страница30/45
Дата22.01.2019
Размер3.23 Mb.

Провинциальные сезоны Всеволода Мейерхольда. 1902 – 1905 гг


1   ...   26   27   28   29   30   31   32   33   ...   45

VIII. Тень Грозного…


Совсем иная атмосфера царила на представлениях «Смерти Иоанна Грозного». Спектакль неизменно собирал полный зал, а в первый раз прошел с аншлагом. Всего же трагедия А. К. Толстого выдержала восемь представлений. По свидетельству «Кавказа», постановка эта оказалась «не только редким, но, можно даже сказать, исключительным явлением в провинции. По крайней мере, — писал рецензент, — я смело утверждаю, что подобной постановки Тифлис еще не видел, да не в праве был и требовать. Такой громадный труд, такая колоссальная режиссерская работа вполне объяснимы в столицах, где выдающиеся пьесы идут сотни раз; но у нас, где одна только оперетка “Игрушка”, благодаря миловидности г‑жи Дальской, смогла дать двадцать с лишним сборов, они прямо-таки представляют из себя подвиг со стороны антрепризы — подвиг, за который банальные хлопки и вызовы являются слишком ничтожной наградой. Подобное ведение дела переходит за пределы добросовестного служения искусству, а становится уже просветительною деятельностью. <…> Последовательно, стройно, стильно и правдиво оживал перед зрителями настоящий исторический трактат»dlvii. Отметив, что «декорации, обстановка, костюмы, грим, все мелочи и аксессуары были в полном смысле {159} этого слова безупречны», автор писал, что «если даже все это списано и заимствовано от московского “Художественного театра”, то заимствовано и списано так добросовестно и осмысленно, что подобную копию без натяжки можно признать самостоятельным творчеством».

Мейерхольд и здесь распределял даже незначительные роли между «крупными артистическими силами»dlviii, что позволяло ему добиваться стройного ансамбля. Правда, ради этого многим артистам приходилось перегримировываться несколько раз, но это не только не бросалось в глаза, но даже совершенно не было заметноdlix. «Но как должен был работать г‑н Мейерхольд, чтобы достигнуть такого результата!» — восклицал рецензент «Кавказа»dlx. А «Тифлисский листок» сообщал, что театр «дрожал от вполне заслуженных артистами рукоплескании»dlxi.

На всю жизнь запомнил эту «дрожь» никому не известный тогда тифлисский мальчишка, ставший через годы знаменитым поэтом. Рюрик Ивнев оставил нам редчайшее свидетельство зрителя тех лет о Грозном-Мейерхольде: «На моих глазах умирал царь, самый жестокий из всех русских царей, а я умирал от восторга. Это было в 1903 году (автор перепутал, дело было годом позже. — Н. З.), в Тифлисе. Мне едва исполнилось двенадцать лет, я следил за последними минутами жизни Ивана Грозного, который восстал из гроба как бы только для того, чтобы умереть еще раз на сцене переполненного театра “Артистического общества”.

Это был настоящий Иван Грозный, это была настоящая смерть, это было настоящее чудо.

Так казалось мне тогда.

А на самом деле я впервые увидел изумительного актера Всеволода Эмильевича Мейерхольда, перевоплотившегося в Ивана Грозного.

Я, конечно, не мог запомнить все детали игры Мейерхольда и оценить их “по-взрослому”, не говоря уже о том, что не смог бы не только тогда, но даже и теперь проанализировать его игру, как это делают опытные театральные критики, но, судя по тому, как ярко и выпукло запомнилась мне сцена смерти Ивана Грозного, становится очевидно, что игра Мейерхольда была потрясающей. Мне и сейчас кажется, что я видел его игру сегодня или вчера, а не семьдесят лет тому назад.

Мейерхольд в тот памятный для многих тифлисцев день максимально, если можно так выразиться, перевоплотился в царя Ивана со всеми его противоречивыми чувствами, горькой скорбью последних минут жизни, глубоким разочарованием в верности и преданности своего любимого царедворца Бориса, отчаянием от политических неудач, уязвленной гордыней и сознанием своего бессилия восстановить былое величие.

Сколько было злобного ехидства в его словах, обращенных к Борису Годунову:

{160} Ты видел чародеев?


Каков их был ответ? Зачем молчишь ты?
Что ж ты не говоришь?

Что ты так смотришь на меня?


Как смеешь
Ты так смотреть?

И когда на эти дышащие угрозой слова последовал ответ Годунова, своим ледяным спокойствием оттенявший неслыханную дерзость: “Кириллин день еще не миновал”, подтекстом которых была твердая уверенность в неминуемой смерти царя именно в этот день, до 12 часов ночи или в крайнем случае ровно в 12, Иван Грозный, потрясенный дерзким вызовом своего “верноподданного”, не мог вымолвить ни одного слова. Разгневанный, задыхающийся от возмущения царь роняет свой скипетр. Глаза его делаются страшными от бессилия, более страшными, чем в минуты неудержимого гнева. Еще несколько секунд невероятного напряжения, еще несколько конвульсий — и в мертвой тишине затаившего дыхание театра раздается последний вздох владыки, убитого не пулей, а словами. Царь Иван Грозный умирает.

Этой ролью Мейерхольд как бы перевернул страницу истории русского театра.

Трудно себе представить, что творилось в театре после окончания спектакля.

Театральный Тифлис, который не так легко поддавался воодушевлению, так как был издавна избалован частыми гастролями блестящих актеров, стоя аплодировал Мейерхольду. Я тогда не делал никаких выводов из этих оваций, так как сам был в полузабытьи от восторга, но теперь я делаю вывод, что изумительная игра Мейерхольда потрясла не только еще не оперившегося юнца, но и маститых критиков и искушенных в театральном искусстве зрителей»dlxii.

Мейерхольд, подтверждает сказанное рецензент «Тифлисского листка», преодолел все трудности исполнения. «Перед зрителями Иоанн Грозный встал из могилы, встал живым, с изборожденным страстями лицом, гневным взором, жестоким характером. Игра была до иллюзии реальна, чему способствовали весьма удачный грим и богатая мимика. Внимание зрителей на протяжении 5 актов было сосредоточено на г‑не Мейерхольде. В этот вечер он был — великий артист. Такого Грозного тифлисская публика не видела и, пожалуй, не увидит, если не выступит в этой роли г‑н Мейерхольд»dlxiii.

Ноту скепсиса в общий хор восторгов после второго представления вносит «Новое обозрение». По мнению рецензента А., Мейерхольд {161} допустил в исполнении роли Грозного «одну психологическую неправильность. <…> Несомненно, царь Иоанн — натура очень впечатлительная, на все он реагирует особенно сильно, но он и человек громадной силы воли. <…> Потому все ужимки и движения всем телом, которые во время приступа гнева заставляет проделывать Грозного г‑н Мейерхольд, немного расхолаживают зрителя и отвлекают внимание от интересной фигуры, в общем создаваемой из роли царя этим прекрасным артистом». Тем не менее, автор рецензии порадовался за труппу и констатировал: «Наконец-то, лед равнодушия тифлисской публики сломлен»dlxiv.

Об этом же сообщал Ремизову и Зонов: «Дела со “Смертью Грозного” понравились, убытка много еще нет»dlxv.

С этих пор роль Грозного стала для критиков своеобразным мерилом в оценке актерских удач или промахов Мейерхольда. Так, о Шейлоке в «Венецианском купце» Н. М. писал: «Он своего же Грозного (из “Смерти Иоанна Грозного”) местами разбавлял своим же клоуном Ландовским (из “Акробатов”)»dlxvi, а о роли Микаэля Крамера из одноименной пьесы Гауптмана — «конечно, преобладал Грозный. Тон был очень внушительный, но удручающе тяжелый, грим же превосходный»dlxvii.

1   ...   26   27   28   29   30   31   32   33   ...   45

Коьрта
Контакты

    Главная страница


Провинциальные сезоны Всеволода Мейерхольда. 1902 – 1905 гг