• II. Рискованный путь



  • страница15/45
    Дата22.01.2019
    Размер3.23 Mb.

    Провинциальные сезоны Всеволода Мейерхольда. 1902 – 1905 гг


    1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   ...   45

    {93} Глава 3
    1903/04 год. Херсон. Николаев


    Ценою муки,
    Ценой томительных забот
    .

    М. Ю. Лермонтов


    I. Товарищество новой драмы


    Труппа русских драматических артистов под управлением А. С. Кошеверова и В. Э. Мейерхольда не просуществовала и года. В Николаеве и Севастополе они играли, уже зная, что расстаются.

    В специальном номере «Юга», в прощальном стихотворении «Два жреца», Влад. Ленский с пафосом уверял, что «мощь их — в дружбе, единенье, в служенье божеству вдвоем»ccxcvii. Но никакого единенья к тому времени уже не было. Мейерхольда все больше увлекала новая драматургия, символистские пьесы, все сильнее занимали поиски способа их сценического воплощения. Кошеверов же новых устремлений своего компаньона не разделял. Да Мейерхольд, видимо, этого и не ждал. Дальше своим путем он предпочел идти один. Еще до окончания сезона 1902/03 года подписал с херсонской городской управой договор об аренде театра на будущую зимуccxcviii.

    В конце августа 1903 г. Мейерхольд уже был в Херсоне. Местные театралы приходили в себя после летней спячки, и антрепренеру даже пришлось поместить на страницах «Юга» следующее письмо: «Милостивый государь, г‑н Редактор! Прошу через посредство Вашей уважаемой газеты ответить на запросы, в обилии поступающие ко мне, относительно драматической школы, будто открывающейся в этом году при моем театре. Учреждение школы представляет в этом сезоне большие трудности в виду того, что намечен большой репертуар классических пьес, который не оставит режиссерам свободного времени. Желающим попробовать свои силы на театре предлагаю участие в народных сценах и в маленьких, не ответственных ролях. Наряду с пробой своих сил это может дать привычку к сцене и целый ряд технических приемов. Организую под личным руководством {94} группу интеллигентных сотрудниц и сотрудников для участия в народных сценах, которым постараюсь дать художественное воспитание. Желающих поступить в группу сотрудников прошу обращаться в режиссерскую»ccxcix.

    Так, мирно и обстоятельно, начинался этот сезон.

    К сентябрю труппа собралась в Херсоне и начала репетиции. Отныне она носила название «Товарищество новой драмы».

    Как повелось, «Юг» опубликовал состав труппы: «Будкевич Н. А., Блюменберг А. Л., Гурьев Е. П. (пом[ощник] режиссера и сценариус), Егорова Н. Г., Зонов А. П. (пом[ощник] режиссера и сценариус), Карпов С. И., Киенский Н. И., Костромской Н. Ф, (очередной режиссер), Мейерхольд Вс. Э. (главный режиссер). Михайлов М. А. (худ[ожник]-декоратор), Мунт Е. М., Нарбекова О. П., Нелидов А. П., Немиров П. А. (суфлер), Певцов И. Н., Репнин А. А., Рокотов В. Д., Рудин Л. А., Сазонов М. П. (очер[едной] реж[иссер]), Снигирев Б. М., Сперанская Х. М., Степная Е. А., Шварц О. Э., Шухмина В. А., Умавец Е. С., Аккерман Е. К. (кассир), Аккерман Э. Б. (электротехник), Казаков С. И. (костюмер), Нестеров К. А., Немчинов В. Е. (парикмахер), Ремизов А. М.»ccc


    II. Рискованный путь


    Если, встав во главе Труппы русских драматических артистов. Мейерхольд руководствовался самыми общими представлениями о ее художественных ориентирах, то теперь, как увидим, представления эти стали более конкретными, начали оформляться в некую программу. Прежде всего, под влиянием Алексея Ремизова. Херсонский антрепренер пригласил старого приятеля, по сути, в качестве литературного консультанта. Сам же Ремизов уверял, что был в труппе кем-то «вроде настройщика, только не струнные инструменты настраивал, а человеков»ccci.

    Первым и самым ретивым из этих «человеков» и стал Мейерхольд. В прошлом году новая драма занимала определенное место в репертуаре. Теперь ей предназначалась ведущая роль.

    Новой эта драма была, естественно, не только и даже не столько по времени появления, сколько по совершенно новым драматургическим принципам и новой идейной наполненности, что поначалу больше всего влекло «пламеневшего духом своего времени» Мейерхольда. Читая пьесы Ибсена, он искал и находил то, что близко его представлению о предназначении литературы и театра, утверждаясь в мысли, что «Ибсен более, чем кто-либо другой, может считаться не только глашатаем гуманности, но и носителем идеала гражданственности»cccii. Это был и его, Мейерхольда, идеал.

    Размышляя над Гауптманом, он записал в дневнике: «Нелепость социального строя, где капитал не в труде, а в деньгах, создает преступные {95} инстинкты и калек… Существуют порядки где-то, порядки возмутительные, недопустимые, варварские. О них знают и молчат. Надо повествовать о них людям… Надо уметь только вовремя отдернуть занавеску и вовремя крикнуть: “Смотрите! Вот уголок нашей жизни!”»ccciii.

    При этом Мейерхольд строго различал тенденциозность и идейность, считая, что в искусстве проповедник не должен победить художника. Иначе это уже не искусство. Проблеме тенденциозности и идейности в самом начале века он посвятил статью «Брожение современного театра». Не опубликованная автором, она сохранилась в набросках на страницах его дневникаccciv.

    С одной стороны, свято веря в то время, что «всякое художественное произведение должно быть прежде всего верным отражением действительности», «должно воспроизводить жизнь во всей ее глубине и силе», Мейерхольд тут же напоминал, что «задачи театра — прежде всего задачи искусства», а, следовательно, в нем главное не публицистика, а «абстракция, грация, красота и поэзия», «задачи писателя, — утверждал он, — прежде всего задачи художника»cccv.

    Новая драма как нельзя лучше отвечала его требованиям. Созданные художниками, пьесы эти позволяли «вовремя отдернуть занавеску». В них судьба человека часто связана не только с непосредственно касающимися его обстоятельствами, но и с колебаниями окружающей среды. Хотя речь, на первый взгляд, шла о ничем не привлекательной повседневности, о конфликтах обычно внутрисемейных, тем не менее, за внешней обыденностью вторым планом возникали конфликты вовсе не частные. В семейных коллизиях проступали и социальные причины, и нравственное неустройство. Мейерхольда привлекала возможность в камерной атмосфере действия, в неторопливом течении повествования вскрыть глубинные «подводные течения» современной действительности, через особое настроение открыть зрителю духовный и душевный мир человека в противоречии с привычными бытовыми, моральными, общественными устоями, в разладе с самим собою, с окружающими, — его, этого зрителя, собственный внутренний мир.

    Сообщив о перемене названия херсонской труппы, «Театр и искусство» добавил: «В пояснение докладывается, что, помимо возрождения старой драмы, г‑н Мейерхольд полагает в будущем (?) уделить много внимания драме новых литературных направлений, “разрывающих с натурализмом и раскалывающих скорлупу жизни для обнажения ее ядра — души”, и “выражающихся связью повседневности с вечностью”»cccvi. Объяснения показались корреспонденту журнала слишком туманными, и он тут же съязвил, что с них «следовало бы снять побольше скорлупы»cccvii.

    Однако автор заметки лукавил. Его недоумение — всего лишь мелкая уловка, чтобы сообщение о переменах в херсонском театре звучало занимательнее. {96} Он цитировал опубликованный в «Южном обозрении» довольно пространный материал под названием «Товарищество новой драмы (Письмо из Херсона)», вырвав из общего контекста несколько фраз. «Скорлупа» осыпается, и конкретный смысл нового названия труппы в статье проясняется. Ее автор (не оставивший нам своего имени) ссылается на личную беседу с руководителем Товарищества, а стало быть, приводимый ниже фрагмент можно в известном смысле считать «прямой речью» самого Мейерхольда, а точнее — Ремизова и Мейерхольда. «Идейность новой драмы выражается связью повседневности с вечностью, т. е. отдельного с целым. Под такие литературные направления подходят: синтетическая драма Пшибышевского (познание сущности бытия путем синтезирования и символизирования рассматриваемого случая жизни), драма духа Габриэля Д’Аннунцио (борьба индивидуализма с самим собой), символическая драма Ибсена, “роковая” драма древних, драмы Метерлинка (первого периода, до “Монны Ванны” и “Жуазель”) и Стриндберга. Все то, что являлось необходимыми элементами старой драмы, как то: интерес к реальному изображению души, к внешней оболочке жизни (характер, тип, социальное положение и национальность героя, искания смысла и цели жизни) — все это в новой драме уступает место более важному — душе. Главную роль здесь исполняет душа»cccviii.

    В «Проспекте» на предстоящий сезон были объявлены семь пьес Гауптмана, четыре пьесы Ибсена, пять — Пшибышевского, три — Метерлинка и три — Шницлераcccix.

    Между тем, слово «проспект» представляется очень уместным. Именно проспект — план на более или менее отдаленную перспективу. Корреспондент «Театра и искусства» поставил знак вопроса-недоумения вслед за выражением «в будущем». Это самое «в будущем» пройдет через весь сезон, так и не найдя в его рамках полного воплощения. Заявив о разрыве с натурализмом, присвоив труппе новое название, Мейерхольд неизбежно становился перед проблемой создания и новой театральной эстетики. Ее еще только предстояло разрабатывать. То, что предложенный репертуар, «абстракция, грация, красота и поэзия» новых пьес требовали иной формы, Мейерхольд понимал все яснее. Понимал и то, что в одночасье, наскоком этого не сделать. Доказательством служил хотя бы севастопольский «Вечер нового искусства». Скуки не должно быть. Мейерхольд догадывался, что на этом пути споткнется не раз. Потому и появилась в статье «Южного обозрения» осторожная оговорка «в будущем». Напрасно, напрасно корреспондент «Театра и искусства» поставил после нее недоуменный знак вопроса, в статье объяснялось и это: «Ввиду необычайности конструкции новой драмы, требующей громадного воспитания не только зрителей, но и артистов, г‑н Мейерхольд предполагает в нынешнем сезоне уделять {97} новой драме сравнительно редкие вечера, имея в виду единственно подготовку публики к восприятию новых впечатлений и артистов к новой игре». «Конечно, — заключал автор, — только в будущем — трудно сказать, близком или отдаленном, — для театральной публики выяснятся все преимущества новой драмы, все воспитательное и художественное значение ее, но теперь само уже появление Товарищества новой драмы составляет явление исключительное, в высшей степени интересное. Путь, избранный Товариществом, у нас пока рискованный: очень уж мы любим осмеивать и освистывать все и вся, а паче всего то, чего не понимаем»cccx.

    В справедливости последних слов Мейерхольд убедится очень скоро.

    Обещанный репертуар, таким образом, представлял собой своего рода программу-максимум, обозначив цель, к которой рано или поздно, «в будущем» надо прийти. Это — стратегия. Реальная же, сегодняшняя тактика окажется иной.

    1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   ...   45

    Коьрта
    Контакты

        Главная страница


    Провинциальные сезоны Всеволода Мейерхольда. 1902 – 1905 гг