страница14/25
Дата14.03.2019
Размер4.31 Mb.

Поѣздка въ обонежье и корелу


1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   25
С. 193


XLIX.
А пока дорога еще не проведена, и земство, хотя и одобряетъ проектъ, но дѣло еще не подвигается, приходится не на шутку задуматься всякому, кто вздумаетъ отправиться за Повѣнецъ въ настоящее время. Такъ и я было задумался, да благодаря помощи мѣстныхъ сильныхъ мiра сего оказалось, что и задумываться было не о чемъ, такъ какъ все было рѣшительно сдѣлано для того, чтобы мнѣ было и удобно, и хорошо. Посмотрѣвши на карту, я рѣшилъ, какъ думалъ еще въ Петербургѣ, пробраться сухимъ путемъ въ Даниловъ, затѣмъ спуститься по Выгу и вернуться черезъ Теликину обратно въ Повѣнецъ. Закупилъ я въ достодолжной пропорцiи консервовъ Данилевскаго и опять же на почтовыхъ полетѣлъ по превосходной дорогѣ въ Даниловъ. Тутъ уже начинаются бывшiя владѣнiя Даниловскаго монастыря; всѣ деревни, существующiя здѣсь нынѣ, прежде были, такъ сказать, монастырскими выселками, скитами, которые мало по малу обратились въ богатые погосты. Первая станцiя «обывательская» конечно (такъ какъ за Повѣнцомъ нѣтъ уже почтоваго сообщенiя и Пудожъ пересылается съ нимъ письмами чрезъ Вытегру и Петрозаводскъ) въ Габсельгѣ, которая ничего особеннаго не представляетъ, кромѣ развѣ того, что она на всѣхъ картахъ отмѣчена рѣшительно невѣрно и должна быть отнесена версты на двѣ на востокъ. Лобская тоже интересна лишь полнымъ отсутствiемъ чего либо выдающагося изъ ряда, но за то третью станцiю Тихвинъ-боръ никогда я не забуду, по тому грустному впечатлѣнiю, которое произвело на меня это бывшее когда то богатымъ, а теперь раззоренное поселенiе человѣческое; развѣ только, что Тихвинъ-боръ былъ первымъ на моемъ


С. 194


пути явнымъ слѣдомъ нашей негодности и нашего непониманiя дѣла? Даниловъ и Лекса еще поразительнѣе ошеломляютъ человѣка, но ихъ я увидалъ послѣ и впечатлѣнiе нѣсколько умалилось. Запертая и заколоченная часовня производитъ тяжелое впечатлѣнiе, а какъ увидишь недовѣрчивость жителей къ вамъ, какъ къ никонiанцу и слѣдовательно, какъ къ непремѣнному преслѣдователю, какъ услышишь разговоры о томъ, что вотъ, дескать, и ламаиты, и мусульмане имѣютъ храмы и молятся по своему, а насъ христiанъ словно нехристей гонятъ, часовни разрушаютъ, — до такой степени неловко станетъ хлопать глазами передъ этими людьми, что радъ бы сквозь землю провалиться.


L.
Какой то великiй проповѣдникъ слова Христова, при помощи становыхъ и разныхъ атрибутовъ власти, въ родѣ нѣсколькихъ возовъ розогъ и просто усугубленныхъ заушенiй, сказалъ разъ, что часовня — врагъ церкви. Строго разбирая это слово его, нельзя не согласиться, что онъ вѣрно понялъ суть дѣла, но ошибся лишь въ тѣхъ средствахъ, которыми онъ думалъ свести силу часовенниковъ къ нулю; запечатали часовни, перепороли, переколотили массу народа, но цѣли не достигли отнюдь; уничтожили часовню, стали являться кресты на перекресткахъ съ такимъ обличiемъ, какого не одинъ перекресточный крестъ не имѣетъ; перестали собираться по часовнямъ — стали собираться по избамъ; изгнали расколъ, не скрывавшiйся и бывшiй, у всѣхъ на виду, — пошелъ расколъ прятаться по заизбьямъ, по закутамъ и, чтобы уничтожить его по рецептамъ нашихъ проповѣдниковъ и ревнителей придется срыть всѣ избы и запороть всѣхъ раскольниковъ. Кое гдѣ, какъ напр., въ Даниловѣ,


С. 195


придумали устроить въ бывшей монастырской часовнѣ православную церковь, но эта фантазiя, такъ фантазiей и осталась, и ни одинъ то человѣкъ не посѣщаетъ несчастную церковь, которая кромѣ смѣха ничего въ мѣстныхъ жителяхъ не возбуждаетъ. Какъ то живя въ Даниловѣ, мы зашли въ православную церковь, какъ разъ въ день Ильи пророка, 20 iюля, т. е. именно въ тотъ день, который наиболѣе уважается народомъ и въ который церкви рѣшительно ломятся отъ толпы народа; священникъ въ рваныхъ ризахъ, какая то темненькая личность, замѣняющая дьячка, да волостной старшина — вотъ и вся компанiя, бывшая въ церкви. И до того жалко стало мнѣ этого священника, вопiющаго въ пустыни, — да онъ впрочемъ даже и не вопилъ, а зная, что его никто не слушаетъ, читалъ какъ то про себя, словно стыдно ему было возглашать ектенiи «за здѣ стоящихъ и молящихся...» трехъ людей, сошедшихся въ церкви отнюдь не «во имя Его», а просто ех officio. Преслѣдованiе имѣло правда огромный результатъ, но отнюдь не тотъ, котораго ожидали ревнители; единственно чего добились и становые, и духовенство — это появленiе безвѣрiя, невѣжества и стремленiя къ таинственнымъ противообщественнымъ сектамъ. Преслѣдующiе не правы, не понимая словъ Христа; преслѣдуемые также не правы, стоя вмѣстѣ съ дѣломъ и за бездѣлье; отсюда не правы и тѣ и другiе — значитъ ни къ тѣмъ, ни къ другимъ льнуть не стоитъ — отсюда безвѣрiе, которое въ этомъ случаѣ и въ этихъ мѣстахъ есть начало апатiи, сложеручничества и перехода на общее положенiе нашихъ центральныхъ крестьянъ. Монастырь, часовня всегда служили центрами распространенiя грамотности; грамотность была сильна, пока существовалъ Даниловъ, т. е., пока въ Даниловѣ подготовлялись учителя, и учетельницы100; но погибъ Даниловъ, грамотницъ


С. 196

разогнали, и теперь раскольникамъ и раскольницамъ наистрожайше запрещено учить ребятъ грамотѣ, такъ какъ это приравнено къ умышленному распространенiю раскола, т. е. къ уголовному преступленiю, предусмотрѣнному такою-то статьею свода и влекущему за собой при случаѣ даже и Сибирь. Конечно, какъ ни стараются добрые люди, тѣмъ не менѣе отцы и матери учатъ своихъ дѣтей грамотѣ, но все это совершается уже въ значительно меньшихъ размѣрахъ, грамотность падаетъ видимо, а со смертiю стараго поколѣнiя пожалуй число грамотныхъ развѣ лишь немногимъ будетъ превышать тоже число въ центрѣ Россiи. Правда, есть школы при церквахъ, о которыхъ несказанно печется православiе, но, конечно, никто изъ раскольниковъ и не подумаетъ послать своихъ дѣтей въ эти школы, такъ какъ учителя имъ ненавистны, да они и не могутъ имъ вѣрить. Народъ видимо дичаетъ; одинъ культъ не исполняется изъ страха, другаго исполнять не хотятъ, такъ какъ онъ чуждъ для большинства и, кромѣ горя, ничего не приносилъ для ихъ отцовъ и дѣдовъ. Апатiя къ религiи, а по мѣстнымъ условiямъ слѣдовательно и къ дѣлу, наиболѣе замѣчается въ молодежи; уже нѣтъ того трудолюбiя, является вмѣстѣ съ табачкомъ и водочка, а за нею и всѣ прелести, въ родѣ сифилиса и иныхъ; старики все терпятъ и молчатъ, но едва достигнутъ извѣстнаго возраста, какъ въ нихъ начинаетъ говорить уже чисторелигiозный фанатизмъ, и часто люди весьма разсудительные вдругъ бросаются въ странничество, въ аристовщину и иную непуть, которая убиваетъ всякiй смыслъ, губитъ силы, вѣчно фрондируетъ и никогда ничего путнаго не достигаетъ своимъ непотребнымъ фрондерствомъ. Кому то вздумалось однажды ввести миссiонерство въ раскольничьи мѣстности и вышло невѣсть что такое, чего никакъ и разобрать невозможно.


С. 197

Бюрократiя, еженедѣльные доносы — вотъ чѣмъ разразилось миссiонерство въ Обонежьѣ. Въ недѣлю разъ миссiонеры обязаны были сообщать о настроенiи и дѣйствiяхъ паствы, а также и мѣстныхъ священниковъ; насмотрѣвшись на дѣянiя великихъ мiра сего, и миссiонеры отнюдь не брезгали заушенiемъ и плещеванiемъ и во всякой поѣздкѣ миссiонера сопровождала земская полицiя. Такая система не могла повлiять благотворно на расколъ; онъ не только не ослабѣлъ, но какъ то ожесточился и послѣдователи его мало по малу деморализуются и грубѣютъ. Понятно становится, что вы рѣдко встрѣтите явнаго раскольника, который безъ запинки объявляетъ себя даниловцемъ, непримиримымъ; все остальное населенiе, кромѣ приписныхь даниловскихъ «старожилъ», считается православнымъ, но только лишь по приходскимъ спискамъ, въ которыхъ аккуратнѣйшимъ образомъ противъ каждаго прихожанина обозначается: «не былъ у исповѣди и святаго причастiя по нерадѣнiю, по болѣзни», или же просто на просто «не былъ». На самомъ дѣлѣ во всемъ Повѣнецкомъ уѣздѣ едва ли наберется и 500 человѣкъ православныхъ или, вѣрнѣе, вполнѣ равнодушныхъ.


LI.
Къ самому Данилову подъѣдешь и тогда только распознаешь его, а то такъ и не примѣтишь его за лѣсомъ. Полуразвалившiяся избы поражаютъ путника своимъ нищенскимъ видомъ; вы справляетесь, кто хозяева этихъ скверненькихь избенокъ, и видите, что вы не ошиблись, что хозяева ихъ сюда затесались изъ Руси православной, голодной, грязной и безпорядочной. Когда раззорили Даниловъ, то осталось много превосходно обработанныхъ полей которыя должны были современемъ залобиться, т. е. зарости


С. 198


мелкимъ лѣсочкомъ и слѣдовательно пропасть для культуры. А тутъ кстати подвернулось одно обстоятельство, которое показалось администраціи чуть ли не съ неба свалившимся, и даниловскія пожни перешли къ новымъ хозяевамъ. Какой то псковской помѣщикъ въ одинъ прекрасный день смутился духомъ въ виду страшнаго для извѣстной части помѣщиковъ «антагонизма» и напрямикъ отказался отъ своихъ крестьянъ, бросивъ ихъ какъ какую негодь.

Куда дѣвать эту негодь? И порѣшили переселить ихъ въ Даниловъ на готовенькiя пожни и на готовый матерiалъ для домовъ. Всѣ строенія монастырскія отдали псковичамъ даромъ: живите, дескать, на доброе здоровье! Но не прошло и полгода, какъ половину псковичей ошеломленное начальство принуждено было отправить въ Сибирь; полиція сильно вздыхаетъ по прежнимъ обитателямъ Данилова, такъ какъ псковичи окончательно спились съ круга, развратились и испортились; пожни вспаханы и вообще обработаны скверно; псковичи голодаютъ, шлендаютъ шленды, просятъ милостыню, воруютъ по малости и по великому, буянятъ и даютъ101 изрядную работу земской полиціи, а даниловцы увѣряютъ, что это Господь наказуетъ за неправды, да за пользованіе тѣмъ, что сдѣлано чужимъ горбомъ. Вотъ вы у какого то забора или, вѣрнѣе, у остатковъ его, телѣга круто заворачиваетъ налѣво и останавливается передъ большой избой, бывшею монастырскою страннопрiимницею. Не успѣлъ я пріѣхать, какъ меня предупредили о посѣщеніи большака; черезъ нѣсколько минутъ явился и онъ, видимо ожидая встрѣтить внушительное начальственное лицо, если не съ баками, то уже всенепремѣнно съ усами; и вдругъ увидалъ онъ меня, безбородаго и безусаго, — и ошалѣлъ. Мало по малу мы разговорились и послѣ часовой бесѣды были уже друзьями; онъ пересталъ смотрѣть на меня, какъ на


С. 199


подосланнаго, и развернулся, и разговорился. Большакъ уже старикъ съ умнымъ и добрымъ лицомъ, грамотный и знающій прекрасно всю исторiю Даниловскаго монастыря въ частности и поморскаго согласiя вообще. Его разсказы, а также и личныя наблюденiя, дали мнѣ возможность хорошо познакомиться съ нынѣшнимъ Даниловымъ, который видимо доживаетъ послѣднiе свои годы, и, Богъ вѣсть, найдется ли даже преемникъ почтенному большаку, когда ему приведется закрыть глаза и успокоиться послѣ долгой и полной горя жизни. Кругомъ Данилова былъ выкопанъ большой ровъ, отъ котораго въ настоящее время остались лишь слѣды, а самый монастырь съ кельями былъ обнесенъ деревянною оградой, отъ которой остались лишь въѣздныя ворота. Постройки въ Даниловѣ всѣ деревянныя, 2 и 3 этажныя и могли бы съ успѣхомъ украшать нетолько Повѣнецъ, но и Петрозаводскъ даже; окна продѣланы въ нихъ небольшія, словно бойницы какiя, да оно и понятно, такъ какъ Даниловъ всегда жилъ подъ Дамоклесовымъ мечемъ, въ видѣ исправника и иныхъ любителей даниловскихъ серебряныхъ и иныхъ издѣлiй. Теперь уже нечего скрываться, по крайней мѣрѣ даниловцамъ: всѣ они переписаны, находятся подъ надзоромъ полицiи, да къ тому же послѣдняя пришла, наконецъ, къ сознанiю великой истины, которой никакъ до сихъ поръ не могли понять, что 16 несчастныхъ старухъ врядъ ли могутъ представлять особенную опасность для государства; тѣмъ не менѣе и старухи даниловскiя и старики стѣснены таки надзоромъ изрядно. Посреди бывшаго монастырскаго двора находится зданiе главной часовни, а немного въ сторону отъ нея, возвышается большая колокольня, которая когда то имѣла видъ весьма величественный, а теперь близка къ совершенному разрушенiю, если только какому нибудь псковичу не вздумается изъ ея


С. 200

матеріала починить какую нибудь амбарушку свою. На одной изъ сторонъ колокольни видѣнъ еще циферблатъ отъ огромныхъ часовъ, которые возвѣщали жителямъ монастырскимъ часъ молитвы; на циферблатѣ написаны 17 цифирныхъ славянскихъ знаковъ, а дѣлались эти часы въ Москвѣ; били они всякія пять минутъ и, по словамъ одного изъ старожилъ, выводили куранты. Вечеркомъ отправился я на кладбище, составляющее для всѣхъ поморовъ святыню, какъ вообще потому, что они русскіе люди, которые всегда почитаютъ мѣста упокоенiя родственниковъ, такъ и въ особенности потому, что здѣсь погребены основатели поморскаго согласiя. При «раззоренiи Мамаевомъ» увлеклись административнымъ рвеніемъ и въ виду всѣхъ дѣлали здѣсь такія дѣла, что даже гадко теперь вспомнить. По приказанію высшаго начальства могилы главныхъ лицъ поморства были сровнены съ землею, затѣмъ запаханы и засѣяны травою. Съ трудомъ отыскалъ я мѣсто, гдѣ покоятся основатели и дальнѣйшіе главы поморщины и какъ то совѣстно мнѣ сдѣлалось, такъ что поглядѣлъ я кое что въ часовнѣ кладбищенской, да и поспѣшилъ оставить поскорѣе кладбище. На возвратномъ пути удалось, однако, мнѣ отыскать могилы почти всѣхъ большаковъ и полюбоваться на дѣла рукъ раззорителей и псковичей; серебряныя иконки и кресты съ крестовъ сняты были, говорятъ, въ самое раззореніе, а псковичи и мѣдными102 теперь не брезгаютъ и рѣдко на какомъ крестѣ103 встрѣтишь задушбинный складень. Кладбище запечатано и входъ туда большаку и всѣмъ даниловцамъ наистрожайше воспрещенъ: охотно бы отправился туда большакъ покадить «успнувшимъ», но находится вполнѣ въ рукахъ православнаго священника; если священникъ мягкій человѣкъ, то, конечно, сквозь пальцы смотритъ на то, что въ кладбищенской часовнѣ иногда вдругъ запахъ ладона слышится,


С. 201

если же священникъ попадется изъ ревностныхъ то конечно большаку уже кладбища не увидать ни за какія коврижки и деньги. Въ настоящее время въ Даниловѣ живутъ 16 старухъ, большакъ и нарядникъ. Все въ Даниловѣ было переписано, да еще и какъ переписано! напр., попадалась въ руки чиновникамь икона въ золотой ризѣ, усыпанной аметистами и жемчугомъ — въ описи значилось: «икона неизвѣстнаго святаго (это видно, чтобы нельзя было потомъ отыскать ее) въ металлической ризѣ съ цвѣтными каменьями»; зачастую чиновники нападали и на такую диковинку: «икона безъ ризы, которая когда то была поснята кѣмъ то», или «икона въ мѣдной ризѣ съ мѣстами для каменьевъ, а послѣдніе изъ своихъ мѣстъ кѣмъ то вынуты!» Горы цѣлыя иконъ, крестовъ, книгъ и складней были навалены на возы и увезены, но куда? — неизвѣстно. Чиновники нарочно въ виду поморовъ садились на воза и съ усиліемъ оказывали нѣкоторымъ образомъ свое презрѣніе къ тому, на чемъ они сидѣли. Библіотека Даниловская104 такъ и сгинула куда то, а образа разошлись по разнымъ церквамъ Пріонежья. Говорятъ, что даниловскія рукописи опять вернулись къ тѣмъ, кому онѣ были дороги, но конечно не всѣ и распропало ихъ много, благодаря варварскому отношенію и чиновничества и духовенства; даже остатки этого богатства, помѣщающіеся въ настоящее время въ чуланѣ архіерейскаго дома, гніютъ, покрыты плесенью и гибнутъ для науки, такъ какъ они никому не нужны, а разстаться съ ними не хочется.


LII.
Лучше всего можно познакомиться съ внутреннимъ бытомъ Данилово-Лексинскихъ монастырей изъ того «Уложенія»,


С. 202


которое братья Андрей и Семеонъ Денисовичи Мышецкіе оставили монастырямъ «ради непреклоннаго ихъ стоянія»; уложеніе это прямо переноситъ насъ въ дѣйствительную среду монастырскихъ жителей, вводитъ насъ во внутренній укладокъ и распорядокъ ихъ жизни и знакомитъ насъ необлыжно какъ съ нравами и обязанностями монастырскихъ главарей, такъ и съ кодексомъ тѣхъ нравственныхъ понятій и началъ, которому обязательно должны были слѣдовать въ своемъ «ангельскомъ житіи» Выголексинскіе братья и сестры.

Для того, чтобы удобнѣе было наблюдать за настроеніемъ монашествующихъ и бѣлицъ, Мышецкіе постановили, чтобы всѣ братья и сестры избрали себѣ духовныхъ отцовъ и непремѣнно исповѣдывали имъ «вся сокровенняя своя» четыре раза въ годъ; исповѣдь всегда и вездѣ совершалась при открытыхъ дверяхъ и на виду у всѣхъ, съ тѣмъ лишь условіемъ, чтобы рѣчей духовника и напр. исповѣдующейся постницы не было слышно. Духовнымъ отцамъ вмѣнялось въ обязанность научать всѣхъ жить «опасно и цѣломудренно, приступать къ святынямъ по часту и въ чистой совѣсти приближаться къ евангелію и причащаться хлѣба Пресвятыя Богородицы». Тѣмъ не менѣе Денисовы чувствовали, что духовники могутъ не всегда лишь для исповѣди являться къ постницамъ и потому они постановили, чтобы духовные отцы навѣщали постницъ всего 4 раза въ годъ, а кто чаще будетъ бесѣдовать на единѣ съ постницами, «кромѣ смертныя вины, повиненъ будетъ соборному запрещенію». Случалось вѣроятно, что духовники и крестные отцы то платьицемъ, то обновочкой какой веселили и отблагодарствовали своихъ дщерей за какія-то послуги, а потому мы и видимъ въ уложеніи правило, въ силу котораго отцы эти не должны были слишкомъ усердно


С. 203


заботиться о постницахъ, о потребахъ ихъ не промышлять, крашенинъ, суконъ и прочихъ какъ одежныхъ, такъ и съѣстныхъ потребъ имъ не доставлять, (а видно и здѣсь были лакомки), такъ какъ тотъ, кто станетъ нарушать «это соборное заповѣданіе, весьма будетъ повиненъ эпитейному запрещенію». Никто не имѣлъ право въ «предѣлахъ постницъ пищи принимати и нощь провести», кромѣ лишь соборныхъ братій, да и этимъ послѣднимъ давался совѣтъ «безвременныхъ и долгихъ бесѣдъ съ постницами особливо на единѣ весьма ошаяти (избѣгать) изъ опасенія претыканія и соблазна слабыхъ и благоразумнаго стыда церковныхъ и соборныхъ запрещеній».105 Имѣть, что либо свое собственное, не заявленное казначею и не записанное послѣднимъ въ общую инвентарную книгу, воспрещалось строжайшимъ образомъ; еще строже преслѣдовалась мѣна и купля-продажа между монашествующими и постницами или бѣлицами. Послѣднія вѣроятно сильно заботили учредителей монастырей и мы находимъ въ уложеніи цѣлый рядъ мѣръ, предписанныхъ ради того, чтобы «соблюсти ихъ дѣвическій чинъ», да отчасти и старцевъ не ввести въ соблазнъ. Такъ напр. мы видимъ, что Денисовыхъ заботитъ, чтобы «одежды постницъ были простыя, изъ простаго чернаго сукна или крашенины, а китайчатыя, киндачныя, бомбарековыя и иныя однорядочныя и яренковыя и прочія подобныя одежды» въ предѣлахъ постницъ никогда не должны появляться; головной уборъ долженъ состоять изъ китайчатаго чернаго треушка. «Пуха бобровые, выдряные и иные» строго воспрещались и рекомендовались напротивъ «шубы овчиныя, сшитыя, приличныя пустынному житію и общежительному благочинію». «У дѣвическаго чина» перевязки должны быть черныя, смиреннаго обычая, покрывала не шелковыя, но простыя, гойтаны у одежды черныя или темно-вишневыя,


С. 204

а не красныя, зеленыя и желтыя, непристойныя пустыннымъ обрядамъ. Кружевъ и «плетеній вязбенныхъ и прочихъ непотребныхъ украшеній предписывалось никому не покупать и не дѣлать самимъ постницамъ подъ великимъ запрещеніемъ. — Во избѣжаніе соблазна предписывалось постницъ для гостьбы или свиданія съ родными никуда безъ призора старой монахини не отпускать, свиданія допускать лишь въ келіи привратницы, а самихъ постницъ однѣхъ «не отпускать ни зачѣмъ на 5 ступеней отъ вратъ монастырскихъ».

Земледѣліе, плотничество, ковачество, рыболовство, возачество, мельницы, скотные сборы и вся домовая работа и «работные люди» подчинены были вѣдѣнію нарядника, который долженъ былъ на всякую особую потребу избирать съ совѣтомъ соборныхъ старцевъ старостъ изъ «людей добрыхъ и спасающихся и пекущихся о домостроительствѣ, да всякой изъ нихъ благотщательнѣ радѣетъ о своей службѣ и о недостаточныхъ трудникахъ доноситъ наряднику». Нарядникъ не имѣлъ права предпринимать чего либо безъ совѣта старцевъ; весною онъ со старостами, Лексинскимъ нарядникомъ и съ Пурнозерскими пахарями долженъ разверстать трудниковъ на сѣнокосъ, орку, прятку и прочія пашни, причемъ на прятку отправлять такихъ рабочихъ, которыхъ благословятъ духовные отцы, такъ какъ здѣсь не долго было и до грѣха, ибо на прятку ходили и постницы. На немь же лежала обязанность вести всѣ приходорасходныя по земледѣлію книги и дѣлать въ концѣ года разсчетъ, сколько чего потребуется на братство въ будущемъ году. По отношенію къ плотничьему дѣлу и возачьему на нарядникѣ лежала обязанность вести инвентарь всей утвари; возаковъ онъ долженъ былъ посылать не юныхъ съ юными, но юныхъ со старѣйшими и искусными и надъ ними всегда


С. 205


бы былъ высшій надзиратель, пресѣкающій лишнія молвы между ними и научающій ихъ страху Божію; чтобы это соблюдалось строже, не мѣшаетъ возаковъ распредѣлить по пяткамъ и надъ всякимъ пяткомъ учинить вящшаго, да и въ работу и на пѣніе и на покой своимъ пяткомъ управляется. Раздавая разныя орудія работникамъ, нарядникъ обязанъ былъ записывать кому и что онъ даетъ.

Городничій обязанъ былъ наблюдать, чтобы постоянно у монастыря былъ кто нибудь на стражѣ изъ сторожей, а въ мірской гостинницѣ онъ долженъ былъ смотрѣть, чтобы въ ней все было тихо и смирно, чтобы ночующіе не имѣли между собою сваровъ и мятежей, чтобы въ ней никогда не слышно было смѣха, кощунства, особенно сквернословія и мірской брани. Приходящихъ людей онъ долженъ былъ разспрашивать кто они такіе и если оказывалось, что гость человѣкъ бѣглый или т. п., то городничій долженъ былъ не отказывать имъ вовсе, но «братолюбiе по обычаю препокоить и напитать, яко же и прочихъ, и, тако упокоивъ, ихъ съ любовію да отпуститъ». Ясно, что «питателей братскихъ и милостивцевъ», городничему предписывалось принимать во внутреннюю, верхнюю гостинницу и «покоить ихъ сколь можно и съ честію отпустить». Онъ же долженъ былъ наблюдать за благочиніемъ во время службы, а также и за тѣмъ, чтобы вся братія посѣщала часовню и не уклонялась отъ богослуженія. Ему должно было быть извѣстно кто въ какой келіи обитаетъ и онъ долженъ былъ слѣдить за тѣмъ, чтобы въ келіяхъ не было шума и безобразія, а для этого воспрещалось жить «юнымъ съ юными» и принимались разныя карательныя мѣры противъ ослушниковъ, въ родѣ поклоновъ, неяденія и т. п.

Казначей долженъ былъ тщательно беречь все Выговское имущество, не какъ простыя вещи, но какъ вещи принадлежащія


С. 206

«яко бы самому Богу», — долженъ наблюдать, чтобы что нибудь не затерялось, или чего нибудь не украли, смотрѣть, чтобы при выдачѣ на руки братьямъ не дать чего нибудь лишняго или безъ нужды, или дважды за одно, предусматривать братскія нужды и потребное братіи выдавать съ кротостью и любовію. Выдавать онъ долженъ былъ все самъ, не допуская братію въ чуланъ казенный, причемъ ему вмѣнялось въ обязанность записывать въ книгу подробно, что и въ какое число мѣсяца кому изъ братіи дано; братья, когда придутъ къ казначею чего нибудь просить, — «да просятъ не крикомъ и шумомъ, яко готфи и мірстіи, ниже съ роптаніемъ, но яко рабы кроткаго Владыки Христа, съ кротостью да просятъ кому что нужно». Въ вѣдѣніи казначея должны состоять кожевня, швальня поршная, швальня чеботная и мѣдница; по отношенію ко всѣмъ этимъ службамъ должность казначея требовала неусыпной заботы о томъ, чтобы въ припасахъ никогда не было недостатка.

Келарь долженъ былъ по уложенію наблюдать за трапезной, хлѣбенной, поваренной и больничной горницами. Питались Выговцы вдосталь и такъ какъ росписаніе пищи сохранилось, то мы и приведемъ его здѣсь цѣликомъ: «въ недѣлю къ обѣду три пищи: рыбники, шти и каша съ масломъ по обычаю. Аще ли когда случится о сѣнокосѣ млеко подовольнѣе, да поставляютъ въ недѣлю къ обѣду въ прибавокъ млека. Къ ужинѣ двѣ пищи: шти и млеко. Аще гдѣ ловится рыба довольно, да предлагаютъ рыбы по малу. Въ понедѣльникъ къ обѣду три пищи: рыбники, шти и каша съ масломъ постнымъ или съ саломъ рыбьимъ, тако и въ среду и пятокъ въ недѣльницы (не рабочее время). Егда трезвонъ бываетъ: къ ужинѣ двѣ пищи — шти и капуста, или ино что капусты въ мѣсто; во вторникъ, четвертокъ


С. 207


и субботу къ обѣду три пищи — рыбники, шти и каша молочна безъ масла. Къ ужинѣ шти и млеко, аще нѣсть млека — каша масляная. Въ четвертокъ на ужинахъ каша мучная съ масломъ и млеко и щи въ среду и пятокъ. Егда нѣсть трезвона къ обѣду, пищи — безъ рыбы тѣсто шти и каша безъ масла, въ вечеру на ужинѣ рыбники и каши по обычаю. Въ храмовые праздники и Господскіе къ обѣду четыре пищи, а къ ужинѣ три. Масла же, егда полагаютъ въ каши въ братствѣ, полагаютъ въ четыре чаши по единому фунту; на службахъ же за труды въ три чаши по единому фунту полагати. Пристроекъ же стряпчихъ, какъ пирожныхъ, такъ и налитушныхъ и прочихъ таковыхъ на службахъ отнюдь не стряпать, подъ опасеніемъ жестокаго запрещенія; ужасающимся своевольства грѣха, по отеческому писанію, все безъ благословенія творимое грѣхъ есть. И масла въ каши на верхъ, кромѣ воображенныхъ дней, не полагати, а наипаче того смотрѣть должно, дабы никто не имѣлъ особыхъ какихъ пищей, какъ прежде бывало, что всякая въ своемъ сосудѣ свое масло или смѣтану и ягоды принося, одна безстудно ястъ другимъ смотрящимъ».

1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   25

Коьрта
Контакты

    Главная страница


Поѣздка въ обонежье и корелу