• ОГЛАВЛЕНИЕ



  • страница22/22
    Дата14.01.2018
    Размер1.69 Mb.

    От издателя


    1   ...   14   15   16   17   18   19   20   21   22

    Антиномии.


    *Если одновременно попытаться изобразить византийское богословие при помощи как исторического, так и догматического метода, то появится очевидная опасность недовольства полученным результатом, как со стороны историков, так и догматистов. Тем не менее автор этой книги считает, что это рискованное предприятие все же оправдано, ибо в отношении следующего замечания о христианском учении он согласен с Ярославом Пеликаном: "Традиция вне истории унифицировала все степени развития в одну статически определяемую истину. Традиция вне истории породила историзм, соотносящий развитие христианского учения так, что различение между его аутентичным ростом и случайными исключениями начинает казаться совершенно произвольным".

    В отношении богословия Византии, констатация Пеликана, касающаяся методологии, является особенно уместна, прежде всего, по причине внутренних качеств христианского опыта. Византийская мысль, всегда сосредоточенная на истине и, в принципе, исключающая какой бы то ни было релятивизм, сумела избежать понятийного рационализма и авторитарности, всегда бывшими существенными составляющими рационализма западного. Следуя именно своему консерватизму, Византийское богословие, как и сама жизнь, опиралось на внутренние и экзистенциальные критерии, содержащие в себе изменения, но также и верность прошлому. Понятно, что при этом ни изменение, ни консерватизм сами по себе не являлись целью. Традиция, сведенная к сохранению терминов и схем, исключает течение жизни и не учитывает надежду христианской добродетели. В пасхальных песнопениях и на каждом вечернем богослужении византийцы непрестанно ожидали "совершенного единства" с Богом в мире грядущем. Однако это продвижение вперед было возможных для них лишь в том случае, если они могли избежать ловушки "обновления", находящегося в противоречии с апостольским основанием веры, которое во всей полноте было преподано в Священном Писании и первоначальной керигме очевидцев Христа.

    Византийское богословие не было ни систематически антиконцептуально, ни антииерархично. Обращение в Христианство греческих интеллектуалов в пост-оригеновское время означало начало общего использования философских понятий и логических аргументов в целях выражения и развития христианской истины. Тем не менее, представление о Церкви как очаге таинств предполагало иерархическое устройство, непрерывность токов учения и, наконец, авторитет церковных соборов. В самом деле, ни эти представления, ни иерархия нисколько не считались источниками христианского опыта, но только средствами, при помощи которых этот христианский опыт сохранялся, и которые обеспечивали его соответствие правилу веры, а также с помощью которых его можно было выражать, придавая ему жизненность и актуальность в ходе истории и в процессе исторического развития.

    Для сохранения индивидуальности и самотождественности своей богословской мысли Византии пришлось испытать немало серьезных кризисов. Среди них были: часто повторявшееся искушение воспринять эллинистическую картина мира оригенизма; конфликт, возникший между Византией и римским папизмом, о характере авторитета Церкви; богословский спор о божественных энергиях в XIV в. и многие другие. Споры происходили из-за тяготения к схематическим позициям и определениям, являвшимся, хотя бы отчасти, продиктованными полемическими соображениями. Неизбежным следствием этого было в какой-то степени застывание понятий и схем. Однако византийским богословам даже в официальных определениях обычно удавалось сохранить представление о том, что никакие схемы не способны отразить существо веры. Так, самые очевидные и позитивные истины христианского опыта выражались в виде антиномий или предположений, которые, с точки зрения формальной логики, не будучи иррациональными, взаимоисключали друг друга. Так, обсуждения учения о Боге византийцами, основывающимися на полемике отцов-каппадокийцев с Евномием и оформившейся в XIV веке в паламизм, завершились признанием подлинного различия, существующего в Боге между Лицами и единой общей Природой, точно также, как и признанием того, что Бог и трансцендентен (в существе), и имманентен (в энергиях). Соответственно, хотя Бог по существу и неизменен, Он, как утверждается, становится Творцом мира во времени посредством Своих энергий, но поскольку энергии нетварны (другими словами, они Божественны), изменчивость представляется действительным качеством Божества. Предполагаемые таким богословием философские антиномии отражают личное и динамическое представление о Боге и позитивный библейский опыт Бога, невыразимый в терминах греческой философии.

    В области антропологии византийская христианская мысль дает не меньше антиномических понятий. Хотя человек является существом тварным и, как таковой, пребывает вне Бога, по природе своей он все же определяется как существо, которое в полной мере самореализуется только в единстве с Богом. Это единство не означает статического созерцания Божественного существа, как полагал Ориген, но является вечным приближением к неоскудевающим богатствам божественной жизни. Именно поэтому главным содержанием богословия Византии и вообще всего христианского Востока стало учение об обожении. Обожение есть процесс, в котором человек вновь обретает первозданную связь с Богом и возрастает в Боге "из славы в славу". И здесь, вновь, статическими понятиями, такими как "человеческая природа" (другими словами то, что подлинно человеческое) и "божественная благодать" (то, что исходит из Бога) можно пользоваться только антиномически: благодать представляется частью самой природы.

    Соответственно, если окончательная судьба человека и потому и его спасение понимаются в свете теозиса или обожения, а никак не достижения безгрешности, то и Церковь видится, прежде всего, как единство свободных чад Божиих и только вторично - как организация, обладающая властью владеть и судить. Также невозможно, не прибегая, по крайней мере отчасти, к антиномии, определить византийскую экклезиологию, особенно при изображении соотношения организации и события, соотношения левита и пророка, соотношения иерарха и святого. Поскольку не существовало легалистического и безошибочного авторитетного критерия, и поскольку часто повторялось, что авторитет не являясь источником истины, напротив, зависит от веры тех, кто призваны ему следовать, было неизбежно, что монастыри и духовные личности в качестве представителей аутентичной традиции и свидетелей истины время от времени сопротивлялись епископам и соборам. На самом деле, это напряжение было существенной частью церковной жизни и отнюдь не всегда вело к конфликтам. В нем лишь отразилась тайна человеческой свободы, которая представлялась как дар самого Святого Духа, полученный каждым христианином в Крещении и делающий его полноправным членом Тела Христова. Однако и тогда понимание экклезиологии, как основывающейся на таинствах, было гарантией того, что ни частное, ни произвольное не возобладают. Ответственность могла видеться только на экклезиологическом и сакраментальном фоне, который, в свою очередь, невозможно представить без легкоузнаваемого служения епископов и священников.

    Это были наиболее важные воззрения, которые определяли социальную и частную этику византийских христиан. Правда, во всей религиозной литературе Византии практически невозможно обнаружить систематического изложения христианской этики или системы поведения. Вместо этого, можно найти неисчислимое множество примеров этических истолкований Священного Писания и аскетических исследований о молитве и духовности. Это означает, что византийская этика была, по преимуществу, этикой богословской. Разумеется был известен основной принцип, согласно которому каждый человек, христианин ли он или нет, создан по образу Божию и потому призван к единству с Богом и обожению, но византийцы никогда не стремились к выработке секулярной этики, объектом которой был бы человек вообще. Византийцы могли видеть семена божественного Логоса в этических правилах греческих философов и иногда даже в учениях арабов-мусульман, но при этом эти семена всегда рассматривались в динамическом отношении к единому воплотившемуся Логосу, и все они должны были исполниться в Нем.

    Религиозная традиция христианской Византии часто самоопределялась в противоположении западной, ведь все ее представление об отношениях Бога и человека отличается от традиции сформированной послеавгустиновским христианством. В поисках Бога, не только трансцендентного, но и экзистенциально доступного опыту и имманентно соприсутствующего в человеке (человек ведь, как понемногу стало ясно, по природе своей открыт и подвержен росту и развитию), современному человеку нужно быть более открытым по отношению к основным интуициям византийской мысли, которые могут оказаться удивительным образом актуальными для него и сегодня.








    ОГЛАВЛЕНИЕ


    От издателя. 3

    I. Творение. 4

    1. Творец и тварь. 4

    2. Божественный план. 5

    3. Динамизм творения. 6

    4. Освящение природы. 7

    II. Человек. 8

    1. Человек и Бог. 8

    2. Человек и мир. 10

    3. Наследственная греховность. 11

    4. Новая Ева. 13

    III. Иисус Христос. 15

    1. Бог и человек. 15

    2. Искупление и обожение. 20

    3. Богородица. 23



    IV. Святой Дух. 24

    1. Святой Дух в творении. 24

    2. Святой Дух и Искупление человека. 25

    3. Святой Дух и Церковь. 27

    4. Святой Дух и свобода человека. 28

    V. Триединый Бог. 30

    1. Единство и Троичность. 31

    2. Ипостась, существо и энергия. 34

    3. Живой Бог. 35



    VI Богословие таинств: течение жизни. 36

    1. Число таинств. 36

    2. Крещение и миропомазание. 37

    3. Покаяние. 38

    4. Брак. 39

    5. Елеосвящение. 41



    VII. Святая Евхаристия. 41

    1...Символы, образы и действительность. 41

    2. Евхаристия и Церковь. 44

    VIII. Церковь в мире. 47

    1. Церковь и общество. 48

    2. Миссия Церкви. 50

    3. Эсхатология. 51



    Антиномии. 54

    ОГЛАВЛЕНИЕ 56



    * Àíòèíîìèÿ - ïðîòèâîðå÷èå äâóõ èëè áîëüøèõ î÷åâèäíî âåðíûõ óòâåðæäåíèé (Ïðèì.ïåð.).



    1   ...   14   15   16   17   18   19   20   21   22