Скачать 119.53 Kb.


Дата01.04.2019
Размер119.53 Kb.

Скачать 119.53 Kb.

Ложкаревка и ее обитатели



ЛОЖКАРЕВКА И ЕЕ ОБИТАТЕЛИ

Автор: Наталья Менжукова (девиз – «Менжутка»)


Из-за густых облаков выныривает самолет и плавно идет на снижение. Стюардесса предлагает пассажирам пристегнуть ремни. В багажном отделении звери в переносных клетках тоже пристегивают ремни. Среди них рыжий Эму (австралийский эму, только рыжий) и рыжий кенгуру Кенг. Эму немного подташнивает. Он кладет за щеку леденец. Разговор Эму с Кенгом на австралийском сленге о зоопарке. (За кадром перевод). Эму не нравится это «насильственное мероприятие». Несмотря на свою «тощесть», у Эму неожиданно сочный бас, у Кенга при внушительных габаритах – тенорок. (A little bird told me – мне сказали по секрету, brass monkey weather – очень холодная погода, и вообще, I cannot lump it – я не могу с этим смириться).

Самолет приземляется. Клетки выкатывают на летное поле. Грузят на тележку. Эму и Кенг, воспользовавшись нерадивостью рабочего, плохо захлопнувшего замок, сбегают. Перед табло с кучей рейсов у них множится в глазах. Они в растерянности. А тут еще люди обнаружили их исчезновение и бросаются на поиски. Увидев страуса и эму у табло, они начинают облаву. Эму и Кенгу ничего другого не остается, как мчаться, не разбирая дороги. Прыг перед носом носильщика с тележкой, чемоданы с тележки в разные стороны! Прыг семимильными шагами между машин! Прыг! Прыг! Бегом по перрону, от которого отходит электричка! Прыг в электричку! Двери захлопываются, и рабочий еще некоторое время бежит по перрону нос к носу через стекло с Эму и Кенгом. Фу-у-у, удрали.

Звери прокрадываются под скамейку и сидят там тише воды. По проходу заученно-привычно кричит коробейник: «Пи-иво! Карто-ошка! Ой, картошки нет. Пи-иво! Суха-арики!» Эму сглатывает слюну. Неизвестно, сколько они мотались в электричке, только за окном уже стемнело. Скоро полночь. На дальней скамейке придремал припозднившийся пассажир. Кенг выползает из-под скамейки и с акцентом через плечо пассажиру: «Сами мы не местные». Во, напугал! Пассажир решил, что прибредилось, и бежит по вагону. Страусу очень хочется есть, и он загораживает путь с другого конца вагона: «Сами мы не местные, говорим!» Пассажир от этого полночного ужаса еле двери нашел.

Эму и Кенг выходят на следующем полустанке. «И на том ба-а-льшое спасиба».

Недалеко светят огни деревушки. Там всего-то 3 домишки. «Bullamakanka» (Тьмутаракань на австрал.), – говорит Эму. Это д.Ложкаревка. Но рыжие австралийские звери направляются к речке, в лес и растворяются в темноте.

Рассвело. На берегу реки сидит галка в молодежной бандане и побултыхивает опущенными в воду лапками. В крыльях-руках она держит подсолнух и с удовольствием «лузгает» семечки из этого подсолнуха. К ней подкрадывается бобренок и сталкивает в воду. «Ты опять за свое!» – кричит галка, вылавливая плавающий подсолнух. Среди кустов она видит косулю, а когда та выходит, у галки подсолнух падает из рук. Это не ко-су-ля. Это, это... Да кто его знает, кто это! Кенгуру! И страус! Кенгуру и страус из-под Квинсленда знакомятся с галкой и бобренком. «Какая же ты птица, если не летаешь?» – удивляется галка рыжему Эму. «Летаю, но только во сне». – «Это ты еще растешь». «Куда ему еще расти-то», – задирает на Эму голову бобренок. Вот и познакомились.

«Угощайтесь», – протягивает Галка подсолнух.. От ответа на вопрос, как они здесь оказались, гости предпочли уклониться. Ведь их ищут. Кенг неудачно ляпнул, что они спортсмены по ...э...э прыжкам в воду и сюда приехали потренироваться.

Баба Маня рано утром идет по грибы и натыкается на нашу странную парочку. «Свят, свят, свят», – крестится бабуля и пятится назад. Бросив корзинку, она улепетывает, как молодая. «Баб Ма-ань! Баб Ма-ань! Постой!» – кричит Галка. Куды там! Баб Мани и след простыл.

Звери, таясь, чтобы не довести бабу Маню до инфаркта, оставляют корзинку с грибами у ее калитки.

Дед Авоська приходит к бабе Мане свататься, прихватив корзину с грибами от калитки. Мол, остались мы с тобой в Ложкаревке вдвоем, да еще Лексей, но тот стар, а я на год младше его, так что, давай за меня. Авось, сладится». Авось да авось. Баба Маня отмахивается и, чтобы замять сватовство, переводит разговор на встречу в лесу со странными зверушками. «Авоська, ты бы сходил, глянул, а то в лес боязно. Вдруг нечистый, а иначе как бы корзинка сама очутилась у калитки».

Весть о спортсменах из страны Oz (Австралия) быстро облетает лес. И в полдень половина обитателей леса собирается на опушке сыграть футбольный товарищеский матч. Выкатывают потрепанный мяч и самозабвенно гоняют его под свист и вопли болельщиков. «Оле-оле!» Как Эму, так и Кенг выказывают на редкость незаурядные способности к игре, а потому играют в разных командах. «Эй, Боб! Ты не прав!» – что-то доказывает Кенг. «Все по-честному! Все по-честному!» – бобренок еще и спорщик жуткий.

А пока зверье играет, к ним подкрадываются местные мужики – дед Авоська и Лексей, а с ними пес Тарас. Деды недоумевают, откуда здесь кенгуру и страус. Пес Тарас было рванулся, да его притормозили.

Эму завладел мячом и мчится к воротам. Гол неизбежен! И вдруг у самых ворот останавливается как вкопанный. Он видит журавлиху. Она очень похожа на Эму, такие же длинные ноги, шея. «O, dreambot! (Предел мечтаний!)» – басом выдыхает Эму. «Не заде-ержи-вай!!!» – вопит разгоряченный бобренок. А Эму стоит. Стоит и смотрит на журавлиху. «Бей!» – не выдерживает Авоська. Мужики в спортивной горячке фанатов выскакивают из укрытия. Мимо Эму в панике вдруг побежало зверье. Кто куда. А он стоит и смотрит. На журавлиху. Та взлетает.

«Эму! Беги! Нас нашли!» – кричит Кенг. Эму улепетывает со всех ног. Галка понимает, что если их ищут, то никакие они не спортсмены.

«Видел?» – спрашивает баба Маня Авоську. «Угу. Вот это дела! Это же те, которые из зоопарка сбежали. Сам вчерась по телевизору видел. Мань, а ведь если их поймать, зоопарк деньжат за них подбросит. Зверье-то недешевое, а?»

Галка говорит Кенгу и Эму, что пора тренироваться. Она приводит их к речной «тарзанке». Делать нечего. Приходится «спортсменам» бултыхаться в воду. Тренировка проходит под вопли Боба, который горячится не в меру и сам пловец отменный. Ведь если у Кенга еще хоть как-то получается, и он заваливается в воду так, что вода выходит из берегов, то Эму по-дурацки болтается на тарзанке. И вообще, уже наглотался воды и выглядит как мокрая курица. Галка исподтишка потешается.

Наблюдавшая за ними журавлиха звонко засмеялась. Увидев ее, Эму остановился, как вкопанный. «O, dreambot!» Вдруг из-за кустов выскакивает пес Тарас. Все врассыпную. На остолбеневшего от восторга Эму набрасывают сетку. Бедный пес тоже запутался вместе с добычей. Все-таки Авоська сделал задуманное.

Ночь. Страус Эму сидит в клетке в каком-то сарайчике. Бобренок, Галка, Кенг прокрадываются ко двору. Кенг замаскировался листьями и теперь вылитый динозавр. Бобренок просовывает лапку в прорезь калитки, пытаясь нащупать щеколду. С другой стороны его лапу обнюхивает «свирепый» пес Тарас. Страшно! Тем более, что Боб (так сразу прозвали наши австралийцы бобренка) не подозревает о Тарасе. Ощупывая его нос, он удивляется, что же это там такое мокрое и холодное? И когда калитка осторожно отворяется, они сталкиваются нос к носу. Боб ни жив, ни мертв. Но за его спиной вырастает огромная тень «динозавра» Кенга. «You needs to answer an urgent call of nature (Тебе срочно нужно в туалет)», – многозначительно смотрит Кенг на пса. Тот понял без лишних слов. Он соглашается закрыть глаза на происходящее. Зверье прокрадывается в сарай. В кромешной темноте сыпятся дрова. Слышна толкотня. «Эму, ты где?» Бум-м лбами. Уже уходя вместе с Эму, Боб говорит псу: «Попадет тебе». «Попадет», – соглашается тот.

Дед Авоська во дворе у бабы Мани причитает, что уплыли денежки. А то вот бы зажили! «Ну, ничего, я их все равно выловлю».

Падает крупный лист. Галка вздыхает, что дело к осени. Начинается ливень. Эму и Кенг сидят под кустом. Они продрогли и вымокли до нитки. Лисенок предлагает залезть к нему в нору, но все усилия тщетны. Нора мала.

Наутро Кенг заболел. У него сильнейшая простуда. Галка настаивает на том, чтобы отвести его к бабе Мане. Эму приходится сознаться, что они не спортсмены, а сбежавшие звери, а потому им в деревню нельзя. «Про крокодилов и утконосов тоже наврали?» – «Не, про крокодилов правда». – «Все равно нужно идти к баб Мане», – стоит на своем Галка. Эму, Кенг, Галка и Боб(ренок) отправляются в деревню.

У баб Мани веник из рук выпал, когда она увидела у себя на пороге необычную компанию. Кенг сопливит невозможно, и баба Маня забывает о своих страхах: «Ой, милый, ну-ка быстро в постель!»

Кенга укладывают в постель. Баба Маня ставит ему припарки, поит горячим чаем. Он бредит: «Сами мы не местные». А когда начинает выздоравливать, засыпает крепким сном и вовсю храпит. «Милок, а это не вас ли ищут?» – спрашивает баба Маня рыжего Эму, указывая на экран телевизора. По телевизору репортер говорит, что страус и кенгуру, привезенные для зоопарка, до сих пор не найдены. «И то правда, – подкладывает ему в тарелку кашу баба Маня. – Я когда к дочке в город приезжаю, так уже через день к своей речке и березам тянет. Милее дома места нет».

В дом к бабе Мане стучится Авоська. Она быстро накрывает Кенга с головой, а Эму запихивает между пальто на вешалке. И все нарочито гостеприимно потчуют Авоську. Дед доел кашу, облизал ложку. «Эх, Мань, а помнишь, как в былые-то времена?» Авоська начинает играть на ложках, баба Маня пускается в пляс. «Эх, Мань, да выходи же за меня!» – приговаривает дед. Эму сейчас «умрет» от духоты среди пальто. Пляска закончилась, и Авоська радостно докладывает бабе Мане, что был в городе, скоро приедут звероловы, и ему уже дали денежный задаток. Эму от духоты и неожиданной новости с грохотом вываливается из-за пальто, а Кенг садится во весь свой огромный рост в кровати. Немая сцена. Авоську сдувает с «места происшествия».

Кенг оставшимся: «А я Австралию во сне видел». Все улыбаются. Звери испуганно решают уходить от звероловов, и чем раньше, тем лучше. Баба Маня решительно их останавливает: «Не бойтесь! Я вас в обиду не дам!»

Солнечным утром во дворе баба Маня кормит кур. Эму топчется тут же, возвышаясь над курами. Хохлатка Ряба встает с насиженных яиц и тоже идет клевать зерно. Рыжий Эму видит это и садится на яйца, закатывая их под себя. (У страусов именно самцы высиживают потомство). Куры в восхищении. «Вот это мужик! Нам бы, бабам, такого!» «Везет же Рябе! Я не удивлюсь, если она и золотое яйцо когда-нибудь снесет, при ее-то везении» Петух устраивает своим курицам сцену ревности. «Подумаешь, иностранец!» – хорохорится он, готовясь к нападению. Но тут запыхавшийся Боб зовет Эму в огород.

Рыжий Кенг окончательно выздоровел. Он спускает свои огромные ступни на пол. «Do you think that’s a fair go? (Ты думаешь, все будет нормально?» – спрашивает он сам себя. И глядя в зеркало: «G’day mate, how are you going? (Привет, приятель, как дела?)» Он жадными глотками пьет воду из ковша и видит через окно в огороде, как дед Авоська, баба Маня, Эму, пес Тарас, Галка и Боб тянут огро-о-омную репу. Тянут-потянут, вытянуть не могут. Петух ходит кругами и командует. Кенг выходит в огород, отставляет бабу Маню в сторонку да ка-а-ак дернет! Репка вылетает из земли, и вереница зверей падает на попы.

Так, сидя на земле около репы, и задирают головы к небу, откуда слышится прощальный крик журавлей, улетающих на юг. Из клина спускается журавлиха. Она прощается с Эму. (Токующие журавли садятся на длинные ноги, ритмично бьют крыльями, запрокидывают голову назад и трутся затылком о собственную спину. Часто при этом рычат подобно львам. Шея раздувается, как баллон. А наш рыжий Эму и без того говорит басом, а тут и вовсе разрычался). Авоська растроган: «Ить вить как у людей. Прямо как в кино.

Какой-то я сентиментальный». Когда клин улетает, Эму становится очень грустно. Подхватив репу на горбушку, Кенг объясняет Галке, что у Эму «a trip down memory Lane (приступ ностальгии)».

Баба Маня нагоняет Авоську на дороге к полустанку. «Аво-оська! – еле отдышалась она. – Ты куда?» Она боится, что он вознамерился привести во двор звероловов. «Я это в город. Деньги вернуть. Слышь, Мань, я чего тут подумал. Не будем их продавать. А пускай тут живут. Места хватит».

Очередное раннее утро. Здоровяк Кенг крутит ворот колодца, носит воду в дом. Во двор входит Эму. Кенгуру просит страуса не ходить смотреть на проходящие поезда, а то попадется в чьи-нибудь лапы. «Ностальгия?» – спрашивает Галка у Кенга, когда поникший Эму уходит в дом с полными ведрами. Тот кивает. Во двор вбегает запыхавшийся Боб с сумкой на животе. «Кенг! Глянь, похож я на сумчатого бобра?» И тормозит: «А что случилось?»

Эпизод с ложками практически повторяется. Только теперь Кенг выделывает коленца вместе с бабой Маней. Эму им благодарен, но грусть до конца не ушла.

«Что-то нужно придумать, бобренок». Галка садится под яблоню с таким расчетом, чтобы яблоко упало на голову. Она терпеливо ждет. Яблоко падает рядом. Галка передвигается под очередное. Это яблоко падает бобренку на голову. Галка берет его и откусывает. Боб нетерпеливо ерзает, хочет что-то сказать.

«Помолчи», – перебивает Галка, двигаясь под очередное висящее яблоко. Молчание. Слышен только хруст надкусываемого фрукта. Кенг колет дрова, а Эму таскает охапки дров к поленнице.

В это время курица Ряба снесла гигантское яйцо. Петух осматривает его и, подперев крыльями бока, грозно поворачивается к Рябе. Та виновато пожимает плечами, мол, ни-че-го не понимаю.

Наконец, следующее яблоко так треснуло Галку по башке, что страус у нее в глазах раздвоился. «The Chips are down!» – вдруг по-английски кричит Галка (на австралийском сленге – момент, когда решение найдено). «Чего-о?» – переспрашивает бобренок? «Эврика! – летит Галка к бабе Мане. – Я придумала!»

Кенг в джинсах, плаще и шляпе стоит посреди комнаты. «Не, Мань, он у нас просто новый русский», – хлопает себя по бокам Авоська. «Как это – новый?» – удивляется Эму. «А шут его знает! Никто толком не скажет! Думает-то он по-прежнему, по-джунглячьи, уж простите за такое сравнение. Ладно, присядем на дорожку».

Кенг тащит по дороге огромную клетчатую сумку, которую используют «челноки». Баба Маня семенит рядом. Пес Тарас прощально машет из-за забора, лесные звери из-за дерева посылают Кенгу пас мячом, он дружески отправляет мяч пинком обратно и машет лапой. Голова Эму высовывается из сумки попрощаться, Кенг запихивает ее обратно. Ряба бежит со всех «лап» к калитке помахать со всеми остальными рыжим из страны Oz. Пока никто не видит, петух, воровато оглянувшись, садится на гнездо с яйцами высиживать потомство.

Кенг с бабой Маней едут в электричке. Мимо несутся русские пейзажи. Кенг находит их очень красивыми. Тот же самый ночной пассажир в электричке (бывает же!) озирается на Кенга. Пассажиру кажется, что он ГДЕ-ТО-ЭТО-ГО-СТРАН-НО-ГО-ЧЕ-ЛО-ВЕ-КА-В-ПЛАЩЕ уже встречал. «G’day? You old bastard! (Привет, старик!)» – наклоняется к нему мордой кенгуру. «Что В-вы сказали?» – не понял пассажир. «Сами мы не местные, говорю», – напоминает хулиган Кенг. Эму душно, он резко высовывает голову из сумки и оказывается нос к носу с пассажиром. «А-А-А!!!» – вспомнил ночной кошмар пассажир и пулей вылетел из вагона. Вновь еле двери нашел. Галка с бобренком в сумке прыснули а ладошки, а Эму изнемогает в тесноте: «Далеко еще?» Кенг привычным жестом запихивает голову страуса обратно в сумку.

Аэропорт. Галка с Бобом шныряют между множества ног и багажом. Наконец, они останавливают свой выбор на огромном чемодане с наклейкой «Dash capital» (Канберра, столица Австралии). Владелец чемодана в akbura (сельская фетровая шляпа) беспрерывно щелкает фотокамерой направо и налево и, естественно, даже не замечает, что его багаж на колесиках плавно отъехал в сторону, а потом стремительно скрылся в толпе. Баба Маня стоит «на пасыре». В укромном месте Боб вытряхивает из чемодана одежду, а Кенг одновременно вытряхивает из клетчатой сумки рыжего Эму. Галка быстро-быстро пробивает клювом дырки в чемодане, и оба австралийских рыжих зверя прыгают в него. «Тьфу-тьфу, чтоб не сглазить!» – плюет через плечо Боб. «Put a little Woffle dust on it» (то же на австрал. сленге) – плюет Кенг. Крышка захлопывается. «Эй! Удобно?» – спрашивает Галка. «Бу-бу-бу», – доносится из чемодана. «Хорошо, что они не слоны», – заключает Галка. Украденный на время багаж возвращается обратно мимо бабы Мани. «Ой! А яблочко-то, яблочко-то на дорожку! – поздно спохватывается баба Маня. – Я и варенья прихватила «Все еще щелкающий фотокамерой пассажир так и не заметил подмены.

Теперь этот груз едет по конвейеру. Когда служащая аэропорта просвечивает его рентгеном, то на экране монитора проплывают два странно сложенных скелета и четыре моргающих глаза. Только служащая этого не заметила, потому что Галка с Бобом именно в это время специально разыграли перед ней отвлекающую сцену. Чемодан благополучно уехал в багажное отделение.

Самолет взмывает в небо. На его фоне слышится диалог на австралийском сленге. (Эму) «Меня сейчас стошнит» (Кенг) «Я тебя умоляю» (Эму) «Что это мне мешает?» (Кенг) «Это мой хвост» (Эму) «Как ты думаешь, Кенг, могу я считать себя летающей птицей?»

С земли на набирающий высоту самолет, задрав головы, смотрят Галка, Боб и баба Маня. Самолет скрывается за облаками.

В деревне выпал первый снег. Шумная компания зверей лепит снеговика. На покрытой льдом речке сидит пес Тарас и, опустив хвост в прорубь, приговаривает: «Ловись, рыбка, большая и маленькая». Галка подлетает к проруби и кричит в нее: «Бо-об! Эй, Бо-об!» В спину ей прилетает снежок. Это бобренок! А она и не заметила, что он уже давно здесь. «Ты опять за свое, – незло сердится Галка. «Я по тебе соскучился», – разводит лапами Боб. Галка, по достоинству оценив приятные слова Боба, впервые стягивает с головы свою бандану. «Тогда можешь дернуть меня за косичку» О! Да у нее на голове, оказывается, две смешные торчащие косички!

Бежиит, проваливаясь валенками в снег, баба Маня. «Дети! Дети! Письмо из Австралии!» Дети (Галка с бобренком и другие звери) торопятся бабе Мане навстречу. Пес Тарас тоже дернулся бежать, да только хвост не пускает. Примерз ко льду. «Ой, Галь, читай, – держится рукой баба Маня за сердце, – не умею я по-ихнему». «Долетели хорошо Квинсленд играет на ложках Привет ложкаревцам Ждем гости Рыжие Эму Кенг» (Текст шире). Звери визжат от восторга.

«Ой-ой!» – не выдерживает пес Тарас. Он сильно испугался, что примерз. Шумная орава весело и беспорядочно бежит спасать Тараса. Баба Маня между делом втыкает снеговику вместо носа морковку и, запоздало всплеснув руками, тоже, нарочито причитая, торопится на помощь.



В шум суеты вокруг Тараса вливается вступительная музыка к песне. Текст песен о дружбе параллельно исполняется на двух языках. В музыке используется сплав народной музыки России и Австралии с использованием народных инструментов (обязательно – ложки). «Камера» поднимается над оравой, над речкой, над деревней, над чистящим снег во дворе дедом Авоськой, затем над лесом. Фигурки на льду реки становятся все меньше и меньше. Уже с высоты птичьего полета видны поля, поезда, города.

Дальше моря и горы. Затем континент. Другой. А вот и Австралия вплыла. По ее безбрежному пространству мчится стадо кенгуру. А во-он там кто-то хлопает крыльями. Кажется, это рыжий Эму. А может, и не он. Не разглядишь. Земной шар ведь вертится. Он уже весь перед нами, такой уютный из космоса, со всеми своими обитателями: большими и маленькими, добрыми и не очень, серьезными и смешными. Кто-то из них живет в России, кто-то в Гренландии, а кто-то в Австралии, но в сущности они все говорят на одном языке – языке взаимной симпатии и дружбы.

Коьрта
Контакты

    Главная страница


Ложкаревка и ее обитатели

Скачать 119.53 Kb.