• ПОЛИТИЧЕСКАЯ БЕЗОПАСНОСТЬ КАК СИСТЕМА СНИЖЕНИЯ КОНФЛИКТНОГО ПОТЕНЦИАЛА ГРАЖДАНСКОГО ОБЩЕСТВА
  • Political security as a system of conflict potential of civil society decrease
  • Ламперт, Х.
  • Стребков, А. И., Филатова, Н. В.
  • Серебрянников, В. В.
  • Пайпс, Р.



  • страница4/15
    Дата15.05.2017
    Размер3.21 Mb.

    Негосударственное образовательное


    1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   15

    П. А. КРУПНИК,

    канд. полит. наук

    (Санкт-Петербург)

    В. А. РУКИНОВ,

    канд. полит. наук,

    старший преподаватель

    кафедры конфликтологии



    СПбГУ (Санкт-Петербург)
    ПОЛИТИЧЕСКАЯ БЕЗОПАСНОСТЬ КАК СИСТЕМА СНИЖЕНИЯ

    КОНФЛИКТНОГО ПОТЕНЦИАЛА ГРАЖДАНСКОГО ОБЩЕСТВА
    В статье рассматриваются актуальные проблемы политической безопасности. Автор исследует феномен устойчивости развития в аспекте конфликтного потенциала гражданского общества. На этой основе раскрывается смысл политической безопасности как системного образования.
    Political security as a system of conflict potential of civil society decrease
    Actual problems of political security are examined in the article. The author researches a phenomenon of development firmness in the aspect of conflict potential of civil society. On this basis the meaning of political security as a system formation is shown.
    Политическая безопасность может быть рассмотрена как система1. Иные представления о ней носят отрывочный, неполный характер, акцентирующий внимание на тех или иных аспектах, проявляющихся в политической жизни. Под системой мы понимаем совокупность установленных связей либо как следствие политической борьбы, либо как результат политического управления2. Эти связи или делают систему более устойчивой и стабильной, или предполагают ее постоянное изменение. В действительности же совокупность связей есть продукт политической борьбы, тогда как управление стремится эти результаты поставить на службу либо всего общества, либо государства, либо особых групп людей, которые заинтересованы в той или иной форме связей. Поэтому, например, Д. Истон, который говорит о политической системе как о механизме распределения ценностей3, предполагает рассматривать взаимодействия в политике только как политическое управление, т.е. разумное или менее разумное влияние на складывающуюся в результате политической борьбы систему взаимодействий. Мы же исходим из того, что совокупность связей в обществе и государстве устанавливается в результате постоянной борьбы, а ценности, которые распределяются, также есть результат борьбы. Механизм распределения ценностей соответствует результатам борьбы или не соответствует. В последнем случае политическое управление, которое перестает соответствовать результатам соотношения сил в обществе и результатам борьбы, становится чуждым интересам борющихся политических сил и выражает интересы одной стороны политического конфликта – победившей стороны. В результате чего в действительности образуются, как минимум, две системы, одна из которых устанавливается практикой борьбы, другая – практикой политического управления. Между этими системами возникают противоречия, которые тем острее, чем в большей степени представлены различия и противоположность, и на базе которых произрастает конфликт между сложившейся фактической системой политической безопасности и навязываемой правительством и руководством страны системой4. Для политики свойственно разрешать подобные противоречия принудительным образом5. Но господство политического принуждения постепенно уходит в прошлое, и на авансцену принудительного государственного управления приходит убеждение6. А. Репке считал, что основывающееся на рыночной экономике общество нашей эпохи может претендовать на роль общества, которое в наименьшей степени опирается на принуждение и насилие по сравнению с другими обществами, известными истории7. «Определяющим фактором, влияющим на степень адекватности самоопределения политических установок гражданами, – пишет О. В. Попова, – является практика транслирования государством соответствующей информации через средства массовой коммуникации» [1]. Формы этого убеждения различны и на этом мы останавливаться не будем. Просто примем за аксиому складывающуюся тенденцию ненасильственного управления и выстраивания совокупности связей, приносящих пользу государству. По крайней мере, становится понятным процесс накопления противоречий в политической жизни и это накопление тем интенсивнее, чем интенсивнее игнорирование политическим управлением результатов политической борьбы или конфликта.

    То же самое происходит с политической безопасностью. Она утверждается как система особых взаимодействий не только в сфере политики, но и в социальной сфере в целом, как ответный результат этих взаимодействий. Но в данном случае политическая безопасность, являясь результатом компромисса между конфликтом, разворачивающимся в обществе, и государственной целостностью, определяется динамическим элементом этого взаимодействия – конфликтом. Политическая безопасность есть оборотная сторона политического конфликта, политической борьбы, ее предел. От накала политической борьбы зависит уровень политической безопасности в обществе. Политическая безопасность – это способ взаимодействия, где борьба уже по той или иной причине не может быть способом взаимодействия, где господствует мир. В связи с чем у сил, борющихся в сфере политики, формируются свои собственные представления о политической безопасности8, у государства – свои. Противоречия, возникающие в понимании того, что собой представляет политическая безопасность, переводят борьбу основных субъектов безопасности в сферу права и законодательства. Ибо тот предел, за которым конфликт разрушает легитимную систему политической безопасности, устанавливается правом9. Но так как законы формируют господствующие партии, то они тем самым укрепляют свои позиции в борьбе за власть. Поэтому для оппозиции политической безопасности всегда чрезмерно много, для властвующих сил – всегда ее мало. Поэтому те, кто стремится к власти, всегда относятся критически к сложившейся системе политической безопасности и требуют ее изменения, те, кто властвуют, полагают, что политической безопасности мало. Поэтому упреки политических оппонентов в адрес господствующей власти в том, что она сужает поле конкуренции в политическом пространстве, – это упреки, которые направлены на то, чтобы политическая безопасность приобрела более приемлемые формы и позволила конкурирующим партиям добиваться больших успехов в политической борьбе10.

    Политическая безопасность как складывающаяся система борьбы социально-политических сил и политическая безопасность как продукт государственной политики в сфере безопасности – это два различных продукта, один из которых есть результат стихийной борьбы, другой – политического управления11. Поэтому в обществе формируется, по крайней мере, два порой противоположных представления о политической безопасности – официальный и неофициальный. Официальный взгляд на политическую безопасность изложен в различных правовых документах, начиная с Конституции, Концепции о национальной безопасности, ФЗ «О безопасности» и заканчивая такими Федеральными законами, как «О противодействии терроризму» и т.п.12 Неофициальный взгляд формируется в общественном мнении, которое, как и законы, правит миром13.

    Проведением официального взгляда в жизнь общества занимаются различные государственные органы, они же осуществляют контроль над тем, чтобы этот официальный взгляд приобретал господствующее значение. Благодаря этому складывается практическая система политической безопасности, состоящая из совокупности элементов, образующих структуру политической безопасности и связей, которые устанавливаются между этими элементами, создавая специфическую сеть, которая внедряется в общество. Система безопасности, принимаемая правительством и ведущими партиями, должна быть разумной. Корни этой разумности в понимании того, что безопасность есть система защиты от конфликта, от степени конфликтности в обществе. Она – система защиты жизненно важных интересов посредством институционализации конфликта, редуцированием его в конкурентные формы борьбы. Конфликт является деятельной силой интереса, способом его реализации. Конечно, «разум» государства в тех законах, которые становятся господствующей силой, и дальше этих законов он не распространяется. Однако желательно, чтобы государство руководствовалось также и законами политической жизни, которая соткана из конфликтов14.

    Понимание политической безопасности как системы защиты, объектом которой является конституционный строй, суверенитет, территория, предполагает рассматривать политическую безопасность только с одной стороны – со стороны защиты. Эта функция политической безопасности в большей степени внешняя функция, которая закрепляется за государством. Однако политическая безопасность несет в себе и внутренние функции, не связанные напрямую с защитой конституционного строя, суверенитета и территории. Внутренние политические процессы никак не связаны с разрушением конституционного строя, разрушением суверенитета и территориальной целостности. Хотя в федеративном государстве порой проявляют себя тенденции суверенизации и отделения субъектов федерации15. Однако эти тенденции при разумном политическом управлении вряд ли будут играть заметную роль. Для внутреннего пользования можно принять за константу такие объекты государственной защиты, как конституционный строй, суверенитет и территорию. Политические страсти внутри страны разгораются по поводу иных атрибутов власти – парламент, суд, правительство, что в ФЗ «О безопасности» признается инструментом, обеспечивающим политическую и национальную безопасность. Для поддержания внешнеполитической безопасности требуются боеспособные вооруженные силы, для внутриполитической безопасности эти силы необходимы тогда, когда политический конфликт приобретает форму массовых беспорядков и вооруженного мятежа16. Политическая безопасность внутри страны не только обеспечивается мирными средствами – парламентом, судами и правительством, как это определяется ФЗ «О безопасности». Основной целью внутриполитической безопасности является поддержание отношений в политике, которые не разрушали бы Конституцию или основные политические принципы, на основе которых осуществляется взаимодействие различных политических сил.

    Поддерживать отношения в политике, не разрушающие Конституционные установления, и защищать конституционный строй – это не одно и то же. Разрушение конституционных норм – это отказ политических сил следовать конституируемым принципам, а защищать конституционный строй – значит бороться против тех сил, которые нацелены на уничтожение установленного, согласно Конституции, политического, экономического и социального строя. Закон «О безопасности» не делает различий между теми силами в обществе, которые стремятся вести борьбу в рамках существующей Конституции, и теми силами, которые стремятся уничтожить конституционный строй. Тогда как это необходимо делать. Необходимо различать политические силы по их внутренним целям и задачам, а тем самым закон сделать приближенным к действительности, либо издать различные законы: о внешней и внутренней безопасности, в которых четко обозначить границы опасностей и угроз внешнего и внутреннего характера. Сегодняшняя система безопасности в большей степени ориентирована на угрозы, направленные на изменение конституционного строя, суверенитета и территории, т.е., по сути дела, ориентирована на внешние угрозы, вместо того чтобы в полном объеме раскрыть внутренние угрозы политической нестабильности, указать, исходя из собственной национально-специфической особенности состояния экономики, политики и культуры, на то, что эти особенности порождают специфические способы взаимодействия, уровень конфликтности которых не позволяет снизить уровень политического контроля над деятельностью определенных политических сил. И если использовать цвета радуги для обозначения этого уровня (красный, желтый, зеленый), то каждый уровень контроля политической безопасности будет зависеть от того политического напряжения, которое будет возникать в тот или иной исторический момент. В практике современного государства подобный контроль осуществляется повсеместно. Красный уровень – это чрезвычайное положение в стране, которое вводится в результате нескончаемого конфликта между политическими силами в борьбе за власть. Желтый уровень контроля над безопасностью – это когда уровень политического конфликта возрастает в связи с выборами законодательных и исполнительных органов власти. Зеленый уровень контроля над политической безопасностью – это когда степень политической конфликтности спадает в результате легитимации основными политическими силами результатов выборов. Для каждого уровня контроля над внутренней политической безопасностью будут действовать свои законы, которые вводятся в действие решением законодательных органов.

    В результате предварительного теоретического анализа, осуществленного нами, можно перейти к раскрытию сущности системы политической безопасности. Но предварительно следует сделать несколько замечаний, которые позволят аргументировать предложенные выше представления о системе политической безопасности. Во-первых, необходимо различать внешнеполитическую и внутриполитическую безопасность, как это делают юристы, которые различают государственные преступления, посягающие на внешнюю безопасность, и государственные преступления, посягающие на внутреннюю безопасность17. Необходимость подобного различения диктуется Концепцией национальной безопасности, в которой говорится, что «анализ угроз национальной безопасности РФ показывает, что главные из них в настоящее время и в обозримой перспективе не имеют военной направленности, носят преимущественно внутренний характер и сосредоточены во внутриполитической, экономической, социальной, экологической, информационной и духовной сферах» [2]. Это различение позволяет нам очертить границы между контролем над внешнеполитической безопасностью и внутриполитической безопасностью. В связи с чем потребуется разработать законы о внешнеполитической и внутриполитической безопасности, со своими особыми целями и задачами, а также экономически оправданными и политически целесообразными средствами достижения поставленных целей и решения выдвигаемых задач.

    Во-вторых, необходимо в законе о внутриполитической безопасности учесть национально-историческую специфику становления демократии в стране и определить, исходя из различных уровней политической конфликтности в обществе, различные уровни политической безопасности. Каждый уровень безопасности должен определяться законодательными органами, а формы контроля над безопасностью в обозначенные периоды должны быть доведены до сведения всех участников политической борьбы.

    И в-третьих, в основание законов должен быть положен принцип, согласно которому политическая безопасность понимается как разумные ограничения, не позволяющие политическому конфликту разрушать установленные Конституцией принципы и ценности, о которых говорится в законе «О безопасности». Это не значит, что Конституция вечна и неизменна, это значит, что изменения, вводимые в Конституцию, должны отражать современные реалии, общественное мнение и уровень необходимой внутриполитической безопасности. Именно опора на сформированное общественное мнение позволит государству адекватно реагировать на требуемые изменения. Однако сегодня формирование общественного мнения наиболее трудновыполнимая задача. Некоторые считают, что в стране вообще нет общественного мнения. «…Мы видим, – пишут Г. Маленицкий и А. Подлазов, – что у нас нет общественного мнения. Более того, мы получаем наглядно понимание того, почему его у нас нет. Ведь общественное мнение возникает из общих задач, общих целей, общего дела. Но в России сейчас ни перед кем не стоит общих задач, никто не преследует общих целей, никто не делает общего дела» [3]. Поэтому проблема безопасности плавно перетекает в проблему формирования общественного мнения, в проблему формирования и воспитания человека, обеспокоенного не частными, а общими делами, в проблему того этапа демократии, который переживает страна.

    Система политической безопасности включает в себя не только правовую составляющую как некоторую совокупность норм, указывающих на то, что понимать под политической безопасностью, кто является активными и пассивными субъектами политической безопасности, но и организацию политической безопасности. Под организацией политической безопасности необходимо понимать сознательно выстроенную совокупность взаимодействий участников политической борьбы. Это широкое понимание организации политической безопасности дает возможность субъектам политической безопасности не сводить свою роль до примитивной и однобокой функции защиты интереса, вытекающего из отношений собственности, осуществлять целый комплекс мероприятий активного воздействия на политическую борьбу с целью придания ей цивилизованных форм, соответствующих правовым законам, законам традиций и норм нравственности. Это понимание позволит современным институтам в сфере обеспечения безопасности расширить свои полномочия, стать инструментами не только контроля над уровнем политической безопасности, но и координаторами всей политики по обеспечению безопасности. При этом в арсенале средств, используемых данными институтами, наибольшую роль станут играть социально-гуманитарные исследования всех процессов, происходящих в обществе, приводящих к усилению или снижению уровня конфликтности в нем. Компетенция этих организаций не только расширится, но и приобретет не репрессивный характер. Организация обеспечения безопасности не сводится к охране и к техническим средствам охраны объектов и людей. Можно спокойно обойтись и без охраны, и без огромных затрат на технику и технологию охраны простым изменением отношений собственности. Сегодня во сто крат больше, чем в советское время, тратится средств на поддержание безопасности людей и объектов. Мы не располагаем данными о затратах на содержание ФСО Президента, на содержание ФСБ, МЧС и частных охранных предприятий, тюрем и лагерей для заключенных, МВД, судов, но они наверное сравнимы, а то и превосходят затраты на содержание всех вооруженных сил страны.

    Помимо права как необходимого элемента системы политической безопасности, а также организации политической безопасности, в понятие системы политической безопасно­сти включается также управление политической безопасностью. Под управлением политиче­ской безопасностью понимается сознательное воздействие субъектов политической безопас­ности на условия снижения политической конфликтности. Это наиболее емкое определение управления политической безопасностью. Оно нацеливает на то, что политическая безопас­ность может управляться опосредованно без разветвленной сети органов, занимающихся не­посредственным обеспечением безопасности. Управление и предупреждение политического конфликта может решить многие проблемы политической безопасности. Приведем пример, который показывает, как можно поддерживать уровень политической безопасности умелыми действиями Правительства. В 2005 году вступил в силу ФЗ № 122, согласно которому ряд льгот по бесплатному обеспечению пенсионеров заменялись денежным обеспечением. Воз­никшим недовольством в среде пенсионеров воспользовались различные партийно-полити­ческие силы страны. В январе 2005 года начались массовые выступления пенсионеров. В ре­зультате чего правительство приняло решение об увеличении денежных компенсаций пен­сионерам практически в 3 раза с 175 млрд руб. до 510 млрд руб. Данные действия правительства показывают, как можно управлять конфликтом, который грозил перерасти в политический конфликт, в свою очередь, угрожавший устоявшейся системе политиче­ской безопасности. Умение управлять и предотвращать политический конфликт влечет за собой, правда, опосредованно, сохранение политической безопасности на приемлемом для страны уровне.

    Но помимо опосредованного управления политической безопасностью существует также и непосредственное управление ею. Оно складывается из непосредственного анализа состояния политической безопасности в стране, ее слабых звеньев, которые выявляются опять же в результате конфликтов. Так, бесланские события 2004 года показали, насколько слабы службы безопасности страны, которые не смогли предотвратить террористический акт, а впоследствии не смогли сберечь жизни сотен детей школы № 1 г. Беслана. Эти промахи ФСБ выявили ее слабую материально-техническую базу, слабую подготовленность кадрового со­става, не владеющего элементарными навыками ведения переговоров с террористами, сла­бую централизацию и координацию в деле предотвращения терактов. В качестве переговор­щиков были использованы бывший президент Республики Ингушетии Аушев, предпринима­тель Гуцериев и детский врач из г. Москвы Рошаль18. Из всех этих событий было вынесено руководством страны мнение об укреплении ФСБ, и на ее развитие было выделено около 6 млрд руб., вместо 3 млрд руб., которые прежде запрашивало руководство ФСБ. Уси­ленное финансирование ФСБ как структурного элемента системы политической безопасности косвенно, при условии разумного использования этих средств, но оказывает влияние на укрепление политической безопасности. ФСБ за последнее время не раз рапортовало о предотвращенных террористических актах, однако при этом террористические акты из года в год повторяются с регулярной частотой19.



    Управление политической безопасностью не завершает систему политической безопасности. В данную систему включаются также субъекты политической безопасности. Закон «О безопасности» выделяет основные субъекты безопасности и не основные20. И подобное деление правильное. Потому что государство, отнесенное к основным субъектам безопасности, и, в частности, политической безопасности, несет ответственность за безопасность согласно Конституции, а Президент наделяется чрезвычайными полномочиями в сфере обеспечения безопасности21. Данная ответственность за обеспечение безопасности требует от Президента страны, Правительства, парламента и судов слаженной работы по определению содержательной стороны всей системы политической безопасности и использованию различных форм самой политической безопасности. Понимая всю сложность этой работы, которая определяется субъективно-объективным характером самой политической безопасности, мы оставляем возможность критиковать упущения в этой работе другим22. К субъектам политической безопасности также относятся как отдельно взятые индивиды, включенные в систему политической безопасности, активные члены системы организации и управления политической безопасностью, а также как участники политической борьбы, так и пассивные субъекты, которые находятся вне политической борьбы. В формировании политической безопасности принимают участие практически все граждане страны, и потому она является объектом их пристального внимания, становится общим делом, а значит, на каждого гражданина накладываются обязанности поддерживать безопасность и своими действиями ни в коем случае не снижать ее уровень. Граждане страны не только формируют политическую безопасность, но и несут ответственность за ее состояние. Взять хотя бы ситуацию, при которой каждый отдельно взятый гражданин мог бы следовать заповеди ни при каких обстоятельствах не принимать участие в экстремистских вылазках и террористических актах. Необходимо, чтобы правовое сознание людей было доведено до такого состояния, когда вместо табличек с надписями «Объект охраняется таким-то частным охранным предприятием» вывешивались бы таблички с надписями «Охраняется законом», чего было бы достаточно и для объекта, и для людей, работающих и живущих в данном объекте. Если бы это было так, то никакие силы не смогли бы заставить гражданина быть активным участником террора, преступления в отношении людей и собственности, что, разумеется, не аннулировало бы окончательно терроризм как форму борьбы в политике, не аннулировало бы преступность, но сильно подорвало желание политиков использовать террористическую форму борьбы, использовать преступность в целом как форму все той же политической борьбы. Не секрет, что преступность и как форма, и как явление имеет политическую природу. Она есть результат разделения общества на различные социальные слои и классы и политического укрепления подобного деления. Преступность тем выше в обществе, чем больше государство заинтересовано в сверхполярной модели социальной дифференциации. Формула, согласно которой государство заинтересовано в сохранении умеренной преступности, следующая: преступность – порожденный страх в обществе – укрепление позиций государства и бюрократии – поддержка государства и бюрократии большинством населения страны – преступность.

    Субъективные факторы в формировании политической безопасности играют такую же важную роль, как и объективные факторы. А потому идея С. Кургиняна о том, что государству как воздух нужна государственная идеология, способная на положительных основах объединить всех граждан страны, – вполне здоровая и отражающая современные политические потребности идея23. Одним из принципов данной идеологии должен быть принцип, согласно которому каждое действие, направленное на подрыв политической безопасности, должно оцениваться как антигосударственное действие и приравниваться к действиям особо наказуемым. Таким же принципом должен быть принцип, согласно которому государство – это продукт народного творчества и народного волеизъявления, а тем самым каждый гражданин ответственен за содержание государственной жизни, за государство, за его безопасность. Лозунг, который так и не был реализован в советское время: «Государство – это мы» – должен быть не только идеологическим принципом, но и принципом воспитания российского гражданина.



    В систему политической безопасности включается также объект этой безопасности. Под объектом политической безопасности следует понимать то, что находится в зоне безопасного действия, не только охраняемого законом и различными институтами по обеспечению политической безопасности, но и действиями самих граждан, воздержанными от экстремизма. «Строго карая за нарушение законов, насилие, игры с оружием, демократическое общество научилось контролировать угрозу путем ее политической маргинализации, вытеснения на периферию политической жизни и правил приличия, общепринятых этических норм. Сплочение большинства политических сил, от либеральных до консервативных, вокруг общепринятых устоев жизни общества, терпимости к другим взглядам, правил политической конкуренции отсекает экстремизм как слева, так и справа, держит движение общества подальше от этих опасных обочин социальной магистрали» [4]. Потому наше понимание объекта политической безопасности намного шире того понимания, которое предлагается в законе «О безопасности» и воззрениях ряда специалистов в области анализа политической безопасности24. Под объектом политической безопасности следует понимать всю совокупность отношений в обществе, которые по своему социально-политическому содержанию не могут быть источником политического конфликта. Есть ли такие отношения в обществе? Как показывает практика социальной жизни, такие отношения составляют сердцевину неконфликтного взаимодействия в обществе. Их можно назвать солидаристскими отношениями, или отношениями взаимопомощи. Правда, подобные отношения все в меньшей степени проявляют себя в современной России. «Нынешняя Россия находится как будто в руинах не только идеи социальной солидарности, но даже минимального общенационального единения. Структуры и ценности, скреплявшие общество в целое, стремительно размываются, что представляет собой прямую, еще небывалую угрозу его безопасности» [5]. Но при этом придается забвению тот факт, что государство в целом одно из таких солидаристских отношений и отношений взаимопомощи. Исследователь, привыкший оперировать феноменологическими категориями, т.е. категориями явлений, вряд ли сможет согласиться с подобным утверждением, ибо для такого метода познания политической жизни, что видится, то и представляет сущность. Тогда как в политической действительности видимое не всегда есть отражение содержания. Так, президент – это всякий раз видимое явление политики. Но президент – это также отношение, содержательная сторона которого определяется концентрацией управления, или власти, в одном лице. Это отношение адекватно отношениям частной собственности, которая не приемлет коллективного управления, она требует управления единоличного. И в этом президентское правление практически не отличается от правления монарха. В этом сохраняются черты «нового феодализма», о котором пишут некоторые политологи25. Военный строй, принятый феодализмом за основную систему управления, остается по-прежнему таковым и в современных демократиях со своим военным советом, штабами, командирами округов или армий, дивизий, батальонов и рот. Поэтому анализ политики как отношения и как действий, связанных с этим отношением, – путь наиболее плодотворный и верный. Отношения, которые являются источником неконфликтного взаимодействия, порождаются в результате равного участия всех граждан страны в политической жизни. Это равное участие в политической жизни и является наиболее значимым объектом политической безопасности. Всякое ограничение доступа к политике влечет за собой ущемление прав и свобод политического характера. Отказ от участия в политике, так называемый абсентеизм, в его широком исполнении, есть выдумка либерального сознания, полагающего, что политика есть, как и религия, частное дело, есть дело доброй воли каждого. Тогда как в действительности вся система социализации и утробная система политической социализации отвращает индивидов от исполнения своих политических обязанностей. Изначально надо признать, что политика есть дело общественное, которое сегодня даже в так называемых демократических республиках и современных европейских монархиях по-прежнему является частным делом. Обязанность быть гражданином, болеющим за судьбу страны, должна быть лейтмотивом политической социализации. Наша же политическая социализация протекает со знаком минус. Безудержная критика прошлых советских режимов и сдержанное восхваление не менее, а то и более жестоких царских режимов не прибавляет положительного запала современной политической социализации подрастающего поколения. Но, как говорил один, мало популярный сегодня философ и политолог XIX века К. Маркс, неумеренная критика мерзостей прошлого есть скрытая форма оправдания мерзостей в настоящей политике. На отрицательных примерах в процессе воспитания можно получить только отрицательный результат. Потому сегодня основная масса населения нашей страны не просто чурается политики – она ее боится. Ряд отношений в политике может быть исполнен особыми людьми с особым психическим складом.

    Подводя краткие итоги анализа системы политической безопасности, следует сказать о том, что система политической безопасности, как и любая социальная система, представлена правом, организацией, управлением, субъектом и объектом. Политическая безопасность тем самым может быть рассмотрена как совокупность норм, законодательно устанавливающих предел политическому конфликту, его разрушительной силе. Правила, согласно которым обязан вестись этот конфликт, по сути дела, и есть не только нормативная база, но и правовое пространство конфликтного взаимодействия. Всякое конфликтное взаимодействие, выходящее за пределы этих правил, разрушает сложившуюся правовую систему политической безопасности. Потому основным институтом, обеспечивающим политическую безопасность, являются органы государственной власти в области обеспечения безопасности – правоохранительные органы. Эти институты и есть основа организации в обществе политической безопасности. Конечно, можно говорить о более общих институтах государства, которые занимаются политической безопасностью, о правительстве, парламенте и судах, о которых говорится в законе «О безопасности». Однако в силу важности существования для государства и общества внешне- и внутриполитической безопасности создаются органы, которые специально отвечают за обеспечение этой безопасности. Ею же занимаются отчасти и вооруженные силы страны, осуществляя разведывательные и контрразведывательные функции. В целом можно признать, что безопасность и политическая безопасность являются одним из важных объектов внимания государства и общества. Политическая безопасность и безопасность в политическом отношении – синонимические понятия в силу того, что основным субъектом безопасности является государство, а не отдельные индивиды или их объединения. Поэтому понятия «безопасность» и «политическая безопасность» для нашего анализа имеют одно и то же значение. «Политическая безопасность – первая из слагаемых национальной безопасности. Это обусловливается высокой значимостью власти, государства и политики как факторов благополучия страны, народа, граждан», – пишет В. В. Серебрянников [6].



    Для того чтобы правовые установления не выходили за рамки необходимой системы политической безопасности и не превращали ее в сдерживающий фактор свободы вообще и политической свободы в частности, важно определить критерии оценки уровня политической безопасности. Это важно сделать еще и по той причине, что некоторые зарубежные авторы противопоставляют безопасность и свободу. Известный американский политолог, профессор Гарвардского университета Р. Пайпс, выступая с докладом «Либерализм на Западе и в России» перед российскими слушателями в 2002 году, разочарование населения в либерализме объяснил тем, что людей, прежде всего, волнует проблема безопасности, и ее они чаще предпочитают свободе26. Действительно, пространство свободы в России сужается. По данным исследований, проведенных в 2004 году ИС РАН под руководством З.Т. Голенковой, 78% опрошенных ответили, что не свободны, т.к. нет уверенности в завтрашнем дне; 74% – потому что оплата труда не обеспечивает достойного образа жизни; 71% – потому что лишены права на бесплатное образование и медицинское обслуживание27. Однако нет ответов респондентов о том, что они не свободны, потому что их жизнь находится в безопасности. Не только Р. Пайпс думает, что безопасность и свобода две противоположные категории, два противоположных образа жизни, т.е. два взаимоисключающих понятия, две формы связи, одна из которых не может существовать рядом с другой. Тогда как в действительности безопасность и есть свобода, но настолько осознанная, насколько допускают это экономические законы и политическая борьба. Вполне доступно понимание того, что рыночная система, пишет Л. А. Гайнутдинова, «опирается на общечеловеческие ценности – свободу, личную ответственность, личные интересы. Однако эти ценности могут быть признаны лишь тогда, когда они рассматриваются в единстве с противоположными ценностями – общественным долгом, солидарностью, общими и коллективными интересами. Если абсолютизировать те или иные ценности, то они приводят к проявлению экстремизма, что выхолащивает общечеловеческое начало» [7].
    Примечания
    1 См.: Гыскэ, А. В. Теоретико-методологические аспекты обеспечения общественной безопасности Российской Федерации [Текст]. – М. : Прогрессивные Био-Медицинские Технологии, 2000. – С. 10. В статье 8 «Основные элементы системы безопасности» ФЗ «О безопасности» говорится: «Систему безопасности образуют органы законодательной, исполнительной и судебной властей, государственные, общественные и иные организации и объединения, граждане, принимающие участие в обеспечении безопасности в соответствии с законом, а также законодательство, регламентирующее отношения в сфере безопасности. Создание органов обеспечения безопасности, не установленных законом Российской Федерации, не допускается». См.: ФЗ «О безопасности».

    2 Система – категория, обозначающая объект, организованный в качестве целостности, где энергия связей между элементами системы превышает энергию их связей с элементами других систем, и задающее онтологическое ядро системного подхода. См.: Всемирная энциклопедия : Философия [Текст] / главн. науч. ред. и сост. А. А. Грицианов. – М. : АСТ ; Харвест ; Современный литератор, 2001. – С. 936.

    3 «Считая важнейшим свойством политической системы способность к сохранению ее качественной определенности при изменении структуры и функций элементов или, иначе говоря, ее стабильность, Д. Истон выдвигает в качестве первоочередной задачи анализ условий, необходимых для сохранения устойчивости системы и ее выживания (не случайно структурно-функциональный анализ называют макросоциологией стабильности)». Ачкасов, В. А. Сравнительная политология [Текст] : курс лекций. – СПб. : Социологическое об-во им. М. М. Ковалевского, 2002. – С. 22.

    4 «Если учесть, что управление, – пишет Л. В. Сморгунов, – это деятельность, направленная на разрешение конфликтов, возникающих между людьми и их группами, то основные этапы исторического развития можно выделить на основании критериев предмета конфликтного взаимодействия». См.: Сморгунов, Л. В. Управление в условиях неопределенности: в поисках моделей устойчивого развития [Текст] / Сравнительное государственное управление: теории. Реформы, эффективность / под. ред. Л. В. Сморгунова. – СПб. : Изд-во С.-Петерб.ун-та, 2000. – С. 9.

    5 Государство есть инструмент для осуществления частных интересов, для реализации каковых используется принуждение и насилие. Существенные характеристики государства не зависят от его особой структуры и конституции, и только при правильном исполнении государство является основанием цивилизованного общества. См.: Мизес Людвиг фон. Индивид, рынок и правовое государство [Текст] / Антология под ред. Дарио Антисери и Массимо Балдини / пер. С. Мальцевой. – СПб. : Пневма, 1999. – С. 130-132.

    6 См.: Мельников, М. А. Конфликтогенные факторы в сфере массового информирования и средства минимизации их влияния [Текст] / Современный терроризм: состояние и перспективы. – М., 2000. «Больше чем когда-либо важно было теперь держать народ в узде моральными средствами. Первым же и важнейшим моральным средством, которым воздействуют на массы, оставалась все та же религия. Отсюда поповское засилье в школьных советах, отсюда – возрастающее самообложение буржуазии для поддержки всякого рода ревивализма, начиная от ритуализма и кончая «Армией спасения». Энгельс, Ф. Введение к английскому изданию «Развития социализма из утопии к науке» [Текст] / К. Маркс и Ф. Энгельс. – Соч. – Изд. 2-е. – М., 1962. – Т. 22. – С. 318.

    7 См.: Ламперт, Х. Социальная рыночная экономика. Германский путь [Текст]. – М. : «Дело ЛТД», 1994. – С. 68.

    8 См.: Мельников, И. Власть боится оппозиции [Текст] // Советская Россия. – 2007. – 30 января.

    9 См.: Стребков, А. И., Филатова, Н. В. Право и мирные стратегии в разрешении политического конфликта [Текст] // Время и право. – СПб., 2004. – № 1.

    10 Конкуренция – «это момент, скрепляющий и усиливающий политическую систему государства, а не разделяющий и раздирающий ее». См.: Мельников, И. России нужна народная демократия, основанная на полном экономическом и политическом суверенитете страны [Текст] // Правда. – 2006. – 1-4 сентября.

    11 Келли Р. пишет: «Политика и управление не могут быть разделены по различным причинам…». См.: Сморгунов, Л. В. Управление в условиях неопределенности: в поисках моделей устойчивого развития. – С. 14.

    12 См.: Конституция Российской Федерации [Текст]. – М. : Юрид. лит., 1993 ; Концепция национальной безопасности Российской Федерации [Текст] : утвержд. Указом президента РФ от 17 декабря 1997 г. № 1300. Собрание законодательства Российской Федерации. – 1997. – № 52 ; Концепция национальной безопасности Российской Федерации [Текст] : утвержд. Указом Президента Российской Федерации от 17 декабря 1997 г. № 1300 (в редакции Указа Президента Российской Федерации от 10 января 2000 г. № 24) // Российская газета. – 2000. – 18 января ; Закон Российской Федерации «О безопасности» (№ 2446-1 от 5.03.92 : в ред. Закона РФ 22.12.92, № 4235-1, Указа Президента РФ от 24.12.93, № 2288) : О противодействии терроризму [Электронный ресурс] : федер. закон Рос. Федерации от 06 марта 2006 г. № 35-ФЗ. URL: http://www.rg.ru/2006/03/10/borba-terrorizm.html (дата обращения: 08.01.2008).

    13 См.: Политическая безопасность России [Текст] : (по материалам науч.-практ. конф. ИПСИ РАН и Клуба «Реалисты») / сост. канд. филос. наук Н. Н. Беляков, Ю. В. Третьяков – М. : Клуб «Реалисты», 1997 ; Кортунов, С. В. Становление политики безопасности = The emerging security policy: Формирование политики нац. безопасности России и контексте пробл. глобализации [Текст] / Сергей Кортунов // «Безопасность Евразии» / Ин-т стратег. исслед. междунар. обществ. фонда «Фонд нац. и междунар. безопасности». – М. : Наука, 2003 ; Карпов, В. И. Основы теории обеспечения безопасности личности, общества и государства [Текст] : учеб. пособие / В.И. Карпов, Д.Б. Павлов / Моск. гос. ун-т путей сообщ., Юрид. ин-т. – М. : ЮИ МГУПС, 2000 ; Пашин, А. Л. Правовое обеспечение безопасности политической системы и личности в условиях глобализации рынка [Текст] : монография / А. Л. Пашин / Рос. акад. гос. службы при Президенте РФ, Орл. регион. акад. гос. службы. – Орел, 2005 ; Серебрянников, В. В. О политической безопасности России [Текст] // Социально-политический журнал. – М., 1997. – № 3 и др.

    14 См.: Глухова, А. В. Политические конфликты: основание, типология, динамика [Текст]. – М., 2000.

    15 «Райкер, – пишет Г. И. Грибанова, – справедливо утверждает, что федерализм – это, прежде всего… форма политического конфликта между индивидуумами, имеющими различные интересы, по вопросу о принципах государственной организации и институционального дизайна». См.: Грибанова, Г. И. Федерализм и демократия в современной России [Текст] / Демократия и федерализм в России / редкол.: Ю. А. Красин (отв. ред.), М. Х. Фарукшин (отв. ред.) [и др.]. – М. : Российская ассоциация политической науки (РАПН) ; Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), 2007. – С. 196.

    16 «Внешняя безопасность – емкий объект. Он свидетельствует лишь о том, что угроза исходит извне. Объекты вооруженного мятежа – политическая система и территориальная целостность РФ. Массовые беспорядки посягают на общественную безопасность». См.: Дьяков, С. В. Государственные преступления (против основ конституционного строя и безопасности государства) и государственная преступность [Текст]. – М. : Издательство НОРМА, 1999. – С. 19, 47.

    17 См.: Дьяков, С. В. Государственные преступления (против основ конституционного строя и безопасности государства) и государственная преступность. – С. 199.

    18 Как явствует из доклада депутатской комиссии, образовался «исключительно вайнахский вариант переговорщиков (Аслаханов, Аушев, Гуцериев, Масхадов, наконец!), постоянные и неисполненные обещания физически и интеллектуально вымотавшемуся за эти дни единственному профессиональному переговорщику (офицеру ФСБ) найти ему если не замену, то подмогу». См.: Доклад депутатской Комиссии по рассмотрению и выяснению обстоятельств, связанных с трагическими событиями в г. Беслане 1-3 сентября 2004 года, созданной на заседании Парламента Республики Северная Осетия – Алания 10 сентября 2004 г. [Электронный ресурс] URL: http://www.pravdabeslana.ru/dokl4.htm (дата обращения: 05.06.2006).

    19 Только за последние два года, в тесном взаимодействии со спецподразделениями армии и внутренних войск, предотвращено 4 диверсионно-террористических акта, обнаружено и уничтожено более 20 баз боевиков и 121 тайник, из которых изъято более 500 единиц стрелкового оружия, свыше 900 тысяч боеприпасов различного калибра, 1576 взрывных устройств, более 1400 килограммов взрывчатых веществ. Благодаря работе военных контрразведчиков разоблачена и пресечена противоправная деятельность более 10 членов бандформирований, в их числе несколько одиозных бандлидеров. Многие военные контрразведчики стали кавалерами орденов Мужества и «За военные заслуги». Звания Героя России удостоены шесть сотрудников, двое из них – посмертно». См.: Смирнов, С. Наша главная традиция – любовь и преданность Родине и своему народу [Текст] // Красная звезда. – 2007. – 19 декабря.

    20 См.: ФЗ «О безопасности» [Электронный ресурс] : в ред. Закона РФ от 25.12.1992 № 4235-1, Указа Президента РФ от 24.12.1993 № 2288, Федеральных законов от 25.07.2002 № 116-ФЗ, от 07.03.2005 № 15-ФЗ, ст. 2., ст. 8. URL: http://www.infotecs.ru/law/zakon16.htm (дата обращения: 02.05.2007).

    21 См.: Конституция РФ, ст. 80, 83, п. Ж. [Электронный ресурс] URL: http://www.constitution.ru/10003000/10003000-6.htm (дата обращения: 01.01.2007).

    22 «Сегодня же даже богатые живут не очень уверенно, – говорит Г. А. Зюганов. – Раньше железные решётки на окнах были исключительно в медвытрезвителях и следственных изоляторах. А сегодня не только на первых этажах все живут с решетками на окнах, а почти каждый второй сделал себе железную дверь. Но даже при этом никому не гарантирована элементарная безопасность». См.: Стране требуется правительство национальных интересов. Двенадцать вопросов Г. А. Зюганову о нашей жизни [Текст] // Правда. – 2008. – 25 января.

    23 Кургинян С., обращаясь к тем, кто и вправду хочет отстоять российское государство, пишет в газете «Завтра»: «В своих оценках я исхожу даже не из аналитики – поверьте, весьма тревожной – тех или иных макросоциальных процессов. Коррупция ужасна – но бог с ней, с коррупцией. Социальная дифференциация такова, что единство нации под вопросом. Но бог с ней, с социальной дифференциацией. Источником коллапса станет отсутствие идеологии и стратегии. Оно одно может стремительно взорвать даже более благополучную страну, нежели нынешняя Россия». См.: Кургинян, С. Пузырь. Предновогоднее обращение к тем, кто и правда хочет отстоять российское государство [Текст] // Завтра. – 2007. – 27 декабря.

    24 По мнению В. В.Серебрянникова, политическая безопасность есть совокупность мер по выявлению, предупреждению и устранению тех факторов, которые могут нанести ущерб политическим интересам страны, народа, общества, граждан, обусловить политический регресс и даже политическую гибель государства, а также превратить власть и политику из созидательно-конструктивной в разрушительную силу, источник бед и несчастий для людей, страны. См.: Серебрянников, В. В. Политическая безопасность [Текст] // Свободная мысль. – 1997. – № 1. – С. 19.

    25 См.: Ачкасов, В. А., Еремеев, С. Г. Десятилетие либеральных реформ и перспективы гражданского общества в России [Текст] / Гражданский форум. – СПб., 2002. – Вып. 2. – С. 35.

    26 См.: Пайпс, Р. Либерализм на Западе и в России [Текст] // Общая тетрадь. – 2003. – № 2 ; Континент. – 2003. – № 118.

    27 См.: Голенкова, З. Т. Социальное неравенство и социальные конфликты [Текст] // Конфликтология: теория и практика. – 2004. – № 3. – С. 35-36.

    Библиографический список

    1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   15

    Коьрта
    Контакты

        Главная страница


    Негосударственное образовательное