страница1/7
Дата11.05.2018
Размер0.95 Mb.

Прмч. Афанасий Брестский


  1   2   3   4   5   6   7

Прмч. Афанасий Брестский

ДИАРИУШ

Диариуш или свод деяний подлинных в деле умножения и исповедания веры православной, оглашенный, по воле Божией и молитвами Пречистой Богородицы в недавно минувшие времена: в начале благочестивому царю московскому Михаилу, затем его милости королю Польскому Владиславу Четвертому, напоследок преосвященному архиепископу, всея России митрополиту Петру Могиле, изложенный смиренным иеромонахом Афанасием Филипповичем, игуменом Берестья Литовского, которым в монастыре Печеро-Киевском и составляется для ведома людей православных, желающих о том ныне и в последствии знать,

в году 1646, месяца, дня.

Псалом 104

Помяните чудеса Его,

Хвалитеся о имени святем Его:

Да возвеселится сердце ищущих Господа:

Взыщите Господа и утвердитеся

В начале история, изложенная смиренным Афанасием Филипповичем, монахом устава святого Василия Великого, об образе Пресвятой Богородицы, в Кресте изображенном, на небе им самим виденном и Михаилу, царю Московскому, на хоругви военные данном на защиту православной веры, или против неприятеля Креста Христова, в году 1648 месяца марта. В тех словах.

Ведомо пускай будет Величеству Твоему, Михаиле, православный Царю Московский, что Господь Иисус Христос, Вседержитель, как и мудрец говорит: «В руке ибо Его и мы и словеса наши, и мудрость, и искусство, и исхождение» — дивным смотрением Своим из Литвы, из Монастыря Купятичского, что в миле от Пинска лежит, послал меня с послушником моим к Вашему Царскому Величеству, как будто для сбора жертвы на поновление церкви Введения Пречистой Богородицы, в которой и образ в Крестном знамении находится, малый в размерах, но великий в чудесах. Об этих чудесах не время сейчас подробно писать, но только кратко можно, что по воле Бога, в Троице святой православно славимого, делаю.

Церковь та в начале (о чем есть сведения), построена была советом православных селян, по причине явления на древе образа Пречистой Богородицы в Крестном знамении. После сожжения церкви татарами, снова, как явился тот же образ в огненном сиянии, на том же месте была отстроена православными мужами.

И когда благословением Божиим Ярослав стал княжить в Турове, Пинске и иных городах и местечках единовластно, в то время великими чудесами прославил Иисус Христос ту церковь Матери Своей. Это видя, князь Ярослав имуществом довольным церковь и пребывающих при ней наделил.

Феодор Ярославович с женою своей Еленою Олельковичевной наследников не имел, потому и города и сёла княжества его отошли к державе Королевства Польского; и разделилось княжество на воеводства и поветы.

По некотором времени село Купятичское с церковью Пречистой Богородицы Король Польский подарил навечно воину своему мужественному по имени Григорий Война. После него были еще разные владетели того села и церкви, при которых церковь та (от многих пестунов) совсем уж пришла в упадок.

Тогда, судьбами непостижимого Бога, в году 1628-м, просвещенная Духом Святым панна Полония Воловичовна Соколовая-Войнина, костелянка берестейская, с сыном своим паном Василём Коптем, костеляном новогродским, усердие ради церкви приложив, село Купятичское навечно со всеми принадлежностями купили, и тогда же монахов устава святого Василия Великого восточной веры фундушем обеспечили, игумена богобоязненого по совету старшего виленского Иосифа Бобриковича по имени Иларион Денисович, нашли; он же собрал братию числом больше тридцати, и с той братией в винограднике Христовом труждается.

Узнав о том, святолюбивый муж, его милость господин отец Петр Могила, православный митрополит Киевский, Галицкий и всея России, экзарх святого апостольского престола Константинопольского, поручил ему попечение духовное и в области пинской при церквях своих, в тот час от униатов милостию Божией отобранных, ибо перед тем в великом преследовании были там православные от униатов.

Немного спустя, в году 1636, тот же святолюбивый муж кир Петр Могила, митрополит Киевский, послание прислал и приказал ему жертву святую собрать в граде Пинске и повете том на обновление Софии святой, церкви кафедральной Киевской. И когда послали просимые деньги в году 1637 в месяце мае, узнал святолюбивый митрополит от посланца господина отца Макария Токаревского, что церковь в Купятичах чудотворная уж очень ветхая, и сказал: «А добре бы эти деньги на церковь ту направить, однако уже вы их привезли. да и тут они необходимы. Однако, даю вам лист универсальный, старайтесь жертвою святой поновить оную».

И когда привезен был в монастырь лист этот для жертвы на обновление церкви в монастырь, игумен богобоязненный Иларион Денисович, сотворив совет со всеми о Христе братиями, возложил бремя послушания сего на меня, смиренного Афанасия Филипповича, наместника своего того же монастыря Купятичского, с послушником Онисимом Волковицким.

О дивные дела Божие! Тотчас же там, в трапезной, страх великий пал на меня, и я, как одеревенелый, сидел у стола. А в келью свою вошед, закрылся и начал Богу Всемогущему печалиться о том послушании. По малой минуте стояния моего на молитве, страх меня такой объял, что я порывался бежать из келии моей, и только как-то силою Божиею задержанный остался и долго навзрыд плакал. Тогда же, когда никого со мной не было, голос повелительный слышал такой: «Царь московский созиждет Мне церковь! Иди к нему» Сейчас же меня как кипятком ошпарило. Снова начал я тяжко плакать, размышляя, что же это будет.

В году 1637, в ноябре месяце, когда час приближался отъезда моего в назначенную мне дорогу, идя из церкви по утрени, поведал я о том голосе богобоязненному игумену моему. А он, уклонившись в сторону немного от дорожки, сказал мне такие слова: «Брате мой милый, куда тебя Бог всемогущий и Пречистая Богородица направят, туда и иди. А я здесь с братией буду молиться, чтобы ты к нам здравым вернулся. А о чем ты говоришь — не знаю, как это может быть, когда ты и письма дорожного от Короля Пана нашего не имеешь».

Потом, когда направлялся я уже в дорогу, попрощавшись с братией, вступил в притвор церкви и отдаваясь во всем милости Божией, положил поклонов сколько-то, затем поглядел в окошко на образ чудотворный Пречистой Богородицы, как вдруг шум весьма страшный в церкви учинился. Этим я устрашённый, хотел было без оглядки бежать, но осмелившись, повторно поглядел в окошко, говоря: «О Пречистая Богородице, будь со мною!» На что от образа чудотворного Пречистой Богородицы голос повелительный слышан был мною таковой: «Иду и Я с тобою!» А Неемий диакон, на левом клиросе как будто изображённый в образе, (тот это диакон, который в молодых годах богобоязненно весьма жил и за несколько лет пред тем преставился от дел земных), как будто заикаясь вымолвил: «Иду, иду и я при Панне моей!» Одумался я и начал сильно плакать, и страхом охвачен был о том, что же это будет. Выехал я из монастыря, никому больше ни слова не сказав. Клобук подшитый с головы моей свалился, а я и не вернулся за ним.

Как приехали мы в Слуцк, отец Шитик, архимандрит, разгневался очень на отца нашего игумена Купятицкого за то, что его, как наместника митрополита, не известил, высылая нас на Белую Русь на сбор жертвы; приказал листы дорожные от нас отобрать, и во все Рождество Христово в великой тревоге нас держал. Потом же устрашённый во сне видением каким-то, как сам говорил, отдал листы нам, говоря» «Делаю сие ради Пречистой Богородицы, а не для вашего игумена. Идите с Богом, куда хотите»

Оттуда прибыли мы под Оршу в монастырь Кутеинский. Там обождав святолюбивого мужа Иоиля Труцевича, игумена тамошнего, поведали ему о послушании нашем, и о призрении Божественном. Сказал он мне Дамаскина святого слова: «Побеждаются естества уставы о Деве чистей». Свидетельства, однако, в Москву, которое мы просили, посоветовавшись с братиею, дать не соизволил. И наместник нам его Иосиф Сурта сказал: «Господине отче Афанасий! Трудно без паспорта Короля, Пана нашего, идти вам на Смоленск и Дорогобуж за границу в Москву. Виленские чернецы имели и паспорт королевский также для сбора жертвы, а много себе бед сотворили».

Услышав то, не желал я уже ехать по той дороге на Москву, а упросив от игумена Кутеинского карточек свидетельских о себе к протопопам и к братствам православным, шел в Копысь, в Шклов, в Могилев и в Головчин. Но мне там везде жертвы не дано было: выбрали ее подчистую епископу своему, господину отцу Сильвестру Косову, на дело с Селявою, владыкою полоцким, униатом.

И вернувшись в монастырь Кутеинский, поведал я господину нашему отцу игумену о положении нашем. И когда уже домой собирались мы (по этому нашему делу Божескому), снова сказал: «Не могу вам помочь идти в Москву». В тот час пришел отец наместник Сурта и говорит мне: «Отче Афанасий, брате милый, жаль мне тебя, что мало что выполнив в послушании твоем, отъезжаешь уже домой. Советую тебе: иди на Трубецк, к Брянску. Конечно. и там трудно будет, однако, волею Божией в столице московской будешь таки».

Пало мне то на сердце и представил я то на совет. Ознакомил о том и господина отца игумена Кутеинского, который, благословив меня, сказал: «Пускай будет воля Божия с тобою», и дал мне о своих нуждах письмо к князю Петру Трубецкому.

И так пустились мы в ту дорогу, на имя Иисуса Христа полагаясь: на Пропойск, на Попову Гору, на Стародуб, к Трубецку. И здесь же такая буря нас застигла, что и света видно не было, и не только с полудня до вечера, но и всю ночь в земетах кружа и блуждая, (знать душевного неприятеля напастию) едва-едва в течении Днепровом не утонули.

За Пропойском же, на ночлеге в селе, мнилось мне, что на санях моих хомут лежит, а то был пёс. Так он меня за руку укусил. И в том же селе вдруг огонь загорелся: едва-едва от того жизнь свою спас.

В Поповой Горе конь в ночи сошел со двора, или же кто его взял оттуда. Когда же о том я утром спрашивал, и дознаться о том хотел, тогда нас мало что не забили до смерти.

В Стародубе, на пустыре, пьяницы много нас беспокоили, однако от всего этого Иисус Христос и Пречистая Богородица без вреда нас сохранили.

В Трубецке князь Петр Трубецкой молодой, именующий себя стражником, под страхом великого наказания запретил мне идти за границу к Брянску, говоря: «По чём я знаю, что в это время погрома казацкого, вы замышляете?»

За сим вернулись бы мы уже назад, домой, только хотелось нам быть еще в монастыре Човском, — в полмиле от Трубецка, — там проезжали мы. Подъехав под гору, я пешком пошел, и поклоны клал, идя перед конём, молясь Господу Богу и Пречистой Богородице. На тех местах страх великий на меня нашёл, так что я даже возгласил громко: «О Боже мой и Пречистая Богородице, смилуйся надо мной! Что творится!» И показалось мне, как будто послушник мне говорит: «Зачем помощи людской просишь ты? Иди в Москву и Я с тобою!» Тогда я поравнялся с послушником и спрашивал его, что он мне говорил. а он отвечал: «Ничего тебе я не говорил. А только сержусь на Вас, что зря мы возвращаемся»

Взошли мы на высокую гору к монастырю тому Човскому. И приветствовав братию, поведал им, что промыслом Божиим направлен был я на сбор пожертвования в Москву. На что мне неспешно ответил старец один: «Не дойдёшь, господин отче, в час этот тревожный погрома казацкого, однако, если есть, с тобою, как ты говоришь, благословение Божие, то можно дойти. Иди еще к Новогородку Сиверскому, к воеводе пану Петру Песечинскому. И благо тебе будет, если позволит пропустить, ибо теперь тут стража великая повсюду стоит».

И так из монастырька того приехали мы на ночлег в село Великая Зноба. Там на дворе, когда все спали, в самой полночи пришел на меня страх очень великий. Показалось мне, как будто кто гонится с шумом, ища меня, чтобы убить и кричит: «Есть. Есть. Он тут». А когда это немного утихло, я хозяина тихо разбудив, просил, чтобы он нас в этот же час на дорогу новогородскую вывел, и когда мы уже пустились в путь, и вошли в пущу, бедовал, не ведая, где и куда ехал. Начал песнь петь Пречистой Богородице акафистную: «Взбранной Воеводе победительная» и проч., «аллилуйя, аллилуйя», припевая. И когда уже день пришел, тогда только задремал. И тогда внезапно страх меня объял и туча червонная солнечная в час восхода солнца. Отрясши же сон от очей, увидел младенца в мантии, на коне нашем сидящего, обернувшись на нас глядящего и дорогу указывающего. И изрек тот младенец: «Я Неемий диакон, ваш купятицкий общежитель», — и исчез.

А когда взошло солнце, над солнцем увидел на небе Крест и в нем образ Пречистой Богородицы с дитятком, наподобие Купятичского, лучами солнечными пронизанный и окруженный. И когда я на него немалое время смотрел, размышляя о том, хотел указать на то чудо Божие и послушнику моему Онисиму. Он же от сна встрепенувшись, стал коня бить, и тотчас образ на небе невидим сделался, и об этом я ему на тот час не говорил ничего.

А приблизившись к селу пограничному, дивно мы минули стражу воеводы новогородского. Осадчий того села по имени Феодор Драгомир, стоял у дороги, шапку сняв. А когда я его приветствовал, спрашивал у меня: «Что это за Панна, отче, что едет с такой свитой немалой?» Я, не зная, что ответить ему, только сказал: «Да, да», и отошёл к саням.

Когда же выезжал я из села того, великое число людей, как стражников, так и посполитых, вышли в самый конец села того, глядя на поезд. А проехав вблизи от храма Афанасия святого, что в конце села того, в поле стоит, перешел я волею Божией за границу, к первому селу Вашего царского величества, названием Шепелево. Люди. что были там, приняли нас приветливо и ласково, и дивились, как мы стражу минули.. Дева одна сказала: «Воистину, воистину, Богородица с ними едет. И что за диво, что стражу минули!?» И иные люди удивлялись такому переезду нашему, славя судьбы Божии.

А когда нас дальше в Москву пустили, встретил нас на дороге человек какой-то в белом одеянии. Он, мало о нас расспросив, сказал: «Идите же уже и рукава опустивши (то есть беспечно). Знаю я, к царю за жертвою едете, но и о большем того ходатайствовать будете».

Потом приехали мы в город Севск 10 февраля года 1638, где пожил в гостинице дня три, с большим неудобством из-за казаков запорожских, которых там со времени погрома лядского, великое множество было. Туда же пришел к нам голова Микита Феодорович с другими разрядниками, спрашивая нас, по какую нужду мы прибыли. А узнав. что листов к Вашему Царскому Величеству ни от кого не имеем, поведал: «Не возможное это дело, чтобы дошли вы до столицы». Отвечал я «По воле Божией и образа того, на бумаге напечатанного, что Вам отдал, иду». В том веру нам дали, но ничего не определив, отошли.

Потом писал я к воеводе, прося его милости, как у воеводы. Он разгневался, т.к. не был воеводою, а только наместником, и дознавшись, где я живу, выгнать нас повелел.

Выгнали нас на путиловскую дорогу, приехали мы в село Курганов, где нашёл на меня страх Божий и помысел, чтобы повернуть нам на Москву. Потому повернули как бы к монастырю. под Брянском находящемуся, к церкви Успения Пречистой Богородицы. И так ехали неподалёку от Севска города на Погребы, село боярское; то село проехав, в дубраве уже на закате солнца великая туча меня с послушником объяла, так, что послушник даже возопил: «Боже! Боже!» и начал сильно смущаться. Я же, как бы в восхищении будучи, слышал повелевающий голос такой: «О Афанасий! Иди к царю Михаилу и реки ему: сокруши неприятели наши, ибо уже час пришел. Имей образ Пречистой в Кресте Купятичский на хоругвях военных ради милосердия. А в битве той каждого человека, именующегося православным, здравым сохрани».

После такого страха с дороги мы сбились и уже поздно ночью приблудились к деревне Кривцово, в пяти верстах от Севска лежащей. Там, к крестьянину на ночлег упросившись, увидели сына хозяйского весьма больного. И сев при нем, я сказал про себя: «Владыко человеколюбче, Господи Иисусе Христе, Боже мой! Милостив буди мне грешному. Яви сия тайны, яже слышах и видех чувствами моими, истинствуют ли или же ни. Не искушаю Тебе, Создателя моего, но по немощи сия Ти глаголю. Аще есть воля Твоя святая, да увем аз, раб Твой, през сия благодеяния Твоя. Уврачуй немощнаго сего человека!»

Назавтра рано пришел из другой избы отец сына болящего и говорит мне: «Старче великий! Если ты священник, помолись Богу о сыне, чтобы был сын здоров!» Я тогда с послушником моим приготовил столик пристойный, за которым и отправил молебен, благословил его образом Пречистой Богородицы, в кресте изображенном, Купятичским бумажным, который в том году первый раз из печати киевской был издан.

О дивные дела Божии! Вдруг, как бы от сна возбужденный, больной воскликнул: «Откуда это сюда пришла надежда моя, Богородица, исцелить мене!?» И тут же, восстав и восхвалив Бога, служил у стола нам. Люди здесь бывшие с радостию и страхом весьма тому дивились. Отец его, в глубокой старости будучи, угостив нас, сообразно с убожеством своим, дав жертву святую, провёл нас на дорогу брянскую, советуя, чтобы мы ехали в столицу, что и мне пало добре на сердце.

Однако там, сразу по отшествии сего старца, большое затруднение причинил мне мой послушник Онисим тем, что удирать от меня порывался, говоря: «Вернемся в Литву, потому что погибнем здесь. Для чего убогость терпим и на опасность великую добровольно отдаемся, положив непременно в столице московской быть. Не будешь! Не будешь!» И больше сих слов еще говорил (знать, духом злым вдохновленный).

Я же молитву про себя ко Господу Богу и Пречистой Богородице сотворив, сказал ему тихо: «Брате милый, бойся Бога! Сам слышал и видел немало с нами чудес Божиих. Почему же безрассудно поступаешь?» И пояснил ему подробно призрение Божие над нами. Напоследок сказал: «Есть сопутствующая нам Пречистая Богородица, по обетованию своему, и ангел. проводник наш, которого я сам видел в образе Неемия. диакона Купятичского на том и на том месте». Он, то выслушав, прощения просил, и от того времени, ехали мы с ним в согласии.

В деревне Брасове переночевав, рано утром пытались достичь монастыря Свенского. под Брянском находящегося. И пустившись в ту дорогу, дивными судьбами Божиими, как бы заблудили на село Лесок, а потом к городу Карачову, где и монастырь Воскресения из мертвых Иисуса Христа есть.

Там Афанасий Феодорович, игумен честный, принял нас приветливо и посоветовал, чтобы мы шли к воеводе карачовскому, человеку в делах рассудительному, по имени Петр Игнатович, чтобы доложили о себе и лист попросили к Величеству Твоему. Воевода этот, речь нашу терпеливо выслушав, сказал: «Дивные дела Божии. Я о них много допытываться не хочу, но каждому делу Божию простым сердцем верую». И так дал нам письмо и проводника по имени Филон Пушкарь до самой столицы; с ним и ехали на Болхово, на Белево, на Калугу и на иные города и местечки даже до столицы Московской.

За тем же, волею Божиею, водительством Пречистой Богородицы и Ангела доброго в лице Неемия диакона купятичского, как тому простым сердцем верую, к Вашему Царскому Величеству прибыли.

Отправившись из столицы московской в неделю цветную, в ледоход, чудесно через реки на Можайск и на Вязьму даже до Дорогобужа переехали. Оттуда чудесно в разлив днепровский на челноке на Смоленск, к Орше и до Могилева добрались. Из Могилева возом в году 1638, июня 16 — на Минск, в Вильну. Из Вильны в монастырь свой Купятичский, совершив послушание свое, прибыли в году 1638, июля 16.

Немного спустя в Купятичи из Берестья прислали ходатаев просить дать на игуменство берестейское одного из двух — или отца Макария Токаревского или меня, Афанасия Филипповича.

Блаженный Иларион, игумен Купятичский, с рассуждением о воле Божией сотворил совет со всею о Христе братией, и по совету общему назначил иных на то послушание, а нас обоих оставил при монастыре, как будто в то время в Купятичах необходимых. Присланных же отправил из Купятич с таковым письмом.

«Славные, и мне весьма любезные панове! Даже до сего часа не вышло у нас со священником. Не делается это, не дай Боже, по легкомысленности и презрению нашему, но только от затруднений и бед, а наиболее же — по оскудению на скончании века сего благочестивых. О людие! Уже исполняются слова сии Христовы: «Жатва многа, делателей же мало». Однако, хотя и себе в ущерб, доброму желанию милостей ваших угождаем и господина отца Климента Несвецкого, священноинока, с диаконом Флавианом посылаем. Имеют они усердие о Боге как житием своим примерным, так и проповедию слова Божиего, могут тем и милостям вашим послужить.

Господина отца нашего Афанасия мы послали в Каменец. Будет он во всем сноситься с отцом Несвецким, и если будет такая потребность, некоторое время может находиться для лучшего устроения и господин отец Афанасий у милостей ваших. Только настоятельно прошу, чтобы милости ваши, будучи с ними любезны, в любви с ними совместно о благе церковном советовались и о всем своем с ними сносились.

Отдаюсь братолюбию милостей ваших с молитвами. Из Купятич июня 13, года 1640. Милостей ваших богомолец уставный Иларион Денисович, игумен монастыря Купятичского».

Однако согласно того письма посланец не взял именованных в нем в Берестье. Почему пишет из Пинска господин отец игумен ко мне такие слова.

«Честной господине, отче Афанасий! Пришедши в Пинск, застал я там пана Евстафия и отца Климентия. С тех пор не ехали они в Берестье, потому что пан Евстафий не хочет отца Климентия, но только упорно просит чести твоей. Приезжай быстро сюда, и всё, что нужно возьми с собою. Будет на то воля Божия — поедешь с ними, не будет — останешься. Ключи от книг и твоей кельи и коморы пономарю отдай. Прошу твоих молитв».

Согласно с письмом приехал в Пинск, где после многих советов, братия между собою как будто в шутку сказали: «Жребий пускай бросят с отцом Макарием, кому из них ехать в Берестье!»

А когда бросили мы жребий, пришел жребий на меня, Афанасия, по воле Божией. После чего, господин отец игумен, с сожалением меня отсылая в Берестье, на том же письме написал такие слова: «После написания этого письма, не захотел пан Евстафий взять в письме упомянутых. Потому, хотя и с великой скорбью своей, вынуждены (трудно идти против воли Божией) половину меня самого, господина отца Афанасия, пожалевши, отпустить. Молю: спострадайте во всем ему, да со Христом воцаритесь» Таково было о мне, Афанасии, писано. С письмом этим я, во всем этом волю Божию почитая, когда приехал, в Берестье, спрашивал о фундациях, на чём жить. Тогда, мне панове мещане не указав на содержание ничего реального, принесли фундации и привелеи на пергаменте в шести штуках, данные братству пред самою унией; из документов этих один фундуш епископский, каждому на вразумление в таких словах составленный.

«Волею Божией и молитвами Пречистой Его Богоматери. Мы, смиренный Мелетий Хребтович Литаворовича Богуринский, прототрон, епископ Володимерский и Берестейский, архимандрит Киевский великой лавры монастыря Печерского, обсудив с народом и согласовав с капитулом, под сенью богоспасаемого града Берестейского, в церкви единства нашего соборного святого чудотворца и архиерея Николы…

Молили нас многие благочестивые и христолюбивые пане мещане града княжеского в Великом Княжестве Литовском, сыны послушные о Христе, возлюбленные округа епископства нашего. С ними же молил и благородный пан Адам Потий, костелян берестейский, и иные любезные их милости панове обыватели повета берестейского, сыны о Христе возлюбленные и православные епископства нашего, благословение от нашего смирения получить на достойное принятие ими устава виленского и львовского благословенного церковного братства — в Вильне, что живоначальной Троицы, а во Львове — храма Успения Пречистой Богородицы. И при этом просили нас оные панове мещане, как епископа и пастыря своего, чтобы им. как прихожанам нашим, в церкви нашей епископской соборной святого Николы позволить иметь придел святых боголюбивых мучеников князей российских Бориса и Глеба, во святом крещении нареченных Романом и Давидом. В этом приделе позволили мы совершать им четыре праздника: первый праздник Богоявления, второй — Бориса и Глеба, третий — святых бессребреников Косьмы и Дамиана, четвертый — святого Юрия. В этом приделе их братском никто ни единого препятствия им чинить не смеет, в том числе и я, епископ, и по мне будущие епископы, наместники, протопопы и все причетники церковные, на вечные времена сохраняя в целости власть и верховенство их, согласно стародавнего обычая. А благословение наше епископское — согласно прав и привилегий наших, данных нам от их милостей государей Королей и Великих Князей Литовских, Панов наших. К тому же, выше именованному их приделу братскому святых Бориса и Глеба, передаем им земли и церковища святого Юрия со всем имуществом и доходами, также земли святого Косьмы и Дамиана, то есть волок две в Лебедеве рядом с церковищем, а также подданных, на это время на той земле оседлых, во власть, силу и державу их предаем.

  1   2   3   4   5   6   7

Коьрта
Контакты

    Главная страница


Прмч. Афанасий Брестский