Скачать 471.19 Kb.


страница1/3
Дата20.04.2018
Размер471.19 Kb.
ТипСказка

Скачать 471.19 Kb.

Про бобрёнка Симочку и всю его семью Сказка-повесть


  1   2   3

Про бобрёнка Симочку и всю его семью

Сказка-повесть


Неспешно бежит небольшая таёжная речка, ласково журча и притягивая к себе лесное зверьё. Кто-то спешит сюда на водопой, а кто-то селится на её берегах, оборудуя себе уютные норки или гнёздышки. Но чей же это дом стоит прямо в воде, такой большой, такой крепкий? Да это же хатка бобров. А заглянем-ка внутрь, что там происходит?

― Перестань же вертеться, Пуша! Места и так мало, а ты такой огромный! ― ворчит молоденькая годовалая бобриха на своего рослого старшего братца, которому недавно исполнилось два года.

― Я же не виноват, что вырос таким большим! ― возмущается брат. ― Ты просто отодвинься подальше.

― Да некуда двигаться! ― чуть не плачет Соня.

― Хватит ссориться! ― сказал разбуженный перепалкой папа, уже немолодой, но ещё нестарый бобр. ― Я замечаю, что от нашей тесноты Сонин характер решительно портится! Пожалуй, я не буду больше здесь тесниться с вами.

И, покинув хатку, папа поплыл к прибрежным зарослям, чтобы там соорудить себе из веток и осоки прочный гамак и привольно спать на свежем воздухе.

Только не подумайте, что хатка бобров ― неуютное тесное жильё. Это совсем не так. Просто вода затопила самый просторный первый этаж этого дома, рассчитанного на большую семью. Так бывает, когда приходит весна и река разливается, ведь дом-то стоит на воде. А тут ещё у мамы не так давно родились малыши, отчего папа и переселился в комнату взрослых детей.

Малышам всего лишь три недели от роду, зовут их ― Сим и Манюня. Родились они немного раньше, чем обычно принято появляться на свет у бобров. Появись они чуть позже ― так и не познакомились бы со своим старшим братом ― Пушей, ведь в два года бобры становятся взрослыми и покидают родительский дом, чтобы построить свой собственный. Вот и не возникло бы такой тесноты.

Так что семья, с которой мы только что познакомились, ― на самом деле очень дружная. Просто заглянули мы к ним в неудачный момент. Да вы легко убедитесь в этом сами, познакомившись поближе с приятными во всех отношениях обитателями речного домика.

Удивительные зубки


Нужно сказать, что бобрёнка Сима по-настоящему звали Симпатяжкой. Такое имя дала ему мама.

― Посмотри, какой он хорошенький, ― сказала она мужу, глядя с нежностью на только что появившегося малыша, ― назовём его Симпатяжкой!

― Что ж, вполне подходящее детское имя, ― согласился папа, которому на самом деле имя совсем не нравилось, просто он не хотел огорчать жену критикой. Да и трудно представить себе более неудобное для обращения имя, и очень скоро все стали звать новорождённого бобрёнка просто Симом или Симочкой.

Вообще мама-бобриха имела склонность называть своих детей нелепыми именами. Так старшего сына в семье звали Пушей, потому что при его рождении маме показалось, что сынок получился особенно пушистым, и он тут же стал «Пушистиком». Но через два года тот перерос своего отца и стал просто гигантом по бобровым меркам. Имя «Пушистик» совсем перестало ему подходить, да и Пушей ему больше быть не хотелось, и теперь молодой бобр как раз находился в поиске «взрослого» имени для себя.

Да-да, в этой семье дети, готовясь к новой самостоятельной жизни, сами выбирали себе новые, более подходящие имена. Дело в том, что, вырастая, все бобры навсегда покидают отчий дом. Они уходят далеко-далеко от родительской хатки, заводят свою семью и никогда больше не видятся со своими родителями, сёстрами и братьями. Вот так у бобров заведено. А раз так, то какой смысл тащить в новую взрослую жизнь смешное детское имя…

Зато старшей Симочкиной сестрёнке имя вполне подходило. Звали её, как мы уже знаем, Соней, потому что и была она ― настоящая соня. Любую свободную минутку лежебока использовала, чтобы вздремнуть хоть немножко и очень расстраивалась, если ей мешали спать.

А младшую дочку мама назвала Манюней: та родилась крошечной. Хотя Манюня и Симочка были двойняшки, то есть, появились на свет одновременно ― казалось, что бобрёнок намного старше своей сестрёнки. К тому же Манюня была очень робкой. Не удивительно, что Симочка с самого начала стал командовать малышкой, конечно, когда рядом не было мамы.

Мама же в последнее время стала всё чаще и чаще отлучаться из комнатки, где она жила с малышами после их рождения. Раньше, просыпаясь, Симочка всегда чувствовал рядом тёплый меховой мамин живот. Достаточно было только чуть-чуть потянуться, чтобы подкрепиться вкусным маминым молочком. Потом стало случаться, что мамы не оказывалось рядом в тот момент, когда после сна очень хотелось покушать. Приходилось немного терпеть и ждать, когда мама вернётся и накормит их. Вот и в этот раз, проснувшись, Симочка обнаружил рядом только сладко сопящую сестрёнку.

Есть хочется, а мамы опять нет! ― проворчал недовольно бобрёнок, разбудив своим ворчаньем сестричку.

Манюня зевнула и промолчала. Она не позволяла себе критиковать маму даже в её отсутствие.

Но тут послышалось сопенье, возня и в комнатку малышей ввалился Пуша с охапкой остро пахнущих веточек. Он был мокрым, и веточки были мокрыми. Пуша, еле поворачиваясь в узком для него пространстве, свалил веточки перед бобрятами и тут же ушёл, не говоря ни слова. Не успел Симочка опомниться от неожиданности, как на пороге появилась мама.

«Наконец-то поедим!» ― обрадовался бобрёнок и заёрзал в предвкушении. Но мама повела себя странно. Она выбрала две веточки из охапки и сунула их детям в лапки.

― Это ивовые веточки, ― сказала мама. ― Теперь, когда у вас выросли зубки, это будет ваша основная еда. Ну, пробуйте, а я скоро приду. ― И мама ушла.

Манюня, покрутив и понюхав веточку, только собралась попробовать её на вкус, как услышала грозный окрик брата:

― Брось немедленно!

Та от неожиданности выпустила веточку из лапок и с удивлением посмотрела на Сима.

― Разве не видишь, нас хотят оставить без молочка! ― возмущённо объяснил братец. ― Но если мы откажемся это есть, то у мамы не будет выхода. Понятно?

Манюня кивнула. Она тоже хотела молочка. Вскоре вернулась мама и увидела, что дети не прикасались к новой еде, и что они вредничают, особенно Симочка ― на его мордочке было просто написано: «Ни за что не буду есть эти противные ветки!»

― Так… И можно узнать, почему же вы не послушались меня? ― строго спросила мама.

Такого строгого маминого тона Манюня не выдержала, она тут же схватила тоненький прутик и быстро стала его грызть. Симочка бросил презрительный взгляд на трусишку, ещё больше насупился и пробурчал:

― Я хочу молочка!

«Не нужно считать меня совсем малышом, который не может настоять на своём!» ― думал он при этом.

― У вас уже выросли зубки, пора переходить на твёрдую пищу, ― объяснила мама.

Действительно, зубки у бобрят уже были ― крепенькие, блестящие. Конечно, Симочка свои зубки не видел, только чувствовал их, зато у сестрички ― видел, они были чудесными! И этими чудесными зубками сестрица уже полностью обглодала один прутик и принялась за другой, потолще. На её мордочке было написано удовольствие. От новой еды исходил упоительный запах. Бобрёнку уже и хотелось последовать примеру сестрички, тем более в животике урчало от голода, но он упрямо заявил:

― Это слишком твёрдая еда! Мои зубки могут сломаться!

― Ты бобр! ― внушительно произнесла мама. ― Твои зубы не могут сломаться от мягкого ивового прутика. У бобров необыкновенные зубы! Многие звери хотели бы иметь такие же, но им не повезло.

― Почему необыкновенные? ― заинтересовался Сим.

― Обязательно расскажу, но сначала ты должен покушать. Смотри, Манюня уже ест взрослую еду, а ты всё хочешь оставаться малышом.

От такого заявления Симочка чуть не подскочил. Он немедленно схватил самую толстую веточку и впился в неё своими острыми зубками. Какое это оказалось удовольствие ― грызть! Ивовая веточка была вкусной-превкусной, бобрёнок быстро с ней расправился и тут же схватил другую.

Ну вот и замечательно, ― улыбнулась мама. ― А теперь слушайте: весь фокус в том, что наши зубы никогда не изнашиваются, потому что растут всю жизнь. Они очень прочные и всегда молодые, новые и красивые, даже у самых старых бобров! Мы грызём твёрдую древесину, и если бы наши зубы не росли, они бы сточились уже за год, но они растут! И потом ― цвет, это то, что нас очень отличает. Представьте себе, у всех зверей (а их очень много за рекой, в лесу) зубы обычные, белые. ― И мама улыбнулась, показав прекрасные оранжевые резцы.

― Жалко, что я не могу их увидеть, ― вздохнул Симочка, трогая свои удивительные зубки.

― Отчего же, скоро ты сможешь их увидеть. Как только вы научитесь плавать ― вы сможете видеть своё отражение в реке. Нужно только немножко подождать.


Плавать, плавать!


Ах, как бобрята хотели научиться плавать! Их тянуло к воде, как магнитом, ведь бобры ― водные жители. Но на этом пути у малышей возникло очень серьёзное препятствие ― их маленький вес.

Дело в том, что выход из бобровой хатки находился под водой. Так устроены все хатки бобров: река к ним заходит прямо в дом на нижнем этаже и выйти из дома можно, только глубоко нырнув. А вот как раз нырнуть-то у малышей пока не получалось. Вода выталкивала их лёгонькие тельца на поверхность и не позволяла погрузиться в свою толщу. Часами Симочка и Манюня, как поплавки, болтались на поверхности водного коридора, мешая тем самым движению взрослых. И если мама была терпелива к детям, когда, вынырнув в коридор, она натыкалась на кого-нибудь из них, то старшие брат с сестрой терпением не отличались. Особенно раздражался на малышню, вечно торчащую в коридоре, Пуша:

― Что вы тут болтаетесь? ― кричал он. ― Не умеете плавать ― сидите тихо в своей комнате, не мешайте заниматься делом!

Это было очень обидно.

― Подумаешь, какой деловой Пуша ― крикуша! ― шёпотом на ушко сестре после каждого такого нагоняя говорил Сим, и они вместе тихонько хихикали. А что им ещё оставалось делать? Возражать было бессмысленно, ведь они и вправду всем мешали.

Перед сном мама рассказывала бобрятам, как замечательно они приспособлены для жизни в воде. От этих рассказов стремление плавать у малышей становилось почти нестерпимым.

― Мы ― бобры! Мы можем задерживать дыхание и находиться под водой очень-очень долго ― говорила мама с гордостью. ― Многие бы так хотели уметь, но им не дано.

В другой раз она рассказывала про то, что, оказывается, у бобров удивительные хвосты.

― Да? ― удивился Симочка, рассматривая свой хвостик-лопаточку. Он казался ему вполне обыкновенным.

― У нас удивительные хвосты, ― подтвердила мама. ― Вот увидите: с их помощью так легко управлять движением в воде!

― Больше ни у кого нет таких хвостов? ― спросила Манюня.

― Практически ни у кого. Правда, люди, увидев наши хвосты, научились делать себе что-то подобное. Они называют это веслом. Но люди ― это особый случай.

― А кто такие люди? ― заинтересовались дети.

― Ну, про людей так быстро не расскажешь. Они очень умные, а потому, те из них, кто замышляет недоброе, очень опасны. Я покажу вам людей издали, когда вы научитесь плавать.

― Но когда же, когда же мы уже сможем нырять? ― чуть не плакал Симушка, а Манюня тихо вздыхала.

― Потерпите и такой день обязательно придёт. ― заверила мама.

И действительно, такой день настал. Симушка, как обычно, плюхнулся в воду, привычно ожидая, что зависнет на поверхности, но вдруг почувствовал, что вода перестала выталкивать его. От нового ощущения Симочка очень разволновался и от волнения неуклюже попытался нырнуть и легко оказался в толще воды. Над ним беспомощно барахталась сестрёнка, она была меньше и нырять по-прежнему не могла. А бобрёнок поплыл. Он плыл и всё происходило, как рассказывала мама: хвостик был прекрасным рулём, а прозрачная вода позволяла видеть всё вокруг. Там, в домашнем коридоре, вода была тёплой и тёмной, а здесь, в реке, вода искрилась и сияла. Какой мир открылся бобрёнку! Симушка и не подозревал, сидя в тесной хатке, что этот мир такой огромный и прекрасный!

Мама рассказывала, что во время плаванья глаза бобров защищены специальной прозрачной плёнкой, поэтому вода не мешает им смотреть. Симочка жадно вглядывался в подводный мир, который оказался очень густо населённым разными существами. Бобрёнок догадывался, что это и есть рыбы, которых мама в своё время очень подробно описала детям. Они, эти рыбы, сверкающие чешуёй, оказались намного удивительней и красивее, чем бобрёнок представлял их раньше. Они молча таращили на него свои большие глаза, а когда Симушка подплывал очень близко ― шарахались от него в разные стороны. Бобрёнку было очень весело.

Но тут, проплывая над огромной корягой, он увидел прямо под собой огромное чудище. Чудище сонно шевелилось, с обеих сторон его огромной пасти свисали и мерно покачивались длинные усы. Тут уж шарахнулся Симушка, он быстро-быстро стал перебирать в воде своими перепончатыми лапками и через несколько секунд всплыл на поверхность. Вынырнув, совсем близко от себя бобрёнок увидел маму и Пушу, глубоко вздохнул и поплыл к своим.

― Мама, ты не рассказывала, что в нашей реке живёт чудовище, я его только что видел! Там, внизу, под корягой, ― старательно скрывая страх, безразличным тоном сказал бобрёнок, как только оказался рядом со своими.

― Что ты, это вовсе не чудовище, это сом, он ― рыба. Нам, бобрам, он не страшен, ― улыбнулась мама, а Пуша фыркнул, но Симочка сделал вид, что не заметил насмешливого фырчанья старшего братца.

― Но какой же ты молодец ― сам научился плавать! Я очень, очень рада! ― похвалила сына мама, а Пуша добавил:

Слава богу, перестанешь, наконец, путаться под ногами!

Но сказал он это как-то беззлобно, с улыбкой, так что Симочка не стал обижаться. Не такой был сейчас момент, чтобы обижаться ― прекрасный был момент.

― Видишь, солнце садится, это называется «закат» ― сказала мама. ― Смотри, как красиво оно отражается в реке. Река ― твой большой дом, Симочка! Никто тебе здесь не страшен, не то что на берегу.

Бобрёнок смотрел на заходящее солнце, вдыхал удивительно вкусный весенний воздух и чувствовал ― какое это счастье быть бобром и жить на реке!

― Теперь Манюня будет скучать в хатке совсем одна, пока не сможет плавать, ― вздохнула мама. ― Ты уж, сынок, не оставляй её надолго. Взрослым некогда сидеть дома, а ты отправляйся-ка к сестрёнке, тем более вода ещё холодная, можно простыть с непривычки.

И Симочка поплыл назад к хатке. Выныривая в водном коридоре своего дома, он тут же уткнулся прямо в животик барахтающейся там сестрички. «Да, действительно, это может надоесть, ― подумал он, вспоминая недовольные крики Пуша. ― Пожалуй, зря мы всё время так мешали».

Симочка взахлёб рассказывал Манюне о своём первом приключении на большой реке и не сразу заметил, что она еле сдерживает слёзы. А когда бобрёнок это заметил, то подумал, что, конечно, ему бы не хотелось оказаться на месте сестрёнки. И ему стало очень жалко Манюню. Так жалко, что Симочка решил: «Не стану плавать в реке, пока Манюня не наберёт нужный вес!»

― Ты очень добрый, сыночек, ― растрогалась мама, когда Симушка объявил о своём решении. ― А ты, Манюня, чтобы быстрей подрасти ― ешь побольше!

С этого момента Манюня стала есть постоянно. Просыпаясь, она тут же хватала лапкой веточку и начинала грызть и выпускала веточку, только засыпая.

― Милая, когда я говорила, что нужно больше есть, я не имела в виду, что нужно есть постоянно. У тебя может разболеться животик. ― волновалась мама.

Но стремление малышки набрать нужный вес было очень сильным, и она продолжала поглощать веточки в огромном количестве. И, наконец, в тот день, когда Симушке уже было совсем невмоготу терпеть своё добровольное заточение в хатке, Манюня смогла нырнуть. О, это был один из самых счастливых дней для бобрят! Они плавали там, где хотели, и никому-никому не мешали, потому что река была огромной.

― Ну, вот и замечательно, что вы научились плавать, ― сказала мама. ― Завтра я покажу вам нашу плотину.

― Что это такое? ― спросил Симушка.

― Плотина ― самое важное дело в жизни бобров! Завтра увидите, ― сказала мама. ― Только бобры строят плотины. ― значительно добавила она.

Плотина бобров
Плотина потрясла малышей. Это была длинная, во всю ширину реки стена, выстроенная из брёвен, веток, камней, скреплённых илом и глиной. Мама проплыла с детьми вдоль всей плотины, чтоб малыши смогли в полной мере оценить масштаб этого удивительного сооружения. Вместе с ними присоединился к осмотру плотины и Пуша.

― Неужели это сделали вы с папой вдвоём? ― ошеломлённо сказал Симушка, глядя на маму с восхищением.

― Представь себе! Конечно, это огромный труд, ― отвечала мама, довольная произведённым впечатлением. ― Вы ― бобры и должны научиться строить плотины. А потом, когда вы уйдёте из родного дома, вы должны будете построить свою плотину.

Сим испуганно переглянулся с Манюней. «Хорошо, что нам ещё не скоро уходить от родителей», ― подумал бобрёнок.

― А вот Пуша должен будет построить свою плотину уже этим летом, ― продолжала мама, глядя с улыбкой на старшего сына.

Сим с Манюней тоже посмотрели на Пушу: вид у того был растерянный. Вид этот говорил: «Неужели и вправду я должен буду это сделать?»

― Ничего-ничего, ― подбодрила мама старшего сына, увидев его тревогу. ― Ты ― бобр, строительные навыки у тебя в крови. И заметьте, ― добавила мама с гордостью, ― только бобры умеют делать плотины, только бобры!

― Многие хотели бы так уметь, да, мама? ― спросила Манюня.

Но мама в ответ громко рассмеялась:

― Вот уж не думаю, что кто-то мечтает так тяжело работать на строительстве, как это делаем мы, ― сказала она. ― Но зато многие с удовольствием пользуются результатами нашего труда. Плотина приносит всем жителям нашей запруды огромную пользу.

Немного погодя, когда первое ошеломительное впечатление от плотины улеглось в душе Симочки, он вдруг глубоко задумался.

― Послушай, Манюня, ― обратился он к сестрёнке. ― А зачем мы строим плотины?

Та с удивлением посмотрела на брата. Видимо, такой вопрос не приходил ей в голову.

― Раз мама говорит, что надо ― значит надо, ― немного поразмыслив, ответила послушная Манюня.

― Это понятно, что надо, но зачем? ― не мог успокоиться Симочка. ― Пошли, узнаем у мамы.

― Ага! ― сказала мама, обрадовавшись вопросу. ― А я всё жду ― спросите или нет? На этот вопрос я отвечу вам так: плотина даёт нам безопасную жизнь. Плывите за мной, я объясню вам всё на месте.

Заинтересованные малыши поплыли за мамой. Через минуту мама вынырнула рядом с ивовыми зарослям, где бобрята уже несколько раз лакомились вкусной осокой и ивовой корой.

― Вот видите, мы можем подплыть к еде, и нам не приходится для этого выходить на берег. А раньше эти заросли были на берегу, чтобы до них добраться, нужно было пройтись по суше. Это довольно опасно. Но мы построили плотину, вода стала задерживаться, разлилась и затопила берег. Это называется ― запруда. Очень многим нравится жить в запруде, но создаём её мы ― бобры!

― Значит, это наша запруда? ― спросил Сим.

― Ну, называется она, действительно, «бобровой», хоть живём здесь не мы одни, ― ответила мама. ― И, конечно, вы узнали только маленькую часть той пользы, что даёт нам плотина. Но мне уже некогда.

И мама уплыла заниматься своими взрослыми делами. А Сим с Манюней решили подкрепиться, раз уж оказались рядом с осокой. Но неожиданно прямо перед ними на воду с шумом опустились утки кряквы. Их было трое, и они тут же принялись нырять, выискивая под водой еду. При этом нырянии у каждой утки передняя часть туловища полностью скрывалась под водой, вверху же оставалась торчать задняя часть туловища с хвостиком и перепончатыми красными лапками. Симушке такое поведение уток показалось неуважительным, к тому же кряквы мешали бобрятам подплыть к ивняку и осоке в удобном месте. Поэтому Симушка, подплыв чуть ближе к захватчицам, громко крикнул:

― Эй, вы, освободите наше место!

Кряквы перестали нырять и с удивлением посмотрели на малышей. Увидев перед собой маленьких бобрят, самая молоденькая утка, громко рассмеялась:

― Ах, вот кто тут у нас такой грозный! ― издевательски сказала она и тут же нырнула, показав воинственному Симочке хвостик. За ней последовали две остальные. Никто не собирался слушаться бобрёнка.

И Сим, и тем более Манюня были меньше, чем каждая из этих уток, поэтому переходить в активное наступление бобрята не смели. Но они знали, что это их запруда. Об этом Симушка и поспешил напомнить утке-насмешнице, как только та вернулась в нормальное положение.

― Это наша запруда! Так нечестно! ― сказал возмущённый бобрёнок. ― Если бы мы не построили плотину ― здесь было бы сухое место. ― Поэтому уходите!

― Кто это мы? Уж не хотите ли вы сказать, что вы строили плотину? ― ехидно спросила утка и опять рассмеялась.

― Плотину строили наши мама и папа! ― поддержала брата Манюня.

― Вот когда ваши мама и папа попросят нас, тогда, может, мы и уступим место. А вы сначала научитесь правильно себя вести! ― строго отрезала самая старая из уток, и после этого все три опять занялись поиском пищи, давая понять, что разговор окончен.

― Ах так! Ну, погодите! ― возмутился Симушка. ― Давай пожалуемся маме, ― обратился он к сестрёнке. И обиженные малыши поспешили к маме-бобрихе, которая в это время занималась мелким ремонтом хатки, чуть обвалившейся в одном месте с приходом весны.

Подплыв, бобрята поспешно выложили ей свою обиду на зарвавшихся уток, которые вовсе не хотели признавать главенство бобров в бобровой заводи!

― Мама, прогони их! ― с возмущением закончил Симочка.

― Ах, какой стыд! ― неожиданно расстроилась мама, с укоризной глядя на детей. ― Как можно так разговаривать с соседями, которые к тому же старше вас!

― Но ведь тут наша плотина, ― жалко пискнул Симочка, а Манюня спряталась за брата от сурового маминого взгляда.

― Когда я рассказывала вам про плотину, я хотела, чтоб вы понимали, какое мы важное дело делаем на реке, но я вовсе не имела в виду, что из-за этого вы должны считать себя главными! Река ― это общий дом. Все, кто живёт рядом с нами достойны уважения. Каждый полезен по-своему.

― Чем же могут быть полезны утки? ― буркнул бобрёнок, которому вовсе не хотелось считать насмешливых уток достойными уважения.

― Утки умеют летать, они приносят новости, о которых без них мы бы никогда не узнали! И вообще, с соседями нужно поддерживать соседские отношения. Так что возвращайтесь к уткам и попросите у них извинения за свой грубый тон!

― Не хочу извиняться перед утками! Они смеялись над нами, ― упёрся Сим. Манюня страдала рядом молча, ей тоже не хотелось извиняться, потому что теперь ей было очень стыдно вспоминать своё поведение.

― Нет, вы сейчас же сделаете это! ― грозно сказала мама. Пожалуй, никогда она ещё не разговаривала с ними так сердито. И бобрята немедленно струсили и быстренько поплыли назад.

― Давай, извиняться будешь ты! ― сказал Сим.

― Почему я? ― расстроилась Манюня.

― Так будет лучше! ― твёрдо ответил брат и сестрёнке пришлось согласиться.

Манюня очень волновалась, подплывая к уткам, и когда те посмотрели на бобрят выжидающе и недоброжелательно, малышка, потупив глаза, смогла выдавить из себя только одно слово. «Извините», ― прошептала она еле слышно, но у уток оказался замечательный слух. Они переглянулись и самая старшая по виду кряква спросила вполне добродушно:

― Извиняться мама послала?

Бобрята кивнули.

Передайте вашей уважаемой маме, что мы не в обиде, ― сказала кряква, а самая молоденькая насмешливая уточка добавила, улыбнувшись:

― Да вы плывите сюда, мы, так и быть, уступим вам место, нам уж спать пора. И вообще, если что нужно ― обращайтесь! ― И утки с шумом снялись с места.

Сим и Манюня так обрадовались такому приятному завершению такой неприятной истории, что даже есть не стали, они хотели быстрей обрадовать и маму тоже.

Мама обрадовалась, но не так сильно, как ожидали малыши. Оказалось, что она была расстроена не только поведением младших бобрят. Ещё больше огорчал её Пуша, который уже должен был покинуть родную хатку, но всё никак не мог решиться на такой серьёзный в его жизни шаг.

  1   2   3

Коьрта
Контакты

    Главная страница


Про бобрёнка Симочку и всю его семью Сказка-повесть

Скачать 471.19 Kb.