Скачать 177.91 Kb.


Дата26.04.2018
Размер177.91 Kb.

Скачать 177.91 Kb.

Народные промыслы



НАРОДНЫЕ ПРОМЫСЛЫ
Различными ремеслами владели жители слободы. Были кузнецы, плотники, каменщики, гончары, кожевники, пимокаты, пильщики, портные, смолокуры, мельники, чеботари (сапожники), чистильщики прорубей, богомазы и др.

Большим уважением в деревне пользовались кузнецы. Народная пословица гласит: «Кузнец – всем ремеслам отец».

Крестьяне зимой, а особенно летом, нуждались в его труде. Много разных видов работ выполняли кузнецы. Они делали все, что требуется для сельского жителя – оковывали телеги, колеса, сани, кошевы, дрожки, экипажи. Ежегодно подковывали крестьянских лошадей. А сколько надо выковать одних подков, если по Озернятскому Совету в 1923 году числилось двести лошадей. Имели крестьяне десять плугов, сто девяносто пять сох (сабанов) и сто девяносто шесть борон. (Сохранилась справка Совета 1923 года). Кузнецы ковали зубья для борон, оковывали сохи, сабаны. Готовили предметы домашнего обихода – клюки, ухваты, гвозди, запоры, накладки, внутренние замки, сковородники и многие другие предметы. В музее есть скованный внутренний замок. Знали кузнецы секреты сварки железа.

Позднее, в годы НЭПа, появились молотилки, веялки, лобогрейки и другой сельскохозяйственный инвентарь, который временами требовал ремонта. Целыми днями раздували мехами горно в кузнице, бойко били молодые молотобойцы тяжелыми молотами по наковальне.

Большим умельцем был кузнец Грозин Максим Яковлевич, 1885 года рождения, молотобоец Неупокоев Иван Иванович, Максим Яковлевич имел свою кузницу. Свою кузницу имел Епанчинцев Григорий Прокопьевич. В деревне Озерной в кузнице работал коммунист Сукин Григорий Иванович, председатель первой партячейки. В селе Беляковке до глубокой старости трудился в кузнице Бушманов Иван Николаевич, выполняя заказы для колхоза имени Ленина.

Сукин Григорий Иванович работал в кузнице колхоза имени Молотова. Он мастерски, в срок выполнял любые просьбы колхозниц и задания колхоза.

Помнят долгожители плотника Шарапова Ивана Ермиловича, 1875 года рождения. Он делал телеги, бочки, колеса, лагушки, кади для засолки огурцов, груздей, капусты. Его руки могли полностью построить дом и сдать «под ключ», как сейчас принято говорить. Нет ни одного деревянного предмета в хозяйстве, который он бы отказался делать. Все мог. Многому он научил своего сына Шарапова Степана Ивановича, 1901 года рождения. Как и отец, он всегда во всем помогал людям. Сделает дверь в дом, рамы и сам застеклит. А сколько он переделал палисадников для жителей деревни Грозиной! В его руках топор всегда был послушен. Он умер, а его мастерство, умение – в памяти народной. Остался внук Степана Ивановича Грозин Юрий Александрович. Инструмент плотника у него зря не лежит. Мастерски им владеет и внук.

Правда, он уже не делает треноги (кадка под воду), лохани (из нее поили домашних животных), дуплянки (под мед), ушаты (под масло), деревянные ведра, подойники, майки для мытья в бане, квашни. Но в своем доме и во дворе делает все сам.

Жили в Беляковке плотники Дворников Петр Иванович, Дворников Николай Петрович, 1886 года рождения. Они были умелыми плотниками, а Дворников Николай Петрович был и столяр. Долго он служил людям. У него во дворе под сараем всегда были свежие стружки. Любили ходить к нему люди с различными просьбами. Будучи заведующей Беляковской начальной школы, я часто обращалась к Николаю Петровичу. Школа была старая, ежегодно нуждалась в ремонте. Любые заказы выполнял в срок. Из-под его рук выходили стулья и улья, рамы и тумбочки, столы и ходки, чтоб запрячь резвых лошадей. Его руками сделан в Беляковке не один дом. Он относился к разряду тех людей, про которых говорят: «сапожник без сапог». Он жил в стареньком доме, ему некогда было выполнять домашние работы. Он верно и безупречно служил людям. Вот и мне сделал добротные ульи. Светлая память Николаю Петровичу Дворникову за его нужный людям труд.

А был такой случай. Появились комбайны. В дождливое лето плохо отделялось зерно и шло в солому. Не могли устранить причину ни механик, ни директор МТС. Обратились к Дворникову. Посмотрел он комбайн в работе, сделал приспособление, и все зерно пошло в бункер. По его образцу на других комбайнах в других хозяйствах сделали так же. Звание «профессор» получил Дворников Николай Петрович от директора Еланской МТС Паченкова Михаила Яковлевича. Долго трудился в колхозе имени Ленина Николай Петрович. Правду говорит народная пословица: «Поработай больше, тебя люди будут помнить дольше».

Давно умер Николай Петрович Дворников, разрушился его старенький дом, а люди все помнят и рассказали мне о его делах.

Имелись в Беляковке и гончарных дел мастера.

Раньше гончарное дело хорошо развивалось. Глины были близко и всех расцветок: белые красные, синие. Каких только изделий не делали из глины! Изготовляли корчаги, кувшины, ладки под квашню, кринки, горшки различных размеров, чашки, кружки, сковородки, тарелки, сливочники для кормления маленьких детей, свистульки. Все эти предметы хранятся для музея. Любили крестьянки хранить пиво в двух-трехведерных корчагах. Подхватит двухведерную корчагу и несет из дома в погреб, на снег. Сказывали мне, что одна крестьянка поставит ведерные корчаги с пивом одну на другую и отнесет в погреб. Торопилась, чтоб лишний раз не ходить. Много дел по хозяйству.

Старожилы утверждают, что пища, приготовленная в глиняной посуде в русской печи более вкусная, чем в металлической или в эмалированной посуде. Труд старых мастеров дошел до нас.

Изготовляли глиняную посуду женщины. Их называли черепанками. Черепанила для своего хозяйства Мария Михайловна Грозина, 1890 года рождения, Долгушина Мария Никитишна, 1901 год рождения и другие женщины. Они приглашали домой гончара и при его помощи изготовляли посуду для своего хозяйства.

Гончарное дело хорошо было налажено в деревне Малаховой. Изготовят посуду, накладут на воз, едут по деревням и продают населению. Целостность посуды проверяли ударом по предмету. Звенит, значит, можно покупать, а если дребезжит – расколота. Продавали глиняную посуду до 1948 года. Возили на базар в Талицу сами изготовители.

Белую глину жителя с. Беляковского и Грозиной употребляли для побелки в доме долгое время. Извести в магазин не привозили, вот и пользовались белой глиной. Делала побелку глиной и я в военное и послевоенное время (до 1947 года).

Трудились в деревнях каменщики.

Каждому крестьянскому двору кирпич всегда нужен, поэтому многие крестьяне сами изготовляли кирпич. Умельцы в приготовлении качественного кирпича всегда жили в деревне. Крестьяне умели найти качественную глину для изготовления кирпича.

Сто дет назад во многих крестьянских избах были глинобитные русские печи. Не в одном доме в Беляковке и Грозиной я видела, стоят сорок пять лет назад построенные глинобитные печи. Грели они хорошо. Стояли печи очень долго. Сейчас еще в Грозиной греет один дом глинобитная печь.

В нашем доме в 1924 году сложена печь «голландка», хорошо нагревает дом и в 1990 году. Перекладки пока не требует, т.к. кирпич был сделан прочный, умело клал печь и каменщик.

Многие колхозники обижаются, что современный кирпич скоро изгорает, разрушается и требуется перекладка печи вновь. Нет и настоящих печников, перевелись мастера в деревне.

Делали мужики кирпич для смолокурок. Многие старожилы утверждают, что для строительства в Беляковке церкви в 1805 году кирпич изготовляли за деревней Грозиной. Указывали место, там действительно глубокие ямы.

Хотели колхозники поставить кирпичный завод, пригласили исследователей. Они проверили глину и подтвердили ее хорошее качество. Пробы брали там, где указали старожилы. Они утверждали, что их бабушки помнят сараи, где изготовлялся кирпич для церкви. Было это в 1800 году.

Сейчас колхозники о кирпичном заводе уже не говорят.

Жили в деревнях кожевники.

Многие крестьяне сами выделывали кожи с убитых животных: лошадей, коров, телят, овец, свиней. Из кож шили обувь.

Для выделки кож крестьяне изготовляли дежи длиной два с половиной метра, шириной полтора метра. Высота дежи (емкости) тридцать сантиметров. Видела эту дежу у Фарносова Василья Савватеевича.

Определенные раствором, заливались приготовленные к выделке кожи. Заливали кожи и в больших кадках.

Не все крестьяне качественно делали кожи, ошибались в технологии. Настоящие кожевники пользовались уважением в деревне. Одни крестьяне хорошо выделывали кожи, другие – овчины.

Кто из крестьян позажиточнее, овчины красил черной краской, а победнее – красили овчины ивовой корой. Получались овчины кирпичного цвета. Называли их в народе шубой-дубленкой, от слова дубить (красить).

Пели девушки частушки:


У моего милого

Много пыли, копоти.

У него одна дубленка,

Больше нету лопоти (одежды).


Из кожи шили обутки, бродни.
Меня милый буткал:

Не ходи в обутках,

А ходи в ботиночках,

Ботинки на резиночках.


Эх, ребята, не ходите,

Не дерите бродни.

Наши девки все заняты,

Нету вашей ровни.


Филиппов Николай Иванович делал очень мягкие овчины для пошива шуб, тулупов, дипломатов. Иван Петрович Тегенцев делал кожи. Делал кожи Бардаков Тимофей Васильевич.

Помнят в Беляковке шапочника, Василия Сидоровича Петрова. Шил он жителям сел и деревень Беляковской слободы шапки из кошачьих, собачьих, телячьих шкур. Красивые были шапки из шкур диких козлов, молодых жеребят.

Рассказывали мне, как одному ученику, носящему шапку из шкуры дикого козла дали кличку «козел». Плакал он, не хотел идти в школу в нелюбимой шапке, а шел, т.к. другой не было.

Возили Василию Сидоровичу заказы из других деревень Рамыльской волости.

Жили в селе Беляковском сапожники, их называли чеботари. Сапожники Бобовы шили бродни, сапоги, обутки, сандалии. Умели шить и праздничную обувь: ботинки на резинках, мужские штиблеты, сапоги. Голенища у праздничных сапог шились выше колен. (Видны на фотографиях 20-30 годов).

Постоянно Бобовы в Беляковке не проживали. Из-за неимения работы в Беляковке они уезжали работать в другие деревни Рамыльской волости.

Крестьяне шили сами рабочую обувь – бродни, бахилы, обутки.

Постоянно жил в Грозиной портной Костин Иван Яковлевич. Он шил все, что надо крестьянину для будничных и праздничных дней – тулупы, шубы, дипломаты, маринатки (полупальто), сермяги, зипуны, дождевики, рубашки, брюки, платья, «парочки» для девочек, дубасы (холщовые платья без воротников и рукавов), армяки. Имел две машины, одна их них кожная. Его машину «Зингер» отдала дочь для музея.

Портной Зырян Алексей Васильевич шил дипломаты для женщин из черненых овчин. Как и Костин, не отказывался от любой работы. Любил выпить. Имел на руке золотое кольцо. Затем, не имея хорошего заработка, кольцо продал.

Постоянно в Беляковке не жил, как и сапожники Бобовы, переезжал из деревни в деревню.

Была крестьянка-портная Вяткина Анастасия Степановна. Она шила только рабочую одежду для взрослых и для детей. Привезет ее крестьянин в дом со своей машиной и аршином, она и шьет на всех членов семьи.

Вспоминает Грозин Василий Всеволодович, 1919 года рождения, как работала Вяткина в их доме: «Подбегут дети к машине, чтоб покрутить колесо, а она их аршином по голове. Строгая была портная». Шила до старости, тем и зарабатывала себе на пропитание. Не очень аккуратно шила, как говорили в народе «на банный угол подходит». А обращались к старой портной. Она шила шубенки детям, сермятки, холщовые рубахи и штаны. И тем были довольны, что не голые локти, коленки, животы. А у многих крестьянских ребятишек они иногда сверкали, т.к. очень нужно много трудиться, чтоб изготовить холст из кудели. Крестьяне часто носили холщовую одежду.

Приходилось мне в 1930-33 годах носить холщовую сермятку и холщовые платья, выкрашенные в синий цвет. Носила домотканые шали, когда ходила в 1-3 классы.

Жили в Беляковке и пимокаты.

Запомнился всем Степан-пимокат.

Делал он струпу из овечьих кишок. На этой струпе сам бил шерсть. Обеспечивали пищей те крестьяне, в чью семью катал валенки. Любил хорошо поесть, а больше выпить. Угождали ему крестьяне, чтоб прочнее и скорее скатал валенки. Из шерсти Степан Коптелов катал потники. Их употребляли вместо матрасов. Катал кошму под хомуты, подседелки.

В настоящее время (в 1990 году) живет в Беляковке инвалид Отечественной войны 1941-45 гг. Буньков Павел Александрович.

Он долгое время катал валенки людям. Сейчас катает мало, т.к. стал уже стар.

Были в селе и пильщики.

В далекие времена крыши дворовых построек крыли соломой. Дома же крыли дранкой. Было приспособление, при помощи которого дерево разрывали – драли и получались неровные доски-дранки.

Позднее, когда стали на Урале плавить металл, появились поперечные пилы для пилки дров. До появления пил крестьяне дрова также рубили топором. За поперечными пилами появились широкие, длинные маховые пилы, ими пилили тес для покрытия домов, сараев.

Работа эта трудная. Ее могут выполнять физически крепкие, выносливые люди. Были такие люди в деревне. Пилили плахи братья Грозины: Степан Александрович и Егор Александрович. Ставили козла высотой до двух с половиной метров. Расстояние между козлами зависело от длины требуемого теса. На козла закатывали лесину. По обеим сторонам лесины клали плахи для подстраховки пильщика. Если пильщик нечаянно сорвется с лесины, то плахи служили опорой. Один пильщик стоит вверху на лесине. В его обязанности входило поднимать пилу вверх. Пильщик, что стоит под ногами, обязан маховую пилу тянуть на себя и пилить бревно. Много теса выпилили братья. Их пила будет экспонатом музея.

Работа тяжелая, но нужная людям. Мужики просили братьев и хорошо оплачивали их труд. Бывало, на заработанные деньги за распиловку леса Степан нанимал у богатого крестьянина лошадь, и его возил ямщик по Грозиной, Беляковке и Яру. Степан был бобылем. Ходил он в красной рубахе, подпоясанной красивым поясом. Носил плисовые шаровары, из себя был видный. Люди говорили, что за него пошла бы замуж любая девушка, если бы он не употреблял спиртное. Брат Егор имел семью, пил меньше.

Степан Александрович любил шутить, веселить народ. Порою и себя просмеивал. Себя называл Степан-Кабан, а брата Егор-Пестерь.

Когда катался на лошади, то к дуге привязывал вместо колокольца ботало. Любил скоморошнчать, увидит, где собрался народ, останавливает лошадь, выходит из повозки и начинает петь, приплясывая. Народ смеется, а он поет:
Трам, трам, тарарам,

Пестерюха да Кабан.

Пестерюха, душка на бок, на бочок,

Степан сеял лебеду на берегу.

Уродилась лебеда в три ряда,

На каждой лебединочке

По три семениночке.
Степан-Кабан бахвалился: «что мне работать, с меня ни царского, ни барского! Я лежу на полатях, а мне деньги мужики готовят». Мужики часто приглашали его на работу в свое хозяйство.

Ездил Степан по кабакам, пока не пропьет заработные деньги. А затем снова пилят с братом тес, плахи.

Пилили маховой пилой некоторые крестьяне плахи для своего личного хозяйства. Пилили маховой пилой до 1947 года. Последних пилильщиков знаю Грозина Михаила Егоровича и Грозина Всеволода Васильевича. Им уже исполнилось по сто лет. А кличка «Кабан» и сейчас присваивается женами своим мужьям, которые любят пить.

Многие крестьяне занимались смолокурением, так как для крестьянского двора нужны деготь и смола. Она имела применение в хозяйстве. для больше прочности смазывали крыши домов, сараев, телеги, сани, вилы, грабли, трубицы и оси телег. Дегтем смазывали сбрую для лошадей и рабочую крестьянскую обувь. Крестьяне выкапывали сосновые пни из земли. Корчевали пни так: подкапывали под пень яму, подсовывали туда бревно, большой группой людей раскачивали бревно и выдергивали пень из земли. Большой труд затрачивается на выкорчевку пней. Затем пни кололи, как на дрова. Изнурительный был труд, но необходим. Собирали в лесу корье березы, и клали большие круглые смолокуренные печи из кирпича вдоль реки. Эти печи называли фабрик. Кирпича для кладки печей надо изготовить много, поэтому их клали несколько родственных мужиков. Имели печи Игнашенькины, Фроловы, Всеволодовы и другие.

В печь накладывали корье березы. При сухой перегоне корья получали деготь. А из сосновых пней получали смолу. Чтоб получить деготь или смолу, печь топили несколько дней. Всегда около печей бегали ребятишки, искали вар и жевали его. Бегала и я. Сливали смолу и деготь в бочонки. «Нагонят» (так говорили раньше) смолы, дегтю и везут на базар продавать. Ведро смолы стоило 12 копеек.

Рассказывала мне Бардакова Наталья Федоровна.

Поехал крестьянин деревни Неупокоевой продавать смолу в Талицу. Решил заехать в Белькову к свату, чтоб отдохнула лошадь. Надеялся утром пораньше встать и ехать на базар. Но не пришлось доехать и выручить денег. Были и раньше люди, которые любили украсть. Увидели бельковцы бочку смолы и решил один мужик налить ведро смолы. Вынул спицу из бочки, нацедил смолы, поторопился и не вставил обратно спицу в отверстие бочки: вся смола и вытекла.

Смолой мазали парни ворота у домов девушек. Обидится парень на девушку и вымажет ночью ворота. Не всегда девушка была виновата, а по деревне поползет дурная слава. После этого родители запретят девушке ходить ночью к молодежи. Девушки очень боялись такого надругательства. Пели:


Вы не бойтесь, девки, славы,

Бойтесь мазаных ворот.

Кто проедет, тот и скажет,

Глупа девушка живет.


Болечка, не мажь ворота

И не порти деготек.

Я за то тебе изглажу

Коленкоровый платок.


Я не сам ворота мазал,

Мазала мазилочка.

Я за то ворота мазал,

Больно бойка милочка.


Записала частушки со слов Грозиной Варвары Егоровны.

Имелись в Беляковке и прасолы.

В простонародье их называли бычниками. Они по договоренности с крестьянами закупали скот, а затем забивали на мясо. Мясо продавали в Талице и Тюмени.

Мне рассказала о своем отце Белоусове Андрее Григорьевиче его дочь Долгушина Антонина Андреевна. Закупал он скот в соседних деревнях. Овец, свиней возил в санях, а бычков, коров, телок водил за санями. А чтоб лучше шли, привязывал к животному палку. «Бывало, зимой и волки сопровождали», - рассказывала Антонина Григорьевна. Отгонять волков помогал огонь. Брал Белоусов с собой береста. Иногда приходилось жечь и сено. Хищений не было. Большого богатства не было, а деньги всегда были. Имел на руках патент.

Был такой случай. Ехал со скотом по лесу. Из лесу выскочил волк. Начал отбиваться огнем, а голодный волк преследует. Уже и сено на исходе. Хорошо, что деревня была близко, попросился на ночлег. Закрыл всех животных в стайку и лег с хозяевами спать. Ночью волк перескочил через забор, но достать животных не сумел.

Жил в Беляковке в начале ХХ века иконописец-богомаз Дутлов со свей женой. Он расписывал стены Беляковской Богородицкой церкви. На одной из стен церкви он поставил дату росписи церкви – «1905 год Дутлов». Старожительница д. Грозиной Долгушина Мария Никитична помнит Дутлова и его жену. Долгушина училась в школе, ходила молиться в церковь со своей учительницей. Там и видела миловидную, небольшого роста жену Дутлова. Запомнились ей гребенки разного цвета, воткнутые в волосы Дутловой лесенкой, начиная от лба и кончая в затылке головы. Так носить было модно.

Позднее Дутлов уехал в Талицу. Там в семилетней школе в 1932 году уже у старенького Дутлова училась рисовать будущий директор Талицкой школы № 1 Чеканникова Анна Фирсовна.

Промышляли крестьяне и углежжением. Углежоги готовили уголь для кузнецов. В Беляковке, Грозиной, Бельковой работали четыре кузницы.

Жил в Беляковке прорубщик Григорий Захарович Давыдов, 1870 года рождения. Он считал себя выходцем из Польши. Стоит ему разволноваться, он начинал кричать: «Расходилась польская кровь!» Прозвище у него было Карым, а у жены Карымиха. Звали ее Анна Михайловна. Жили бедно. Ребятишек много. Зимой ребятишки выбегали из жома без одежды и босые. Побегают по снегу босиком и в дом. Простудных заболеваний не было.

Григорий Захарович хлеб не сеял, скота не держал. Жили с женой в покосившемся домике, у которого и крыльца не было. В летнее время прирабатывали у зажиточных мужиков, а зимой на реке Пышме чистил две проруби: одна для полоскания белья, а другая для набора воды для хозяйственных нужд. Раз в неделю производил сбор «прорубного» с населения. В основном собирал продукты питания, часть деньгами.

К проруби всегда разгребал дорожки, ставил защиту из елочек с северной стороны.

В марте месяце было у его прорубей многолюдно. Много мотов пряли крестьянки зимой. Сейчас их отбеливали золой. После пропаривания мотов на печи везли их на реку полоскать. Вот и готовил прорубщик широкие проруби для полоскания мотов, половиков. За это собирал «прорубное». Тем и питал семью. Житье, конечно, было несладкое, что называется: ни в себе, ни на себя. Зимой сдавал свой дом молодежи под «игрище». Сейчас еще помнят частушку о его семье, когда в его доме проводила молодежь «игрище». Пели:


Раньше польку танцевали

В Петрограде и в Москве,

Нынче полечку танцуют

У Карымихи в избе.


За игрища платили крестьянские парни. Значит, и тут было подспорье семье в средствах.

Вот какой случай был с прорубщиком. Рассказал Бушманов Александр Иванович, 1910 года рождения. Ему рассказывал отец Бушманов Иван Терентьевич, 1889 года рождения.

Однажды в зимнюю пору, в трескучий мороз Григорий Захарович чистил на Пышме пешней прорубь и оплошал. Пешня выскользнула из рук и скрылась под водой. Что делать? При его достатке новую пешню не так-то просто приобрести. Не долго думая, снял с изгороди жердь, благо огород стоял близко от реки Пышмы, поставил жердь в прорубь, снял с себя одежонку, перекрестился и полез по жерди в прорубь. И достал пешню!

Поблизости от реки жил дедушка Федор – Исаков Федор Тимофеевич. Он увидел эту картину, схватил тулуп, прибежал к проруби, накинул его на Гришу и привел в свой дом греться. Раньше люди относились друг к другу душевнее, проявляя заботу о своем соседе, товарище, односельчанине. Взаимная выручка и помощь была в большом почете.

Жили в деревне корзинщики. Они из прутьев плели корзины для сбора ягод, грибов. Из прутьев ивы, черемухи плели большие корзины для хранения состряпанной сдобы от грызунов. Плели хлебницы. Много было поделок из бересты. В каждом доме были пайвы. У них был прикреплен поясок, который надевался на шею. В пайву брали черемуху, хмель, а затем пересыпали его в корзину или в мешок. С пайвой брали калину. Крестьяне любили эту ягоду, знали и пословицу о ней: «Калина сама себя хвалила, что она и в меду хороша». А мед отвечал: «Я и без тебя хорош».

Изготовляли корзины из лубка для сбора ягод, грибов. Умело изготовляли из него большие хлебницы.

А сколько различных туесков, корзинок плелось из бересты! Плелись корзины из корней кустарников.

Некоторые крестьяне владели несколькими ремеслами, чтоб материально улучшить свою жизнь. И сейчас плетут из прутьев ивы морды для ловли рыбы.

Жили в деревнях самогонщики. Они «гнали» самогонку. После сельскохозяйственных работ готовились крестьяне к праздникам. Но надо сказать, что пили самогонки мало. Коростелева Мария Васильевна говорила: «Обнесет гостей хозяин по одной рюмочке и сядет, разговорами гостей занимает. Потом обносит пивом. Пива пили больше». В некоторых семьях пиво варили жидкое, так как в сусло много лили воды.

Опять вспоминает своего свекра Мария Васильевна, который говорил им: «Бабы, не носите много воды для пива. Гуще пиво варите». Он заботился о том, чтоб гости остались довольны угощением. Поедут гости домой веселыми, в сознании. Были, конечно, и такие крестьяне, которые больше увлекались самогоном, но таких крестьян было немного.

Жил в Беляковке одинокий, слепой Дворников Дмитрий Иванович, который свой кусок зарабатывал для себя топтанием.

Женщины ткали холсты для сермяг. Ткали так: основа делалась из ниток кудели, а уток из ниток шерсти. Ткань ткалась редкой, просвечивалась. Значит, одежда, сшитая из такой материи, будет холодная. Ткали женщины шали, платки. Они тоже были неплотные. Чтоб сделать ткань плотнее, ее заливали кипятком. Положат ткань в корыто, зальют кипятком и начинают давить пестом, пока вода горячая. Как остынет вода, начинают топтать ногами в воде не один день.

Кому недосуг топтать ткань, тот нанимал слепого мужчину Дворникова Дмитрия Ивановича. Так же топтали шали. Холст для пошива сермяг, шалей становилась плотней и холщовую нитку станет не видно.

Жил в Беляковке поляк Франц Иосифович (фамилию не помнят). Он изготовлял колбасу и стряпал со своей женой пряники. Возил свою продукцию на ярмарки, в Талицу, на Юшалу и Тюмень.

Были в деревне нищие. Они ходили от окна одного дома до другого, моля милостыню. Одни крестьяне подавали, а другие отказывали словами: «Бог даст». Зимой нищие заходили в дом. Некоторые пускали ночевать нищих в дом, в теплую баню, а некоторые были не милосердны и отказывали.

Много нищих умирало в 1920-21 годах и в 1930-32 г. их хоронили обществом в дальнем углу кладбища. Обиженные, несчастные были эти люди. Никто их не защищал. Никаких прав они не имели. В одном завидовали нищим. Об этом говорят пословицы «Нищему пожар не страшен: сгорит одна деревня, перейдет в другую», «Нищему собраться – только подпоясаться».

Я охотно ищу следы прошедшего века, крупицы крестьянской культуры. Очень много собрала экспонатов, которые перечислила, когда ранее писала о промыслах. Хотелось показать безмолвных свидетелей радостей, горестей, упорство бывших хозяев экспонатов, которые продолжают жить и рассказывать о своих бывших хозяевах, наших предках.

Женщины, девушки с. Беляковского, д. Озерной, Грозиной, Бельковой занимались ткачеством. Для этого они целыми зимами пряли пряжу. Из пряжи ткали холсты различного назначения. Много холстов ткали девушки в приданое.

Из льна ткали самые тонкие, ровные нитки. Искусно ткали полотенца, выбирая различные рисунки. До 16 цепов устанавливали на кроснах, соблюдая последовательность нажимания ногой на множество подножек, чтоб получился красивый рисунок на холсте. Красивые орнаменты выделывали женщины на холсте. Этот холст с орнаментом называли бранью, а женщин-рукодельниц – бранницы. Надо обладать огромным талантом, чтоб на простых крестьянских кроснах при помощи ниченок и множества подножек выбрать орнамент. Ткали брани из 8, 12, 16 ниченок. Столько было и подножек.

Немного было в деревнях бранниц. Это мастерство передавалось из поколения в поколение.

Жила в д. Грозиной Грозина Фетинья Кормиловна, 1875 года рождения. Различные орнаменты выбирала на холсте, этому же научила свою дочь Грозину Анисью Ивановну, 1907 года рождения. Бранницей слыла и Тегенцева Пелагия Яковлевна. А вот дочь Анисьи Ивановны уже не бранница.

Сейчас брани не ткут. Но мастерство еще продолжает жить в тканье половиков, ковров. Ткут половики в основном из поношенной одежды, для чего готовят из одежды нитки. А в народе называют ремки. Зимой женщины не прядут, а поношенную одежду стригут на ремки. Их свивают в клубки, а затем ткут. Половики ткут в полоску, а некоторые женщины-мастерицы выбирают на полосах половиков различные орнаменты. Ткут половики из овечьей шерсти, тоже с рисунком, предварительно окрашивают в краску-буксип. Такие половицы называют уже коврами.

Хорошо ткут половики себе и для людей Чуркина Нина Владимировна, Бушманова Галина Александровна, Змановских Лидия Петровна, Жураховская Анна Епифановна. Это все пенсионерки.

Освоила ковроткачество Бакина Ангелина Сергеевна, 1950 года рождения.

Было в деревне самое непрестижное ремесло трубочиста.

Раньше в деревнях в каждом доме зимой и летом топили кирпичные или глинобитные печи. Жарко летом, а для приготовления пищи нужно топить печь. От частой топки печей в трубах и дымоходах скапливалось (оседало) много сажи. Она валилась на шесток, сдувало ее и на пол, загрязняя жилище. Поэтому крестьяне ежегодно чистили дымоходы, приглашая на помощь трубочиста. Некоторые крестьяне чистили трубы сами, а большинство пользовались услугами трубочиста.



Казалось бы, что профессия нужная людям, но часто крестьяне подшучивали над трубочистами, т.к. трубочистами работали те люди, которые не способны были овладеть другими ремеслами. Вот и приходилось частенько ходить грязными, в саже, чтоб заработать на пропитание.

Коьрта
Контакты

    Главная страница


Народные промыслы

Скачать 177.91 Kb.