• АЛЫЙ ДРАМАТИЧЕСКИЙ ТЕАТР
  • ОТ СОСТАВИТЕЛЯ
  • 1 Постановка осуществлена при поддержке Фонда Нижней Саксо­нии и фирмы «Хан Молитор Продукциоп» (Германия).
  • 10 Репетиции спектакля «Бесы»
  • февраля 1989 года
  • 14 Репетиции спектакля «Бесы»
  • 16 Репетиции спектакля «Бесы»
  • 1 С. С. Бехтерев - рсжиссср-ассистсит спектакля. 17
  • другую ему постель приготовит. У него манипуля- горская деятельность.
  • 18 Репетиции спектакля «Бесы»
  • февраля 1989 года Продолжение беседы .
  • 20 Репетиции спектакля «Бесы»
  • 22 Репетиции спектакля «Бесы»
  • 24 Репетиции спектакля «Бесы»
  • моя». Сделаем перерыв, в остальном сами сгово­ритесь. 12 апреля 1989 года
  • 26 Репетиции спектакля «Бесы»
  • Куда же ещё надо копнуть Так бы всё не сформу­лировалось сегодня, если бы не было большого ва­шего включения в пробу. С ужасом я понимаю, что людей ещё не хватает.
  • Сегодня возник один из немногих лирических моментов, когда Липутин говорит: «Неужто так и дальше всё будет» - обращаясь к Господу.
  • 28 Репетиции спектакля «Бесы»
  • Как ни медленно мы движемся, постепенно цель приобретает очертания. И становится видно, что есть пространство, в котором можно жить.
  • немецкие фамилии, были русскими людьми. Играть не надо немцев. Любая краска сразу вносит харак­терность. Интернационализм любого явления, даже «Бесов», уже доказан.
  • КОВАЛЬ. Заметно, что я роль Лямшина протя­нул
  • 21 апреля 1989 года
  • КТО-ТО. Вы «Бесы» смотрели
  • 30 Репетиции спектакля «Бесы»

  • Скачать 10.07 Mb.


    страница2/27
    Дата28.08.2018
    Размер10.07 Mb.

    Скачать 10.07 Mb.

    Путешествие без конца. Погружение в миры


    1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   27

    © Додип Л.А., 2009

    © Огиблна А.А., запись, составление, 2009 © Дзяк А.В., оформление © Соловьева И.Н., вступительная статья, 2009 © Васильев В.И., фотографии, 2009 ISBN 978-5-903368-28-0 © «Балтийские сезоны», макет, 2009



    ОТГАДКИ ЛЬВА ДОДИНА


    Издаются ли записи репетиций, издаются ли запи­си бесед, лекций и интервью Льва Додина, книги ни в малой степени не нуждаются в предисловиях. Этот художник и театральный мыслитель сам высказыва­ется сполна и доходчиво. В сущности, и искусство его, великие спектакли его именно доходчивы. До­ходчивость составляет его заботу, чем он — помимо прочего — выделяется в современном высшем кругу. Он берёт предметы общеважные, неуходящие; имеет что об их кровопролитных соприкосновениях ска­зать и на сцене добивается завершённой внятности.

    В спектаклях МДТ страшному и ужасному воз­вращены их права эстетических категорий, отчего смотрящему не легче. В «Чевенгуре» пугающе не­сомненны голые тела, которые безобразно розове­ют в прозрачных пластиковых мешках: это распра­ва с теми, у кого чего-то больше, чем у остальных в Чевенгуре. Кажется, расправа — по ошибке. Голая плоть, которую душили в этих мешках, и голая плоть тех, кто, задушивши, идёт помыться, — без разницы.

    Не представишь зрителя, который соврал бы, буд­то до него не дошло. «Чевенгур» лишь в сознании, окороченном вечной нашей политизированностью, упирается в конкретную проблематику (больше­визм). Русский мыслитель писал в старину об опас­ной устремленности материального бытия к вырав­ниванию собственных движущих его противоречий, к истреблению их — к энтропии. Энтропия есть ра-


    5



    Лев Додин. Путешествие без конца


    венство, оно же смерть. Иначе сказать, смерть — это жизнь, истребившая свои противоречия.

    Жажда равенства в «Чевенгуре» раскрывает­ся именно как имманентно присущая плоти жажда смерти. Плоть здесь нагая, несчастная и страшная.

    Если бы не считалось, что мрачность и ясность — антонимы, то об искусстве Льва Додина надо бы ска­зать: оно мрачно и ясно. Не светло, но ясно.

    Никакой зыбкости, неуловимости. Никакой тебе энигмы. Кажется, не бывало режиссёра менее заин­тересованного магией Петербурга, таинственностью его испарений — были ли у Додина драматические спектакли, действие которых в Питере или Ленин­граде? Ставя Достоевского, самого петербургского из русских прозаиков, Лев Додин решал его в про­странстве и в свете русской провинции, на её папер­ти и деревянных мостках, в её драматической обжи- тости. Из трагедий Шекспира он избрал пока ту, где нет призраков — «Короля Лира»; довольно того, что в самом деле увидишь, чтоб ранить мозг.

    Есть ли границы, за которые не может выйти этот мощный, тяжёлый, властный талант? Тянет пошу­тить, что этот талант ограничен как великая пира­мида. И что загадочен не больше, чем сфинкс (если иметь в виду не того, женственного, посрамленного Эдипом, а настоящего, огромного, лапами в песок пустыни). Загадка разве одна: откуда такое берётся? как построено? зачем?

    Вот Додин и рискует предложить отгадки. От­крывает свет и логику творческого дела. Публикует записи репетиций. Репетиции — пример образцовой (стройной, умной, чистой, занимательной, полезной) общей талантливой работы. Читать легко и интерес­но. То есть что значит — легко? Не оторвёшься. На чтение одной записи надобно примерно столько тво­его времени, сколько эта репетиции реально длилась. И чудесно.

    Инна Соловьева



    РЕПЕТИЦИИ СПЕКТАКЛЯ «БЕСЫ»

    Февраль 1989 — ноябрь 1990 гг.







    Управление культуры Лемоблисполкомл
    ЛЕНИНГРАДСКИЙ ГОСУ А АРСТВЕ.ННЫЙ

    АЛЫЙ ДРАМАТИЧЕСКИЙ ТЕАТР




    ФЕДОР ДОСТОЕВСКИП

    БЕСЫ




    Санкт-Петербург | 1991 г.


    !H|f и1/ф1<Ыя режиссер т|а|

    заслуженный деятель искусств РСФСР, лауреат Госуда|ст|ен||ой премии СССР

    11 Г11Т III





    ФЕДОР ДОСТОЕВСКИЙ

    БЕСЫ




    Спектакль первый Спектакль второй Спектакль третий Пьеса и постановка ЛЬВА ДОДИ НА

    Художник ЭДУАРД КОЧЕРГИ Н Композитор ОЛЕГ КАРАВАЙЧУК

    Режиссеры-ассистенты:

    Сергей Бехтерев, Татьяна Шестакова

    Помощники режиссера:

    Ольга Дазиденко, Наталья Сологуб

    Педагоги-репетиторы:

    Михаил Александров, Валерий Галендеев, Валерий Звездочки!

    Концертмейстер Анна Чернова

    Монтировка —

    Илья Звягин, Роман Герасимов, Максим Батраков

    Свет — Олег Козлов

    Звук — Борис Фрейдзон

    Реквизит — Юлия Зверлина

    Грим — Галина Варухина

    Технический директор Алексей Порай-Кошиц

    Зав. постановочной частью Илья Черкасов

    Зав. литературной частью Михаил Стронин

    Постановка спектакля осуществлена при поддержке Фонда Нижней Саксонии и фирмы «Хан Молитор Продукцион»

    (ФРГ)

    Премьера состоялась: в Германии в городе Брауншвейге в течение трех вечеров — 9, 10, 11 ноября 1991 года;

    в Санкт-Петербурге три спектакля сыграны в течение дня

    1. декабря 1991 года



    Действующие лица и исполнители:

    . Петр СЕМАК


    Галина ФИЛИМОНОВА Сергей БЕХТЕРЕВ

    Николай ЛАВРОВ Татьяна ШЕСТАКОВА Игорь ИВАНОВ

    Ирина ТЫЧИНИНА Сергей ВЛАСОВ Наталья ФОМЕНКО Сергей КУРЫШЕВ Игорь СКЛЯР Анжелика НЕВОЛИНА Владимир ЗАХАРЬЕВ


    Ставрогин Николай Всеволодович .

    Ставрогина Варвара Петровна,
    его мать . . . .


    Вср.ховенскнй Петр Степанович . ,

    Верховенский Степан Трофимович,

    его отец

    Лебядкина Марья Тимофеевна . .

    Лебядкин Игнат Тимофеевич, ее брат

    Шатова Дарья Павловна,
    воспитанница в доме Ставрогиных


    Шатов Иван Павлович, ее брат . .

    Шатова Марня Игнатьевна, его жена

    Кириллов Алексей Нилыч ....

    Федька-Каторжный

    Тушина Лизавета Николаевна . . .

    Гаганов-Дроздов Маврикий Николаевич

    Алексей Егорович, слуга в доме Ставрогиных Сергей МУЧЕНИКОВ

    Виргинская Арнна Прохоровна, акушерка Татьяна РАССКАЗОВА

    Виргинский, ее муж Николай ПАВЛОВ

    Родственница Виргинских Марина ГРИДАСОВА

    Липутнн Сергей Васильевич Аркадий КОВАЛЬ

    Толкаченко Сергей КОЗЫРЕВ

    Шигалев Владимир ТУМАНОВ

    Лямшнн Григорий ДИТЯТКОВСКИЯ

    Учитель Михаил САМОЧКО

    Курсистка Мария НИКИФОРОВА

    Эрксль, гимназист Игорь ЧЕРНЕВИЧ

    Б-,юм Аркадий ШАРОГРАДСКИЙ

    Отец Тихон, архиерей Алексей ЗУБАРЕВ

    Дьякон Владимир СЕМИЧЕВ

    Причетник Владимир АРТЕМОВ

    Старуха о доме Филиппова Бронислава ПРОСКУРНИНА

    Извозчик Анатолий КОЛ И БЯ НОВ

    Женщины в церкви: Нина СЕМЕНОВА

    Елена ВАСИЛЬЕВА Ирина НИКУЛИНА

    Девочка Татьяна ПОПОВА



    ОТ СОСТАВИТЕЛЯ


    Режиссёр - демиург, он создаёт целый мир, но­вую реальность, живущую по своим, только ей при­сущим художественным законам, считает Анатолий Смелянский. Сотворение театрального мира и че­ловека в нём полностью исходит из его, режиссёра, воли, которая при этом вступает во взаимодействие с другими творцами, прежде всего, - артистами. Поэ­тому процесс рождения каждого спектакля неповто­рим, ведь здесь действуют причины и объективные, как например, литературная основа, и чисто субъек­тивные, потому что в сотворчество вовлечена живая человеческая субстанция. Запись репетиций — тоже своего рода проба. На неё ложится отсвет того, что эта запись пытается отобразить. Поэтому разнятся и представленные здесь записи репетиций спектаклей Льва Додина - «Бесов», «Gaudeamus» и «Чевенгура».

    Спектакль «Бесы» по роману Ф.М. Достоевс­кого в Малом драматическом начали репетировать осенью 1987 года, премьера трёхчастного спектакля состоялась 9, 10, 11 ноября 1991 года в Брауншвей­ге1 и 21 декабря в Ленинграде (Санкт-Петербурге)2. Репетиции «Бесов» шли по такому пути: роман был несколько раз полностью прочитан артистами и ре-


    1 Постановка осуществлена при поддержке Фонда Нижней Саксо­нии и фирмы «Хан Молитор Продукциоп» (Германия).


    2 Спектакль уже на премьере в Петербурге, как и ныне играют в субботу или воскресенье, он идёт целый день и состоит из трёх частей. На премьере в Брауншвейге спектакль играли в течение трёх вечеров.


    10



    Репетиции спектакля «Бесы»


    жиссером вслух. В репетиционной комнате были установлены школьные парты, за которыми все раз­местились, как бы возвращаясь к азам познания. Сначала роман почти полностью прочел вслух сам Лев Абрамович, потом его еще раз читали по очере­ди Сергей Бехтерев и Татьяна Шестакова, третий раз читали уже по очереди целый ряд артистов - бу­дущих участников спектакля. По ходу чтения воз­никало много вопросов, уточнялась и осознавалась история, рожденная Достоевским. Затем Додин на­метил примерное распределение ролей, и уже сами артисты под предводительством Сергея Бехтерева и Татьяны Шестаковой, которые таким образом стали режиссерами-ассистентами, разрабатывали ту или другую сюжетную линию романа, предложенную Додиным. Артисты показывали пробу Додину, он анализировал, разбирал и давал следующее задание. Опять показ, анализ, разбор Додина и продвижение к следующему романному пласту. Первая актёрская проба и показ Додину были посвящены линии Став- рогина и его молодой компании. Ставрогина репети­ровал Владимир Осипчук, Шатова - Сергей Власов, Кириллова пробовали Игорь Скляр и Пётр Семак, Лебядкина - Игорь Иванов, Марью Тимофеевну Ле- бядкину - Татьяна Шестакова, Петра Верховенско­го - Сергей Бехтерев.

    Запись репетиций «Бесов» начинается с обсуж­дения пробы под названием «Жили-были Степан да Варвара» в феврале 1989 года. Она проходила в репе­тиционном зале и длилась более четырёх часов, в ней принимала участие почти вся труппа театра. (Исто­рия Степана Верховенского и Варвары Ставрогиной, на разработку которой было потрачено много ак­терских и режиссёрских сил и энергии, затем почти полностью была убрана из окончательного варианта спектакля. Зато, как потом не раз говорил Додин, все на собственной шкуре знали и понимали, что с


    11



    Лев Додин. Путешествие без конца


    ними было до начала сценического действия.) Со временем актёрские пробы разных романных линий перешли из репетиционной комнаты на сцену. В мае 1989 года Додин показал участникам репетиций ма­кет сценографии, созданный Эдуардом Кочергиным. Летом, перед отъездом театра на гастроли, сценичес­кая проба, вмещающая в себя все линии «Бесов», на­чалась в полдень, а в пять утра Додин её остановил, так и не дойдя до конца истории.

    Важно было нащупать композицию сценического сочинения, а это было связано с образом центрально­го героя романа - Ставрогиным. Значительное вре­мя эту роль пробовал Владимир Осипчук, потом был плотный период репетиций с Сергеем Курышевым. Ставрогина пробовал и Владимир Захарьев, очень долго шли репетиции с Игорем Скляром и, наконец, на предпремьерную прямую вышел Пётр Семак, ко­торый и играет Ставрогина в спектакле уже почти двадцать лет. Сценическая концепция романа при перемене героя корректировалась. Каждый из ар­тистов, который пробовал Ставрогина, отражал как бы одну из его граней, в спектакле все они слились в единое целое.

    Записи репетиций «Бесов» состоят из двух час­тей: беседы режиссёра после актёрских показов с Владимиром Осипчуком в роли Ставрогина и сцени­ческие репетиции, когда Ставрогина стал пробовать Сергей Курышев. 21-го января 1991-го года прошла проба с Владимиром Захарьевым, до премьеры оста­вался ещё целый год поисков, напряжённой работы. Репетиции уходили в комнату, выходили на сцену и снова возвращались в репетиционный зал. В записях (они велись от руки), таким образом, отражён лишь начальный этап соприкосновения театра с романом Федора Михайловича Достоевского.



    1. февраля 1989 года

    Береда после показа актёрской пробы под услов­ным названием «Жили-были Степан да Варвара»1.

    ДОДИН. Вы молодцы, что затеяли саму пробу этой линии. Я убеждён, что она даст тот контрапункт, жизненное, человеческое пространство, без которого всегда становится душно. Только в этом контрапун­кте возможен общечеловеческий, а не политический смысл. Чаще содержание политическое в «Бесах» ставят выше человеческого смысла, а политика это всего лишь часть жизни человеческой. Слово «пар­тия» означает «часть» в переводе на русский язык. Я думаю, одна из опасностей «Бесов» - оказаться на границе политической актуальности. Всё-таки не зря Достоевский, загадочный творец, не случайно, а сознательно так всё построил. В романе обнару­живается внутренняя установка на прослеживание человеческих связей, которые всё соединяют, и воз­никает тот глубинный смысл, который важнее всего. Вы прошли в пробе почти всё, что возможно, с точ­ки зрения жизни, которая в романе обнаруживается,

    ' В этой пробе линии Степана Трофимовича Всрховеиского и Вар­вары Петровны Ставрогиной была занята почти вся труппа театра. Варвара Петровна Ставрогина - Галина Филимонова, Степан Трофи­мович Верховеиский - Николай Лавров, Николай Ставрогин - Влади­мир Осипчук, Пётр Верховепский - Сергей Бехтерев, Мария Лебяд- кина - Татьяна Шестакова, Лебядкип - Игорь Иванов, Лиза - Ирина елезнёва, Даша - Анжелика Неволина и др.


    13



    Лев Додин. Путешествие без конца


    возникает её протяженность. Есть из чего конденси­ровать всё остальное. Но как конденсировать - пока трудно представить. Очень важно, что хотя чуть- чуть и робко, но просветилась природа чувств, всег­да очень непростая у Достоевского. Он мечется от суперстрасти до экстрахарактерности. У него есть очень острый внутренний эксцентризм. Как Досто­евский этого добивается, надо поизучать нашим спо­собом. Правильно, что у тех, кто сегодня смотрел, часто возникал смех, хотя он чаще звучал на слова, а не на внутреннюю остроту поведения персонажей. Одно из самых главных обнаружений в пробе это то, что в романе есть человечность, любовь, которая, если не может спасти, то хотя бы объяснит многое. У Достоевского глубокое знание сердца человеческого, которое сосуд уродливый, больной, иссосанный, вы­плюнутый, принявший уродливые формы, но про­должающий требовать любви и ненависти.

    Внутренняя острота важна: человек уж очень до­ведён, а русский в особенности. Такой меры внутрен­ней эксцентричности, как у Достоевского, в мировой литературе больше нет. Рассказать так про себя, про самое больное и в то же время так остро смог только Достоевский. Какое-то последнее исподнее он со дна души поднимает. Снимает с человека слой за слоем, а там, на дне, душа, которая и злится, и ненавидит, и любит. Нет ни героев, ни героинь. Всюду и везде - черти. Это понятие эксцентрическое. Есть грешники эксцентрические, есть святые - тоже эксцентричес­кие. От нас требуются огромная смелость, огромней­шая серьёзность и какая-то отчаянная примерка на себя. Внутренняя эксцентричность без примерки на себя невозможна.

    Из отношений Степана и Варвары это очень по­нятно. Галя (Филимонова) очень порадовала. У неё есть моменты внутренней сосредоточенности и ос­торожности. Тогда-то и выявляется закономерность


    14



    Репетиции спектакля «Бесы»


    душевных движений, обнаруживается глупость че­ловека, его уродство и секунды красоты в каком-то странном смешанном составе. Но сейчас важно не кого-то похвалить или поругать. Мы же ищем. В сле­дующем этапе, когда начнём конденсировать, соби­рать целое, всё, что пробовали, должно помочь. Хо­чется подчеркнуть то, что кажется верным направле­нием в нашем прочтении. Молодцы, что всё прошли мужественно и подробно. У всех царствовала чело­веческая нота. Другое дело, насколько попадаешь в литературный материал. Я очень рад, что целый ряд вещей попробован очень верно и тонко.

    Возвращаюсь к сути. Для нас важна внутренняя доведённость людей - самими собой, историей, Рос­сией. В романе нет никого, кто бы входил в историю чистеньким и таким бы и выходил из неё. Достоевс­кий жизнь каждого из героев от пелёнок описал. И, оказывается, каждого с пелёнок доводили. Нет ни­кого, кто был бы хорош или плох по вине собствен­ного характера. Надо искать в этом направлении, искать искорёженных и доведённых жизнью людей. Все оказываются и жертвами, и палачами. Красав­цами и уродами одновременно. Больше уродами. Даже Ставрогин. С ним есть опасность скатиться в демонизм. Как пишет Достоевский, у него в лице бледность почти мертвенная. Маска мертвеца. Фе­номен в том, что к нему все так тянутся, а он ведь отвратителен, как гадюка. В нём почти комическое соединение разнообразных черт. И так почти у всех персонажей. Все попадают в комические положения. Говоря о Ставрогине, можно сказать, что несчастна судьба человека, который так женился. Верно Таня (Шестакова) попробовала. Вижу, что у Ставрогина в момент встречи с Марьей Тимофеевной в гостиной положение дурацкое. Жаль, что Володя (Осипчук) себя внутренне не проверил в этой ситуации. Дойдём До исповеди, увидим, что единственное, чего Ставро-


    15



    Лев Додин. Путешествие без конца


    гии боится, - быть смешным. В сцене с Лебядкиной было очевидно, что у Ставрогина смешное положе­ние, смешное до унизительности. Можно вроде бы сказать в этот момент: «Она моя жена», - но на сле­дующий день выйти с ней гулять на бульвар - хо­хоту не оберёшься. А на третий привыкнут и станут говорить: «Это наш дурачок с нашей дурочкой». Я думаю, что там ещё есть целый ряд унизительных комичных ситуаций, в которых всё больше и больше запутывается Ставрогин. У него есть зависимость от денег, от мамы. У него почти комическое положение, что делает уродливо комичной надежду Петра Сте­пановича на то, что Ставрогин станет Иваном-царе- вичем. Такая идея только в России могла зародиться и только в России исполниться. У Ленина и Крупс­кой была, например, тревога, когда они приезжали в Россию, найдут ли они ночью извозчика и смогут ли с ним расплатиться. От этих волнений до встречи их с караулом и речи на броневике час разницы. Как и расстояние от шалаша до всероссийской власти.

    В «Бесах» не может быть романтических героинь, потому что они тоже все уродки, хотя и красавицы. Красивые - актрисы. Когда на внешнем плане всё на уровне, то можно искать то главное, что в героинях Достоевского есть изнутри. Считалось, что Достоев­ский не знал женщин. Но он, как всякий болезненно чувствующий и чувственный, слышал в женщинах то, чего они не хотели бы, чтобы кто-либо слышал. Он слышал в женщине крайнее: до зверька. Боюсь говорить подробно, сам ещё не уверен, чего здесь больше - ненависти, гнева, жадности, что потом на­зывают любовью. Женщины в романе погибают не только потому, что их убивают. Лиза потом сама жить не сможет н жить никому не даст.

    Лика {Неволима) пока ничего не нащупывает в Даше. Может, природа пока не соприкасается. Сей­час просто красивая закрытая девушка. А в Даше что-


    16



    Репетиции спектакля «Бесы»


    то есть. В первом своём разговоре со Ставрогиным она как какой-то зверёк, не обязательно злой. У неё тоже есть своя ограниченность, своё уродство. Поло­жение рабыни/которая получила паспорт свободной и осталась рабыней в доме своей благодетельницы. Она более народный тип, а у Лизы, говоря условно, характер более европеизированный. В Даше есть простота, но надо нащупать и остроту, внутреннюю эксцентричность. Нарочно это не сыграешь. Или, скажем, Кириллов. Они все проще. Даже Ставрогин не велик. Какой князь?! Всё равно он из провинции и в дерьме перекупался так, что его во многие места не пускают. Другое дело, что они всё равно лучше, чем мы. Но Кириллов тоже урод, что-то там внутри у него не развилось. Прививку ему какую-то европейс­кую сделали, и стало внутри расти, но не в ту сторону или за счёт чего-то другого. Мозг вспухает, выплы­вает нечто чудовищное, это же рак извилин. Одно в романе есть безусловно прекрасное - рождённая но­вая жизнь. Они все прекрасны на смертном одре. Но если бы Степана Трофимовича вылечили, если бы он не умер на большой дороге, то на следующий же день по возвращении они с Варварой стали бы друг друга тиранить. Или потому и способна душа вдруг оживать, что её уже не вылечить? А бывает, что и на смертном одре душа не просыпается.

    Серёжа (Бехтерев) в первом появлении затрачи­вается на изображение притворства этого человека. А этого не надо делать. Сила убеждённости и убеди­тельности Верховенского в том, что он не притворя­ется. {Бехтереву.) Он слушает Варвару так, как вы слушаете меня. А говорит с ней, как вы говорите с артистами1. Есть манипуляторы, они обладают сво­ими методами и ходами. Верховенский укладывает в постель Ставрогина одну женщину, наутро прибе- гает и, если понравилась, может обвенчать, если нет,


    1 С. С. Бехтерев - рсжиссср-ассистсит спектакля.


    17



    Лев Додин. Путешествие без конца


    другую ему постель приготовит. У него манипуля- горская деятельность.

    У Брони (Проскурниной') сегодня не получилось. Нет попытки внутренней примерки, нет попытки игры. Не надо наигрывать, но это не значит - не надо играть.

    Я сегодня начал не с Коли (Лаврова). Непростой вопрос и непростая роль. Много было хорошего. Есть ощущение, что произошла терапия через игру. Организм актёрский часто набирает что-то, ие всег­да самое лучшее. Но, очистившись, омывшись, надо зажить в своём персонаже. Я понял всё, что артист хотел выразить, но Степан Трофимович живёт, дви­гается, и перхоть сыпется, и еда мимо рук падает. Ему нравится быть подле женщины, но чувственно ему хватает того, что он ей нравится, что она возбу­дилась. И прожив всё, что случается со Степаном Трофимович, надо умереть вместе с ним. Ведь его сердце не выдержало не только простуды. Нет ещё острых оценок, реакций. Но в целом, мне кажется, мы попадём в Степана Трофимовича. Я думаю, пра­вильно, что сегодня так Коля пробовал, имел мужес­тво - так. Нужно проверить всерьёз свой организм. Ведь Степан Трофимович по-своему главный пер­сонаж романа. Всему отец. Это всё его порождения, если не физиологические, то духовные. Это действи­тельно его дети. И сам он словно воплощение Рос­сии. В нём такая мера наивности, готовности литься из одной формы в другую, и литься, литься, не пере­ставая. Нужно пройти на наших глазах расстояние от самого естественного и органического безбожия до самого естественного и органического принятия христианства. Тут не чудо перерождения Степана Трофимовича, а естественное течение его жизни и его течение по жизни. Останься он жить, он бы не


    1 Б. К. Проскуриииа пробовала мать Лизы - Прасковью Ивановну Дроздову.


    18



    Репетиции спектакля «Бесы»


    угомонился. Он беспределен в наивности - и в горе, и в радости, и в подлости. За эту человеческую наив­ность Варвара его и любит. Это двое детей, которые дожили до шестидесяти лет, а всё играют во что-то: в шпионаж, в подполье, в гласность, в любовь.

    Расстроил Игорь Иванов. У Лебядкина тоже ведь фантастически изъязвленная наивность. Слезы и пьяная сопля. На грязные отмороженные руки он надевает белые перчатки. И он ведь действительно влюбился в Лизу. При всем при том он брат своей сестры. На этом прервёмся. Возьмём один или два дня паузу, договорим потом. Сговоримся, какую ро­манную линию будем углублять. Есть ещё один важ­ный поворот сюжета - «город».

    1. февраля 1989 года

    Продолжение беседы.

    ДОДИН. Встаёт вопрос о длительности нашего спектакля, если это дилогия, то один круг вопро­сов и один круг людей рассматривается. У нас есть знание, что терроризм - плохо, что всё это отврати­тельно. Теперь мы даже знаем, что без Бога плохо, а с Богом - хорошо. В романе вроде бы нет ни одной мысли, взятой по отдельности, которой можно сей­час потрясти. Революция это дело опасное. Известно уже, что революционеры жестокие люди и даже бес­человечные. То, что все плохо, потому что русского Бога забыли и Россию потеряли, - об этом каждый день нам напоминают. Говорят часто и о том, что Рос­сия по западному пути идёт, а она создана для всего мира примером, как надо жить. Играть про это не­интересно. Три года назад каждая из этих идей мог­ла стать откровением. Мне кажется, что нам должно быть интересно то, как эти идеи зарождаются в кон­кретных людях, в их судьбах, как они уродуют, иска­жают, коверкают и уничтожают человека. И для нас


    19



    Лев Додин. Путешествие без конца


    ничего нет важнее, чем убедиться, что Степан Тро­фимович - такой странный, как многие литературо­веды считают, карикатурный, что он живой: дышит, страдает, любит, хочет жениться на Даше... Его меч­ты не лишены ласкающих видения возможностей. И одновременно, он смертельно боится, что совершив эти ласкающие возможности, выйдет на проспект и заполучит такое! А ещё, быть может, pi совсем дру­гое. Для того чтобы подлинно прожитую мысль про­следить, реальную мысль реального человека, можно артисту и полчаса на сцене потратить. Человек слаб, и служить святому делу очень трудно. Хорошему че­ловеку со святым делом трудно, как, впрочем, и у нас в театре. Пока вам трудно всё, что происходит в ро­мане, увязать с нашей жизнью и вами самими.

    В Липутине1 пока изображается какой-то шпион­ский тип, а хода мысли, который бы делал его до ра­дости, да ужаса знакомым, делал бы возможным для себя понять этого человека, не было. Нам нужно про­верить Достоевским себя, проверить возможность собственного пути в этой истории. Надо понять, что в каждом из его героев есть возможность и моей до­роги, и моего вывиха, и моей мысли. Теоретически мы так и говорим, а на практике редко по-настояще- му верим. И редко оказываемся способными это про­верить собой. Не хватает сосредоточенности, муки - всего того, что может сделать помещённым на той дороге, которую должен пройти каждый.

    Не знаю, что с Игорем (Ивановым) произошло, чувствуется такое легкомыслие и шапкозакидатель­ство. Даст ли это возможность что-либо пробовать? Роль - это же живое существо. Она будет влюблять­ся в вас, а вы в неё. На сегодняшний день в пробах молодых есть что-то тревожное. Внутренняя или внешняя самодостаточность, даже самодовольство. Особенно в однокурсниках Серёжи Бехтерева. Мол,

    ' Лимутмна пробовал Аркадий Коваль.


    20



    Репетиции спектакля «Бесы»


    мы и сами с усами, а он нас ещё учит. Неким призра­ком встаёт процесс работы над «Повелителем мух». В этой работе есть новый уровень возможностей, который надо в себе обнаружить. И каждый должен проверить для себя - обнаружу или не обнаружу. Если здесь душа не почувствует изъязвленности другой души, то все пробы напрасны.

    Трудность ещё и в том, что, с одной стороны, это должно быть сыграно, а с другой, - это невозмож­но сыграть. Всё существует на этом разрыве. А вот попробовать на секунду забыть про красные руки Лебядкина, его пьяную голову и представить, в чём человек живёт, не говоря уж о том, чем он кончит. Ведь почти всех здесь убьют. Все или будут убиты, илй умрут, поняв, что без Бога вообще жить невоз­можно. Все внешние характеристические приметы не суть важны, хотя ни от одной мы не должны от­казываться.

    Всё ощутить, всё перепробовать, первый раз сов­сем на ощупь, а дальше с ощущением опытов и убыт­ков... ведь возникает и опыт убытков, ощущение, что с чем-то уже опоздали. Хочу одну штуку прочитать (читает отрывок из произведения А. Д. Синявского про российскую «равнинность»). Всё, что я прочитал сейчас, записано им в лагере. Здесь соединено всё, что хочется искать, без чего не обойтись и в Досто­евском. Дух святой, который есть в каждом, даже в Петре Степановиче, где это как-то странно прело­милось другими поисками. Пётр Верховенский кон­сервативен до крайности, когда консерватизм пре­вращается в нигилизм. Чтобы это пробовать, нужна открытость всего актёрского организма. В Петре Верховенском всегда есть собранная в кулак страсть. А артист вместо того, чтобы пробовать открытость, зажимается, закрепощается. Убеждён, что актёрская проба Верховенского должна быть связана с раскре­пощением, расслаблением. Надо дать духу веять, где


    21



    Лев Додин. Путешествие без конца


    хочет. Искать внутреннюю разомкнутость. Когда ты раскрыт, то из верующего становишься революцио­нером, потом консерватором и наоборот, не замечая, как комично выглядишь, потому что изнутри это всё органично. Артисту легче зажаться, чем течь. В ро­мане переливание одного в другое непрерывно, всё течет. Разговор - идеями.

    И всё-таки, мне кажется, что момент человеческой судьбы выявлен в последней пробе. Острая идеоло- гичиость проявляется в течение духа и плоти. К чему бы ещё приплыл Кириллов, если бы не Пётр? Навер­ное, к такой обязательности жизни на земле... Пока мы этой беспредельности не обнаружим, всё будет в рамках характерности. Скучно становится смотреть, когда плоско. Надо попробовать проследить каж­дый поворот этого беспрерывного течения судьбы. Прожить судьбу персонажа Достоевского как естес­твенное течение жизни. Когда Варвара гневается, ру­гается, она настолько же права, как и не права. Она чем-то заряжает пространство вокруг себя. Она всё время во взаимодействии. Как и все здесь. Камерди­нер принес письмо - он тоже участник этой жизни. Не случайно ему отданы одни из самых значитель­ных слов этой истории. Баба и мужик, которые с энтузиазмом подают водку Степану Трофимовичу в трактире на большой дороге, тоже равноправные участники этой истории. Всё это Россия, которая и исследуется.

    Степан Трофимович проходит путь очищения. Важно на нём сосредоточиться. {Лаврову.) Вы иног­да лишаете себя живого восприятия. Вам легче все­го, когда Степан Трофимович на большой дороге, когда вы один. А где есть реальные люди, которых надо воспринимать и на них реагировать, вы их про­пускаете. А Степан Трофимович весь из восприятия. Кто-то чуть не так глянул, и у него уже изменилось настроение. Он создан для любви. Почему у него воз­


    22



    Репетиции спектакля «Бесы»


    никла Варвара? - Лучше жить в маленьком город­ке, но чтобы все его любили. Это очень российский тип. Создан Степан Трофимович для любви. Отсюда возник кружок Верховенского-старшего, там соби­раются свои люди, которые его любят и уважают. У вас, Коля, много правильных первых реакций. Но на Степана Трофимовича действует закон увеличения: капнут в него что-то, а там внутри него происходит реакция, и всё разрастается, разрастается... Он ухо­дит от Варвары Петровны домой и пишет ей пись­мо. Когда пишет письмо, внутри продолжает разрас­таться. Пора писать второе, до нового раздражения. Как у ребёнка: боль прошла, а он почему-то плачет. А у вас внутри всё гаснет, получается, что и эту оби­ду'Степан Трофимович как-то пережил. У него нет стрессов, которые бывают у нас с вами. Мы бы от от­чаяния на большую дорогу не пошли, а он пошёл, на­шёл книгоношу, и она стала для него и генеральшей, и Дашей, и сыном, и кружком. В пересказе это всё звучит эксцентрично. Но так пошёл процесс у него, ведь непонятно, как играть обиду.

    Жёсткость свойственна убеждённым людям дела. Вот выписки из собрания сочинений Ленина. {За­читывает.) Всё конкретно и просто, без каких-либо сантиментов и красок. Это всё дела. Борьба это дела. И не важно, каким способом эти дела делаются. Нам в наших пробах более понятны человеческие отно­шения, а как доходим до вещей идейных, становимся какими-то упрощёнными, что оборачивается просто глупостью. «Город», Лембке и его жена - ими мы плохо занимаемся. А здесь есть вещи очень живые для аналогии, и ассоциации с днём сегодняшним. Нам нужно не карикатурно вглядываться во всё это, не как Салтыков-Щедрин описывал историю города Глупова, хотя и он не карикатурен, хоть и привыкли воспринимать его как карикатуру. В женах власть предержащих всегда больше святого духа, а в жене


    23



    Лев Додин. Путешествие без конца


    Лембке особенно. Не изучив это, двигаться вперёд нам будет трудно. У Достоевского в «Бесах» в опи­сании того, что происходит с властью города и его обществом, есть прозрения о том, что с Россией всег­да происходит. Лембке с женой хотят всё изменить совсем-совсем к лучшему. Да и все хотят изменения к лучшему, а доходит всё до сумасшествия на пожа­ре. С «городом» связаны Степан Трофимович и Вар­вара. «Город» - тот узел, на котором всё сходится. Надо попробовать собрание, лекцию и, может быть, бал, живые картинки литературы, о которых пишет Достоевский. Надо попробовать всё это сыграть по принципу жизни, подробности и самих себя. Досто­евским многое написано почти памфлетно, почти по-щедрински, но как только он освобождается от тенденциозности, то оказывается таким живым, пол­ным боли за всех, кого вроде бы карикатурил. Смок­туновский в князе Мышкине был самым раскрытым и больным в спектакле, даже смешным. Совсем не супергероем, какими были Доронина и Ольхина в Настасье Филипповне. Надо попробовать и донос Петра Верховенского, и то, как Ставрогин Гагано­ва за нос протащил, генерала за ухо укусил - это же конкретные вещи.

    Пусть Толя (Колибянов) попробует Кармазино- ва, Юлию Михайловну - Неля (Бабичева), Лембке пусть Коля Павлов попробует, а Прасковью - Ира {Никулина). Хотел бы посмотреть противоположный женский вариант: Лику (Неволина) в Лизе, а Иру (Селезнёва) в Дарье. Может, что-то про них больше поймём, а может, что-то и обнаружим. Блюм - Миша (Самочко), что не отменяет пробы в «наших». Для пробы «города» много понадобится людей, сами по­щупайте, кто есть кто. Кто-то ещё там есть, кто опус­кает кулак на голову Лизе. Сколь это продлится? Чем быстрее, тем лучше. Для подготовки недели две, очень интенсивных. Многое уже известно. Участву­


    24



    Репетиции спектакля «Бесы»


    ют практически все, все как персонажи задействова­ны. Нужно нащупать ещё жизненную подоплеку в эпизоде «нашего кружка». Пока в нём не было нащу­пано живого начала, создалось ощущение, что дава­ли возможность Коле работать над ролью... Каждый должен набирать то, что делает его персонаж живым человеком, что позволит потом сказать: «Эта роль

    • моя». Сделаем перерыв, в остальном сами сгово­ритесь.

    12 апреля 1989 года

    Репетиция: «Бесы».

    Беседа после показа актёрской пробы.

    ДОДИН. Сегодня поговорим очень коротко, по­тому что вы устали и вечером у вас спектакль. Труд­но говорить сразу после показа. В целом, вы молод­цы, сделано что-то всеми вместе, и это дороже всего. Я вижу здесь массу труда и творческого отношения к работе. Увиденное навевает довольно счастливое самочувствие, несмотря на частности. Многим, мо­жет быть, кажется, что зря идёт время, что ничего не движется, но это неправильно. Мы постепенно пог­ружаемся в роман и начинаем что-то в нём понимать, иногда даже этого не формулируя. Постижение ро­мана видно из того, что иногда начинает возникать в процессе наших проб. Важно, чтобы не всё сразу получилось, а чтобы в результате наших проб стали возникать некие камертоны, моменты, из которых складывается целое - роль, роли, определённая ком­пания.

    Масштаб романа мы, может быть, начинаем по- настоящему ощущать в какой-то мере только сей­час. Сегодняшняя проба даёт ощущение масштаба романа и возможностей по его сценическому вопло­щению. Видишь масштаб возможностей, таящихся в каждой интимной дуэтной сцене. При этом самые


    25



    Лев Додин. Путешествие без конца


    комнатные сцены оказываются самыми сценически­ми. Л самые, что называется, сценические становят­ся самыми вопросительными.

    Главное, мы должны помнить, что всё, что иссле­дуется, всё про человека и всё через человека. И чело­век - каждый. Я ничего не буду говорить подробно: то хорошо, а то плохо. Я думаю, это было бы пошлым. Я убеждён, что человек в этой истории - каждый: и юродивый, и то г, кто речь заключительную произно­сит на вечере, и Кармазинов, и каждая из женщин, здесь присутствующих. Я убеждён, что каждый, кто присутствует в романе, талантливый человек и хоро­ший человек. Здесь нет ни одного злодея, ни одной бляди. Две новые женские пробы доказали, что это так. Просто должна быть чистота намерений в самой рисковой ситуации.

    Трагическое возникает в результате честных на­мерений, искренних намерений и любовных намере­ний. Мы можем говорить про чистое, честное, талан­тливое, любовное. Всё, что не чистое, не честное, не любовное, не талантливое, - не трагично и меня не трогает. Сейчас даже Федька-каторжный1 меня на­чинает втягивать. Сегодня в пробе наметился путь, начатый правильно. В отличие от Шигалёва, которо­го сейчас пробуют совершенно не туда. Мы нигде не можем позволить себе иронический взгляд. Сегодня им и так всё переполнено, и ирония уже ничего не открывает. Как это ни странно сегодня вам может показаться, но я призываю вас сострадать. В России я уже не могу ни над чем иронизировать. Только со­страдать.

    Вот Кармазинов. Это хороший писатель, это не графоман. И то, что он читает, это очень хорошая проза. Во вступлении к чтению на бале у Толи (Ко- либяпова) была внутренняя мягкость, когда дове­рился тексту, появился момент серьёзности. Ещё


    1 Пробонал Игорь Скляр.


    26



    Репетиции спектакля «Бесы»


    ведь вопрос, кто оказался прав: Кармазинов или тс, кто его осмеивают. Интересно видеть, как постепен­но возникает недоверие во время его чтения между зрителями и сценой. Я не знаю, как это сделать. Пер­вый способ - это честно отнестись к тому, что пред­лагает Достоевский и попробовать прочитать текст Кармазинова, нигде не подвергая его внутреннему сомнению.

    Даже кадриль очень серьёзный момент, от неё много может потянуться. Для нас теперь сатира - жанр, не очень вовлекающий. И кадриль тоже долж­на быть моментом трогательным, не карикатурным. Людей, которые её исполняют, жаль, я сочувствую им и понимаю. Как листовка, отпечатанная на пишу­щей машинке и приклеенная у нас в метро. Как «по­судный день» в «Доме».

    Куда же ещё надо копнуть? Так бы всё не сформу­лировалось сегодня, если бы не было большого ва­шего включения в пробу. С ужасом я понимаю, что людей ещё не хватает.

    Сегодня возник один из немногих лирических моментов, когда Липутин говорит: «Неужто так и дальше всё будет?» - обращаясь к Господу.

    Всегда интересно конкретно узнать, что это за люди, написанные автором. Но, может быть, ещё важнее тот масштаб, который я ощутил сегодня, и надежду, что этот масштаб мы можем охватить. Но не там, где вы сейчас ищите театральность.

    Понравились интересные пробы девочек. Во вза­имоотношении Лизы и Ставрогина, Даши и Ставро­гина мелькнуло главное - любовь. Мне было жаль, что Володя (Осипчук) очень мало на это отозвался. (Осипчуку.) Жалко, что вы очень робко идёте в ис­торию. Вы пока остаётесь в представлении обо всем этом, поэтому иногда появляется такой декламиру­ющий человек. Как это у вас совмещается: постель, полуобнажение Лизы и Ставрогин в сапогах?.. Это


    27



    Лев Додин. Путешествие без конца


    говорит о вере артиста в пробе. Необходима, прежде всего, вера в то, что (за артиста)-, я пробую этот ку­сочек жизни прожить. Ставрогин не может быть в этой ситуации так одетым, он может быть босиком, в шлепанцах, в халате. Мне хотелось бы знать, что такое Ставрогин в шлепанцах, в халате, мне это ин­тересно. Мне интересно знать, что с ним происходит как с мужчиной, когда он стоит у обнаженной груди Лизы. Он может быть смешон, как смешон каждый из нас в некоторых ситуациях, но не для того, кто любит. Ира (Селезнева) в сцене Ставрогина с Дашей давала эти лучи любви. Мне интересно видеть, как расслабляется этот человек. Ведь любят не в мину­ты напряжения, а в минуты расслабления. Что же со Ставрогиным происходит в момент любви? Он рас­слабляется и даёт возможность женщинам себя лю­бить.

    Убийство Марьи Тимофеевны во многом инте­ресное и правильное. Странно, что вы так себя про­бовали на празднике, Игорь (Иванов), зная, что вас так убьют. То, как вы попробовали сцену убийства Лебядкиных, даёт очень сильный толчок для нового витка путешествий.

    Коля (Лавров) меня сегодня расстроил, потому что начисто слетел с прошлой пробы. Появились крик, торопливость. Был один момент внутренней сосредоточенности, когда во время праздника вы­шел для выступления. А потом стал кричать, и всё пропало. Это человек, который борется с митингами, не митингуя. (Лаврову.) Во время прошлой пробы вы были жутко осторожны к себе. А сейчас появи­лась знакомая уверенность и сразу - знакомая нота. Меня это очень напугало.

    По поводу линии фон Лембке, которые пред­ложили сегодня Коля (Павлов) и Неля (Бабичева) очень трудно сегодня формулировать. Я вижу боль­шую работу и серьёзность, но сказать, что меня это


    28



    Репетиции спектакля «Бесы»


    убедило, пока не могу. Убедительность у Коли чуть больше, у Нели чуть меньше. Пока что преобладают моменты игры. 6 пробах исходить надо не из карика­туры. Мы иногда читаем иронические описания, не подозревая при этом, что так можно описать и нас самих. Какой хороший получился бы пасквиль, если описать меня. У Достоевского это не пародия на гу­бернатора. Мне кажется, что Лембке действительно руководит губернией. Он не импотент. Когда он го­ворит, что мог бы руководить губернией, мы должны верить, что он и руководит. Лембке нам нужны как живые люди, впрочем, как и все остальные. Хочет­ся заглянуть в ту жизнь и представить, как это всё происходит. Действительно, как Лембке с женой все дела обсуждает. Рейган первым признался, что он все государственные вопросы обсуждает со своей женой. Это произвело большое впечатление. И в этом ниче­го нет смешного, что он так зависел от своей жены. И Федор Михайлович говорил, что он подкаблучник. Я понимаю, что в сегодняшнюю вашу пробу вложено много труда. Но мне хочется, чтобы я поверил, что они ^ак вот и укладываются спать. Этим героям дана огромная амплитуда жизни. В конце Лембке даже ждёт сумасшествие.

    Как ни медленно мы движемся, постепенно цель приобретает очертания. И становится видно, что есть пространство, в котором можно жить.

    Мы все вместе ещё подумаем и встретимся перед следующим показом, снова поговорим. Подумаем за эти несколько дней, как двигаться дальше. Спасибо всем вам. Есть какие-то очень радостные моменты от того, как идёт работа. Большое спасибо Серёже (Бех­тереву), который больше всех труда вложил. Ещё поговорим подробнее. Не все точки зрения Досто­евского мне близки. Мне не нравятся немецкие фа­милии, которыми он именует губернаторскую чету. Исторически это не точно. Масса немцев, сохранив


    29



    Лев Додин. Путешествие без конца


    немецкие фамилии, были русскими людьми. Играть не надо немцев. Любая краска сразу вносит харак­терность. Интернационализм любого явления, даже «Бесов», уже доказан.

    КОВАЛЬ. Заметно, что я роль Лямшина протя­нул?

    ДОДИН. В самой маленькой пробе, когда что- то проверяется по-настоящему, в соотношениях, в связях, во всем, - тогда это становится полноценно. Хотя, если существует способ в пробе, то это способ фантастической актёрской сосредоточенности, кото­рая даёт и фантастический результат.

    21 апреля 1989 года



    Беседа после сценической актёрской пробы J

    ДОДИН. Нам надо проверить наше соотношение сил. Это не так просто. Я недавно посмотрел два мос­ковских спектакля «Бесы», получил сильное впечат­ление. Возникло желание как можно дольше не вы­пускать наших.

    КТО-ТО. Вы «Бесы» смотрели?

    ДОДИН. Ну да. Когда смотришь чужой спек­такль, то всегда сразу проецируешь на себя. А где гарантия, что мы поставим лучше? Сейчас «плюра­лизм». Сейчас придётся выпускать «избранные мес­та» из спектакля...

    Света (Гайтан) войдет в пробу жены Лембке. Именно в пробу, я не говорю: назначение на роль. Сложно уловить: в какую супружескую пару я по­верю. Часто бывает, что вопрос не только испол­нителя или исполнительницы, надо поверить в эту семью, в эту пару. Попробовать, ведь не так просто обнаруживается, кто с кем сочетается. Поэтому надо покойно все пробовать. Я бы попросил Иру Селез­


    1 Линия «Город», Степан Трофимович и Варвара Петровна, «ли­тературное утро», «литературная кадриль» и линия Ставрогина с его окружением.


    30



    Репетиции спектакля «Бесы»


    нёву присматривать за пробами Лембке, потому что не исключено, что попросим и её попробовать. На­рочно не раскрываю все карты, чтобы не было из­лишних переживаний потом. Не то, что я не пони­маю в этой пробе, хотя мало в ней понимаю. Но что сделать, чтобы она не было сатирической, чтобы не было щедринских помпадуров и помпадурш, как это сделать?.. Я думаю, что всё-таки дело в реальности позитивного начала. У каждого есть позитивная про­грамма, у того же Лембке есть действительно пози­тивная программа, есть идеалы. Мы немножко начи­наем сразу иронизировать: идеалы ещё у них! А мне кажется, что идеалы у них есть, и, в общем, ничего плохого они не хотят, кроме того, чтобы как-то ожи­вить жизнь людей, сегодня бы сказали: перестроить. Для этого они и хотят взять всё лучшее из тех форм правления, которые раньше существовали, всё при­емлемое из того, что всегда традиционно в России отвергалось. Почти идея плюрализма в нашем пони­мании. Новые пертурбации соединить со всем жи­вым, что было прежде. Это идея сегодня кажущаяся тысячам людей не мифической, вцолне убедитель­ной вплоть до самых высоких наших политических деятелей и самых умных людей. Соединение про­грессивного старого с прогрессивным новым. Идея, основанная на патриотизме. Сегодня в других сло­вах, других формах масса людей обсуждают, спорят именно на эту тему. Их называют иногда идиотами, но в пылу спора. Идея Юлии Михайловны Лембке привлечь молодёжь, заставить её прислушаться, как бы мы сейчас сказали, к прежним идеалам, бороться за все изменения в рамках наших прежних идеалов

    • не комическая идея. Я допускаю некую иронию по отношению к женщине, взявшейся за общественные Дела. Но женщина многое может. Её влияние осно­вано на женских чарах, что же не использовать женс­кие чары? Легитимность при этом вполне сохранена.


    31



    Лев Додин. Путешествие без конца


    История про то, как этих двух серьёзных людей вов­лекли, развернули в свою сторону, это мне интерес­но проследить. Но в том случае, если я пойму, что их обманули, развернули, увлекли, раскололи, спрово­цировали не потому, что они глупые, а потому что умные люди это с ними делают. Такой акцент, мне кажется, очень важен.

    Я хочу, чтобы вы попробовали эпизод, который с этой точки зрения кажется очень важным: провока­ции Петра Верховенского, продажа им Шатова. Не только потому, что это всё гениально предсказано Достоевским. Читали ли вы материалы о договоре между Гитлером и Сталиным? Второй договор, о ко­тором у нас никогда не писали, не о ненападении, а о разделении зон влияния? По этому договору был передан целый ряд европейских стран Германии: Польша, Латвия и ряд других. По этому договору гестапо было передано и целый ряд европейских коммунистов. Все они дожили до победы. Я ещё раз просматривал роман, там вообще очень непростая си­туация принятия решения у Лембке. Всегда на сце­не это трудно играть, всегда на сцене это выглядит немножко глуповато: трудно поверить, что принять решение очень непросто. Артисты, к сожалению, по роду службы, что называется, не так уж часто прини­мают решение. А когда артист становится начальни­ком и какие-то решения начинает принимать, чаще всего перестает быть артистом. Поэтому ему уже свой опыт по непростому принятию ответственных решений не воплотить на сцене. Вообще это очень непростая штука быть руководителем. Непросто всё решается. Иногда всё откладываешь и откладываешь окончательное решение, потому что: чёрт его знает!.. Понимаете, вроде надо с кем-нибудь посоветоваться. С одним посоветуешься, он говорит одно, посовету­ешься с другим - он посоветует другое. Если все одно и то же советуют, тоже подозрительно, значит, это


    32



    Репетиции спектакля «Бесы».

    Малый драматический театр. Ленинград, 1990. фото Виктора Васильева из архива театра



    1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   27

    Коьрта
    Контакты

        Главная страница


    Путешествие без конца. Погружение в миры

    Скачать 10.07 Mb.