• Глава 27. ЧУДЕСА В РЕШЕТЕ.
  • Глава 28. ЧУДЕСНАЯ РЫБНАЯ ЛОВЛЯ И ПРОДОЛЖЕНИЕ ИСЦЕЛЕНИЙ.



  • страница8/26
    Дата29.01.2019
    Размер5.08 Mb.

    Лео Таксиль Забавное Евангелие, или Жизнь Иисуса


    1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   26
    Глава 26. ОДЕРЖИМЫЙ ДЬЯВОЛОМ.
    В синагоге их был человек, одержимый духом нечистым, и вскричал:

    Оставь! что тебе до нас, Иисус Назарянин? Ты пришел погубить нас. Знаю тебя, кто ты, святый божий.

    Но Иисус запретил ему, говоря: замолчи и выйди из него.

    Тогда дух нечистый, сотрясши его и вскричав громким голосом, вышел из него.

    Марк, глава 1, стихи 23-26.

    Весьма по-разному в те дни относились к Иисусу в Назарете и Капернауме: если в первом городе Христа терпеть не могли, то во втором он уже приобрел славу маститого чудотворца.

    Варфоломей, любимчик Иоанн и три других ученика рассказывали всем, кто хотел их слушать, многозначительную историю с сыном царедворца. Они старались вовсю, и уже на следующий день многие сбежались посмотреть на бродячего исцелителя.

    Этот следующий день был субботой, днем покоя, еврейским воскресеньем, когда святоши неукоснительно являются в синагогу.

    В субботу богослужение начиналось с раннего утра. Иисус не преминул явиться в синагогу в час «пик», когда народу там было больше всего. Любопытные стекались толпами. Каждый устраивался поудобнее и выискивал такое положение, в котором мог бы со всем вниманием вкушать необычайное красноречие, готовое излиться из божественных уст.

    Иисус одернул складки хитона, разгладил воротник и засучил рукава. Ходячее Слово готовилось к основательному словоизлиянию.

    Предварительно Иисус прокашлялся, чтобы прекратить передвижку стульев в синагоге. Когда желаемый результат был достигнут, стало так тихо, что можно было слышать, как муха пролетит.

    Отступив на шаг, ходячее Слово провело рукой по бороденке, опустило божественный подбородок на божественную грудь, затем шагнуло вперед, выбросило руки эффектным жестом и произнесло следующие очаровательные фразы:

    – Дамы и господа! Сегодня перед вами выступает отнюдь не закаленный в словесных битвах боец, как вы, без сомнения, полагаете, а потому я с самого начала прошу у почтеннейшей публики снисхождения. Нет, уважаемые дамы и уважаемые господа, я не оратор! Воспитанный и вскормленный в семье плотника, я не мог с младенческих лет впитать с молоком матери мед сладкоречия и желчь риторики. Пусть книжники и фарисеи занимаются словесными вывертами, а я буду счастлив и горд, если моя безыскусная речь хотя бы в какой-то степени привлечет к себе ваше внимание…

    На секунду он приостановился, чтобы оценить эффект своего вступления. Большинство мужчин, восхищенных столь скромным и сдержанным началом, сидело с разинутыми ртами. Женщины строили Иисусу глазки и шушукались:

    – Какой милый предсказатель! Он просто восхитителен! Какое пьянящее изящество стиля! Он очарователен! Он божествен!

    Иисус был удовлетворен – и продолжал:

    – Благодарю вас, дамы и господа, за милостивое снисхождение. Я приложу все усилия, чтобы не обмануть ваших ожиданий.

    Новая пауза с многозначительным покашливанием. Затем, сразу перейдя к делу, Иисус воскликнул:

    – В жизни каждого народа наступает мгновение, когда гусеница превращается в куколку, а из куколки вылетает бабочка. Соприкоснувшись с божеством, народ стряхивает с себя вековое оцепенение, поднимается и шагает вперед, на завоевание новых горизонтов. Вчера никому не известный темный бедняк сегодня вдруг начинает излучать ослепительное сияние, а блистательный богач смущенно уходит в тень.

    – Превосходно! Восхитительно! – зашептались наиболее восторженные слушатели.

    – В такое мгновение глас божий касается не только оболочки душ, но проникает вглубь, в святая святых сердец и разливает в них благоухание веры. На грешников внезапно нисходит вдохновение, они осознают, что пора сбросить цепи и исполнить предписанный свыше долг, который…

    Тут Иисуса остановил громкий вопль, раздавшийся из угла синагоги. Ходячее Слово поперхнулось на полуслове.

    Слушатели повскакали с мест и полезли на стулья, пытаясь разглядеть наглеца, посмевшего прервать столь блистательную речь.

    – За дверь крикуна! Выгнать в шею нахала! – раздались возмущенные возгласы.

    – Вернуть ему деньги за вход и пусть убирается! – визжали дамы.

    Иисус простер над толпою руки, пытаясь восстановить тишину. Однако крикун продолжал испускать дикие вопли, жестикулируя как сумасшедший. Всеобщая сумятица усиливалась.

    Внезапно один из присутствующих, видимо наделенный большей проницательностью, нежели остальные, узнал буяна и крикнул:

    – Да это же бесноватый, одержимый дьяволом!

    Такое сообщение никого не, удивило: людей, с которыми дьявол сыграл злую шутку, вселившись в их тело, в ту эпоху можно было встретить довольно часто во всех публичных местах, даже в храмах.

    Сегодня не стало одержимых дьяволом, и нам трудно представить, как выглядели эти прихожане. Остается лишь положиться на ученых богословов, которые описывают таких одержимых со всеми подробностями.

    Тщетно доктора всевозможных медицинских факультетов уверяют, что факт одержимости отдельных индивидуумов дьяволами, или бесами, не подтверждается новейшими исследованиями; тщетно современная наука твердит, что состояние, в которое впадают так называемые рабы Сатаны, на самом деле является результатом умственного расстройства, – церковь плюет на медиков и на науку. А в подтверждение своей версии церковь ссылается на многочисленные случаи столь отдаленной давности, что проверить их, к сожалению, уже невозможно.

    Говорят, некогда были одержимые, которые с помощью вселившихся в них бесов совершали вещи поистине феноменальные.

    Если верить богословам, досконально изучившим данный предмет, происходило это обычно следующим образом.

    С утра пораньше дьявол являлся к лицу, которым намеревался завладеть. Для этого он принимал вид полузверя-получеловека, например человекособаки или человекожабы. Когда несчастный бывал в достаточной степени напуган и впадал от ужаса в оцепенение, дьявол входил в него через рот. «Обосновавшись в теле одержимого, – пишет один из авторитетных отцов церкви, епископ Сегюр, – дьявол становится его полновластным господином. Он колет несчастного, гложет его, раздирает ему сердце и внутренности и мучает его всевозможными способами. При этом он издает гнуснейшую вонь: от одержимого разит серой или старым козлом. Иногда, – чаще всего это бывает с женщинами, – дьявол заставляет свои жертвы изрыгать непристойную брань. Некоторых одержимых он поднимает на воздух и переносит в ад, где они с ужасом наблюдают мучения проклятых душ. Других одержимых дьявол превращает в животных, в деревья или плоды. В ярости он может даже испепелить несчастного, однако некоторые одержимые бесами все же излечиваются и обретают прежний вид благодаря святой воде и молитвам священников. Многие одержимые живут среди мерзких гадов ползучих или трупов. Бывали среди них и такие, кто по собственной воле продавал свою душу Сатане и кровью подписывал с ним договор. Эти несчастные заранее обречены на вечные муки. И есть, наконец, одержимые, которые не испытывают никаких страданий: это те, кто пользуется покровительством князя тьмы. Дьявол их защищает, учит их делать золото, открывает им будущее и тайны преисподней, а также наделяет их способностью творить чудеса, конечно, не святые, а с помощью черной магии и колдовства. Души этих потатчиков дьявола тем более обречены и потеряны безвозвратно». Одержимый из Капернаума явно принадлежал к категории жертв самого зловредного нечистого духа. Он корчился на полу, сопровождая вопли непристойными телодвижениями.

    Этот бесноватый незаметно пробрался в синагогу вместе с толпой, однако слова сына голубя не замедлили оказать на его жильца – дьявола – свое действие, и тот выдал себя с головой. Бесноватый, не в силах более сдерживаться, разразился чудовищной бранью, обвиняя сладкоречивого пророка во всех смертных грехах. В конечном счете он был не так уж виноват, ибо устами его говорил сам черт.

    Сначала скандальное поведение бесноватого возмутило толпу, но постепенно все успокоились: во-первых, одержимый не отвечал за свои слова и поступки, а во-вторых, зрелище было в достаточной мере захватывающим. Схватка дьявола с пророком, что может быть занимательнее?

    Иисус, божество с головы до ног, был заранее уверен в своей победе. Он позволил бесноватому высказаться, а затем потребовал, чтобы его подвели поближе.

    – Чего ты хочешь? – обратился сын голубя к одержимому.

    – Оставь нас в покое – вот чего мы хотим! – ответил тот. – Что тебе до нас, Иисус Назарянин? Ты пришел погубить нас? Знаю, знаю, кто ты такой; ты – святой божий!

    Это дьявольское признание в конечном счете могло только польстить Иисусу: оно констатировало его божественное происхождение. Набожные комментаторы евангелия утверждают, что Сатана заговорил так с перепугу, подобно бичуемому рабу, который под плетями восхваляет своего хозяина, надеясь его разжалобить.

    Тем не менее Иисус отверг эту лесть. Он подошел прямо к одержимому и, угрожая вселившемуся в него бесу, строго приказал:

    – Замолчи и выйди из него!

    «Тогда дух нечистый, сотрясши его и вскричав громким голосом, вышел из него» (Марк, глава 1, стих 26).

    Зрелище было, наверное, весьма странное.

    Несчастный едва не вывихнул челюсти, выпуская из себя дьявола, а затем поднялся и сел как ни в чем не бывало. Даже на теле его, столько времени служившем обиталищем для сатанинских сил, не осталось ни малейшего следа. Восхищению присутствующих не было границ. Из обычного колдуна Иисус сразу превратился в чудотворца.

    У евреев было великое множество бесноватых, и для изгнания из них бесов существовала Довольно сложная церемония, которая Иисусу не понадобилась. Например, Иосиф Флавий рассказывает, что дьявола извлекали через нос одержимого с помощью кольца из волшебного корня. В таких случаях бесноватый катался по земле, а дьявол, чтобы доказать, что он действительно из него вышел, должен был опрокинуть все сосуды с водой, расставленные вокруг на определенном расстоянии.

    Итак, Иисус обошелся без обычного священного ритуала.

    Ему было достаточно произнести несколько слов, чтобы владыка тьмы выскочил из захваченного им тела. И при этом одержимый полностью излечился, хотя способ лечения был проще простого.

    «Что это? – вопрошали друг друга ошеломленные капернаумцы. – Что это за новое учение? Он и духам нечистым повелевает со властью, и они повинуются ему!» (Марк глава 1 стихи 21-27).

    Глава 27. ЧУДЕСА В РЕШЕТЕ.
    При наступлении же вечера, когда заходило солнце, приносили к нему всех больных и бесноватых. И весь город собрался к дверям.

    И он исцелил многих, страдавших различными болезнями; изгнал многих бесов, и не позволял бесам говорить, что они знают, что он Христос. Марк, глава 1, стихи 32-34.

    Так одним махом Иисус приобрел солидную репутацию, во всяком случае в Галилее.

    Однако наш бог был не таким человеком, чтобы на этом успокоиться. Тем более, что у него в запасе имелось полное решето других чудес.

    Едва Иисус вместе с толпою восхищенных капернаумцев вышел из синагоги, к нему устремился Симон-Камень и воскликнул так, чтобы его услышали все окружающие;

    – Господи, беда стряслась!

    – Что такое? – спросил Иисус.

    – Ты знаешь, господи, что моя семья живет в Вифсаиде?

    – Знаю.

    – Но семья жены моей живет здесь.



    – В самом деле, припоминаю: ты мне рассказывал, что женился на девице из Капернаума… Так в чем дело, старина, ты с ней несчастлив?

    – Я сейчас не о ней…

    – Так о ком же?

    – О своей теще. Старушка подхватила где-то горячку, и я боюсь, как бы она не преставилась.

    – Твоя теща?

    – Да, господи.

    – Ничего не понимаю. Заболела теща, и ты из-за этого портишь себе кровь? Странно…"

    – И вовсе не странно, господи! Моя теща всем тещам теща – истинный клад.

    – То есть теща, на тещ не похожая?

    – Вот именно, господи. Добрая старушка дорога мне, и я прошу тебя исцелить ее.

    – Не могу тебе отказать, старина. Веди меня к этой феноменальной теще! Симон-Камень, не дожидаясь повторного приглашения, направился к дому больной, и сын голубя последовал за ним.

    Вскоре они вошли в дом. Это была скромная хижина. Теща, о которой шла речь, лежала на жиденькой подстилке и бредила: горячка трепала ее не на шутку.

    При виде Иисуса больная понесла уже совершеннейшую чушь, однако миропомазанный не обиделся. В общем-то он был добродушным парнем.

    – Видишь, она уже не знает что говорит, – пробормотал один из сыновей рыбака Ионы, – Эта ее горячка нас всех беспокоит. В бреду она болтает такое, что хоть святых выноси. И так с утра до вечера и с вечера до утра.

    – Да, это серьезно, – согласился Иисус. Он пощупал у больной пульс, а затем обратился к горячке точно так же, как к нечистому духу в синагоге.

    – Горячка! – воскликнул он. – По какому праву вселилась ты в тело этой превосходной женщины?

    Однако язык у горячки, видимо, был не так хорошо подвешен, как у нечистого духа, и она ничего не ответила.

    – Горячка, горячка! – снова возгласил Иисус. – Ты что молчишь? Почуяла, кто я такой? А ну пошла вон! Да пошевеливайся!

    Произнеся эти слова, он схватил больную за руку, приподнял ее и одним своим прикосновением вернул изможденному телу и силы и жизнь. «Подойдя, он поднял ее, взяв ее за руку; и горячка тотчас оставила ее, и она стала служить им» (Марк, глава 1, стих 31).

    Итак, горячка исчезла, не оставив даже обычной в таких случаях слабости. В тот же миг теща Симона-Камня поднялась на ноги и, вспомнив про горшок на плите, побежала на кухню, чтобы снять пену с бульона.

    Еще через несколько минут здоровая как лошадь теща уже накрывала стол и потчевала своего зятя и всю честную компанию.

    Это было уже вторым чудом подряд. Капернаумцы не успели опомниться.

    – Господи, возможно ли такое? – судачили кумушки. – Что же это за человек, который одним своим словом изгоняет бесов и болезни? Теперь уже все смотрели на Иисуса как на волшебника экстракласса, но никто даже не подозревал, что своей способностью творить чудеса он обязан божественному папе-голубю. Впрочем, объясни он толпе, что его отец – птичка небесная, и это никого бы не удивило.

    Как бы там ни было, всевозможные больные, прослышав о чудесных исцелениях, совершенных Иисусом, задрожали от радости и загорелись надеждой избавиться наконец от своих страданий.

    Однако им пришлось ждать, пока солнце не зайдет и день не окончится, потому что суббота у евреев считалась священным днем отдыха, когда человек по закону не мог даже вправить себе вывихнутую ногу: это ведь тоже была работа!

    Но едва солнце зашло, улицы Капернаума заполнились толпами калек.

    Горожане никогда еще не видели подобной процессии; они словно очутились в каком-то кошмарном царстве уродов!

    Малярики тряслись всем телом, бесноватые бились в эпилептических припадках, сумасшедшие корчили мерзкие рожи на потеху городской детворе, большинство выставляло напоказ отвратительные язвы и уродливые опухоли, несчастные, одержимые пляской святого Витта, вертелись в жутком хороводе, среди которого везли на тележках неподвижных паралитиков. На этом карнавале не хватало только обезглавленных с собственными головами под мышкой.

    Вскоре бурлящая толпа осадила дом Симона-Камня, где, по имевшимся сведениям, остановился великий врачеватель.

    – Равви! Равви! – взывали калеки. – Сжалься над нашими страданиями! Исцели нас!

    Иисус не заставил себя долго упрашивать. Учитывая, что чудеса ему ровным счетом ничего не стоили, торговаться с несчастными просителями было бы просто неприлично.

    Итак, выстроив пациентов, Иисус начал прием.

    Он прикасался к страждущим рукою и излечивал их одним словом, – проще не придумаешь!

    Когда подходила очередь бесноватого, Иисус приказывал бесу покинуть захваченное им тело. Нечистый дух изрыгал в ответ такие хулы, что волосы шевелились даже у лысых, однако не смел ослушаться и выходил прочь через рот или через ноздри. При этом черт не забывал воскликнуть:

    – Ангел меня побери, ну и силен же ты, если сумел одним словом выставить меня из моего жилища… Поистине ты не простой пророк, а сын божий!

    Ходячее Слово не слишком обольщалось подобными комплиментами.

    Напротив, оно было оскорблено тем, что нечистые духи так бесцеремонно разоблачают его божественное инкогнито. Евангелие подчеркивает, что он угрожал дьяволам и запрещал им говорить о том, что они знают, то есть о том, что он Христос.

    С первого взгляда такое поведение может показаться странным, однако достаточно немного поразмыслить, чтобы понять, насколько оно было логичным.

    Выдавая себя за простого смертного, Иисус восхищал современников как непревзойденный исцелитель, и наоборот, если бы они узнали его истинное происхождение, все его чудеса не принесли бы ему никакой славы. Для того, кто из ничего создал целый мир, излечить лихорадку или выпрямить искривленный позвоночник не ахти какое достижение!

    Миропомазанный занимался исцелениями целую ночь. Он не отступал перед самыми сложными случаями. Какой бы увечный или больной к нему ни являлся, он простирал руку – и недуг исчезал.

    Такое изобилие чудес заставило призадуматься евангелиста Матфея. Возник вопрос: что сделал Иисус со всеми бесчисленными болезнями, от которых он освободил людей? И Матфей пришел к выводу, что божественный исцелитель принял их на себя.

    В самом деле, чудеса этого дня, по его словам, были свершением пророчества Исаии: «Он взял на себя наши немощи и понес болезни» (Матфей, глава 8, стихи 14-17).

    Как известно, Иисус явился на нашу планету, чтобы взвалить себе на спину все грехи рода человеческого. Не следует забывать, что над каждым из нас тяготело бремя первородного греха, совершенного Адамом и Евой, когда они съели в земном раю яблоки, нарушив строжайший запрет своего бога-отца.

    Тогда бог Яхве сказал:

    – Вы впали в грех. Так вот, чтобы впредь было вам не повадно, отныне весь род ваш будет страдать от болезней, которых вы никогда не знали. А самое главное – отныне вы все будете умирать, вместо того чтобы пользоваться обещанными вам благами вечной жизни. Исходя из этого положения Библии, иудеи смотрели на больных как на людей, которых бог карает за какие-то тайные грехи.

    Первым качеством праведника поэтому считалось безупречное здоровье.

    Вот почему Иисус и занялся исцелением больных. Ведь таким образом он очищал от грехов их души!

    Когда последний калека ушел, бросив у двери Симона-Камня ненужные ему костыли, уже занимался день. Иисус за всю ночь не сомкнул глаз. Он поднялся и побрел через спящий Капернаум, отыскивая какое-нибудь уединенное место для утренней молитвы.

    Но, видно, в книге судеб было написано, что в тот день ему не дадут ни минуты покоя. Едва жители Капернаума продрали глаза, они заметили исчезновение своего исцелителя и бросились на его розыски.

    Особенно отличился Симон-Камень со своими приятелями. Они проявили такую прыть, что первыми отыскали погруженного в размышления Иисуса.

    – Радуйся! – закричали они. – Теперь все в порядке. Слава твоя неоспорима. Твои чудеса привлекли к тебе толпы сторонников. Люди толпами ищут тебя и требуют новых чудес.

    – Нет уж, для одного раза достаточно, – возразил Иисус. – Хорошенького понемножку. К тому же капернаумцы и без того удостоились моих милостей сверх меры, а я спустился на землю не только ради них. Есть другие деревни и города, которые нуждаются в моих услугах. Пора в путь!

    Едва он произнес эти слова, как толпа, следовавшая за его учениками по пятам, окружила Иисуса со всех сторон. Его пытались убедить, что в Капернауме ему будет лучше, чем где бы то ни было, что ему отведут приличную квартиру и будут кормить на убой за счет города и что вообще здесь он будет себя чувствовать как рыба в воде.

    Особенно настойчиво уговаривали его женщины. Не было ни одной, которая не пыталась бы соблазнить Иисуса. Они делали лукавые гримаски, ластились к нему и мурлыкали, как влюбленные кошечки:

    – Вот увидите, равви, каким вниманием и заботой мы вас окружим!

    – Ваша жизнь будет полна такого тепла, такой неги…

    – В других городах вы можете столкнуться с грубиянами, которые будут вас оскорблять, как в Назарете, а у нас…

    – Вас будут холить…

    – Нежить…

    – Баловать…

    – Чествовать…

    – Любить…

    – Да, да, мы все вас будем любить! Иисус был очарован столь многообещающими просьбами, однако оседлая жизнь, как известно, была ему не по вкусу.

    – Душечки, – ответил он игривым капернаумкам, – вы поистине прелестны, и, право же, я вряд ли найду где-нибудь еще такой радушный прием. Я бы с удовольствием задержался в вашем приветливом Капернауме, но увы! Мой долг призывает меня, овечки мои. Я обязан принести свет моих скромных дарований тем, кто его лишен. Поэтому прошу меня извинить.

    Решимость Иисуса была непоколебима, и никакие заигрывания не могли его удержать.

    Капернаумские кумушки, особенно содержательницы харчевен, не зря хотели, чтобы Иисус остался. Они прекрасно понимали, что слух о чудесных исцелениях привлечет в город, где остановился чудотворец, многочисленных гостей, и Капернаум быстро превратится в самый модный курорт Тивериадского озера. Если бы Иисус остался в Капернауме, будущее города было бы обеспечено. Все жители это понимали. Мужчины уже предвидели блестящие сделки, женщины предвкушали сладость грядущих побед и мечтали об ужинах в отдельном кабинете и бриллиантовых ожерельях, оставленных на память заезжими иностранцами.

    От всего этого им пришлось отказаться. Все их надежды рухнули, как карточный домик, когда ходячее Слово в последний раз торжественно поклялось не иметь постоянного местожительства ни в одном из городов. Иисус попрощался с капернаумцами с отменным изяществом, обещал к ним вернуться и удалился (смотри евангелия от Марка, глава 1, стихи 28-39; от Луки, глава 4,стихи 38-44).

    Глава 28. ЧУДЕСНАЯ РЫБНАЯ ЛОВЛЯ И ПРОДОЛЖЕНИЕ ИСЦЕЛЕНИЙ.
    Симон сказал ему в ответ: наставник! мы трудились всю ночь, и ничего не поймали; но по слову твоему закину сеть.

    Сделав это, они поймали великое множество рыбы, и даже сеть у них прорывалась.

    И дали знак товарищам, находившимся на другой лодке, чтобы пришли помочь им; и пришли, и наполнили обе лодки, так что они начинали тонуть.

    Увидев это, Симон Петр припал к коленям Иисуса и сказал: выйди от меня, господи! потому что я человек грешный.

    Ибо ужас объял его и всех, бывших с ним, от этого лова рыб, ими пойманных; также и Иакова и Иоанна, сыновей Зеведеевых, бывших товарищами Симону. И сказал Симону Иисус: не бойся; отныне будешь ловить человеков.

    Лука, глава 5, стихи 5-10.

    Выйдя из Капернаума, Иисус пошел вдоль берега озера на север и остановился в деревушке Вифсаиде, откуда были родом его первые ученики.

    Нам уже известно, что Иисус познакомился на берегах Иордана с Симоном, которого назвал Петром, то бишь Камнем, и братом его Андреем, сыновьями Ионы, а также с Иоанном, сыном Зеведеевым, с Филиппом неизвестного происхождения и с Нафанаилом, сыном Бар-Толмея (отсюда – Бартоломей, или Варфоломей). Все они, за исключением Варфоломея, были родом из Вифсаиды, где вели скромную жизнь простых рыбаков.

    Приглашая своего учителя в родную деревню, первые ученики надеялись завербовать там новых сторонников. У малютки Иоанна, в частности, был старший брат; «священное писание» называет его Иаковым Старшим. Этого не пришлось долго уговаривать. Иоанн рассказал ему о беспечной жизни попрошаек, которые могут ничего не делать, о блестящей славе, ожидающей каждого, кто к ним примкнет, и тут же обратил братца в свою веру.

    Теперь у Иисуса было уже шесть учеников. Некоторое время они провели в Вифсаиде, где их пребывание было отмечено одним необычайным происшествием.

    Вифсаида по числу жителей не могла и равняться с Капернаумом. К тому же это было одно из самых бедных селений на всем озере. Вообще, земляки учеников Христовых, как правило, были нищими. А эти кормились одной рыбной ловлей, то есть едва сводили концы с концами.

    Тем не менее ученики-рыбаки были рады вновь повидать места, где они впервые увидели свет. Им даже захотелось тряхнуть стариной и снова взяться за свои сети. Но прошло уже столько времени, и, естественно, у лентяев не осталось никакой сноровки.

    Симон-Камень, или попросту Петр, если это вам больше нравится, стал зачинщиком всей истории: однажды вечером, когда Иисус отправился погулять в окрестностях, Петр принялся уговаривать своих коллег.

    – Послушай-ка, Иаков Старший, – сказал он. – А что, если нам порыбачить сегодня ночью? Тогда утром мы покажем нашему учителю, на что мы способны! Ну, что скажешь?

    – Идет! – согласился Иаков. – Папаша Зеведей даст нам свою лучшую лодку, а сеть и моя сойдет. Наварим такой ухи, что пальчики оближешь!

    – Вот будет здорово! И мы с вами! – закричали Андрей, Филипп и малыш Иоанн.

    Даже Варфоломей, единственный, кто не был рыбаком, горячо поддержал эту идею и с радостью присоединился к экспедиции.

    Наспех, кое-как подштопав ветхие снасти, все шестеро заявились к Зеведею, отцу Иакова Старшего и маленького Иоанна.

    – Привет, папаша! – сказал один из сыновей. – Ну, как дела, старина?

    – Помаленьку, детки, помаленьку.

    – Мы видели, как ты недавно возвращался с рыбалки. Значит, ночью ловить больше не будешь?

    – Да навряд… К тому же погода такая, что не стоит и выходить в море. Так местные жители с гордостью называли свое крохотное Тивериадское озеро. Когда вытаскивал лодку, ветерок уже подувал. Сверху рябь, вся рыба ушла на середину, в глубину, так что ночью хорошего лова не жди.

    – А мы как раз хотим попросить у вас лодку на ночь, – вступил в разговор Симон-Камень. – Одолжите нам вашу посудину, папаша Зеведей, утром мы ее вам вернем.

    Папаша Зеведей поднялся, вышел из хижины, стоявшей на самом берегу, и, как полагается старому морскому волку, внимательно осмотрел горизонт.

    – Пожалуй! – наконец изрек он. – Лодку я дам с охотой: море чуть рябит, для прогулки в самый раз. А вот что касается рыбы, то скажу прямо: не поймать вам сегодня и пескаря! Так что лучше не надейтесь.

    – Погода может перемениться, а кроме того, часто самый хороший улов бывает тогда, когда меньше всего на него надеешься.

    – Пусть будет по-вашему. За лодку я не боюсь; Андрей, Иаков и Симон с ней справятся. В добрый путь, рыбачки, желаю вам удачи!

    Шестеро молодцев только этого и добивались. Горячо поблагодарив старика, они обещали непременно вернуться завтра до полудня.

    Папаша Зеведей, сдвинув шапку набекрень, вернулся в свою хижину, насмешливо насвистывая модный псалом.

    – Вот дурачье! – воскликнул он, оставшись один. – Лучше бы послушались старика Зеведея. Теперь будут мокнуть всю ночь, и пусть меня повесят, если они выловят хоть лягушку!

    А шестеро друзей уже орали вдали развеселую песню лодочников. Несколько минут спустя якорь был поднят и – плыви мой челн!

    Однако старый лис Зеведей оказался прав.

    Сколько они ни забрасывали сети, даже в самых глубоких местах, ничего не попадалось. На середине озера они попробовали тянуть сеть за лодкой, поставив все паруса. И снова ничего. Вернувшись к берегу, они начали скрести сетями по самому дну. И опять пусто.

    Впрочем, не совсем: из прибрежной тины бравые рыбаки выловили несколько старых кастрюль, какие-то лохмотья, пару дохлых собак и целую коллекцию битых горшков.

    Когда взошло солнце, все шестеро были измучены, обозлены, голодны, мокры и грязны как черти. А в лодке хоть бы один пескарь!

    Смущенные и раздосадованные, они не решались смотреть друг другу в глаза.

    – В гробу я видел такую ловлю! – ворчал Иаков Старший.

    – Да, этот чертов папаша Зеведей свое дело знает, – подлил масла в огонь

    Филипп. – Не то что мы!

    – Что касается рыбы, в этом он дока, – согласился маленький Иоанн.

    – Теперь не в нем дело! – отрезал Симон-Камень. – А вот что скажет наш учитель, когда узнает, что мы канителились целую ночь и наловили на уху только дохлых собак!

    И пока они обменивались горестными замечаниями, Иисус действительно появился на берегу в нескольких шагах от горе рыбаков.

    – Попались! – буркнул Андрей. – Теперь держитесь. Иисус приблизился.

    – Смотри-ка! – сказал он. – Вам что, снова захотелось рыбки половить?

    – Да не то чтобы рыбки, – смущенно ответил Симон-Камень. – Просто ночь была хорошая, вот мы и решили покататься на лодке. Ну, заодно и сети забросили… Нет, об улове мы и не думали, а просто так, для смеха! Погода для рыбной ловли неподходящая.

    – Вижу, вижу, – насмешливо проговорил Иисус. – Вместо рыбы попались одни старые тряпки и битые горшки. Но может быть, вы ошиблись, забрасывали сети не там, где надо? Пробовали вы тянуть сеть за лодкой на середине озера?

    – Еще бы!.. Именно опять же для смеха, шутки ради.

    – И там не повезло? Странно, очень странно. Я готов спорить, что рыба сегодня только и ждет, чтобы попасться в сети!

    Иаков Старший приставил ладонь козырьком ко лбу, чтобы больше походить на своего отца Зеведея, и тоном знатока ответил:

    – Прошу прощения, учитель, но ты ошибаешься. Погода неблагоприятная. До заката рыбакам в море нечего делать.

    – Ах так? – вскричал Иисус. – Я ошибаюсь? Посмотрим. Я вам сейчас всем покажу!.. Послушай-ка, Петр, не согласишься ли ты продолжить прогулку и взять меня с собой?

    Апостолы переглянулись. Они едва не валились с ног от усталости, однако никому не хотелось, чтобы учитель принял их за слюнтяев.

    – Плывем! – согласились они хором. – Все по местам! Через полчаса они были уже далеко от берега. Дул свежий ветер, морща поверхность озера.

    – А ну, друзья! – скомандовал миропомазанный. – Забрасывайте сеть!

    На ловцов дохлых собак было жалко смотреть. Тем не менее они повиновались с видом людей, делающих заранее бесполезное дело.

    Каково же было их изумление, когда в сетях оказалось полно рыбы!

    – Ну, что? – спросил Иисус. – Что теперь скажете? По-вашему, погода неподходящая, а по-моему, в самый раз. Сказываю вам: сегодня, сколько раз ни забросите сеть, пустой она не вернется.

    Апостолы не могли опомниться. Ссыпав рыбу в лодку, они снова закинули свои снасти, и снова сеть оказалась полна: рыба билась в каждой ячейке, веревки едва не лопались.

    Мимо проплывала другая лодка: какие-то рыбаки возвращались с пустыми руками. Апостолы крикнули их на подмогу, и через четверть часа обе лодки были полны до краев.

    Для апостолов-рыбаков это было настоящим откровением. Они бросились перед Христом на колени, и Симон-Камень от имени всех сказал:

    – Учитель, ты воистину господь всемогущий! Удались от нас, ибо мы всего-навсего простые рыбаки.

    Странное заявление, не правда ли? Казалось бы, ученики должны были радоваться, что среди них оказался некий индивидуум, способный творить чудеса. А вот поди ж ты, вместо этого они пришли в ужас.

    Для того чтобы их понять, надо знать одно старое поверье: древние евреи считали, что человек, узревший бога, не жилец на этом свете. Поэтому Петр, сыновья Зеведеевы и все прочие перетрусили не на шутку: умирать никому не хотелось.

    Иисусу пришлось их успокаивать.

    – Ничего не бойтесь! – сказал он.

    Затем, намекая на неудачную ночную ловлю, добавил:

    – Раз вы без моей помощи не можете поймать и карася, придется вам переменить профессию: отныне сделаю вас ловцами человеков. Басня о чудесной рыбной ловле имеется лишь в одном евангелии из четырех – у Луки (глава 5, стихи 1-11). А, право, жаль. Такое чудо могло бы заинтересовать и остальных евангелистов!

    После этого они вернулись в селение.

    Но кто был буквально сражен их чудесным уловом, так это папаша Зеведей.

    – Ну, знаете, это уж слишком! – возопил он. – Такой улов и в такую погоду? Тысяча чертей с чертенятами! Поистине это чудо из чудес!

    В тот день Иисус имел полную возможность просветить своих учеников, не дожидаясь духова дня, то бишь второго дня после своей смерти, дабы небесный свет озарил их души.

    В самом деле, апостолы узнали в Вифсаиде, что станут ловцами человеков, но все комментаторы евангелия сходятся на том, что ни Петр, ни его товарищи не поняли истинного смысла этих вещих слов.

    Лишь святой Амвросий, живший в первых веках нашей эры, сумел объяснить этот отрывок из Евангелия от Луки.

    «Иисус, – утверждает сей отец церкви, – совершил чудо с рыбной ловлей, дабы показать апостолам, сколь великую власть над душами человеческими передает он в их руки. Это чудо образно воплощало их миссию. Отныне им надлежало покинуть Геннисаретское озеро ради моря людского и жить в постоянных трудах и заботах среди волн страстей человеческих. Их мирная жизнь должна была смениться на бурную и страшную, однако за это их ожидала неоценимая награда: свой жалкий промысел они оставляли ради служения небесам, свои грубые снасти меняли на сети евангелия, которые не убивают добычу, а наоборот, сохраняют, оберегают и выносят к свету тех, кто пребывал в бездне тьмы» (Святой Амвросий, Lucam, книга а 4).

    Так вот в чем заключается ремесло ловцов человеков! Таким образом, ваш приходской священник, друзья читатели, тоже ловец человеков. Его орудие – сети евангелия. И когда он проповедует какую-нибудь несусветную чушь, путаясь в кухонной латыни или семинарской церковнославянщине, он, оказывается, извлекает вас из бездны тьмы и поднимает к свету. Вы – его рыба.

    К сожалению, святой Амвросий, говоря о блестящем будущем, которое Иисус обещал апостолам, попал пальцем в небо: все они кончили весьма плачевно. Из шести учеников, присутствовавших во время чудесного лова, пять были приговорены судом к смерти и казнены, как обыкновенные проходимцы, а шестой, Иоанн, умер сумасшедшим.

    Как бы там ни было, если наши шесть молодцов и не поняли толком, что подразумевал их учитель под новой профессией ловцов человеков, они, по крайней мере, успокоились и вновь прониклись к нему доверием. Никто больше не просил Иисуса уйти подальше. Наоборот, они сами окончательно оставили все и вся, чтобы последовать за ним.

    Вместе со своими учениками миропомазанный «ходил по всей Галилее, уча в синагогах их, и проповедуя евангелие царствия, и исцеляя всякую болезнь и всякую немощь в людях» (Матфей, глава 4, стих 23).

    Приведем еще один случай волшебного исцеления.

    Однажды Иисус пришел в город, название которого, к сожалению, осталось неизвестным. Здесь подошел к нему человек, простерся ниц и начал умолять, чтобы Христос его вылечил.

    Этот несчастный страдал невыразимо: его тело пожирала одна из самых страшных болезней – проказа.

    Проказа, поражающая кожу больного, придает ей вид грубой слоновой шкуры, поэтому медики называют такую разновидность слоновьей проказой. В Европе она встречается довольно редко, зато в Египте, на Арабском Востоке и вообще в Азии это – явление обычное. Причины, вызывающие проказу, до сих пор неясны, поэтому не удивительно, что в древности евреи считали ее карой небесной за самые тяжкие тайные грехи и преступления.

    У больного слоновьей проказой кожа утолщается, грубеет, трескается, в подкожной клетчатке скапливается беловатая жидкость, или слизь, которая постепенно загустевает, образуя плотную, похожую на воск массу. Иногда кожа прокаженных достигает толщины в полсантиметра. Болезнь поражает все тело, но чаще нижние конечности, особенно голени и стопы. В таких случаях ноги покрываются омерзительными язвами, дряблеют и опухают. Больных трясет, как в лихорадке, у них появляется жар, их мучит неутолимая жажда, и в то же время они почти не могут есть и с трудом проглатывают лишь минимальное количество пищи, необходимое для поддержания жизни. Такие приступы повторяются ежемесячно, если не чаще, и с каждым разом тело больного отекает все сильнее; под конец опухшие члены достигают поистине чудовищных размеров. Из всего этого нетрудно понять, почему прокаженные всегда внушали ужас и отвращение.

    Фанатизм неотделим от жестокости, и евреи не являлись в этом смысле исключением. Прокаженных изгоняли из общества, им запрещалось входить в Иерусалим, они были обречены скитаться среди полей, а когда им нужна была пища, они просили милостыню, окликая издалека городских стражников.

    Кроме того, они были обязаны ходить в лохмотьях, как плакальщики на похоронах, наголо брить головы, прикрывать рот особой повязкой и под страхом немедленной смерти предупреждать о себе всех прохожих зловещим криком: «Нечистый! Нечистый! Я нечистый!»

    Некоторых прокаженных жрецы пытались лечить: то были богачи, внезапно пораженные страшным недугом. В Библии, в книге Левит, подробно описывается такая процедура очищения.

    Жрец вместе с прокаженным уходили подальше от города, захватив с собой двух воробьев – «пташек живых чистых». Одного воробья жрец закалывал «в сосуде глиняном, над водою живою». Затем, омыв живого воробья и палочку из кедрового дерева в крови жертвы, жрец семь раз окроплял прокаженного этой кровью, после чего сразу выпускал живого воробья на волю. Теперь прокаженный должен был выстирать свои лохмотья, чисто вымыться и сбрить все волосы на теле. Семь дней он проводил в затворе, а на восьмой, еще раз вымывшись и обрившись, приносил в жертву «двух агнцев однолетних непорочных, и одну овцу однолетнюю непорочную, и три десятины муки пшеничной, смешанной с елеем, и меру елея», а также значительную сумму денег – жрецу за труды. Получив свой гонорар, жрец произносил таинственные заклинания, мазал овечьей кровью, перемешанной с мукой и елеем, правое ухо больного и пальцы на его правой руке и ноге. Затем, вылив ему на голову остаток елея, жрец объявлял прокаженного очистившимся (Левит, глава 14).

    Разумеется, прокаженный оставался прокаженным, однако этот обряд снимал с него предписанные законом жестокие ограничения и давал право жить и лечиться, как он хотел. В хороших условиях он мог действительно выздороветь, потому что слоновья проказа в принципе излечима, и тогда суеверные люди приписывали эту заслугу сверхъестественному могуществу жрецов.

    Наш прокаженный, о котором в Евангелии от Марка упоминается сразу же после чудесного лова, как видно, не имел средств на обряд очищения. Вполне понятно, что, узнав о приходе Иисуса, он бросился к нему со всех ног, громко крича:

    – Господи! Если захочешь, можешь меня очистить!

    Тогда Иисус, смилостившись над ним, простер руку, коснулся живого мертвеца и сказал:

    – Хочу, очистись!

    И страшная болезнь, для излечения которой требовались годы и годы самого тщательного ухода, в тот же миг прошла без следа.

    Так на личном счету ходячего Слова появилось еще одно чудо, и весьма достойное.

    Апостолы были восхищены. К тому же бывший прокаженный явно стоил потраченного на него времени: он тут же бросился перед Иисусом на колени, всячески выражая вполне понятную радость. Однако сын голубя прервал его благодарственные излияния.

    – Друг мой, – сказал он, – если хочешь доставить мне удовольствие, не рассказывай обо всем этом ни одной живой душе. Я ведь по натуре человек скромный, застенчивый. Достаточно будет, если ты пойдешь и покажешься первосвященникам, чтобы они, если понадобится, могли тебе выдать свидетельство о выздоровлении.

    Чудесно исцеленный понял намек правильно. Вместо того чтобы держать язык за зубами, он пошел звонить о своем выздоровлении на всех углах, так что вскоре Иисусу не стало покоя: куда бы он ни шел, всевозможные больные осаждали его на каждом шагу (Марк, глава 1, стихи 40-45).

    И слава о нем распространилась по всей Сирии. К нему приходили отовсюду. Апостолы сами представляли Иисусу всех немощных, одержимых различными болезнями и припадками, и бесноватых, и лунатиков, и расслабленных, и он исцелял всех подряд, не прибегая ни к каким лекарствам (Матфей, глава 4, стих 24).

    Иисусу всенародное признание начало уже надоедать, и он удалился от больших городов. К тому же он не хотел привлекать внимание не в меру подозрительного Ирода.

    Поступив таким образом, сын голубя проявил должную осмотрительность. Когда через несколько дней после исцеления прокаженного он вернулся в Капернаум, его там ожидали фарисеи и книжники, собравшиеся не только со всей Галилеи, но также и из Иудеи и даже из самого Иерусалима. Подумать только, до чего же эти люди были упрямы! Ведь Христос совершил столько чудес и таких чудес, что любой другой на их месте давно бы уверовал в божественность великого исцелителя. А они вместо этого дотошно изучали истории болезней исцеленных, закрывая глаза на самое главное – неземное происхождение Иисуса. Большего ослепления невозможно и вообразить! Зато жители Капернаума вели себя куда умнее. Ходячее Слово творило чудо за чудом. Поэтому все капернаумцы дружно решили его признать если не богом, то, во всяком случае, отменным колдуном.

    И вот, когда разнесся слух, что Иисус сдержал свое обещание и снова пришел в Капернаум, к дому, где он остановился, ринулись целые толпы. Внутри и снаружи собралось такое множество народа, что уже никто не мог ни войти, ни выйти.

    – Боже, какое счастье видеть тебя в добром здравии! – наперебой восклицали посетители.

    – Поверьте, я так же рад, что все вы живы-здоровы! – отзывался Иисус.

    – Если у нас в городе не осталось больных, то это лишь благодаря тебе, учитель.

    – Я всегда к вашим услугам, друзья. Но может быть, все-таки у вас еще остался какой-нибудь бесноватый, лунатик или, на худой конец, прокаженный?

    – Нет, господи, ни одного.

    – Жаль, то есть тем лучше! Про другие города этого не скажешь.

    – Черт побери, нельзя же быть в пятидесяти городах одновременно!

    Блаженны лишь те, кто сподобился видеть твои чудеса!

    Иисус ухмыльнулся при мысли о наивности этих людей, воображающих, будто его всемогущество имеет пределы. Еще бы! Ведь если бы он пожелал, ему ничего бы не стоило появиться одновременно не то что в пятидесяти городах, а сразу во всех населенных пунктах земли и исцелить все болезни в мире! И если он этого не сделал, то, очевидно, лишь потому, что не хотел чрезмерно баловать своих современников.

    В то время, когда Иисус предавался подобным размышлениям, крыша дома внезапно раскрылась.

    Восточные дома обычно имеют плоскую кровлю с раздвижной частью.

    Именно эту подвижную часть и сняли капернаумцы, взобравшиеся на крышу. В отверстие просунулись руки, и вот четверо мужчин осторожно спустили вниз паралитика на его постели: это был последний больной Капернаума.

    Те, кто его нес, отчаялись пробиться к двери сквозь многочисленную толпу; легче было взобраться наверх и проникнуть в дом не совсем обычным путем. Иисус был польщен этим новым проявлением веры в него. Он протянул к расслабленному руку и сказал:

    – Верь мне, дружище, ты болен из-за своих грехов. Так вот, отныне прощаются тебе грехи твои!

    Здесь Новый завет доводит до нашего сведения, что в толпу обращенных затесалось несколько осведомителей синедриона. Услышав последние слова ходячего Слова, шпики начали перешептываться между собой.

    – Ей-богу, нахальства у этого парня хоть отбавляй! Мало того, что он излечивает больных, теперь он еще отпускает им грехи! А по какому праву? Кто может прощать грехи, кроме бога?

    Однако Иисус, «тотчас узнав духом своим» помыслы осведомителей, повернулся к ним и сказал следующее:

    – Эй вы, для чего так помышляете в сердцах ваших? Вас шокировали мои слова? В таком случае, будьте добры, посоветуйте, что легче – сказать расслабленному: «Прощаются тебе грехи твои» или «Встань и сматывайся отсюда»? Молчите? Так вот, чтобы вы знали, что я имею право прощать грехи, я говорю этому паралитику: «Встань, возьми постель твою и иди в дом твой!» Расслабленный тотчас встал, свернул свою подстилку и вышел.

    Буря аплодисментов прокатилась по всему дому. А шпики удалились, пристыженно бормоча сквозь зубы:

    – Вот дьявольщина! Такого мы еще не видели! (Марк, глава 2, стихи 1-2). Евангелие не сообщает, что фарисеи сразу же собрались на совет и начали думать, как бы им засадить Иисуса в крепость Махер, где уже отбывал срок его кузен Креститель. Однако нетрудно предположить, что именно с этого дня они твердо решили избавиться от не в меру беспокойного врачевателя.

    1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   26

    Коьрта
    Контакты

        Главная страница


    Лео Таксиль Забавное Евангелие, или Жизнь Иисуса