• Глава 1 Социальный анализ трансформационных процессов в России



  • страница1/8
    Дата12.03.2019
    Размер2.56 Mb.
    ТипЗакон

    Последние 5-7 лет позволяют уже определенно говорить о некоторых результатах системной трансформации


      1   2   3   4   5   6   7   8



    Введение
    Практическое применение технологии «Импульс» по активизации добровольческой активности подростков сопряжено с деятельностью оргпроектировщика по формированию целого механизма, посредством которого в процесс воспитания подростков включаются система образования, некоммерческие организации, семья. Подобная деятельность предполагает понимание закономерностей развития системы социального воспитания, общественных процессов, происходящих в обществе.

    Актуальность исследования вопросов функционирования социального механизма воспитания обусловлена потребностью определения его роли в решении социальных проблем страны в условиях институционального кризиса, выработке более адекватных подходов в образовательной политике, целостного научного осмысления современной системы социального воспроизводства.

    Последние 5-7 лет позволяют уже определенно говорить о некоторых результатах системной трансформации. Изменилась политическая и государственная система: однопартийный режим практически заменен плюралистической партийной системой, действующей на основе новой Конституции. К настоящему времени практически создана правовая база для развития «рыночного хозяйства».

    Достижения в области либерализации общественной среды бесспорны, но весьма противоречивы и неоднозначны. Коммерциализация всех отношений существенно изменила общекультурный ландшафт, вызвала новую напряженность в отношениях людей разных социальных страт, разных поколений. Характеризуя изменения общественной структуры, нужно указать, что неизбежным компонентом ее трансформации выступает ценностный конфликт. По существу, речь идет о вживании человека в новую, хотя и связанную с прошлым структуру ценностей, приспособлении к новым рыночным, рациональным нормам поведения и переменам бытового опыта, а также изменении роли общественных институтов и, прежде всего, государства.

    Если признать, что в центре культуры, внутри всех сторон жизни общества стоит человек – творец культуры, именно в становлении человека, его личности следует искать ключевой пункт большинства проблем современного общества.

    Работы последних лет, посвященные проблемам адаптации1 молодежи, ее экономическому поведению, а также возможным путям вхождения молодежи в общественную жизнь, обычно описывают ситуацию так: среди молодежи доминирует массовая пассивность, неорганизованность, кроме того, отмечается неопределенность жизненных идеалов, неуверенность в их реализации, восприимчивость к принятию асоциальных, протестных форм поведения.

    На наш взгляд, проблема заключается в отсутствии у молодых людей навыков самоутверждения, незнание собственных возможностей, отсутствие в обществе механизма развития устойчивой личности (созидательно-творческой сущности). Кроме того, положение усугубляется расхождением между убыстряющимися изменениями в социокультурной ситуации и дефицитом организационных моделей социализации, соответствующих ситуации, а также необходимостью повышения степени социального контроля над детьми и подростками в подвижных, меняющихся условиях и вынужденным свертыванием сети внешкольных государственных структур, отвечающих за организацию внешкольного времяпрепровождения детей. Что в итоге провоцирует обширную ситуацию социальной эксклюзии и виктимизации в подростковой и молодежной среде.

    Несомненно, что мы находимся на этапе острой необходимости поиска путей разумного, отнюдь не механического переноса и ассимиляции идеалов, ценностей и социальных технологий в пространство жизнедеятельности людей: формирования в подрастающем поколении определенного набора качеств, позволяющих успешно адаптироваться в современных социально-экономических условиях.

    Расхождение между объективно возрастающей необходимостью социального участия в социализации подрастающего поколения и недостатком институциональных структур, обеспечивающих такое участие в условиях социокультурного кризиса, требует целенаправленного создания механизма социального воспроизводства.

    В сферу собственно социального механизма воспитания в первоочередном порядке должны войти следующие субъекты, имеющие основополагающее значение для его развития: человек, социум, семья, образование как специфическое общественное и социально-педагогическое явление, педагог, отвечающий за определение механизмов формирования социальных черт и качеств человека. Задача НКО как составной части социума - восстановление отношений между человеком и обществом, возбуждение новой системы мотивации.

    Определенное значение для понимания и анализа процесса социализации личности и построения его интегральной модели представляют положения виталистской социологии, которая оперирует такими исходными понятиями, как «жизненные силы» и «жизненное пространство» человека как биопсихосоциального существа, субъекта общественных отношений. В данном случае, соединение факторов социальной среды с личностными факторами должно представлять собой механизм, в основе которого лежит реальная организация социальной среды.

    При таких условиях социальное самоопределение и социальная коррекция является наиболее приоритетным направлением в разработке технологий и массовых форм работы с молодежью. Современная образовательная деятельность должна содержать в себе возможность для «запуска» и активизации социального механизма воспитания через соответствующее содержание, процесс и организационную деятельность.

    В СССР и современной России именно академическая педагогика, опираясь на педагогическое понимание развития ребенка и образовательной деятельности, взяла на себя ответственность за определение целей, организационных структур, содержание и методов образования. Ограниченность концептуальных возможностей педагогики в вопросах образовательной политики, особенно в условиях трансформационных процессов в обществе, не только заставляет обращаться к методам социологии, но и дифференцировать область исследований. В то же время необходимо учитывать, что социология ни в коей мере не может успешно и плодотворно развиваться без опоры на данные социальной педагогики, социальной психологии, антропологии и др. наук.

    Следует подчеркнуть, что специфика социологии как науки вовсе не в собирании и суммировании данных всех других наук о различных объектах и субъектах социального воспроизводства, а в выявлении закономерностей взаимосвязей разрозненных (например, педагогических, психологических, правовых) отношений тех или иных объектов, принципов взаимодействия самих субъектов.

    При таком подходе социологическое познание проблем функционирования социального механизма воспитания может быть двояким. Первый подход - использование социологических методов в процессе исследований, проводимых в рамках специальных дисциплин: в педагогике, психологии, этике, антропологии, валеологии или какой-либо другой науке. При этом социология становится средством или инструментом для решения задач вышеперечисленных дисциплин и носит «вторичный», подчиненный характер, ибо непосредственный предмет исследования остается в рамках какой-то из обозначенных наук и не выходит за ее пределы.

    При втором подходе изучение объектов системы ведется с точки зрения предмета социологии и ее метода, а психолого-педагогические аспекты рассматриваются постольку, поскольку это необходимо для теоретического представления о данных объектах и отношениях между ними. Именно данный подход является основополагающим для нашей работы.

    Приступая к изучению функционирования социального механизма воспитания, роли воспитания в аспектах социального воспроизводства необходимо проанализировать трансформационные изменения, произошедшие за последнее время в обществе.

    Отечественные ученые, занимающиеся разработкой проблем социализации в условиях нестабильности (Авдуевская Е.П., Баклушинский С.А., Агеев В.С., Григорьев С.И., Хелкама К., Дубровская Е.М. и др.), концентрируют внимание на социально-духовной адаптации к новым условиям. В работах констатируются факты социальных перемен и их последствий, влияния на человека, вне зоны внимания остается цельный механизм воспроизводства социальных отношений. Теряется взаимосвязь подсистем общества, притом, что существенные свойства системы, взятой как целое, вытекают из взаимодействия ее частей, а не из их действий, взятых в отдельности.

    Исследование любой системы, в частности социального воспроизводства, оказывается, как правило, неотделимым от исследования условий ее существования, развития. Изучение литературы, посвященной переходному состоянию общества (Давыдов А.Н., Бузгалин А.В., Пригожин А.И., Мау В. и др.) выявляет слабую позицию моделей и конструкций трансформационных процессов в плане выработки рекомендаций для реализации государственной социальной политики. Содержание подобных моделей носит описательный характер современной ситуации в России и постсоветских стран, выявляются специфические и универсальные характеристики течения трансформационного процесса.

    С другой стороны, обеспечение обоснованного и эффективного управления социальным развитием выдвигается сегодня в число наиболее перспективных направлений поисковых и фундаментальных междисциплинарных научных исследований. Речь идет о вычленении специального звена социально-управленческого цикла, необходимость которого задается диалектикой взаимосвязи поисковых и нормативных прогнозных разработок.

    Известно, что прогнозная информация сама по себе еще не пригодна для того, чтобы на ее основе принимались управленческие решения. Необходим этап интеграции знания (социальный прогноз) с действием (социальное управление). Функцию интеграции научного знания с практикой и призвана взять на себя социальная технология, проблемно-целевой (прогнозный) социальный проект, ориентированный на выработку самообеспеченных и, вместе с тем, ресурсосберегающих образцов решений социальных проблем, исходя из целей общественного развития.

    К настоящему времени в отечественной литературе, равно как в литературе других стран, установилась трактовка социального проектирования как особой разновидности научно-практической деятельности, направленной на реконструкцию уже имеющихся или создания новых объектов (школ, клубов, движений и т.п.). А также на создание прообразов намечаемого и возможного состояния таких объектов, в случае осуществления вполне конкретных управленческих мероприятий. В нашем случае мы отходим от понятия традиционных форм управления, здесь необходим особый жанр управленческой деятельности, названный Тейлором как «менеджмент». Подчеркнем изначально инновационный характер деятельности менеджера, ориентированного на постоянный поиск новых, более эффективных способов организации деятельности.

    В соответствии с целями разработки и использования технологии социального воспитания в работе предпринят междисциплинарный анализ социального механизма воспитания. Использование научно-теоретической базы социальной педагогики, психологии, социологии, философии и эмпирических данных позволило охарактеризовать социальное воспитание как механизм в целостной общественной системе. При этом методологическая целостность и теоретическая совместимость различных наук обеспечивается за счет последовательного использования социологической методологии.

    Синергетический подход объясняется, прежде всего, тем, что механизм социального воспитания не может быть описан с позиции какой-либо одной науки, так как продукт воспитания – личность человека требует описания с психологической точки зрения, его поведение и предсказуемость с позиции социологической науки, процесс воспитания предполагает оперирование педагогическими теориями и понятиями. В совокупности данные смежных наук позволяют описать изучаемый объект на уровне конкретного социального института и той системы социальных отношений, которые складываются в обществе с использованием социального механизма воспитания.

    С этой позиции процесс формирования социального механизма воспитания представляется как изменение способов взаимосвязи входящих в него общественных подсистем. Результат процесса в этом случае определяется как мера включенности человека, системы образования, местного сообщества, семьи и педагогов, некоммерческих организаций в сферу социального воспроизводства. Управление механизмом социального воспитания фокусируется на организации непрерывной, идеологически выдержанной, образовательной деятельности.

    Существенное значение для объединения отдельных компонентов и подсистем общества в единый механизм имеет некий внутренний стержень, объединяющий все культурные проявления, определенным образом внутренне организующий их. Универсальным социальным институтом многоаспектного и концентрированного влияния на человека и, тем более, на стартовые идеалы и ценности личности может и должна стать сфера образования. Та специальная организованная и тщательно продуманная сфера жизнедеятельности детей и молодежи, которая из поколения в поколение передавала бы, закрепляла и обогащала личностно и общественно ценные качества. И, напротив, корректировала бы нежелательные, с точки зрения соответствующей системы критериев, характеристики, как личности, так и общества в целом.

    Предпосылкой эффективного управления развитием системы образования является адекватное понимание ее социальной природы, функций и внутренней структуры. Отсутствие в социально-научной литературе общей функциональной и структурной модели образования не позволяет полноценно оценить взаимосвязи образования с другими общественными подсистемами, определить тенденции развития института образования, цели и последствия решений в области образовательной политики. Это часто приводит к приписыванию ей несвойственных или недооценке реальных функций.

    Было бы крайне желательно и полезно попытаться определить идеологическую составляющую в структуре целей системы образования и всех последующих технологий обучения, воспитания и развития людей на общественном уровне, которая рассматривалась бы в качестве иерархически высшего приоритета.

    Наиболее адекватной в условиях трансформации общества и связанной с этими процессами сложностью кофигуральной трансляции культурного опыта формой организации воспитательного процесса может стать добровольчество.

    Конструкция добровольчества состоит из идеи ответственности за собственное развитие, развитие общества в целом и практической деятельности, что обеспечивает соединение подсистем общества на уровне мировоззрения и на уровне социальной практики, в форме индивидуального, семейного и корпоративного добровольчества. Оно способствует преобразованию индивидуального участия в коллективное действие.

    В правовом аспекте добровольчество выступает как практическая реализация права на общественную деятельность.

    В качестве значимых функций добровольчества для действия социального механизма воспитания мы можем выделить социально-психологическую адаптацию, когда любой человек имеет шанс выбрать и восполнить то, чего ему не достает в окружающей реальности: теплоту отношений, чувство успешности в деятельности, эффективность общения, поддержку со стороны сверстников и взрослых. Ведь недаром девизом добровольчества стали слова: «Помогая другим, Вы помогаете, прежде всего, … себе!». Проходя школу добровольчества, подросток получает то, что ему важно иметь в существующей жизненной ситуации, развитие полноценной личности, способной стать источником преобразования себя и других, а вместе с тем, и всего общества.

    Любая деятельность, организуемая педагогическими средствами, предполагает, что выбор подростка сопровождается деятельностью воспитателя, в задачи которого входит создание условий, которые стимулировали бы подростка к выбору и использованию наиболее рациональных, личностно значимых, способов организации жизнедеятельности, что предполагает: специфичное конструирование информационного материала, иллюстрация возможных вариантов поведения, разработку методов оценки деятельности подростка, создание таких ситуаций в ходе совместной деятельности, в которых каждый смог бы проявить себя, свои лучшие качества.

    В специальном технологическом контексте неуместно говорить только об идеале воспитания, как это уместно делать в чисто философских высказываниях. От педагога-практика требуется решение вопроса о цели и методе приближения к этой цели.

    Как социальная деятельность воспитание отличается от стихийных и случайных влияний, наличием определенной программы, осознанной цели, применением специально разработанных и обоснованных средств, форм и способов воздействия. До недавнего времени под «образовательной технологией» понимали техническое оснащение процесса преподавания, однако, сегодня в большей мере под образовательной (педагогической) технологией понимается определенная система содержания, средств, методов, то есть конкретных и нормированных способов деятельности. Современное понимание педагогической технологии сближается с пониманием понятия «социальная технология». Социальная технология представляет собой систему последовательной деятельности, с помощью которой возможно получение желаемого результата, а также его многократного воспроизводства.

    Предлагаемая нами социальная технология по активизации добровольческой деятельности подростков и молодежи – это авторское видение сущности, цели, содержания и структуры социального механизма воспитания.

    Системность представленной технологии дает возможность увидеть последовательность, логику предусматриваемой деятельности, ее целенаправленность и целеориентированность, взаимообусловленность и соотносимость общего, частного и единичного между компонентами и их наполнением. Ее стоит рассматривать не просто как воспитательный механизм, а как целостный социальный организм, специально создаваемого социального пространства, подчиненного целям гуманистического развития личности, отвечающего социальному заказу государства.

    По сути, всякая образовательная и воспитательная деятельность всегда имела и имеет два предельных стратегических ориентира, где на первом плане стоит самостоятельная деятельность самого человека по узнаванию, присвоению человеческой природы, культуры, мира в целом. На втором - педагогическая деятельность по поддержке первой. Используя данное замечание как аксиому, мы отводим значительное место в технологии собственно организации общественно-полезной деятельности подростков. Мы стремились выстроить весь процесс от простых, не требующих дополнительных усилий подростков дел, а к более сложным, предполагающим включение всего его личностного потенциала.

    Целостному процессу присуще внутреннее единство составляющих его компонентов, их взаимодействие. Он предполагает такую организацию жизнедеятельности подростков, которая отвечала бы их жизненным интересам и потребностям, оказывала бы сбалансированное воздействие на все сферы личности: сознание, чувства и воля. Когда подросток вовлечен в какое-либо общее дело, участвует в его осуществлении своими собственными переживаниями и чувствами, оно становится его - идея дела «включается» в подростковое сознание, что в итоге, изменяет и его отношение к этому делу и его самого.

    Как необходимое условие для оптимальной включенности личности подростка, мы вводим в технологический процесс игровую модель, реализуемую в течение всего периода работы. Это реальная жизнь в предлагаемых обстоятельствах. В такой игре создается ситуация выбора, где подросток выбирает не только направление своего участия, но и способ достижения цели: или он идет к цели один, или со своим другом, семьей, или с группой.

    Стоит сразу оговориться, что здесь имеет место не игра как таковая, а привнесение в общий процесс деятельности подростков некоторых ее компонентов. Например, в формулировку тех или иных заданий внесены элементы игрового сюжета, выполнению заданий придается форма игрового действия, предусматривается возможность выигрыша.

    Творческий компонент содержания технологии призван обеспечить культуросообразность и культуроемкость всего процесса добровольческой деятельности в рамках социального механизма воспитания, развертывание ее на территории локального сообщества.

    Обеспечение обоснованного и эффективного руководства по развертыванию представленной нами технологии требует от педагогов, общественников овладения новыми видами управленческой деятельности и теоретическими знаниями в области социального проектирования, социального менеджмента, менеджмента добровольческих программ. Здесь возникает новая сфера работы или неприбыльного менеджмента, которому присуща своя специфика. При этом нужно меньше думать о новых штатных единицах в организациях и новых штатных расписаниях. В данный момент речь идет, прежде всего, об определении проблемы, задач и переориентация на их решение определенных, уже имеющихся, специалистов: социальных педагогов, вожатых, координаторов детского и подросткового движения, методистов центров детского и юношеского творчества.

    Изложенная концепция выросла из реальной многолетней педагогической практики шестилетней работы в некоммерческой организации, изначальным намерением которой было вовлечение молодежи в общественно-полезную деятельность.

    Осмысление же этой деятельности, многоплановых факторов ее организации из практического и обыденного содержательного плана, переросло в теоретические обобщения, в рамках которых, как представляется, по-особому были высвечены системные условия формирования социального механизма воспитания. Масштаб такой системы намного шире тех рамок, в которых обычно принято рассматривать процесс социального образования, в том случае, если дело касается биологических и социальных особенностей подростков.

    Представленные рабочие материалы позволяют понять существующие тенденции в обществе и организовать практическую деятельность.

    Структурно содержание разделено на две части: теоретическую и практическую.

    В первой части освещены теоретико-методологические вопросы, обусловленные потребностью целостного научного осмысления современной общественной системы воспитания, определения ее роли в решении проблем местного сообщества, выработке более адекватных подходов в образовательной политике. Раскрытые в первой части социальные и научно-идейные предпосылки институциализации и развития социального механизма воспитания нашли свое выражение в концептуальной модели социальной технологии, способной составить методологические ориентиры для функционирования процесса социального воспроизводства.

    В практической части представлено описание конкретной пошаговой системы развития, стимулирования общественно-полезной добровольческой деятельности подростков, взаимосвязанной с общегосударственной и международными традициями в развитии добровольческого движения, а также с конкретной деятельностью некоммерческих организаций.

    Автор выражает благодарность педагогам, комитету по образованию администрации г.Барнаула, представителям общественных организаций города Барнаула и одиннадцати городов Сибирского федерального округа, обеспечившим практическую проверку выдвинутых в технологии теоретических установок и поставленных практических задач.



    Глава 1

    Социальный анализ трансформационных процессов в России
    Полоса исторических перемен 80-х начала 90-х годов, повлекших за собой распад Советского Союза и деформирование «социалистического содружества», получила в научной литературе название «трансформации».

    Трансформацию, охватившую Россию, можно определить как системную, затрагивающую весь спектр общественной жизни, политику, экономическую и социальную структуры, духовную жизнь2.

    Трансформационный период в общественном развитии – особая историческая подсистема, в которой обнаруживается своя структура, свое устройство, свои тенденции развития и свои методы регулирования. При том условии, что мы не можем заранее четко определить направление развития какой-либо системы, она все равно пройдет определенные этапы трансформационного процесса. Строго говоря, для трансформационного процесса характерны следующие стадии: а) переоценка существующего положения общества как кризисного – новая социальная диагностика; б) ликвидационные мероприятия (демонтаж устаревшей системы); в) социальное строительство.

    Трансформационный процесс основан на диалектическом преодолении существующих элементов старого порядка, выработке новых целей и формировании новых специфических способов их достижения. По самой своей сути он направлен на новое качество явления или системы. Общественные науки используют понятие «трансформация» для описания радикальных структурных перемен, происходящих в обществе. Оно выражает переход к качественно новому состоянию общественной организации. Строго говоря, эволюционные процессы (в сфере государственного управления, социальной сфере и т.д.) не могут рассматриваться как явления трансформации. Таким образом, устанавливается различие с реформами, которые всегда являются обновлением или переменой положения без принципиальной ломки. Реформы осуществляются целенаправленно, изменяя свои цели в ходе событий или формируя их заново. Реформы относятся, как правило, к отдельным структурам общества и имеют дело главным образом с процессами на техническом или социально-техническом уровне, в меньшей степени – на уровне общественных проблем, затрагивающих жизнь общества в целом. Для нашей работы это достаточно важное разграничение понятий, так как мы должны определить включена ли система образования, как один из стержневых институтов социального механизма воспитания в процесс трансформации или претерпевает реформирование отдельных своих структур.

    Единой «теории трансформации» как таковой еще не существует. Десятки ученых выступали с интересными соображениями по отдельным сторонам этого процесса.

    Согласованная позиция ученых просматривается в том, что сердцевину трансформации составляют экономические перемены. В этом отношении представляет интерес «Экономика переходного периода» (под редакцией В.В. Радяева и А.В. Бузгалина), здесь представлена попытка системного изложения проблем, по крайней мере, в экономической сфере.

    Другие исследователи, осознавая сугубо формальный характер подобных классификаций, предпочли некие прагматические подходы, фиксирующие преимущественно политические цели. По Альтфатеру (1991г.) императив перемен включает: а) ликвидацию традиционной системы разделения труда; б) интеграция в систему капиталистического хозяйства. В этом интеграционном процессе происходит проверка или изменение норм, ценностей и правил «игры социальных актеров»; в) интеграцию трансформирующихся обществ, в направлении рыночного хозяйства, политической демократии. Коцек (1994г.) изображает процесс трансформации в следующих формах: а) выработка институтов демократического государства и политических партий; б) первый этап установки на рыночное хозяйство (малая приватизация); в) меры по преодолению инфляции; г) создание институтов и инструментов рыночного хозяйства; д) экономическая политика, направленная на замедление и прекращение спада; е) конвертируемость валюты. Б. Хеншке исследовала на трех уровнях: общественный уровень (цели: от централизма к демократии и плюрализму, от домодерного состояния общества к постмодерному), производственный уровень (от трудящегося к наемному рабочему, от зависимого рабочего к самостоятельному работодателю), и персональный уровень (развитие новых концепций самосознания и образа поведения)3.

    Надо отметить, что научная мысль пыталась освоить проблему трансформации как цельного исторического явления. А.И. Пригожин предусмотрительно указывал, что стадии трансформационного процесса взаимозависимы. Была даже сделана попытка определить «переходный механизм».

    В качестве механизма системной трансформации отечественные ученые (В. Мау, Н. Страродубровская) предлагают рассматривать «революцию» при условии слабости государства, т.е. государства, не контролирующего социальные и экономические процессы. В основе представленной концепции лежит анализ базы общественных процессов. Схематично их можно расположить следующим образом: например, каждая из стран, в которых проходила революция, сталкивались с серьезными внутренними проблемами, которые порождены тем, что обществу нужно было адаптироваться к новой стадии своего развития, связанной с экономическим ростом (в современной России эти проблемы были связаны с переходом к постиндустриальному обществу). Однако некоторые жесткие ограничители в общественно-политической структуре мешали эволюционному процессу адаптации. Но этого еще недостаточно для того, чтобы общество созрело для революции. В любом предреволюционном обществе действуют факторы, которые нарушают его социальную структуру, расшатывают ее новые экономически активные слои, которые не вписываются в традиционную сословную структуру. Во всех случаях эти процессы приводят к тому, что общество из стройной социальной системы разваливается на мелкие группы с очень конфликтными интересами. Государство теряет ту социальную базу, на основе которой оно стоило свою политику, что в свою очередь, приводит к ослаблению государства4.

    Проводя аналогии с великими революциями, имеющими место в мировой истории, для авторов главным остается не сходство самих процессов, а тождественность их причин.

    С социологической точки зрения более приемлемо понимание революции, как особого организма, системы.

    В данном ключе конструктивными представляются соображения А.П. Пригожина относительно специфики переходного процесса вообще: 1) обострение противоречий между продукцией «прошлого» управленческого труда и труда живого. За этой благообразной формулой скрывается яростное неприятие существующих организационных структур, правовых норм, традиций, ценностей и т.д.; 2) изменение одних элементов общественного состояния вызывает необходимость изменения «соседних» структур, что нарушает стабильность и порождает хаос; 3) «пошаговые изменения» быстро «приручаются» старой системой5.

    Выявляя закономерности и альтернативы преобразований, уместно упомянуть и о целях трансформации, которая на выходе должна дать новые измерения политического, экономического, социального, демографического, природоохранного, культурного и тому подобного состояния. Цель трансформации – существенное обновление производственного потенциала общества и рост его благосостояния. Но исторически закономерное не всегда совпадает с логически ожидаемым. Наложение непредвиденных событий на утвержденные планы вынуждают, ради осуществления первоначальной цели, идти на не желательные и даже неприемлемые ранее меры. Последние, в свою очередь, тоже вызывают непредвиденные последствия, объем и сила которых, иногда превышают возможности по их преодолению или компенсации. В конце концов, процессы, направленные вначале на одну цель, могут впоследствии самопроизвольно выходить на результаты, которые не заложены общественными целями. Разрыв между результатами и целями бывает большим или меньшим, но он неизбежен.

    Между тем, именно ценностные ориентации определяют то, как общество решает важнейшую задачу соотнесения издержек трансформации, и ее позитивных результатов.

    Практически все исследования, касающиеся процессов трансформации, модернизации и революции, заканчиваются появлением новой элиты и усиления государства, предполагая, что на этой основе бурно развивается экономика, а общество достаточно быстро адаптируется к новым условиям. При этом упускаются из виду структуры и процессы, связанные с последующим развитием, хотя любые масштабные перемены оставляют после себя очень тяжелые последствия, для преодоления которых требуется длительный период времени. Американский политолог З. Бжезинский в одной из своих работ высказал твердое убеждение, что потребуется еще не менее 50-70 лет, прежде чем население стран, переживающих полосу трансформации, сможет воспринять новую социально-культурную среду как объективно оптимизированную. Не трудно догадаться, социальный порядок не случаен, он есть продукт многовекового приспособления человечества к среде обитания и индивидов друг к другу. «Это – итог вековых усилий опыта, стремления создать наилучшие формы социальной организации и жизни. Каждое стабильное общество, сколь бы несовершенным оно не казалось с точки зрения «незрелого» радикализма, тем не менее, является результатом огромного конденсата национального опыта, опыта реального, а не фиктивного, результатом бесчисленных попыток, усилий, экспериментов многих поколений в поисках наиболее приемлемых социальных форм» (Питирим Сорокин).

    В. Мау выделяет три фактора, определяющих этот процесс. Первый из них связан со стихийностью процесса перемен в целом. Второй фактор – перераспределение собственности, он может носить или не носить реальный характер, но угроза его существует. Наконец, третий фактор, обеспечивающий длительную нестабильность – отсутствие базового консенсуса в обществе, которое выходит из периода координальных перемен крайне неординарным. «Система базовых ценностей и мифов одной его части строится на основе новой идеологии, в то время как достаточно большая часть общества еще в системе прежних ценностей»6.

    Подобное состояния общественной активности было зафиксировано в исследовании «Национальные интересы и идентичность россиян в информационную эпоху» (автор исследования Т.И. Кутковец). Часть информации, которая была получена, имеет отношение к обсуждаемому вопросу. «Совершенно очевидно, что произошел окончательный распад советского типа гражданственности, предполагающий служение стране и государству в ущерб частным интересам. Сегодня на первом месте – именно приватные интересы, семья и ее благополучие. Причем, распад советской гражданственности не сопровождается переходом к гражданственности новой: как гражданин России идентифицирует себя лишь один из каждых четырех опрошенных»7. Одним из подтверждений затянувшегося кризиса гражданского самосознания молодых людей могут служить данные социологических исследований: 1992 год – 38% опрошенных при слове «Россия» чувствовали печаль или сожаление; 1996 год – появилось резко усилившееся стремление к «приватности», а также явление, которое можно назвать разрушением гражданской идентичности или связи между личностью и обществом; 1999 год – ставится задача преодоления состояния массовой социальной дезодаптации, что влечет за собой невозможность самоопределения, выбора инструмента и механизма самоорганизации; 2000-2002 годы – «из-за невозможности адаптироваться часть молодых людей потенциально готова к «взрыву», часть - полностью дезориентирована, часть, по сути, «выпадает» из общества»8.

    Барбара Хеншке в работе «Трансформация и идентичность (аспекты, опыт, тенденции)», тщательно исследовав ситуацию в ГДР, выявила некоторые важные аспекты трансформации: процессы социально-духовной адаптации. В «Очерках по экономике посткоммунизма» А.Д. Некипелова придается важнейшее значение такому анализу трансформации как учет нравственных оснований новой социально-экономической конструкции: «Смена парадигмы развития вызывала во многих случаях глубокий и всесторонний кризис общества, устоявшихся в нем ценностей и жизненных устоев».9 Согласно исследованиям ученых, в частности Е. Макшицкого, можно утверждать, что ценностный конфликт является обязательным и неизбежным компонентом радикальной трансформации структуры общественного сознания. Причем «изменение менталитета напрямую связано с процессом социализации в новых условиях»10.

    Если обратимся к сегодняшним приоритетам развития России, мы увидим, что одна из основных целей реформ в России построение гражданского общества,11 основная единица которого – человек, гражданин. То проблема становления гражданского общества в России и массовой социализации населения конкретизируется в формировании социально активного гражданина, чьи социально-психологические характеристики сделают диалог общества с государством не только возможным, но и психологически обусловленным. Формирование гражданина происходит в процессе политической социализации, происходит самоидентификация с социальной группой, нацией, обретается ощущение своей вовлеченности в социально-политическую систему. Наконец, у него формируются ценностные ориентации, представляющие собой этические или нормативные суждения относительно общественно-политической системы общества. Социализация – это инструмент, посредством которого поддерживается определенный уровень легитимности политического режима и, следовательно, задаются границы, в которых режим может проводить политический курс.

    Если граждане не ощущают своей принадлежности к данной политической системе, в политическом смысле возможность упорядоченного реформирования системы невелика. Подобное состояние выдающийся социолог современности Т. Парсонс называл аномия. Это состояние, при котором значительное число индивидов находятся в положении, характеризующимся серьезным недостатком интеграции со стабильными институтами, что существенно для их собственной личной стабильности и успешного функционирования социальных систем. Обычной реакцией на это состояние - ненадежность поведения12.

    Современное развитие России показывает, что трансформация политических и экономических систем может осуществляться в относительно короткие сроки, в то время как сознание и социализация, которые были приобретены в течение долгой жизни, не могут подвергнуться быстрым переменам. Они продолжают влиять друг на друга и в процессе приспособления к новым требованиям могут даже вызвать кризис человека и системы.

    В России, например, по опросам 1998 года новая система социальной стратификации окончательно не сложилась, а произошедшие подвижки в целом не получили моральной поддержки. Динамика отношения населения российских городов к экономической реформе (по данным ИСПИ РАН) показывает, что для большинства населения оказались мистифицированными процессы перемен и не понятна спешка со столь быстрыми превращениями. Окружающий мир стремительно изменился, не принеся большинству граждан обещанных свобод и материальных выгод. Многие считают, что если прежде было не просто выражать свою точку зрения на события, то, по крайней мере, она представляла определенный интерес, ныне же практически любая точка зрения никого не интересует. Степень влияния на события со стороны рядового гражданина осталась той же, и он уже прекрасно понимает, что реклама и пропаганда ныне то, что делало раньше партийное давление.

    Потеря ориентиров и резкое ухудшение материального положения большинства населения усиливает чувства пессимизма и разочарования. Скажем, феномен довольно значительного усиления религиозности во всех без исключения регионах, с одной стороны, отражает разочарование провалом «коммунистического эксперимента», но ведь, с другой стороны, в этом феномене проглядывает и отказ принять существующую ситуацию в качестве оптимальной.

    Осознание роли психологического значения ситуации для человека, детерминирующего его поведение и способы реагирования, обусловило особое внимание исследователей к изучению восприятия ситуаций13. В западной науке приоритет формирования принципа описания и понимания ситуации «с позиции действующего субъекта» принадлежит американскому социологу У. Томасу и психологу К. Левину. В отечественной науке методологический подход такого рода был сформулирован А.С. Выгодским. Возражая против того, что среда рассматривается как нечто внешнее по отношению к человеку, он неоднократно подчеркивал недостаточное внимание к активному участию самого человека в социальных ситуациях. Выгодский предложил свое решение задачи – изучения личности и среды в единстве, выдвигая в качестве единицы единства – переживания человека - его активное отношение к ситуации. Переживание надо понимать как внутреннее отношение человека к тому или иному моменту действительности. В своей книге «Пророки во тьме» Д. Кернс и Д. Недлер метафорично описывают ситуацию так: «Весть о грядущей перестройке редко вызывает восторг … У всех на уме девять вопросов. Первые три: «Я, я, я – что будет со мной?» Следующие три: «Когда, когда, когда?» И, наконец, «Зачем, зачем, зачем?». Философ Тоффлер открыл даже новую болезнь – «футурошок». Суть которого, заключается в том, что люди боятся будущего, они не успевают за ним вследствие стремительного развития событий, отсюда депрессии, нервные срывы, реакции отторжения и др. негативные психологические последствия. Поведенческие деформации социального поведения обусловлены доминированием в настоящий момент у огромного количества людей массовидных регуляторов14 поведения. Для молодых людей – это стиль жизни и важный аспект их «включенности» в молодежную среду.

    Таким образом, проблема социальных изменений и социальной безопасности в условиях трансформации приобретает значение главного императива. Еще в 80-е годы И. Пригожин со своими коллегами из так называемой Брюссельской школы акцентировали внимание на процессах социальных перемен с их разнонаправленностью, неустойчивостью, разнообразием, неравновесностью и т.д15.

    Сегодня учеными признается тот факт, что системная трансформация в условиях слабого государства не имеет вектора. И направление его в данном случае не важно. Принимая во внимание то, что «главенствующую» роль в окружающем нас мире играют неустойчивость и неравновесность следует отказаться от иллюзии, что с беспорядком и хаосом будет покончено в результате процесса самоорганизации социума.

    Относительно процесса самоорганизации, социологами зафиксирован тот факт, что массовое поведение и активность населения обусловлена нынешней ситуацией социальной эксклюзии (исключения). На поведение человека при наличии риска попасть в ситуации социальной эксклюзии или уже попавшего в нее можно полностью распространить выводы виктимологии (науки о жертвах преступлений). «Социальная экслюзия, даже доведшая отдельные группы населения до социальной депривации, не обязательно ведет к нарастанию агрессивности в массе населения. Часто наоборот – глубокая социальная эксклюзия приводит к пассивности, отказу от активных действий»16. В докладе новосибирских ученых отмечается, что в ходе исследований они не обнаружили норм коллективизма, соборности в поведении людей. Особенность ситуации с социальной активностью состоит в том, что пассивность характерна не столько обездоленным слоям общества, сколько людям, находящимся в нормальных или близких к нормальным условиям (имеющим постоянное место работы, более или менее благоприятные условия жизни). Везде, и в публикациях, и в исследованиях выявляется, что люди не стремятся к защите своих интересов, коллективно, организованно. И это проявляется также в поведении нормальных обывателей при защите своих повседневных интересов (отдельные семьи, жители подъездов, домов и т.д.) – нет или почти нет элементов или форм самоорганизации жителей17.

    В то же время на практике проверяется другая концепция территориального общественного самоуправления (ТОС) как коалиции общественных организаций жителей определенной территории. Этот феномен уже существует и даже развивается, демонстрируя возможности самоорганизации граждан вокруг социально активных жителей. Вместе с тем, это вряд ли свидетельствует о готовности основной массы населения к конструктивному гражданскому участию. Скорее это оказывается неким толчком к активным действиям со стороны властей. Поэтому говорить о самоорганизации населения и его потенциала немного преждевременно, речь может идти об управлении самоорганизаций со стороны властных структур, что и происходит в настоящее время во многих городах. Некоторые специалисты полагают, что территориальное общественное самоуправление не может быть отнесено к общественным объединениям граждан, но не может быть признано и властным институтом. Ему отводится довольно неопределенная роль участия населения в осуществлении местного самоуправления, основанного на самоорганизации граждан по месту жительства. Более того, не практике вместо реализации воли организованных жителей органы ТОС нацеливают на «исполнение решений местного самоуправления, выполнение их функций». А руководители ТОС, после избрания населением, утверждаются или назначаются органами местного самоуправления, а иногда и состоят в их штатах, т.е. являются муниципальными служащими18.

    Развитие некоммерческих организаций демонстрирует иную ситуацию саморазвития социума в трансформационный период19. В последнее время в России гражданские движения переживают настоящий бум. Возникают новые профессиональные, молодежные, экологические, культурные и иные объединения. Количественные показатели зарегистрированных организаций по отдельным регионам и стране в целом дают основания полагать о масштабах процесса самоорганизации граждан. Ориентируясь на социологические опросы по информированию населения о деятельности НКО, локальность действия отдельных организаций, возможно, констатировать, что формируется собственная структура третьего сектора. Но, вместе с тем, отсутствует главное условие развития гражданского общества – массовый характер такого явления.

    В значительной степени увеличился контроль государства над подобными объединениями. С позиции государства оно обосновано, т.к. большое количество регистрирующихся организаций исключает возможность контроля их деятельности и, чтобы отследить этот процесс увеличивается регистрационный сбор и изменяется процедура регистрации.

    При ранее действующей системе, из большого количества НКО часть прекращала деятельность, вторая часть выходила на определенный уровень развития и продолжала работать в интересах своей целевой группы. При новых условиях ожидается сокращение притока новых организаций, вместе с тем, уровень отсева остается прежним. Таким образом, в скором времени проявится некоторый «голод» в пополнении некоммерческого сектора новыми организациями. На наш взгляд, для теперешнего состояния общества более выгодна большая циркуляция НКО и инициативных групп: больше людей будут знакомы с деятельностью организаций, получит начальную подготовку на семинарах и т.д. Иными словами, количественный показатель в сегодняшней ситуации важнее, нежели качественный. Для вызревания некоммерческого сектора до высокого качественного уровня требуется время и циркуляция НКО, именно в этом процессе накапливается критическая масса, что в последствии даст качественный показатель развития социума20.

    Современный социум имеет транзитивный и трасформативный характер. В обществе в современной социокультурной динамике происходит ослабление традиций и механизмов культурной трансляции. Хотя, как нам представляется, общие глубинные пласты культурного наследия на ментальном уровне все же остались, сохранены, поиск возможностей для выхода из кризиса в исторических недрах духовной культуры вряд ли даст необходимый эффект. Так как изменение ситуации в стране в аспекте социально-экономическом и духовном сделали невозможным конфигуральное транслирование культурного опыта. Опыт старших поколений не всегда пригоден для адаптации молодежи в новых условиях: время опережает трансляцию. В современных условиях актуализирована пофигуральная модель, когда сиюминутный опыт становится базой для дальнейшего развития и выстраивания целей, стратегий поведения, определения степени своей социальной активности. Ситуация усложняется для молодежи тем, что она не имеет средств для изменения среды (власть, деньги), то есть для нее затруднена аллопластическая адаптация.

    В данном случае особую значимость приобретает активизация социального участия в процессах социализации подрастающего поколения, создания институциональных единиц, позволяющих сформировать соответствующие современной ситуации условия.

    С позиции такого подхода вся прогнозная и практическая деятельность должна быть ориентирована не на поиск «доминантной формы»21 социальной интеграции, т.е. того, что объединяет локальное сообщество в одно целое и делает его уникальным. Особенность развития России состоит в том, что доминантной формой социальной интеграции в ней выступает государственность, задающая для российского общества единый символический универсум и нормативно-ценностный порядок. Основными структурами этого универсума выступает, прежде всего, этатизм и патернализм.

    Этатизм в качестве культурного антитипа ориентирует российское общество или на подчинении государственной власти, или на ее ниспровержении, но только не на диалог с нею, не на создание механизмов по нахождению компромиссов и учета общественного мнения в процессе принятия государственных решений22.

    Патернализм как культурный архетип представляет собой установку на необходимость постоянного попечительства со стороны государственной власти, а также контроля за всеми сферами общественной жизни.

    Опыт управленческой, общественной, педагогической деятельности в прошлом и настоящем свидетельствует о том, что для успешного моделирования социальных процессов требуется соблюдение, по крайней мере, двух условий. Во-первых, инновационные формы организации и взаимодействия должны соответствовать социокультурному пространству, в котором они осуществляются, т.е. быть санкционированы культурой: ментальностью различных социальных групп. Следует отметить, что маргинализация части населения является прямым следствием структурных изменений в экономике и падения жизненного уровня населения, препятствует быстрому становлению инструментов гражданского общества, основанного на принятии и защите большинством населения определенных ценностей и свобод.

    Во-вторых, введение новых институционных форм может усиленно проводиться только легитимными общественными системами, которые в состоянии согласовать ценностные ориентации различных групп населения по поводу целей и средств преобразований и не допустить перерастания социокультурных противоречий раскола в необратимый процесс социальной дезорганизации.

    Эти два условия управления социальными переменами тесно связаны между собой, поскольку речь идет о ценностном обосновании социальных инноваций и отборе методов их введения.

    В нестабильных ситуациях, когда в развитии общественных процессов доминирует неопределенность и, соответственно, возрастает потребность учета этого фактора в управлении, особую роль играет рациональный выбор теоретических ориентаций в планировании и управлении23.

    Изучение литературы, посвященной переходному состоянию общества (Давыдов А.Н., Бузгалин А.В., Пригожин А.И., Мау В., Бородин Ф.М., Герчикова В.В., Журавлев В.В., Зверев В.В. и др.) выявляет импровизаторский подход со стороны ученых при моделировании экономических и политических схем. И это понятно, потому, что с помощью современного научного инструментария трудно поддерживать эффективный мониторинг происходящих процессов, а тем более формулировать их желаемую направленность (ведь процесс инициируется политическими установками).

    С другой стороны, наука располагает оправдавшими себя разработками в сфере социальных технологий. Новые социальные технологии возникают в процессе преодоления противоречий между технократическим и гуманитарно-ориентированным подходами к общественному развитию. Внедрение этих технологий связано с изменениями ценностных установок и мотиваций различных социальных групп и ведет к трансформации их поведения. Эта область представляется особенно перспективной при разработке региональной политики в социальной сфере, так как она является ключевой в отношении изменения мотиваций поведения и раскрытия потенциала личности, что является одной из главных задач социального воспитания.

    Фрагментация общества, которая способствовала началу трансформационных процессов, усугубляется современной политикой государства, наша задача в определенный момент кризиса начать выстраивать социальные связи на основе временных отношений, которые возникли в переходный период. Дело здесь не в проектах и не в программах, которые можно сочинить для решения того или иного вопроса, дело в реальном умении пользоваться рычагами экономического социального управления.

    При этом следует обратить внимание, на следующие типы действий социальных сил: революционный («когда радикальность и скорость перемен максимальны»), эволюционный, инновационный («ориентированный на создание принципиально нового социального порядка»), имитационный («повторяющий опыт других обществ»).

    Намечаются и формы взаимодействия «социальных актеров» (терминология современных европейских школ): центристская (лидерство государственной власти), и массовая (преобладание общественной самостоятельности)24.

      1   2   3   4   5   6   7   8

    Коьрта
    Контакты

        Главная страница


    Последние 5-7 лет позволяют уже определенно говорить о некоторых результатах системной трансформации