страница5/22
Дата14.01.2018
Размер1.69 Mb.

От издателя


1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   22

2. Человек и мир.


Бог создал человека по образу Своему и подобию. Это значит, что человек восприимчив к Богу, но вместе с тем, пребывание образом и подобием Божиим является также задачей и назначением человека во всем мире.

В отличие от Оригена, святые отцы единогласно утверждали, что человек представляет собой единство души и тела. В этом смысле, библейское учение победило платонический спиритуализм. По этим же причинам видимый мир и его история рассматривались, как имеющие ценность для спасения и искупления. Так, согласно Оригену, многообразие видимых феноменов есть результат грехопадения, а человеческое тело - темница души, ибо единственно подлинное и вечное бытие представлялось ему духовным и божественным. Согласно же библейскому и христианскому учению, напротив: все мироздание "хорошо весьма", и представление это имело ввиду, прежде всего, именно человека.

Согласно св.Максиму Исповеднику, тело и душа дополняют друг друга и не могут существовать по отдельности. Поскольку этот тезис, в первую очередь, направлен на опровержение учения Оригена о предсуществовании душ, то он вынужден касаться и загробной участи души. Св.Максим от этого и не отказывается, но он не представляет смерти как освобождения души от тела в платоновском смысле. Разделение души и тела в смерти столь же противоприродно, как и сама смерть; вечная жизнь возможна лишь, если весь человек в своей целокупности восстанет в воскресении. Однако бессмертие души основывается не только на воскресении человека, но также зависит и от отношения души к Богу.

Духовная литература византийского Востока часто говорит о "смерти души", которая является следствием восстания против Бога или греха. Григорий Палама пишет так: "После того, как наши прародители подпали греху в раю, грех вошел в жизнь человека. Мы сами - умершие, и еще до смерти мы претерпеваем смерть души: другими словами, душа удаляется от Бога."

Ясно, что двухсоставная человеческая природа не столько статическое сосуществование двух гетерогенных элементов - смертного тела и бессмертной души, напротив, она отражает динамичную функцию человека между Богом и творением. Делая обзор антропологии св.Максима Исповедника Lars Thunberg делает исключительно верное замечание: "Кажется, Максим подчеркивает независимость элементов (т.е. души и тела) не для придания особого значения бессмертия души игнорируя ее связь с телом, но для того, чтобы выразить творческую волю Бога в качестве единственного первоисточника обоих элементов в их единстве."

Так, мы возвращаемся к изложенному в начале этой части моменту: человек есть подлинный человек, потому что он - образ Божий, божественный Создатель имеет отношение не только к его духовному естеству (как утверждалось Оригеном и Евагрием Понтийским), но ко всему человеку, душе и телу. В этом причина того, что большинство византийских богословов рассматривали человека исходя из его трехсоставности: человек состоит из духа (или ума), души и тела. Эта тройственность в составе имеет самое тесное отношение к учению об участии человека в божественной жизни, которое лежит в основе антропологии.

Теоцентричность представлена в творениях епископа Иринея Лионского, где он излагает учение апостола Павла о трехсоставности: духа, души и тела. Под влиянием же Оригена святые отцы IV века и следовавшие их примеру позднейшие византийские богословы предпочтительнее говорили об уме (nouV), душе и теле. На такой ход развития могла повлиять попытка преодолеть неясности, порождаемые вопросом о природе духа, а также попытка подчеркнуть тварную природу человеческого духа. Однако терминология Оригена и Евагрия Понтика оказалась неудовлетворительной, поскольку понятие "nouV" связывалось с мифом о вечном предсуществовании, грехопадении и бесплотном восстановлении. Хотя эта терминология и удовлетворительно отражала теоцентричный аспект святоотеческой антропологии, тем не менее она недостаточно подчеркивала функцию человека в видимом мире. Хотя св.Максим Исповедник, без сомнения, считает человеческий ум исключительной, в своем роде, связной нитью между Богом и человеком, он все же видит в человеческом уме тварную функцию тварного психосоматического целого человека.

Таким образом, nouV никак не составляющая человеческого естества, но: 1) способность человека трансцендентировать себя до участия в Боге; 2) существенное единство различных составляющих человека в обретении им своей конечной судьбы в Боге и мире; 3) свобода человека, который может достичь совершенства, если найдет Бога, или остаться неполноценным, если отдастся во власть тела. Владимир Лосский считает, что "дух человеческого естества (nouV) лучше всего являет личность". Приводимая же Lars Thunberg'ом оценка творчества св.Максима Исповедника сохраняет свое значимость и относительно всей византийской традиции: "Максиму удается выразить свое убеждение в том, что в жизни человека есть личностный аспект, который, некоторым образом, больше, чем его существо и представляет его внутреннее единство и его связь с Богом." Такое учение о личности или ипостаси, которую невозможно свести к существу или какой-либо его составляющей, как можно будет заметить позднее в контексте учения о Троице, и есть центральное положение, как богословия, так и антропологии,.

Как образ Божий человек - господин твари и микрокосмос. Отцы-каппадокийцы ввели в обращение следующие понятия, часто употреблявшиеся в стоицизме и платонизме, придав им при этом христианский угол зрения: человек есть микрокосмос потому, что: 1) он в своем ипостасном бытии объединяет разумный и чувственный аспекты и 2) Бог дал ему задание и цель, в соответствии с которыми ему необходимо еще более усовершенствовать это единство, особенно после грехопадения, когда силы разделения и разрушения активно действуют в твари. Это учение и, особенно, точка зрения св.Максима Исповедника являют другой аспект напряжения образ-подобие: Божий дар человеку вместе с тем задание и вызов.

Св.Максим указывает пять линий напряжения, которые человеку необходимо снять: Бог и тварь, разум и чувства, небо и земля, рай и мир, мужчина и женщина. Грех обострил эти полярности таким образом, что человек не может преодолеть их собственными силами. Сделать это смог только один человек - Иисус, ибо Он был также и Богом. Он - Новый Адам, и в Нем творение сможет воссоединиться со своим Творцом и восстановить гармонию с самой собой.

Центральное место человека в космосе выявляется может быть даже более ясно, чем в какой бы то ни было понятийной системе, в византийской Литургии, в ее акцентировании единства неба и земли, в ее сакраментальном реализме, в ее благословении пищи, природы и человеческой жизни, а также свидетельствах о том, что человек по своей природе ближе к Богу, чем сами ангелы. Эта идея восходит к тексту Евр.1:14, а св.Григорий Палама развивает ее в границах учения о Боговоплощении: "Слово стало плотью, чтобы почтить плоть, даже эту смертную плоть. Поэтому, ни гордым духам нельзя самим считать себя, ни кому-либо другому считать их, достойными большей славы, чем та, которой удостоен человек. Им непозволительно, даже ввиду бесплотности и очевидного бессмертия считать себя божественными."

У тварей не может быть большей славы, чем быть господином всего творения, слава же эта дана человеку, при условии соблюдении им в себе образа Божия, то есть если он станет причастен жизни и славы Творца.





1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   22