страница1/20
Дата06.10.2017
Размер2.87 Mb.

Монах Меркурий «Записки современного пустынножителя» Предисловие редактора


  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   20

Монах Меркурий «Записки современного пустынножителя»

Предисловие редактора

«Записки современного пустынножителя» — совершенно особый жанр духовной литературы. В основу этого не совсем обычного произведения легли дневниковые записи современного монаха-подвижника, более 30 лет (с конца 50-х и до начала 90-х годов) подвизавшегося в горах Кавказа. Насыщенная опасностями и происшествиями жизнь отшельников, несмотря на абсолютную достоверность описываемых событий, напоминает читателю приключенческий роман, своего рода робинзонаду, хотя, безусловно, автор, которому сейчас уже за семьдесят, вовсе не ставил перед собой подобной цели. Отец Меркурий просто записывал в свой дневник то, что происходило во внутренней, духовной жизни делателей Иисусовой молитвы и, конечно, все, с чем приходилось встречаться на столь необычном и опасном в советское время пути древнейшего аскетического подвига.

А опасности были отнюдь не выдуманные. Шла вторая половина ХХ века, конец 50-х годов, новые, на этот раз хрущевские гонения на Церковь, яростная атеистическая пропаганда в прессе и в произведениях искусства. Известный советский поэт Алексей Сурков, преодолев, наконец, в эти годы страх, победно заявляет всему советскому народу:

Ты думаешь, это не страшно было —

Решить, что Бога на свете нет,

Что в нашей вселенной иная сила

Заведует ходом звезд и планет?

Именно теперь, когда государственный атеизм сделал то, чего не смог сделать Гитлер, обещая: «Я освобожу вас от химеры совести», когда русскому народу была раскрыта «гуманистическая природа атеизма и его роль как духовного освободителя личности от порабощающих ее иллюзий» (совести, нравственности, милосердия — Ред.), именно теперь, когда «окончательно подорваны социальные корни религии, а исчезновение эксплуататорских классов привело к ликвидации классовой базы религиозных организаций», вдруг обнаруживается, что вера и Церковь Христова не только живы, но продолжают даже в этих условиях словом истины рождать все новых и новых подвижников.

В стране полным ходом идет строительство социализма, писатели и поэты наслаждаются «оттепелью», пионеры отдыхают в пионерских лагерях, их родители — на Черноморском побережье Кавказа, а в это время тысячами закрываются храмы Божии, разгоняются монастыри, исповедники Христовой веры томятся в тюрьмах, лагерях (отнюдь не пионерских) и в психиатрических больницах, терпя нечеловеческие унижения. С вертолетов отыскиваются уединенные кельи пустынников в горах Кавказа, их склоны прочесывают с собаками. Вот исторический фон, на котором происходят события книги.

И тем не менее, на ее страницах мы встречаем людей, которые, невзирая на презрение общества, на прямую опасность попасть за решетку и даже лишиться самой жизни, из всех возможных жизненных путей выбирают тяжелейший.

Вступая на этот путь, они сознательно становятся изгоями в том обществе, из которого почти уже изгнаны понятия милосердия и кротости, христианской любви, чести, совести и нравственной чистоты. Там, где венцом жизни, ее конечным результатом признается лишь гроб со смердящим трупом, христианские подвижники, безусловно, считаются ненормальными. Но они, оставляя все земное, идут путем, ведущим их к свободе. К свободе от страстей, свободе от греха, к свободе, которая вводит человека в Царство вечной жизни и Любви Божией.

В своем предисловии автор «Записок» — монах Меркурий отмечает, что его воспоминания предназначены, в первую очередь, для монашествующих, но, без всякого сомнения, их будут читать люди самые разные. Среди них могут оказаться и те, чье разгоряченное воображение рисует картины быстрого взлета к духовным вершинам, но непременно при условии бегства к вершинам Кавказа или, например, Алтая — подальше от «мира, погрязшего во грехе». Однако, читая воспоминания о. Меркурия, который с добросовестностью летописца поведал нам об обстоятельствах жизни современных пустынников, им придется сделать не совсем оптимистический вывод: грехолюбивый мир давно уже проник и туда...

Снова и снова приходят на память столетней давности слова святителя Игнатия (Брянчанинова), провидчески обращенные к нам, его потомкам: «В настоящее время в нашем отечестве отшельничество в безлюдной пустыне можно признать решительно невозможным, а затвор очень затруднительным, как более опасный и более несовместный (с внутренним устроением современного человека. — Ред.), чем когда-либо. В этом надо видеть волю Божию и покоряться ей. Если хочешь быть приятным Богу безмолвником, возлюби молчание и со всевозможным усилием приучись к нему. Не позволяй себе празднословия ни в церкви, ни в трапезе, ни в келии; не позволяй себе выходов из монастыря иначе, как по самой крайней нужде и на самое краткое время; не позволяй себе знакомства, особливо близкого, ни вне, ни внутри монастыря; не позволяй себе свободного обращения, ни пагубного развлечения; веди себя как странник и пришлец и в монастыре, и в самой земной жизни — и соделаешься Боголюбезным безмолвником, пустынником, отшельником. Если же Бог узрит тебя способным к пустыне или затвору, то Сам, неизреченными судьбами Своими, доставит тебе пустыню и безмолвную жизнь, как доставил ее блаженному Серафиму Саровскому, или доставит затвор, как доставил его блаженному Георгию, затворнику Задонского монастыря» (том V, стр. 70).

Не будет преувеличением сказать, что всякий, кто сегодня мечтает о пустынножительстве — обольщен мечтаниями бесовскими...

Однако следует считать исключительными обстоятельства, сложившиеся в период хрущевских гонений на Церковь, когда были закрыты почти все монастыри, а областные и районные уполномоченные (по делам религий) жестко контролировали клир. Многим монашествующим (и даже только еще стремящимся к монашеству) по причинам как внутреннего, так и внешнего характера не нашлось места в нескольких чудом сохранившихся обителях. Этим и оправдывается их вынужденное бегство в горы. Они не помышляли о каких-то сугубых подвигах, речь шла о самой возможности их существования, но существования в прежнем качестве, т. е. о жизни иноческой.

Их бегство было бегством обреченных. Мир не оставил их и там, в этих безлюдных горах, он гнал и уничтожал несмирившихся боголюбцев везде. Большинство из них, словно смертники, были обречены на гибель или муки в тюрьмах и лагерях за свою веру, за Христа, но многие погибали и от руки одичавшего человека — «человека новой коммунистической формации», как в те годы называли в СССР лишенного веры и нравственных устоев «Homo soveticus». Вопрос был лишь во времени и в методах истребления. А в исполнителях, как всегда, недостатка не было. Князь тьмы находил и находит их везде, в любом месте и в любое время...

Перед верой, решимостью, терпением и мужеством этих невинных страдальцев и мучеников, гонимых «правды ради», мы можем только склонить головы.

* * *

Несколько слов, как нам кажется, следует теперь сказать читателю о недоумениях, которые неизбежно возникнут у него при чтении «Записок пустынножителя», поскольку автор не скрывал и не приглаживал фактов, записанных им в свой дневник и ставших теперь уже достоянием истории.



Чаще всего недоумения, с которыми приходится сталкиваться при чтении «Записок», происходят из-за присущей всем нам способности невольно идеализировать тех, кто ради духовного совершенствования во Христе отрекся от мира. Неосознанно мы ждем от них поступков, которые полностью удовлетворяли бы нашему представлению о том, каким должен быть человек во Христе. Если же мы замечаем в них какое-либо несоответствие нашему идеалу, у нас тут же возникает смущение, недоумение и может быть, даже неприятное чувство, подобное тому, которое заставляет морщиться музыканта, услышавшего фальшивую ноту.

Но будем помнить, дорогой читатель, что вера Христова — еще не гарантия святости. Это долгий путь ко спасению. Путь, на котором случаются не только преткновения, но и падения. Даже более того — не все, ставшие на него, благополучно достигнут конца, чему немало примеров в истории.

Автор «Записок» дает нам богатую, может быть, даже уникальную возможность познакомиться с очень разными типами верующих людей. Среди них встречаются и такие, в которых парадоксально уживаются, казалось бы, несовместимые вещи — например, вера и предельный эгоизм. Но в том-то и заключается ценность книги, что она изображает действительность и сложность духовной жизни такой, какова она есть на самом деле. Не нам судить этих людей. Кто, кроме Бога, может знать, каким будет конец их пути?

Нельзя обойти вниманием еще одну важную особенность «Записок», которая касается проблемы приобретения навыка непрестанной Иисусовой молитвы, к которой автор книги, по вполне понятной причине, обращается достаточно часто. Возможно, эта особенность характерна, в основном, для нашего апостасийного времени, целиком проникнутого духом непомерной гордыни, отравленным воздухом которой мы все дышим, заражаясь бациллами чудовищного эгоизма.

Заключается эта особенность в том, что признак непрестанности и самодейственности в совершении Иисусовой молитвы отнюдь не является признаком ее благодатности, потому что не гарантирует того действия, не рождает тех плодов, которые всегда указывали на ее благодатность. Причиной этому является то, что многие из современных подвижников, подвергаясь действию обольстительного духа самопревозношения, путают средство достижения цели (непрестанную молитву) с самою целью, которая заключается в качественном изменении души, в ее очищении. Эта главная цель, ведущая ко спасению и благому выбору на Страшном Суде Божием, достигается не только молитвой, но, особенно в первые годы духовного трудничества, — сознательным волевым усилием, а точнее — насилием над своей, погрязшей в самости и эгоизме душой, в мучительной борьбе против пропитавшего душу насквозь духа гордыни.

Поскольку всякое падение человеческое, начиная с прародителей, обусловлено проникновением в душу и сочетанием с ней духа гордыни, скрывающим себя под самыми разными личинами, то воссоздание личности, ее спасение и обожение (теозис) происходит только через стяжание прямо противоположного качества души. Этим качеством, а точнее, свойством, которым должна, благоухать душа христианина, является боголюбезное СМИРЕНИЕ, заповеданное Господом, призывающим нас ...Научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем... (Мф. 11,29).

Итак, духовная борьба, результатом и целью которой является приобретение СМИРЕНИЯ, украшающего душу человека многими добродетелями (самозабвением и самоотвержением ради ближнего, любовью, кротостью, милосердием, великодушием, бесстрашием и мужеством в исповедании веры, а также духовной мудростью), подменяется у некоторых иной (промежуточной) целью: приобретением непрестанной и самодвижной Иисусовой молитвы, которая, как уже сказано, не является конечной целью, а лишь одним из средств ее достижения.

Другим важнейшим средством достижения цели является понуждение своего сердца. «Надлежит понуждать себя, даже против воли сердца, к любви, — если кто не имеет любви; к кротости, — если кто не имеет кротости; принуждать себя к тому, чтобы быть милосердым, чтобы терпеть пренебрежение, когда пренебрегают, не приходить в негодование, когда уничижают; надлежит принуждать себя к молитве, если не имеет кто духовной молитвы. В таком случае Бог, видя, что человек столько подвизается и, против воли сердца, с усилием обуздывает себя, даст ему истинную любовь, истинную кротость, истинного доброту и истинную духовную молитву».

Таким образом, прежде чем необдуманно броситься по пути приобретения непрестанной Иисусовой молитвы, следует понудить себя, свое сердце к приобретению, хотя бы в некоторой степени, евангельской любви, кротости и милосердия, ведя жестокую и непрестанную борьбу со своей самостью и эгоизмом. В противном же случае, при нарушении указанной последовательности, духовная катастрофа может стать необратимой.

Некоторые из героев «Записок» пренебрегли этой истиной, вероятно, из-за отсутствия должного духовного руководства, а также по недостатку духовного опыта и знаний. Занявшись исключительно Иисусовой молитвой, они оставили главное: очищение сердца хотя бы от грубых пороков, связанных со всеобщей болезнью человеческих душ — беспредельной любовью к себе. Вот почему мы видим на страницах книги поразительное сочетание, казалось бы, несочетаемого: неочищенное от самости сердце в результате больших трудов приобретает; тем не менее, непрестанную молитву, однако плодов смирения не приносит. В этом случае, к сожалению, оправдываются слова преп. Макария Египетского; «если не увидим в себе плодов любви, мира, радости, кротости, смиренномудрия, простоты, искренности, веры, сколько должно великодушия и дружелюбия — то трудились мы без пользы».

Некоторых неопытных христиан смущает сам факт такого удивительного сочетания. Они не понимают: как хотя бы некоторые дары благодати могут пребывать в человеке, если сердце его еще не очищено и способно за зло? На самом же деле, это явление встречается в жизни постоянно, стоит лишь присмотреться. Даже малые труды при нашей слабой вере приносят все же нам благодать Божию и мы в чем-то, благодаря ей, исправляемся, хотя еще много имеем в душе других язв греховных. Беда, если кто из христиан, увидев в душе малый дар благодати, подумает, что уже приобрел чистоту сердца. «Потому и падали падавшие: они не верили, что с благодатью пребывает в них дым и грех».

Возвращаясь к признаку непрестанности и самодейственности Иисусовой молитвы, покажем, словами великого египетского подвижника, что такая молитва без начатков смиренномудрия, кротости и любви не возводит ее обладателя по ступеням духовного совершенства и ведения, т.е. не является благодатной в полном смысле этого слона. «Если же кто, — пишет авва Макарий, — понуждает себя к одной только молитве, но не принуждает себя к кротости, смиренномудрию и любви, то, согласно с прошением его, дается ему иногда отчасти благодать молитвенная, в упокоении и веселии духа, но по нравам остается он таким же, каким был и прежде».

Нам известны многие наши современники, которые частым призыванием Имени Господа Иисуса Христа усвоили себе непрестанную молитву еще в самом начале своей духовной жизни, т.е. едва отойди от жизни языческой (увлечение восточными культами) и даже вовсе безбожной. Они, эти абсолютно неочищенные, страдающие многочисленными пороками и страстными желаниями люди к несчастию своему полагают, что стяжали благодатную молитву. Какое пагубное заблуждение!

Дальнейший ход событий показывает, как правило, два варианта исхода:

а) одни бросают занятия Иисусовой молитвой;

б) другие попадают в психиатрическую больницу, прельстившись своей мнимой «святостью» и подпав, в результате этого, под власть злого духа.

Приходилось нам встречать и современных подвижников с Кавказа, где некоторые подвизаются и поныне в течение уже нескольких десятков лет. Один из них при первой же встрече, с порога заявил, что является обладателем самодвижной благодатной Иисусовой молитвы. Такое начало знакомства, безусловно, не дает возможности заподозрить в подвижнике избытка скромности и смирения — главных признаков и плодов благодатной молитвы.

Другой кавказский отшельник, тоже обладатель непрестанной Иисусовой молитвы, оказавшись в одном из возрождающихся русских монастырей, в беседе с молодыми послушниками призвал их к упражнению в ночной молитве, чем выказал полное отсутствие духовного рассуждения, которое бывает непременным плодом благодатной молитвы. С точки зрения здравого духовного рассуждения, этот подвиг для многострастных и неопытных молодых людей смерти подобен.

Итак, наши наблюдения дают возможность сделать вывод о том, что при некоторых благоприятных условиях у духовного трудника может появиться самодвижная Иисусова молитва, которую отнюдь не следует считать благодатной. Это некий навык почти исключительно механического свойства, как бы начальная стадия вхождения в молитвенное делание. Многие из делателей молитвы так и остаются в этой фазе на всю жизнь, но значительно хуже, когда они, обольщаемые бесами и собственным самомнением, начинают считать эту молитву благодатной. Их конец достоин всяческого сожаления, от которого нам бы и хотелось предупредить молодых ревнителей молитвы.

В подготовке книги к печати непосредственное участие принимал Алексей К. Редактируя вместе с ним «Записки пустынножителя», изложенные неудобочитаемым языком, мы стремились, выправляя стиль и убирая ненужные длинноты, сохранить смысл и дух написанного.

Игумен N.

Москва, 02.02.96 г.

Предисловие автора

Принеси Богу юность твою, вземши иго Его, сядь наедине и умолкни...

Плач Иеремии 3, 27–28

Бог одного от нас требует, чтоб сердце наше было очищаемо посредством внимания.

Симеон Новый Богослов

Предлагая вниманию благочестивых читателей свои многолетние записи о трудничестве жителей пустыни, хочу прежде всего напомнить, что многие из тех, о ком идет речь в этой книге, еще живы и подвизаются во славу Божию. По этой причине вместо их собственных имен они названы здесь: брат-основатель пустыни, брат-пчеловод, больной брат, брат-ленивец и т.п.

Книга эта предназначена в основном для узкого круга людей — членов Церкви Христовой. Причем именно для тех, которые живее и глубже других чувствуют не только свою вину в преступлении Заповедей Божьиих, но и желание очиститься и стремление к совершенству. По этой причине они облекаются в черные иноческие одежды — одежды пожизненного траура во свидетельство смерти души своей, берут в руки четки и днем, и ночью во многоболезненном сокрушении сердца имеют единственную заботу и единственное стремление: хотя бы в конце своей жизни приклонить к себе милость Божию через непрестанную молитву покаяния: Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешнаго.

К этим деятельным ревнителям благочестия, отстранившимся от широкого пути мира и безвозвратно направившим стопы ног своих по призыву Господа нашего Иисуса Христа на узкий и тернистый путь подвижничества, мы обращаем строки своего повествования, желая помочь им в деле аскетического преуспеяния, которое достигается лишь через деятельное усилие личной молитвы. Хотим также рассказать им о многих опасностях, которые непременно встречаются на этом подвижническом поприще, чтобы предостеречь их от возможных роковых ошибок.

Преподобные отцы с глубокой древности призывают всех ревнителей благочестия на это трудничество, которое они наименовали художеством из художеств и наукой из наук. Об этом они написали множество книг, где указывают методы, с помощью которых можно постичь великую науку молитвы.

Господь сказал: ...бодрствуйте, молитесь (Мк.13,33).

Апостол Павел добавил: Непрестанно молитесь (1 Фес.5,17).

Святой Исаак Сирин на основании опыта современников и своего собственного заверил, что без непрестанной молитвы к Богу приблизиться невозможно. Однако надо заметить, что смыслу этой заповеди большинство членов Христовой Церкви не придают особого значения.

Но мы, обращая речь свою к редко обретающимся взыскателям непрестанной молитвы, взываем к ним словами преп. Парфения Киевского, который утверждал, что без уединения непрестанной молитвы не приобретешь, и к этому добавил, что и в уединении жить без непрестанной молитвы не сможешь.

Монах Меркурий, 1994 г.

ГЛАВА 1

В поисках безмолвия • Четыре подвижницы • Окрестности Амткельского озера • Медвежий капкан • Ружья — самострелы.



Когда горные склоны покрылись свежей весенней зеленью, два монаха-отшельника, обитавшие прежде в далеком ущелье за греческим селением Георгиевка, решили отыскать для себя более уединенное место среди диких гор с остроконечными вершинами.

Объектом своих разведок они избрали труднопроходимую местность за Амткельским озером, на восточном берегу которого жили в то время четыре монахини-пустынницы: Ангелина, Серафима, Еликонида и Аполлинария. У подвижниц были здесь три кельи, расположенные недалеко друг от друга, и довольно обширный участок плодородной земли, на котором они возделали огород, выращивая картофель, фасоль, свеклу, морковь и съедобные травы, являющиеся неотъемлемой частью их постнического рациона.

Возле самой большой кельи, по специально устроенному на столбиках настилу из жердей, вился виноград. С южной стороны от этого монашеского хуторка, по косогору, раскинулась молодая роща грецких орехов, посаженная когда-то лесничеством. Некоторые деревья уже приносили плоды, но их никто не собирал. Орехи падали на землю и поедались дикими свиньями, а монахини ежегодно могли бесконтрольно собирать столько орехов, сколько им было необходимо.

Добравшись, наконец, до этой женской пустыньки, два монаха-странника временно обосновались у одной из насельниц в небольшом чуланчике, пристроенном к ее келье.

Всю весну и часть лета провели они в утомительных поисках. Среди скалистых горных отрогов, покрытых труднопроходимыми зарослями рододендрона и лавровишни, отшельники пытались отыскать достаточно ровное место, расположенное неподалеку от реки или источника.

Во время одного из таких маршрутов их путь лежал вдоль необозримой гряды крупных камней, простиравшейся на много километров от самых вершин до низовий. Гряда напоминала о происшедшем здесь когда-то землетрясении. Поднимаясь по ней или спускаясь вниз по склону, отшельники шли друг за другом, не отставая ни на шаг, но и не обгоняя друг друга, потому что нечаянно задетый камень мог вызвать лавину. И горе тогда было бы отставшему...

Но вот во время подъема один из них вдруг замешкался, другой же, не обратив внимания на неустойчиво лежавший камень, нечаянно наступил на него, и тот помчался вниз на идущего сзади с огромной скоростью. Отставший, видя смертельную опасность и не имея возможности уклониться, по какому-то, как он говорил, наитию мгновенно пригнулся. Большой величины обломок, перескочив через него, прорезал плащ, подрясник и рубаху. Неминуемая смерть на этот раз прошла стороной, оставив на спине лишь незначительную царапину на память.

День ото дня все дальше и дальше продвигаясь в глубь Амткельского ущелья, они спускались иногда почти к самой реке, которая превращалась в это время года в бурный и грязный поток. Река стремительно неслась меж скалистых теснин к Амткельскому озеру, волоча огромные камни, объемом до пяти кубометров. Эти громадные глыбы, сталкиваясь с отвесными прибрежными скалами, оглашали всю округу страшными звуками глухих подводных взрывов, а эхо, многократно повторяя их, разносило по тесному ущелью меж высоких гор.

Высокогорное Амткельское озеро зимой становится совсем незначительным — всего лишь три километра в длину и полкилометра в ширину. Но к началу лета оно значительно увеличивается. И хотя его ширина возрастает ненамного из-за теснящих с боков высоких гор, но зато в длину оно вытягивается почти на десять километров, заполняя вешними водами все междугорье.

Итак, держась руками за ветки кустарника, монахи медленно продолжали свой трудный путь. Если встречался на пути струящийся по склону ручеек, они приостанавливали свое продвижение вперед и совершали восхождение вверх по его руслу, обследуя всю местность с обеих сторон, и если не находили ровного клочка земли, снова спускались вниз, продолжая поиск.

Наконец, они вышли на обширную ровную поляну с бьющим на ней источником и сначала обрадовались своей неожиданной находке. Однако, обследовав окружающую местность, были вскоре разочарованы, обнаружив неподалеку охотничий балаган. Пришлось продолжать свои поиски диких пустынных мест.

Однажды у одного из монахов сильно разболелся зуб, и он был вынужден, покинув брата, спуститься с гор и поехать в городскую больницу. Оставшийся брат продолжал поиски один. Продвигаясь звериной тропой среди зарослей рододендрона, он едва не попал в медвежий капкан. Беда не произошла только потому, что незадолго до него в эту ловушку попался дикий джейран. Может ли кто из людей, не имеющих понятия об этих опасностях, представить себе бедственное положение человека, угодившего в огромный двухпудовый капкан? Его захватывающие дуги, рассчитанные на удержание медведя, усажены шипами, раскрыть их совершенно невозможно. Охотники открывают капкан с помощью рычагов, которыми сжимают поочередно обе пружины. Причем для этой цели у них имеются специально изготовленные в кузнице железные кольца, которые надевают на сжимаемые рычагами пружины, чтобы случайно не захлопнулись дуги.

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   20

Коьрта
Контакты

    Главная страница


Монах Меркурий «Записки современного пустынножителя» Предисловие редактора