страница1/25
Дата19.05.2017
Размер3.69 Mb.
ТипСправочник

Перепись 1920 года (подсчёт по подворным карточкам)


  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   25


Федеральное агентство научных организаций России

Российская академия наук

Уфимский научный центр

Институт истории, языка и литературы

отдел истории и истории культуры Башкортостана

М.И. Роднов

Население Уфимского уезда
по переписи 1920 года
Справочник

Санкт-Петербург

«Свое издательство»

2014


УДК 947.084.2:314(470.55/58)

ББК 63.3(235.55):60.7

Р60
Исследование выполнено по программе гранта РГНФ № 13-01-00298

«Экспертиза численности малых этнокультурных сообществ

(российский опыт)»

Ответственный редактор:

кандидат исторических наук А.Д. Коростелёв


Роднов М.И.

Р60 Население Уфимского уезда по переписи 1920 года: справочник / ИИЯЛ УНЦ РАН. СПб.: ООО "Свое издательство", 2014. 144 с.


ISBN 978-5-4386-0560-7
В справочнике публикуются итоги переписи 1920 г. по этническому составу населения Уфимского уезда Уфимской губернии, полученные в результате обработки подворных карточек. Впервые приводятся данные о численности населения и национальности жителей почти всей территории Уфимского уезда (на 1920 г.), в современных административных границах относящейся к Республике Башкортостан и Челябинской области.

Издание предназначено для историков, этнологов, статистиков, краеведов Республики Башкортостан и Челябинской области.

УДК 947.084.2:314 (470.55/58)

ББК 63.3 (235.55): 60.7


ISBN 978-5-4386-0560-7

© Роднов М.И., 2014




Введение


Данная работа является завершением многолетнего исследования, выполненного в рамках проектов, финансировавшихся Российским гуманитарным научным фондом1. В ходе исследования была проведена обработка первичных материалов переписи 1920 г. – подворных карточек, составлявшихся на каждую семью (домохозяйство) и хранящихся в Уфе в Центральном историческом архиве Республики Башкортостан (ЦИА РБ). Уже изданы итоги по Белебеевскому уезду2. В течение 2010–2011 гг. обработаны подворные карточки переписи 1920 г. по Бирскому, Златоустовскому, отдельным волостям Мензелинского и Стерлитамакского уездов3. С 2012 и до начала 2014 г. аналогичная работа проводилась с материалом по Уфимскому уезду. Согласно программе исследования особое внимание обращалось на максимально точную фиксацию записи в графе «национальность», регистрацию всех отклонений и особенностей, вплоть до индивидуальных вариантов, которые даны в сносках, а также на подсчёт демографических показателей (численности семьи / домохозяйства) только непосредственно на основании сведений, содержащихся в подворных карточках. Результаты подсчётов статистиков 1920-х гг. учитывались, но все демографические данные получены заново, суммированием мужского и женского состава двора (за исключением случаев, когда статистики в 1920 г. нарушали инструкцию).

Проведённая в августе 1920 г. перепись стала первым советским общегосударственным обследованием практически всей территории страны, кроме ряда западных губерний, где ещё продолжались военные действия, и труднодоступных регионов Азии (около 28% населения советских республик). Перепись 1920 г. являлась одновременно и демографической, и профессиональной, и сельскохозяйственной. Сразу, в 1920-1921 гг. начали публикацию итогов переписей, которой новая власть придавала большое значение, как первому достаточно объективному источнику о ситуации после Гражданской войны. Вышли пять выпусков, а в 1928 г. издали окончательные итоги по Европейской части СССР4.

Причиной последней публикации стали постоянные изменения в границах губерний, а «незначительное расхождение с прежними итогами объясняется более правильным подсчётом», например, по Астраханской, Курской, Уфимской губерниям. В Уфимскую губернию на момент переписи входили четыре уезда – Белебеевский, Бирский, Златоустовский и Уфимский, который состоял из 48 волостей и 1383 селений, где насчитывалось 73 461 хозяйство (включая 409 отсутствующих) и проживало с наёмными работниками 411 478 чел. (в том числе 23 244 чел. отсутствующих)5.

В уфимском архиве сохранилась обширная коллекция первоисточников – подворных карточек6, личных листков – основного формуляра переписи, заполнявшегося на каждую семью в сельской местности (без города Уфы). Не имевшие городского статуса заводы также подпадали под сельскохозяйственную перепись, несмотря на значительное и неаграрное население. Имеются различные материалы предварительных подсчётов итогов переписи 1920 г., местные статистики сумели опубликовать результаты своих исследований. Сохранились также подворные карточки по Малой Башкирии.

Перепись 1920 г. проводилась спустя год после установления советской власти в крае. Хотя к концу июля 1919 г. с территории Уфимской губернии были выбиты армии Колчака, обстановка оставалась неспокойной. В соседней новообразованной Малой Башкирии происходило жёсткое противостояние коммунистических структур и башкирских властей, а в феврале 1920 г. в Закамье вспыхнуло мощное крестьянское восстание «Чёрного орла» (в литературе его называют ещё «вилочным» восстанием), охватившее Мензелинский, Белебеевский, Бирский и Уфимский уезды Уфимской губернии, а также затронувшее Самарскую и Казанскую губернии. В Уфимском уезде мятеж непосредственно охватил северные и западные волости, отряды крестьян подходили на несколько десятков вёрст к Уфе (в городе вводилось военное положение). В марте 1920 г. народное восстание было подавлено с обычным для нового коммунистического режима зверством. Причиной мятежа стало выкачивание из края запасов продовольствия, по сути неприкрытый грабёж деревни7. Результатом станет ужасный, катастрофичный для региона голод 1921 г., первые признаки которого зафиксировала уже перепись 1920 г. на западе Уфимской губернии8. Царь-голод, как спутник советской власти, двигался вслед за победоносными фронтами Красной армии9.

Всё это самым непосредственным образом повлияло на характер проведения переписи 1920 г., одна из главных задач которой и состояла в том, чтобы выяснить наличие продовольственных запасов в деревне10. По сравнению с переписью 1917 г., материалы которой по Уфимской губернии мною уже обработаны и изданы11, перепись 1920 г. отличалась падением качества работы. Хотя обследование в 1920 г. проводил в основном прежний статистический аппарат, оставшийся от выдающейся дореволюционной уфимской земской статистики, которой руководил М.П. Красильников12, в Уфе трудился его ученик А.М. Брагин, анализ первоисточника – самих подворных карточек – свидетельствует об упадке однозначно. Падение качества статистической работы видно не только в малограмотных записях, искажённом написании названий селений, в ряде волостей перепись проводилась просто с грубейшими ошибками.

Так, по инструкции статистик должен был отмечать у каждого члена семьи его возраст. Это позволяло проверить записи, выявить возможные ошибки. Однако, в ряде волостей Уфимского уезда переписчики просто ставили отметки («палочки») в графах напротив членов семейства – лица в возрасте от 18 до 60 лет и др. Это лишало меня всякой возможности самому установить количество населения двора. Так, в селе Аратское Усть-Катавской волости у домохозяина Дудина Алексея Ивановича статистик в 1920 г. записал всего пять членов семьи. Но «палочки» стоят возле домохозяина, жены, дочери, матери, а второго мужчины нет13. В посёлке Анненском Кальтовской волости статистики в одном дворе зафиксировали 5 членов семьи, а палочек – шесть14. Верно здесь подсчитано количество домочадцев или не верно, установить никак не возможно. В этих случаях приходится учитывать (принимать «на веру») цифры статистиков 1920 г. Подобные некачественные записи («палочки») фиксируются в деревнях Ибрагимово и Чувалкипово Абраевской волости, в Кальтовской (очень часто), Нагаевской, Усть-Катавской, Черкасской волостях.

Вообще, при работе с подворными карточками сразу видна квалификация переписчика. К примеру, отличный специалист трудился в Благовещенском заводе. Или, в том же Чувалкипово в одних случаях стоят «палочки», а в других указан возраст. Наверняка, здесь работали два человека, один «халтурил», второй всё делал добросовестно. Падение качества при проведении переписи 1920 г., по сравнению с переписью 1917 г., не удивительно. За прошедшее «лихолетье» революции и Гражданской войны масса образованных людей ушла с белыми или была уничтожена. Скорее всего, при наборе переписчиков уфимские статистики испытывали большие сложности, приходилось приглашать мало-мальски грамотных людей.

Это сказывалось и при заполнении графы «национальность». Так, можно предположить, что доминирование записи «татары» в ряде волостей (Янышевская, Абраевская) объяснялось деятельностью какого-то пришлого, не знакомого со сложным этносословным составом тюрко-мусульманского населения края человека (хотя, с другой стороны, там работали, наверняка, несколько переписчиков), который просто всех «нерусских» мусульман «оптом» записывал в татары (на это намекают грубые ошибки даже в записях названий деревень)15. Или, в дер. Бьянка Миньярской волости встречаются записи «великур»(-ус, -уска)16. По инструкции для славянского населения были приняты три официальные формы этничности: великорус, малорус и белорус. По отзывам полевиков-этнологов русское население северной Башкирии так себя не называло, здесь использовался только этноним «русские». И статистик в Бьянке, возможно, просто никогда не слышал подобного термина (великорус). Нельзя также не отметить моего личного сравнения записей в карточках переписей 1917 и 1920 гг. В советской переписи сократилось количество, так сказать, исключений, индивидуальных особенностей, «отклонений» в графе национальность. Ответы крестьян более стандартные, типовые, единообразные. Можно предположить, что сказывалась новая общественно-политическая обстановка. Сельчане боялись спорить, возражать приехавшим из города служащим (или местной власти, сообщавшей сведения об этническом составе деревни). После кровавой расправы лишь за несколько месяцев до этого с участниками восстания «Чёрного орла», желания дискутировать с начальством по любому поводу стало явно меньше.

При анализе материалов переписи 1920 г. необходимо учитывать существенные перемены в административно-территори­альном делении, принципиально отличные от тех, которые происходили в предшествовавшую эпоху. Изменились границы самого Уфимского уезда, остававшиеся неизменными с реформы 1865 г. Хотя в течение более полувека внешние рубежи Уфимского уезда не менялись, зато внутри непрерывно происходили перемены. Во-первых, возникали новые населённые пункты, в первую очередь из-за переселенческого движения. Так, в 1912 г. в Богородской волости выходцами из самого Уфимского уезда был основан посёлок Валентиновский в 12 дворов на земле, купленной у Н.Г. Тромпетта. В Благовещенской волости возник Шалагинский, а в Свято-Троицкой – Павловский посёлки. В 1913 г. в Нагаевской волости дворянка Н.А. Марина17 продала землю крестьянам, на которой возникли сразу три посёлка – Лебединский (9 дворов), Сергеевский (12) и Семёновский (16 дворов).

Во-вторых, новые поселения юридически оформлялись в сельские общества – низшие административно-территориальные структуры. Так, в 1912 г. в Удельно-Дуванейской волости возникло Грунское общество из посёлков Грунский и Ерастовский. Наконец, в третьих, по разным причинам селения переходили (перечислялись) из одной волости в другую. К примеру, в 1913 г. Языковское товарищество перешло из Сафаровской в Новосёловскую волость, а Тавритский хутор, наоборот, из Новосёловской – в Базилевскую волость. В предреволюционную эпоху это было совершенно обычным явлением. Уфимское губернское по крестьянским делам присутствие постоянно регистрировало (придавало законность) подобные акты. И происходили они по просьбам самих крестьян, желавших войти в территориально более близкую волость, или соединиться с волостью, где большинство жителей принадлежали к родственной этнической группе и т. д.

Итогом подобных постоянных внутриуездных перемен становилось возникновение новых волостей. В 1912 г. из русско-украинской Новосёловской волости выделились немецкие селения, образовавшие собственную, единственную на всю губернию, почти чисто немецкую Базилевскую волость (Базилевка, Барбароштадт, Викторовка, Гохфельд, Ней-Дармштадт, Ней-Пришиб, Николайталькс, Розенфельд, Эбенфельд, Шенталь, Вольдгейм18). В 1913 г. из башкирской Булекей-Кудейской волости выделяются русские и украинские 16 посёлков (12 обществ), образовавшие самостоятельную Ново-Никольскую волость, а из пригородной Богородской волости выходят 11 населённых пунктов, которые сформировали «независимую» Романовскую волость19, наречённую так в честь отмечавшегося 300-летия Дома Романовых20. В последнем случае основным поводом выступали не столько этнические факторы, сколько стремление к лучшему управлению расположенных в северной части Богородской волости селений.

Революция 1917 г., развал государственного аппарата ускорили и, вероятно, облегчили этот процесс. Крестьяне, по всей видимости, уже явочным порядком стали производить административно-территориальное размежевание. И переписью 1917 г. в Уфимском уезде учтена новая Охлебининская волость, отпочковавшаяся от Нагаевской.

В последующую «смутную» эпоху внутри Уфимского уезда процесс административно-территориального переустройства принял просто глобальные масштабы, что показывает сравнение поселенческой структуры уезда по данным переписей 1917 и 1920 гг. Массовый размах принял переход селений из одной волости в другую. Причём, скорее всего, доминировали микрофакторы социально-экономического порядка, выгода близости к определённому социуму, хозяйственные контакты в условиях распада рыночных связей, всеобщей борьбы друг с другом за землю в обстановке «чёрного передела». Так, три башкирские деревни Верхне-Хозятово, Нижне-Хозятово и Средне-Хозятово переходят из Абраевской в Сафаровскую волость (обе «мусульманские»), два селения ушли из Новосёловской в Базилевскую волость, а Верхне-Сеитово перечислилось из Бакаевской в Янышевскую, из Казанской волости несколько деревень «ушли» в Дмитриевскую, а разъезд Алкино почему-то «откочевал» в Караякуповскую, откуда посёлок Вольдзики перебрался в Казанскую. Интересен переход мусульманских селений в русские волости. Так, татарское Нурлино оказалось в Казанской волости, Кумлюкуль – в Петропавловской.

Перепись 1920 г. отразила и расширение Уфы, в состав которой из пригородных волостей перешёл ряд населённых пунктов, фактически давно уже являвшихся городскими пригородами (Киржацкий Затон из Дмитриевской, Большая Новиковка, Восточная слобода, посёлок Видинеевского завода из Богородской волости, др.). Наконец, в промежутке между 1917 и 1920 гг. возникает несколько новых волостей – Гумеровская (выделилась из Шарыповской), Волковская (из селений Надеждинской и Благовещенской), Аша-Балашёвская (из Симской волости).

Наконец, важнейшим фактором в административно-территориальном переустройстве Уфимского уезда явились новые политические реалии. Любопытно, но уже к 1920 г. начались революционные переименования. Бывшая Романовская волость заменила своё «монархическое» прозвище на нейтральное Черкасская, а также сомнительная по имени Свято-Троицкая волость была наречена именем убиенного революционного латыша21, став Бромской волостью. Проявлением безумной революционной мании к смене названий стало превращение Баскаковского выселка Покровской волости в посёлок… Красный Стрелок.

Не обошло Уфимский уезд и возникновение нового административно-территориального образования на Южном Урале – Малой Башкирии. Уже по соглашению Советской власти с Башкирским правительством от 20 марта 1919 г. о создании Советской автономной Башкирии из Уфимского уезда в национальную республику передавались волости с башкирским населением – Урман-Кудейская, Булекей-Кудейская, Бишаул-Унгаровская, Биштякинская, а также башкирские селения Иглинской волости и деревня Бирючево Надеждинской волости. Горнозаводские волости Уфимского уезда (Катав-Ивановская, Еральская, Симская, Миньярская, Серпиевская, Карауловская) вместе с соседними горнозаводскими волостями Златоустовского и Троицкого уездов не подпадали под власть Башкирского правительства впредь «до опроса населения». Таким образом, Уфимский уезд потерял небольшую часть территории на востоке. Урман-Кудейская, Булекей-Кудейская волости совместно с башкирскими селениями Иглинской волости и деревней Бирючево составили отдельный Кудейский кантон Малой Башкирии с центром в Ново-Кулево, а юго-восточные Бишаул-Унгаровская и Биштякинская волости были включены в Табынский кантон22.

Договорённости политиков в обход рядового населения, тем более привыкшего к обычной практике перечисления селений и образования новых волостей, вызвали ответную реакцию (как и в Златоустовском уезде) к выходу из волостей, переданных в Малую Башкирию. Вероятно, этот процесс развернулся как раз во второй половине 1919 и в 1920 гг., что отразила перепись 1920 г. Из восточных предгорных Урман-Кудейской и Булекей-Кудейской волостей выходит русское (славянское) население, которое образует три новых волости – Михайловскую, Ново-Александровскую и Улу-Телякскую. В Ново-Александровскую волость вошли селения из Булекей-Кудейской (Богородское, Ишимбет, Каргинское, Кочкинское, Михайловка и Ново-Михайловка, Петровское, Устюгово), Урман-Кудейской (башкирское Ишемчурино, марийский Сухояз, татарские Тюльку-Тамак и Тюльку-Туба), а также Казнаташ из Ново-Никольской волости. А из Урман-Кудейской волости выделились Михайловская волость (русские – 96% населения) и Улу-Телякская с белорусско-русско-украинско-татарско-латышским населением. А в Бромской (бывшей Свято-Троицкой) волости граница прошла прямо через Тавтиманово, башкирская часть которого отошла в Малую Башкирию.

На подобном фоне массовых отказов от вхождения в состав Малой Башкирии судьбу горнозаводских волостей с абсолютно преобладавшим русским населением не стали решать путём «опроса». Но и здесь к августу 1920 г. произошли изменения границ. Уже жители башкирских деревень выходят из русских волостей. Так, из Илекской волости выделились селения Алькино, Идрисово, Шиганаево и Юнусово, а из Усть-Катавской – башкиры дер. Абдрахманово, Ишимбаево, Меньдишево и Яхъя. Последние сформировали отдельную Яхинскую (Яхинскую) волость, из-за которой, видимо, начались споры между властями Челябинской (или Уфимской) губернии и Малой Башкирии. Её земли лежали между станциями Кропачёво и Усть-Катав, перекрывая стратегически важную железную дорогу.

Потеряв небольшую часть территории на востоке, Уфимский уезд расширился на юге. После включения Стерлитамака в состав Малой Башкирии декретом ВЦИК от 12 августа 1920 г., следом и волости бывшего Стерлитамакского уезда в основном были переданы туда же по другому декрету ВЦИК от 18 ноября 1920 г. Но пять волостей: Архангельская, недавно отделившаяся от неё Ирныкшинская, Покровская, Ново-Андреевская (до войны – Шмитовская) и Фёдоровская были присоединены к Уфимской губернии23. Расположенные далеко на юге Покровская и Фёдоровская волости вошли в состав Белебеевского уезда24, остальные три волости отдали Уфимскому.

Решение о передаче волостей Стерлитамакского уезда произошло уже после окончания переписи 1920 г., поэтому на подворных карточках переписи по Ново-Андреевской и Покровской волостям указан ещё Стерлитамакский уезд. Они сохранились в ЦИА РБ и вошли в публикацию по Бирскому и Златоустовскому уезду. В данную работу сведения по Ново-Андреевской волости также включены. Однако сравнение состава населения по Ново-Андреевской волости за 1917 и 1920 гг. показывает, что в Уфимскую губернию вошла меньшая часть селений – почти исключительно русских. Мишарско-тептярское большинство волости (Бузовьязы и иные селения) оказались в Малой Башкирии. Они к тому времени составляли отдельную Бузовьязовскую волость.

Согласно ещё соглашению Советской власти с башкирскими политиками от 20 марта 1919 г. в Малую Башкирию отходили башкирские селения Архангельской волости, составлявшие Инзерскую волость25, уже существовавшую к лету 1917 г. Переписью 1920 г. в составе Уфимского уезда была также учтена отдельная Инзерская волость, подворные карточки по которой, увы, не сохранились (не найдены).

Таким образом, итоговые данные по Уфимскому уезду в границах 1917 и 1920 гг. существенно различаются, тем более, что, к сожалению, не сохранились материалы по нескольким волостям и селениям (возможно, часть их находится среди карточек по Малой Башкирии). Совершенно отсутствуют (не найдены) подворные карточки по горнозаводским Карауловской и Серпиевской волостям, по небольшой Турушлинской волости, лежавшей к северу от Уфы, а также по Инзерской волости, переданной из Стерлитамакского уезда. Нет материалов и по спорной Яхинской волости. Кроме того, отсутствует значительная часть карточек Благовещенского завода и, возможно, по другим селениям Благовещенской волости.

Утрата этих материалов, скорее всего, произошла в последующие десятилетия, о чём свидетельствуют имеющиеся сведения по этим селениям и волостям в публикациях 1920-х гг. Так, данные переписи 1920 г. по деревням (число дворов и жителей) включены в список населённых пунктов Башкирской республики на 1926 г. Тем не менее, их тоже нужно сравнивать с другими источниками. Так, по изданию 1926 г. в Благовещенском заводе насчитывалось 1314 дворов и проживало 6435 чел.26, но по сборнику 1922 г. в Благовещенском заводе было 7578 чел. населения27, в настоящий момент в архиве сохранилось 924 карточки на домохозяйства Благовещенского завода, в которых состояло 4201 чел. Таким образом, отсутствуют карточки почти на половину жителей посёлка.

Итоговые сведения о сохранности и достоверности моих подсчётов по карточкам переписи 1920 г. показывает следующая таблица (без города Уфы, где насчитывалось по переписи 1920 г. – 92 766 чел.).

Сравнение по волостям показывает, что практически везде мои подсчёты весьма близки к данным статистиков 1920-х гг., самые значительные расхождения не превышают 10% (Симская волость), а по Ново-Андреевской волости мои цифры даже совпали с первым изданием. Лишь в Благовещенской волости мои данные охватывают около половины населения. Если исключить население четырёх волостей (Инзерской, Карауловской, Серпиевской, Турушлинской и неучтённую часть жителей Благовещенской волости) – 24 963 и 26 206 чел. по обоим изданиям, выпущенным Уфимским губернским статистическим бюро, то итог по Уфимскому уезду составит 421 075 и 428 141 чел., а расхождение с моими подсчётами – от 3 до 5 тыс. чел., или около одного процента. Таким образом, можно утверждать, что (за вышеприведёнными исключениями) сохранилось практически всё количество подворных карточек переписи 1920 г. Отметим, что пропущены (утеряны) в основном материалы по чисто русским волостям (свыше 20 тыс. чел.).


Численность населения Уфимского уезда

по переписи 1920 г., чел.





Волость

Мои подсчёты

Подсчёты 1920-х гг.

1920 (а)

1920 (б)

1

Абраевская

17 658

17 433

17 718

2.

Архангельская

11 560

11 984

12 260

3.

Аша-Балашёвская

7038

7062

7079

4.

Базилевская

2549

2404

2568

5.

Бакаевская

5749

5302

5764

6.

Благовещенская

7146

15 925

16 326

7.

Богородская

5092

6092

5526

8.

Бромская

10 968

12 345

11 270

9.

Булгаковская

13 379

13 150

13 440

10.

Волковская

4953

4894

4995

11.

Гумеровская

4205

3919

4217

12.

Дмитриевская

13 031

12 929

12 977

13.

Емашевская

8014

7949

8095

14.

Еральская

7288

7378

7398

15.

Иглинская

16 147

16 209

16 560

16.

Илекская

3690

3437

3749

17.

Инзерская

нет

4412

4644

18.

Ирныкшинская

5554

5261

5572

19.

Казанская

11 327

12 089

11 420

20.

Кальтовская

9951

9354

10 224

21.

Карауловская

нет

2390

2557

22.

Караякуповская

18 502

18 242

18 559

23.

Катав-Ивановская

13 373

12 895

13 444

24.

Миньярская

8307

8156

8360

25.

Михайловская

1948

1819

1839

26.

Нагаевская

12 023

11 948

12 186

27.

Надеждинская

10 569

10 485

10 740

28.

Ново-Александровская

4140

4066

4162

29.

Ново-Андреевская

3352

2991

3352

30.

Ново-Никольская

5195

5006

5242

31.

Новосёловская

11 474

11 076

11 531

32.

Осоргинская

12 839

12 504

12 868

33.

Охлебининская

8981

8729

9027

34.

Петропавловская

11 579

10 792

11 543

35.

Покровская

21 252

20 060

21 321

36.

Сафаровская

30 376

30 005

30 730

37.

Серпиевская

нет

2524

2612

38.

Симская

4937

5485

5634

39.

Тептярская

6380

5885

6412

40.

Турушлинская

нет

6858

7213

41.

Удельно-Дуванейская

11 616

11 593

11 728

42.

Улу-Телякская

4917

5441

5010

43.

Усть-Катавская

11 486

11 531

10 848

44.

Фёдоровская

15 273

14 223

15 349

45.

Черкасская

6539

7261

6573

46.

Шарыповская

9935

9259

9956

47.

Янышевская

13 595

12 539

13 749

48.

Яхинская (Яхинская)

нет

2747



По уезду

423 887

446 038

454 347

Источники: мои подсчёты в данной работе; 1920 (а): Итоги Всероссийских переписей 1920 года по Уфимской губернии. Итоги демографической переписи. Таблица № 1. Распределение населения по полу, возрасту и грамотности. Уфа, 1922. С. 2–31 (итоговый результат в сборнике – 401 988 – опечатка, здесь приведёна сумма по волостям); 1920 (б): Итоги Всероссийских переписей 1920 года по Уфимской губернии. Итоги сельско-хозяйственной переписи. Уфа, 1921. С. 2–7 («Данных о населении по Яхинской волости не имеется»).

В первую очередь материалы переписи 1920 г. представляют важнейший интерес для изучения демографической ситуации в крае, и особенно в сравнении с переписью 1917 г. Оба статистических исследованиях прошли накануне и сразу после окончания братоубийственной Гражданской войны. В каждом крестьянском хозяйстве (исключая ошибочные записи с «палочками») я сам подсчитывал число членов семьи, хотя на абсолютном большинстве подворных карточек сохранились подсчёты, сделанные статистиками в 1920 г. (лишь в дер. Кувыково Петропавловской волости их часто нет28). Они располагаются слева на лицевой стороне подворной карточки, возле семейного состава домохозяйства. В целом статистики далёкого двадцатого года работали квалифицированно и количество ошибок в подсчёте числа членов крестьянских семейств невелико. Так, в дер. Угузево II Гумеровской волости на 204 двора выявлено всего четыре ошибки, в одном случае вместо четырёх человек записали три, в другом – вместо пяти – четыре и пр.29

Самостоятельный подсчёт требовался для анализа каждого домохозяйства, так как во время переписи выделялись, так называемые, «отсутствующие» хозяйства, когда в первую очередь домохозяин – глава семьи – отсутствовал в деревне на момент переписи (или в течение ближайшего времени). Здесь моя методика отлична от статистиков начала 1920-х гг. Ни в коем случае я не ограничивался чисто формальным указанием статуса хозяйства как «отсутствующего», тем более, что иногда на карточке просто не разобрать характер записи (подчёркивания). В каждом конкретном случае я проверял наличие реального хозяйства (скота, птицы, посевов и пр.), а также фамилии и имени домохозяина, возраста членов семьи. В момент проведения переписи данная семья могла находиться на заработках, где-то батрачить, заниматься промыслами и т. д. А крестьяне чаще всего переписывались по имевшимся у сельской администрации спискам жителей, когда составлялась карточка и на такого крестьянина, который в действительности отсутствовал, но продолжал числиться в здешней сельской общине, сохраняя право на землю. В целом перепись 1920 г. зафиксировала значительно меньшее число отсутствовавших крестьян, чем перепись 1917 г. В обстановке хаоса и разрухи ушедшие в города на заработки возвращались домой, где можно было прокормиться. Лишь в тех случаях, когда никакой сколько-нибудь существенной информации в карточке не было, она (не обязательно если стояла отметка «отсутствовавшие») исключалась из моих подсчётов. Так, в дер. Ново-Царёвщина Абраевской волости не включены 4 хозяйства30, много отсутствующих в некоторых горных заводах (в условиях кризиса продовольственного снабжения, видимо, многие покидали промышленные посёлки).

Кроме того, материалы переписи 1920 г. показывают начало массовой миграции татарского преимущественно населения в Уфу из пригородных волостей, что, возможно, было усилено приближавшимся ужасным голодом. Я решил подобные хозяйства, например в Шарыповской волости (Казарма, Каратяки, Ново-Токмаклы, др.31), существовавшие как бы на два адреса, работавшие и проживавшие в городе, но всё ещё использовавшие ресурсы своего деревенского хозяйства, учитывать.

Наконец, перепись 1920 г. зарегистрировала начавшийся отток «западноевропейского» населения (латышей, немцев, поляков и др.) из Уфимской губернии. К примеру, в немецкой Базилевской волости жители уезжали в Германию, тем более, что многие являлись германскими подданными. Из Ново-Никольского выбыло 6 хозяйств (21 чел.), из Базилевки – 8 одиночек, из Розовки – трое32. Судя по записям, можно допустить, что массовая эмиграция развернулась после уборки хлеба летом 1920 г., вкусившие «прелестей» коммунистического режима, выходцы из Западной Европы сворачивали свои хозяйства и уезжали на историческую родину, чувствуя признаки надвигавшегося чудовищного голода.

Кроме того, при подсчётах мною выделялись из состава крестьянских семей наёмные работники, квартиранты, прислуга и прочие неродственники. Сведения об их количестве приводятся в примечаниях в начале каждой волости, как и по отдельным карточкам, заполнявшимся на какие-либо учреждения. Во-первых, батраки и квартиранты могли быть иной национальности, чем члены семьи, а, во-вторых, здесь вполне мог присутствовать двойной учёт. Так, няньками чаще всего являлись совсем молоденькие девушки и, наверняка, из какой-нибудь соседней бедной семьи, где они, и также наверняка, были учтены в составе уже родной семьи.

Отдельная ситуация с беженцами, большое количество которых прибыло в Башкирию ещё в годы Первой мировой войны. Проживавшие в крестьянских семьях на правах квартирантов они не учитывались, но достаточно большое число беженцев, особенно православные белорусы (и русины), чьи земли оказались в составе независимой католической Польши, заводили свои хозяйства, становились обычными сельскими жителями и мною учтены.

В то же время все родственники и приёмыши (нахлебники и пр.) безусловно включены в состав наличного населения, как и все мужчины, находившиеся в армии (армиях) или плену. К августу 1920 г. только разворачивалась демобилизация Красной армии, многие сельские жители ушли с белыми, не вернулись из германского плена, могли быть давно убитыми или умершими, но у родственников никакой информации об этом не было, и они по-прежнему числились среди членов семьи и учтены мною в итогах по населённому пункту33.

Полученные итоги переписи 1920 г. по Уфимскому уезду (земледельческим волостям) однозначно подтверждают вывод, что, как и в Белебеевском уезде34, чрезвычайной абсолютной убыли населения не произошло. Попробуем сопоставить общую численность населения в Уфимском уезде по переписям 1917 и 1920 гг., несмотря на произошедшие административно-террито­риаль­ные изменения. Для 1917 г. исключим целиком население Биш-аул-Унгаровской, Биштякинской, Булекей-Кудейской, Урман-Кудейской, Карауловской и Серпиевской волостей, тогда на оставшейся части Уфимского уезда проживало 425 786 чел. Для 1920 г. также исключим Михайловскую, Ново-Александровскую и Улу-Телякскую волости (они входили в две кудейские волости), а также причисленные из Стерлитамакского уезда Архангельскую, Ирныкшинскую и Ново-Андреевскую волости, итого в уезде насчитывалось 392 416 чел. Абсолютная убыль составит 33 370 чел., или около 8% жителей (больше, чем в Белебеевском уезде, сюда вошли и пропуски). Читатель сам легко может сопоставить данные переписей 1917 и 1920 гг., для этого специально в конце каждой волости приведены сокращённые сведения предыдущего исследования.

А общая ситуация очевидна. Если в сельской местности, в чисто аграрных волостях численность населения оставалась более-менее стабильной (небольшие абсолютные прирост или убыль), то в горнозаводской индустриальной части Уфимского уезда за три года Гражданской войны происходит достаточно заметное сокращение количества жителей. Так, число русских в Усть-Катавском заводе сократилось с 8302 до 7210 чел. (-13%), в Аша-Балашёвском заводе – с 5351 до 5038 чел. (-6%), в Миньяре – с 6738 до 5731 чел. (-15%). Если в Катав-Ивановском заводе численность русских осталась стабильной – 10 040 и 10 087 чел., то в окрестных деревнях она упала: в Анновке (253 и 212), Бедярыше (889 и 745), Верх.-Катавском (1283 и 1237), Лемезе (515 и 355), Тюльмене (464 и 431 чел.)35. Аналогичное сокращение в абсолютных величинах населения за период 1917-1920 гг. отмечено в соседних горнозаводских волостях Златоустовского уезда (около 15%)36.

Не отрицая значения военных действий, а они вокруг Уфы были самыми ожесточёнными, в гибели гражданского населения, а также расправ над участниками крестьянских восстаний, всё же основными факторами в сокращении численности, с моей точки зрения, выступали последствия развала экономики. Жители потребляющих районов, индустриальное горнозаводское население, не способное самостоятельно прокормить себя в обстановке уничтожения рыночного хозяйства, видимо, мигрировало, покидало свои дома (здесь, вероятно, наблюдалась и повышенная смертность от недоедания, эпидемий). Примерно на 10% сократилось за годы войны население Уфы и Мензелинска37, если по данным городской переписи 1916 г. в Уфе насчитывалось 104 691 чел.38, то в 1920 г. – только 93 тыс., убыль примерно на 12% при расширившихся границах. Характерно, но в пригородной Богородской волости в ближних к городу селениях также зафиксирована убыль жителей, в Глумилино с 474 до 378 чел., Дубовке – с 439 до 354 чел. То же наблюдается вдоль железной дороги.

При обработке материалов переписи 1920 г., по всей видимости, уфимские статистики пытались устанавливать численность проживавших народов (раз существуют, хотя и сомнительные, цифры Шибаева39). В данном случае в ходе обработки первичных материалов переписи в рамках проекта РГНФ были собраны максимально точные сведения по этническому составу населения Уфимского уезда в 1920 г., которые впервые предлагаются вниманию научной и краеведческой общественности.

На лицевой стороне подворной карточки имелась графа «национальность», по сделанным записям в которой и устанавливался этнический состав жителей каждого населённого пункта. В подавляющем большинстве случаев она была заполнена. Когда же статистик по каким-то причинам забывал указать национальную принадлежность, я относил это семейство или к преобладающей национальности (если селение однородное), или анализировал другую имевшуюся информацию (фамилию, пр.). Наиболее существенные подобные случаи отмечены в примечаниях.

Говоря об этнической принадлежности, надо обязательно учитывать, что обычным в практике проведения переписей была предварительная запись в подворных карточках, так сказать, «дежурно-обязательных» вопросов – название селения, общества, часто фамилии (по списку домохозяев) и в том числе национальности. Это делалось ради ускорения процесса переписи, чтобы не задавать одни и те же вопросы сотни раз, тем более если статистик заранее знал ответ (например, в селении все русские). Поэтому отметка в графе национальность часто представляет собой не ответ самого крестьянина (домохозяина или лица, его замещавшего), а информацию, которую сообщали приехавшему из города переписчику представители низовой сельской администрации (в сельсовете и пр.). То есть запись в графе национальность отражает не столько самосознание, самоидентификацию рядового населения, сколько представления низовых сельских «элит»40.

Каков был удельный вес подобных предварительных отметок национальной принадлежности при проведении переписи 1920 г., сказать сейчас невозможно. При выборочном анализе материалов переписи 1917 г. число ответов самих крестьян и предварительных записей со слов «элит» были примерно одного порядка41. Историки и краеведы, работая с карточками переписи 1920 г., могут достаточно легко установить роль этого фактора по любой конкретной деревне, сравнив почерки, которыми делались записи. Если дежурно-обязательные сведения (в том числе национальность) внесены одной рукой, а хозяйственная информация (количество посевов, скота и пр.), которую мог сообщить ТОЛЬКО домохозяин лично, – другой, значит статистик в 1920 г. перед опросом крестьян предварительно заполнил эти графы и, скорее всего, со слов какого-то «маленького» начальника.

Согласно программе данного проекта производилась максимально точная фиксация сделанных записей о национальности. Практически все индивидуальные особенности, отклонения вынесены в примечания. Славянское население было разделено на три группы, имевшие официальные наименования – великорус, малорус и белорус (-ос, -осс). И большинство переписчиков старались указывать именно эти формы этнонимов, а не общепринятые – русский или украинец, хотя, по всей видимости, по словам полевиков-этнологов употреблялись именно последние. Но более жёсткие политические условия проведения переписи 1920 г. привели к тому, что в отличие от переписи 1917 г., в Уфимском уезде абсолютно доминируют «официальные», соответствующие инструкции названия.

В примечаниях в начале каждой волости указано применение тех или иных вариантов написания этничности, а также общеупотребительные формы записи национальной принадлежности у тюркских, финно-угорских и иных народов. В большинстве подворных карточек, во-первых, переписчик проставлял сокращённые варианты написания – «баш.», «велик.», «тат.» и пр. А, во-вторых, немалое значение имела фигура самого статистика, тем более в обстановке повального «дефицита» образованных людей летом 1920 г., ещё не расстрелянных большевиками. Данные этой переписи показывают также значение личного состава статистиков, его квалификации и происхождения. Если проанализировать формы записи в подворных карточках мишар / мещеряков, тептяр (этносословные группы татар), башкир и других, то можно условно выделить четыре основных типа переписчиков. Первый, местный русский – житель Уфимского уезда со «среднеобразовательным» уровнем, регулярно контактировавший с представителями других народов, использующий при записи в графе национальность бытовые разговорные наименования нерусских народов: башкирин, чувашин, тептярин, черемисин, тептеряк. Второй, посторонний и также среднеобразованный русский, приехавший откуда-то и в голодном 1920 г. нанявшийся на статистические работы ради заработка. Он практически не сталкивался с нерусским (тюркским, угро-финским) населением и, записывая на слух незнакомые, диковинные названия, постоянно их искажал. Третий тип, профессиональный русский статистик, который чётко знает – как бы не выражались крестьяне, по-русски правильно отмечать «мещеряк». И четвёртый тип переписчика, можно предположить, статистик из мусульман, редкое явление в дореволюционный период, но в условиях острой нехватки грамотных людей в советскую эпоху их, наверняка, уже приглашали. В карточках фиксируется «правильное» звуковое произношение на тюркских языках – мишар, мишер, тептяр, типтер, что скорее всего мог записать статистик – соотечественник, носитель языка.

Таким образом сама «техника» записи в подворную карточку непосредственно влияла на характер информации. Например, в дер. Аминево Сафаровской волости сначала у всех национальность указали в форме «мусульмане», потом стёрли и вписали «татары». Но у трёх домохозяев забыли (пропустили), видимо, внести исправления. Так в Аминево оказались три семьи мусульман42. Любопытно, но в Уфе после поступления подворных карточек из волостей тоже делались правки в национальной принадлежности. Так, на карточке 60-летней башкирки Шарафутдиновой Гашии из Ново-Карашидов Черкасской волости первичная запись исправлена. А на полях видим пометку: «по демограф. переписи национальность спутана. Вм. башк. записано тептярь»43. Значит, в Уфе в аппарате губернского статистического бюро осуществляли контроль и за этническими показателями.

Данные переписи 1920 г. имеют определённый методологический недостаток – национальность фиксировалась только у домохозяина, главы семьи. То есть в случае смешанных межэтнических браков происходила унификация информации. Правда, в те времена межнациональные, межконфессиональные союзы (русско-татарский и пр.) являлись большой редкостью и погрешность ничтожна. Но для представителей малочисленных этнических групп это уже существенный фактор. Единичные выходцы из западноевропейских народов (венгры, греки и пр.), волею судеб заброшенные в наш край, нередко женились на местных девушках (например, военнопленные44) и оседали в Уфимском уезде. Поэтому, сведения о численности «малых» (для Уфимской губернии) этносов достаточно условны (смотри, к примеру, австрийцев в Аша-Балашёвской волости45).

Этнические процессы, происходившие в полиэтничном Уфимском уезде в годы Гражданской войны, в общем выражались в продолжении предвоенных тенденций46. В следующей таблице показана численность славянского населения, составлявшего большинство жителей Уфимского уезда, учитывая, что по данным переписи 1920 г. пропущено ещё около 20 тыс. чел. русских, включая какое-то число украинцев, белорусов, поляков.




Этническая (этносословная) группа

1917 г.

1920 г.

Русские

250 609

238 110

Украинцы

18 725

17 145

Белорусы

15 348

15 742

Поляки

858

518

Прочие

казаки – 111, чехи – 32, русины – 24, белорусы-поляки – 9

чехи – 29, русины – 26, православные – 18, черногорцы – 7, хорваты – 2, словаки – 2

Ситуация в общем оставалась стабильной, возвращение домой прибывших в край в годы Первой мировой войны беженцев частично затронуло украинцев и белорусов, лишь количество поляков сократилось существенно. При этом необходимо обязательно оговариваться, что в Уфимском уезде в наибольшей мере (на юге Башкирии это наблюдалось в меньшей степени) происходили межславянские контакты, приводившие к смене этничности (например, в Кальтовской волости). В многочисленных хуторах и посёлках совместное проживание русских, украинцев и белорусов приводило к тому, что среди сельчан, указавших своей национальностью «великорус» (русские), постоянно встречаются лица с «западнославянскими» фамилиями. К примеру, в Фёдоровке Архангельской волости в 1920 г. проживали домохозяева-русские с фамилиями Бодяк, Грищук, то же встречается в починке Михайловском Иглинской волости, на хуторе Крестовникова, на станции Шакша47 и др. Оказавшиеся в дуалистичном русско(православно)-мусульманском мире, уроженцы западных губерний воспринимали русское самоназвание и идентичность, чему способствовали межнациональные браки и многообразные социально-экономиче­ские контакты. Поэтому, численность «русских» для Уфимского уезда несколько условна.

Кроме того, на смену этничности влияли и политические факторы. Так, в 1920 г. многие немцы Белебеевского уезда оказались… голландцами (или меннонитами). В Уфимском уезде в Дмитриевской волости располагалось небольшое Польское товарищество. Во время переписи 1920 г. часть поляков превратилась в белорусов и украинцев. Так, среди Ясинских есть и белорусы, и поляки, сельчане с фамилией Ус (дореволюционные поляки) стали малороссами и белороссами48. К югу от Уфы лежал маленький польский хутор Вольдзики (в 1917 г. – 76 поляков и 3 украинцы) и в 1920 г. у всех 11 домохозяев (80 чел.) записано, что они… литовцы49. В 1920 г. главным врагом Советской России была белопанская Польша, о чём местные поляки, судя по всему, были хорошо информированы. Это влияло на численность, так сказать, малых этнических групп Уфимского уезда (следующая таблица).


Этническая (этносословная) группа

1917 г.

1920 г.

Марийцы

3817

2949

Чуваши

5568

4578

Мордва

4446

4620

Удмурты

709

718

Немцы

3932

2363

Латыши

2650

6127

Литовцы

91

158

Эстонцы

56

105

Прочие

католики – 17, жмудинка-белоруска (семья) – 6, евреи – 51, армяне – 2, молдаване – 2, швейцарцы – 7, шведы – 4, австрийцы – 32, румыны – 9, американцы – 4, бельгийцы – 3

евреи – 18, бельгийцы – 8, американцы – 7, австрийцы – 62, католики – 8, венгры – 57, персы – 3, румыны – 8, финны – 29, шведы – 6, корейцы – 2

Если количество народов Поволжья было стабильным (марийские деревни попали под размежевание с Малой Башкирией), то число латышей и эстонцев резко возросло за счёт присоединённой Архангельской волости, из немцев сначала покинули Башкирию, так называемые, гражданские пленные, мирные подданные Германии и Австро-Венгрии, высланные в наш край после 1914 г., а затем пустились бежать и местные немцы, имевшие землю и хозяйство. А переселившиеся из Виленского края поляки, как уже сказано, сразу вспомнили про своё происхождение из бывшего Великого Княжества Литовского. Товарищи из ЧК очень освежали память.

Наиболее существенные изменения за период с 1917 по 1920 гг. произошли внутри тюрко-мусульманского мира, что демонстрирует очередная таблица.


Этническая (этносословная) группа

1917 г.

1920 г.

Татары

650

47 688

Мишари

49 425

33 932

Тептяри

53 345

25 448

Башкиры

66 765

18 595

Мусульмане / магометане

56

364

Прочие

мишари-башкиры – 6, магометане-татары – 20, магометане-тептяри – 55, мишари-тептяри – 9

татары-мишари – 2289, ново-башкиры-тептяри – 949, башкиры-тептяри – 428, ново-башкиры-мишари – 391, татары-тептяри – 263, башкиры-мишари – 42, мишари-татары – 29, припущенники (мусульмане) – 22, тюмены – 11, тептяри-ново-башкиры – 6, ново-башкиры-татары – 5

Как и в Белебеевском и Бирском уездах, материалы переписи 1920 г. показывают «взрыв» численности татар. Распад этносословной идентичности, когда для рядового населения (и элит) самоназвания «мишар», «тептяр», а также часто и «башкир» уже воспринимались как ликвидированные Советской властью сословные определения, приводил, с одной стороны, к появлению в Уфимском уезде массовых случаев двойных или тройных самоназваний, что было редкостью во время переписи 1917 г. (так, неожиданно «всплыли» ново-башкиры). А, с другой стороны, осо-

бенно к юго-западу от Уфы, началось «победное шествие» татарской идентичности, на что, можно допустить, существенное влияние оказала не татарская община города Уфы (интеллигенция, пресса, политические движения), а в первую очередь здесь проявилось «воздействие» Казани. К такому выводу подводит наличие «татаризации» только в крайних западных волостях Уфимского уезда. Если бы решающую роль имело влияние татарской общины Уфы, то оно, надо полагать, было бы равномерно распределено во все четыре стороны света, а не только на запад. Кроме того, данные последней таблицы не сопоставимы в абсолютных величинах, так как территория проживания основной массы башкир в восточных волостях, а также других тюрок-мусульман в 1920 г. уже относилась к Малой Башкирии. Приведённые по каждой волости (в границах 1917 г.) сведения об этническом составе населения позволят читателю изучить тенденции внутри мусульманского населения Уфимского уезда самостоятельно.

В примечаниях также приведена информация об отдельных помещиках, остававшихся жить в своих имениях вплоть до конца лета 1920 г. В основном в лесных северных волостях Уфимского уезда единичные представители бывшего дворянского сословия перенесли все лихолетья смуты. Это уникальные сведения, характерные лишь для этих мест, на степном юге подобное не фиксируется. И, наконец, по просьбе историка Уфимской митрополии П.В. Егорова, мною собирались сведения о священнослужителях Уфимского уезда. Эти данные отрывочны, статистик не обязан был заносить подобную информацию в подворную карточку, здесь возможны пропуски. Но, если в дореволюционный период списки православного и мусульманского духовенства регулярно публиковались в официальных справочниках, то в советскую эпоху это прекратилось. И карточки переписи 1920 г. – один из немногих источников, позволяющих увидеть состояние социума православного духовенства (выписывались и данные по муллам) Уфимского уезда в самом начале коммунистической антирелигиозной политики.

Далее в табличной форме приводятся данные переписи 1920 г. по волостям и селениям Уфимского уезда. Названия населённых пунктов даны так, как они в основном указаны в подворной карточке. Но часто переписчик записывал «на слух», как произносили крестьяне или как он расслышал, поэтому возможны некоторые искажения. В единичных случаях название деревни приводится по обёртке, в которой находится стопка карточек (когда на самих подворных карточках либо разночтения, либо неясные записи). Из всех видов населённых пунктов выделены лишь хутора, как новая и особая форма поселения, остальные типы – посёлки, выселки, деревни, сёла и пр. не указываются.

Территория Уфимского уезда включала по современному административно-территориальному делению: земли города Уфы, районы РБ – Уфимский, Чишминский, Благоварский, Кушнаренковский, Кармаскалинский, Аургазинский, Благовещенский, Нуримановский, Иглинский, Бирский, Мишкинский, Архангельский, Салаватский, районы Челябинской области – Ашинский и Катав-Ивановский, а также Усть-Катавский городской округ.




  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   25

Коьрта
Контакты

    Главная страница


Перепись 1920 года (подсчёт по подворным карточкам)