страница31/45
Дата22.01.2019
Размер3.23 Mb.

Провинциальные сезоны Всеволода Мейерхольда. 1902 – 1905 гг


1   ...   27   28   29   30   31   32   33   34   ...   45

IX. Да здравствует Пьеро, или смех сквозь слезы


И все же самым большим успехом пользовалась не «Смерть Иоанна Грозного», чей триумф превзошел херсонский, не «гвоздь сезона» — «Враг народа», не семикратно повторенный «Сон в летнюю ночь», который в Тифлисе увидели впервые и где Мейерхольд, но отзывам критики, «отнесся к Шекспиру как истый служитель искусства, т. е. с полным уважением и почтительной нежностью, не пощадив для достойной постановки его поэтической сказки ни сил, ни энергии своего товарищества и проявив громадный труд, тонкий вкус и недюжинную режиссерскую фантазию»dlxviii.

Самым большим успехом в Тифлисе пользовалась комедия Ф. фон Шентана «Акробаты», выдержавшая десять представлений.

Что, казалось бы, тут странного? Комедии, вожделенной комедии, безусловно, должна была быть отдана пальма первенства. Автор упоминавшегося фельетона «Ибсен и тифлисцы» причислил «Акробатов» к тем «комедиям с музыкой, пением и танцами», любовь публики к которым заставляла, по его мнению, Мейерхольда понижать уровень репертуара.

Но вот что примечательно. В Тифлисе, помимо «Акробатов», Товарищество новой драмы показало и другие комедии: «Долли» Г. Кристиернсона, «За кулисами» Ж. Леметра, «Педагоги» («Воспитатель Флаксман») О. Эрнста, «Наследный принц» Ф. Мейер-Ферстера и т. д. И ни одна из них — ни одна! — не прошла более двух-трех раз. По свидетельству газет, поставлены они были зачастую наспех, вяло. Почему?

{162} Ответ находим у Певцова, который вспоминал, что в Тифлисе Мейерхольду удалось, наконец, добиться «некоторой художественной ценности»dlxix. Но, чтобы иметь возможность сделать что-то истинно художественное и значительное, приходилось идти на компромиссы, ставить всякий «хлам для куска хлеба». Вот к таким компромиссам и относились, должно быть, названные комедии. Они самим своим жанром привлекали публику, два‑три сбора были обеспечены, а Мейерхольд мог сосредоточиться на чем-то более серьезном.

Другое дело — «Акробаты».

Начать с того, что еще в 1903 году Мейерхольд нашел время и вместе с Будкевич перевел эту немецкую пьесу на русский язык. Тогда же он впервые поставил ее в Херсоне. Очень похвалив Мунт в роли Лилли, А. Н‑н утверждал, что «громкий успех артистки разделил вполне достойно г‑н Мейерхольд в роли старика Ландовского с присущим ему талантом и художественным вкусом. Г. Мейерхольд тонко обрисовал все типичные стороны старого циркового артиста, не сознающего заката своей славы и вместе с тем глубоко любящего свою дочь. Техническая сторона роли проведена блестяще»dlxx.

Мейерхольда беспокоила судьба пьесы. В январе 1903 года он послал И. И. Найденовой (Мальской) цензурованный экземпляр своего перевода, подробные планировки и рецензию А. Н‑н, предложив ей поставить «Акробатов»dlxxi. 9 мая 1903 года симферопольская газета «Крым» сообщила о бенефисе «любимицы симферопольской публики» Мальской: «Пойдет новая пьеса “Акробаты”, в роли Лилли выступит г‑жа Мальская. Пьеса ставится в присутствии автора г‑на Мейерхольда»dlxxii.

За три дня до этого «Акробаты» прошли в Севастополе. Рецензент писал: «Нужно отдать справедливость игре г‑на Мейерхольда в роли старого, пережившего уже свою славу циркового артиста. <…> Артист прекрасно совладал со своей ролью и создал живой и цельный тип жалкого, смешного, но в то же время и привлекающего к себе общие симпатии старика»dlxxiii. До этого игру Мейерхольда оценили и в Николаеве, хотя здешнего рецензента Рудина «поражало, что могло заставить г‑на Мейерхольда и г‑жу Будкевич перевести эту бесцветную пьесу»dlxxiv.

В Тифлисе «Акробаты» также были поставлены с необычайной тщательностью, не свойственной проходным комедиям. Критики называли этот вечер одним из самых удачных по выбору пьесы и по исполнению: «Артисты играли с редким ансамблем, с чисто французским entrain1»dlxxv.

Так что же, в самом деле, заставило Мейерхольда работать столь вдохновенно и серьезно над этой комедией из закулисной жизни цирка?

{163} Оставим ненадолго Тифлис 1904 года и перенесемся почти на два десятилетия вперед, в начало двадцатых, когда в театральный лексикон прочно вошел термин «биомеханика». Разработанный Мейерхольдом новый метод предполагал виртуозное владение актера собственным телом. Предельная пластическая выразительность порождала выразительность внутреннюю, психологическую. Мейерхольд опирался на традиции циркового искусства, которое увлекало его давно.

А незадолго до того, в 1917 году в газете «Эхо цирка» и в 1919 году в журнале «Вестник театра» были опубликованы две статьи — «Да здравствует жонглер!» и «Возрождение цирка», — принадлежавшие перу Мейерхольда. Автор писал о необходимости создания «своеобразной художественно-акробатической гимназии». Программа школы, полагал он, «должна быть построена так, чтобы воспитанник ее мог, кончая курс, выйти в свет юношей здоровым, гибким, ловким, сильным, пылким, готовым выбрать мастерство по призванию или для работы в цирке, или в театре трагедии, комедии, драмы»dlxxvi.

Мейерхольд давно вынашивал идею биомеханики, теоретически разрабатывал ее уже в студии на Бородинской в годы Первой мировой войны. Но, возможно, первые искры интереса вспыхнули еще в середине 1900‑х гг. Безусловно, в это время о биомеханике как таковой и речи еще быть не могло. Но долгий путь всегда начинается с первого шага. Возможно, этот путь начался именно тогда.

Вот что писали тифлисские газеты об «Акробатах»: «Последний акт обставлен так, как нельзя даже требовать от настоящего цирка. Артисты Товарищества г‑на Мейерхольда преображаются в форменных клоунов, жонглеров, наездников, наездниц, акробатов, шталмейстеров и т. д., а под конец появляется даже такой атлет, какому смело мог бы позавидовать сам Аким Никитин, столь удачно эксплуатирующий пристрастие нашей публики к борьбе»dlxxvii.

Этим — возможностью зрелищного циркового аттракциона на сцене — и привлекла Мейерхольда пьеса. Мысли о совершенно новой актерской школе, основанной на абсолютной физической подготовке, пластической выразительности, тренинге, вероятно, посещали его уже тогда. Во всяком случае, уже тогда он требовал такого тренинга и такого entrain от своих актеров. Только так можно было добиться той «поразительной жизненности», «эффектности» и «реальности» закулисных эпизодов, о которых в один голос говорили херсонские, николаевские, севастопольские и тифлисские критики.

Однако успех спектакля не был бы столь велик, если бы дело заключалось лишь в найденной режиссером яркой сценической форме.

{164} Критики с удивлением отмечали, что в этом спектакли «все роли как будто комические, а между тем у зрителей все время сердце сжато и не раз глаза застилает слеза»dlxxviii.

Мейерхольд, видимо, сумел реализовать одно из положений, выдвинутых им в письме-манифесте на страницах херсонского «Юга». Он мечтал создать театр, где «даже в смехе человеческой комедии слышны слезы». Приходя в который раз на этот спектакль, зритель смеялся, и смех отдавался сердечной болью. Рассказывая историю постаревшего циркового Пьеро — клоуна Ландовского, Мейерхольд открывал новую тему в своем творчестве.

Восемь лет спустя в статье «Балаган» он напишет: «Только что проскользнул по сцене длинноногий бледный Пьеро, только что зритель угадал в этих движениях вечную трагедию молча страдающего человечества, и вслед этому видению уже мчится бодрая арлекинада, трагическое сменяется комическим, резкая сатира выступает на место сентиментальной песенки»dlxxix.

Это как будто о том давнем спектакле сказано. И хотя после него были другие — знаменитые — Пьеро, был блоковский «Балаганчик», герой «Акробатов» все же первый. В нем первом Мейерхольд увидел сам и сумел донести до зрителя через смех «трагедию молча страдающего человечества».

Критики, впрочем, уверяли, что успех спектаклю принесли сам Мейерхольд в роли Ландовского, а главное — неподражаемая, обожаемая и непревзойденная Екатерина Мунт-Лилли.

Именно так, исключительно в превосходных степенях, стали отзываться о Мунт уже после первых спектаклей труппы. И критика и публика признали ее единственной и неоспоримой примадонной Товарищества новой драмы. В эти годы с Мейерхольдом работали многие актеры, ставшие впоследствии известными и даже знаменитыми: А. И. Канин, Н. Ф. Костромской, Ф. К. Лазарев, блоковская «снежная маска» Наталия Волохова. И конечно — Илларион Певцов (должно быть, он и передал особое отношение к Мейерхольду своему ученику, всю жизнь боготворившему учителя Борису Андреевичу Бабочкину. Много лет назад несколько таинственных фраз, брошенных в случайном разговоре Бабочкиным, сделали из московской школьницы фанатку Мейерхольда. Результат того давнего разговора за чаем — эта книга. Бывают странные сближенья…).

О ком-то из первых мейерхольдовцев написаны книги, кто-то оставил воспоминания. О Мунт нет почти ничего. Право же, она достойна лирического отступления.


1   ...   27   28   29   30   31   32   33   34   ...   45

Коьрта
Контакты

    Главная страница


Провинциальные сезоны Всеволода Мейерхольда. 1902 – 1905 гг