страница33/45
Дата22.01.2019
Размер3.23 Mb.

Провинциальные сезоны Всеволода Мейерхольда. 1902 – 1905 гг


1   ...   29   30   31   32   33   34   35   36   ...   45

XI. … Вы сильны одиночеством


В Тифлисе Мейерхольд много играл. В этом сезоне на его счету около сорока ролей. Среди лучших — чеховские: Тузенбах, Треплев, Астров, Петя Трофимов; Иоанн Грозный, клоун Ландовский, принц Аррагонский в «Венецианском купце», Барон в горьковском «На дне», Петер Штокман, Баренд, Яу, Иоганнес Фокерат…

Единодушный восторг в зрительном зале вызвал его профессор Крамптон. Как и в случае с Грозным, рецензент «Тифлисского листка» воскликнул: «В этот вечер он был великий артист». Мейерхольда «положительно нельзя было узнать: он вдохнул жизнь в созданную Гауптманом фигуру, нарисовал Крамптона такими сочными и яркими красками, так тонко оттеняя даже самые незначительные черты в его характере, что нельзя было им не любоваться. Г‑н Мейерхольд приводил зрителей своей художественной игрой, удивительно глубоким пониманием типа в восторженное состояние»dcix. «Кавказ» разъяснял: «Это была не сценическая передача, а полное перевоплощение. Все жесты, интонации, тонкие детали не носили на себе отпечатка продуманной игры, а исходили непосредственно от того живого Крамптона, в которого превратился г‑н Мейерхольд»dcx. И снова, как это часто бывало, критическую ноту внесла рецензия «Нового обозрения»: «Г‑н Мейерхольд, очевидно, хорошо поработал над этим материалом; у него Крамптон действительно вышел ходячим комком нервов; некоторые отдельные штрихи бесподобны по своей тонкости и правдивости; но общему исполнению недоставало одной черточки — не было теплоты. <…> В некоторых местах зритель должен быть растроган, а сделать это г‑ну Мейерхольду не удалось»dcxi.

В целом Мейерхольду, очевидно, не удалось изжить эту так часто мешавшую его актерской карьере излишнюю нервность. Так, Иванову он придал «окраску современной западноевропейской изломанности, не было русской апатии, русской тягучей скорби, да и нервозность Иванова у г‑на Мейерхольда как-то отзывалась ибсеновскими “Призраками”»dcxii. Вот и в «Дикой утке» Ибсена он «вместо того, чтобы смягчить очень {172} меткую характеристику отрицательных сторон Яльмара, подчеркивает авторскую характеристику, для чего он все время берет излишне яркие краски со своей артистической палитры»dcxiii.

В течение сезона состоялось два гала Мейерхольда. Первый раз, 28 января 1905 года, давали драму А. И. Косоротова «Весенний поток». Роль Сергея Хмарина он, по отзывам газет, играл превосходноdcxiv, но публики в театре собралось мало. Произошло это, как уверял критик, «из-за отсутствия у самого г‑на Мейерхольда административных способностей, а в труппе его — способного администратора»dcxv. Зрителей попросту не оповестили о предстоящем гала.

Вторым гала Мейерхольда 19 февраля 1905 года шла комедия А. С. Грибоедова «Горе от ума». В этот вечер в театре царила молодежь, сопровождавшая все действие восторженными криками и овациями. «Чацкий был нашим любимым героем, — вспоминал Краснянский, — ему хотелось подражать, следовать за ним, защищать его. <…> В финале третьего акта мы устраивали овацию и требовали, чтобы Чацкий повторил свой знаменитый монолог “Французик из Бордо”»dcxvi. В этот вечер на сцену тоже летели цветы, венки, бенефицианту подносили подарки. Однако единственный рецензент, опубликовавший отзыв на этот спектакль, считал роль Чацкого одной из самых слабых у Мейерхольда: «Помимо того, что он по характеру своего дарования не обладает на сцене ни обаянием молодости, ни задором юношеского пыла, что необходимо для роли Чацкого, но он еще вдобавок путался и сбивался в тексте»dcxvii.

В концу сезона критики чаще стали подмечать поверхностность и даже небрежность в его игре. Но даже Н. М. в «Кавказе» оправдывал его: «Г‑н Мейерхольд настолько вдумчивый и умный актер, что подобное явление я могу объяснить только крайним его переутомлением»dcxviii.

Завершался сезон, очень утомивший Мейерхольда. Чуть позже, в апреле, он даже написал об этом Станиславскому, но тон его письма скорее бодрый: «Ну, и устал же я!! Ой‑ой‑ой!», и тут же: «Моя idée fixe. Благодарный за все, что дал мне Художественный театр, хочу отдать ему все свои силы!!! Дайте мне только чуть-чуть отдохнуть»dcxix. К этому времени Мейерхольд уже получил предложение от Станиславского заняться организацией студии в Москве.

27 февраля Товарищество новой драмы закрывало тифлисский сезон. Давали «Три сестры». Все газеты поместили восторженные отзывы. Писали, что исполнена пьеса была на прощание еще лучше, чем в первый день гастролей, что этот вечер стал сплошной овацией всей труппе во главе с самим Мейерхольдом, что артисты играли безукоризненно и т. п.dcxx Мейерхольду вручили адреса от учащейся молодежи и от публики. Последний, по свидетельству «Тифлисского листка», был усыпан массой подписей, {173} вложен «в хорошую кожаную папку с серебряной дощечкой на ней, на которой было вырезано: “Товариществу Новой драмы, Вс. Э. Мейерхольду от публики Тифлиса. 27 февраля 1905 г.”»dcxxi. Здесь же приведен и текст адреса, подводящий своеобразный итог сезона:

«Вы победили нас. Вы сумели разбить лед сомнения, лед недоверия. Когда вы явились к нам, мы не знали вас. Ваши имена были пустым звуком. И мы недоверчиво спрашивали друг друга: “Что это за Товарищество новой драмы? Какие новые пути старается оно нам открыть?” Вы победили. Трудной, упорной борьбой, целым рядом художественных побед вы доказали нам, что путь, намеченный вами, — верный путь, искусство, которому вы служите, — истинное искусство! У вас были враги, у вас они есть и теперь. Но даже и враги ваши протестуют против того, что вы играете, но не против того, как вы играете. Протестуют против репертуара, но не исполнения. Вы победили! Вы покорили нас дружным натиском стройного ансамбля, упорными атаками пьес нового репертуара. Ибсен, Гауптман, Зудерман, Чехов. Ряд славных имен, ряд чутких толкователей движений человеческой души. Вы идею облекли в плоть и кровь, заставили нас задуматься над вопросами жизни. Вы воскресили старого Шекспира, с подмостков сцены дали мрачную картину древней Руси, перенесли нас в сказочный мир берендеев… “Силен тот, кто стоит одиноко”, — говорит доктор Штокман. И вы сильны своим одиночеством. И одиночеством своим вы победили. Когда вы пришли к нам, мы не знали вас. Теперь имя каждого из вас воскрешает в нашей памяти целый ряд художественных образов. Победителей не судят! И не судить мы вас хотим. А сказать вам: “Спасибо”. Спасибо от чистого сердца за то наслаждение, которое вы доставляли нам пять месяцев. И теперь, расставаясь с вами, нам хочется верить, что мы расстаемся не навсегда. Хочется думать, что пройдет год, и снова замелькают на афишах знакомые имена, снова раздастся призывный звук гонга, мягко раздвинется занавес и проповедь нового искусства зазвучит для нас снова с этих подмостков. Итак, не прощайте, нет, а до свидания, до свидания. Не правда ли, до скорого свидания?»dcxxii

1   ...   29   30   31   32   33   34   35   36   ...   45

Коьрта
Контакты

    Главная страница


Провинциальные сезоны Всеволода Мейерхольда. 1902 – 1905 гг