страница9/25
Дата14.03.2019
Размер4.31 Mb.

Поѣздка въ обонежье и корелу


1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   25

XXXI.
Въ Пергубѣ, предпослѣдней станціи по пути къ Повѣнцу, тоже ломка была; мѣстный крестьянинъ по своему невѣжеству думалъ, что и въ самомъ дѣлѣ онъ подлѣ своей


С. 119


Бѣлой Горы сытъ будетъ, раздразнили его работишкой, да и бросили ломать мраморъ, потому «разсчета нѣтъ». И опять невольно лѣзетъ въ голову неотвязная мысль и буравитъ мозги, а отвѣтъ-то хоть и найдешь скоро, да отвѣтъ новый вопросъ представляетъ и такъ дальше, дальше, пока не дойдешь до причины всѣхъ причинъ или до неразрѣшимаго. «Всякое есть у насъ угодье, а талану нѣтъ», вспоминается намъ рѣчь одного крестьянина, у котораго мы спросили, почему до сихъ поръ еще не покинули они никуда негодное трехполье? Экой горемычный народъ, русскій, ни у него разсчета, ни у него талану нѣтъ! Иностранецъ изъ всякой падали и негоди себѣ деньги дѣлаетъ, а у насъ все разсчета нѣтъ. Именно только русскій человѣкъ могъ придумать выраженіе вродѣ: нѣтъ задачи, нѣтъ талану. Тѣмъ больнѣе глядѣть на такое мѣсто, гдѣ и угодье есть, и таланъ есть, да нѣтъ воротилы капитала, къ которому бы могла прилѣпиться народная дѣятельность. Невольно наталкиваешься на тотъ вопросъ, что вѣдь добрые люди и капиталы составляютъ, не имѣя ни алтына въ карманѣ, при посредствѣ промышленныхъ артелей. Вотъ тутъ-то и становится еще горше и больнѣе; сѣверякъ, при всей своей разсудительности, до артели еще не додумался! Стоитъ огромная Бѣлая гора, состоящая изъ бѣлаго мрамора съ розовыми полосками, всѣми покинутая, въ сторонѣ отъ тракта, будто красавица гордая, что прошли люди мимо и ея не замѣтили.


XXXII.
Но вотъ и Лумбоша, послѣдняя станція къ Повѣнцу, конецъ, такъ называемаго Заонежья. Обыкновенно жители одного берега Онежскаго озера называютъ тѣхъ, кто живетъ


С. 120


на противоположномъ берегу, заонежанами, но слово это имѣетъ еще и частное значеніе, которое извѣстно и на Онего, и у Бѣлаго моря, и, въ особенности, когда поморъ говоритъ про заонежанина, то онъ всенепремѣнно подразумѣваетъ подъ этимъ прозвищемъ жителя извѣстной лишь мѣстности прионежья, а отнюдь не противобережнаго жителя. Въ тѣсномъ смыслѣ, заонежанинъ тотъ, кто живетъ въ волостяхъ кижской и толвуйской петрозаводскаго уѣзда и шунгской повѣнецкаго уѣзда. Такъ какъ имъ собственно принадлежитъ честь колонизаціи дальнѣйшаго сѣверовостока, который подлежитъ здѣсь описанію, то поэтому мы и считаемъ умѣстнымъ здѣсь именно остановиться на описаніи ихъ общаго типа и тѣхъ характеристическихъ чертъ, которыя отличаютъ ихъ отъ другихъ обитателей онежскаго побережья. Къ Заонежью причисляются всѣ погосты, которые расположены на огромномъ мысѣ, вдавшемся въ Онежское озеро съ сѣвера то на 40, то на цѣлыхъ 70 верстъ, перерѣзанномъ почти во всю длину свою заливами, губами и длинными озерами, соединенными съ Онегой узкими проливами или потоками; Сѣнная губа, Кижи, Яндомозеро, Великая губа и Космозеро кижской волости, Толвуй, Фоймогуба, Вырозеро, Кузаранда и Типиницы толвуйской волости, да и вся былая шунгская чудь, которой теперь рѣшительно и слѣдовъ не осталось, сами себя зовутъ Заонежьемъ, да и олончанамъ и поморамъ извѣстны подъ этимъ именемъ. Насколько намъ удалось выслѣдить, жители этихъ мѣстностей, а также и тѣхъ колоній, которыя основаны здѣшними выходцами, отличаются вообще среднимъ, но отнюдь не маленькимъ ростомъ; сложены правильно и пропорціонально. Лицо красиво, по крайней мѣрѣ въ большинствѣ случаевъ, глаза чаще всего сѣрые, волосы русые, съ виду они кряжевисты и неповоротливы, но55


С. 121

въ дѣлѣ подъемисты и тверды; насколько можно замѣтить, труденъ первый приступъ къ труду, но разъ трудъ уже начатъ, то заонежанинъ воротитъ за двоихъ и не остановится, пока руки не откажутся дѣйствовать; это отсутствіе иниціативы къ труду, отсутствіе энергіи, предпріимчивости всеконечно слѣдуетъ себѣ объяснять условіями чисто-климатическими, такъ какъ народъ самъ по себѣ отнюдь не лѣнивъ и напротивъ того на дѣлѣ задористъ. Заонежанинъ терпѣть не можетъ работы, требующей сидячей жизни; онъ охотно работаетъ на полѣ и на озерѣ, но засадить его за сидячую работу почти невозможно; изъ заонежанина выйдетъ превосходный работникъ въ дѣлѣ, требующемъ подвижности, но сапожниковъ и портныхъ въ Заонежьѣ изъ мѣстныхъ жителей не встрѣтишь ни за что; какъ только наступаетъ поздняя осень, такъ въ Заонежье56 и въ другія мѣстности, населенныя заонежанами, начинаютъ являться швецы по части платья и сапоговъ изъ Каргополовъ, а иногда даже и изъ далекихъ вологодскихъ странъ. Эта неохота заняться работой, пригвождающей къ одному мѣсту, есть еще слѣдъ той любви къ передвиженіямъ, которая отличала ихъ праотцевъ новгородцевъ; эта-то любовь къ передвиженіямъ и совершила на Руси дѣло колонизаціи и безъ нея богъ вѣсть, когда бы еще совершилось вселеніе русскаго элемента въ земли чуди, ями и другой бѣлоглазой негоди, которая выказала явную неспособность свою къ культурной жизни, должна была поэтому сгибнуть и сгибла, благодаря новгородской подвижности и охотѣ къ новымъ мѣстамъ, которая, какъ мы сказали, и теперь еще замѣтна въ потомкахъ бывшихъ Новгородцевъ, жителяхъ сѣверовосточной части Олонецкой губерніи; и теперь еще происходятъ все новые и новые захваты территоріи на сѣверѣ и теперь еще идетъ дѣло колонизаціи, и только административныя


С. 122

мѣры сдерживаютъ колонизаторовъ отъ побужденія хлынуть на сѣверъ и олюднить то, что теперь безлюдно, обогатить то, что теперь голо и бѣдно. Чѣмъ изъ петербургскихъ барскихъ кабинетовъ рѣшать судьбы нашего сѣвера, скорбѣть о немъ и говорить жалкія слова, гораздо дѣйствительнѣе бы было дать право свободнаго перехода и займища тѣмъ, кто охочъ на занятіе новыхъ мѣстъ, и не стѣснять ихъ паспортною системой, которая, собственно говоря, и немыслима даже на сѣверѣ при тамошнихъ разстояніяхъ. Мы толкуемъ о томъ, что норвежцы завладѣли поморьемъ и тамошними промыслами, а ту силу, которая одна развѣ въ состояніи помѣриться съ норвежцами практичностью и дѣльностью, держимъ на помочахъ и не даемъ ей ходу. Если и существуютъ отходные промыслы, то направляются они неособенно далеко и притомъ на сѣверъ и на востокъ, а въ Петербургъ направляются еще въ весьма незначительной степени. Кромѣ того, что онъ не охотникъ до сидячаго заработка, отсутствіе обонежанина въ Петербургѣ объясняется еще и тѣмъ, что онъ въ большинствѣ случаевъ не православный, а потому и старается на грѣхъ не лѣзть, на глаза не показываться. Тѣмъ не менѣе въ Петербургѣ пзвѣстны три артели, состоящія изъ чистыхъ заонежанъ; кормятся онѣ мастерствами: столярнымъ, плотничнымъ и конфектнымъ. Была прежде еще одна артель баньщиковъ, но она какъ-то распалась и остальные члены ея примкнули къ небольшой кучкѣ архангелогородовъ, которые и до сихъ поръ омываютъ тѣла почтеннѣйшей публики въ одной изъ нашихъ петербургскихъ прославленныхъ бань. Житье-бытье заонежанъ и обонежанъ не-ахти свѣтъ какое райское и блаженное, такъ какъ климатъ всетаки остается не безъ вліянія на здоровье жителей, а болотина довершаетъ дѣло, и всякаго рода болѣзни таки потрепливаютъ


С. 123

обонежанъ. Корелякъ, тотъ распорядился умнѣе, забрался на сельгу — и горюшка ему мало, а русскій человѣкъ вездѣ одинаковъ: мретъ на югѣ, мретъ на сѣверѣ, потому что вѣчно примкнется, либо къ логу съ потеклинкой, либо къ озеру, а слѣдовательно и къ источнику тумановъ и вредныхъ росъ. Времена года здѣсь распредѣлены между болѣзнями крайне аккуратно; горячка забрала себѣ зиму, а лихорадка свирѣпствуетъ весною, почему и извѣстна здѣсь подъ именемъ «веснухи», которая треплетъ народъ безъ жалости, да и безнаказанно, такъ какъ санитарная часть здѣсь въ такомъ видѣ, въ какомъ она находится развѣ только еще въ Туруханскомъ краѣ. Народъ дотого пріобыкъ къ своей веснухѣ, что спеціально занялся ею и понадавалъ ей такихъ типическихъ прозвищъ57, что становится вполнѣ яснымъ, что всякое прозвище прочувствовано и родилось у человѣка, котораго особенно полюбила веснуха; впрочемъ лихорадка — наша народная болѣзнь, и потому исторія о 12 сестрахъ «дѣвахъ трясавицахъ простоволосыхъ, лукавыхъ, окаянныхъ, видѣніемъ престрашныхъ» распространена повсюду на Руси, и русскій человѣкъ, въ отместку этимъ пріятнымъ дѣвицамъ за ихъ къ нему особое расположеніе, произвелъ ихъ по прямой линіи отъ Ирода; въ Обонежьѣ трясавицъ извѣстно тоже 12 сестеръ: знобиха, ломиха, тугота (febris gastrica), коркота (жаба), черная (пятнистый тифъ), огненная (тифъ простудный), томиха (мигрень), сухота, искрѣпа (упадокъ силъ), синяя (гастрическій тифъ), зеленая (?) и смертнозримая (апоплексія). Необыкновенно распространены также сыпныя болѣзни, вродѣ разныхъ видовъ сыпей, золотухи и оспы, которую частью отказываются прививать на-отрѣзъ, а частью и рады бы привить, но одинъ несчастный фельдшеръ на 1000 верстъ не угоняется. Наибольшее количество жертвъ болѣзни эти выхватываютъ


С. 124

изъ дѣтей; въ особенности часто приходится встрѣчать у дѣтей головную сыпь — «своробу», которая появляется зачастую у 5 недѣльныхъ младенцевъ и продолжается до 2 лѣтъ и даже болѣе. Причина и своробы, и всякой иной дѣтской сыпи ясна: дѣти моются крайне рѣдко, пища по большей части рыбная, постель почти всегда сырая, пеленки никогда не стираются при значительной дороговизнѣ холстины, да кромѣ того благодушныя маменьки и бабушки безъ всякаго зазрѣнія совѣсти пичкаютъ недѣльнаго ребенка кашей, которая по ихъ словамъ «окрѣпшаетъ человѣка». Свороба дотого распространена по Обонежью, что считается неминуемой, и единственная противъ нея мѣра — это паренье зараженнаго мѣста вѣниками въ жарконатопленной банѣ. Чуть-ли не всѣ дѣти заражены и золотухой, которая принимаетъ у нихъ всевозможныя формы и лечатся опять-таки тою же банею. Противъ оспы употребляется тоже лекарство, но въ усиленной лишь дозѣ: больного 2—3 раза водятъ въ баню, натопленную до того, что пребывающіе въ ней незараженные завязываютъ себѣ платкомъ глаза, а на руки надѣваютъ рувавицы. Были случаи выздоровленія, но намъ самимъ разъ случилось видѣть карбункулъ съ гангреной, излеченный деревяннымъ масломъ.


XXIII.
Заонежанинъ и говоритъ-то не такъ, какъ говоритъ вообще сѣверякъ, многое сохранилъ онъ изъ древне-новгородскаго нарѣчія, кое-что прихватилъ отъ всякихъ сосѣднихъ «дѣтей корельскихъ», и потому его говоръ сейчасъ узнаешь, и отличишь заонежанина въ толпѣ русскихъ крестьянъ. Удареніе онъ дѣлаетъ такъ, что иное слово сразу и не поймешь, а ужъ прислушаешься, такъ замѣтишь


С. 125


какой онъ фортель выкинулъ; не стесняется онъ и буквами и мѣняетъ ихъ по своему, то поступаясь малороссійскому говору, то цокаетъ, какъ любой рязанскій плотникъ; иной разъ такъ и цѣлый слогъ пропуститъ, какъ истый хохолъ, въ особенности въ глагольныхъ формахъ. Повелительное наклоненіе онъ образуеть также по своему, прибавляя къ формѣ глагольной мѣстоименную: въ единственномъ числѣ «ко», а во множественномъ — «тко». Говоритъ обонежанинъ (и заонежанинъ), опять таки съ хохлацкимъ пошибомъ, словно трудно ему сюво вымолвить, медленно, съ разстановочкой и притомъ такъ и распѣваетъ. Слышать, какъ говоритъ заонежанка, (у нихъ распѣвность сильнѣе всего замѣтна), значитъ слышать отличнѣйшій речитативъ, но конечно безъ той дрянной личины, которую надѣваетъ на него итальянская дѣланная (не народная) музыка; просто садись и записывай! такъ ловко она вытянетъ гласную, смягчитъ согласную, подниметъ, опуститъ голосъ тамъ, гдѣ нужно, что рѣчь такъ и льется у нея.

Для примѣра достаточно будетъ привести здѣсь хотя ту первую фразу, которая по своей новизнѣ поразила насъ и которую мы тотчасъ же записали. Одна бабенка звала другую купаться и, стоя отъ нея шагахъ въ десяти, подкликала ее: «Льюба, а Льюба! пóйдемъ куплятись, бо вóда тáка тѐплла, тáка тѐплла!» Фразу эту мы тотчасъ же записали такъ: «ас; hас; gеfdс; gас; hеdс; cahc». Такое обиліе звуковъ въ такой простой фразѣ и легкое удареніе на верхнемъ соль указываютъ, какъ на мелодичность рѣчи заонежской, такъ и на то, что заонежанка умѣетъ интонаціей обратить вниманіе слушателя на тотъ именно предметъ или на то именно обстоятельство, которое поразию ее. Не мѣсто тутъ вдаваться въ филологическія особенности обонежскаго говора и мы удовольствуемся лишь указаніями


С. 126


главныхъ отличій тамошняго нарѣчія отъ общеупотребительнаго великорусскаго говора. Обонежанинъ до смерти любитъ перенести удареніе на первый слогъ, чѣмъ онъ походитъ на чеха; а ужь если предлогъ передъ словомъ стоитъ, такъ уже всенепремѣнно удареніе окажется именно на немъ: нѐ говорю, нѐ могу, при́несли, у́шелъ; бываетъ, что цѣлое слово онъ точно проглотитъ, несдѣлавши на немъ никакого ударенія. Интересенъ тотъ фактъ, что на эту охоту къ ударенію на первомъ слогѣ заонежанинъ не налагаетъ бразды иногда и въ пѣсняхъ, напримѣръ акцентируетъ, какъ и мы въ нашей обыкновенной рѣчи, но и тутъ иногда онъ не сладитъ видимо съ этой охотой и поетъ: нá колъ, нá рукѣ и т. п. Любитъ заонежанинъ мягкость звука, а потому и измѣняетъ а въ я, у въ ю и ъ въ ь, послѣ ц, т. е. говоритъ: молодиця, словно Черниговскій уроженецъ; цюдо, словно Рязанецъ и т. п. Заонежанинъ не скажетъ: хозяева, а непремѣнно: хозяевы, такъ какъ у него буква а служитъ признакомъ двойственнаго числа, которое онъ не утерялъ, подобно остальнымъ вееликороссамъ. Ч для него буква слишкомъ грубая и онъ то и дѣло цокаетъ: цитайтетко. Въ дательномъ падежѣ и предложномъ заонежанинъ не любитъ ѣ и замѣняетъ его или чрезъ и, или же чрезъ ы и потому говоритъ: я пойду къ молодицы, я былъ въ городи, въ избы.

Когда говоритъ и заонежанинъ, и обонежанинъ, то онъ жестикулируетъ, мѣняетъ выраженіе лица и вообще любитъ сопровождать свою рѣчь мимикой лица и членовъ. Оторванный отъ остальной Руси, обонежанинъ оказался въ необходимости разработать богатства языка иначе, нежели приходилось дѣлать это прочимъ великороссамъ; рѣже встрѣчаются здѣсь слова татарскаго корня, словъ ляхитскаго происхожденія почти вовсе нѣтъ, но за то много словъ финскихъ,


С. 127


а вмѣстѣ съ тѣмъ и такихъ, которыя заимствованы изъ древне-славянскаго языка и въ другихъ мѣстахъ утерялись и замѣнились иностранными. Сапоги у него – бáхилы, гребень для костры – бросальница, лапти – верзни, клеветникъ – ерестунъ, постоялецъ – жихарь (также и душа на раскольничьихъ лексинскихъ картинкахъ, изображенная въ видѣ младенца, вылетающаго изъ устъ только что умершаго), кукушка – загожка, назойливый – звяга, комедіантъ – изнимальщикъ, брюхо беременной женщины – кизуля, не одобрять – кухнать, неудалый – моня, нѣсколько пожней – ободъ, выжженное мѣсто для посѣва – палъ и огнище, пеленка – рипакъ, ненастье – рянда, изловчить – спорандать, смѣяться – халяндать, щеголь – хазъ, лощило, фабольщикъ, замаскированный – хухлякъ, ничего – целибука (воровск.), дешево – шаль (офенск.), неповоротливый – шигайдунъ (офенск.).


XXXIV.
Всѣ рѣчки свои, озера, лѣса, лощины и болота населилъ обонежанинъ всевозможными чертями, которые по мѣсту жительства своего и кличку носятъ особую; даже несчастную ригу свою и неизбѣжную баню не оставилъ онъ безъ нечистой силы и въ первой поселилъ вѣчно будирующаго весь родъ человѣческій ригачника, а во вторую поселилъ напротивъ вѣчно веселаго баенника, который, какъ германскій кобольдъ, вѣчно школьничаетъ, заигрываетъ съ бабенками и дѣвками, строитъ разныя каверзы съ подпившимъ мужикомъ и вообще принадлежитъ къ чертямъ – славнымъ малымъ. Обиліе чертовщины надо было объяснить и вотъ никогда не задумывающійся надъ объясненіемъ чего либо непонятнаго русскій человѣкъ сплелъ цѣлую исторію о томъ,


С. 128


что у Адама послѣ грѣха народилась цѣлая куча дѣтей, которыхъ ему показать постыдно было: вотъ онъ раскинулъ умомъ, да и придумалъ попрятать ихъ отъ Бога и ангеловъ: кого въ ригу, кого въ баню, кого въ озеро, кого въ болото и т. д. Однако Бога ему провести не удалось; Господь осерчалъ, да въ наказаніе такъ и оставилъ ихъ на вѣчныя времена тамъ, гдѣ ихъ отецъ ихъ спряталъ. Какъ дѣти Адама, они исполняютъ, не хуже насъ людей, завѣтъ Божій и размножаются такъ исправно, что любая жидовская чета можетъ позавидовать ихъ плодовитости. Всякая чертовщина любитъ табакъ и черта эта можетъ быть прямо отнесена къ проявленіямъ распространенной здѣсь секты – безпоповцевъ Поморскаго толка, которые, приписавъ чертямъ особую охоту къ этому зелью, видимо хотѣли удружить общностью вкусовъ намъ никоніанамъ. Черти не все сидятъ безъ дѣла и на ихъ долю работа иногда выпадаетъ; то надо уберечь скотинку облюбленную, то рѣченку новую пробуравить, то иная какая подѣлка найдется. Есть лошади, коровы, состоящія подъ особымъ покровительствомъ и вѣдомствомъ того или другого чертенка, а изъ дикихъ животныхъ гагара пользуется особымъ покровительствомъ водянаго: ее убить нельзя – водяной ее бережетъ; другими словами: гагара великолѣпно ныряетъ, глазаста, да и не съ повѣнецкой винтовкой бить гагаръ одною пулькой чуть не за 50 саженъ! Иногда черти всякаго рода устраиваютъ пиршества и если гдѣ прорветъ плотину, то это вѣрный признакъ, что какой нибудь юный чертенокъ спознался и слюбился съ юной чертихой и справляютъ свадьбу. Разъ, такъ вотъ какой случай былъ: шли два парня по озеру; слышатъ – изъ проруби гудётъ что то; подошли – анъ изъ проруби-то полный поѣздъ свадебный выѣзжаетъ, да мимо ихъ и ѣдетъ; везутъ добро какое-то; должно приданое, подумали


С. 129

парни, да, не будь дурни, и загребли изъ перваго попавшагося воза полѣно, да сѣна клокъ, пришли домой – анъ въ рукахъ-то у нихъ парчи кусокъ и шелковый платокъ. Сперли гдѣ нибудь парнюги и вѣрнѣе всего, что у попа стянули поповнины обновы, но чортъ молчитъ, и свалили они вину на него горемычнаго. Кстати слѣдуетъ замѣтить, что у попа уволочь не грѣхъ; «ну ладно! не обманывай», говоритъ мѣстный житель, «не въ церквы!» А то, вотъ анекдотецъ, типичный до крайности: «Встрѣтились двое крестьянъ, не видавшись очень долго другъ съ другомъ. «Всѣмъ землякъ: по головѣ землякъ (раскольничья стрижка), по зипуну – землякъ! (опять таки покрой раскольничій). «Да ты чей?» ‑ «Ваньки Торбана сынъ!» ‑ «Такъ ты мнѣ побратень!» Поцѣловались. «Всѣ ли дома по добру-по-здорову?» ‑ «Всѣ по-здорову – сынишка не здоровъ, безъ ногъ, безъ рукъ, матка отъ батьки убѣгла; брата Ваську рѣшили…» «За что?» ‑ «За горло!» ‑ «Тьфу дуракъ не прото! за дѣло за како?» ‑ «Дѣло-то плево, да судъ-то……..! церковку обокралъ: ризу, да дымило, да съ христовой то матки кокошникъ снялъ! судьямъ четверикъ гороху сулили – и осьмины не берутъ!» Впрочемъ анекдотъ этотъ происхожденія весьма древняго и теперь никогда этотъ же самый Васька не взойдетъ даже и съ преступными цѣлями въ церковь, такъ какъ побоится оскверниться. Главная работа выпала на долю водяныхъ, которые дѣлаютъ новыя озера и рѣки; такого происхожденія Задній ручей у Кузаранды и одно изъ Лобскихъ озеръ, близъ Тихвина бора; но – это мы видѣли только два произведенія, а, собственно говоря, водяные то и дѣло работаютъ въ этихъ мѣстахъ: то ручей пробьетъ себѣ новое русло, то озеромъ раскинется прежняя болотина. Впрочемъ не слѣдуетъ смѣшивать все это нечистое населеніе озеръ, болотъ, ригъ, бань и т. п.


С. 130

съ діаволами въ собственномъ смыслѣ этого слова; діаволы понадѣланы изъ камней, по достовѣрнымъ источникамъ, а именно по словамъ одной старицы, и въ камни же обращаются, когда ихъ обезпокоишь крестнымъ знаменіемъ.


XXXV.
Поселился Обонежанинъ маленькими деревнюгами, да иначе и быть не могло, такъ какъ селиться норовили тамъ, гдѣ находили почву, возможную къ обработкѣ; чуть сележная земелька выискалась, того и смотри путникъ, что гдѣ нибудь въ сторонкѣ увидитъ зароды, а гдѣ зароды – тамъ и деревня. Обидѣла природа земелькой, такъ не обидѣла она здѣшняго крестьянина инымъ богачествомъ, лѣсомъ, а потому и поселился онъ, словно нашъ южный помѣщичекъ изъ мелкотравчатыхъ, а то такъ и получше. Видно, что выстроился онъ здѣсь на долго, что онъ не уступитъ своей осѣдлости никому, а напротивъ того всякихъ корельскихъ дѣтей норовитъ отогнать подальше и занять ихъ сележную землю и покосы. Не боялся онъ здѣсь ни хановъ, ни иной татарской силы, а потому и выстроился хозяйственно, стойко и на многія лѣта. Первое, что невольно поразитъ новичка, который впервые заглянулъ на сѣверъ, ‑ это необыкновенная чистота половъ, стѣнъ, утвари и т. п. Это не изба нашего южнаго и центральнаго крестьянина, гдѣ невозможно обночится безъ того, чтобы прусаковъ не забралось въ уши, ноздри и ротъ, чтобы не быть съѣденными блохами, клопами и иною прелестью, чтобы тутъ же ночующая свинья не приняла вашу физіономію за дынную корку и не попробовала, какова она на вкусъ; нѣтъ! это чистенькая, уютная изба, широко задуманная, ловко излаженная, удобная для ночлега, свѣтлая, теплая, безъ запаха прогорклаго дыма,


С. 131


съ печью, изба могущая по чистотѣ и удобству поспорить съ любою гостиницей въ нашихъ уѣздныхъ городахъ. Кромѣ самаго жилья, у всякаго, даже у самаго небогатаго крестьянина, есть рига, баня и амбаръ. Жилую избу свою строитъ всякій обонежанинъ съ запасцемъ, чтобы хватило, видно, мѣста на всѣхъ малышей, которыхъ вздумается народить на свѣтъ Божій его дражайшей половинѣ, а также и58 на тотъ случай, что сынъ придетъ въ возрастъ, настанетъ ему пора «въ домъ взять» ‑ такъ чтобы и на ихъ грѣхъ было мѣсто. Дробленіе семей и дѣлежки здѣсь просто немыслимы, такъ какъ только большими семьями здѣсь и жить-то можно; природа сама здѣсь старается, чтобы не допускать дробленіе дворовъ и хозяйствъ, и чуть ли не успѣшнѣе дѣйствуетъ, нежели всѣ мировые посредники и крестьянскіе доброжелатели59, вмѣстѣ взятые. Подъ жилымъ домомъ Заонежанинъ понимаетъ избу одноэтажную или двухъэтажную, сѣную связь (сѣни) и сарай съ дворомъ и хлѣвами. Изба всегда строится квадратная, а стѣны ея, благо лѣсу вдосталь, проведетъ хозяинъ въ длину сажени на четыре было бы ему просторно и вольготно. Полъ тоже зря настилать не станутъ, а поднимутъ его страха ради мокряти сажени на полтора отъ земли и займутъ все подполье либо лѣтниками или лѣтними горницами, либо скарбовымъ кутомъ, было бы куда прятать животишки; въ жильѣ самомъ вышина отъ пола до потолка бываетъ отъ двухъ до двухъ съ половиною саженъ, такъ что дышать семьѣ есть чѣмъ – не то что нашъ южный хлѣвъ, который устраиваетъ себѣ вѣчно сидящій въ проголодь степнякъ-мужичонко. Оконъ въ избѣ семь – было бы откуда человѣку на свѣтъ Божій глядѣть, а не тыкаться лицомъ въ дырку, что и свинья въ нее не проглянетъ; три окна на лицевой сторонѣ, три на боковой и одно на другой боковой. Это


С. 132

послѣднее60 окно, а равно и уголъ, образовавшійся отъ соединенія боковой стѣны съ лицевою, называются задними. Другой уголъ на лицевой стѣнѣ, образовавшійся изъ соединенія ея съ другою боковою стѣною, называется большимъ и считается почетнымъ мѣстомъ, такъ какъ здѣсь помѣщается вся святость (образа), да и свѣту здѣсь больше; третій уголъ, образовавшійся отъ соединенія стѣны, противоположной лицевой, съ боковою, на которой три окна, называется двернымъ, равно и окно въ этомъ углу называется двернымъ; въ дверномъ углѣ, у двернаго окна становится проситель и тотъ гость, что не съ деньгами, а за деньгами. Въ четвертомъ углу стоитъ печь, словно въ ней отроковъ опять жарить станутъ, да и то еще ангелу мѣста хватитъ, коли явится. Недалеко отъ печи, на стѣнѣ противоположной лицевой, прорубается дверь, ‑ эта дверь ведетъ въ сѣнцы и у добраго хозяина либо оленницей, либо запросто войлокомъ коровьимъ оторочена, абы не дуло. Въ большомъ углу стоитъ «святость» ‑ икона; у средняго лицеваго окна стоитъ столъ; у боковой же стѣны, между среднимъ и двернымъ окнами, бочка съ чистою водою. Ко всѣмъ четыремъ стѣнамъ придѣланы лавки для сидѣнья, просторныя и часто съ краморами; надъ лавками, на аршинъ повыше оконъ, полагаются полки, называемыя «надлавочниками». У угла печи, который выступаетъ въ избу, ставится столбъ, называемый печнымъ столбомъ – здѣсь невѣстино мѣсто, когда она голоситъ заплачку къ печкѣ, къ родному очагу; въ столбѣ врубаются еще двѣ полки: одна прошло чрезъ всю избу и соединяется съ лицевою стѣною, а другая съ боковою, на которой три окна; полки эти называются воронцами. Печь по большей части каменная, а чтобы пригляднѣе было и поспорѣе, то ее изнутри и снаружи обмазываютъ глиною. Вывода для дыма въ этой печи


С. 133

нѣтъ, а дымъ идетъ изъ печи въ горницу, въ потолкѣ которой прорубается квадратное окно, въ длину и ширину около ¾ аршина. Окно это, когда истопится печь, затворяется ставнемъ, который подпирается длинною палкою, извѣстною подъ именемъ «трубника», причемъ нижній конецъ палки опирается въ воронецъ, для того же, чтобы дымъ не расходился надъ потолкомъ по вышкѣ, Заонежанинъ умудрялся провести отъ самого окна черезъ кровлю трубу, сдѣланную изъ четырехъ досокъ, такой же ширины, какъ и окно. Эту трубу называютъ трубницею. Устье печи всегда обращено къ заднему углу; къ другой сторонѣ печи, которая обращена къ дверному углу придѣлывается пониже площади печи на четверть аршина, во всю длину ея, лавка въ аршинъ шириною, называемая привалкомъ – было бы гдѣ хорошему человѣку привалиться, да Сну со Дремой помолить. Въ полу, подъ привалкомъ, дѣлается прорубъ такой же величины, какъ и привалокъ; надъ прорубомъ устрояется рундукъ въ поаршина вышиною отъ пола; затворяется онъ ставнемъ, который носитъ названіе «подпольницы»; внизъ же подъ полъ устанавливаются ступени, ведущія въ нижнія краморы. Эта подпольница не разъ сослужила въ былыя времена добрую службу тамошнимъ безпоповцамъ, преслѣдуемымъ мѣстными ревнителями православія и искателями раскольничьихъ серебряныхъ рублей, и иногда окладовъ серебряныхъ и иныхъ. Сѣнная связь пристраивается къ той стѣнѣ избы, на которой прилажена дверь. Она состоитъ собственно изъ сѣней и двухъ кладовыхъ, обращаемыхъ лѣтомъ въ лѣтнія горницы, а зимою въ краморы. Двѣ продольныя стѣны сѣней скрѣпляются съ избою въ углахъ ея собственными деревянными связями. Въ средину этихъ продольныхъ стѣнъ врубается поперечная стѣна, которая съ заднею стѣною сѣней и образуетъ обыкновенно третью кладовую.

1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   25

Коьрта
Контакты

    Главная страница


Поѣздка въ обонежье и корелу