Скачать 10.07 Mb.


страница26/27
Дата28.08.2018
Размер10.07 Mb.

Скачать 10.07 Mb.

Путешествие без конца. Погружение в миры


1   ...   19   20   21   22   23   24   25   26   27

374



Репетиции спектакля «Чевенгур»


Народ надо жалеть». - Это логика Проши, иначе всё просто в темпераментных словах тонет.

СЕЛЕЗНЁВ. Совершенно необходимо было объ­явить официально второе пришествие, и на его базе очистить город для пролетарской оседлости.

ДОДИН (за Прошу). Объявить официально борь­бу с коррупционерами, а уже на этой базе очистить город от тех, кто неприятен... Здесь ударениями вы­делять ничего не надо.

Проба.

ПРОША. А домашнее имущество надо распределить.

ДОДИН. Володя, у него ещё есть юмор какой-то. Уж если у тебя начальник, у которого кроме Верди ничего в голове нет, то у Ппюси даже Верди в голо­ве задерживался ненадолго. У него есть отношение к людям. Очень важно, чтобы постепенно я понимал отношение. Это не Пиюся так считает, у Пиюси всё есть. Так считает Проша. О чём он и скажет потом.

Проба.

ЗАВЬЯЛОВ. Да ты имущество оставь себе!

ДОДИН. «Потом» - это очень важно. (За Прошу.) Домашнее имущество требует тщательной реквиза- ции. (Вступает в пробу с Завьяловым за Прошу.)

Проба.

СЕЛЕЗНЁВ. Пролетариат Чевенгура предостав­ляет вам всё бесконечное небо.

ДОДИН (Селезнёву). Ты много жестикулируешь. Нельзя жестикулировать, зачитывая приговор.

СЕЛЕЗНЁВ. Граждане чевенгурская буржуазия, пролетариат Чевенгура предоставляет вам всё беско­нечное небо...

ДОДИН (за Прошу). «Граждане чевенгурская буржуазия, пролетариат Чевенгура предоставляет вам всё бесконечное небо, оборудованное звёздами, светилами, спутниками, баллистическими ракетами


375



Лев Додин. Путешествие без конца


и всякого рода станциями «на предмет организации там вечного блаженства». Мы делаем это из чистого гуманизма. Мы, конечно, сами могли отправиться туда и жить припеваючи на станции «Мир». Ыо мы предлагаем вам, мы всё лучшее отдаём нашим про­тивникам. «Что касается земли», разрушающихся построек трёхсотлетней давности, то мы их забира­ем для трудящегося народа, которому нужна хоть какая-нибудь компенсация за то, что вам они созда­ли вечное благо, а себе оставляют это нищенское су­ществование... Если так прочесть, то они еще долго не понимают, что, собственно, их ожидает. Кроме кого-то одного, кто это понял, скажем, есть какой- то умный, который понял, потому что он видит их насквозь.

КОРДОНСКИЙ. Нет вечного блаженства.

ДОДИН. Да.

Проба. ( Селезнёв повторяет монолог.)

СЕЛЕЗНЁВ. Второе пришествие организовано безболезненно.

ДОДИН. Ты много ударений ставишь, Володя. «Второе пришествие организовано безболезненно».

СЕЛЕЗНЁВ. И уведёт вас в загробную жизнь.

ДОДИП (за Прошу). И уведёт вас тихо, мирно в за­гробную жизнь. Даю полную гарантию безопасности.

Селезнёв повторяет фразу.

Проба.

Мучеников-Завындувайло произносит монолог о возникновении Чевенгура.

ДОДИН. Не понял сейчас ничего. (Мученикову.) Что ты прочитал? (Играет за Мученикова.) Братья, я пришёл объяснить вам. Была ровная степь, и по той степи шли люди, ищущие своего существования. До­рога им была долгая, поэтому они ничего кроме свое­го тела не брали, поэтому они меняли свою рабочую


376



Репетиции спектакля «Чевенгур»


плоть, как и вы, как мои предки, на пищу, отчего в те­чение долгих лет произошел Чевенгур. В нём собра­лось население. Это всё мы - и тс, и эти. С тех пор про­хожие люди ушли, город остался, надеясь на Бога...

ЗАВЬЯЛОВ (вступая в пробу). А ты тоже...

ДОДИН. Правильно, его перебивают.

ЗАВЬЯЛОВ. А ты тоже рабочее тело на пищу ме­нял?

ДОДИН (продолжая Завьялова). Не похоже на твоё тело. (За Завындувайло.) Нет, я лицо духовное. Всё дело в Божьем промысле.

( Селезнёв подхватывает и ведёт пробу дальше.)

СЕЛЕЗНЁВ. А то история кончилась, а ты и не заметил.

ДОДИН (за Прошу). А история-то кончилась... Это очень важно.

Проба.

МУЧЕНИКОВ. Бичом Он выгнал меняющих в Храме...

ДОДИН. Ты выступаешь всё время, Серёженька. (За Завындувайло.) Мечом выгнал Христос торгую­щих из храма, рассыпал по полу их наторгованные гроши, и вас Он накажет сурово и страшно, потому что вы замахиваетесь не только на Бога, вы замахи­ваетесь на Его роль. Назвать Бога другом имеет пра­во только тот, кого Бог другом называет. (Черневич продолжает пробу, Додин в неё включается, Алимов подхватывает.)

АЛИМОВ (за Бога). По мошонке Иисуса Христа, по ребру Богородицы, по всему христианскому по­колению: пли!

ДОДИН. Вот это я понимаю. Тут они могли разо­йтись. И потом кончили одного, и может быть, мож­но вступить кому-то в эту дискуссию.

ДМИТРИЕВ. Там ещё чуть-чуть пропустили. (Приводит фразы из романа.)


377



Лев Додин. Путешествие без конца


ДОДИН. Вы можете эти фразы вставить.

Проба.

ДОДИН (диалог Завындувайло и Бога). Есть у нас дураков десять, вот и вся опора ваша. - А чем ты обижен на новую власть? - Оттого вы и кончитесь, сначала стреляете, а потом спрашиваете... Завынду­вайло ведь застрелили, это же он с того света гово­рит. Тут уже другой темперамент. (За Завындувай­ло.) Мудрёное дело! Кого вы обманываете? Это же десятая часть народа - либо дураки, либо бродяги, сукины дети. Они же сроду не работали. И вы всё та­кие же негодящие люди. Ты говоришь: для револю­ции. Дурень ты, весь народ умирает. Кому же твоя революция останется?

Проба.

ЧЕРНЕВИЧ. Сволочь ты, дядя! Теперь живут все вровень, а ты хочешь, чтоб все не жри...

ДОДИН (за Пиюсю). «Сволочь ты, дядя! Теперь живут все вровень, а ты хочешь, чтоб все не жри, а всякая сволочь...» Вот постепенно всё и раскатится. (За Пиюсю.) А всякая сволочь на автомобилях ката­ется, на толстых артистках женятся, вровень, да не гладко! Получается, чтобы всегда чудаки над нами командовали! Л сам народ власть никогда не прини­мала! У него посерьёзнее дела были! Дураков зада­ром кормили! Всё нипочем! Сволочь человек! Начи­нается, чудаки в сборе, не хватает малость...

ДМИТРИЕВ. Это может быть перед приговором.

ДОД ИI I. Может быть. Во всяком случае, это очень острая позиция. Есть что играть. (За Пиюсю.) Я отро­дье старинных мастеров, а вы гак себе, чернорабочая сила! Особая странная личность - начальник живой тяги нашей станции, железный мастер. Сволочи, мерзавцы, холуи чёртовы! После смерти послед­него мастера наступит конец света, даже хуже <...>


378



Репетиции спектакля «Чевенгур»


пожирать растения солнца и портят изделия масте­ров!.. Дальше надо сообразить: может быть, паника, а может, начинается тот азарт, когда уже ничего не страшно. (За убиенного.) Я проповедую нетерпение к богу, я атеист, то есть ваш, понимаете? (За Пиюсю.) Что, раньше изучал догму вселенских соборов, а те­перь по закону диалектического развития души при­шёл к богохульству?!. (За убиенную.) А ты какой?.. Молчит, только молится как-то странно (показыва­ет, как молится) и вдруг песню запел по-еврейски. (За Пиюсю.) Он международный. (За Кирея.) Еврей что ли? (За Пиюсю.) Что к сроку не поспеет, то по­сеяно зря. Когда власть брали, тогда всему земному шару обещали все блага, а теперь!.. И дальше какие- то еврейские слова.

СЕЛЕЗНЁВ. Нам тоже сатана мешал в рай по­пасть.

ДОДИН. Да, да. (За Чепурного.) До рая добрать­ся сатана мешал... (За птицевода.) Я инструктор птицеводства!.. Мы хотим развести плимутронов. Я пришёл к хозяевам, ие дадут ли они петушка да пару курочек на племя? У меня есть казённая бумага, без яйца нам не подняться. (За Кирея.) Да нет же курей, нет. Была намедни одна, так я её всю скушал...

ЗАВЬЯЛОВ (уточняет текст). А если бы была, так я бы чувствовал себя ничего себе.

ДОДИН (за Кирея). Не горевал бы. (За птицево­да.) Извиняюсь, теперь напишите на обороте манда­та, что командировка пропала. Кур в Чевенгуре нет. Я уйду, и все дела! (За Чепурного.) Вали! Кирей, про­води его, чтобы он тут не оставался!.. Бам! И просто прикончили. Самые разные способы. Толя (Колибя- нов) говорит: «Я вообще ваш, я в тюрьме служил. Я охранник, я сам расстреливал, за что меня-то?»

ЗАВЬЯЛОВ. Возьмите меня в батраки.

ДОДИН. Пожалуйста. (Читает отрывок из кни­ги.) «Меня учили на фельдшера...»


379



Лев Додин. Путешествие без конца


ДМИТРИЕВ. Это может быть женщина.

ДОДИН (продолжает чтение). «Могу быть до­ктором у вас в Чевенгуре. - К докторам отношусь как к умственным эксплуататорам. Прокофий, фор­мулируй под моим руководством».

СЕЛЕЗНЁВ. Ум - такое же имущество, как и дом.

ДОДИП. (продолжает чтение). «Стало быть, он будет угнетать ненаучных и ослабелых. - По ведь вам нужны в Чевенгуре наука и просвещение. - Как скажешь?» Или: «Как сказал? - Что, ты не знаешь, какая наука. Она всей буржуазии даст обратный по­ворот. Любой капиталист станет учёным и станет порошком организмы солить, а ты считайся с ним». (Листает страницы книги.) Перед этим может быть ещё один кусок про писателя. (Читает по книге.) «Он писатель, я читал его книгу. И всё равно, только книга мне его понравилась». Я не знаю, Прокофий ли это.

СЕЛЕЗНЁВ. Или Чеиурный.

ДОДИН. Скорее Чепурный. (Читает.) «Вам понравилась моя книга? - Я уже сказал, что да. - А сами-то вы сочувствуете идее книги, вы помните её? - Там есть человек, живущий один за самой чер­той горизонта. Идею я там забыл, хотя она выдумана интересно. Так бывает. Вы там глядели на человека, как обезьяна на Робинзона. Понимали всё наоборот, а вышло для чтения хорошо. - Вы редкий тип».

СЕЛЕЗНЁВ (за Чепурного). Я классовый чело­век, а ты рабочее тело на пустяк пищи меняешь. Люди живут и работают в своей нужде, а ты пишешь и дума­ешь в комнате, как будто люди тебе подлинно извест­ны и как будто своего чувства у них в голове нет.

Чтение переходит в пробу до конца эпизода с пи­сателем.

ДОДИН. Тут есть ещё один кусок. (Листает страницы книги.) С лесничеством. Может быть, не


380



Репетиции спектакля «Чевенгур»


обязательно. Это просто к тому, что материала очень много. (Читает по тексту.) «Лесной надзиратель, хранивший леса из любви к науке в этот час любил провести со старинными книгами. Он искал совет­скому времени подобие в прошлом, чтобы узнать дальнейшую мучительную судьбу революции и най­ти исход для спасения своей семьи». (Играет за лес­ничего.) «Я ищу советскому времени подобие в про­шлом. Я хочу понять мучительную судьбу револю­ции и найти хоть какой-то исход для своей семьи». (Читает по тексту.) «Отец лесничего надзирателя сравнивал плохие книги с нерожденными детьми, погибающими в утробе матери из-за несоответствия своего слишком нежного тела с грубостью мира, про­никающего даже в материнское лоно. <...> Скучные книги происходят тоже от скучного читателя». Это тоже к разговору с писателем. (Продолжает чтение.) «Откуда вы...» Про большевиков.

Продолжение репетиции.

ДОДИН. Пусть мы переберём, но история дейс­твительно очень насыщенная. (Читает по тексту.) «Я хочу открыть будущее, чтоб заблаговременно ра­зобраться в нём и не дать погибнуть своим ближай­шим родственникам». Эго вы вставили где-то, мне кажется.

ДМИТРИЕВ. Нет. Вставим ещё.

ДОДИН. «Достаточно остановить историю» и так далее. Ну, может быть. ( Читает по тексту.) «Капи­талистическая теория живи и не шевелись. - Мы тоже так думаем. Ты скажи вот, куда нам...» Если там разговор с лесником, тоже очень хорошее: «куда нам лес держать при социализме?» ( Читает отры­вок из книги.) (За Чепурного). «Давай приказ, то­варищ Дванов». - «Пли!» (За Чепурного). «Давай, Пиюся!» Нет, ещё лучше: «Вырубить надо всю эту кучу! Держи приказ, товарищ Пиюся». (За лесниче­


го



Лев Додин. Путешествие без конца


го.) «Я хотел вам сказать, что самовольные порубки так сильно развились в последнее время. И не надо больше рубить такие твёрдые растения. - Но тем лучше, мы идём по следу народа, а не впереди него. Народ, значит, сам чует, что же полезней деревья. Пиши, Проша, ордер на рубку леса!» Надо сказать, что это хорошая штука для «коцай их, ребята», по­тому что тут есть: лес рубят, щепки летят. И всё это рубка леса.

КУРЫШЕВ. Это может Копёнкин сказать.

ДОДИН. Надо понять, насколько Копёнкин мо­жет непосредственно участвовать в убийстве. Тут две возможности. Одна: он может как бы вмешиваться...

КУРЫШЕВ. В рассказ.

ДОДИН. Вмешиваться в рассказ, а другая: всё- таки сохраняет молчание. Потому что у него потом есть некий момент: «Ты не коммунизм построил, а что-то другое». Тут надо проверить: если он так ак­тивно вмешался в расстрел, то потом что же он ос­паривает?

КУРЫШЕВ. Нет, сам расстрел я не оспариваю.

ДОДИН. Расстрел не оспаривает, он не оспарива­ет, даже наоборот, считает, что сделано было не ка­чественно.

КУРЫШЕВ. Слишком много загибов делают, проще надо.

ДОДИН. Вот круг. Маленькую паузу сделаем, ми­нут на десять, а потом около часа мы можем посмотреть какие-то пробы, заявки, этюды - назовите, как хотите. Можно такое попробовать? Не слышу энтузиазма. По­этому давайте: десять минут пауза и попробуйте. Не получится - еще раз попробуем, не страшно.

Проба. Лавренов, Дьячков, Тереля показывают свои этюды убиенных в воспоминании чевенгурцев.

ДОДИН. Понятно. Мне кажется, полезные в ос­новном пробы. Какая-то конкретность возникает.


382



Репетиции спектакля «Чевенгур»


(Артистам, игравшим чевенгурцев в этих пробах.) И видите, вам с ними трудно, какое-то возникает обще­ние на равных... Ну, сейчас ещё как бы их сольная партия. Но неизвестно, чья сольная партия: тех, кто расстреливает, или тех, кого расстреливают. Это осо­бого крика не требует, это действительно продолжа­ется тот разговор, та дискуссия, которую мы так или иначе задаём с самого начала. Сейчас большинство вели себя правильно. Изменил качество Толя (Ко- либянов), и это правильно, потому что из бытового оно переходит в какое-то принципиально другое. Если считать, что это души убиенных разговаривают с живыми, то тут дело в принципе. Мне кажется, что серьёзный монолог был у Вити (Терели).

Что касается Луя (.Лавренову), то вначале чуть- чуть, но пробовал, а здесь всё-таки хорошее худо­жественное слово. Тебя несколько раз осекали ребя­та достаточно конкретными вопросами, а ты дальше с ними с высоты эстрады, благородной, но эстрады разговаривал. Борис Вольфович1 часто рассказывал одну и ту же историю, раз в неделю. История такая. Какое-то оцепление в Октябрьские праздники перед трибунами, подходит человек и говорит: «Вы изви­ните, я артист в Малом театре, мне надо пройти, у меня утренний спектакль. - Артист? Не будем, това­рищ». Подлинный случай.

Ребята вчера целый день творили и очень многое нашли, отчасти мы это сегодня чуть-чуть осознали. Во всяком случае, границы раздвигаются. Остают­ся, однако, какие-то сомнения, проблемы. Это не однозначная штука, вот что очень важно. Комму­низм - не коммунизм, есть про что размышлять. Это, кстати, отвечает в какой-то мере на мучающий меня вопрос, я его всё Танюше задаю: после рас­стрела как я смогу к ним в какой-то мере по-челове- чески относиться? Раз они это совершили, мне уже

• Б.В. Зои.


383



Лев Додин. Путешествие без конца


нс особенно захочется за ними дальше наблюдать. А их дискуссия с теми, кого им предстоит убить, их размышления дают повод видеть, что они все это делают из любви к идее и поэтому идеи другие счи­тают враждебными.

ЧЕРНЕВИЧ. Пиюся говорит: «Я их бил, когда встречал, но не убивал и не ходил даже бить, пото­му что понимал, что я их буду бить, а все равно они будут жить и ходить. Я буду только себе настроение портить, так же можно разложиться и нс дожить до светлых дней». Но когда я, по нашей истории, пред­ложил товарищам их уничтожить, и все с этим со­гласились, и когда резолюция, приказ есть, я буду их коцать, а не слушать.

ДОДИП. Да, это разумный вопрос. Тут надо по­думать.

ЛАВРОВ. Сейчас многие вызывают сочувствие, отчего ещё противнее чевегурцы будут, чем до того, как убили этих несчастных

ДОДИН. Пет, я так не думаю.

ЛАВРОВ. Не будет такого эффекта?

ДОДИН. Нет, не будет. Если чевенгурцы будут правильно себя вести, то не будет... Вот сейчас там несколько раз возникал Сережа (Курышев), он не противен, так конкретно у него. Сейчас Игорь ( Чер- певич) разговаривал с Мишей (Самочко) правиль­но - они не ругаются, не хамят, а какое-то возникает «взаиморавенство». Они их или... ну вот есть на зем­ле такая несовместимость, к сожалению. Я не дол­жен в них влюбиться за то, что они убивают. Но я на­чинаю понимать этих людей. Мне интересно, как же они будут развиваться, до чего же они дойдут. Это не просто логика палача.

ЧЕРНЕВИЧ. Там этого и нет нигде.

ЗАВЬЯЛОВ. Там про мастерового хороший очень разговор можно вставить. Про то, что они как бы в принципе одно и то же, только...


384



Репетиции спектакля «Чевенгур»


ДОДИН. Только тот с образованием, и то не за­блудившийся и не забывшийся.

ДОДИН. Володя (Артёмов) ещё ничего не поп­робовал. Всё равно ещё разные мотивы будем допол­нять, я призываю набирать внутренние заявки. Мы то же самое проделаем и в следующий раз. Главное, чтобы заставляло меня слушать и смотреть, вдумы­ваться, понимать. Но всё-таки вопрос финала муча­ет. Чуть-чуть перед тем, как мы займёмся другими проблемами это как-то себе представлять важно.

АКИМОВА. В порядке бреда... Может быть, эта женщина с ребенком, когда они все убиты: «Ну что ты, ну что ты, милый, что у тебя болит? Я тебе помогу».

ДОДИН. После того, как мальчик умер?

АКИМОВА. Когда все убиты, когда мужчины по­гибли, явление такое. «Я не уберегла, я виновата».

ДОДИН. Надо будет подумать. «Как вы всё без ума делаете...» Надо подумать. Всё может быть. Про­ша вдруг за ребёнка ответить может. Может быть, и странный такой поворот.

АКИМОВА. Они же все без отцов.

ЛАВРОВ. Тогда мотив смерти в коммунизме от­падает?

ДОДИН. Тогда - да. Хорошо, к этому вернёмся, во всяком случае, это уже какая-то работа головы...

28 сентября 1998 года

Проба. С начала появляется Бог - Алимов, раз- говор между чевенгурцами (частично вошедший в спектакль) под репетицию Тосканини. Чепурный - Бехтерев, Дванов - Дмитриев, Титыч - Лавров, Прочий - Тереля, Франц Меринг - Раевский, Гоп- пер - Козырев, Кирей - Завьялов, Пиюся - Черневич, Копёнкин - Курышев, Луй - Николаев.

Уход Дванова на дно озера Мутево. Рассказ че­венгурцев об убийстве буржуев (отдельные репли­ки и диалоги вошли в спектакль). Убиенные: Гаянов


385



Лев Додин. Путешествие без конца


(писатель), Мучеников (Завындувайло), Артёмов, Никифорова, Васильева, Моторная, Тычинина, Jlo- бачёва, Семёнова, Колибянов, Самочко, Кордонский, Николаев. Птицевод - Дьячков. Лесной надзира­тель - Захарьев. Чевенгурцы приговаривают «всех имущих людей» к смерти и совершают приговор. «Дополнительное выбивание души из горла через железки». Купание чевенгурцев. (Текст частично вошёл в спектакль.) Появление Клавдюши (Н. Кали­нина). Разговор Копёнкина и Чепурного - встанет ли солнце.

ДОДИН (артистам, которые не знают, как закон­чить пробу). Думаю, что самое время было бы уйти.

БЕХТЕРЕВ. Между нами был спор о том, что коммунизм - это движение.

ДОДИН. Уход Луя, разговор о том, что комму­низм - это движение, и появляются Дванов с Гопне- ром, если здесь нет женщин.

Присядьте на минуточку. (Артисты рассажи­ваются вокруг Додина.) Как всегда, лучший кусок тот, который импровизируете. Потрясающая штука

  • безотказно вдруг включается внимание и возни­кает верное состояние. Последний кусок, который импровизировали, начали как бы ещё по тому, как было подготовлено, и вдруг сымпровизировали, и поскольку были готовы внутренне, то - практически верно. Это сразу резко отличается от всего осталь­ного, я не ругаю остальное, но по мере сосредоточен­ности, покоя, вслушливости - всего, хотя вроде не в полную силу, вроде про себя улыбаясь, потому что

  • как дальше? Действительно не знаете, как дальше и что дальше, и потому что-то включается. И сразу я включаюсь. Я вроде не знаю, что это импровиза­ция, но вдруг сразу во мне что-то меняется, и я уже смотрю не как играют, а что дальше будет. Вот это две большие разницы. Но как мы знаем: импровиза­ция - импровизацией, но потом нужна какая-то точ­


386



Репетиции спектакля «Чевенгур»


ная разработка, которая может снова к ней привести. Мы не зря прошлый раз поработали, и вы без меня поработали это время, всё как-то развивается. Уже какая-то появляется субстанция, в которую, как-то продвинув, можно поверить. Появляется какая-то база у людей, которых уничтожают. Какие-то вещи надо попробовать ещё раз после маленькой паузы. Потом о финале подумали бы. Что касается нача­ла, тут вы немножко сбиты мною, потому что облик бомжей, о которых мы говорили, вами, в основном, воспринят через необязательность, такое «не шатко, не валко», «можем говорить, а можем и не говорить». Я, может, выразился неверно про безответствен­ность в прошлый раз, и потерялась совсем энергия размышления, энергия добывания истины, конф­ликтность с действительностью. Я вдруг часто пере­стаю прислушиваться. И вы стали немножко гасить, и тогда я не понимаю, почему музыка. Музыка полна внутреннего устремления, эти люди, бродячие фи­лософы - компания, которая собирается на пустыре, чтобы решить какую-то задачу... И есть внутренний конфликт. Мне показалось на сегодня, Виктор Тере- ля продолжил в верном самочувствии. Я понимал, что он сейчас не занят тем, что он бомж, а продол­жает заниматься тем, что его волновало. А многих сейчас стало занимать то, что они бомжи. И эта ок­раска сразу у Феликса (Раевского), отчасти у Саши (Завьялова). И дело не в громкости, а во внутренней цепкости за счёт внутреннего конфликта с действи­тельностью и необходимости из неё выйти, уму тес­но. Тикин, был такой деятель, хорошо сказал, когда его пытал Пётр первый по делу царевича Алексея. Царь его спросил: «Как ты мог, такой умный, пойти против меня». Тот ему: «Какой я умный, уму широта нужна, а у тебя моему уму тесно». Игорь (Черневич) сохраняет какую-то энергию. Мне кажется, что Олег (Дмитриев) сейчас изменил неверно себя и своё по­


387



Лев Додин. Путешествие без конца


ведение, потому что сейчас стало всё необязатель­ным. Поскольку он такой гопник, то ему немножко до фени всё. Я даже какие-то ударения записал, ко­торые были вернее (со значением, ударяя последнее слово): «Я люблю смерть». А если (быстро и легко): «А я люблю смерть», - то всё становится немножко «клаустрофобично»1. А это другое совсем. (Ударяя последнее слово, внятно.) «А я люблю смерть. Я её очень люблю!» И они верят в смерть. (За Дванова.) «Это гораздо интереснее, чем жить!» Меня надо ещё затащить в это. (За Титыча.) «Испыток - не убы­ток» - это всё слова значимые, а то такой разговор­чик: «Ну и давай, и отруби себе, чего там...» Были действительно такие, что и отрубали себе и то, чем рождают. Это всё делалось, мы читали про скопцов, были большие статьи. Это делалось действительно в поисках истины и в святой вере, что это очистит жизнь и всё разрешит. А когда говорят (скороговор­кой): «Человеку далеко до муравья», то я даже не понимаю, что же за мысль такая. А ведь в том-то и дело, что этот человек всё понимает (медленно, с паузами): «Человеку, вершине созданья, далеко до муравья». Я не кричу, просто сама энергия мысли возникает.

Вы сейчас, может быть, меня не так поняли, в другую сторону качнулись. Из всего этого для меня менее понятным стало дальнейшее, потому что ушла внутренняя энергия. Что там происходит, тоже сей­час в силу того, что не точно поняли здесь, не точно поняли и там. Вы всегда меня поначалу переводите попросту, делите надвое: «он велел потише, поли­ричнее, вдумчивее». Дело не в этом. Раньше был мотор какой-то, при отсутствии людей, которые сопротивляются. Хотя само желание энергии было правильно. А сейчас вы всё время немножко гасите, останавливаете. И Серёжа (Бехтерев), я чувствую,


1 От названия спектакля «Клаустрофобия».


388



Репетиции спектакля «Чевенгур»


где-то начинает расходиться, вот разошёлся вполне в импровизации, когда не думают: так, сяк. Пусть слушает музыку, но это не мешает внутренней энер­гии. Они и у края могилы ведут этот спор, хоть я и боюсь этого слова. Я не знаю, как сказать правиль­но: диалог - не скажешь, сиор - всегда внешне по­нимается. Отстаивают свою жизнь даже у края мо­гилы. (За Чепурного.) «Я твою книгу читал и очень хорошо разобрался. Не помню, какая там идея, но помню, что там очень интересно, и получилась-то книга подлая, ты писал против нас, а получилась

  • за нас. Часто так получается». (За Завындувай­ло.) «Несчастные, опомнитесь, есть же Господь Бог!» (За чевенгурца.) «Какой, к матери, Бог? Где ты его видел?» Я говорю про непрерывность энер­гии. В прошлый раз мы собирали по кусочкам, всё правильно, всё не зря. А вот теперь надо, чтобы это всё продолжалось. И один другого продолжал бы! И чевенгурцев довели, в конце концов, до того, что они буржуев коцают! До этого же надо довести! (За чевенгурца.) Как так можно?! Во что превратили че­ловеческую акцию?!.

Сейчас Яков Титыч не участвует ни в чём, а мне кажется, участвует и свой камень кидает. Сейчас я не очень понимаю женщин. Не знаю, надо ли вообще, чтобы женским родом здесь размывалось. Хорошо придумалось с расстрелом, пока мы просто проверя­ем, я думаю, надо просто падать, не надо садиться. После того, как расстрелянные падают, то каждый оставляет воткнутую лопату, потом этими лопатами добивают. (За Чепурного, обращаясь к женщинам.) «Теперь плачьте!» Те начинают причитать, чевен­гурцы обсуждают что-то, а потом бегут купаться. (Актёрам, играющим чевенгурцев.) Скатили уби­енных, как и вас потом тоже убьют и скатят вниз, и подняли планшет, чтобы те могли исчезнуть. А потом планшет сам опускается и открывается купальня. У


389



Лев Додин. Путешествие без конца


Солженицына «В круге первом» прекрасно описана баня: заключенных заводили в баню, они скидывали своё рваньё, вкатывали бабы вагонетки для прожа­ра одежды. Мужчины оставались голыми, бабы на их достоинства внимания не обращали, потому что и достоинства уже не те были, а во-вторых, привык­ли. Брали бритвы, выбривали им лобки, давали по обмылку, отправляли дальше. Дальше выходили другие бабы с вагонетками с прожаренным бельём, а заключенные в это время спорили, вели философс­кие беседы, острили. У них своя жизнь, у тех - своя. (За Чепурного.) «Чевенгурская власть предоставля­ет буржуазии всё бесконечное небо, оборудованное звёздами и светилами на предмет организации там вечного блаженства. Что же касается земли, как раз этого дерьма, то таковая остаётся внизу всецело в ру­ках пролетариата и трудового крестьянства». Здесь есть очень искренний как всегда, но знакомый нам обман. «Срок второго пришествия, который в орга­низованно бесполезном порядке уведёт всех вас в загробную жизнь, назначается на двадцать второе число сего месяца. Часом явки буржуазии назнача­ется полночь». Читается бюллетень метеорологи­ческого бюро. (Читает по тексту книги.) «Чепур- ный, уже прочтя, понюхал табак и поинтересовался одним: Почему ты назначил второе пришествие на четверг, а не на сегодня, в понедельник? - В среду пост, они тише приготовятся. Затем сегодня и за­втра ожидается пасмурная погода. У меня сводки о погоде есть. - Напрасная льгота». Очень хорошие, мне кажется, слова. Сделаем паузу минут десять, а потом попробуем.

ДМИТРИЕВ. С начала попробуем?

ДОДИН. С начала.

После перерыва.

Проба. Разговор чевенгурцев под музыку сТравиа­ты». (Текст в сокращённом и отредактированном


390



Репетиции спектакля «Чевенгур»


виде лёг в основу начало спектакля.) Пичик - Франц Меринг, Курышев - Копёнкин, Козырев - Гопнер, Дмитриев - Дванов, Алимов - />ог, Лавров - Титыч, ЗавьяловКирей, Тереля - Достоевский, Бехтерев - Чепурный, Черневич - Пиюся, Николаев - Лг/w. Разго­вор об истреблении буржуев и воспроизведение этого события (каждый из убиенных имеет свой текст, в пробе использованы подсказки Додина). Гаянов - тг- сатель, Мучеников - Завындувайло, Селезнёв — Цро- ша, Артёмов - убиенный, Тычинина - акушерка, Самочко - убиенный, Захарьев - лесничий. Разговор

о смерти (Достоевский и Чепурный) (текст в сокра­щённом виде вошёл в спектакль как слова Дванова). Разговор о работе, разговор с Луем о полёте камня. Приход Саши и Гопнера в Чевенгур. Сон -воспомина - ние - изгнание из дома Саши Прошей (отец — Се­мак).

Сон Саши о Соне. Чевенгурцы над спящим Сашей (отец — Курышев, Фёкла Степановна — Шестако­ва). (Отрывок текста перешел в спектакль.) Копён­кин, его мать и Роза (мать Копёнкина - Семёнова, Роза - Моторная). Сопя пишет письмо Саше. Саша и Копёнкин. Проша. (Разрозненные реплики вошли в спектакль.) Пиюся и Чепурный. Чепурный и чевен­гурцы у Ленина (Ленин - Захарьев).

ДОДИН. Хорошо, давайте прервёмся. (Артис­ты рассаживаются в полукруг.) Ну, какие ощуще­ния?

ЗАХАРЬЕВ. Ощущение вечности.

ДМИТРИЕВ. Сейчас стали перепрыгивать, мы могли бы связать, если было бы время пригото­виться.

ДОДИН. Тем не менее, какой-то резон был. Для этюда это не бестолковая проба. Мне кажется, что не бессмысленно спор с Достоевским возник, и он про­слеживал свою линию. Но нельзя миновать водопа­да с солнцем, которого ждёшь, потому что это очень


391



Лев Додин. Путешествие без конца


серьёзно, (от имени чевенгурцев) ведь после второго пришествия может не быть солнца. Вы организовали второе пришествие для них, но вдруг где-то возни­кает страх, как во всякий сочельник, что Рождества может не быть. Это довольно серьёзная вещь. Чуть поторопились Гопнер с Двановым, или же должен как-то спор прерваться на этот сочельник и продол­житься после восхода солнца о чём-то, что приводит сюда Сашу.

ДМИТРИЕВ. Может быть, вести весь спор в во­допаде между Копёнкиным и Чепурным, которые друг с другом не соглашаются. Чепурный говорит, что коммунизм должен наступить, а Копёнкин гово­рит, что не чувствует его. «Вот солнце взойдёт, по­чувствуешь».

ДОДИН. Боюсь, что для водопада это будет слиш­ком сильно. Сейчас материала не хватает.

КУРЫШЕВ. Сейчас, когда мы расстреливаем, у нас нет ни одного убедительного слова, кроме того, что ты нам не нравишься. В отличие от тех людей, которые выступают сейчас, может быть, даже слиш­ком смело, бывают, конечно, такие люди, но их мало, они говорят слишком смело и убедительно, на что мы им ничего не говорим. А их слова сейчас звучат достаточно убедительно. Мы сейчас только у них всё отбираем и говорим, что надоело так жить.

ДОДИН. Вообще-то это похоже на действитель­ность.

КУРЫШЕВ. Очень похоже, но люди возле ямы уже не говорят, или они сидят на допросе и тогда мо­гут так говорить. А сейчас мы их ставим к столбам, при этом они произносят огромные монологи, а мы им говорим: «Да заткнись». Мне кажется, что тут есть что-то из двух разных ситуаций.

ДОДИН. Это мы посмотрим. Есть вещи, кото­рые для меня убедительные: неистовство Чепурного буквально до истерики доходящее, настойчивость


392



Репетиции спектакля «Чевенгур»


Пиюси и последовательность Прошки. (Курышеву.) То, что ты говоришь, и рождает потом какие-то сом­нения Копёнкина. Сейчас не могу сказать ни «про», ни «контра», надо принять к размышлению. Всё, что хмы сочиняем, довольно непросто. Мы будем пробо­вать, куда-то толкаться, надо только больше реши­мости и много сил. Мне понравилось, что какие-то физические действия появились, потащили за ноги убиенных отсюда, это всё поступки. Перед этим уби­енные много и долго говорили, конечно, там есть передержки. А что у нас ещё есть? После чего у нас Соня возникает?

ТЫЧИНИНА. После цыганок.

ДОДИН. Цыгане, болезнь Якова Титыча, огонь. (Выясняют последовательность эпизодов.) То есть по логике, которая сейчас, возникают все эти встре­чи, воспоминания, плачи, любовь, романы, которые как всегда возникают на пороге новой жизни. Когда мечты о новой жизни нахлынули, (за чевенгурцев) то тогда давай нам женщин, мы будем начинать новую жизнь. Мы землю себе отвоевали, мы её расчистили, вспомнили всё, что сюда нас привело, каждого - по- своему. Такое какое-то?

ДМИТРИЕВ. Да.

ДОДИН. У нас не тронут водопад и с приходом женщин надо разбираться. И история матери с ре­бенком. Это вещи, которые есть смысл пробовать... Важна связность, в начале и в первой части она есть. И финал у нас пока висит. (Листает страницы ро­мана, зачитывает отрывок, как возможный вари­ант1.) Как мы построим дальше наши взаимоотно­шения? Для финала я ещё целый ряд вещей нашёл. Водопад нужен, да? Тему начала пока оставим. Так и сяк будем пробовать, сговариваться, импровизиро­вать, проверять. Воспоминания проверим. Но, безу­


1 Впоследствии вошедшие в диалог «Как ты думаешь, ничего так бу­дет? - Не ничего, а прямо гадко».


393



Лев Додин. Путешествие без конца


словно, если женщины появились в воспоминаниях у Саши и Копёнкина, то они должны появиться и у других.'

ЛАВРОВ. Там же есть внятное уничтожение вто­рого слоя буржуев. Может быть, заодно и их ско­сить...

ДОДИН. Не думаю. Убивать во второй раз... тут одно убийство пережить, и то хорошо. Важно поп­робовать какой-то кусочек купания и истории жен­щины с ребенком. Сейчас достаточно: женщина с ребёнком и спор Копёнкина, Чепурного, Дванова, а дальше посмотрим, как это соединится с появлени­ем в Чевенгуре женщин. Я думаю, есть возможность завтра вам самим проверить до репетиции.

ДМИТРИЕВ. Импровизировать сможем, но при­готовить не успеем. Если отбирать какую-то после­довательность, какую-то композицию, то не успеем за один раз.'

ДОДИН. Надо наметить, пусть полуимпровиза- ционно, если вы можете, сдерживая свои порывы и не бьясь об заклад, биться мы будем позже. Надо бы проверить само купание, до этого всё так, как сегод­ня: спор с Прочим, с Достоевским, додумаем, как он может развиться. Дальше историю женщины с ре­бенком. Я боюсь, чтобы не оказалось, что есть нача­ло, есть финал, внутри есть какие-то составляющие: Соня и Сербинов, а сама чевенгурская история, чего ради они это сделали, пропадёт. Это всё надо посмот­реть вместе, тогда поймём, что нам ещё нужно, что- то надо, а чего-то достаточно.

Спасибо большое. Много наработали. В репети­ции сдвиг сильный, пусть иногда с перебором, но, во всяком случае, это, безусловно, полноценная проба. Платонов свободен, и нам как можно дольше надо не быть связанными.


1 В спектакле все чевенгурцы в Соне видят свою женщину - у каж­дого она разная.


394



Репетиции спектакля «Чевенгур»


  1. октября 1998 года

Проба («Травиата» под управлением Тосканини). Появление Бога (Алимов), Копёнкин, Дванов, Яков Ти­тыч, Пиюся и другие чевенгурцы - пролог, который лёг в основу спектакля. Решение Дванова уйти на дно озера. (Текст частично вошел в спектакль.) Рассказ об убийстве буржуев и убиение - расстрел. Убиен­ные высказываются: писатель (Гаянов) и Чепурный, фельдшер (Тычинипа) и Чепурный, Пиюся, приговор Чепурного.

Разговор чевенгурцев и купание в водопаде. (Текс­ты вошли в спектакль). Разговор о Саше - сыне ры­бака. Приход Проши. Проша и Клавдюша. Разговор о коммунизме и о душе. (Тексты частично сохранились в спектакле - «если солнце взойдёт» и т.д.) Женщина с ребёнком. Приход Саши. Саша и Проша. Саша, Соня и чевенгурцы. (Тексты частично вошли в спектакль.) Копёнкин и мать. Кирей и женщина (Тычинина). Саша и женщина. Яков Титыч и женщина. Копёнкин, мать и Роза. Чевенгурцы требуют женщин. Прошку посылают за женщинами. Ожидание женщин. (Сло­ва Копёнкина о дальних странах и текст чевенгурцев вошли в сценический вариант.) Яков Титыч и тара­кан.

Чевенгурцы опекают Якова Титыча. (Текст лег в основу эпизода спектакля, когда чевенгурцы опекают Сашу.) Огонь. Обкурка. Разговор о вечности. Приход женщин в Чевенгур. Сопя и Сербинов. Приход Серби­нова в Чевенгур, его встреча с чевенгурцами (текст лег в основу этого эпизода в спектакле).

Уход Луя. Прошка приводит в Чевенгур женщин. Чевенгурцы выбирают себе женщин. (Марш, под ко­торый идут женщины). Сербинова монолог. Чевен- гурские пары. Копёнкин и Пиюся, поющий частушки. (Черневич поёт песню «Ах, мой товарищ боевой», ко­торая вошла в спектакль.) Опять чевенгурцы со свои­ми женщинами. Сербинов и Саша. Копёнкин и Саша.


395



Лев Додин. Путешествие без конца


Саша и Проша, разговор братьев. Проша и Клав- дюша. Пиюся и Проша, Саша, Копёнкин. Восход солн­ца. Разговор о мёртвых. Появление чужаков (Кордон­ский), запись голосов чевенгурцев на магнитофон, ги­бель. Саша ловит рыбу и уходит на дно озера (текст частично использован в финале).

ДОДИН. Какие впечатления? Сегодня не итог, а какой-то этап, сколько дней мы репетируем?.. Месяц и пять дней. В любом случае немало за это время сде­лано в пробах. Сейчас есть возможность обменять­ся ощущениями, тем более что мы не прерываемся, мы сговоримся, как будем работу продолжать. Круг размышлений набирался, притом, что очень активно шла работа, что мне кажется хорошо и что нравится, всё было соединено внутренней неистовостью - че­ловеческой, творческой. Набрался круг вопросов, радостей, разочарований, очарований, сегодня, хоть вы и устали порядком, есть возможность обменять­ся ощущениями. Я не обязательно на всё отвечу, но хоть запомню...

ДМИТРИЕВ. Мы говорили с самого начала, что кое-чем занимаются чевенгурцы, нам не всегда уда­валось попадать в ту концентрацию усилий, которая есть у чевенгурцев в романе, а этот отрезок времени, который мы сейчас прожили, он был по этой концен­трации близок к той, которая есть у этих людей. Воп­рос - про что? о чём? - совпадал в смысле самочувс­твия нашего до какой-то степени с этими людьми. Это очень важно. Я к тому, что такой ритм при всей его сложности оправдан. И мы многое могли успеть. Такой ритм часто позволяет преодолеть проблемы, которые кажутся непреодолимыми. Ну, как момен­тально всё связать? Поскольку думать об этом особо некогда и ужасаться этому некогда, то спонтанно на­ходится решение. Некогда спорить, некогда впасть в панику. Даже если впадаешь в панику, она срочно требует перехода в какое-то иное качество. Просто


396



Репетиции спектакля «Чевенгур»


сам по себе режим проб, по-моему, очень способс­твовал работе.

Дальше будет труднее, будет репертуар и много других проблем, но, если помнить это самочувствие и стараться сохранять его даже среди других про­блем, то, может быть, это поможет и дальше. Сейчас немножко страшно прерываться.

ТЫЧИНИНА. Я на этот перерыв очень сильно рассчитываю, я смогу ещё что-то сыграть, потому что сегодня мы пробовали, и кто-то достаточно во- лево, все пытались дойти до конца, чтобы что-то ещё понять. Для меня как раз этот перерыв - возмож­ность что-то ещё допонять, узнать. И когда узнаю, может быть, что-то тогда и отпадёт, многое в самой истории прочистится, поймётся больше. Чтобы мне было войти легче.

ДОДИН. Трудно входить?

ТЫЧИНИНА. Трудно. Сейчас пока не пони­маешь, как одно увязывается с другим, почему это вдруг таким становится, пока никак не укладывается в голове...

ЧЕРНЕВИЧ. Сегодня просто сложно что-то ска­зать, потому что, во-первых, всё было довольно... не то, что сумбурно, но поспешно... кроме каких-то мо­ментов, которые репетировали и которые, может быть, меньше всего в конечном итоге получились, - то, что называется «воспоминанием». Я там сбивался... Из того «воспоминания», которое было, потерялась ка­кая-то история, а целиком её до этого не проходили. Надо подумать, по крайней мере, куда это шло. В кон­це у меня сегодня было, что к чужакам, которые при­шли, относиться нужно, как к тем буржуям, которых убивали, но на это у меня уже сил не было.

ДОДИН. Какие еще ощущения? (Власову.) Как со стороны смотреть, Серёжа?

ВЛАСОВ. Со стороны? Вот то, что Игорь сейчас сказал, в конце появляются люди, я их воспринял


397



Лев Додин. Путешествие без конца


как тех, умерших. Их как бы там убили... А понача­лу для меня не совсем внятно, кто эти люди, откуда они появились? В романе понятно про каждого. И не совсем, мне кажется, внятно убийство, уничтоже­ние буржуазии. Только в конце я понял, что это вро­де воспоминания. Потом для меня началась совсем не понятная история, городская. Может быть, это как-то перемешать с тем, что происходит в Чевенгу­ре, может быть, это уляжется как-то лучше, потому что даже появление чевенгурцев, когда на кладбище Сербинов с Соней, и появляются чевенгурцы, я сна­чала подумал, это горожане появились...

ДОДИН. Какой-то смысл у вас вырисовывался, возникал, думалось время от времени?

ВЛАСОВ. Думалось, ассоциативно я как бы «Старика» вспоминал, «Повелителя», «Пьесу без названия», «Дом» - именно темы какие-то, не приё­мы. Хотя все эти мотивы есть во всех наших преды­дущих спектаклях.

ДОДИН. Еще?

ВЛАСОВ. Если бы как-то сконцентрированно ужать всё до двух с половиной часов, что-то естес­твенно уберётся, и, мне кажется, к лучшему. И я бы не рассеивался, потому что в какие-то моменты те­рялось внимание, и я как зритель уставал и отклю­чался. Я не терял внимания, когда шли рассуждения чевенгурцев о смысле жизни, о том, как надо её стро­ить, но когда начинались бытовые вещи, грубо гово­ря - деревенско-хозяйственные, тут...

ДОДИН. Ну, например.

ВЛАСОВ. Когда приходят женщины, и там уже начинаются какие-то кусочки...

ДОДИН. Деревенской жизни.

ВЛАСОВ. Да.

ДОДИН. Слишком долго бытовые подробности?

ВЛАСОВ. Когда женщины выбирают мужчин, я уже всё понял, а там всё равно каждая проходит, -


398



Репетиции спектакля «Чевенгур»


долго всё это. Хороший момент с Яковом Титычем, когда Титыч умирает, и они тепло для него добыва­ют. Это платоновское, то, что у Платонова есть, хотя они подтаскивают солому и прочее, идёт ещё работа мысли: «Что сделать, чтобы его спасти?» В какой-то момент я даже подумал, что Титыч умирает, а они уже там живут своей жизнью. И в этот момент пого­ня за идеей теряет смысл. Хорошие моменты возни­кали, когда Сербинов с Соней на кладбище.

ДОДИН. Спасибо. (Лаврову.) Да, Коленька?

ЛАВРОВ. Я сейчас не особенно вникаю - долго это или не долго, меня это сейчас не волнует, я знаю, что потом всё утрясется, как и порядок эпизодов. Сейчас проблема такая, которая, может быть, только меня касается, моей роли. Меня греют те места, где я поперёк общего мнения чевенгурцев, тогда я начи­наю себя уважать и для себя что-то значить. И сейчас есть такие моменты, когда, честно говоря, я теряюсь, мне так себя повести или этак.

ДОДИН. Хорошая мысль.

ЛАВРОВ (смеётся). А с другой стороны, можно же всё просидеть и прослушать и внутренне даже спорить с ними, но всё равно остаться вещью в себе, ничего не вызовется, никакой искры. Вот такие меня тревожат вещи.

ДОДИН. Я всё-таки верю в основном в какой- то внутренний показ, с переборами, с недоборами, с вопросами - это другое дело - внутренняя неисто­вость этих людей, которая явилась из общего дела, достаточно неистового. Самого по себе Титыча ни­когда не сыграть. Есть компания - она всегда слы­шится, мне интересно в этой компании разбираться. А если нет компании, то её всё равно не изобразишь. Я понимаю, что войти в неё оказывается сейчас очень непросто, потому что это как догнать разогнавшийся поезд - долго, долго бежать, чтобы развить хотя бы такую же скорость. Я думаю то, о чем Олег говорил,


399



Лев Додин. Путешествие без конца


важно очень, и многие сегодняшние опыты - первые, странные, несуразные у кого-то, кто пытается эту, так сказать, внутреннюю скорость - не внешнюю, а внутреннюю скорость развить, она всё-таки где-то начинает сказываться и принимать какие-то очерта­ния. Да. Ещё какие есть соображения? (Пауза. Шес­таковой) А вы заранее сговорились, что не будете повторять того варианта с Сербиновым или это по­лучилось неожиданно?

ШЕСТАКОВА. Я сговорилась.

ДОДИН. Я понял, просто неожиданно.

ДМИТРИЕВ. Там чуть-чуть поменялся весь ход диалога с Сербиновым...

ДОДИН. Это я всё понял, просто проверяю свои впечатления: правильно ли я понял. Ещё что?.. (Мол­чание.) Давайте сейчас, если есть что, выложим, по­том некогда будет обмениваться впечатлениями.

СЕЛЕЗНЕВ. Я хочу Олега поддержать. Очень помогает, когда что-то придумываем, чувствуем интерес, довольно сознательно проводим наше ав­торство, и когда находка переходит сюда, это очень помогает. Мне кажется, в этой истории очень важно присутствие интереса и азарт. То, что мы называем дерзостью, этими людьми движет, поэтому и нам важно почувствовать тот же азарт... Перед разгово­ром о родителях умерших, чувствую, что у меня к этому моменту родители не очень... почему-то к это­му моменту мне очень не хочется возвращаться.

ДОДИН. Но у Проши, я думаю, вообще особого желания к родителям возвращаться нет.

СЕЛЕЗНЁВ. Ну почему нет?

ДОДИН. У Проши свой азарт, он готов согла­ситься, что всем это надо, и если всех это отвлечёт от чсвенгурского имущества: «Пожалуйста, я вместе с вами встану, чтобы вместе с вами уйти». Но к концу вы все устали, энергетически сказывается. Хотя это правильно, потому что то же самое происходит и у


400



Репетиции спектакля «Чевенгур»


чевенгурцев. Это вопрос для размышления. Ещё что- нибудь есть, Володя?

СЕЛЕЗНЁВ. С приходом женщин как-то не вя­жется.

ДОДИН. Олег сказал, что эти тоже не годятся, - не без справедливости.

СЕЛЕЗНЁВ. Момент, когда обкурка, все эти ло­пухи, когда они говорят цыганкам: «Вы, бабы, смот­рите, здесь же коммунизм», - я почему-то в этот ком­мунизм не верю. {Смех.) Они же ради этого живут.

ДОДИН. Да? Ещё что? Что, Феликс? Что с пси­хологической школой?

РАЕВСКИЙ. Они сговаривались, я не участвовал в этом сговоре, поэтому для меня было много инте­ресного, неожиданного. Интересно было.

ДОДИН. Всегда?

РАЕВСКИЙ. Почти всегда. Были моменты, ког­да был сговор, например, начало, там понятно, по­нятны характеры, а потом переход на буржуазию показался каким-то таким... силовым. В текстах, конечно, есть много повторений, надо прочистить, мне так кажется.

ДОДИН. Понятно. Ещё? (Алимову.) Что, Лёня?

АЛИМОВ. Про чевенгурцев. Что касается их ха­рактеров, их индивидуальности, ребята колоссаль­ную работу проделали - я в продолжение темы Ни­колая Григорьевича - всё-таки каждый по-своему проявляется. Сейчас сложно с текстами, но хоть мы общая компания, допустим, Пиюся - какая-то есть линия развития у него, и видно, что это за человек. Понятен Жеев, какая-то идея людей одолевает, они этой идеи сообща добиваются, но все разные. Если бы каждый из буржуазии был бы разный, и мы все разные, а непросто одна масса. Это меня беспокоит: внутри нашей двенадцатиголовой группы должны быть индивидуальности...

ДОДИН. Понятно.


401



Лев Додин. Путешествие без конца


ДМИТРИЕВ. Смешно, мы сейчас сидим и разго­вариваем, и моментально я вспоминаю чевенгурские тексты. Мы делаем «Чевенгур», они делают комму­низм. «Пролетарии должны.жить своим умом».

ДОДИН (Бехтереву). Что, Серёжа?

БЕХТЕРЕВ. Мне нравится, хорошая работа, надо успеть сделать, несмотря на то, получилось или не получилось. Я для себя должен понять, мы для себя должны понять историю, которую сами сочиняем. И в этой истории я хочу понять, что я делаю. Могу ли я в такой истории действовать так, не как тот персонаж Чепурный, написанный Платоновым, или себя вме­щать в то, что мы придумываем. Это очень непросто, в том же расстреле я задаю себе вопрос, почему Че­пурный приходит только под конец, где он участвует в нём? Только достреливает?

ДОДИН. Там он действует как начальник. Учас­твует решением. Смотрит из окна кремлёвской баш­ни. Где находится Ленин или Свердлов, когда уби­вают царя? Там или здесь, всё равно они убивают, потому что без них никто не убивал бы, вот и всё.

БЕХТЕРЕВ. Это я понимаю. Тяжело найти себя.

ДОДИН. Поведение найди.

БЕХТЕРЕВ. Поведение найти так, чтобы оно было, как вы сказали: «Не кричи».

ДОДИП. Я сказал: «не кричи», и ты потом долго не кричал.

БЕХТЕРЕВ. Мы действительно должны для себя понять, для этого и была работа, чтобы посмотреть и понять историю не «про что», каждый из здесь при­сутствующих, я думаю, живёт в таких обстоятельс­твах и в той жизни, в которой понимают, «про что» история. Пам есть, что сказать, нам, живущим в этой стране, в этом городе, в этом театре. И Платонов от­вечает на все вопросы, но мы должны сочинить свою историю, потратить время, чтобы она была понятна не только нам, но и другим. У Платонова лихо сдела­


402



Репетиции спектакля «Чевенгур»


но, когда первый раз читал ещё в «самиздате», меня резанула сцена городская, как вставка из другой книги. У меня пока Соня из первой книги и не соот­носится с той, что из второй книги.

ДОДИН. Та Соня, которая уходила в учительницы?

БЕХТЕРЕВ. Да. Правильно попытался Лёша сде­лать сегодня, с таким Сербиновым было гораздо ин­тереснее.

ДОДИН. С каким таким?

БЕХТЕРЕВ. С таким человеком. Но почему он всё-таки остался в Чевенгуре? Есть вопросы, на ко­торые надо бы найти ответ. Мы так долго говорили о том, кому мы должны сочувствовать в этой исто­рии, за кем мы должны следить. Всё равно эти люди должны у нас вызывать симпатию, потому что в этих людях мы узнаем себя. Это наши глупости, ко­торые на каждом шагу мы совершаем. И смерть их, конечно, у нас должна, вы правильно говорили, мы должны найти эту смерть, чтоб потом... я же плачу, когда читаю, что их убивают. Не понял, что сказал, но в общем, как бы нашими театральными способа­ми изловчиться сделать так, как сделал в литературе Платонов.

ЛАВРОВ. Есть такая опасность в сегодняшнем поведении Юры Кордонского - пришёл интеллиген­тный человек, его взяли тут же и съели. И это повтор тех, буржуазии. Мы долго-долго отмывались...

ДОДИН. Мы все сорок девять лет отмывались, а всё равно не отмылись.

ЛАВРОВ. И сейчас - шлёп! - пошли в ту же яму.

ДОДИН. А как в жизни бывает? Если уж ходим, то всё равно ходим по кругу. Я сейчас не возражаю, просто примеры очень заразительны. Кажется уж, куда мы ушли! - никуда не ушли.

ЛАВРОВ. Но в этом примере, который вы приво­дите, всё-таки есть один предмет, которого жалко, - это народ.


403



Лев Додин. Путешествие без конца


ДОДИН. Народ также развивается вместе со все­ми. Так же голосует за одно, за другое, за всё то, что есть, он несет полную ответственность.

ЛАВРОВ. Но он вызывает какое-то сочувствие?

ДОДИН. Конечно. Поскольку это все мы. А как же?

ЛАВРОВ. Так и я хотел, чтобы мы вызывали со­чувствие...

ДОДИН. Не вызываете пока. (Смех.)

БЕХТЕРЕВ. Так вызываем или не вызываем?

ДОДИН. Вызываете, конечно. Вызывать сочувс­твие может любая жизнь. Мне показалось в конце, что не хватило драки между своими. Те, кто пришли убивать чевенгурцев, даже попытки не сделали сыг­рать что-то. Они ведь приходят из той же губернии, а не из могилы. Пока просто все пришли из могилы и тихо, тихо ушли в зрительный зал, поэтому ничего чевенгурцам не оставалось, как изобретательно уми­рать. А если бы завязалась усобица между своими... Как и было в истории, кстати. Никто же со стороны нас не уничтожал, ну, кроме Великой Отечественной войны, но это мировая война, а так все уничтожения велись внутри, люди спорили друг с другом, как правильнее и как лучше. До сих пор продолжают то же самое. Я размышляю, но ещё поговорим об этом. Сложность там, где возникают вещи, происхождение которых я не очень понимаю, и где начинается вро­де какое-то новое существование. Мне к нему надо приноровиться, вроде заново установить какие-то оценочные истины, тут мне бывает сложно, потому что я уже вошёл в какую-то стихию. И это как раз не там, где длинно. Длинно разговаривают вначале, но я понимаю, про что. Правда, мне кажется, там может быть ещё понятнее «про что». Я выписывал сейчас. Вроде долго разговаривают Сербинов с Сашей, но я понимаю «про что», и у меня это вяжется. Говорит Саша с Копёнкиным - понимаю, продолжается ка­


404



Репетиции спектакля «Чевенгур»


кая-то истонченность этой шеи, этой жизни. Но я понимаю, что и без расстрела что-то их всех к озеру уже тянет. Вроде с неба раздаётся голос ребёнка. И теперь с неба его надо вернуть в коляску, грубо го­воря. Это связано не с мистикой, а с логикой. Другое дело, что нам эту логику бывает не просто связать. У самого Платонова она иногда запутана, многослож­на, эпична, биографична и так далее, а нам важны только определённые вещи. Как со всем этим спра­виться, это вопрос. (Курышеву.) Серёжа, есть что?

КУРЫШЕВ. Мне сейчас трудно сказать, пото­му что мы первый раз всё прошли. Мне кажется, что Платонова, с его смыслом более глубоким, чем у нас, - не в истории, она может быть наша, не в том, как мы это делаем, но в какой-то глубине, - мы не­множко забываем. Это не значит, что нужно что-то добавлять, история может быть совсем простой, она у нас достаточно проста сейчас, но что-то уходит, что я чувствую, когда читаю книгу...Тема страшного одиночества, она нас связывает, мы об этом почти не говорим, но что-то связало, у нас это потом возника­ет в сцене с Яковом Титычем, может быть, если бы у нас это было более разработано, сыграно по-другому, то, может быть, это нас связало бы больше, скажем, с Сербиновым, а Сербинова с нами. Сейчас для меня тоже не совсем понятно, почему он остаётся. Мы, в общем, ещё ничего не успели, значит, он или что-то в нас увидел, или это надо подробнее сыграть, или как-то по-другому сделать. Мне даже иногда кажет­ся, что это на сцене будет понятнее. Воспоминания о родителях мы сочиняли в конце, а они, мне кажется, должны пронизывать всю историю. Как? - это я не особенно понимаю, потому что весь Дванов на этом, Копёнкин и многие другие. Не то, что это их оправ­дывает, но это ещё какая-то часть жизни людей. За ними всегда стоит какая-то могила, какая-то тень, которая за ними ходит. И у них всегда это в мозгу.


405



Лев Додин. Путешествие без конца


А мы сейчас, наверное, оттого, что по этюдам делаем и это довольно трудно было собрать, забываем про какие-то всеобъемлющие дела, которые связыва­ют все этюды и наверное должны связывать целое. Может быть, история должна быть другой... может быть «Москва» должна как-то слиться с Чевенгу­ром. Вот Олег говорит: «А где-то горят лампы под абажуром», - всё-таки начинается не по внутренней логике, она у Платонова, конечно, есть. У нас её нет. Или мы её не понимаем пока, или это как-то надо связывать ещё и сценически по истории так, чтобы это было одно. Не потому что это похоже, это может контрастировать, но чтобы это связывалось в одну тему. Приход женщин какой-то странный, они мо­гут оказаться кем угодно, скажем, проститутками, но мне кажется, что этих проституток нельзя играть так, как играют всегда. Как-то мы должны выразить это по-своему, по-другому, по-чевенгурски, по-нашему. Тогда не подходят немножечко тексты, они тоже из другой истории, а женщины хоть и пришли откуда- то, но всё равно это часть Чевенгура. Есть многое, о чем ещё нужно подумать.

ДОДИН. Да, ещё?

ВЛАСОВ. Можно? Вот много говорят о коммуниз­ме: «чевенгур-коммунизм», «чевенгур-коммунизм». А сейчас я думаю: ну, хорошо, - коммунизм, что под этим подразумевается? Чего они хотят? Ленин объ­явил, что коммунизм - это советская власть плюс электрификация всей страны. А для этих, наверное, состояние души - коммунизм. Сейчас не понятно, когда говорят: «Наступил коммунизм», - то есть зна­чит, уничтожили буржуев, и всё! Для меня это воп­рос - что они имеют в виду, когда говорят это. Что это для них? Цель, к которой они стремятся, но что это? Я хочу это, если не потрогать, то хотя бы понимать.

ТЫЧИНИНА. Так и мы хотим.

ДОДИН. Что?


406



Репетиции спектакля «Чевенгур»


ВЛАСОВ. И они хотят. Но чего, чего они хотят? Слово как слово, оно висит в воздухе. И ещё, когда они на другие темы говорят, сейчас очень много, мне кажется, начинают объяснять руками друг другу, са­мим себе, хотя сейчас мы сидим, разговариваем, но без объяснения жестами, руками. А когда человек говорит без жестикуляции, глаза начинают работать, тогда и мозг освобождается от лишних жестов. Это может быть атавизм от прошлых репетиций. Мы сами себе объясняем, помогая жестом.

ДОДИН. Что-то всё-таки объясняем. Понятно. Если есть ещё что-то такое крайне необходимое, я готов с удовольствием выслушать. Конечно, я ду­маю, тут вопросов можно много задать, чем дальше, тем больше, даже есть опасность задать столько воп­росов, что не захочется отвечать. Поэтому тут, мне кажется, важно какую-то пропорцию соблюсти, есть направление, которое всё-таки возникло и разви­вается. Другое дело, что можно ещё в этом направ­лении развить и что в этом направлении смущает, напрягает и так далее. Я не говорю сейчас про то, как играют. Сегодня понятно, что очень рванули, от­части возбужденные моим прошлым чтением, такая тёмная стихия полетела, что даже уничтожаемые так заорали в ответ своим палачам, что уже захотелось, чтобы их прикончили поскорее. И то, что в пробе было достаточно индивидуально, достаточно серьёз­но, слова имели смысл, сейчас под сильным сомне­нием. Вопросы мучительны - о звёздах, даже о мура­вьиной жизни. (Играет.) Даже муравей гораздо ум­ней и организованней человека... Я целый ряд вещей записал, я попробую взять записи. Там есть «темно­та мира», нашего мира. «А похоже на огни узловой станции» - то есть вроде есть возможность куда-то уехать, а уехать никуда нельзя. «Похоже на огни уз­ловой станции!» Ты дойди до неё, сядь и уезжай! А уехать никуда нельзя!


407



Лев Додин. Путешествие без конца


ЗАВЬЯЛОВ (подыгрывает). Я бы тоже уехал, у меня родственники на Дальнем Востоке.

ДОДИН. Уедь, попробуй!

ЗАВЬЯЛОВ. Так это далеко.

ДОДИН. А ты приложи масштаб, может прибли­зится... То, что у нас чистая философия, нас органич­но и мужественно держит. Сегодня, я думаю, устали за день, и ощущение, что надо прорваться к концу, напрягало. Хотя я говорил, что не надо прорываться, но это всё равно...

КОЗЫРЕВ. Что нам звёзды, нам сейчас до них не достать. Важно здесь у себя что-то наладить...

ДОДИН. Нет, мне кажется, там есть более об­разная, не прямая связь, то, о чем говорит Серёжа. Одиночество - это не только одиночество, когда ты один, это весь комплекс твоих бед, несчастий, всего того, что пережито. Если Чепурный говорит: «Науку вообще надо отменить», - то он это говорит по собс­твенному опыту. «Ни одна наука не могла спасти жизнь детей, не могла спасти моё здоровье, и я остал­ся туберкулёзным». Это опять не просто философия, это всё биография, и она конкретна не только тогда, когда Феликс вдруг вмешивается с воспоминаниями

о дамах, я эту конкретность понимаю1. (Разбирает свой почерк в заметках, которые записывал на лист­ках по ходу пробы.) Что такое? Поаккуратней... да...

ЗАВЬЯЛОВ. Вы написали: «поаккуратней

пиши». (Смех.)

ДОДИН (за Чепурного, мечтательно). «А может, там где-то люди скопились и живут довольные свою дружбой?» Это нельзя сказать (скороговоркой) «до­вольные своей дружбой». (За Чепурного.) Вообще люди живут довольные и люди всё-таки живут каж­дый день сытые, хотя бы физически... Я сейчас гово­рю не об ударениях. Я сейчас говорю о биографии. (За Чепурного.) «Устроить на земле, здесь...» Это и


1 Имеется п пилу фраза Жесва «Сколько у меня было жешшш!»


408



Репетиции спектакля «Чевенгур»


так интересно слушается, потому что, Серёжа прав, слушаются с интересом вещи, не скажу «философ­ские», потому что это несколько высокопарно, но мысли. Потому что это действительно интересная субстанция, понятно, что так или сяк мы всё-таки толкнулись по этой субстанции. Другое дело, что по этой субстанции можно быть холодным и фило­софски отстранённым, что мне всегда не интересно и что я не понимаю, а можно быть горячими, потому что это не мысль, не просто мысль, это тире чувство. Это чувство, рождающее мысль, это биография. (За Чепурного, читает по книге.) «Здесь на земле что-то значительное!..» Тогда я ещё понимаю, что Чепур­ный постепенно формируется, не просто изначаль­но что-то знает. Он формируется, и ему что-то ме­шает. Что мешает? Вот эти люди. Ну, тогда давайте их уберём... Если Чепурный говорит: «через город проходили люди и плод своих рук отдавали...» - то это говорит человек с попыткой исторического ана­лиза. А я даже не успеваю этого понять, я понимаю только актерский темперамент. А оказывается, он им рассказывает трехсотлетнюю историю государства Российского. Что закрепостили не мы, а нас. И не ве­ликий государь Пётр создал государство, а великий государь Пётр всех и закрепостил! Это он податную систему изобрёл и даже свободных людей прикре­пил, запретив дворянам платить за себя налоги. И даже тот, кто мог платить налог сам, лишался этого права. А мы всё время против этого боролись. «Так чего же вы ни до чего не доборолись? Чего же вы так плохо боролись?» Тогда волей-неволей вас вы­слушают и вам ответят. Не важно глубокомыслен­но или не глубокомысленно, важно, что постепенно будет понятно, что даже раздражение по поводу не­возможности ответить тоже есть реакция. Сама по себе человеческая импровизация... вообще жизнь есть импровизация, даже самая организованная. А


409



Лев Додин. Путешествие без конца


уж попытка изменить свою жизнь... Здесь нет совсем уж юных людей. Включая отца Дванова, поскольку у него есть сын, которого он готов бросить, потому что нет сил его вынянчить. И важно, что это в какой- то мере самоубийство, но это не и фа ума. Это акт отчаяния, когда звезду приблизить нельзя, на земле счастье устроить невозможно, сиди, дожидайся те­перь, пока Чепурный что-то сознательное устроит, а там, может быть, действительно жизнь в смерти. (За Дванова.) Я, наиример, не боюсь смерти. Потому что жизнь страшнее. Я думаю иногда, что смерть и есть избавление. Посмотрев на воду, можно подумать, что это и есть та самая губерния, вот она!.. И это почти безумие, хотя оно абсолютно трезвое. Есть отчаяние воздевающего руки. (Пробует диалог между Двано- вым и Гопнером о рыбах.) Разговор идёт о том самом главном, что потом назовут «коммунизм», рай, дру­гая жизнь. Когда Дванов говорит про губернию, что на дне озера Мутево, то имеет в виду другую жизнь. Сегодня тоже вместо «коммунизма» говорят: другая жизнь, новая жизнь.

БЕХТЕРЕВ. У нас есть замена - благо и свобода.

ДОДИН (за Пиюсю). Так, что-нибудь, тесное!.. В том-то и дело, что про тесноту говорят люди, кото­рые так эту тесноту испытали, начиная от квартир­ного вопроса, который всех портит, и кончая любым поворотом политического курса государства. (За Пиюсю.) Тесное что-нибудь!.. Всё время собствен­ный опыт, всё время биография. И тогда момент самоубийства Дванова это большое событие. Мне кажется, сейчас ещё недооцениваете это. Человек решился таким образом исправить свою жизнь. Ре­портеры пишут: «Сжёг себя на площади в знак про­теста», - это же всё акты, которые совершают люди, считающие: что-то после этого улучшится. Одно вре­мя ирландцы голодали, лет десять назад была такая акция, чтобы добиться изменения в конституции, и


410



Репетиции спектакля «Чевенгур»


умирали. Пятеро человек умерло, и остальные поня­ли, что конституция от этого не изменится, тогда они приняли решение не голодать. Это всё та же самая мечта как-то улучшить жизнь. Возвращается решёт­ка1 без Дванова, и не будет его никогда уже, человек себя уничтожил, а ничего не изменилось, становит­ся невыносимо смотреть на тех, кто при этом живёт ещё более-менее под абажуром. Вот, собственно, и всё. Но смотреть на этих людей невыносимо! У Че­пурного может быть книжка такая зачуханная с вы­писками из Маркса, он книгу читал Перекрутченко. Маркса пытался честно читать. Откуда-то он же знает про переходные ступени. Он честно пытался это дело изучить, но это всё равно, что предложение какого-нибудь Чубайса с Гайдаром. (За Чепурно- го.) Люди мрут на переходных ступенях, реформы- то вроде идут, а народ мрёт. Дайте мне маленький район, Смольнинский, Центральный, Дзержинский, какой угодно, но устройте мне в нём рай, дайте дота­цию, нам будет всем хорошо!.. Я прошу прощения за такой простой аналог, но он достаточно конкретен. Что такое слёзы? Это то отчаяние, которое возника­ет. Безумие самоубийства совсем не яростное безу­мие, не безумная идея. Люди иногда об этом здраво говорят, объясняют очень заразительно, совсем не маниакально одержимо.

ДМИТРИЕВ. Там есть ещё один важный мотив: намериваясь пожить в смерти и вернуться - в том смысле, что я посмотрю, как там устроено, и по это­му образцу сделаю здесь.

ДОДИН. Правильно. Но я думаю, что большинс­тво людей, которые кончают жизнь самоубийством, они тоже говорят про себя: «Теперь они увидят!» Как будто бы я это тоже увижу. Мне кажется, Платонов очень точно это овеществляет. (За Дванова.) Я, ко­нечно, обязательно вернусь. Вернусь с опытом этой


1 Элемент декорации.


411



Лев Додин. Путешествие без конца


наконец обретенной счастливой жизни. Я принесу её всем вам. Ты скажи Саше, что я его не предаю, а наоборот... Тогда у них есть чего ждать, из-за чего возникает новый этап отчаяния. Серёжа говорит про одиночество, - заброшенность, потерянность чело­века у Платонова. Это совсем не вопрос мрачности. Одинокие люди часто бывают весёлые и энергичные. Эпизод с Яковом Титычем зажигает энергией, это очень правильно. А после расстрела буржуев, нахо­дясь в печали, стали немножко гасить энергию, как и в водопаде. В водопаде должна быть энергия водо­пада. Мы были под Ниагарой, попробуй там, чтобы тебя услышали. И даже при воскрешении ребенка сегодня немножко перепогашены были, после су­дорожно сыгранного эпизода с расстрелом. Дальше возникают вопросы, над которыми мы должны ду­мать, развитие истории самих чевенгурцев - доста­точно непрерывная, в основном интересная. Сейчас для Л у я нет места, потому что вошла история матери с ребёнком, которая раньше была умозрительной.

ЛАВРОВ. С яйцом эпизод.

ДОДИН. Да, много есть вещей, которые отлетели по энергии времени. Может, они нам были нужны раньше. Уход Луя пару раз был интересен, а сейчас возникает ощущение лишнего обилия слов и сентен­ций. Но это надо проверить. Но сложность по-насто- ящему, о чём надо задуматься, - с приходом сына Дванова. Здесь возникает драматургическая слож­ность. Сегодня попытались как-то к нему отнестись, но это целая история, сейчас она для меня не слиш­ком убедительная. Это сложная вещь. Мы всё вре­мя разные варианты проверяем, это двулинейность развития сюжета по линии Чепурного и Чевенгура и по линии Дванова и всей его истории. Эти истории пересекаются, но это пересечение довольно непро­стое. Мы пытались сделать, что это семья, мне пока­залось интересным, потому что какая-то биография


412



Репетиции спектакля «Чевенгур»


возникает у Чепурного, и Прошка становится из по- луфаворита, полулюбовника сыном, но на сегодня это не очень прослежено. Для меня развитие исто­рии это всё-таки останавливает. Она уже как-то по­катилась, как её катить дальше, я сейчас не могу дать ответа, надо попробовать один вариант, другой, это надо подумать. Немножко начинается торможение. Мне нравится, что появились женщины, биография набирается, стали играть смелее, но это нас все-таки возвращает в бытовое качество. Более подробно раз­работаны отношения Копёнкина с матерью, чуть- чуть для меня понятнее становится его физическая тяга к женскому полу, но первое возникновение Розы Люксембург для меня немножко неожиданно проскакивает.

КУРЫШЕВ. Потому что она отличается от всех остальных в Чевенгуре.

ДОДИН. Кто такая Роза Люксембург? Может, это какая-то Роза из Люксембурга? Но это ещё лад­но. В конце концов, в примечании скажем, но вооб­ще, откуда у него вдруг среди этого... или это должно прозвучать в первом разговоре чевенгурцев.

КУРЫШЕВ. Мы об этом думали, но не стали это­го делать.

ДМИТРИЕВ. Мы испугались, что это немножко из других сфер и опять зазвучит слово «коммунизм»...

ДОДИН. Сам по себе эпизод мне нравится: ма­тери Копенкина, Розы, - но сейчас он пока у нас не посажен на что-то. Так же, как с Сашей Двановым. Для меня Дванов становится гораздо понятнее пос­ле городской сцены. В городской сцене я Дванова понимаю, в городской сцене что-то важное про него рассказывается, любовь есть, я другими глазами на­чинаю на него смотреть. Надо посочинять и потом в пробах композиционно и в мизансценах посмотреть, как же это, грубо говоря, «посадить» на нужное мес­то. Чепурный и Дванов - оба очень определяющие


413



Лев Додин. Путешествие без конца


для этой истории люди. Как они связаны - это сей­час немножко условно. Мы избрали сложный путь, я готов от него отказаться и попробовать другой, тогда легче будет. Мне почему-то в голову всобачил ось, что рыбак и Саша Дванов это какое-то одно сущес­тво. Может быть, напрасно, а может быть, это какое- то усложнение жизни, как говорит Платонов, кото­рое мы не можем нащупать.

Вчера утром мы об этом сговорились, и весь день это делалось, много сегодня нового было предложе­но, о чем хочется размышлять. Молодцы большие. Есть моменты, когда на сердце теплее становится, какая-то связь возникает, больше, чем любая словес­ная.

Вроде бы нельзя про детство Проши не вспоми­нать, но, начиная это вспоминать, мы входим в ка- кую-то иную стихию. Мать спрашивает Копёнкина: «Нравится тебе эта баба?» - это общечеловеческое. А мотивы чисто российские, которые влезают, начи­нают сшибать. Или, как мудро говорит Серёжа Вла­сов: «Если было бы два с половиной часа, было бы лучше». Называется - всё лишнее отсечь, необходи­мое оставить, спасибо за совет. Если бы ещё сказали, что отсечь, мы бы всё необходимое оставили. Это са­мое сложное. Надо сказать, я не знал, что показ будет идти четыре с половиной часа, я думал - часов шесть- семь. Были моменты, когда действие тянулось, пута­лись в текстах, повторялись, возвращались, то есть здесь на самом деле четыре часа действия.

ЛАВРОВ. Пропустили ещё многое. (Смех.)

ДОДИН. Я долго сопротивляюсь тому, что вспо­минает Соня о Саше. Потому что с ним не водились, покоя возле него нет, спит с другими почём зря. Я сейчас грубо формулирую. Что тут можно прибрать и что оставить - это вот вопрос. Я к тому, что всё не так просто. «Уберите всю эту хреновину!» - так не скажешь, потому что сам момент «женщин захоте­


414



Репетиции спектакля «Чевенгур»


лось» сейчас возникает после всего этого безобра­зия. Клавдюша сейчас остаётся загадочной, тогда за­чем она? Сегодня мне сцена чаепития, сама по себе милая, показалась останавливающей действие, то ли оттого, что вы устали, то ли окончательно иссякли. Для чевенгурцев появление людей, с которыми надо сражаться, - спасение, потому что снова есть спор, противники, борьба, энергия, пусть смерть, но ос­мысленная. За Сталина! Музыка сейчас там играет­ся грустная, мне кажется, она какая-то другая долж­на быть, контрастная, а сейчас у нас ещё медленная траурная музыка.

БЕХТЕРЕВ (томно). Вот я умираю...

ДОДИН. Их энергия усиливается, тем больше я им посочувствую. Я же не сочувствую им, когда они укладываются вокруг Якова Титыча, кстати, вчера подробнее укладывались, сегодня просто навали­лись и его задавили. Вчера я понимал, что ложились его согревать, но постепенно перебрали. (Произно­сит монолог за Сашу - его воспоминание о Соне и связь этого воспоминания с Чевенгуром.) У меня круг мысли работает, тогда это не рассказывательное, а перспективное. (Произносит монолог о воскрешении родителей.)

С женщинами вопрос непростой. Они молодцы, потому что довольно смело попробовали. То, о чём мы сговаривались, попробовали смело, за что я всег­да готов сказать спасибо. Другое дело, нужно это или не нужно. Понимал историю с цыганками. Сейчас она получается немножко нарочитая. И надо ли это, становится непонятно.

ДМИТРИЕВ. У нас Яков Титыч сгорает, а потом он продолжает быть в сцене с женщинами, пока это непонятно.

ДОДИН. Давайте подождём. (Общий смех и го­вор.) Сейчас вопрос с женщинами, здесь что-то должно произойти: мысль тире событие. Проблем,


415



Лев Додин. Путешествие без конца


как видите, не так мало, есть заводящая компания, с которой, как я понимаю, неплохо водиться, но надо, чтобы все что-то делали. Идеи с разных сторон мо­гут приходить. Часто происходят сбои, потому что у заводящей компании ритм внутренний один, а у подключающихся к ним ритм другой, не возника­ет соединения. Я хотел поздравить вас с тем, что мы интенсивно прожили эти месяц и десять дней. Мама мне всё говорит: «У тебя же не премьера за­втра!» А мой приятель говорит: «Как? У тебя не за­втра премьера? По тому, как ты говоришь, можно подумать, что уже завтра открытие сезона «Чевен­гуром»»... Но мне кажется, что сделали больше, чем ожидалось. Я всегда жду худшего, конечно, были сбои нервические и дисциплинарные, иногда они приостанавливали что-то, но я надеюсь, что мы это преодолели вместе и индивидуально, и это тоже ка­ким-то уроком послужит и в сезоне, который нас ждет. Но самое главное, мы здесь сделали больше, чем ожидалось, но меньше, чем надо. Чудесно было бы сказать: «Ребята, можно четвёртого открываться «Чевенгуром»!» Но это не так. Надо потратить мно­го месяцев, чтобы со всеми отъездами и приездами1 решить все эти проблемы. Я буду думать, вместе бу­дем думать и по отдельности. Посмотрим несколь­ко вариантов, которые на последнем этапе вы могли бы окончательно проверить и досоединить. Иногда сцена помогает, но я доверяю ощущению комнаты: что живое здесь, обычно живое и на сцене. А мёрт­вое здесь и там не шибко оживает.

Я где-то недавно читал: «Во всем нам хочется дой­ти до самой жути». Это почти эпиграф. Установить порядок действий мы должны, то есть, как сочиняем, смотрим, собираем, проверяем варианты, накапли­ваем варианты, в какой-то момент их отсматриваем, про это сговоримся. Начнётся довольно активный


1 Имеются в виду гастрольные поездки театра.


416



Репетиции спектакля «Чевенгур»


сезон. В декабре мы со всем другим приостановимся и займемся только этим.

ЛАВРОВ. На сцене?

ДОДИН. Это мы решим. Сразу на сцене или неде­льку повозимся в комнате, а потом выйдем на сцену. Думаю, правильнее какой-то этап в комнате побыть. Не стоит не доусловившись выходить на сцену. Там махина самой декорации, надо быть конкретно и внятно живущими, чтобы не она вас подавила, а мы её подмяли. Времени очень мало, уже двадцатого или двадцать второго января мы должны смонтировать декорации, чтобы первого февраля они прибыли в Ваймар. Другое дело, что мы можем снять декорации и продолжить репетиции, продолжать человеческие вещи проверять. Чистого выпускного времени по на­шим параметрам нс так уж много. Мне хочется, что­бы в нашей очень важной творческой художествен­ной театральной жизни, в которой важно сохранять и тонус, и энергию, и держать зрителя на коротком и тугом поводке внимания и напряжения, мы бы не те­ряли энергии, связанной с сутью истории. Большое спасибо всем участникам этой затеи.

  1. декабря 1998 года

Проба. Закапывание убиенных. Купание в водопа­де (частично текст вошёл в спектакль). Диалог Че­пурного и Копёнкина. Обсуждение захода солнца и встреча восходящего солнца (текст частично вошёл в спектакль). Письмо Копёнкина. Проша и Чепурный. Воспоминания Чепурного об отце. Чепурный, Копён­кин подле с женщины с ребёнком (текст вошёл в спек­такль). Прочий (Достоевский) - Тереля. Женщина с ребёнком - Акимова. Остальные - те же.

Проба заканчивается на реплике Саши: «Разве мой отец не мучается на дне озера? Я тоже помню».

Проба. Женщина с ребёнком - Семёнова. Копён­кин и Чепурный (артисты пробуют с тем же тек­


417



Лев Додин. Путешествие без конца


стом, но по-другому, чем в предыдущий раз). Проба до слов Копёнкина:«Хорошо, если бы могла появиться вторая, маленькая Роза Люксембург...» И слов Саши «Мёртвые лежат со спокойной улыбкой и напомина­ют нам, что прожили зря и хотят воскреснуть...» и т.д. - тексты, которые легли в основу финала спек­такля — «привет мёртвым в могилу».

ДОДИН. Спасибо большое. У меня предложе­ние - сделать маленькую паузу, ничего не обсуж­дая, и попробовать конец купания и появление матери с ребенком. Потом спор о воскрешении ребёнка и появляется Саша Дванов с Гопнером. Дальше посмотрим. Есть ощущения, которые хо­чется проверить.

ДМИТРИЕВ. Там ещё у многих было много вся­кого до нашего прихода.

ДОДИН.А что там было?

ДМИТРИЕВ. Яков Титыч собирался уходить, Кирей говорил о семействе.

ДОДИН. Это был отдельный кусок, мы его потом посмотрим. Давайте посмотрим отрывок с женщи­ной и посмотрим, что из него возникает, какие-то ещё темы или достаточно.

ДМИТРИЕВ. Хорошо.

ДОДИН. Попробуйте, мы же можем остановить­ся. Сейчас эту логику проверим.

Проба.

ДОДИН. Я думаю, что не зря проверяли, это всё может быть живое. Мне кажется, что такой эпизод с женщиной может быть, но эпизод с тачкой и кук­лой - не очень*. И мне кажется, что голос должен идти с неба.

КОЛОТОВА. Мы пробовали, но...

ДОДИН. Надо точно попробовать. Голос должен быть или записан, или кто-то говорит.

1 Акимова вывозила на тачке куклу.


418



Репетиции спектакля «Чевенгур»


КОЛОТОВА. Надо хорошо записать.

ДОДИН. Надо хорошо записать артиста, не ребёнка. Ребёнок - немножко не то. Есть ощуще­ние, что немного длинновато в купании, но это надо с текстом проверить. Всё пока не без смысла. Это пока одна компания, и она и завораживает, это цен­нее всего. Самое проблематичное сегодня это появ­ление женщин и воспоминание о прошлом. Вдруг начинается немножко другой театр. Пришёл Дванов, его же отца все здесь знают, это сын того, с которым вы вместе смотрели на дно озера Мутево. А сейчас получается, что он только с Копёнкиным знаком, и вдруг начинается история из другой книжки. Когда Саша приходит, я должен понимать, что он сын того, кто вам многое открыл, сын вашего учителя жизни, путь, который он прошёл, открыл вам, что по нему идти нельзя, и вы пошли по другому пути. Поэтому у вас есть элемент отчёта перед его сыном. Это нам связать надо. Если понимаете, о чём я говорю, можно проверить. Конечно, до завтра времени у вас мало, с другой стороны, многое и не обязательно прове­рять. Лучше попробовать то, что не складывается. Мы сегодня и так большую часть прошли, понятно, что с появлением женщин в Чевенгуре проблема. Зато, может, в репетиции что-то поймём. Энергия и напряжение, с которой вы это делаете, очень важна, потому что она сказывается, как ни странно, на лёг­кости результата. Мы, слава богу, не остываем пока, поэтому это всё движется.

Значит, мы сейчас прерываемся, вы хотели ещё о чём-то сговориться. Дальше мы пройдём полуимп- ровизационно на сцене, в этом нет ничего страшно­го. Встретимся в два часа, чтобы у нас был длинный день, чтобы мы могли проверить, приостановиться на чем-то, что-то покрутить. Мы в процессе, а не так: завтра у нас прогон! Мы просто проверим, что соеди­няется, что не соединяется. Дойдём до конца исто­


419



Лев Додин. Путешествие без конце


рии, где-то вернёмся назад, ещё что-то поймём. Пой­мём, сколько примерно длится история и так далее. Договорились? Всегда трудно остановиться.

ДЬЯЧКОВ. Лев Абрамович, можно?

ДОДИН. Да.

ДЬЯЧКОВ. Если у нас день поэзии... (Выходит и читает свои стихи о Пиюсе, поздравление Черневича с днём рождения).

Аплодисменты.



ГАСТРОЛИ СПЕКТАКЛЕЙ


-«БЕСЫ»-

1991 - Германия, Брауншвейг (премьера)

  1. - Великобритания, Глазго

  2. - Россия, Москва

  3. - Франция, Париж

  4. - Греция, Тесалоники

  5. - Великобритания, Лондон

  1. - Италия, Милан

2004 - Россия, Москва 2006 - Россия, Москва 2008 - Россия, Москва

«ГАУДЕАМУС*

  1. - Великобритания, Лондон

Финляндия, Хельсинки Франция, Ницца, Страсбург, Лион Швейцария, Женева

  1. - Испания, Барселона, Мадрид

Франция, Марсель, Париж Великобритания, Бредфорд, Ноттенгем, Глазго, Минроуэ, Лондон-Дери Германия, Мюнхен, Эссен Италия, Милан

  1. - Португалия, Лиссабон

Венгрия, Будапешт

  1. - Франция, Рен

США, Чикаго, Айова, Нью-Йорк, Гановер, Феникс



Лев Додин. Путешествие без конца


  1. - Франция, Тулуза

Израиль, Иерусалим Голландия, Амстердам Бразилия, Сан-Пауло Россия, Москва Румыния, Бухарест

  1. - Франция, Канн

Австралия, Перт, Аделаида Новая Зеландия, Виленгтон Германия, Висбаден Великобритания, Брайтон

  1. - Греция, Тесалоники

Россия, Новосибирск

  1. - Италия, Удина

Россия, Кириши

  1. - Италия, Брешью, Феррара, Милан

  2. - Канада, Торонто

Италия, Флоренция, Турин, Перуджио, Милан

  1. - Греция, Афины

Корея, Сеул

«ЧЕВЕНГУР»



  1. - Германия, Ваймар (премьера)

Италия, Джибеллина, Милан Франция, Страсбург

  1. - Россия, Москва

Испания, Барселона Италия, Рим 2004 - Россия, Москва 2006 - Румыния, Бухарест



ИМЕННОЙ УКАЗАТЕЛЬ


А

Аббадо К. - 290 Абрамов Ф.А. - 45 Акимова Н. В. - 206-297,297-385 Александров М. И. - 163,205 Артёмов В. И. - 42,385-420 Алимов Л. А. - 261-420 Ахмадулина Б. А. - 63 Ахматова А. А. - 359

Б



Бабичева Н. В. - 24,28 Байрон Д. - 247 Бакунин М. А. -126 Баркан Е. А. - 347 Бах И.-С. - 345 Бен Ладен У. - 265 Бердяев Н. А. - 77

Бехтерев С. С. - 11, 45, 51, 110-113, 260, 266-297, 297-420 Блок А. А. - 98 Борисов О. И. - 156,201 Брежнев Л. И. - 57 Брук П. - 59,190,203 Булгаков М. А. - 40 Бунюэль Л. —175


423



Лев Додин. Путешествие без конца


В

Вавилов Ю. И. - 167,222,224 Васильев В. В. - 205 Вертинский Л. Н. - 147 Васильева Е. И. - 385-420

Власов С. - И, 59-64, 66-60, 72-91, 103-140, 336, 346,397-420 Верди Д. - 367,368,375 Висконти Л. - 321 Вишневский В. В. - 232 Вишневский А. Л. - 262

Г

Гайдар Е. Т. - 411 Гайтан С. И. - 30

Галендеев В. Н. -208, 210, 256, 284, 299, 313, 328, 330,348

Гаянов О. А. - 57,103-140,146,153-200,209,212-225, 266-419 Герасимов Р. В. - 200 Гитлер А. - 32 Гоголь Н. В. - 270,278 Голан Ш. - 281 Гомер - 278 Горбачев М.С. - 136 Григорьева С.В. - 347 Гридасова М. П. - 57 Громов Б. В. - 313 Гроссман В. С. - 355,358

Д

Дазиденко О. П. - 163,201,297 Демидова А. С. - 138

Дитятковский Г. И. - 57,59-64,66-69,103-140 Дмитриев О. Г. - 163-200,206,212-224,260-420 Додин Д. А. - 359 Додина Д. Д. - 286,288


424



Именной указатель


Доронина Т. В. - 24

Достоевский Ф. М. - 6, 32, 36, 38, 44, 50, 58, 59-64, 124,131,146, 148, 153, 154,203,280 Дьячков С. Л. - 266-297,385-420

Е

Ельцин Б. Н. - 156 Есенин С. К. - 98 Ефремов О. Н. - 357

3

Завьялов А. В. - 261-420 Захарьев В. Л. - 12,40,134,385-419 Звёздочкин В. А. - 205,224,230,234 Зимянин М. В. - 357 Зон Б. В. - 383

Зубарев А. Н. - 103-140,266-326 И

Ибсен Г. - 190

Иван IV (Грозный) -322

Иванов И. Ю. - 11, 13-25, 28, 58, 66-69, 91-97, 100-102,194

К

Каледин С. Е. - 146-159,175,202, 204,228-256

Калинина Н. А. - 266-419

Канаун Г. А. - 84,85,163

Канчели Г. А. - 345

Каргин С. К. - 163,231-245,246-255

Каутский К. - 50

Кафка Ф.-353,357,358

Киров С. М. - 156

Коваль А. К. - 20,55,59-64,92

Козин В. А. - 80

Козлов О. Л. - 323


425



Лев Додин. Путешествие без конца


Козырев С. В. - 37,54,59-64,271-419 Колибянов А. А. - 24,26,40,266-418 Колотова Н. А. - 260-419 Коняев И. Г. - 163-200,212-224,231-245 Кордонский Ю. М. - 163,212-245,326-419 Корогодский 3. Я. -194 Кочергии Э. С. - 11,64 Кранах Старший Л. - 312,319 Кошкарев А. Ю. - 153-200,212-225,245-255 Кромина Н. Н. - 163-200, 208, 212-224, 228, 229, 231-255

Кузнецов А. В. - 163-200,212-224 Курышев С. В. - 12, 51, 91, 92, 102-140, 146, 147, 153-200,209,212-224,228-245,260,266-419

Л

Лаврснов Д. А. - 266-297

Лавров Н. Г. - 13,19-25,28,37,48,55,81-91,261-419

Лансере Е.Е. - 200

Ленин В. И. - 23.38,51,402,406

Либкнехт К. - 327

Лобачёва М. А. - 271-419

Люксембург Р. - 69,310,329,413

М

Маркс К. - 55,411 Марченко А. Т. - 174 Мастроянни М. - 69 Мейерхольд В. Э. - 214 Михалков Н. С. - 69

Морева Ю. О. - 57,59,147,153-200,212-224

Моторная Л. Ю. - 326-418

Моцарт В.-А. - 176

Муссолини Б. - 156

Мучеников С. И. - 376-418


426



Именной указатель


н

Нарусова Л. Б. - 354 Неволима А. С. - 13-25,73-91 Нечаев С. Г. - 51

Никифорова М. М. - 57,59-64, 147,200, 297-419 Николаев И. В. - 163-200, 209-224, 231-245, 246-255,266-419 Николаев М. Г. - 66 Никулина И. В. - 24 Ницше Ф. - 50,107,133

О



Окуджава Б. Ш. - 63 Ольхина Н. А. - 24 Осипчук В. В. - 11-27,36,52,71

П



Паваротти Л. - 208

Павлов Н. Г. - 24,28,35,54,103-140

Пётр I - 387,409

Петрушевская Л. С. - 158

Пижель А. С. - 266-385

Пичик В. В. - 266- 419

Платонов А. П. - 260-420

Попова Е. К. - 247

Порай-Кошиц А. Е. - 200

Проскурнина Б. К. - 18,43

Пукшанский Д. Н. - 163-200,245-255

Пушкин А. С. - 247,274,313

Р



Раевский Ф. П. - 43,266-419 Распутин В. Г. - 358 Рассказова Т. Д. - 48,135 Ремарк Э-М - 98 Решетникова Е. Д. - 266-385


427



Лев Додин. Путешествие без конца


Романов Г. В. - 57

Ростовский А. И. - 163-200,208,212-224,226, 245 Ростропович М. Л. - 169,268,328,330

С

Саутин Н. - 152

Салтыков-Щедрин М. Е. - 23

Самочко М. И. - 24,64,141,385-419

Сахаров А. Д. - 56

Свердлов Я. М. - 402

Свиридов Г. В. - 228

Семичев В. Л. - 59

Семак П. М. - 11,12,51,94,103-140,266-385 Семёнова Н. А. - 57,61,266-419 Селезнёв В. С. - 260-420

Селезнёва И. С. - 13-25,28,30,31,66-69,72-81 Симонов Н.К. - 103 Синявский А. Д. - 21

Скляр И. Б. - 11,26,49,59-64,95,103-140 Смелянский А. М. - 10 Смоктуновский И. М. - 24,197 Собчак А. А. - 354

Солженицын А. И. - 158,168,198,361,390

Спиридонова М. А. - 139

Сталин И. В. - 32,128,181,275,360,415

Станиславский К. С. - 125,248,251,262

Стрельников II. М. - 89

Стржельчик В. И. - 201

Стронин М. Ф. - 97,149,200,314

Суслов М. А. - 358

Суслова А. П. -156

Т

Тереля В. И. - 325-418 Трошин В. К. - 43 Товстоногов Г. А. - 247 Толстой Л. Н. - 54,270,278


428



Именной указатель


Тосканини А. - 316,330,345,352,365,368,385,395 Трифонов Ю. В. - 358 Троцкий Л. Д. - 128,181 Тургенев И. С. - 159,270

Тычинина И. В. - 57, 81-91, 99, 153-206, 212-224, 229,245-255,266-326,385-218

У

Урванцев Н. II. - 359,360 Ф

Фадеев А. А. - 316 Фёдоров Н. Ф. - 77 Федотов Г.П. - 50 Феллини Ф. - 355

Филимонова Г. И. - 13-25,48,72-91,103-140 Фильштинский В. М. - 163-200,

Фихте И.-Г. - 50,57 Флоренский П. А. - 39 Фоменко Н. А. - 140 Фурье Ш. - 60

X

Хамутянский Ю. В. - 205 Хрущев Н. С. - 34

Ч



Чайковский П. И. - 229,330

Черневич И. С. - 56, 153-200, 212-224, 229, 231-255,266-420 Чехов А. П. - 124,204,260,306 Чубайс А. Б. - 411

Ш



Шаляпин Ф. И. - 225 Шафаревич И. Р. - 114


429



Лев Додин. Путешествие без конца


Шароградский А. В. - 153-212,231-245 Шекспир У. - 6

Шестакова Т. Б. - 11,13-25,45,52,59-64,68,72-81 103-140,266-297,298-326,327-418 Шолти Г. - 290 Штраус Р. - 289



СОДЕРЖАНИЕ


Отгадки Льва Додина (Инна Соловьёва) 5

Репетиции спектакля «Бесы» 7

Репетиции спектакля «Для веселья нам даны

молодые годы...» («Gaudeamus») 143

Репетиции спектакля «Чевенгур» 257

Гастроли спектаклей 421

Именной указатель 423



Л.А. Додин.

Д 603 Путешествие без конца. Погружение в миры. -

Санкт-Петербург. «Балтийские сезоны», 2009. 432 стр., 48 илл.

ISBN 978-5-903368-28-0


Книга знаменитого петербургского режиссёра, художествен ко­го руководителя Академического малого драматического театра - Театра Европы Льва Додина продолжает многотомное издание, касающееся актуальных проблем современной культуры и сцени­ческого искусства в частности. В том вошли фрагменты записей ре­петиций трех программных спектаклей 1980-90-х годов: «Бесы», «Для веселья нам даны молодые годы» (Gaudeamus) и «Чевенгур». У читателя есть возможность проследить за тем, как в творческой лаборатории Льва Додина происходит погружение в миры великих писателей Ф. М. Достоевского и А. П. Платонова. Следующие тома продолжат эту линию, предполагается издание записей репетиций «Короля Лира». «Жизни и судьбы» и чеховских спектаклей МДТ - Театра Европы.


ББК 85.334(2)6

Додин Лев Абрамович ПУТЕШЕСТВИЕ БЕЗ КОНЦА. ПОГРУЖЕНИЕ В МИРЫ


Художественно-технический редактор В. С. Дзяк Компьютерная вёрстка - Я. Горожий Корректор С. Мишеева

Подписано в печать 14.07.2009. Формат 84x108*'J2. Бумага офсетная. Уел. печ. л. 27.

Тираж 1500 экз.

Заказ К» 78.


НП «Балтийские сезоны» Тел/факс (812) 713-43-46 e-mail: alcxeeva@hotbox.ru


Отпечатано в типографии издательства «Левша. Санкт-Петербург» 197376, Санкт-Петербург, Аптекарский пр., д. 6 Тел. (812) 234-54-36, тел./факс (812) 234-13-00 c*mail: levsha@levshaprint.ru www.levshaprint.ru


ISBN 978-5-91

1   ...   19   20   21   22   23   24   25   26   27

Коьрта
Контакты

    Главная страница


Путешествие без конца. Погружение в миры

Скачать 10.07 Mb.