• Часть IV Современная критика текста Корана. Гл.14. Литературный анализ Корана, тафсир и сира. Методология Джона Вансборо



  • страница3/3
    Дата16.05.2017
    Размер0.5 Mb.

    Происхождение Корана


    1   2   3
    Глава 13. Иудейский фундамент Ислама
    Чарльз Катлер Торри
    Аллах и Ислам
    Мухаммад пытался создать для арабов религиозную историю, но история арабских верований не давала ему для этого достаточных источников. Таковые отсылки появляются в основном в мекканский период. Он ссылается на Худа, пророка племени Ад; Салиха, пророка Тамуда и Шуайба, пророка мидян. Все языческие обычаи, напрямую не связанные с идолопоклонством сохранились в Исламе, в т.ч. и ритуалы хаджа.
    После истощения арабского материала Мухаммад обратился к иудейскому материалу, поскольку тот был хорошо известен и мог послужить новой религии для более глубокого распространения на большей территории. Кроме апокрифических работ Мухаммад должен был знать и каноническую Библию, особенно Тору. Он знал только пророков с интересной судьбой и поэтому прошел мимо Исайи, Иеремии, Иезекиля и всех малых пророков, за исключением Ионы. Из народных сказаний арабы знали об иудейском взгляде на происхождение обоих народов от общего предка - Авраама, от его сыновей, Исаака и Измаила соответственно. Агарь в Коране не упоминается. Коран утверждает, что они построили Каабу (хотя позднее Ислам утверждал, что Каабу построил Адам, а Авраам очистил ее от идолов). Представляется возможным, что ханифы (арабские монотеисты, следовавшие религии Авраама) – выдумка позднейшего Ислама. В истории Иблиса (или Шайтана), павшего ниц перед Адамом (С.38:73-74) речь не идет о поклонении, т.к. существует возможный иудейский источник этой истории в Санхедрин 596 и Мидраш Рабба 8. Шуайбу вероятно соответствует библейский Иофор. Узейр – это Ездра, а иудеи обвиняются в том, что объявили его сыном Божиим. Идрис – это тоже Ездра (греческое имя). Еврейская хронология в Коране очень слаба, в частности Мухаммад делает Моисея и Иисуса современниками (сестра Моисея является одновременно матерью Иисуса).
    Иса ибн Мариам – это Иисус. Мухаммаду известно о нем крайне мало, а в Коране нет христианского учения. Те скудные имеющиеся сведения об Иисусе пришли из (1) фактов и фантазий, распространенных по всей Аравии, и (2) в небольшой степени через Иудеев. Имя Исa – само по себе неправильно: в арабском должно было бы звучать Иешу. Одно из двух, либо это имя дано иудеями (ассоциирующими Иисуса с их древним врагом Исавом) или это искажение сирийского Ишо. В самом Коране положение Иисуса не выше Авраама, Моисея или Давида. Возвеличивание произошло позднее, при халифате, когда у арабов появился тесные контакты с христианами. Несколько христианских терминов (Мессия, Дух) проложили себе путь в Коран без какого-либо настоящего понимания их значения. Возможно, переезд в Абиссинию послужил обращению Мухаммада ко христианским историям. Рудольф и Аренс утверждают, что если Мухаммад узнал об Иисусе от иудеев, то он проигнорировал или оскорбил бы Иисуса. Но многие иудеи принимали Иисуса как учителя, отрицая при этом христианское мировоззрение. Кроме этого Мухаммад опасался большой христианской империи, поэтому не стал бы доверять тому, кто порочил Иисуса. Информация о Христе в Коране изложена таким образом, чтобы не побеспокоить иудеев. Взгляды Корана на Иисуса таковы: (1) подтвердил правильность воззрений Торы, (2) проповедовал монотеизм, (3) предупреждал по поводу новых сект. С.15:1-5 буквально связана с Новым Заветом (Лк.1:5-25, 57-66). Это история Захарии и Иоанна, возможно пересказанная ученым человеком, но не христианином, поскольку она избегает каких-либо ассоциаций с рождением Иисуса. В общем, ничего специфически христианского об Иисусе в Коране не говорится.
    Затем Торри переходит к спору о составных мекканских сурах, близко следуя традиционным мусульманским воззрениям. Он указывает на неправдоподобие смешения мекканских и мединских стихов, в случае если пророк публично декламировал свое откровение, а его последователи запоминали откровение по мере появления. Постоянные добавления нового материала в уже существующие суры наверняка бы привели к путанице или скептическому отношению. Традиционные комментаторы часто не придают значения еврейскому населению Мекки, к которому возможно адресованы некоторые стихи мекканских сур. По сути, личные контакты Мухаммада с евреями были до Хиджры более продолжительными и близкими, чем после. Можем ли мы предположить, что отношение мекканских иудеев к Мухаммаду было дружелюбным? А после выселения или резни евреев в Ятрибе неудивительно, что евреи быстро покинули Мекку.
    Торри рекомендует рассматривать мекканские суры цельными, без интерполяций, за исключением случаев, когда безусловно доказано обратное. Таким образом, уменьшаются вариации стиля и словаря, различающие два периода. [Проще говоря, он отстаивает литературную, а не формальную критику].
    Происхождение термина Ислам
    Считается, что Ислам означает покорность, особенно по отношению к Аллаху. Но это – не то значение, которое должна иметь 4-я основа глагола “салима”. Это особенно странно, в связи с тем, что покорность не является доминирующим качеством Мухаммада или его религии, и никаким образом не подчеркивается в Коране. Тем не менее, она является важным атрибутом Авраама, особенно в его потенциальной жертве Измаила.
    Повествование Корана
    Мухаммад использует истории о пророках, преследуя следующие цели: (1) для обеспечения ясной связи с предыдущими “религиями Писания”, и (2) чтобы показать своим соотечественникам, что его религия проповедовалась раньше, а те, кто ее не признавал – наказывались. Но рассказы Мухаммада скучны. И Ан-Надр ибн Аль-Харит высмеивает пророка, утверждая, что собственные истории Ан-Надра о Персидских царях куда интереснее. (После битвы при Бадре пророк отомстил, казнив Ан-Надра). Сам Мухаммад ценил хорошие истории и, там где мог, включал в Коран народные сказания. Однако это ставило Мухаммада перед выбором. Если просто пересказать историю – его обвинят в плагиате, а если он изменит их – его обвинят в фальсификации. Он просто не мог придумывать новые истории, т.к. его воображение было живым, но не творческим. Все его персонажи разговаривают одинаково и у него очень слабое чувство действия. Его решением стало – повторять истории, которые он знал, но фрагментарно, используя вводные слова, которые подразумевают, что он может рассказать больше если захочет (например, “и когда...”, “а затем, в то время как...”).
    История Иосифа – это наиболее полное повествование Корана, но, опять же, раздражающе бедное деталями. Почему женщинам дали ножи? Каким образом пир относится к чему бы то ни было? Почему Иосифа заключили в тюрьму после того как жена Потифара созналась? История Соломона и царицы Савской (С.27:16-45) взята прямо из Агады. История Ионы (С.37:139-148) – это выжимка из Библейского сообщения, но имена основываются скорее на греческих, чем на иудейских формах. Саул и Голиаф (Талут и Джалут) – это смешение истории о Гидеоне (Судей 7:47) с Давидом и Голиафом. История Моисея (С.28:2-46) обобщает Исх.1-4, хотя Мухаммад не связывает Моисея с израильтянами. Аман считается визирем фараона (см. также С.29 и 40). Как и в Талмуде (Сота 126) младенец Моисей отказывается от груди египтянки. Женитьба Моисея в Мидии – в общих чертах повторяет историю Иакова и Рахили; а башня (практически идентичная Вавилонской) строится фараоном, чтобы достигнуть Аллаха. Эти повествования показывает как свободно чувствовал себя Мухаммад перетолковывая библейскую традицию.
    Сура 18 необычна тем, что история, содержащаяся в ней, не принадлежит ни Библии, ни раввинистической литературы, и нигде больше в Коране Мухаммад не ссылается на нее.


    1. Семь спящих – происходят из легенды о 7-и христианских юношах, которые бежали из Эфеса в горы, чтобы избежать гонений Деция Траяна (250 н.э.). Хотя это и христианское сказание, по нескольким причинам представляется, что оно дошло до Мухаммада через иудеев. (a) Хадис утверждает, что евреи Мекки были особенно заинтересованы в этой истории (см. Байдави на стих 23), (b) велика вероятность, что остальные рассказы главы также дошли в еврейской редакции, (с) внутреннее свидетельство стиха 18, который упоминает о важности “чистой” еды – концепции, важной для иудеев, а не для христиан. В этой истории нет ничего специфически христианского. С тем же успехом это могли быть израильские юноши. По-видимому, легенда существовала в различных видах и Мухаммад сомневался в том, каково правильное количество юношей. Коран рассеивает сомнения, утверждая, что только Господь знает правильный ответ.

    2. Следующая история – простая притча о противостоянии богобоязненного бедняка и высокомерного богача. Последний наказывается.

    3. Затем идет история о Моисее в поиске фонтана жизни, аналогичного фонтану, в истории об Александре Македонском, и только имена изменены. Эта легенда имеет корни в эпосе о Гильгамеше.

    4. Наконец, история о “двурогом” герое – опять из Александра Македонского. Герой путешествует к месту захода солнца и к месту его восхода, как посланник Бога. Он защищен от Гога и Магога (Йаджудж и Маджудж в Коране) и строит великую стену. Эти фантазии переплетаются с Агадой, что дает лишний аргумент в пользу еврейского происхождения всей суры целиком.

     

    Таким образом, можно выделить следующие источники Корана, используемые Мухаммадом.




    1. Библейские сказания с искажениями.

    2. Еврейская Агада, хорошо сохранившаяся

    3. Немного христианских по сути материалов из арамейского.

    4. Общие для мировой литературы легенды, переданные через евреев в Мекке.

    Все источники изменялись и компоновались с целью обеспечения слушателей пророка арабским откровением, достойным большего доверия, поскольку оно могло рассматриваться как часть мирового божественного откровения.



     
    Часть IV
    Современная критика текста Корана.
    Гл.14. Литературный анализ Корана, тафсир и сира. Методология Джона Вансборо
    Эндрю Риппин
    И христианство, и иудаизм рассматриваются, как имеющие общую религиозную историю. Апелляция к “реально случившемуся” является важным критерием для определения правды или ложности религии. Предполагается, что доступные нам источники содержат исторические данные, которые позволяют достигнуть положительных исторических результатов.
    Современные исследования Ислама также желают достигнуть положительных результатов, но на литературные качества доступных источников часто не обращают внимания. Нейтральных свидетельств, археологических данных по датируемым документам, фактов из внешних источников явно не хватает. Аутентичность некоторых внешних источников, которые есть в распоряжении ученых (см. Кроун и Кук, “Агаризм”) – спорна. Внутренние источники описывают 2 века, следующие за событиями, и подвержены влиянию этого разрыва во времени. Они имеют целью рассказать “историю спасения”, узаконивая веру и писания Ислама. Например, истории, известные как Asbab al Nazul (“Случаи откровения”) важны не с исторической, а с экзегетической точки зрения. Они задают рамку для интерпретации Корана. До сих пор историки часто игнорируют эти литературные факты.
    Происхождение источников
    Джон Вансборо (Школа изучения стран Востока и Африки (Великобритания)) настаивает на критической литературной оценке источников во избежание свойственного им теологического взгляда на историю. Два главных его труда: “Коранические исследования: источники и методы исторической интерпретации”, рассматривающий формирование Корана в свете экзегетических писаний (тафсир), и “Сектантская среда: содержание и построение исламской истории спасения”, изучающий традиционные биографии Мухаммада, чтобы увидеть “теологическое развитие ислама как религиозного сообщества” и особенно “вопросы авторства, эпистемологическую идентичность” (стр.354). Основной метод Вансборо заключается в вопросе “Каковы свидетельства того, что история точна, в отношении Писания и общества? Самые ранние неисламские источники, свидетельствующие о Коране относятся к 8 веку. Исламские источники (за исключением тех, главной целью которых была защита канона) предполагают, что сам Коран не был полностью сформирован до 9 века. Исследование рукописей не позволяет считать датировку заметно более ранней.
    Многие исследователи спрашивают, почему они не должны доверять исламским источникам. В ответ Вансборо, вместо того, чтобы указывать на противоречие между ними (источниками) и в них самих (как Джон Бертон в “Собирателях Корана), утверждает, что «Весь корпус ранних исламских документов должен рассматривается как “история спасения”. То о чем свидетельствует Коран, то, что пытаются выразить тафсир, сира и теологические писания, заключается в следующем: мировые события, сконцентрированных во времена Мухаммада направлялась всемогущим Богом. Все компоненты исламской “истории спасения” подразумевают свидетельство одного и того же вопроса веры, а именно понимания истории, как человеческих дел, направляемых Богом». (стр.354-355). История спасения не пытается описать то, что в действительности произошло, она пытается описать отношения между Богом и людьми. Вансборо не использует “спасение” в христианском смысле этого слова, т.е. Спасение отдельной души от вечных мук, он употребляет «спасение» в более широком литературном смысле, которому вполне соответствует выражение “священная история”.

    Эта концепция была полностью разработана в исследованиях Библии и Мишны стараниями Балтмана и Нойзнера. “Все работы такого рода начинаются с предположения, что буквальные записи истории спасения, хотя и представляются сами в себе как современные событиям, которые они описывают, на самом деле принадлежат к периоду значительно более позднему, и события предполагаются записанными в соответствии с более поздними точками зрения, с целью удовлетворения задачам позднейшего времени. Записи, которые у нас есть – это экзистенциальные записи мыслей и убеждений последующих поколений”. Голдхайзер и Шахт признают, что многие высказывания, приписываемые пророку были придуманы для решения правовых и мировоззренческих споров следующих поколений. Тем не менее, большинство исследователей, после Шахта не склонны принимать его позицию. Вансборо утверждает, что мы не знаем (а возможно и не можем знать), что случилось “на самом деле”. Литературный анализ может рассказать нам только о спорах последующих поколений. Вся суть исламской истории спасения заключается в приспособлении религиозных тем иудеев и христиан для выражения арабской религиозной идентичности. Сам Коран требует поместить себя в иудео-христианский контекст (например, череда пророков, последовательность писаний, общие рассказы). Данные экстраполяции в определенном смысле, являются методологическим предположением, которое Вансборо в своих книгах устанавливает для построения системы доказательств. Он спрашивает: «Если мы предположим, что... - соответствует ли этому имеющиеся данные?». В тоже время он ставит вопрос: «Какие дополнительные свидетельства появляются в процессе анализа – для подкрепления предположения и для более точного его определения?». Критика начальных предположений ставит под вопрос все исследование. Для оценки его работы, необходимо сначала взвесить предлагаемые свидетельства и выводы.


    Подход Вансборо к источникам
    Вансборо утверждает, что современные исследования Корана, даже те, которые претендуют на использования современных библейских методов (например, Ричард Белл) уступают традиционной интерпретации сведений. Основные причины этого следующие: (1) возросшая специализация означает, что становится меньше ученых, владеющих всеми необходимыми языками и историей религий. Большинство полагает, что знание арабского и Аравии 7-го века достаточно, (2) примирительный подход (например, Чарльз Адамс), нацеленный на высокую оценку исламской религиозности, уходит от ключевого вопроса “Откуда это нам известно?”.
    В своем анализе основных фигур Корана Вансборо выделяет 4 основных мотива, общих с монотеистическими образами: божественное возмездие, знамение, изгнание, завет. Он указывает на то, что Коран записан в “реферативном” стиле, предполагающим полное знание аудиторией иудео-христианской традиции, на которую можно ссылаться несколькими словами, не теряя в смысле (сродни талмудическим ссылкам на Тору). Только после того, как Ислам вышел за пределы Аравийского полуострова и достиг постоянной идентичности (основываясь на политической структуре), Коран отделился от изначальной интеллектуальной среды и потребовал объяснений – в частности, тафсир и сира.
    Сходство между Кораном и Кумранской литературой отражает “схожие процессы развития библейских текстов и приспособления их к целям сект” (с. 360). Поэтому: Коран – это смесь реферативных отрывков, выработанных в контексте полемики иудео-христианских сект; эти отрывки объединены вместе разнообразными литературными и повествовательными конвенциями. Устойчивость текста идет рука об руку с канонизацией и не осуществилась полностью до образования сильной политической власти; “поэтому конец 8 века становится подходящим историческим моментом для соединения вместе устной традиции, и ритуальных элементов, приводя к образованию реального понятия «Ислам». Это хронологически совпадает с подъемом литературного арабского языка. Вансборо анализирует тафсир на Коран в 5-и жанрах: агадическом, галахическом, масоретском, риторическом и аллегорическом – а затем показывает хронологическое развитие важности текстовой неприкосновенности Корана, c его дальнейшим использованием в качестве писания. Сира имеют некоторую экзегетическую функцию, но более важно то, что в них дается рассказ об исламской версии истории спасения. Большая часть содержания сира отлично продолжает и разрабатывает 23 традиционных полемических мотива, хорошо известных в ближневосточной сектантской среде.
    Критики часто обвиняют Вансборо в создании метода, определяющего результаты и не позволяющего материалу определить результаты. Однако Риппин указывает, что традиционно теолого-исторические методы недалеко ушел в плане результатов. Что действительно необходимо ученым, так это узнать об ограничениях своих собственных методов и быть готовыми оценить по достоинству другие методы. Необходимо более детальное исследование основных данных для определения обоснованности применения и последствий использования метода Вансборо.


    1   2   3

    Коьрта
    Контакты

        Главная страница


    Происхождение Корана