• Стратегия и методы исследования
  • Благодарности

  • Скачать 161.04 Kb.


    Дата24.09.2018
    Размер161.04 Kb.

    Скачать 161.04 Kb.

    Освободить полковника Буданова: Конкурирующие модели правосудия в современной России





    Пределы применения доктрины прав человека

    в современной российской культуре:

    Суд над полковником Будановым и его противники
    Ночью 27 марта 2000 года полковник Юрий Буданов ворвался в дом Кунгаевых в селе Танги-Чу и увез с собой 18-летнюю Эльзу. Несколько часов спустя он вызвал трех своих подчиненных в штаб 160 танкового полка и, отдав им тело девушки, велел зарыть его за пределами части. На следующий день прибыли сотрудники военной прокуратуры и арестовали полковника. Во время ареста Буданов выхватил пистолет и выстрелил из него, ранив себя в ногу. Позднее он утверждал, что пытался застрелиться. Следствие установило, что, накануне убийства Эльзы, полковник отдал своему начальнику разведки лейтенанту Багрееву приказ выпустить несколько снарядов по Танги-Чу. Когда Багреев попытался уклониться от исполнения этого распоряжения, он был брошен в яму, игравшую в 160-м полку роль гауптвахты, а позднее избит начальником штаба Федоровым.

    30 марта прокуратура предъявила Буданову обвинения в похищении, предумышленном убийстве и превышении служебных полномочий, повлекшем за собой тяжкие последствия. Адвокаты обвиняемого настаивали на том, что полковник арестовал Эльзу, поскольку он располагал сведениями о том, что девушка была снайпером в одной из групп сепаратистов, и убил ее во время допроса, поскольку подозревал, что она повинна в гибели нескольких солдат. Однако, представители Кунгаевых отвергли это подозрение, и, кроме того, выдвигали новое обвинение, утверждая, что Эльза была изнасилована перед смертью (этот пункт не вошел в окончательную формулировку, данную прокуратурой).

    Судебный процесс начался 11 месяцев спустя в Ростове-на-Дону и с первого же дня стал предметом ожесточенных дискуссий. Здание суда пикетировалось членами РНЕ, ЛДПР, НБП и КПРФ, требовавшими немедленного освобождения Буданова (сторонники КПРФ участвовали в этих акциях не всегда, а представители многих левых и, в особенности, анархистских организаций высказывались за осуждение полковника). С другой стороны, появлялись и противники Буданова. Между ними непрерывно происходили перебранки, а на одном из первых заседаний суда даже вспыхнула драка, после которой процесс сделали закрытым для всех, включая журналистов. Это привело к тому, что в последующие недели наружу просачивалась лишь самая скудная информация о ходе слушаний, оставлявшая возможности для каких угодно предположений.

    Тем временем, в поддержку Буданова высказывались все новые люди и организации. Генерал Шаманов, бывший в течение некоторого времени непосредственным начальником Буданова, дал интервью, в котором определил происходящее как «идеологическую интервенцию стран Запада против России»1. Президент Бурятии Леонид Потапов, по инициативе местного отделения Комитета солдатских матерей, обратился к Владимиру Путину с просьбой внимательно разобраться в деле Буданова (ранее 160-й полк дислоцировался на территории Бурятии). Брянский Комитет солдатских матерей под руководством Аллы Власовой пошел дальше, прося президента «вмешаться в происходящее и освободить полковника Буданова» 2. Офицерское собрание Волгоградского гарнизона направило Путину письмо, требующее прекратить суд, поскольку «в лице Буданова судят всю армию за исполнение своего долга в Чечне»3. Правление Всевеликого Войска Донского потребовало «поддержать армию в лице полковника Буданова», объявив, что отношение казаков к Путина в дальнейшем будет определяться решительностью его действий в этой ситуации 4.

    Общим для всех этих обращений было то, что их авторы требовали (как правило, лично от Путина) прекратить определенный законом ход судебного процесса, или, по крайней мере, радикально изменить его течение. Их требования основывались не на возражениях против права на жизнь как такового или против уголовного преследования за убийства вообще. Тем не менее, в данном конкретном преступлении было нечто, что выводило его – с точки зрения противников суда – за пределы применимости доктрины прав человека и действия уголовного законодательства, основанного на этой доктрине. Мы можем предположить, что эта особенность данного дела заключалась в том, что жертва была чеченкой, а преступник – героем-полковником федеральной армии, получившим несколько наград за свои успехи в первой и второй чеченской кампаниях. Строго говоря, ничего другого об убитой и убийце и не было известно широкой аудитории, которая, тем не менее, как мы увидим далее, смогла составить определенное мнение о сути дела и о желательном его разрешении. Ничем другим мы не сможем объяснить и того, что суд над полковником Будановым вообще привлек к себе такое внимание, в отличие от тысяч других процессов по делам об убийствах, шедших в то же время.

    В этом эссе рассматриваются коллективные представления, на основании которых утверждается, что суда над полковником Будановым вообще не должно было бы быть. Я пытаюсь реконструировать те контексты, в которых, с точки зрения современной российской культуры, правосудие, основанное на доктрине всеобщих прав, невозможно или нежелательно.



    Стратегия и методы исследования

    В этой статье рассматривается аргументация противников суда над Будановым. Анализировались, прежде всего, тексты, призывавшие к и обосновывавшие необходимость его освобождения. Та разновидность дискурсивного анализа, которая при этом использовалась, может быть описана как создание «насыщенного описания» публичных выступлений сторонников Буданова. Стратегия создания насыщенных описаний введена в социальные науки Клиффордом Гирцем и заключается в том, чтобы, анализируя отдельные события, реконструировать смыслы, руководствуясь которыми, люди их произвели, и целые символические системы, из которых эти смыслы происходят5. В работах самого Гирца такими событиями, как правило, становились образцы социального взаимодействия, наблюдавшиеся им среди представителей изучаемой культуры. Однако, нет препятствий для применения стратегия создания насыщенных описаний к исключительно дискурсивным данным6.

    Выборка текстов сторонников освобождения Буданова осуществлялась методом случайного отбора с помощью машин поиска в Интернет. В строку поискового сервера Yandex вводились слова «полковник Буданов» и документы включались в выборку в очередности, в которой они занимали верхние строчки в результатах поиска. Интерес представляли те из них, в которых высказывалось (или передавалось высказанное другими) требование освободить полковника. Действуя так, я предполагал, что любые аргументы, встречающиеся в политических дискуссиях по эту сторону виртуального пространства, будут представлены и по ту.

    Некоторые документы представляли собой тексты (например, газетные статьи на сервере газеты «Завтра», или сообщения информационных агентств на сайтах Страна.Ру и Лента.Ру). Другие были дискуссиями с несколькими авторами в гостевых книгах (на том же сайте газеты «Завтра») или в группах новостей (например, группе, модерируемой редакцией он-лайновой газеты «Утро»). В общей сложности, было проанализировано около 30 статей и групп новостей, после чего отбор был прекращен из-за того, что новые единицы не прибавляли ничего к результатам анализа. Там, где он-лайновые тексты воспроизводили бумажные газетные статьи, я привожу ссылки на последние.


    Результаты
    Возможно, сильнее всего бросающейся в глаза деталью при знакомстве с дискуссией об освобождении Буданова является та уверенность, с которой каждая из сторон излагает свою версию произошедшего. Несмотря на двусмысленность и противоречивость имеющейся информации о ходе расследования7, осталось, кажется, очень немного людей, которые признают, что не знают, что же именно произошло в ту ночь в окрестностях Танги. Иллюстрацией этой уверенности служат результаты опроса общественного мнения, проведенного ВЦИОМом с 24 по 27 марта этого года8. На вопрос о том, что, по их мнению, произошло, были получены следующие ответы:
    полковник Буданов изнасиловал и убил чеченскую девушку - 10 %

    задушил, когда узнал, что это снайпер - 27 %

    дело сфальсифицировано, чтобы скомпрометировать российскую

    армию - 32 %

    затруднились ответить - 31 %
    Как мы видим, более двух третей респондентов смогли предпочесть одну из версий, опираясь на очевидно недостаточные данные. (Маловероятно, что кто-либо из них лично знал Буданова или Эльзу, или даже, что сколько-нибудь значительная часть из них лично побывали в Чечне и имели возможность познакомиться с обстановкой на месте, иными словами, знал что-то помимо того, что передавали СМИ.) Тем не менее, большинство из них обладало вполне определенной картиной того, что происходит на Северном Кавказе, и в свете этой картины интерпретировало любые новые данные, отбирая те из них, которые укладываются в существующие стереотипы. Эти стереотипы позволяют предположить, что одно из перечисленных событий – изнасилование и убийство девушки российским полковником, принадлежность 18-летней чеченки к снайперами, участие средств массовой информации в заговоре с целью опорочить армию – более вероятно, или, по крайней мере, менее невероятно, чем другие.

    Даже если внести поправку на свойство формализованных вопросников принуждать людей выбирать один из предложенных ответов вместо того, чтобы отражать разнообразие и пластичность реально существующих мнений, картина получается весьма красноречивой. Еще более красноречивы ответы на следующий вопрос – респондентов просили определить, как, по их мнению, следует поступить с полковником. Только 22 % затруднились ответить, тем самым, оставляя возможность для суда установить виновность или невиновность Буданова (11 % предложили «наказать его за совершенные преступления по всей строгости закона», 27 % - «проявить снисхождение, учитывая обстоятельства военного времени и боевые заслуги», 24 % - «освободить как невиновного», 16 % оправдать «так как в борьбе с бандитами все средства хороши»).

    От суда в этих условиях ждут вовсе не того, что он установит истину. Истина кажется очевидной. Суд важен постольку, поскольку он демонстрирует, какой из версий предпочитает придерживаться государство, представляемое им, и, соответственно, чью сторону оно принимает в конфликте9. Действительно, очевидно, что, помимо истинности, каждая из версий, обладает еще и свойством быть выгодной для одних и невыгодной для других социальных групп. Версия о невинности жертвы выгодна для противников чеченской войны, а версия, гласящая, что дело сфальсифицировано, выгодна для сторонников продолжения военной кампании и, в целом, для армии. Приняв одну из версий в качестве истинной, суд встанет на одну из сторон, тем самым усилив ее позиции.

    Типичен пример освещающих процесс статей в газете «Завтра». Его ход рассматривается исключительно в контексте отношений Путина и армии, поддержавшей его на выборах и предаваемой им сейчас10. Согласно одной из версий, Путин поступает так под давлением со стороны кредиторов из Большой Семерки, согласно другой – он хочет избежать необходимости отдавать долги за услуги со стороны военных в период избирательной кампании. И в том, и в другом случае, однако, не подвергается сомнению, что Путин попустительствует процессу, или даже стимулирует его, поощряя трансляцию соответствующей информации через подконтрольные СМИ11.

    Важность процесса Буданова для наблюдающих за ним, таким образом, состоит не в том, что на нем решается судьба полковника, а в том, что он служит своего рода индикатором, позволяющим определить, какими принципами руководствуется государство в своей политике. Наибольшее значение будет иметь приговор суда. Однако, само начало процесса было демонстрацией со стороны государства приверженности некоторым принципам, которые, для значительной части аудитории, являются неприменимыми в данной ситуации. Именно возражениями против этих имплицитных оснований судебного разбирательства объясняются выступления против судебного процесса вообще, и требования немедленно прекратить его.

    Эти принципы могут быть кратко описаны следующим образом: все граждане обладают равными правами на жизнь, свободу и неприкосновенность. Лишить этих прав человека может только приговора суда. Исключения делаются для случаев, когда чьи-либо действия представляют прямую угрозу для безопасности других людей и применение насилия объясняется самозащитой. Тяжесть преступления не зависит от принадлежности того, кто его совершил, и того, против кого оно совершено, к определенной социальной группе. Не может быть никаких оснований, этических или прагматических, для того, чтобы уклониться от рассмотрения нарушения прав в суде – нет соображений, по которым осуществление правосудие могло бы быть нежелательным для общества.

    Против этой доктрины существует несколько возражений, два из которых используются противниками суда над полковником Будановым. В продолжении этой статьи мы рассмотрим эти аргументы, которые, условно, можно назвать «этнически этическим» и «корпоративно прагматическим».

    Этнически этический аргумент направлен против суждения о том, что представителей всех этнических групп следует судить по одним и тем же законам, или, вернее, что отношения между всеми людьми, вне зависимости от их этнической принадлежности, могут регулироваться одним и тем же набором этических норм. Этот аргумент далек от стереотипного шовинизма с его верой в то, что представители своей группы объективно лучше других и, соответственно, заслуживают лучшего отношения. Они не имеют ничего общего и с релятивистским требованием оценивать поступки представителя каждой группы в соответствии с ценностными стандартами этой группы. Вместо этого, мы имеем дело здесь с имплицитным представлением о человечестве как об общности, состоящей из множества этнических групп, в разной степени дружественных или враждебных друг другу. Один и тот же поступок в отношении представителя своей группы, другой группы, с которой отношения доброжелательные, и третьей, с которой отношения дурные, может иметь совершенно разную этическую оценку. Моральные стандарты в индивидуальных отношениях определяются отношениями между группами, к которым принадлежат эти индивиды12.

    Международное законодательство признает по крайней мере один тип групповых отношений, который позволяет индивидам из таких групп совершать поступки, неприемлемые в других условиях – отношения войны между государствами. Однако, большинство культур сохраняет гораздо больше градаций близости или удаленности между группами, имеющих моральные импликации для межличностных отношений. Не зафиксированные в нормах формального права, они, тем не менее, отражаются в интуитивных этических оценках. Эти оценки часто вступают в конфликт с приговорами, которые заслуживает тот или иной поступок с точки зрения уголовного кодекса – самым очевидным примером является бесконечно эксплуатируемое массовой культурой сочувствие благородным преступникам.

    С точки зрения многих наблюдателей, конфликт в Чечне является, по сути, конфликтом между русскими и чеченцами. В этом смысле, преступление, вменяемое Буданову, является нормальным поступком для русского по отношению к чеченке, так как можно привести много примеров того, как чеченцы вели себя аналогичным образом по отношению к русским женщинам. Аргументы такого рода очень редко озвучиваются политиками, даже принадлежащими к радикальной оппозиции. Они также редко попадают в печать. Однако, более чем достаточно примеров подобных рассуждений можно встретить в сетевых дискуссионных группах, в которых анонимность способствует непосредственности в выражении своего мнения. Так, дискуссия по поводу статьи Вячеслава Шурыгина на сайте газеты «Завтра» содержит подписанное именем Марина сообщение, гласящее, что поступок Буданова становится понятен в свете примеров действий чеченских преступников, отрезавших пальцы девочке-заложнице13.

    Это сообщение поступило в ответ на послание другого участника дискуссии, писавшего под именем «Авлади» и сообщившего, что он сам чеченец. Авлади пожелал своим собеседникам, чтобы их дочери когда-нибудь повстречали полковника Буданова. На это один из них ответил, что гораздо меньше беспокоится о возможной встрече своей дочери с Будановым, чем с кем-нибудь из живущих в России чеченцев. Действительно, пытаясь прогнозировать индивидуальные отношения на основании групповых, мы придем к выводу о том, что любой чеченец потенциально опасен для русской девушки, вне зависимости от того, проявил он себя каким-нибудь подозрительным образом, или еще нет. С другой стороны, полковник Буданов, совершивший преступлений против Эльзы, находящейся по другую стороны этнического барьера, может быть абсолютно безопасен для тех девушек, которые стоит по ту же сторону, что и он сам. Вынесение приговора ему не обоснованно необходимостью изолировать опасного субъекта, поскольку он доказал свою опасность только для этнических врагов. Попытка судить его и тех, с кем он воевал, по одним законам, бессмысленна и даже преступна, поскольку выгодна противнику, который, в свою очередь, никогда не сделает подобного.

    Подобная политика множественных этических стандартов оправданна тем, что, когда мы имеем дело со взаимодействующими этническими группами, очевидно, что, если одна из групп будет в целом относиться к другой с большим дружелюбием (или, хотя бы, с меньшей враждебностью), чем та к ней, то эта терпимость приведет к потере преимуществ во взаимоотношениях. Соответственно, задача представителей любой этнической группы – определить отношения с другими таким образом, чтобы относиться к противоположной стороне по крайней мере не лучше, чем противоположная сторона относится к ним14. Поэтому преступления чеченских полевых командиров являются рациональным (а не только эмоциональным) оправданием предполагаемого проступка Буданова.

    Второй аргумент против заключения полковника я назвал «корпоративно-прагматическим». Он состоит в том, что процесс над Будановым – даже если полковник и совершил все, в чем его обвиняют - сам по себе будет иметь более разрушительные последствия, чем те, которые могут последовать из его освобождения. Действительно, допустив передачу дела в суд, государство, тем самым позволило предположить, что нечто подобное могло произойти. Тень, которую подобное подозрение бросит на весь институт армии – даже в случае безусловного оправдания полковника, которое маловероятно с учетом признания им своей частичной вины – нанесет несомненный ущерб его репутации. Возмущение комментаторов вызывает, в данном случае, не процесс как таковой, а то, что его освещают СМИ, повторяя те обвинения, которые раньше выдвигались против военных чеченскими пропагандистами15. Таким образом, де факто, государство сотрудничает с сепаратистами против собственной армии. Не существует высших принципов, которые, с точки зрения значительной части аудитории, могли бы оправдать такой раскол.
    Подведем некоторые итоги. Мы видели, что правосудие, основанное на идее прав человека, становится неприменимым там, где конфликт и правонарушение определяется, прежде всего, в терминах групповых или корпоративных отношений. Те, кто видел в убийстве Эльзы полковником Будановым фрагмент русско-чеченского конфликта, часто были склонны считать его нецелесообразным.

    Заметим, что многие аргументы, высказанные как раз за осуждения полковника, также основывались на логике и морали групповых прав и отношений. Например, в интервью, данных программе «Тема дня» Руслан Хасбулатов и Руслан Мартагов высказались за обязательное наказание для полковника, поскольку оно убедило бы чеченцев в том, что они находятся под защитой российских законов16. При этом оба заметили, что демонстрация имела бы наибольшую наглядность, если бы Буданов был расстрелян без суда и следствия на месте ареста, и, видимо, сожалели, что этого не случилось. (Кажется, их не смущало, что они предлагают сделать именно то, что, по его словам, сделал сам полковник – убить человека, опираясь только на недоказанные подозрения.) Судебные формальности и правовые принципы и здесь приносятся в жертву групповой целесообразности.

    Судебной системе в современной российской культуре отводится роль регулятора групповых отношений, а не индивидуальных. Целью ее функционирования является равновесие, а не справедливость, понимаемая в соответствии с какими-либо абстрактными принципами 17.

    Благодарности

    Я хочу воспользоваться случаем и выразить искреннюю благодарность Ирине Ивлевой (Центр Независимых Социологических Исследований, С. Петербург), которая помогла мне выполнить самые трудные части работы над этой статьи. Кроме того, я хотел бы поблагодарить Наталью Данилову (Европейский Университет в Петербурге), во время обсуждения эссе о полковнике высказавшую несколько важных критических замечаний, некоторые из которых были столь глубокомысленны, что я продолжаю размышлять над ними до сих пор, и, наверное, буду размышлять всю оставшуюся жизнь.




    1Интервью газете «Сегодня», 3 марта 2001 года

    2 Национальная информационная служба Стран.Ru (http://south.strana.ru/). Сообщение, датированное 02.03.01, 18:14

    3 Стран.Ru (http://south.strana.ru/). Сообщение, датированное 11.03.01, 18:12

    4 Стран.Ru (http://south.strana.ru/). Сообщение, датированное 05.03.01, 16:18

    5 Geertz, Clifford. 1973. Interpretation of Cultures. N.Y.: Basic Books, Inc. Publishers.

    6 Преимущества и недостатки реконструкции культурных моделей на основании дискурсивных данных обсуждаются в Agar, Michael. 1995. The Professional Stranger. N.Y.: Academic Press

    7 Даже относительно самых важных деталей дела разные источники противоречат друг другу. Через несколько дней после ареста Буданова пресс служба Главного управления исполнения наказаний сообщила о наличии у нее доказательств причастности Эльзы к отрядам сепаратистов. Буквально в тот же день представитель прокуратуры выступил с противоположным по смыслу заявлением. Еще больше путаницы связано с предполагаемым изнасилованием. В деле фигурировало два заключения, подписанных одним и тем же экспертом, в одном из которых утверждалось, что на теле обнаружены следы прижизненного насилия, а во втором – что их там нет.

    8 Данные опроса взяты с сайта Стран.Ru (http://south.strana.ru/). Они включены в сообщение от 30.03.01, 17:48. Ранее результаты были опубликованы на сайте ВЦИОМ (www.wciom.ru).


    9 Идея разделения властей и независимости суда нигде не проникает в рассуждения такого рода. Те, кто писал письма Путина с просьбами поддержать Буданова, были склонны игнорировать тот факт, что, в рамках закона, на этой стадии процесса президент никак не мог повлиять на его течение. Наличие у всех ветвей государственной власти единой позиции воспринимается как аксиома. Более того, как аксиома воспринимается о предположение о том, что суд вынесет приговор в соответствии с этой позицией, а не в соответствии с Уголовным кодексом.

    10 Например в статьях Владислава Шурыгина «Полковник Путин и полковник Буданов» («Завтра», 5 марта 2001 года, № 10 (379)), В. Смоленцева «Тень Лебедя над Чечней» («Завтра», 2 апреля 2001 года, № 14 (331)), Георгия Судовцева «На западном направлении» («Завтра», 18 апреля, № 16 (333)

    11 Опять же, никто не предполагает, что проправительственные СМИ могут руководствоваться иными соображениями, кроме выполнения правительственного заказа.

    12 Насколько мне известно, впервые модель, связывавшая кровно-территориальную удаленность и этические стандарты была предложена Маршаллом Саллинзом для описания реципрокности при экономическом обмене в примитивных обществах. См. Саллинз, Маршалл. 1999 (1972). Экономика каменного века. Москва: ОГИ На примере рассматриваемого дела легко убедиться, что модель, предложенная Саллинзом, имеет гораздо более широкое применени, нежели область чистой экономики.

    13 Марина являлась одним из самых миролюбивых участников сетевых дискуссий по поводу процесса. Она не предлагала простить Буданова, но считала, что, рассуждая так, помогает понять его. Всю дискуссию можно обнаружить на сайте forum.utro.ru, обсуждение сообщения Екатерины Решетниковой от 09.02.01, поступившего в 04:57.


    14 Можно заметить, что этот паттерн отношений является схизмогенетическим, в терминах Бэйтсона, то есть, если ничто не мешает развитию событий по путям, намеченным им, взаимная враждебность будет иметь тенденцию непрерывно возрастать. К счастью, человеческие отношения между представителями разных этнических групп определяются не только предполагаемыми отношениями между этими группами.

    15 В. Смоленцева «Тень Лебедя над Чечней» («Завтра», 2 апреля 2001 года, № 14 (331)), Георгия Судовцева «На западном направлении» («Завтра», 18 апреля, № 16 (333)


    16 Интервью воспроизведены на сайте программы НТВ «Тема дня» (www.temadnia.ru) от 11 апреля 2001 года

    17 Подобные способы функционирования права обычны для примитивных обществ. Исследования в области легальной антропологии в последние десятилетия обнаружили, что на ранних стадиях своего существования право может быть описано только как институционализация процесса поиска компромиссного с точки зрения всех задействованных групп решения, а не как свод юридических норм, под которые подводится отдельный случай. См. Moore, Sally Falk. 1978 Law as Process: An Anthropological Approach. London: Routledge & Kegan Paul.


    Коьрта
    Контакты

        Главная страница


    Освободить полковника Буданова: Конкурирующие модели правосудия в современной России

    Скачать 161.04 Kb.