• Фактические данные.
  • Фактическая обоснованность судебных решений. 1
  • По вопросу о самоуправстве.
  • По вопросу о приготовлении к сбыту психотропных веществ.

  • Скачать 89.86 Kb.


    Дата28.03.2018
    Размер89.86 Kb.
    ТипЗакон

    Скачать 89.86 Kb.

    Научно – консультативное заключение




    137/12 исх. от 27.12.12

    НАУЧНО – КОНСУЛЬТАТИВНОЕ ЗАКЛЮЧЕНИЕ

    В Независимый экспертно-правовой совет поступило обращение в интересах осужденного Бисултанова М.С. с просьбой дать научно-правовую оценку законности постановленного в отношении него приговора Кунцевского районного суда г. Москвы от 06.11.2012 г.

    Для проведения исследования представлена копия приговора Кунцевского районного суда г. Москвы от 06.11.2012 г.

    Фактические данные.

    Приговором Кунцевского районного суда г. Москвы от 06.11.2012 г. Бисултанов М.С. совместно с иными лицами осужден за совершение преступлений, предусмотренных п.п. «а», «б» ч. 3 ст. 163, ч. 1 ст. 30, п. «г» ч. 3 ст. 228-1 УК РФ. За совершение данных преступлений ему назначено наказание на основании ч. 3 ст. 69 УК РФ в виде лишения свободы сроком на 8 лет и 6 месяцев с отбыванием в исправительной колонии строгого режима.

    В поступившем обращении ставятся вопросы относительно фактической обоснованности данного судебного решения и допустимости использования результатов оперативно-розыскной деятельности в доказывании по обвинению Бисултанова в приготовлении к сбыту психотропных веществ в особо крупном размере.

    Фактическая обоснованность судебных решений.1

    Анализ текста приговора свидетельствует о том, что в основу выводов суда о виновности Бисултанова в совершении преступления, предусмотренного п.п. «а», «б» ч. 3 ст. 163 УК РФ, положены показания потерпевших. При этом в приговоре не имеется ссылок на какие-либо объективные данные, подтверждающие эти показания. Ни сведения о детализации телефонных соединений потерпевших и подсудимых, ни протокол осмотра видеозаписи с камер видеонаблюдения, ни какие-либо иные письменные и вещественные доказательства не опровергают показания подсудимого Бисултанова (а равно и иных подсудимых) о том, что он не применял какого-либо физического или психического насилия к потерпевшему и не требовал от него передачи материальных ценностей. Показания допрошенных в судебном заседании сотрудников полиции также не подтверждают показаний потерпевших о применении к ним какого-либо насилия подсудимым Бисултановым. Не опознала подсудимого и свидетель Круцинская И.Н. Совокупность исследованных судом доказательств не устраняет сомнений в обоснованности обвинения, предъявленного подсудимому Бисултанову по данному эпизоду.

    Кроме того, в приговоре не указано то, при каких обстоятельствах и на каких условиях Бисултанов вступил в состав организованной группы, какая роль была отведена непосредственно ему, осознавал ли он общие преступные цели группы (при условии их доказанности), принимал ли участие в планировании данного преступления. В приговоре не мотивирован вывод суда относительного устойчивого характера преступной группы, участие в которой инкриминировано Бисултанову.2 Выводы суда в данной части носят предположительный характер и основаны только лишь на показаниях потерпевших. Между тем, данные показания не дают веских оснований для квалификации действий подсудимых по признаку совершения преступления организованной группы.

    Согласно п. 11 Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 27.12.2002 г. № 29 «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое» при квалификации действий двух и более лиц, похитивших чужое имущество путем кражи, грабежа или разбоя группой лиц по предварительному сговору или организованной группой, судам следует иметь в виду, что в случаях, когда лицо, не состоявшее в сговоре, в ходе совершения преступления другими лицами приняло участие в его совершении, такое лицо должно нести уголовную ответственность лишь за конкретные действия, совершенные им лично.

    Доказательства предварительного сговора между подсудимыми (кроме относительной согласованности их действий) и участия в нем Бисултанова в приговоре не приведены.

    Кроме того, в соответствии с другой правовой позицией Верховного Суда РФ, сформулированной в том же постановлении Пленума (п.9), в приговоре надлежит оценить доказательства в отношении каждого исполнителя совершенного преступления и других соучастников (организаторов, подстрекателей, пособников).3 Соответствующей оценки доказательств по отношению к каждому подсудимому в приговоре Кунцевского районного суда от 06.11.12 г. (в том числе применительно к Бисултанову) не приводится, что указывает на его немотивированность и свидетельствует о нарушении судом требований ч. 4 ст. 7 УПК РФ.

    Применимость данных правовых позиций для разрешения уголовных дел о вымогательстве не вызывает сомнений в силу схожести предмета правового регулирования и подтверждается опубликованной судебной практикой.

    Кроме того, в приговоре указано, что подсудимые признаны виновными в предъявлении «требований о передаче чужого имущества и совершении иных действий имущественного характера…» (стр. 20). Между тем, суд не конкретизировал о каких именно иных действиях имущественного характера идет речь. Это еще одно нарушение, свидетельствующее о несоответствии выводов суда фактическим обстоятельствам дела. Согласно п. 8 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.04.1996 г. № 1 «О судебном приговоре» по делу в отношении нескольких подсудимых или по делу, по которому подсудимый обвиняется в совершении нескольких преступлений, суд должен обосновать квалификацию в отношении каждого подсудимого и в отношении каждого преступления. Согласно п. 3 того же постановления по делу в отношении нескольких подсудимых или по делу, по которому подсудимый обвиняется в совершении нескольких преступлений, приговор должен содержать анализ доказательств в отношении каждого подсудимого и по каждому обвинению. Данные требования по уголовному делу в отношении Бисултанова судом выполнены не были. Отсутствие дифференцированного подхода к анализу и оценке доказательств в отношении каждого из подсудимых привело к нарушению судом требования, указанного в ч. 4 ст. 302 УПК РФ, согласно которой обвинительный приговор не может быть основан на предположениях и постановляется лишь при условии, что в ходе судебного разбирательства виновность подсудимого в совершении преступления подтверждена совокупностью исследованных судом доказательств. Данные нарушения также в совокупности указывают на несоответствие выводов суда фактическим обстоятельствам дела (ст. 380 УПК РФ) и требуют пересмотра приговора с направлением дела на новое рассмотрение.



    По вопросу о самоуправстве.

    Одним из наиболее важных вопросов, разрешение которого определяет правильность применения судом первой инстанции уголовного закона и, соответственно, обоснованность правовой квалификации действий подсудимых, является правильное установление мотивов их действий. Важность данного требования неоднократно подчеркивалась Верховным Судом РФ своих решениях, разъясняющих судебную практику.4

    В ходе судебного разбирательства подсудимые, не отрицая общения с потерпевшими и факта предъявления к ним имущественных претензий, настаивали на том, что данные действия и претензии были обусловлены наличием у потерпевшего Атюнькина денежного долга перед подсудимым Тимиргираевым. Установление данного факта имеет юридическое значение, так как может свидетельствовать о направленности умысла подсудимых не на вымогательство (корыстный мотив), а на обеспечение возврата долга в нарушение установленного законом порядка, что влечет за собой необходимость переквалификации их действий на ст. 330 УК РФ.

    Для правильного разрешения данного вопроса суду необходимо было установить наличие или отсутствие у подсудимых предполагаемого права на имущество потерпевших в свете имевших место в прошлом долговых отношений.5 Наличие у потерпевшего Атюнькина долга перед Тимиргираевым исключить нельзя с учетом показаний свидетелей защиты и свидетеля Кульбеч А.И. Вывод суда о недостоверности данных показаний основан лишь на показаниях потерпевшего, не подтвержденных иными доказательствами. Данное обстоятельство (неустановленность мотива), на наш взгляд, в соответствии со ст. 380 УПК РФ является самостоятельным основанием для отмены приговора и направления уголовного дела на новое судебное разбирательство.



    По вопросу о приготовлении к сбыту психотропных веществ.

    В приговоре суда, по существу, отсутствует какой-либо анализ исследованных доказательств по эпизоду обвинения Бисултанова к приготовлению к сбыту психотропных веществ. В частности, полностью без мотивировки остался вывод суда о том, что обнаруженные в ходе личного досмотра подсудимого свертки с психотропным веществом были приготовлены последним именно для сбыта.

    Судебная практика выработала ряд критериев, позволяющих разграничить направленность умысла подсудимого на незаконное хранение без цели сбыта (в том числе для личного употребления) и на незаконный сбыт наркотических средств и психотропных веществ. К числу данных критериев, в частности, относятся сведения о том, что подсудимый ранее систематически занимался сбытом запрещенных средств или веществ; данные о наличии конкретной договоренности сбытчика и покупателя; иные данные, указывающие на желание подсудимого возмездно или безвозмездно реализовать соответствующее вещество.

    В настоящем приговоре такие сведения судом не указаны. Признавая доводы подсудимого о фальсификации доказательств надуманными, суд проигнорировал требование закона о всесторонней оценке доказательств в целях устранения сомнений относительно любых аспектов предъявленного обвинения (в том числе направленности умысла подсудимого). 6



    При таких обстоятельствах и в совокупности с ранее выявленными нарушениями приговор суда первой инстанции подлежит отмене с направлением дела на новое рассмотрение ввиду несоответствия выводов суда фактическим обстоятельствам дела (ст. 380 УПК РФ).

    В поступившем обращении также содержатся вопросы относительно законности вызова подсудимого в помещение киностудии, его последующего задержания и личного досмотра. Необходимо отметить, что отношения в данной сфере регулируются положениями закона «Об оперативно-розыскной деятельности», который наделяет оперативные подразделения различных правоохранительных органов широкой свободой усмотрения как при выборе вида оперативно-розыскного мероприятия, так и в определении тактики его проведения. Использование обмана как тактического приема при проведении тех или иных оперативно-розыскных мероприятий законом не запрещено. Под обманом в данном случае понимается как сокрытие от проверяемого лица истинных целей проводимых в отношении него мероприятий, так и сообщение ему заведомо ложной информации. При этом сотрудниками правоохранительных органов должны строго соблюдаться требования, указанные в ст. 5 Закона «Об оперативно-розыскной деятельности», среди прочего устанавливающие запрет подстрекать, склонять, побуждать проверяемых лиц в прямой или косвенной форме к совершению противоправных действий.

    Приведенные в приговоре сведения относительно содержания и результатов оперативно-розыскного мероприятия в отношении Бисултанова не содержат явных признаков нарушения закона. В частности, из приговора не следует, что сотрудники правоохранительного органа склоняли подсудимого в прямой или косвенной форме к приобретению, хранению, ношению или сбыту психотропных веществ. Однако, окончательный вывод по данному вопросу можно сделать лишь ознакомившись с постановление о проведении оперативно-розыскного мероприятия, поручением следователя, протоколом личного досмотра подсудимого, постановлением о направлении материалов оперативно-розыскной деятельности в адрес следователя.

    Относительно вопроса о возможности провокации в целях незаконного привлечения Бисултанова к уголовной ответственности необходимо отметить, что решение такого рода вопросов отнесено к компетенции органов предварительного расследования, прокуратуры и суда, которые при вынесении тех или иных правоприменительных решений по данному уголовному делу должны были проверить обоснованность доводов осужденного, предприняв для этого достаточные и разумные меры.

    Оценить соответствие данным критериям принятых судом мер по настоящему уголовному делу возможно лишь при анализе всех относимых к данному вопросу материалов (в том числе протокола судебного заседания).

    Эксперт НЭПС, к.ю.н. А.Л. Осипов


    Председатель Правления НЭПС,

    Сопредседатель Общественного совета

    при Прокуроре г. Москвы,

    член Совета при Президенте РФ

    по развитию гражданского общества

    и правам человека М.Ф. Полякова




    1 Под фактической обоснованностью судебных решений в рамках настоящего заключения понимается правильность установления и оценки судом фактических обстоятельств дела, входящих в предмет доказывания.

    2 См. п. 14 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 04.05.1990 г. № 3 «О судебной практике по делам о вымогательстве».

    3 Аналогичная правовая позиция содержится в п. 3 Постановления Пленума ВС РФ от 29.04.1996 г. 1 «О судебном приговоре».

    4 См. ч. 6 Постановление Пленума ВС РФ от 29.04.1996 г. «О судебном приговоре».

    5 См. п. 7 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 04.05.1990 г. № 3 «"О судебной практике по делам о вымогательстве».

    6 См. п. 8 Постановления Пленума ВС РФ от 29.04.1996 г. 1 «О судебном приговоре».




    Коьрта
    Контакты

        Главная страница


    Научно – консультативное заключение

    Скачать 89.86 Kb.