• Промышленный взлет
  • За счет села



  • страница1/4
    Дата11.07.2018
    Размер0.68 Mb.

    Планирование в СССР


      1   2   3   4

    ПЛАНИРОВАНИЕ В СССР
    Борис Ихлов

    Раньше вы как играли? - Как??? - Без присмотра! - А теперь?? - А теперь вы будете играть под присмотром! – А во что можно играть под присмотром? – Ребяты, во всё!

    Из мультфильма «Приезд бабушки»

    Политологи, журналисты, идеологи, пропагандисты, философы и экономисты привыкли обсуждать тему противоположности плана и рынка. Всё это бред сивой кобылы. Они все могут успокоиться – в СССР был рынок. И не колхозный, а по сути – рынок. Разница лишь в том, что опосредованный.

    Были ли в СССР товарно-денежные отношения? Конечно, были. Была ли в СССР сфера обмена? – Конечно, была. Но не свободно-рыночная, т.к. любая капиталистическая монополия душит свободу рынка.

    Что значит «опосредованный»?

    «… на каждой фабрике, - пишет Маркс в своём жутком «Капитале», - труд систематически разделён, но это разделение осуществляется не таким способом, что рабочие обмениваются продуктами своего индивидуального труда. Только продукты самостоятельных, друг от друга не зависимых частных работ противостоят один другому как товары.»

    Запомним, хорошенько запомним эти выделенные слова Маркса, они, вырванные из текста, лягут в основу официальной политэкономии «социализма», когда СССР отождествят с единой фабрикой. Но можно тут же возразить: а замкнутый цикл? А технологическая цепочка? А планета – не фабрика?

    Маркс в данном случае определяющим ставит обмен. А он вторичен от производства. Производство же – это разделение труда.

    Да, рули на кузова на заводе, производящем грузовики, не обмениваются. Но отдельные японские производители сварочных автоматов – они ведь независимы от завода «Ситроен», где с их помощью производятся автомобили. В чем особая разница, могли бы производить и рули с тем же успехом.

    Если проследить всю цепочку до непосредственного потребления человеком для себя лично – разницы особой нет, либо ты продаешь, либо передаешь товар. Что значит – нет особой разницы? Что разница – в форме обмена. Этот обмен происходит опосредованно.

    Это отсутствие особой разницы – и в том, что внутри фабрики есть явный обмен: рабочей силы на деньги. С другой стороны, рабочий, который произвел рули, произвел в целиком собранном и проданном грузовике деньги. Часть этих денег перешла к тому, кто произвел кузов. Т.е. рабочие обменялись внутри фабрики опосредованно (см. мою книжку «Почему КПСС и КПРФ – буржуазные антикоммунистические партии» на сайте «проза.ру»).


    Был, был рынок в СССР – потому что не мог исчезнуть рынок при наличии рабочего заводского труда. Свою товарную форму продукт труда сбрасывает только при коммунизме. И действовал обычный, капиталистический закон стоимости. Действует ли этот капиталистический закон в отношении ряда товаров в СССР? – вопрошал себя и всех Сталин. Да, действует, отвечал он всем и себе, в отношении тех товаров, которые пока не в государственной собственности, а в колхозной. Но в отношении такого товара, как рабочая сила, писал Сталин в своей знаменитой и бесконечно глупой работе, закон стоимости не действует.

    Так вот действовал. Сталин безграмотно врал. И это распрекрасно доказал в своей работе замечательный зеленогорский (Ленинградская область) рабочий Юрий Радостев (Петров). Мы отметаем всю его антибольшевисткую чепуху. Просто Юра не в курсе. Мы берем его золото, то, как он доказал действие закона стоимости в отношении такого товара, как рабочая сила, в СССР.

    В нашу же задачу входит другой момент спора: планирование как якобы завоевание социализма.
    Промышленный взлет
    Планирования в СССР возникло далеко не сразу после Октябрьской революции, если не считать плана ГОЭЛРО, который не являлся директивным.

    «Одним из факторов, сдерживающих развитие промышленности в городах, - пишет Википедия, - были недостаток продовольствия и нежелание деревни обеспечивать города хлебом по низким ценам. Эти проблемы партийное руководство намеревалось решать путём планового перераспределения ресурсов между сельским хозяйством и промышленностью, о чём было заявлено на XIV съезде ВКП(б) и III Всесоюзном съезде Советов в 1925 г. XIV съезд именовался «съездом индустриализации», однако он принял лишь общее решение о необходимости превращения СССР из аграрной страны в индустриальную, не определив при этом конкретных форм и темпов индустриализации.

    В 1926-1928 гг. сторонники генетического подхода (В. Базаров, В. Громан, Н. Кондратьев) полагали, что план должен составляться на основе объективных закономерностей развития экономики, выявленных в результате анализа существующих тенденций. Приверженцы телеологического подхода (Г. Кржижановский, В. Куйбышев, С. Струмилин) считали, что план должен трансформировать экономику и исходить из будущих структурных изменений, возможностей выпуска продукции и жёсткой дисциплины. Среди партийных функционеров первых поддерживал сторонник эволюционного пути к социализму Н. Бухарин, а последних - Л. Троцкий, который настаивал на немедленной индустриализации.

    Одним из первых идеологов индустриализации был близкий к Троцкому экономист Е. А. Преображенский, в 1924-1925 годах разработавший концепцию форсированной «сверхиндустриализации» за счёт выкачки средств из деревни («первоначальное социалистическое накопление» по Преображенскому). Бухарин обвинил Преображенского и поддерживавшую его «левую оппозицию» в насаждении «военно-феодальной эксплуатации крестьянства» и «внутреннего колониализма».

    Сталин поначалу стоял на точке зрения Бухарина, однако после исключения Троцкого из ЦК партии в конце 1927 г. поменял свою позицию на диаметрально противоположную. Это привело к решающей победе телеологической школы и радикальному повороту от НЭПа. В. Роговин считает, что причиной «левого поворота» Сталина стал кризис хлебозаготовок 1927 года; крестьянство, особенно зажиточное, массово отказывалось продавать хлеб, посчитав установленные государством закупочные цены заниженными.»
    Первая пятилетка – это 1928 – 1932 годы. Планировать пытались и в 1927-м, и в 1928-м, план 1928 года пересматривался в 1929-м. Что же было результатом?
    Плановые и фактические темпы прироста продукции в 1929-1933 гг., %

    План Оптимум Факт

    Нац. Доход 82 103 59

    Вал пром. продукции 108 130 102

    Группа А 124 164 173

    Группа Б 95 106 56

    Вал с.х. продукции 41 55 -14

    (Орлов Б. П., Цели среднесрочных планов и их осуществление, ЭКО, 1987, №11, с. 37)

    Казалось бы, почти всё в порядке: группа А значительно перевыполнила план. Правда, куда-то откатилось сельское хозяйство…

    Справка:


    «С 1927 по 1930 г. в СССР было сдано в эксплуатацию 323 новых предприятия. В одном только 1931 г. введено в строй 518 первенцев отечественной индустрии. Создавались новейшие по тем временам промышленные комбинаты с десятками производств - автомобильные и тракторные, заводы тяжелого машиностроения, электростанции, металлургические и химические комбинаты. Однако удвоения и утроения темпов промышленного развития (по сравнению с запланированными) не получилось. К примеру, чугуна в СССР в 1928 г. было произведено 3,3 млн т, в 1932 г. планом предусматривалось поднять производство до 10 млн, а по “поправкам” Сталина до 15-17, фактически же произведено 6,1 млн т. По тракторам были аналогичные цифры (тыс. штук): 1,8, 53, 170 и 50,8; по автомашинам — 0,8, 100, 200 и 23,9.

    К середине построено 8070 новых крупных промышленных предприятий.

    Если в 1913 году царская Россия занимала 5-е место в мире по общему уровню экономического развития, то к концу 1930-х годов Советский Союз вышел на второе место после США по объему национального дохода, а по многим показателям обогнал Францию, Великобританию, Германию и даже США. Были построены десятки новых городов в разных районах страны. Впервые начался массовый выпуск самолетов, грузовых и легковых автомобилей, тракторов, комбайнов, синтетического каучука, различного вида вооружения и военной техники. За 1929—1941 годы в строй вступало по 600—700 крупных предприятий ежегодно. Темпы роста тяжелой промышленности были в два-три раза выше тех, что были в дореволюционной России в 1900-1913 годах.

    В 1927-1932 гг. был создан крупный гидротехнический узел в Запорожье на Днепре (Днепрогэс), вокруг которого позже были построены новые заводы. Строились новые металлургические комбинаты в Магнитогорске (1929-1934) и Новокузнецке (Кузбасс, 1932); в Свердловске - Уралмашзавод (1928—1933); огромные тракторные заводы в Харькове (ХТЗ, 1931), Челябинске (ЧТЗ, 1933), Самаре (СТЗ, 1930); автозавод в Горьком (ГАЗ, 1932). В Москве были построены крупные предприятия: «Фрезер», «Калибр», 1-й шарикоподшипниковый (все — 1932), 1-й часовой завод (1930), автосборочный завод им. КИМ (позже - «Москвич», АЗЛК, 1930). На окраине тогдашней Москвы в 1927 году был полностью реконструирован построенный еще в 1916 году автомобильный завод «АМО», позже — «Завод им. Сталина» — ЗИС, а в 1960-х годах названный в честь директора, Ивана Алексеевича Лихачева — «Завод им. Лихачева» — ЗИЛ. В мае 1935 года была открыта первая очередь Московского метрополитена (от станции «Сокольники» до станции «Парк Культуры»). Среди общесоюзных новостроек того времени следует назвать Туркестано-Сибирскую железную дорогу (Турксиб, 1927—1931), соединившую Западную Сибирь и Среднюю Азию через Семипалатинск на Алма-Ату.


      

    По официальным данным, на развитие тяжелой промышленности в пятилетку предусматривалось направить 78% всех капитальных вложений. Но фактические затраты с 1 октября 1928 года по 1.1.1933 превысили эти запланированные показатели примерно на 45%. Каковы же были источники таких огромных средств, если основная масса промышленных предприятий в 1930-х годах была нерентабельной.

    Основным источником средств для строительства предприятий тяжелой индустрии были доходы от легкой промышленности и сельского хозяйства, которые перераспределялись на нужды индустриализации, прежде всего через централизованную систему ценообразования (выше уже рассматривался этот механизм). Постоянно использовалась денежная эмиссия. Так, увеличение денежной массы, находившейся в обращении в 1930 году, происходило в два с лишним раза быстрее, чем производилось стоимости всей продукции отраслей, производящих потребительские товары.

    Крупнейшим источником средств стала продажа водки. Если ранее Сталин заявлял, что в Советском Союзе (в отличие от царской России) не будет иметь распространения практика получения дохода от продажи алкоголя, но в 1930 году уже прозвучал призыв «отбросить ложный стыд» и открыто пойти на максимальное увеличение производства и продажи водки. В продажу водка стала поступать уже в 1924 году.

    Следствием завершения первых пятилеток стала также и заметная разбалансированность структуры народного хозяйства. Практически не развивались такие отрасли, как текстильная, обувная, химическая и др. Мало внимания уделялось развитию железных дорог, жилищному строительству, сфере услуг. В строительстве и сельском хозяйстве по-прежнему преобладал ручной труд. В 1930-е годы было почти полностью разрушено кустарное производство, которое традиционно снабжало население одеждой, обувью, мебелью, простыми сельскохозяйственными орудиями и пр. Государственные же предприятия легкой промышленности не могли компенсировать эти потери.»
    Искусственное взвинчивание темпов роста промышленности привело к серьезному нарушению баланса между отраслями, к структурному сдвигу, что тормозило рост экономики в целом.

    Как известно, снижение цены рабочей силы, неполное ее восстановление ведет к снижению производительности труда. Тем более снижал производительность труда такой метод урезания цены рабочей силы, как продажа водки (в СССР в 80-е литр спирта стоил 4 коп. при цене бутылки водки с 0,2 л спирта за 5 руб.).

    Академик Катасонов с восхищением озвучивает эти цифры, однако не нужно забывать, что большие проценты получались в том числе за счет низкого стартового уровня. И дело не в числе заводов. А в том, что и как они производят.
    Во 2-ю пятилетку на 10 тыс. душ населения в Германии приходилось 8,9 км железных дорог, во Франции - 15,2, в Соединенных Штатах - 31,1, в СССР - 5,0. Торговый флот, поднявшийся за пятилетку лет втрое, оказался примерно на уровне датского и испанского флотов. Уровень шоссейных путей крайне низок. Автомобилей в 1935 г. выпущено в СССР 0,6 на каждых 1000 человек, в Великобритании (в 1934) около 8, во Франции около 4,5, в Соединенных Штатах - 23 (против 36,5 - в 1928 г.).

    В 1936 г. в капитальный ремонт отправлены 81% тракторов, значительное количество их снова вышло из строя в разгар полевых работ. В тот же период средняя урожайность зерновых – лишь 10- ц/га.

    В те же годы США грузовая машина пробегала 60-80-100 тыс. км в год, в СССР – 20 тыс., при этом из каждых 100 машин в работе только 55, остальные в ремонте или в ожидании его. Стоимость ремонта в 2 раза превышала стоимость всех выпускаемых новых машин. По отзыву государственного контроля "автотранспорт ложится исключительно тяжелым бременем на себестоимость продукции".
    Несмотря на большое количество новый заводов по ряду показателей 1-й пятилетний план не был выполнен не только в группе Б, но и в группе А.
    Промышленное производство в 1-й пятилетке

    План Повыш. задание Пр-во в 1932 г. Год достижения

    Эл. энергия, 22 13,5 1935

    млрд. кВт ч

    Уголь, млн т 75 64 1933

    Нефть, млн т 22 45-46 21,4 1934 1952

    Чугун, млн т 10 17 6,2 1934 1950

    Авто, тыс. 100 200 23,9 1935

    Х/б ткани, млн м 4700 2694 1951

    Шерсть, млн м 270 88,7 1957

    (Лацис О., Проблема темпов в социалистическом строительстве, «Коммунист», 1987, №18, с. 83)
    То же самое – во 2-ю пятилетку.
    Валовые и фактические темпы прироста продукции в 1933-1937 гг., %

    План Факт

    Нац. доход 120 112

    Вал пром. продукции 114 120

    Группа А 97 139

    Группа Б 134 99

    Вал с/х продукции 100 25

    (Орлов Б. П., Цели среднесрочных планов и их осуществление, ЭКО, 1987, №11, с. 39)


    Кроме того, массовое строительство заводов во 2-ю пятилетку не привело к серьезному увеличению численности рабочих. За 1932-1937 гг. их число выросло с 10 млн до 11,7 млн. В 1-й пятилетке численность промышленных рабочих увеличилась на 93%, во 2-й — на 32%. Они составляли 34-38% всех рабочих и 27-30% от общего числа рабочих и служащих страны.

    В целом их производительность сильно отставала от производительности труда на Западе, более, чем вдвое.


    Доля в мировой пром. продукции (% к итогу)

    1913 1920 1929 1938

    Весь мир 100 100 100 100

    США 30 37,7 36,1 26,6

    Германия 11,8 7,2 9,2 11,0

    Франция 8,4 6,0 8,0 6,0

    Великобритания 13,6 13,0 9,0 10,0

    Япония 1,3 2,3 2,8 4,5

    СССР 3,6 0,6 2,8 5,6
    То есть, США к 1938-му так и не оправились от Великой депрессии (вот результат раскулаичвания фермеров банками), весь развитый мир подвинулся из-за роста третьего мира, при этом несоциалистическая Япония легко преодолевала по росту СССР.
    Рост производительности труда в промышленности (1013 г. = 1)

    1920 1929 1938

    Весь мир 0,85 1,15 1,10

    США 0,95 1,20 1,10

    Германия 0,50 0,90 1,05

    Франция 0,65 1,30 1,15

    Британия 0,85 0,90 1,00

    Япония 1,35 2,10 3,10

    СССР 0,25 0,90 1,5
    Посмотрите, какая низкая производительность труда в СССР поначалу – вплоть до 1929 года, и лишь в 1938-м – в полтора раза выше, когда в Японии рост - в три с лишним раза.
    Тем не менее, успехи экономики СССР в первые пятилетки неоспоримы, их просто невозможно сравнить с попытками возобновить производство в пореформенной либеральной ельцинско-путинской России.

    Например, в 1932 г. СССР отказался от ввоза тракторов из-за границы, в 1934 г. Кировский завод в Ленинграде приступил к выпуску пропашного трактора «Универсал», который стал первым отечественным трактором, экспортируемым за границу. За десять предвоенных лет было выпущено около 700 тыс. тракторов, что составило 40 % от их мирового производства. (Родичев В. А., Родичева Г. И. Тракторы и автомобили. 2-е изд. М., Агропромиздат, 1987).


    Но какова в нем роль партийного аппарата во главе со Сталиным?

    Разумеется, высокие темпы роста были обусловлены энтузиазмом победы в Октябрьской революции, победы в войне. Однако этот энтузиазм к началу 30-х сошел на нет.

    Главным же источником высоких темпов роста были заложенные большевиками во главе с Лениным принципы работы экономик страны. А именно: контроль за финансами крупных предприятий, госмонополия на внешнюю торговлю (которая защитила местного производителя от более качественного и дешевого зарубежного товара), насильственное синдицирование и т.д. Нетрудно видеть, что аналогичные меры вводил еще Бисмарк. Ленин сам утверждал, что не нужно выдумывать ничего социалистического. Нужно просто взять самое прогрессивное у развитых капиталистических стран. Те же меры приняли в разное время Гитлер, Муссолини, Перон, Кастро, и они привели к аналогичному подъему производства. Кстати, Кастро никогда не был коммунистом, наоборот, компартия Кубы поддерживала его врага. Проамериканского диктатора Батисту.

    Пятилетний план невыполненный - тут явно на третьих ролях.


    За счет села
    Теперь посмотрим, как изменилось потребление населения, за что, собственно, боролись.

    С/х продукция, среднегодовые показатели

    1909-1913 1924-1928 1928-1933 1933-1937 1937-1940

    Зерно, млн т 72,5 69,3 73,6 72,9 77,4

    Мясо, млн т 4,8 4,2 4,3 2,7 4,0

    Молоко, млн т 28,8 29,3 26,3 22,2 26,5

    Яйца, млн шт. 11,2 9,2 8,0 5,8 9,6
    Видим, что даже к 1940 году по мясу, яйцам, молоку показатели не добежали до уровня 1913 года (по зерну судить трудно, т.к. нет цифр об экспорте). Вот результат «плана» Троцкого-Сталина. Результат структурного сдвига.
    «Мелкое товарное хозяйство неизбежно выделяет из себя эксплуататоров», - ничтоже сумняшеся, пишет Троцкий. Вот ведь что бывает, если классическую фразу выдернуть из контекста. Дело в том, что любое товарное производство неизбежно выделяет из себя эксплуататоров. Если кто думает, что объединенные ремесленники-кустари не выделили неизбежно – глубоко ошибается.

    Как известно, ремесленники объединялись в цеха, гильдии, уже в XII веке. В Англии в конце XIV века гильдии делились на три разряда, 1-й имел право на 6 мест в городском совете, 2-й, к нему принадлежали каменщики – на 4, 3-й – на 2. В 1411 году Лондонский цех был включен в число официальных учреждений и получил свой герб. Британские цеховики настолько обнаглели, что в XV веке уже господствовали в городах. Без всяких евреев-торгашей из цеховых мастеров выделялись богатые предприниматели, фабриканты. Цехи владели богадельнями, домами. Члены почетных цеха носили ливреи, которыми ранее награждали только свиты знатных сеньоров, «ливрейники» составляли городскую аристократию. «Гильдии XV века добивались иногда таких привилегий, что вызывали против себя жалобы городских властей; так случилось, напр., в 1466 году с Экзетерскими портными, об отмене привилегий которых ходатайствовал перед королем сам город; в жалобе указывалось между прочим, что портные привлекают в свою среду посторонних и даже не живущих в городе лиц, заставляя их делать взносы в свою кассу.» И рэкет сюда запишите.

    В древние времена вождями племен избирались металлурги, гончары, словом, те, которые владели таинством ремесла, умели плавить метал, обжигать горшки и пр. Уходит ветер к северу и приходит к югу, кружит, кружит на пути своем, возвращается ветер на круги свои… Вы понимаете меня.

    Кстати, каменщиков, принадлежавших ко 2-му разряду, называли каменотесами свободного камня, т.е. мягкого камня, мрамора, гипса и др., free-masons, или франк-масонами. Как это у Пушкина: «Он фармазон, он пьет одно стаканом красное вино…» Работали они в крытых помещениях, называвшихся лоджиями, lodges, позднее всю артель стали называть ложей. Масонской ложей. С 1481 года королевским указом к категории «ливрейников» были причислены и лондонские масоны. А вы говорите.

    Таким образом, мы видим, что и крупное производство выделяет из себя эксплуататоров неизбежно, если оно товарное. Намек понятен? Яркий пример – современный Китай.
    Далее Троцкий урезанную фразу использует для внутрипартийной борьбы:

    «По мере того, как деревня стала оправляться, дифференциация внутри крестьянской массы стала возрастать: развитие вступило на старую хорошо накатанную колею. Рост кулака далеко обогнал общий рост сельского хозяйства. Политика правительства, под лозунгом: "лицом к деревне" фактически повернулась лицом к кулакам. Сельско-хозяйственный налог ложился на бедняков несравненно тяжелее, чем на зажиточных, которые к тому же снимали сливки с государственного кредита. Избытки хлеба, имевшиеся главным образом у деревенской верхушки, шли на закабаление бедноты и на спекулятивную продажу мелкобуржуазным элементам города. Бухарин, тогдашний теоретик правящей фракции бросил по адресу крестьянства свой пресловутый лозунг: "обогащайтесь!". На языке теории это должно было означать постепенное врастание кулаков в социализм. На практике это означало обогащение меньшинства за счет подавляющего большинства.»


    Троцкий здесь отчасти прав: расслоение имело место. Причем Сталин «курс на фермера» особенно усилил. В 1925 году на селе были легализованы аренда земли и найм рабочей силы. В том же году Сталин разрешил крестьянам продавать и покупать землю. Тогда 60% предназначенного на продажу хлеба сосредоточилось в руках 6% крестьянских хозяйств, появилась масса посредников, государству стало не хватать хлеба даже для внутренних нужд. (Отметим нелепость данного шага: в такой развитой в аграрном отношении стране, как Голландия, вся земля принадлежит государству.) Произошло расслоение деревни. Мелкая буржуазия захватывала низовые Советы. «Везде чувствовался капиталистический прибой», - пишет Троцкий.
    Троцкий обвиняет группу Бухарина-Сталина в реставрации капитализма. Когда же Сталин вышлет Троцкого из СССР, то обвинит в реставрации капитализма самого Троцкого. Почему бы Сталину не объявить реставратором капитализма и Ленина, введшего НЭП, да еще утверждавшего, что шаг к госкапитализму – шаг к прогрессу. Левые коммунисты не стеснялись, они прямо обвиняли Ленина в том, что он «строит» госкапитализм.
    Однако нам важно то, что уже здесь отчетливо видно пренебрежение Троцкого и к Декрету о земле, в котором четко указывалось, что все преобразования на селе должны тщательно согласовываться с широкими слоями крестьянства. И к речи Ленина о середняке – Троцкий отождествил середняка и кулака. Именно отсюда – план ускоренной индустриализации за счет ограбления села, который у Троцкого перенял Сталин. Троцкий задним числом, из-за границы, укорял за недостаточно последовательное проведение его плана, включавшего ускоренную коллективизацию:

    «Коллективизация сельского хозяйства не отрицалась, конечно, правящей фракцией "в принципе" и тогда. Но ей отводилось место в перспективе десятилетий. Будущий народный комиссар земледелия Яковлев писал в 1927 году, что, хотя социалистическое переустройство деревни может быть осуществлено только через коллективизацию, но "конечно не в один-два-три года, может быть, не в одно десятилетие". "Колхозы и коммуны - продолжал он - ...являются в настоящее время и еще долгое время, несомненно, будут только островками в море крестьянских хозяйств". Действительно, в этот период в коллективы входило всего лишь 0,8% дворов. …

    … Будущий историк не без изумления восстановит те настроения злобного недоверия к смелой хозяйственной инициативе, которыми было насквозь пропитано правительство социалистического государства. Ускорение темпа индустриализации происходило эмпирически, под толчками извне, с грубой ломкой всех расчетов на ходу и с чрезвычайным повышением накладных расходов. Требование выработки пятилетнего плана, выдвинутое оппозицией с 1923 года, встречалось издевательствами, в духе мелкого буржуа, который боится "скачков в неизвестное". Еще в апреле 1927 года Сталин утверждал на пленуме Центрального Комитета, что приступать к строительству днепровской гидростанции было бы для нас то же, что для мужика покупать граммофон вместо коровы. Этот крылатый афоризм резюмировал целую программу. Не лишне напомнить, что вся мировая буржуазная печать, и вслед за ней социал-демократическая, сочувственно повторила в те годы официальные обвинения против "левой оппозиции" в индустриальном романтизме.»
    Сначала Троцкий заявит, что середняк увлечен кулаком. Когда же Сталин примет план Троцкого, Троцкий немедленно разделит кулака и середняка и пожалеет середняка.
    Это не смешно. «Левая оппозиция» во главе с Троцким выступала против середняка, которого назвала кулаком, за ускоренную коллективизацию. Что же говорит Вышинский в своей обвинительной речи против «Антисоветского троцкистского центра», в частности, по поводу платформы, программы (плана) центра?

    «Пятый пункт, как они говорили, - аграрный вопрос. Этот аграрный вопрос очень просто решался у «параллельного» центра, точь-в-точь, как у Фамусова решался культурный вопрос – «забрать (именно «забрать», Б. И.) все книги бы, да сжечь». Так решался и у них аграрный вопрос: сжечь завоевания пролетарской революции – колхозы распустить, совхозы ликвидировать, тракторы и другие сложные сельскохозяйственные машины передать единоличникам. Для чего? Откровенно сказано: «Для возрождения нового кулацкого строя.»»

    Вот так.
    Итак, изначально Сталин – вместе с группой Бухарина, Каменева, Зиновьева. За «кулака». Однако на Вышинский на суде будет обвинять Бухарина именно в тезисе «обогащайтесь», именно в тезисе о «мирном врастании кулака в социализм».
    Троцкий же пишет:

    «Под шум партийных дискуссий крестьянин на недостаток промышленных товаров отвечал все более упорной стачкой: не вывозил на рынок зерна и не увеличивал посевы. Правые (Рыков, Томский, Бухарин), задававшие в тот период тон, требовали предоставить больше простора капиталистическим тенденциям деревни, повысив цены на хлеб, хотя бы за счет снижения темпов промышленности. Единственный выход при такой политике мог бы состоять в том, чтобы в обмен на вывозимое заграницу фермерское сырье ввозить готовые изделия. Но это означало бы строить смычку не между крестьянским хозяйством и социалистической промышленностью, а между кулаком и мировым капитализмом. Не стоило для этого производить октябрьский переворот.»

    "Ускорение индустриализации - возражал представитель оппозиции на конференции партии в 1926 году - в частности, путем более высокого обложения кулака, даст большую товарную массу, которая понизит рыночные цены, а это выгодно, как для рабочих, так и для большинства крестьянства... Лицом к деревне - не значит спиною к промышленности; это значит промышленностью к деревне, ибо "лицо" государства, не обладающего промышленностью, само по себе деревне не нужно".»
    Здесь мы видим, что Троцкий совершенно, абсолютно не понимает ситуацию. Речь идет не о смычке «крестьянского хозяйства» и промышленности, а о политическом союзе между рабочим классом и крестьянством. Который в аграрной России был рассчитан на долгое время.

    Почему обмен сельхозпродукции на готовые изделия есть смычка кулака с мировым капиталом - неясно, ведь в СССР действовала госмонополия на внешнюю торговлю. Конечно, зажиточных нужно было обложить, святое дело, в стране должна была работать прогрессивная шкала. Однако она вовсе не понижает рыночные цены. Наоборот, зажиточный крестьянин не мытьем, так катаньем, скрывая от госорганов, вкладывает дополнительное обложение в цену товара.


    Как известно, город – более организован, более мощный, он получает «по капиталу», потому товарный обмен между городом и деревней всегда неэквивалентный. Чтобы избежать структурного сдвига, забегания одной отрасли по отношению к другой, ведущего к кризису, в капиталистических странах город всегда дотирует село. Причем в теплых Америке и Европе в сотни раз больше, чем, скажем, в 80-е годы в холодном СССР (см. мою статью «О собственности на землю»). Мы видим, что Сталин, поддерживая село, ситуацию понимает гораздо лучше Троцкого, вот что пишет сам Троцкий:

    «В ответ Сталин громил "фантастические планы" оппозиции: индустрия не должна "забегать вперед, отрываясь от сельского хозяйства и отвлекаясь от темпа накопления в нашей стране". Решения партии продолжали повторять те же прописи пассивного приспособления к фермерским верхам крестьянства. XV-й съезд, собравшийся в декабре 1927 года для окончательного разгрома "сверхиндустриализаторов", предупреждал об "опасности слишком большой увязки государственных капиталов в крупное строительство". Других опасностей правящая фракция все еще не хотела видеть.»


    То есть, экономисту Бухарину Сталин верил больше, чем политику Троцкому.

    История всё расставила по своим местам. Скорость каравана определяется по последнему кораблю. Если не замедлять последний – весь караван пойдет быстрее. В Китае ввели подворный наряд, разрешили крестьянам обогащаться. В годы перестройки китайцы говорили: «Вы, советские, богатые вам перестройка не нужна. Она нужна нам, бедным.» Крестьяне в Китае стали обогащаться, многим даже разрешили иметь более одного ребенка. И весь мир затаил дыхание, увидев бешеные темпы роста ВСЕЙ ЭКОНОМИКИ КИТАЯ В ЦЕЛОМ.


    Далее Троцкий указывает:

    В 1927-28 хозяйственном году заканчивался так называемый восстановительный период, в течение которого промышленность работала главным образом на дореволюционном оборудовании, как сельское хозяйство - на старом инвентаре. Для дальнейшего движения вперед требовалось самостоятельное промышленное строительство широкого размаха. Руководить дальше на ощупь, без плана, не было уж никакой возможности.

    Гипотетические возможности социалистической индустриализации были проанализированы оппозицией еще в течение 1923-25 годов. Общий вывод гласил, что и после исчерпания унаследованного от буржуазии оборудования, советская промышленность сможет, на основе социалистических накоплений, давать ритмы роста, совершенно недоступные капитализму. Вожди правящей фракции открыто глумились над осторожными коэффициентами типа 15-18%, как над фантастической музыкой неизвестного будущего. В этом и состояла тогда сущность борьбы против "троцкизма".

    Первый официальный набросок пятилетнего плана, изготовленный, наконец, в 1927 году, был полностью проникнут духом крохоборчества. Прирост промышленной продукции намечался с убывающей из года в год скоростью, от 9 до 4%. Личное потребление должно было за 5 лет возрасти всего на 12%. Невероятная робость замысла ярче всего выступает из того факта, что государственный бюджет должен был составить к концу пятилетки всего 16% народного дохода, тогда как бюджет царской России, не собиравшейся строить социалистическое общество, поглощал до 18%. Не лишне, может быть, прибавить, что инженеры и экономисты, составлявшие этот план, были несколько лет спустя сурово наказаны по суду, как сознательные вредители, действовавшие под указку иностранной державы. Обвиняемые могли бы, если бы смели, ответить, что их плановая работа целиком соответствовала тогдашней "генеральной линии" Политбюро и совершалась под его указку.

    Борьба тенденций оказалась теперь переведена на язык цифр. "Преподносить к десятилетию Октябрьской революции такого рода крохоборческий, насквозь пессимистический план, - гласила платформа оппозиции - значит на деле работать против социализма". Через год Политбюро утвердило новый проект пятилетки со средним приростом продукции в 9%. Фактический ход развития обнаруживал, однако, упорную тенденцию приближаться к коэффициентам "сверхиндустриализаторов". Еще через год, когда курс правительственной политики был уже радикально изменен, Госплан выработал третью пятилетку (точнее, третий вариант первого пятилетнего плана, Б. И.) , динамика которой гораздо ближе, чем можно было надеяться, совпала с гипотетическим прогнозом оппозиции 1925 г.
    Итак, окончательный план, принятый Сталиным, был близок к плану Троцкого.
    «Дифференциация крестьянства, - продолжает Троцкий, - объявлялась измышлением оппозиции. Уже упомянутый выше Яковлев разогнал Центральное статистическое управление, таблицы которого отводили кулаку больше места, чем угодно было власти. В то время как руководители успокоительно твердили, что товарный голод изживается, что предстоят "спокойные темпы хозяйственного развития", что хлебозаготовки будут впредь протекать более "равномерно" и прочее, окрепший кулак повел за собой середняка и подверг города хлебной блокаде. В январе 1928 г. рабочий класс оказался лицом к лицу с призраком надвигающегося голода. История умеет шутить злые шутки. Именно в том самом месяце, когда кулак взял за горло революцию, представителей левой оппозиции сажали по тюрьмам или развозили по Сибири в наказание за "панику" перед призраком кулака.

    Правительство попыталось представить дело так, будто хлебная забастовка вызывалась голой враждебностью кулака (откуда он взялся?) к социалистическому государству, т.е. политическими мотивами общего порядка. Но к такого рода "идеализму" кулак мало склонен. Если он скрывал свой хлеб, то потому, что торговая сделка оказывалась невыгодной. По той же причине ему удавалось подчинять своему влиянию широкие круги деревни. Одних репрессий против кулацкого саботажа было явно недостаточно: нужно было менять политику. Однако немало времени ушло еще на колебания.

    Не только Рыков, тогда еще глава правительства, заявлял в июле 1928 г.: "развитие индивидуальных хозяйств крестьянства является... - важнейшей задачей партии", но ему вторил и Сталин: "есть люди, - говорил он, - думающие, что индивидуальное хозяйство исчерпало себя, что его не стоит поддерживать... Эти люди не имеют ничего общего с линией нашей партии". Менее чем через год, линия партии не имела ничего общего с этими словами: на горизонте занималась заря сплошной коллективизации. ... Так или иначе, поворот произошел. Лозунг "обогащайтесь!", как и теория безболезненного врастания кулака в социализм были с запозданием, но тем более решительно осуждены. Индустриализация поставлена в порядок дня. Самодовольный квиетизм сменился панической стремительностью. Полузабытый лозунг Ленина "догнать и перегнать" был дополнен словами: "в кратчайший срок". Минималистская пятилетка, уже принципиально одобренная съездом партии, уступила место новому плану, основные элементы которого были целиком заимствованы из платформы разгромленной левой оппозиции. Днепрострой, вчера еще уподоблявшийся граммофону, сегодня оказался в центре внимания.

    После первых же новых успехов выдвинут был лозунг: завершить пятилетку в четыре года. Потрясенные эмпирики решили, что отныне все возможно. Оппортунизм, как это не раз бывало в истории, превратился в свою противоположность: авантюризм. Если в 1923-28 г.г. Политбюро готово было мириться с философией Бухарина о "черепашьем темпе", то теперь оно легко перескакивало с 20% на 30% годового роста, пытаясь каждое частное и временное достижение превратить в норму и теряя из виду взаимообусловленность хозяйственных отраслей. Финансовые прорехи плана затыкались печатной бумагой. За годы первой пятилетки количество денежных знаков в обороте поднялось с 1,7 млрд. до 5,5, чтобы в начале второй пятилетки достигнуть 8,4 млрд. рублей. Бюрократия не только освободила себя от политического контроля масс, на которых форсированная индустриализация ложилась невыносимой тяжестью, но и от автоматического контроля посредством червонца. Денежная система, укрепленная в начале НЭПа, снова оказалась расшатана в корне.»


    Тем же кончиком по тому же месту. Если ранее Сталин критиковал Троцкого за план забегания вперед и отрыва от сельского хозяйства, теперь уже Троцкий критикует Сталина за экономический авантюризм, волюнтаризм, как сказали бы во времена Брежнева, тычет Сталина носом во взаимообусловленность хозяйственных отраслей.
    Что же получилось в результате?

    «Главные опасности, - пишет далее Троцкий, - притом не только для выполнения плана, но и для самого режима, открылись, однако, со стороны деревни.

    15 февраля 1928 г. население страны не без изумления узнало из передовицы "Правды", что деревня выглядит совсем не так, как ее до сих пор изображали власти, но зато очень близко к тому, как представляла дело исключенная съездом оппозиция. Печать, буквально вчера еще отрицавшая существование кулаков, сегодня, по сигналу сверху, открывала их не только в деревне, но и в самой партии. Обнаруживалось, что коммунистическими ячейками руководят нередко богатые крестьяне, имеющие сложный инвентарь, пользующиеся наемным трудом, скрывающие от государства сотни и даже тысячи пудов хлеба и непримиримо выступающие против "троцкистской" политики. Газеты печатали взапуски сенсационные разоблачения о том, как кулаки, в качестве местных секретарей, не пускали бедноту и батраков в партию. Все старые оценки опрокинулись. Минусы и плюсы поменялись местами.

    Чтоб прокормить города, необходимо было немедленно изъять у кулака хлеб насущный. Достигнуть этого можно было только силой. Экспроприация запасов зерна, притом не только у кулака, но и у середняка, именовалась на официальном языке "чрезвычайными мерами". Это должно было означать, что завтра все вернется в старую колею. Но деревня не верила хорошим словам, и была права. Насильственное изъятие хлеба отбивало у зажиточных крестьян охоту к расширению посевов. Батрак и бедняк оказывались без работы. Сельское хозяйство снова попадало в тупик, и с ним вместе государство. Нужно было во что бы то ни стало перестраивать "генеральную линию".

    Сталин и Молотов, по-прежнему еще ставя индивидуальное хозяйство на первое место, начали подчеркивать необходимость более быстрого расширения совхозов и колхозов. Но так как острая продовольственная нужда не позволяла отказываться от военных экспедиций в деревню, то программа подъема индивидуальных хозяйств повисала в воздухе. Пришлось "скатываться" к коллективизации. Временные "чрезвычайные меры" по изъятию хлеба непредвиденно развернулись в программу "ликвидации кулачества, как класса". Из противоречивых приказов, более обильных, чем хлебные пайки, вытекало с очевидностью, что у правительства в крестьянском вопросе не было не только пятилетней, но даже пятимесячной программы.



    По плану, созданному уже под кнутом продовольственного кризиса, коллективное хозяйство должно было охватить к концу пятилетия около 20% крестьянских хозяйств. Эта программа, грандиозность которой станет ясна, если учесть, что за предшествующие десять лет коллективизация охватила менее 1% деревни, оказалась, однако, уже в середине пятилетия оставлена далеко позади. В ноябре 1929 года Сталин, покончив с собственными колебаниями, провозгласил конец индивидуальному хозяйству: крестьяне идут в колхозы "целыми селами, районами, даже округами". Яковлев, который два года перед тем доказывал, что колхозы еще в течение многих лет будут только "островками в море крестьянских хозяйств", получил теперь, в качестве наркомзема, поручение "ликвидировать кулачество, как класс", и насадить сплошную коллективизацию "в кратчайший срок". В течение 1929 г. число коллективизированных хозяйств поднялось с 1,7% до 3,9%, в 1930 г. - до 23,6%, в 1931 г. - уже до 52,7%, в 1932 г. - до 61,5%.

    Реальные возможности коллективизации определялись не степенью безвыходности деревни и не административной энергией правительства, а прежде всего наличными производственными ресурсами, т.е. способностью промышленности снабжать крупное сельское хозяйство необходимым инвентарем. Этих материальных предпосылок на лицо не было. Колхозы строились на инвентаре, пригодном в большинстве только для парцелльного хозяйства. В этих условиях преувеличенно быстрая коллективизация принимала характер экономической авантюры.



    Захваченное само врасплох радикализмом собственного поворота правительство не успело и не сумело провести даже элементарную политическую подготовку нового курса. Не только крестьянские массы, но и местные органы власти не знали, чего от них требуют. Крестьянство было накалено до бела слухами о том, что скот и имущество отбираются "в казну". Слух этот оказался не так уж далек от действительности. Осуществлялась на деле та самая карикатура, которую в свое время рисовали на левую оппозицию: бюрократия "грабила деревню". Коллективизация предстала перед крестьянством прежде всего в виде экспроприации всего его достояния. Обобществляли не только лошадей, коров, овец, свиней, но и цыплят, "раскулачивали - как писал заграницу один из наблюдателей - вплоть до валенок, которые стаскивали с ног малых детишек". В результате шла массовая распродажа скота крестьянами за бесценок или убой его на мясо и шкуру.

    В январе 1930 года член Центрального Комитета Андреев рисовал на московском съезде по коллективизации такую картину: с одной стороны, мощно развернувшееся по всей стране колхозное движение "будет теперь ломать на своем пути все и всяческие преграды"; с другой стороны, хищническая распродажа крестьянами собственного инвентаря, скота и даже семян перед вступлением в колхоз "принимает прямо угрожающие размеры"... Как ни противоречивы эти два рядом поставленные обобщения, оба они с разных концов правильно характеризовали эпидемический характер коллективизации, как меры отчаяния. "Сплошная коллективизация, - писал тот же критический наблюдатель - ввергла народное хозяйство в состояние давно небывалой разрухи: точно прокатилась трехлетняя война".

    25 млн изолированных крестьянских эгоизмов, которые вчера еще являлись единственными двигателями сельского хозяйства, - слабосильными, как мужицкая кляча, но все же двигателями, - бюрократия попыталась одним взмахом заменить командой 200 тыс. колхозных правлений, лишенных технических средств, агрономических знаний и опоры в самом крестьянстве. … Валовой сбор зерновых культур, поднявшийся в 1930 году до 835 млн ц, упал в следующие два года ниже 700 млн. … Накануне коллективизации производство сахара достигло почти 109 млн пудов, чтобы через два года, в разгар сплошной коллективизации, упасть из-за недостатка свеклы до 48 млн пудов, т.е. более, чем вдвое. … Число лошадей упало на 55%: с 34,6 млн. в 1929 г. до 15,6 миллиона в 1934 г.; поголовье рогатого скота - с 30,7 миллионов до 19,5 млн., т.е. на 40%; число свиней на 55%, овец - на 66%. Гибель людей - от голода, холода, эпидемий, репрессий - к сожалению, не подсчитана с такой точностью, как гибель скота; но она тоже исчисляется миллионами. Вина за эти жертвы ложится не на коллективизацию, а на слепые, азартные и насильнические методы ее проведения. …

      1   2   3   4

    Коьрта
    Контакты

        Главная страница


    Планирование в СССР