Скачать 10.07 Mb.


страница9/27
Дата28.08.2018
Размер10.07 Mb.

Скачать 10.07 Mb.

Путешествие без конца. Погружение в миры


1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   27

87



Лев Додин. Путешествие без конца


рогина, который, может, её и убьёт. Много грязи при идеальной народной чистоте. И даже взгляд, кото­рым она встречается со Степаном Трофимовичем. Он снимет при ней штаны, и (За Дашу.) с наслаж­дением буду смотреть на это. (За Дашу, обращаясь к Степану Трофимовичу.) Не боитесь, что отрежут?.. Всё пронизано отношением глубокой любви и глу­бокой ненависти.

Проба дальше.

ДОДИН (Лаврову). Степан Трофимович дейс­твительно не знает, что он хочет сказать.

Повторение пробы.

ДОДИН (прерывая пробу, произносит внутрен­ний монолог за Варвару Петровну, где самое глав­ное - ее решимость всё узнать до конца и до конца бороться).

ФИЛИМОНОВА. Тогда она говорит это в ответ Маврикию.

ДОДИН. Да, может быть.

Проба дальше.

ДОДИН (прерывает, Филимоновой). Что-то про­говорила, Галочка, не понял, что и к чему.

ФИЛИМОНОВА. Самое главное я пропустила.

ДОДИН. Что самое главное? (Произносит внут­ренний текст за Варвару Петровну, где главное: «Я решила Лебядкина впустить, и этот разговор не для девичьих ушей».)

Повторение пробы.

ДОДИН (Филимоновой). Не надо нервничать. Попробуй проверить логику. Тут совсем не серди­тость. (Произносит монолог Варвары Петровны, сле­дуя за ее внутренней логикой.) Она начинает длин­ный допрос Лебядкина с целью выяснения истины.


88



Репетиции спектакля «Бесы»


Продолжение пробы.

ДОДИН (Иванову). Вы сюда попали с целью ата­ковать. А распирает фрак, распирают перчатки. Ещё есть немножечко военного, всё-таки он в доме у ге­нерала.

Повторение пробы.

ДОДИН (о Лебядкине). У Достоевского правиль­но написано: он может лопнуть от напряжения, от нажима, от желания этот свой зажим преодолеть. Варвара для тебя очень похожа на полковничиху. Та говорила: от тебя, Лебядкин, опять воняет, не умыл­ся, наверное, с утра.

' Иванов спрашивает, можно ли надеть фрак, и про­бует сцену снова во фраке.

ДОДИН. Он ещё говорит в пять раз громче, чем нужно. Ещё злобой наливается. Есть много расска­зов про композитора Стрельникова, который был очень робкий человек, потому что пьющий. А когда выпивал, приходил уже очень гордый, уже так делал. (Показывает высшую степень высокомерия.) Лебяд­кин и подмигивает, намекает на то самое... (Додин импровизирует внутренний наступательный моно­лог Лебядкина, в котором он предъявляет свои пре­тензии и права всему миру. Смех.) Платок вынимает из кармана и показывает, что есть платок у него. Тут надо не бояться наиграть. Потом можно и убрать.

Хорошо, к завтрашнему дню это можно нарабо­тать. Например, пришёл человек в гости и громко пукнул, он не оправдывается: «Я знаю, что этого делать нельзя, но плохо кормят! В этом городе не­возможно сдержать!» И в Лебядкине есть огромная ярость. А пока у нас в начале не тот градус, пока все немножко благополучные.

Повторение пробы.


89



Лев Додин. Путешествие без конца


ДОДИН. Нет, это всё, ребята, пока неверно. Нет никакого градуса. Шатов ведь действительно пришёл о Марье Тимофеевне выпытывать. Он пришёл шпио­нить. Понять, было у неё что-то со Ставрогиным или не было? Всё, что сопряжено со Ставрогиным, его тре­вожит, волнует, интересует. Шатов не сердится по по­воду сестры. Есть конфликт, он в конфликте с Лебяд­киной, она - представительница враждебного лагеря. Игорь попадает в повествователыюсть. (Иванову.) Ты идёшь по порядку. Всё, что у Лебядкина носит кос­ноязычный характер, у тебя становится по порядку, в то время, когда его несёт, он мечется. (Произносит внутренний монолог Лебядкина с наступательным самочувствием, в котором от внутреннего возбужде­ния всё смешано, за Лебядкина.) Дай, Джим, на счастье лапу мне! 11е дашь, сука? И сестра твоя - сука!.. (Ива­нов пробует повторить монолог Лебядкина. Додин подхватывает и продолжает за Лебядкина, Иванову.) У вас пока главное внутреннее удовольствие оттого, что он смешной. А он яростный! Он в конфликте с об­ществом, с миром, со своим положением. (Пробует за Лебядкина, Иванову.) Это его письмо! Письмо вырва­лось, потому что вас довели, как всех здесь доводят. (Играет Лебядкина, как униженного и оскорбленного.) Хорошо сказано у Достоевского про Лебядкина, что у него злобные глазки.

ИВАНОВ. В романе написано, что он мясистый, толстый.

ДОДИН. Это нарастишь. А глазки - суть. Боров такой - начинает чавкать, пожирать всех и всё с ис­тинным удовольствием. Глазки маленькие, разгора­ются. Его несколько раз тряхни - снова запьянеет. Есть эти обстоятельства, никуда не деться. С малень­кими, кровяными, иногда довольно хитрыми глазка­ми. 11равильнее всего Таня пела. Шарманочка такая. Коля (Лавров.) выскочил, как чёртик из бутылки, не сосредоточенно и покойно.


90



Репетиции спектакля «Бесы»


ИВАНОВ. Я сейчас пропустил и сестру, и Степа­на Верховенского. Они ведь все для меня в сговоре. Я за ночь это понял. Сестра причина всего, и деньги за неё получаю. Давайте попробуем.

ДОДИН. Пожалуйста. Просьба: Коля, начните из зала. Чудовищная штука - выход на сцену. Проверь­те в зале. Понимаете, братцы, все-таки нет сосредо­точенности на конфликте со всеми. Сейчас каждый за самого себя, и только. А здесь все против всех. Ог­ромная, не крикливая, но не ментально лирическая сосредоточенность на ощущении постоянной окру­жающей враждебности. Степан Трофимович гово­рит: все секреты. А сейчас у вас никаких секретов нет.

  1. октября 1990 года

Беседа после сценической пробы 2-го акта.1

ДОДИН. Думаю, что час и сорок пять минут нор­мально для акта. (Радисту.) Боря, надо придумать бой часов в восемь тридцать. Их пока не повесили. Может быть, это карманные часы с боем. Про них ведь говорят, что они где-то бьют. Хочу, чтобы вы нашли тему «Коробейников». Надо найти все вари­анты «Коробейников», какие есть. Завтра их пос­лушали бы. Нужен гром, дождь. Нужно, чтобы всё было максимально натурально. Завтра всё это нужно проверить и начинать делать.

В основном сегодня была очень не бестолковая проба. Не знаю, какие у вас ощущения. Степень внутренней разогретости разная. Некоторые выгля­дят иногда весьма простывшими. Правильно, что всё это проверили, и через всё проступает стержень. Акт может быть очень серьезный, понятно напряжение. Понятно, что всё это в этом пространстве можно сыг­рать и в этом можно жить.


1 Сергей Курышеп здесь и далее пробует Ставрогина.


91



Лев Додин. Путешествие без конца


КОВАЛЬ. Драматургично получилось.

ДОДИН. Есть вещи, которые хотелось, чтобы мы поняли. Намечается чуть-чуть общая связь. Ее надо развивать. Интересен мне, всегда интересен Став­рогин. Молодец, Серёжа. Это серьёзная проба. Ин­тересно, где серьёзно, глубоко, цепко и в силу этого тяжело думает. Сознание Ставрогина, может быть, и есть главное место действия. Так наметилась, во всяком случае, эта история, которая сегодня расска­зана. Это не комната, не двор, не улица, а пространс­тво сознания. Пространство, в которое Ставрогин погружается в каком-то цепком диалоге с тем, что он называет своим чёртом, своим бесом. Всё, где это цепляется, правильно. Менее интересен, где выры­вается в частные конкретности. Если Ставрогин спо­собен вырваться, то ещё не так цепок бес. (Курыше- ву.) Чем больше желание разомкнуть этот внутрен­ний диалог, тем более непрерывным он становится. С этой точки зрения: Пётр Степанович, Кириллов, Шатов - суть разные ипостаси того, что вас терзает. Это и есть бес, который поворачивается одним ли­цом, другим лицом и всё говорит: не веришь, лгал, мелок, трус. Ставрогин возражает Кириллову: «Я говорил крупнее», - а оказывается, что говорил рас­хожие вещи. Это всё ипостаси того, что терзает вас. Желая веры, Ставрогин отвергает подлинную веру. Когда, в конце концов, не остаётся уже ничего, тог­да хочется хоть какой-то веры. И тогда очень трудно сосредотачиваться на конкретностях. На Марье Ти­мофеевне трудно сосредоточиться, потому что гло­бальный вопрос затягивает туда, откуда нет выхода и нет возврата. И это не даёт возможности сосредо­точиться на чём-то простом, человеческом. И Став­рогин даже не может спасти Шатова. Ничего у него не остается, кроме пустоты внутри. Мне кажется, вы это чувствуете. Можно быть покойнее, увереннее, независимее, что так и притягивает к вам, а оказы­


92



Репетиции спектакля «Бесы»


вается безумием. И в эти моменты правильное ды­хание возникает - не легкое. Как только соскакива­ете с этого, появляется легкое, мальчишеское. Есть, найден тот кончик, за который надо тянуть. И для всех остальных место действия тоже - его сознание. В этом отношении первый эпизод выигрывает, и сцена с Марьей Тимофеевной тоже, потому что мало трепыханий бытовых, частных. Есть непрерывность процесса сознания. Хочется, чтобы внутреннее на­пряжение было таким, что капля воды была уже зву­ком. И здесь вокруг него бесы. Все логичны, связны, и все безумны. И всё это безумие.

В первом эпизоде много толкового в сцене с Вер­ховенским там, где есть серьёзность. Правильна ис­тория с зажиганием канделябров, она дает пластич­ность. (Бехтереву.) Есть моменты, Серёжа, когда вы не торопитесь, а внутренне от Ставрогина зави­симы. Как только начинается отношение к нему как к условному противнику, то есть, вы начинаете его презирать, мне становится неинтересно. У Верхо­венского к Ставрогину огромное уважение. Он пре­клоняется перед ним больше, чем Владимир Ильич перед Плехановым. И когда это есть у вас, то стано­вится правильно. Всё у Верховенского идёт от это­го безмерного уважения, преклонения, он не просто манипулятор. Он Ставрогина и боится, и перед ним преклоняется. И нам нужно видеть, как эта нена­висть зреет в преклонении, зависти, любви. Став­рогин дворянин, руки у него крупные, он скажет, и ему поверят, женщины за ним пойдут. А если пойдут женщины, потянутся и мужчины. Обида рождается из того, что ты преклоняешься перед ним. Ставрогин для вас действительно загадка. Вы его просчитываете, но этот просчёт никогда не бывает исчерпывающим. Вызывая уважение и гнев, Ставрогин Верховенскому страшно-нравится. Вам, чтобы вас не просчитывали, усилие надо применять. А ему не надо делать усилий.


93



Лев Додин. Путешествие без конца


(За Верховенского.) Великий человек, но не может объявить о своём браке, но может и объявить. Мог же жениться, говорил, что она лучше всех. И Пётр Степа­нович приходил и смотрел на неё: чем же лучше? Са­мообман, обман других - марево сознания, в которое они все погружены, которое есть у всех.

У всех, кто сегодня пробовал, имеется перебор бездыханного общения. Когда вы точны в понима­нии, тогда и дыхание становится внятным.

Варвара Петровна приходит к сыну. Что здесь хочется найти: нет отдельного прихода матери. При­шла мать, ушла, пришёл Алексей Егорович, ушёл и так далее. Бесконечные пути сознания (описыва­ет дороги внутреннего сознания Ставрогина.) Это ие выход Варвары Петровны, а одна общая маята в этом растерзанном сознании. (За Варвару Петров­ну.) Весь ужас в том, что я уже пол жизни об этом думаю. Я уже с ума сошла, про это думая... (Произно­сит внутренний монолог за Варвару Петровну.) Не­прерывность - во всём. (Показывая на декорацию.) В этих спусках и подъёмах. Это конкретно, просто и грубо, это есть. Когда всерьёз сосредоточимся на этом, тогда будет не до деталей поведения.

Ие бессмысленно пробовал Петя (Семак.)1. Федька - один из самых конкретных здесь людей, безыллюзорных. Он и есть то, что лежит в основе всей пирамиды. И к чему всё и возвращается. Один из основных мотивов: «эх, полным полна коробоч­ка...» Начинается просто с течения мысли, а конча­ется пожаром, разгромом. Федьке надо свой мотив поискать, напевание, насвистывание. Может быть, какая-то странная гармошка. Ровно столько, сколь­ко надо, болтаясь по этому городу, прирезывая лю­дишек и ища, что делать дальше...

Шатову лучше Ставрогина с этой стороны ждать (объясняет проходы на сцене.) Когда Ставрогин по­


1 Петр Семак пробовал роль Федьки Каторжного.


94



Репетиции спектакля «Бесы»


является в доме Филиппова, не понимаю атмосфе­ры, начинается какая-то каша. Девочка ни к селу, ни к городу. Если есть девочка, то почему с ней не иг­рают? Это в сознании Ставрогина, и одновременно что-то должно быть, чтобы было подлинно. Кирил­лов мог бы быть с рыдающим дитём и давал бы Став­рогину подержать ребенка.

Кириллов1 чем бы ни занимался: игрой с ребён­ком, с мячом, тренирует спину, но всё время пог­ружён в своё. Как и Шатов, и Верховенский. Поэто­му они и пробалтываются, говорят, что не надо бы говорить. Они не сосредоточены на простых вещах, а только на любимой мысли. Ведь можно и избежать смерти, и спасти другого, но они не могут сделать простых вещей. Это и есть безумие. Медитации Ки­риллова происходят беспрерывно. Я говорил об этом на репетициях в Сан-Диего. У Кириллова продол­жается свой монолог. В Штатах я говорил об этом, и сейчас мы продолжаем говорить всё об этом же. Главная тема жизни остаётся. Вот вчера мы встрети­лись с Серёжей Бехтеревым. Ритуально обнялись, а разговор опять начался о репетициях: что с Лембке происходит, как должен проходить «праздник». Всё то же, что волновало вчера, продолжается и сегодня. Беспрерывно. Место и время значения не имеют. А у Достоевского это доведено до крайней точки. Есть сектантство этих людей, их безумие, что их и сбли­жает с нами и друг с другом. Мы привычно говорим: революция уничтожает собственных детей. А кого же еще уничтожать? Кого уничтожать, как не близких людей? Они все здесь близкие. Поэтому могут при­ходить в гости ночью. Как когда-то наше поколение в конце шестидесятых годов. Мы могли прийти ночью и говорить всё про то же, продолжая наш бесконеч­ный разговор. Потом всё это стало отпадать. Здесь Другой романтизм, но он есть. Только начинающим


1 Игорь Скляр пробопал Кириллова.


95



Лев Додин. Путешествие без конца


свой путь в безумии «нашим» кажется, что нужен рояль, маскировка, подготовка. А эти уже там. Они между собой странно разговаривают. Нет такого: ты меня понял? И при прямом общении нет общения. Потому что разговор этот бесконечный. Они про­должают говорить друг с другом, даже когда одни, пишут статьи, книги. Много монологов. Это люди монологического характера. Их монолог это диалог с Богом, партнёр - соучастник этого монолога. Ухо­дит партнёр, но монолог продолжается. Партнёр мне нужен, в его присутствии мне легче продолжать этот диалог с Богом. И между ними особая нежность. И во всех беззащитность и жуткая слабость. Они, как дети. Отпочковались от Ставрогина, но все к нему льнут. Пока он есть, есть, кому предъявлять счёт. Л не будет его - предъявляйте дяде!

Ласки к Ставрогину - почти сексуальные. И от этого плеча ушёл Ставрогин, а ласка продолжается. (За Киршиюва.) Вот я пью чай, думаю. Пошла исто­рия с Шатовым, а на дальнем плане продолжается жизнь. Всё это разные плоскости одной жизни. Полу­чается так, что сначала Кириллов играл с ребёнком, а потом стал говорить об умном. Нет, надо поверить в непрерывность. В какой бы момент Кириллова ни застали, всегда застают в этот же момент. А Ставро­гин продолжает свой путь. Поэтому они так странно говорят о конкретном, приводят примеры: «Пушкин Геккерну написал», или «Кто учил, Того распяли».

Не без смысла здесь пробует Серёжа (Власов.), но внутренне ослаблено. Внутренняя жажда встречи, его потребность в Ставрогиие, чтобы добавил этой недостающей капли, невероятна. (Показывает ласку Шатова к Ставрогину.) Он не замечает, что ласкает, как не замечает сын, ругая мать, что ласкает её. Ша­тов сидит, а Ставрогин за его спиной разговаривает с ним через нас. Если вам хочется ходить, то ходите вдоль сцены, а не поперёк. Надо сломать привычную


96



Репетиции спектакля «Бесы»


для нас сценическую позицию, и окажется, что это один человек. Терзающие друг друга - терзающий­ся. Признание о жене Ставрогин произносит, стоя у него за спиной. Шатов не способен на него сердить­ся. (За Шатова.) Это всё ие важно... Шатов говорит про «скотское сладострастное общество»: значит, это такой грешник, что знает Бога. Почему нам подчас так нравится человек, который был в грязи? Правда, если нам говорят про кого-то, что’он всегда в грязи, то это уже что-то другое. Был момент, когда Шатов сел у его ног и чуть ли не обнимать его ноги начал. А в какой-то момент вырос, и в объятиях Ставро­гина оказался. Получилось почти одно существо. Надо найти сектантство у Шатова, у Кириллова. Они оба - две ипостаси чего-то одного. И ещё нужна здесь песня Федьки.

(Иванову.) А отсюда выглядываете вы, Игорь. Сце­на Ставрогина с Л ебядкиным это была наиболее про­стывшая проба. Ушло зерно, остался такой мужичок из Псковской области. Не офицер, не поэт, не учас­тник этого умственного безумия. Начиная с причёс­ки. У Лебядкина волосы выотся. Когда он чуть трез­веет, то их подзавивает. Он же тоже сходит с ума. Я бы искал для его костюма шёлковую фрачную пару, или мундир, он может быть залит вином, мочой, но это мундир! Иначе отношение к нему не серьёзное. Становится сразу не участником этой истории. Он не просто пьёт, а разряжает напряжение ума водкой. А он, пока ждал Ставрогина, не пил, и поэтому его мозг пухнет. Поток ума, в котором не зацепить, что же он имеет в виду. Есть люди, у которых никогда не понять, о чём они говорят. Так Михаил Федорович (Стропин) говорил про одного экспансивного инос­транца: я не могу его переводить. Дословно это пол­ная оелиберда. - Потому что Михаил Федорович не понимал, куда идёт мысль. У Лебядкина такой поток мысли. (Произносит внутренний монолог Лебядки-


97



Лев Додин. Путешествие без конца


на.) Если строить монолог и разговор Лебядкина по бытовой линии, то это выглядит смешно. Л для себя он офицер, гусар, поэт, Блок, Есенин. Крупная, бо­гатая натура. (Произносит монолог про штабс-капи­тана.) Есть штабс-капитан, для которого, если Бога нет, то и он не штабс-капитан! Это человек фантас­тический. А так вы попадаете немножко в Остров­ского. Помню пробы, которые выходили во что-то более крупное.

ИВАНОВ. Я думал, что он трезвый.

ДОДИН. Трезвый он еще более безумный. Для отравленного алкоголем мозга быть трезвым всё рав­но, что без воздуха.

Для закусок поднос нужен, а не столик. Стоит с подносом посреди зала. (Показ за Лебядкина с под­носом, демонстрацией яств и одновременным погло­щением их.) Поставил поднос на колени, прикрыл зонтиком, сидит и размышляет. (Идёт разговор о внутренней перекличке голосов во время прохо­да Ставрогина. Рассказывает про возможную ми­зансцену встречи Ставрогина с Федькой и прихода Ставрогина к Лебядкиным.) Проверим. И тогда Ле­бядкин тоже его бес. Его химера. Иначе происхо­дит падение темы. О чём может плакать человек? В юности мы, например, Ремарка читали, и так каль­вадоса хотелось, потому что герои Ремарка всё вре­мя пьют кальвадос. И вот, хотелось быть, как эти романтические герои Ремарка, изведать что-то из той жизни. И вот хотелось кальвадоса. Чисто рос­сийское помешательство - тоже романтизм! Всё, что происходит с героями Достоевского, гораздо нам ближе, чем кажется. Вы уже люди опытные, не раз побывали за границей, а я помню, как первый раз был во Франции в составе молодёжной твор­ческой группы. (Рассказывает о первом посещении ресторана в Париже.) И вот при всем различии это кажется мистически близким и к «Бесам». В нашем


98



Репетиции спектакля «Бесы»


сознании мы из этого Санта Луи, хотя на самом деле живём в коммунальной квартире.

В «Бесах» почти всех убивают. Одни дают себя убить, другие сами себя убивают. Как они легко всё всем выдают! Они существуют не на этой лестнич­ной площадке, не в этой комнате, а на планете Земля, а ещё больше - в Божьем мире. Нереальность побе­дила реальность. У них полная ясность ума, только этот ум в другом измерении существует. Надо это нащупать. Эти люди вызывают и доверие, и ужас, и затягивают. У меня, как зрителя, должно возникнуть ощущение, что я тоже схожу с ума.

С убегом Федьки было внятно. Может быть, надо *шеть встречу Ставрогина с Алексеем Егоровичем перед его встречей с Дашей1. С Дашей проба была не лишена смысла. По в этой встрече я ничего бы не имитировал. Это своего рода тоже почти ритуал, жертвоприношение: она отдаётся, а он берёт её как жертву. Это может быть. Главное здесь: не порвать реальные чувственные овеществления. Чувствен­ность ума. Понравилось, как Даша потом распласта­лась. Зря Ира (Тычипипа) вскочила и стала Ставро­гина гладить. Отдавшись Христу, гладить его ие бу­дешь. Это акт более важный. Дыхание должно быть огромное, особенно, если всё это случилось. Страш­ное проступает. В тот момент, когда Ставрогин на­ходится рядом с Дашей, он излечивается. Хоть сно­ва ему отдавайся. Был хороший момент в конце: её стон, смех и его крик: «Я, Николай Ставрогин!» Это Должен быть конец какой-то части его жизненного опыта.

Вот наметки моих размышлений в связи с тем, что вы сегодня показали. Надо найти верное тече­ние всего этого, почти непрерывное. Надо не боять­ся длиннот. Завтра начнём сначала: с начала второ­го акта.

Ирина 1мчини1|л и первый pan пробовала Дарыо Шатову.


99



Лев Додин. Путешествие без конца


  1. октября 1990 года

Сценическая репетиция.

Прослушивание записей песни «Коробейники» в разных аранжировках. Проверка сценических марш- рутов в выстроенных декорациях.

Проба с начала 2-го акта. Додин останавливает пробу на сцене Ставрогина и Лебядкина. Иванов до­ходит до слов: «Даже стены пахнут смолой».

ДОДИН (Иванову). Первый раз в жизни ощуща­ешь березовые запахи: кем был, как жил?! (Произно­сит монолог за Лебядкина, Иванов па сцене подхва­тывает. За Лебядкина.) Я все думаю о роли личнос­ти в истории... (Иванову.) Сейчас у тебя получается, что ты грустишь о Марье Тимофеевне, а ты грустишь обо всем человечестве. Он километрами решает свои вопросы. Он может, как Кириллов, километрами ду­мать всё про одно и то же.

ИВАНОВ. Даже дурак думает о жизни и смерти. Я, как собака, чувствую опасность. Как моя собака охотничья её чувствует.

ДОДИН. Ему-то чутье как раз отказывает, иначе его бы не убили. У них у всех потеряно чувство собс­твенной безопасности. Проверяйте себя.

Иванов пробует сцену сначала.

ДОДИН (прерывая). Ты ещё немножко в себе. А это ведь - раскрою дверь нараспашку, так давно не слышал запаха русского поля! (Идёт на сцену и иг­рает за Лебядкина.)

Иванов пробует cu/sny сначала. В какой-то момент он подходит к роялю и одним пальцем наигрывает мелодию.

ДОДИН. Продолжай играть обеими руками.

Проба продолжается.

ДОДИН (Иванову походу пробы). Сейчас ты ещё в монологе, а у него просветление.


100



Репетиции спектакля «Бесы»


Проба продолжается.

ДОДИН (прерывая). И принести самовар, и ска­зать про Матрёну, н понять, чего хочет Ставрогин, и поставить поднос - все это я делаю, но я этим не живу. Дело не в печалях, а в мыслях. Если палец по­резал, тогда печалится. Дело совсем в ином: жить надо по-другому! Предлагает Ставрогину чай, ука­зывает на самовар, а в эго время играет на рояле, - правильно.

Проба повторяется сначала.

ДОДИН (прерывая). Только нигде не попадай в окраску того, что ты говоришь. Я могу думать: что дакое любовь? И вместе с тем совершать ещё другие действия.

Проба дальше.

ДОДИН (прерывая). Во что нельзя впадать: в пе­чаль. (Произносит монолог за Лебядкина.)

ИВАНОВ. Марья Тимофеевна тоже сошла с ума от любви.

ДОДИН (подхватывает и продолжает монолог за Лебядкина). От любой темы у него возникают все­ленские вопросы.

Проба продолжается.

ДОДИН (походу пробы Иванову). Брал бы в руки покрытый салфеткой поднос, а другой рукой приот­крывал салфетку и демонстрировал то, что на подно­се приготовлено.

Иванов пробует это сделать.

ДОДИН (по ходу пробы). Телятина... И задумал­ся. Телятина - это же не выросшая корова, загублен­ная юность.

Иванов продолжает пробу.


101



Лев Додин. Путешествие без конца


ДОДИН (подсказывает). Не надо только на теля­тине застревать. Ты либо к нему всё это обращаешь, либо в себя. (Произносит монолог Лебядкина.) На подносе приготовлены две рюмки. Он нальёт вино в одну и другую. Через это понятно, как он жил. Он же не в кафе-автомате1 пил, а в трактире. Там бокалы подают, всегда есть омары, «Клико» и прочая.

Проба продолжается.

ДОДИН. Правильно, что со Ставрогиным конф­ликт. (Иванов берёт бокал и пьёт из него.) Правильно, пьёт за независимость. Очень конкретно всё должно быть, как будто через час за ним должны приехать из трансагентства и увезти в Петербург.

Проба продолжается.

ДОДИН (Курышеву). Серёженька, только чувс­твуй себя свободно. Если вам захотелось сесть в кресло, то садитесь.

Продолжение пробы. Додин время от времени под­ключается к монологу Лебядкина.

И ВЛНОВ (по ходу действия). Он пьёт?

ДОДИН. И на наших глазах довольно сильно на­пился.

Проба дальше.

ДОДИН (останавливая, Иванову). Не наработана позиция по поводу Ставрогина. Позиция у Лебядки­на конфликтная, а ты печален. Если будет конфликт со Ставрогиным, то все вырастает. (Выходит на сце­ну и играет Лебядкина.) Человек, пишущий стихи, уже безумен. Лебядкин не может читать стихи тос­кливо. Он воспаряющий. И нельзя здесь надолго застревать. Поскольку сейчас не соединяется одним конфликтом, всё рвётся на кусочки, будто каждая


1 Имсчггся в виду «кафе-автомат» на углу улицы Рубинштейна и Невского, где зачастую обедали работники МДТ.


102



Репетиции спектакля «Бесы»


тема -новая. Л эго всё одно. (Произносит внутрен­ний монолог Лебядкина.) Это не должен быть другой человек. Он тот, кого унизили и поставили на место в доме Варвары Петровны, и этого он, в первую оче­редь, не может простить. Может, и протрезвел поэ­тому. (Произносит внутренний монолог Лебядкина по поводу Верховенского.) Меня окружают странные люди с тройным дном. Куда мне до них - офицеру и поэту!.. А то, что сам он доносит и проживает деньги своей сестры, шантажист, и предатель, этого ни на се­кунду не понимает. Потому что занят другим. Это и есть фантастическая фигура - фигура Достоевского. Ещё надо, чтобы были такие мешки под глазами, как у старых артистов. Вот, например, Николай Симо­нов - хулиган, всё на свете мог обругать, всем наха­мить и послать, но в свободное время картины писал. Такой романтический герой. (Рассказывает о случае с Н.К. Симоновым.) Большая фигура, прекрасная. И это символично, что именно одним из первых Лебядкин ложится под иож. И не только жалко его должно быть. Это фигура, напихнутая поэзией, либерализмом. Он способен влюбиться, пылает страстью. Он не понима­ет. (Произносит внутренний монолог Лебядкина, где: Я смотрю натурально, хоть и романтически, а они подло, хоть и аристократически. Вдруг: «Я волком бы выгрыз бюрократизм!».) Вот пафос, а ты читаешь, как забавные стихи. И при этом ещё много привходящих обстоятельств, а мы пока берём то одно, то другое.

Дальше проверяются на сцене маршруты Ставро- гина. Проба сцены Ставрогина и Марьи Тимофеевны. Потом снова идёт работа над сценой Лебядкина и Ставрогина.

  1. октября 1990 года

Сценическая репетиция.

Проба начала 2-го акта, сцена Верховенского и Ставрогина.


103



Лев Додин. Путешествие без конца


ДОДИН. Что же всё-таки происходит?

БЕХТЕРЕВ. Я обрадовался, что он всё-таки при­дёт туда, куда мне надо. С этого я начинаю.

ДОДИН. Продолжается сговор. (За Верховенско- го.) Я понимаю, что он меня видит насквозь... Всё, что происходит, происходит в сознании самого Ставро- гипа. Верховснский добивается того, что он всё-таки пойдёт туда, куда надо, всё-таки он с ним сговарива­ется. Речь ведь идёт не только о том, что завтра Став­рогин пойдёт туда, куда нужно, а о том (За Верховен- ского.), что мы с вами неразделимое целое. Там, где я, там и вы, а там, где вы, там и я. Вы уж простите, мы навеки вместе. О чём вы мечтаете? Отвергнуть Бога или христианский подвиг совершить? (Произ­носит внутренний монолог за Верховенского, вступа­ет в диалог со Ставрогиным.) Я это так и понимал и давно во всех беседах наших вам об этом говорил. Вы подвиг не совершите, потому что вы подлец, а бу­дете стараться делать вид, что вы честный человек. Решите, что вам нужно, и дайте знать. Я же тень. В тень палкой не бросают. В лучшем случае, эта палка отскочит от тени, и вы себя ею же ударите. (Говорит это прямо в лицо Курышеву.) Серёжа, вот сейчас в самом конце меня услышал правильно. Это всё для Ставрогина пытка, между ними абсолютно жёсткий конфликт. Сейчас всё немного рвётся на частности, а это один непрерывный сговор. Доказательство сго­вора. Похоже как в «Братьях Карамазовых» разго­воры Ивана с чёртом. Чёрт ему всё говорит: хочешь убить отца, хочешь убить отца... (За Верховенского.) Ты сидишь здесь, и я знаю, с чем ты сидишь. И ты все равно сделаешь то, что ты хочешь. И я не хитрю. (Произносит внутренний монолог Верховенского, где главная тема: ты сам всё это начал.) Можно сказать, что Верховенский сводит его с ума. Потом это же свождение с ума Ставрогина по-своему продолжит Федька, потом Кириллов.


104



Репетиции спектакля «Бесы»


БЕХТЕРЕВ. Я занимаю столько времени, сколь­ко мне надо, и он будет меня слушать.

ДОДИН (за Верховенского). Потому что это «я» в ваших мозгах, тень ваша... Она продолжится Ки­рилловым, Шатовым, Федькой. И Ставрогин будет кидать деньги Федьке, как Иван Карамазов мол­чать, предоставляя возможность произойти тому, что должно произойти. Быть у «наших», идти с Верхо­венским по улице, - последняя попытка вынуть из себя это и излечиться. (За Ставрогина.) Делаю не то, что хочу, хотя то, что хочу, то и делаю. Излечиться нельзя, можно смириться с этим, с этим жить... По­том Верховенский придёт к нему после убийства Марьи Тимофеевны и скажет, что надо смириться. А смириться с этим нельзя, и всё тянется дальше. Ставрогин пытается следовать совету Тихона, но не получается. Это не метания: или - или, жениться - не жениться. (За Ставрогина.) Я приехал сюда дока­зать, что жеиился не просто так, что совершу великий подвиг, что девочку не напрасно изнасиловал, а что­бы совершить великий грех, чтобы понять спасение... А Верховенский ему доказывает: всё равно ничего не совершишь, пойдёшь к «нашим», убьёшь Марью Ти­мофеевну, изнасилуешь Лизу, опозоришь Дашу и ум­рёшь во грехе. Он не стучит, а скребет. Вот правильно стал меня слушать Серёжа: это действительно то, что не разомкнуть. Это грудная-жаба, почти паранойя, но не такая: а-аа-а! Разговор ведётся с самим собой. Весь ужас в том, что, если чёрта нет, то этот чёрт - я сам.

Продолжает это внутренний диалог Кириллов тем, что Ставрогин его спрашивает: вы ещё в тех же мыслях? (За Кириллова.) В тех же, о которых вы ещё год назад мечтали... Здесь нельзя преодолеть черта и найти Бога. Кириллов ему говорит: самый бессиль­ный и низкий человек - вы, я второй, но я постара­юсь стать Богом. В отличие от вас я - хороший. И все хорошие, когда станешь сам хорошим. Тогда все


105



Лев Додин. Путешествие без конца


станут хорошими. (Продолжает развивать внутрен­ний монолог за Кириллова.) По сути, всё идёт туда, к тому, что случится после прихода Даши к Ставроги­ну. Всё это размноженные миазмы сознания одного человека. Нго черти, его галлюцинации. Они в гораз­до большей степени непреложность, чем реальность. И Шатов продолжает тот же диалог. Если Кирил­лов говорит: я себя убью, - то ведь он советует тебе сделать то, что тебе надо совершить. (За Шатова.) А я ему говорю, что ищу веру, ищу и не могу най­ти. (Развивает внутренний монолог Шатова, Куры- шеву.) Без веры жить невозможно, - это опять то, что ты понимаешь, но что не можешь обрести, хотя упорно ищешь. Остается одно: насиловать - не наси­ловать. Все галлюцинации соединяются в одной точ­ке. Насиловал от болезни. По сути, что он говорит Даше? (За Ставрогина.) Это не любовь, не страсть, а болезнь, тебя насиловало мое безумие, маленькое и пошлое. Это безумие готово убить Марью Тимо­феевну (развивает внутренний монолог Ставрогина при встрече с Дашей.) Если по большому счёту, то анализировать нужно от Адама, который из-за дамы отделился от рая. Природа человеческая, которая от­делилась от рая и узнала, что человек наг, и взыскала Богу: почему наг? И если быть последовательным в этом взыскании и возроптать, и не смиряться, то тогда и возникает безумие. Мы безумны помаленьку. Ставрогин последователен в своём: всё или ничего. Так же, как Марья Тимофеевна последовательна в своем «ничего». Если это трагично, то именно в том, что человек обречён быть вечно в этом выборе: или бунт, который разрушает всё, или забвение, кото­рое ведёт к бессознательному существованию. «Бо­гоматерь сыра-земля» - высшее смирение: ничего. Эта проблема бесконечная. Не сейчас началась и не скоро кончится. Она началась, когда женщина в раю съела яблоко, искушённая змеем, который знал, что


106



Репетиции спектакля «Бесы»


было в этом яблоке и что за этим последует. Если ты прикрываешь свою наготу, то уже не можешь быть с теми, кто не прикрыт. Ставрогина мучит пример испытания. Я перечитывал Ницше. Мера его бунта безукоризненно привела его в сумасшедший дом. И более проникновенных слов про то, что такое истин­ное христианство, я ни у кого не читал. Ницше так сильно чувствует потребность в Боге, что обращает­ся и апеллирует только к нему.

КУРЫШЕВ. Поэтому Ставрогин так и Шатову говорит.

ДОДИН. Там много всего перепуталось.

ВЛАСОВ. Ставрогин говорит об исключитель­ности своих слов, потому что ему хочется быть ис­ключительным.

ДОДИН. Слова Старогина о том, что «вы говори­те мелко», значат: всё равно вы говорите не о том.

ВЛАСОВ. Шатов максималист. Он растворяется в происходящем, когда происходит слияние.

ДОДИН. Потому что смириться это значит не думать, а верить. И это случится с Шатовым, когда родится ребёнок, когда надо будет просто жить, не задумываясь, для чего. Доставать лекарство, стирать пелёнки. Поэтому его так легко и убили. Человек растворяется в другом, смиряется. Нежелание быть животным Господа Бога, а желание быть челове­ком, - это и есть яблоко.

КУРЫШЕВ. Потому что яблоко это очень вкус­ное, хочется съесть.

СЕМАК. Грешное, оно вкусное.

ДОДИН. Человек ест это яблоко, ни о чём не за­думываясь, - это одна крайность. А другая, когда ест и задумывается. Всё базируется на этом.

СЕМАК. У Федьки есть надежда, что когда-ни- будь он принесёт все свои грехи к алтарю. Потом, когда будут деньги. А пока денег нет, то чего же и раскаиваться?


107



Лев Додин. Путешествие без конца


ДОДИН. Самое сильное это пытка Ставрогиным, а ие только его одного пытка. Все друг с другом свя­заны, эта связь ие разомкнётся никак. Может быть, после насилия - единственный размык. Все друг другу лгут, совокупляются, соединяются. Действи­тельно всё есть тело едино, единое, но разомкнутое на множество фигур.

Варвара Петровна тоже. Она мать, волнуется за свое дитя. А по обстоятельствам: почему такая радос­тная? Верховенский всегда говорит правду, говорит о том, что есть на самом деле. Она может быть серьёз­ной, а он видит, что она счастливая. Пётр Степано­вич не устаёт и не прекращает удивляться тому, что собой представляют люди. Они имеют секреты, все делают сикося-иакося. Их трудно разгадать, а когда разгадаешь, тогда начинаешь владеть. Почему Став­рогин ненавидит мать? Как можно ненавидеть мать? (Курышеву.) Потому что вы знаете, что она влюбле­на. В этом и есть человек. (За Варвару Петровну.) Я знаю, что Марья Тимофеевна его жена, но счастли­ва, что он будет мужем Лизы. Он знает, что делать с Марьей Тимофеевной... И Ставрогин знает, что мать будет счастлива, если он убьёт Марью Тимофеевну. Будет счастлива, хотя первая и отречётся. Сын знает, как поступить с Марьей Тимофеевной, - вот с чем она смотрит на Верховенского. Она с Николаем - ве­личайшие соблазнители Петра Верховенского.

КУРЫШЕВ. Поэтому и скажу Тихону, что у меня с матерью нет сходства.

ДОДИН. Потому что в матери это отражается ка­рикатурно. (За Ставрогина.) Нет никакого сходства! Я это говорю, но моё отрицание ничего не значит, по­тому что говорю «нет» тому, что есть. Я не в театре, не в этой стране, мы в искусстве!.. Это не отрицает энергии. Пишут книги, сочиняют музыку, движут войско, чтобы сказать «нет» тому, что есть. У Вар­вары Петровны самочувствие хозяйки дома не глав­


108



Репетиции спектакля «Бесы»


ное. Почему мне костюм не понравился? Потому что она воительница, тоже хочет всего или ничего.

ФИЛИМОНОВА. Но в результате она не хозяй­ка, не жена, не мать, не любовница.

ДОДИН. Сын - продолжатель её, поэтому она и смотрит на него со страхом. Высший страх это пре­клонение перед ней Степана Трофимовича. Страх это та бацилла, которая передалась от Адама, поэто­му и бесплоден их союз.

ВЛАСОВ. Но Степан Трофимович - единствен­ный человек, который допускает существование не только своего мнения.

ДОДИН. Потому что он пребывает на Парнасе. Что ему школить Шатова, если он знает, что тот не­прав. И этим Степан Трофимович его ужасно заво­дит. В нём есть несколько высокомерное понимание: я всех вас породил. Отсюда у него и убеждение, что в любой момент он выйдет и всё остановит. Он всё это начал, а теперь объяснит: эту революцию делать не надо. А оказывается, что она пошла дальше, и никто уже этих людей не остановит. Тогда он решает: пусть попробуют без меня. (Произносит внутренний мо­нолог Степана Трофимовича.) Всё равно он умирает грешником, породившим всё это. Недаром Варвара Петровна ему говорит: вас снова надо причащать. Химическая реакция продолжается. А виновата мысль - свободная мысль. Про неё нельзя сказать: вот досюда хорошая; как нельзя сказать: досюда зло­качественная клетка хорошая. Кто соглашается на живую клетку, поневоле соглашается и на злокачес­твенную. Почему Ставрогина так тянет к Марье Ти­мофеевне? И когда он говорит, что она лучше всех, то говорит чистую правду. Ужас в том, что жизнь превращает его попытку воскрешения в противопо­ложность. Приезд Ставрогина сюда - попытка пре­ступление перевести в подвиг, акт смирения, жела­ние раствориться. И Марья Тимофеевна для него


109



Лев Додин. Путешествие без конца


продолжает быть главным чёртом. Потому что, если он с ней в Швейцарию поедет, то там задушит, а если не задушит, то бросит в вулкан.

И Варвара Петровна тоже его чёрт. Она тоже хо­дит по своему дому в надежде, что он скоро станет главным домом этого города, этой страны и этого мира. И Ставрогин этого хочет, и чтобы все женщи­ны были его. В этом смысле его мать - его главный дьявол.

Действие становится всё сквозней и сквозней. И я понимаю, что это и есть жизнь.

БЕХТЕРЕВ. А может, мне одеться так же, как и он? Я ведь покупаю ту вещь, которая на нём хорошо сидит. И мне кажется, что мы одинаково одеты.

ДОДИН. Хождение Ставрогина по разным адре­сам - это как мы можем ходить по комнате. Как мы ходим по театру. Это пространство делится и рас­сматривается не географически.

Смотрят на сцене в свете костюмы Лизаветы Николаевны и Маврикия Николаевича. Слушают все вместе запись боя часов.

ДОДИН (Бехтереву). Серёжа, подойди к коло­колу. (Бехтерев звонит в колокол.) А может, так и начинать? (Бехтерев снова пробует звон колокола.) Может быть, так: пошёл свет, ты звонишь в колокол, потом звон перехватывает запись, поднимается стен­ка. На звук колокола выходит Варвара Петровна.

Проба начала спектакля так, как предложил До- дин.

  1. октября 1990 года

Репетиция на сцене (утро).

Проба с начала 2-го акта. Артисты проходят всё с учётом предыдущей репетиции. Доходят до сцены Ставрогина и Верховенского.


110



Репетиции спектакля «Бесы»


ДОДИН (прерывает, Курышеву). Поймите, это в вас звонит колокол, это в вас звонят. Это, по сути, то, что ты можешь сыграть один.

Додин добивается не бытового смысла в мизансце­не и самочувствии артистов. Бехтерев предлагает попробовать сыграть сцепу сначала. Додин предла­гает пройти эту сцену без света, но со звуком коло­колов и подъёмом мостов.

ДОДИН (Курышеву). Ты - его отражение. Если убавить рост и всё уменьшить в проекции, точное от­ражение.

Повторение пробы. Бехтерев пробует, обращаясь к Ставрогину, говорить не о себе, а о нём. Додин пос­тоянно уточняет, направляя действие в русло непре­рывного диалога-монолога.

ДОДИН (Курышеву). Сейчас получается, что ты спрашиваешь Верховенского или Бехтерева, а это ты спрашиваешь самого себя. Это разговор, от которого можно сойти с ума.

Додин вступает в диалог с Курышевым.

ДОДИН (Бехтереву). Роль Верховенского важно почувствовать. От тебя требуется не быть боссом, а быть его представителем. Не быть сильным челове­ком, а представлять его, Ставрогина.

Додин подходит к сцене и, сидя рядом с артис­тами, становится как бы третьим в их диалоге. Он вступает в диалог то за Ставрогина, то за Верховен­ского, направляя этот диалог, вскрывая внутренние конфликты и приводя к жесткой психологической схватке между героями.

ДОДИН (по ходу пробы, Курышеву). Не надо хва­таться за подсвечник, ведь это ненависть к самому себе.


111



Лев Додин. Путешествие без конца


Репетиция на сцене (вечер).

Проверки того, к чему пришли на утренней репе­тиции в сцене Ставрогина и Верховенского.

Проба с начала 2-го акта. Курышев и Бехтерев про­буют в том самочувствии, которого от них добивал­ся Додин: Bepxoeetiaam всё говорит про Ставрогина, а Ставрогин всё говорит про себя самого. Додин оста­навливает пробу. Разбирает. Предлагает учесть новых персонажей, как бы населяющих сознание Ставрогина.

ДОДИН. Не известно, когда всё это произошло и было ли вообще. Может, это всё прокручивается у него в голове после того, как лёг на землю после люб­ви с Дашей. Или в момент любви с Дашей.

Повторение пробы с начала 2-го акта. Курышев остался в пальто. Додин заметил, что, может быть, хорошо сцену вести в пальто, потому что Ставрогин приготовился к выходу в путь.

Додин снова останавливает пробу. Разбирает, что получилось, уточняет мизансцены: где нахо­дятся Даша и Варвара Петровна. Уточняет текст и просит убрать лишний реквизит, чтобы уйти от быта. Сценическое действие определяется сознанием Ставрогина.

Проба сцены Ставрогина с Алексеем Егоровичем по сокращённому тексту. Додин останавливает пробу и уточняет мизансцену начала сцены «В доме Филип­пова». Уточняет костюмы, декорацию, музыку, вво­дит на сцену Бабу с девочкой.

Проба сцены Ставрогина и Кириллова.

ДОДИН (Скляру). Везде ошибка, где ты прихо­дишь в себя. Он же остановил часы, живёт без време­ни. Правильно рассказывал про ребёнка. Кириллову всё равно, орёт ребёнок или нет. (Произносит внут­ренний монолог Кириллова, стоя у сцены.) Ощутил себя богом. (Показывает у сцены, играя Кириллова.) Можно легко наигрывать блаженство и странность,


112



Репетиции спектакля «Бесы»


а у Кириллова это задвиг мысли. (Курышеву.) Это та дорога, которая н тебя манит.

ДоЪип вновь и вновь обращается к анализу логики внутреннего пути Ставрогина: ни на что не решился, идёт всё тем же путем. Только у Тихона происходит прорыв, но и там не происходит откровения, потому что он про всё уже написал, он повторяет пройден­ное. Так и с каждой из женщин: Дашей, Лизой, Марьей Тимофеевной, - он всё время повторяет уже прой­денный путь, круг не прорывается. Додин объясняет Бехтереву про сцену Верховенского со Ставрогиным.

ДОДИН (Бехтереву). Вы пропускаете ту степень интимности возникающей новой связи, от которой у вас самого замирает сердце, не только у него. (Про­износит внутренний монолог Верховенского: будьте Иваном-царевичемХ) Это не просто обычный шан­таж, Верховенского бьёт озноб. Ставрогин это тот человек, который ему всё даст. Это его вторая по­ловина, хотя и гнилая. (За Верховенского.) Без него буду действовать более жестоко, грубо. Потому что всё гниет. Ничего в этом мире не страшно, если не страшно ничего!.. Как о любви. (За Верховенского.) Почему люди не делают того, чего единственно им хочется сделать?.. И слезы. (Вновь произносит внут­ренний монолог Верховенского, обращаясь к Ставро­гину): Всё вам, для вас. Я знаю истину и говорю, а никто эту истину признать не может.

Продолжение пробы.

Бехтерев и Филимонова пробуют начало 2-го акта. Додин выходит на сцену и проходит эпизод вместе с артистами. Бехтерев и Курышев пробуют эпизод Верховенского и Ставрогина почти шёпотом, Додин участвует в их диалоге то за одного, то за другого, подсказывая, уточняя, направляя, помогая нащупать внутренний конфликт и выстроить взаи­моотношения между ними.


113



Лев Додин. Путешествие без конца


Проба эпизода Ставрогина и Кириллова. Додин предлагает поправленный вариант текста этой сце­ны, мотив дуэли убран.

ДОДИН. Мы пытаемся сохранить сюжетное по­вествование, но у нас его нет. (За Ставрогина.) Если я думаю о самоубийстве, то пойду к Кириллову. (Предлагает убрать бытовые детали.) Давайте за­втра всё проверим.

  1. октября 1990 года

Репетиция на сцене (утро).

Работа над началом 2-го акта. Проходят акт с начала до сцены Шатова и Ставрогина. Бехтерев и Курышев пробуют с учётом того, что было на пре­дыдущих репетициях. Каждый более погружён в своё, возникает своеобразный монолог-диалог. Скляр про­бует, более погружаясь в собственные мысли и свой монолог. Между персонажами Достоевского возни­кает внутренняя связь, исходящая из сцепления и столкновения их мыслей, а не по внешнему действию, которое обусловлено внутренней жизнью героев, раз­вивающих каждый свою тему.

Сцену Ставрогина и Шатова артисты пробуют пройти, подойдя к режиссёрскому столу, когда Додин участвует в их диалоге, помогая вскрыть их внут­реннее взаимодействие. Додин пробует за Шатова, когда главное: вера, которая не даёт возможности слышать другого. Додин рассказывает о статье Ша- фаревича в газете «Комсомольская правда», как при­мер этого.

ДОДИН. Болезнь в самом зашоре, а не в болезни, как таковой. Никто не болен физически. Физичес­кое самочувствие у всех идеальное. Больна мысль. Они раздваиваются со всей своей здоровой энерги­ей. Ставрогин не может садиться на пол. Это утёс. Корёжит монолит. Рухнул в один момент, потому


114



Репетиции спектакля «Бесы»


что внутри сгнило. У Ставрогина соединение умс­твенной болезни с потрясающим физическим здоро­вьем. А мы по привычке входим в физическую бо­лезнь. Давайте проверим логику.

Курышев и Власов проверяют сцену Шатова и Ставрогина на сцене при свете в зрительном зале почти шёпотом. Додин по ходу пробы всё время под­правляет, подсказывает направление внутреннего монолога каждого и смысл их противостояния и при­тяжения. Додин приводит пример из выпуска вечер­них телевизионных новостей о молодом человеке, ос­танавливающем часы.

ДОДИН. Это и есть сумасшедший дом. Когда одно безумие отходит, начинается другое безумие.

Повторение пробы.

ДОДИН. Дом Филиппова это такой Толстовский дом1. Все они живут в одном Толстовском доме.

Давайте немножко поразбираемся. Кириллов сей­час был лучше, но когда точность уходит, конкрет­ность видений уходит, тогда вы начинаете красить текст. Я бы разложил оружие и чистил его во время разговора со Ставрогиным. Продолжаются дела. Ки­риллов среди этого живёт: время остановилось. Ору­жие чистым должно быть, чтобы при самоубийстве осечки не вышло. Это всё очень серьёзно. (Уточняет текст сцены Кириллова и Ставрогина. Скляр повто­ряет текст.) Вот сейчас правильно, можно всё до­вести до конкретности, оставив состояние того же внутреннего блаженства. Есть конкретность (пов­торяет текст про луну и про время, которого боль­ше не будет. Скляру.) Когда начинаешь думать, то ничего не придумывается. Ведь это всё уже давно живёт в тебе.


1 Дом X» 54 по набережной реки Фонтанки, выходит па улицу Ру­бинштейна.


115



Лев Додин. Путешествие без конца


Чего бы хотелось добиться: и вот Ставрогин попа­дает в этот дом, а в нём идёт своя жизнь. В то же вре­мя это всё происходит в его мозгу. В его мозгу сидит Лебядкин, Кириллов и прочая. Мы ищем принципи­альный ход, внутреннюю связь. Здесь где-то должен быть и Шатов. (У сцены, окружённый артистами, играет бесконечный внутренний монолог Шатова. В этот монолог включаются Иванов за Лебядкина и Семак за Федьку.) Этот дом то место, где Ставрогина рвут на части. Тут не до переживаний. Здесь вооб­ще никто не переживает. (За Ставрогина.) Надо бы объяснить Кириллова, что его самоубийством вос­пользуются для убийства Шатова, а Шатову, что его могут убить. Но здесь все сумасшедшие... И при этом необходимо ощущать и сохранять целое. Нельзя играть пять сцен по порядку. По сути, это всё одна сцена. Надо всё это нащупать. Попробуем сейчас осознать это как один эпизод, а потом распорядиться им в пространстве. Идёт диалог, а слушают все, ведь почти всё слышно. Это могут быть меблированные комнаты. По сути, это одна многокомнатиая квар­тира. И Федька всё слышит. Все во всём участвуют. Они расходятся по реплике Ставрогина: «в путь», - потому что её слышат. Ставрогин уходит либо уби­вать Марью Тимофеевну, либо объявлять о браке.

Проба с момента ухода Ставрогина на реплике:«в путь». Артисты во время пробы расположились, кто на сцене, кто в зрительном зале.

Репетиция на сцене (вечер).

Прослушивание новых вариантов записи «Кама- ринской». Затем Бехтерев на балалайке и Скляр на гитаре пробуют свой вариант «Камаринской».

БЕХТЕРЕВ. После того, как сыграю на балалайке «Камаринскую» можно подойти к роялю и сыграть Бетховена.


116



Репетиции спектакля «Бесы»


ДОДИН. Это, кстати, может быть.

Работа над 2-м актом - «Ночь Ставрогина», «Дом Филипповых». Проба идёт на сцене при свете в зрительном зале.

ДОДИН (останавливая пробу). Правильно на­чали. Кириллов на минуту застревает, и Ставрогин от него сразу уходит. Ставрогин стал пить чай, сразу должно что-то начаться. Ставрогин нигде не возвра­щается, а всё время идёт дальше. Правильно пробо­вал встревать в их разговор Власов, они с Кирилло­вым всё еще продолжают лежать на той постели в Америке. Марья Тимофеевна, может быть, не спит, а бродит где-то, они могут с ней встретиться в закутке. Поднимается задняя стенка, и она там чем-то зани­мается. Её «анафему» могут слышать все. Ставрогин почти всё время со всеми в отказе (пробует Став- рогина в сцене с Шатовым.) Они ему не нужны, и он ими не озабочен. К Кириллову зашлось, потому что просто очень не хотелось встречаться с Шато­вым, особенно после того, как его здесь увидал. Он виноват в том, что Марья Тимофеевна живёт в этом общежитии. У Ставрогина большой объём действий, но всё надо подчинить этому: вы поедете со мной в Швейцарию или нет?

СКЛЯР. Мы пока не решили, нужен ли разговор про самоубийство.

Додин вместе с артистами, сидя в первых рядах зрительного зала, проверяет текст сцены Ставроги- па и Кириллова.

ДОДИН. Кириллов предлагает Ставрогину чай, это надо исиользовать. Занимаются чаем, а говорят о своём. (Курышеву.) Вы хотите быть вторым Хрис­том, а он - первым Кирилловым.

Додин пробует за Ставрогина в сцене с Кирилло­вым и Шатовым.


117



Лев Додин. Путешествие без конца


ДОДИН. Здесь никто никого не стесняется. Став­рогин ни перед кем не раскрылся. Если бы был спо­собен раскрыться, то всё было бы по-другому. Он борется. Он раскрылся в самом конце с верёвкой, на которой повесился.

Додин пробует за Ставрогина в сцене с Шатовым, ходя между первыми рядами зрительного зала.

ДОДИН (Курышеву). Я бы всё пробовал на ухо­де, пусть даже с перебором. И если застреваю, то не потому, что думаю, а потому, что туда надо идти и совращать Лизу.

Проба.

/ЮДИН (прерывая пробу, Курышеву). Новую мысль здесь никто не родит. Это всё вещи, давно ими для себя сформулированные. Как нельзя задуматься: Гитлер маленький, параноик... Чего мне задумывать­ся на эту тему? Всё это давно известно. (За Шато­ва.) Вы вступили в организацию? (За Ставрогина.) Да, был такой идиот. Тут нет эпизода, а у нас эпизод: признание. (Курышеву.) Серёжа, вы правильно начи­наете, а потом притягиваете партнера в качестве объ­екта. А ужас в том, что нет объектов. Человек - или низкий, или подлый. (За Ставрогина.) Могу только испортить, извратить.

Додин пробует за Ставрогина; Шестакова, Ива­нов подхватывают и играют по внутреннему текс­ту.

ДОДИН (за Ставрогина). Задушил бы всех.

КУРЫШЕВ. Я пришел этого спасти, этого пре­дупредить, эту спасти - а они все против меня.

ДОДИН (за Ставрогина). Зло затаили. Положил бы всех в фоб и ходил бы по гробам! (Показывает за Ставрогина переход к сцене с Федькой: режь, грабь!) С ума схожу от ненависти!


118



Репетиции спектакля «Бесы»


Додин, сидя в зале, проходит за Ставрогина сцену с Кирилловым и Шатовым.

Додин пробует за Ставрогина сцену с Кирилло­вым, Шатовым, Лебядкиным. Семак, Власов, Иванов подхватывают.

ДОДИН. И в конце возникла секунда, когда могу на неё долго смотреть, потому что слишком долго к ней шёл. Попробуем? Не скоро получится, так что можно не бояться.

Проба начинается с финала сцены Ставрогина и Верховенского. Додин останавливает пробу, уточ­няет по сути внутреннего действия, вступает за Ставрогина в диалог с Кирилловым. Курышев рядом с Додиным на сцене, как бы участвуя в пробе, следует за ним и подхватывает дальше.

ДОДИН. Всё для него оскорбительно.

КУРЫШЕВ. Никто ведь не поверит, что женился на Марье Тимофеевне, чтобы подвиг совершить.

ДОДИН. Верховенский всё извращает и делает вас смешным. У Ставрогина сознание самоисключи- тельности. Что же, ему каждый будет объяснять про пего? Каждый - на него пародия или его отражение. Если объясняют ему его же, значит, понимают, спо­собны понять, значит, нет никакой исключительнос­ти. Ему надо, чтобы все сказали о нем: ах, до чего же непонятный!

Проба в зрительном зале сцены Ставрогина и Ле­бядкина. Шестакова начинает сцену за Марью Тимо­феевну, прячась от Ставрогина и убегая от него.

ДОДИН. Сейчас пробовали правильно. Было ин­тересно. Возникает такая публичность, когда все на виду у всех. И Ставрогин им никогда этого не про­стит.

КУРЫШЕВ. Он уже всех за это приговорил.

ВЛАСОВ. Приговорил тем, что от них уйдёт.


119



Лев Додин. Путешествие без конца


ДОДИН. Таня пробовала более сумасшедше. Правильно, что пряталась за стенку, оказалась в ка­ком-то закутке. Она орёт на весь дом. Все выскочили. Всё, что Ставрогин готовил как дар, всё переворачи­вают. У него даже ненависти нет, злоба одна. Так он и выходит к Дарье, хочется её терзать: и физически, и душевно.

Проба сцены Ставрогина и Лебядкина, Додин включается в пробу то за одного, то за другого, ког­да Лебядкин - опошленное представление о Став- рогине, позор Ставрогина, его собственная ничтож­ность.

ДОД И Н (Курышеву). Лебядкин же излагает твою мысль. Он, как и ты, мечтает о Лизе: если бы она была одна и без денег... И у тебя денег нет, чтобы начать новую жизнь, и ты хочешь уехать в Петербург.

Проба дальше. По ходу пробы сцены Марьи Тимо­феевны и Ставрогина Шестакова кричит: «Анафе­ма!» - и дергает за верёвку колокола, раздаётся ко­локольный звон.

ДОДИН. Правильно пробовали. Красиво было бы кому-то зацепиться за стенку, укрепиться и воз­нестись на ней. Кириллов может налить Ставрогину чаю, тот пьёт чай.

Проба с ухода Ставрогина из «Дома Филиппова».

ДОДИН (о сцене Ставрогина и Даши). Понрави­лась история со столбом1. Изнасиловать можно на четырёх столбах, потому что Ставрогину никак не избыть того, через что прошёл. Еще что-то осталось, еще что-то осталось...

ИВА1ЮВ. И к каждому столбу он её пригвождает.

ДОДИН. Да, по сути, это и есть акт насилия. Мо­жет быть, потом ещё сами поищите.


1 Любовная сцена Даши и Ставрогина проходила у четырех стол­бов, образующих квадрат.


120



Репетиции спектакля «Бесы»


Додин и участники репетиции слушают музыку, подобранную для конца 2-го акта. Пробуют соче­тание музыки и подъём мостов как движение дороги Ставрогина.

ДОДИН. Завтра снова вернёмся к «Дому Филип­пова». Серёже (Курышеву) надо ещё Достоевского проверять. Пока все свежо, но не очень ещё понима­ется. Есть этюдные моменты, которые диктуют све­жее дыхание, например, при встрече с Марьей Ти­мофеевной. В эпизоде с Кирилловым вы все ещё на площадке с двумя стенками. Чай, кстати, можно по­давать в комнате Кириллова, но самовар здесь общий для всех. Нужно ощутить свободное пространство. Коридоры составляют квартиру. Этюдно случился эпизод, когда Лебядкин бьёт Марыо Тимофеевну, а Шатов и Кириллов их разнимают. Раньше всё это репетировали, а сейчас этюдно случилось. Ставроги­на здесь ничто не обязывает. Выпил общественный чай из общественного чайника и ушёл. И Федька тут же: сидит в шкафу. Итак, завтра в одиннадцать трид­цать продолжим.

  1. октября 1990 года

Репетиция на сцене (утро).

«Дом Филиппова».

ДОДИН. Попробуем полусидя, полуходя, при­страиваясь к принципу общего пространства: закут­ков, коридоров, дороги Ставрогина, по которой он продолжает идти.

Скляр и Курышев пробуют сцену Ставрогина и Кириллова.

ДОДИН. (Скляру). Возьми ящик с пистолетами, закрой его и так с ним и ходи. В свободное время ты пистолетами 3ai i нмаси i ься.

Проба продолжается.


121



Лев Додин. Путешествие без конца


ДОДИН (Курышеву). Нельзя, Серёжа, идти назад. Тогда сразу: по дому ходишь. Л вперёд можно идти бесконечно. Только не назад и не прогуливаться.

Артисты полушёпотом пробуют сцепу Шатова и Ставрогина.

ДОДИН (прерывает, Курышеву). Серёжа, надо ходить, ие гуляя.

Додин выходит па сцену и показывает за Став- рогина его путь как внутреннее движение вперёд, стремление уйти.

Повторение пробы. Артисты проверяют мизан­сцены по принципу общежития, где все во всём участ­вуют. Додин из зала принимает участие в ней, уточ­няя конфликт Ставрогина с окружающими. К пробе подключается Власов. Додин вместе с артистами ведёт диалог Шатова и Ставрогина, пробуя то за од­ного, то за другого.

ДОДИН. Они могут искать слова, а мысль всё время одна.

Проба начинается в зале, потом переходит на сцену.

ДОДИН (по ходу пробы за Шатова). Бог есть, значит, есть и я.

По ходу пробы возникает момент, когда Шатов срывает икону со стены и подносит Ставрогину.

ДОДИН (по окончании пробы). Сейчас был пра­вильный момент у Серёжи (Власова.) Но ещё не хва­тает видений. Для Шатова вера в русский народ - единственное оправдание своего существования, единственное объяснение своего места в мире. Он испробовал одно, другое, но ничто не включает в себя его собственную жизнь, а только исключает. А это делает вас чем-то значительным: «народ - тело Христово». (Произносит внутренний текст


122



Репетиции спектакля «Бесы»


Шатова. Курышев вступает в диалог с Додинъш со сцепы).

КУРЫШЕВ. Я тоже не знаю, куда идти.

ДОДИН. Правильно ответил: мучительно и сер­дечно. Это всё очень серьёзно. (Рассказывает о случае па Пушкинской площади про инвалида, который раз- вешивал агитационные плакаты во время митинга, а их сорвали.) А это для него единственное, что делает его существование серьёзным, что делает его частью чего-то. Я есть что-то или я - ничто? Надо разобрать­ся в этом вопросе предельно личностно. Есть мисти­ка. Есть движение среди коридоров и миазмов мысли, душевных поисков, которые здесь множатся, роятся, сгущаются. Есть момент, когда Шатов прикрылся 'иконой, и может быть момент, когда он этой иконой прибьёт Ставрогина. Точно так же и у Кириллова: от мучительной невозможности жить нашёл разрешение

  • счастливую возможность умереть. Всё это у Шатова от невозможности жить. Стало возможно жить пос­ледние месяцы Кириллову, когда он понял, что мож­но убить себя. В Америку ехать не надо. Потому что и там, как и везде, было невыносимо. У Шатова есть мучение: любой может меня растоптать. (Импровизи­рует за Кириллова до сцены его самоубийства.)

Проба «Дома Филиппова». Проверяют свет и об­щую географию. Постепенно переходят к пробе сце­ны Ставрогина и Федьки-каторжного. Ставрогин швыряет Федьке деньги, кошелёк, сыплются осенние листья, Федька их накалывает на нож.

ДОДИН. И весь мир - на нож!

21 октября 1990 года

Репетиция на сцене (утро).

Сквозная проба 2-го акта.

По окончании пробы Додин собирает участников репетиции в зале для беседы.


123



Лев Додин. Путешествие без конца


ДОДИН. Какие впечатления? Сегодня чуть-чуть попробовали.

ИВАНОВ. Есть места, в которых что-то проис­ходит, тогда связывается. (О Ставрогине.) Когда все тебя любят и ты всем нужен, это интересно. Но гео­графия еще не ясна, сю надо заняться.

ДОДИН. Ещё?

КУРЫШЕВ. Мне самое трудное - удержать, из чего состоит целое. Я ещё понимаю, о чём говорят, но уже думаю о чём-то другом. Но как только влипаем в частности, в то, о чём говорим, чувствую, что главное уже потерял. В моем сознании эти разговоры могли быть или нет?

ВЛАСОВ. Не могу разобраться в ощущениях. Кажется, что ужасно быстро прошло, а Игорь (Ива- лов.) говорит, что шло минут сорок. Понимаю мес­та, где происходит эмоциональный всплеск. Они могут задаваться мною же. Может быть, я и обма­нываюсь. В голове сидит, что Шатов должен быть хороший такой человек. Очень приятно играть с Сергеем.

ИВАНОВ. Долго ждал Ставрогина. Всё равно не пил бы, ждал бы его на трезвую голову. А сегодня чувствую, что продолжать так нельзя. Я подминаю видения, сейчас просто играю то, что написано. А у Достоевского Лебядкин в диком страхе и плачет. Как это сомкнуть?

ВЛАСОВ. Монолог о вере - это я Ставрогину на­поминаю, чтобы и самому поверить?

ДОДИН. Или?

ВЛАСОВ. Я сейчас соединяю в одно. Есть пред­ставление о Достоевском, как его играют, бросаясь в эмоциональные крайности. А вчера смотрю пробу и думаю: это, наверное, Чехов. Сегодня первый раз по-новому попробовал, и многое для себя уяснил. Мы слишком много думаем о том, каков мой герой в проявлениях.


124



Репетиции спектакля «Бесы»


ИВАНОВ. Выходит так: я предъявляю Ставроги­ну счёт за свою загубленную жизнь, за сестру, за то, что не могу любить ту, которую люблю.

СКЛЯР. Почти у каждого есть фраза про общее прошлое, про то, что связано у меня с вами со всеми. Не хватает видений, чем же мы все связаны. Этим сейчас и занимаюсь.

ДОДИН (Власову). Шатов заявляет, что всё, что он сейчас излагает, изложено раньше было ему са­мим Ставрогиным. Это пропущено в сознании Серё­жи и вашем. Э го ведь всё равно, что Станиславскому рассказывать систему Станиславского. Ставрогину рассказывают про то, что он говорил год назад. А он сейчас уже пошёл в другую сторону, считая, что ис­тина не достижима. А вы достигли.

СЕМАК. История Кириллова о трёх крестах1. Они втроём: Шатов, Кириллов, Ставрогин. Это глу­бина их отношений, и для них Ставрогин - Иисус Христос, не имеющий рая, в пустоте.

СКЛЯР. Они тянутся к Ставрогину за этими мыс­лями.

БЕХТЕРЕВ. Мы убрали текст про «наших». Но Ставрогин ради этого же пришёл.

ДОДИН. Надо, чтобы осталась перспектива их отношений, куда всё ведёт.

БЕХТЕРЕВ. Везде между ними идёт сговор на тему дела.

ДОДИН (Бехтереву). Может быть, вернуть сюда какие-то мотивы: «наших», Марью Тимофеевну. Это сделает безусловным визит Ставрогина в «дом Фи­липпова», у него тут есть дела. Я думаю, что сейчас за некой общей атмосферой плетения мысли смяг­чаются и сглаживаются жизненные конкретности. Из нашего общего сознания уходит только что слу­чившееся. Есть реальные обстоятельства: приехал Ставрогин, у вас с ним конфликт, потому что он от-


1 «Бесы*. Часть третья. Глава шестая. «Многотрудная ночь*.


125



Лев Додин. Путешествие без конца


называется заниматься тем, чем должен заниматься и чему сам вас научил. Ему ведь принадлежит план создания организации вплоть до составления пя­терок. Ставрогин, как Бакунин со своим катехизи­сом, возбудил в вас решимость действовать, научил тактике и стратегии, вдохновил своим присутстви­ем, делал возможным веру в это дело и давал воз­можность всё это осуществлять. Но потом на этом пути Ставрогин вдруг не находит того, что надеялся найти. Хочет вернуться во что-то другое, едет сюда со своим решением объявить брак... Тогда для Вер- ховеиского чрезвычайно много рушится. В городе многое уже накручено не без вашего участия. Идёт борьба за Ставрогина. Он нужен вам со всеми свои­ми потрохами и верой в то, во что способен верить. По сути, вся борьба в том, удастся ли его в этом деле сохранить или нет. Поэтому Верховенский и догнал его на пути сюда, встретил в доме у Варва­ры Петровны. Дальше мы пропускаем весь тот на­рыв, в который Ставрогин попал. Матери в ответ на её вопрос о женитьбе на Марье Тимофеевне он не сказал «нет» и не сказал «да». Ему не поверили, по­тому что в ответ на свои слова Ставрогин получил пощечину и обморок Елизаветы Николаевны. И второй акт для Верховенского это стремление пре­одолеть не свершившееся в первом акте. Убрать все препятствия, ради святого дела. Вам это по бездар­ности стоит крови, а Ставрогин по своей талантли­вости может легко справиться с задачей. Он - ваш для святого дела. Точно так вы сохраняете в театре человека, зная, что он одарённый, может хорошо играть, но бешеный, может талант зря растратить и потерять. А Верховенский для Ставрогина alter ago, правда, бездарное, но иногда нужно и такое, чтобы удерживать бунтарскую гениальность. По мнению Всрховенского, совершать подвиг с Марьей Тимо­феевной - это ложная мысль, заблуждение Ставро-


126



Репетиции спектакля «Бесы»


гина, это мешает общему делу. (За Верховенского.) А дело святое, повязано кровью. Святая идея, и ждут не меня, а Ставрогина... Мы забываем меру жизнен­ной конкретности, она уходит, мы её распылили: в самочувствии, в мысли. В самочувствии Ставроги­на главное: великое утверждение или великое от­рицание. Ему горячности не хватает или холодный ум мешает: ни Христа выжигать, ни Христом обли­чать.

Вторая половина разговора с Шатовым была бо­лее доказательна. Шатов дал нощечину не Ставро­гину, а богу: всё равно, что подошёл и дал пощёчину Станиславскому. Ставрогин взял руки назад и ещё раз доказал, что он бог. Поэтому Ставрогин должен прийти в этот дом не только ради Марьи Тимофеев­ны. У него свои счёты с этим домом.

Игорь в Лебядкине пропускает то, что они со Ставрогиным утром виделись. (Иванову.) Ставрогин застал момент, когда вы его поливали из всех бранд- сбойтов. Вы знаете, что пойманы на месте преступ­ления. У Лебядкина дикий запас трусости соседс­твует с диким запасом наглости. Мера конфликта и трудности, остроты взаимоотношений между вами намного серьёзней. Ведь Ставрогин может и голову отсечь и одарить, и от страха, и от всепрощения мо­жет одарить или убить. Поэтому Лебядкин то пугает Ставрогина, то к нему ластится. В его положении нет юмора ни на секунду.

ИВАНОВ. Как это всё соединить?

ДОДИН. Лебядкин мечется меж тем, как стра­вить Ставрогина с Верховенским, или попасть в лю­бовники к обоим. Мечется меж двумя вариантами, почему и не попадает ни в один. Даже Кириллов, ко­торый во многом участвовал и всё знает, понимает, в каком положении его учитель. Пришёл битый по морде, почти разоблачённый человек, учитель, кото­рый припёрт к стене.


127



Лев Додин. Путешествие без конца


СКЛЯР. Он во всём шёл за ним, и наверняка у Кириллова своя девочка была, но жить, как Ставро­гин, - свихнёшься.

ДОДИН. Сегодня ночью всё должно определить­ся, должно решиться. Ещё сегодня ночью обсужда­ли у Лембке, что вся ситуация может быть на пользу дела. Дело, начатое с предательства, доказывает, что оно есть. Ставрогин со своей гениальностью сфор­мулировал то, что Верховенскому только начало приходить в голову. Как Сталин воплотил в жизнь многие идеи Троцкого. Внутреннее напряжение ре­шающего момента надо искать. Отсюда и ритмы, и острота внутреннего напряжения, которая сейчас начинает прогибаться. И если я говорю, что мы в бес­предельности, то настаиваю, что мы должны что-то необычайно важное решить, определить, выяснить. Есть круг конкретных оценок. Многие слышали, что Ставрогин женат, но когда он про это объявляет, то всё равно это событие. Ведь все мы недавно слыша­ли про то, что будет денежная реформа, но когда это произойдёт, все будут поражены: что, и эта бумажка теперь уже ничего не значит?1 (Курышеву.) Правиль­но, когда занимаетесь конкретным делом: смотрите с Кирилловым его оружие. Меня не беспокоит, что при этом тихо разговариваете, хотя всё равно луч­ше дышать. Многое понимаете, но на философском уровне. Это хорошо, редко на этом уровне артисты понимают. Но надо найти то конкретное, на что сер­дце и ум Ставрогина откликаются, потому что ему вдруг представляется, что это выход, это спасение. Ставрогин не настолько гуманист, чтобы любить лю­дей, и не настолько циник, чтобы их уничтожать.

Необходимо набирать внутреннюю энергию, внутренний темперамент. Это главное. Достоевский есть внутренний темперамент. Главный его персо­наж для меня не видится бегающим, прыгающим.


1 Имеется в виду денежная реформа 1990 года.


128



Репетиции спектакля «Бесы»


Достоевский описывает, прежде всего, себя. Вся эта энергия, острота происходит от истонченности души, а не её грубости. От грубости души только самосвал происходит. А у Достоевского все от истонченности, детскости, от любви. И хочется, чтобы при всей ост­роте, я верил, что всё это могло так и быть. Не какие- то бесы, которые неизвестно откуда слетели, а люди, которых я понимаю. Любая декоративность стано­вится фальшью. У Федьки один момент вырывается из декоративности: когда он говорит про деньги, его расчеты о полторы тысяче. Тогда я его понимаю. А до этого момента мы в Федьке на такую человечес­кую конкретность не выходим. Есть определённая конкретность. (За Федьку.) Можно в вашей машине посидеть? Мне кажется, я могу быть вам полезным. (Произносит монолог за Федьку.)

Во всём не хватает внутренней точности и резкос­ти отношений. Слышит Варвара Петровна про кру­жок, в котором может принимать участие её сын, и у неё к этому цепкое отношение. Пока получается, что для нас главное - тягучесть происходящего не пор­вать. Она все равно не порвётся. Тягучесть состоит из острых моментов. Вот я увидел, что Галя Фили­монова так шла, чтобы тягучесть не разрушить.

В Лебядкиной должно быть больше остроты ри­сунка. Но внутренний гротеск гораздо сильнее вне­шних проявлений. Даже хромота не должна быть бытовой. Хромота - это то, что ранит и Ставрогина, и меня, зрителя. Каждый момент хромоты хромо­ножки - мистический. Когда Лебядкина проходит мимо Варвары, надо им глянуть друг другу в глаза. По-моему Кириллову лучше не смотреть, как Ставро­гин пьет чай. (Курышеву.) На вопрос Кириллова: вы зачем пришли? - не отвечаете, потому что знаете, что ведь ничего хорошего вас в этом доме не ждёт. Сегод­ня показалось, что логика эпизода с Шатовым может сложиться. (Уточняет мизансцену9 исходя из общей


129



Лев Додин. Путешествие без конца


географии дома Филиппова.') Жалко, что быстро исчез Кириллов. Для Лебядкина достаточно того, что ему сказали, что придёт Николай Всеволодович и, может быть, всех порежет. Он весь в страхе и в ожидании.

СЕМАК. Раньше, когда деньги падали, музыка была лучше.

ДОДИН. Я бы заботился об одном: денег будет столько, сколько листьев. (За Федьку.) Я режу весь мир... Вечером давайте ещё разок попробуем.

Сценическая проба 2-го акта (вечер).

Беседа по окончании пробы.

ДОДИН. Мы прошли часть пути к свободе освое­ния сценического пространства. По сути, мы только чуть-чуть начинаем понимать историю и в этой ис­тории реальность человеческих отношений. Сколько бы мы по этим путям ни ходили, надеемся свернуть и попасть на другую дорогу. Все для всех несут большие неожиданности. Как бы ни говорил Верховенский, что уверен в Ставрогине, всё равно не известно, кто кого ведёт. Для Верховенского главная задача - не дать Ставрогину с этого пути сдвинуться. Лебядкин хочет жить и функционировать всеми своими членами, ему есть, за что бороться. Чуть позже Даша скажет Ставро­гину: «Или в книгоноши пойду или с вами буду». И у Ставрогина выбор: либо быть с ней, либо оставаться с Верховенским. Кроме реальных человеческих чувств, которые мы иногда улавливаем, есть конкретность и предмет борьбы. Каждый в этой истории стремится слышать, чувствовать, ощущать и вертеть Ставроги­ным, а он всё время хочет в другую сторону. Ищет для себя единственную возможность выжить.

Додин просит всех участников репетиции соб­раться в зрительном зале и зачитывает отрывки из дневника Пришвина 1918 года, опубликованные в «Литературной газете».


130



Репетиции спектакля «Бесы»


Сценическая проба 2-го акта.

После десятиминутного перерыва Додин собира­ет артистов в зрительном зале.

ДОДИН. Какие впечатления, продолжая раз­мышления дневные?

БЕХТЕРЕВ. Хочется к этому ещё что-то доба­вить. Понимаю, что и то должно быть, и это. Всё вре­мя пытаюсь что-то увидеть и услышать, и понять.

ИВАНОВ. Пока что для меня Лебядкин состоит из двух совсем разных людей. В «Воскресенье» в гос­тиной Варвары Петровны он пьяный, психофизика другая, а здесь, при встрече со Ставрогиным, что-то иное. Попытался связать, нашёл другой тон. Пони­маю, что из этого трудно выпутаться. Я легче Лебяд­кина.

ДОДИН. Почему? Секундами в чтении стихов1 казалось, что близок тому Лебядкину, который был в «Воскресенье». Не тот, который воспарил с произ­ведением «Таракан», а тот, который был низвергнут. Он был низвергнут Верховенским, и ретировался.

СЕМАК. Состояние, как у собаки. Всё понима­ешь, а как сказать, не знаешь. Только секунды пони­мания возникают.

ДОДИН. На сегодня мы правильно набираем для себя смыслы. Ещё есть вещи, которых не понимаем, недооцениваем. В сцене Ставрогина с Шатовым ста­ло больше понятно, чем было утром, но всё равно ещё не хватает многого. «Марья Тимофеевна - моя законная жена», - это же в первый раз Ставрогин го­ворит, это его откровение, признание. Событийности в этом признании пока ещё не хватает. Когда возни­кают паузы у Ставрогина и он решает, идти к Марье Тимофеевне или не идти, - они втягивают. Дейс­твительно, Достоевским предложено столько всего, что мы еще многого не знаем, хотя вот уже неделю

' Лебядкин читает Стаорогину свои стихи к Лизе.


131



Лев Додин. Путешествие без конца


узнаём. Иногда кажется, что для нас главное - все соединить, обнаружить право и правду каждого из участников этой истории, распутать всё - по узелка­ми, по каждой оценке, реакции. Сегодня важны об­наружения.

(Курышеву.) Мне кажется, нашли верное физи­ческое самочувствие, но покоя и жёсткости может быть в сто раз больше, что заставит каждого, кто вок­руг вас, острее существовать. Пока ещё много грусти. Ведь даже драма не грусть, а трагедия тем более. Тра­гедия и грусть - две вещи несовместные. Есть загад­ка Ставрогина, его покой и жёсткость, что выводит из себя окружающих. Сильно, когда сидящий в цен­тре и молчащий Ставрогин, а вокруг мельтешащие люди. Завтра надо проверить.

Сегодня чуть больше понял про «наших».

Значительно прошла сцена с Шатовым, но быст­ро выскочил Федька. Я ещё отживаю то, что было у Ставрогина с Кирилловым и Шатовым, и мне поду­малось, что Федька мог бы не быть в этом доме.

СЕМАК. И мне хотелось. Жутко сбивает, что я вижу Шатова.

ДОДИН. Сбивает. Лучше встретиться со Ставро­гиным на том же месте, где они столкнулись, когда тот убегал от Марьи Тимофеевны. У Федьки тогда будет больше основательности и покоя. (Выверяет текст и мизансцену.) Уточняя смысл, важно уяс­нить, где мы тратим время на красоты. Ощущение, что есть натяжка с ребёнком.

КУРЫШЕВ. Не понимаю, зачем мне принесли ребёнка.

ДОДИН. Не хватает зацепки с Кирилловым. Встре­тились два человека: учитель и ученик. Ученик гово­рит учителю: вспомните, чему вы учили, и я за вами последую. Это есть стержень, который определяет ак­тивность Кириллова. Проверим по книге. Круг убийс­твенных мыслей вокруг него всё время крутится.


132



Репетиции спектакля «Бесы»


В первой встрече Федьки со Ставрогиным чуть попробовал Петя, серьёзность наметилась. А во вто­ром куске мешает его беготня за Ставрогиным. Луч­ше будет, если Федька за Ставрогиным не бежит, а его встречает. В комнату Лебядкиных надо вернуть прежнее: кровать, кресло. Внутренне они все здесь связаны, но каждый находится в своей клетке. У До­стоевского правильно написано: пока они все суетят­ся, Марья Тимофеевна спит и видит вещие сны. По внутреннему смыслу Марью Тимофеевну не надо вписывать в бесовский ряд, она правильно всё ви­дит. Этим даром предвидения её награждает Досто­евский, она не подслушивает и не подглядывает. И нет драки между ней и Лебядкиным. Где-то есть пра­вильный момент отношений с Лебядкиным у Став­рогина, когда Игорь провёл по губам Ставрогина - правильный намёк на отношения, которые когда-то между ними были возможны.

Во второй сцене с Федькой раньше был правиль­ный посыл у Ставрогина: так дёшево это не делается. Сегодня это было пропущено.

Важно набирание смысла. Когда набирается глав­ное, возникает намек на духовные искания. У нас есть время ещё почитать, например, Ницше. Бесов­щина - внутреннее явление. У героев Достоевского поиск Бога оборачивается нахождением беса. Они ищут опоры в идеях, друг в друге, в обожествлении другого, в обожествлении себя. Сегодня намёки на это были: хочу рассказать об объективном существо­вании бесов и бесовщины, потому что это антитеза Бога. Пока есть Бог, есть и бесы.

24 октября 1990 года

Репетиция на сцене (утро).

Проба сцены «У наших*. Артисты, сидя в зри­тельном зале, проверяют текст. Затем проходят весь эпизод на сцене.


133



Лев Додин. Путешествие без конца


Сценическая проба третьего акта1.

ДОДИН. Надо сообразить, как со всем этим быть. Рад, что всё это объяли. Рад, что «исповедь» полно­стью попробовали. Рад за Алёшу2. В нашем театре у него это первая проба, чисто человеческая. Надо, конечно, разобраться, как всё это воплотить. Есть ряд событий, что выходят в исповедь Ставрогина. Сцена Шатова и Ставрогина мне показалась внят­ной, серьёзный произошёл разговор. Пока самая не­внятная сцена - «У наших». Сохраняется стойкое ощущение массовки. Чуть понятен Олег Гаянов в Виргинском, Григорий Исакович (Дитятковский.) в Лямшине - два чуть-чуть человеческих голоса. Сов­сем нетронута «исповедь», но есть попытка серьёза, а в «наших» - априорная муристика. Надо подумать. Может быть, резко сократить компанию до пятерых человек. Перед этим и после было что-то имеющее смысл, а когда вступает игра со многими участника­ми, то всё исчезает. Сцена с Маврикием имеет смысл. Кроме несколько театрального конца: Ставрогин не будет спрыгивать. Темперамент может быть внут­ренним. Вид у Захарьева в Маврикии хороший. Надо сфотографироваться, и, если что-то придётся Володе изменить во внешности из-за других ролей, то по фо­тографии потом восстановить.

Верховенский со своими сценами и четой Лембке даёт ощущение смены сцен. Драматургия вдруг про­падает, нет ощущения внутреннего перехода, а всё строится по принципу монтажа. Может быть, надо начинать с Верховенского. Вот пошёл спектакль: Николай Ставрогин и Пётр Верховенский, - значит, мы по этим линиям и должны всё проследить. Верхо- веиский приходит к Ставрогину и подслушивает его


1 Лембке и Юлия Михайловна, Лембке и Верховенский, Ставро- гии и Маврикий Николаевич, «У наших», 4 И ван-царевич», «У Тихо­на». Проба длилась 2 часа 45 минут.


2 Алексей Зубарев пробовал Тихона.


134



Репетиции спектакля «Бесы»


разговор с Маврикием Николаевичем. После всей истории с «Иваном-царевичем» Ставрогин приходит к Тихону. И надо попробовать в «Исповедь» ввести девочку, хотя и опасна в этом иллюстративность. Не хочется театрализовать, слишком серьёзная история. Ход, который вы предложили: Тихон берёт листки с исповедью, а читает сам Ставрогин, - правильный. Тихон остаётся загадкой. Но к этому подберёмся. Нужно иметь два варианта этой сцены: Ставрогин вдвоём с Тихоном и с участием всех, о ком он повес­твует в своих листках. Что-то это может дать.

БЕХТЕРЕВ. Мы должны войти в их мир.

ДОДИН. Есть ощущение, что введение других персонажей в сцену исповеди как-то расширяет про­странство, но важно, чтобы это не выводило в театраль­ность. Важна собственная сосредоточенность каждого на чём-то своём, как это было у Шатова, Кириллова, Ставрогина, - их внутреннее «обесовление», этого же надо искать и в сцене «У наших». То, что узнаваемо, понятно. А вот с Лембке что-то пока не получается. (Выверяет с Бехтеревым текст сцены Верховенского и Лембке.) Прямая политика сюда не очень влезает. И «Коробейников» здесь не надо, здесь нужен рояль. «Ко­робейники» могут объединить тот и этот спектакль.

Додин просит Бехтерева сесть за рояль. Прохо­дят сцену Верховенского и Лембке, когда Верховеский играет на рояле. Проба доходит до сцены Лембке и Юлии Михайловны1.

ДОДИН. Вот так всё и может быть. Каждый раз­девается у себя, а встречаются в будуаре.

Пробуют, сидя на местах в зрительном зале, про­веряя текст дальнейшего действия.

ДОДИН. Подумаем и попробуем вечером: начи­нается с того, чем и начиналось, затем Шатов, Ле-


1 Юлию Михайловну пробовала Татьяна Рассказова.


135



Леа Додин. Путешествие без конца


бядкин, затем сцена Верховенского и Шатова, затем Ставрогин и Маврикий Николаевич. Остаётся один эпизод с Юлией Михайловной. Сейчас есть кусочек в начале сцены Лембке и Юлии Михайловны, когда я вслушиваюсь и понимаю, что нет ничего водевильно сбивающего. А в остальном получается такая жанро­вая парочка. Надо ещё проверить вкрапление Лебяд­кина с его письмом губернатору. «Наших» надо про­бовать в русле ощущения, что всё кризисно, страшно и должно меняться, вся интеллигенция ищет способ существования. Каждый день нам по радио говорят, что нас ждёт голод, холод, разруха и военный пере­ворот. (За участников «У наших».) Дальше так жить нельзя, надо решать, с кем мы. Только ли нас сметёт или вообще всё?

19.30. Репетиция на сцене.

Проба. 3-й акт. Сцена Лембке и Петра Верховенс­кого. Додин показывает за Лембке, всё время подчер­кивая в Лембке умного и деятельного человека.

ДОДИН (о Лембке). Человек очень даже держит всё в руках, а то, что это у него не получается, позже поймём. Много дел, время у него выверено, он знает, что всё остальные - дилетанты, советчики, разгова­ривать умеют, но никто ни за что не отвечает. Одни советуют пятьсот дней, другие - двести, третьи - две тысячи лет. Все умные, мнят себя стратегами. Вот недавно была встреча Горбачёва с публицистами, которые пишут об экономике. Он газет не читает, он дело делает. И говорил с ними, как специалист с дилетантами. Это он их пригласил, а не они к нему пришли. Встреча с Верховенским для Лембке это одно из четырёхсот двадцати двух дел на сегодня. Он может быть легок на подъём и спортивен, ведь есть массаж и бассейн. Прострация вредна с точки зрения здоровья и государственной деятельности. У Лемб­ке есть ощущение, что он может всё, но ему не дают


136



Репетиции спектакля «Бесы»


развернуться. Верхи не могут, низы не хотят, отдува­ются те, кто посредине. (За Лембке.) Всю подлость и обман я пойму. Я ни с кем не советуюсь, я объясню, как много дел.

Додин выходит на сцену и играет Верховенского в сцене с Лембке.

ДОДИН (Павлову о Лембке). Вы не спрашиваете, а действуете.

Проба, в которой Додин время от времени включа­ется в игру за Лембке, возвращаясь к исходной ситу­ации эпизода и медленно продвигая его вперед.

ДОДИН (Павлову). У вас самочувствие артиста, которому нужно дать партнёру сказать слова. А у него очень жёсткий конфликт с Верховенским.

Проба. Додин играет Лембке.

ДОДИН (за Лембке). Пусть он крутится, чего мне-то крутиться? Ведь я чист.

Повторение пробы. Павлов играет Лембке.

ДОДИН (Павлову). Зачем начинаешь оправды­ваться? Объясни ему, какой он дурак. (Приводит аналогию: вот вы, Серёжа (Бехтерев), приходите ко мне и говорите: дайте роль одному артисту, потому что он недоволен. — Скажите его имя. — Его имя Вла­сов и т. д. Павлову.) Коля, ты можешь от него и уйти. Если бы он никогда не пришёл к тебе в дом, ты был бы счастлив.

Повторение пробы.

ДОДИН (Павлову). Зря занимаешься туалетом.

Повторение пробы.

ДОДИН (Павлову). Что вы возмущаетесь? Поче­му переживаете? К вам приходят с тысячью просьб и вопросов, как ко мне в кабинет.


137



Лев Додин. Путешествие без конце


Повторение пробы, которую Додин время от вре­мени прерывает, что-то подсказывая Павлову, доби­ваясь верного самочувствия.

ДОДИН (Павлову о Лембке). Не нужно пережи­вания. Есть работа, есть презрение к Верховенскому. Отделайтесь от привычки раздумывать. Вы знаете, что надо делать, только вам не дают, мешают. Здесь вообще никто никому не доверяется.

Проба продолжается, Додин включается в пробу вскрывая и подсказывая подтекст.

ДОДИН (Павлову). Я бы обязательно перебил разговоры Верховенского о моей жене. (За Лембке.) Я ему ни одного слова искренне не сказал.

Проба продолжается до сцены Лембке и Юлии Михайловны. Артисты на сцене, Додин в зрительном зале, с режиссёрского места всё время подключается к их диалогу, раскрывая внутренний смысл действия.

ДОДИН. Они потрясающе понимают друг друга. Они говорят про про то, что им обоим понятно. Это в высшем смысле единомышленники. Заснули перед боями следующего дня. Так и заснули: на передовой, рядом с телефаксом.

Проба продолжается.

Додин с режиссёрского места участвует в диалоге, иногда произнося текст за обоих персонажей.

ДОДИН. Вы суть не пытаетесь уловить. Они на передовой. Как человек спит на передовой? Он, мо­жет, и не спит, а только у бруствера голову прило­жил. Нет у них постельной сцены, это не постельная сцена. Я бы не боялся тут плюсовать, только по сути, как в советской пьесе, где парторг и его жена обсуж­дают выплавку стали. И всё очень серьёзно. Юлию Михайловну хорошо бы сыграла Демидова - самая умная женщина советского театра. Её главное до­


138



Репетиции спектакля «Бесы»


стоинство - интеллект, ещё она хорошо бы сыгра­ла Виргинскую. Может быть, и Варвару Петровну. Юлия Михайловна будет одеваться, раздеваться, но не козырять своими прелестями, тем более что они и так есть. Что такое Виргинская? Это Спиридоно­ва. Когда станет комиссаром по медицинским делам, никто не вспомнит, что она акушеркой была.

Проба повторяется с начала. Додин произносит диалог за обоих участников.

ДОДИН. Они оба говорят всё совершенно пра­вильно, только это не имеет никакого отношения к действительности.

Продолжение пробы до сцены Кириллова и Став­рогина, Шатова и Ставрогина. Додин предлагает пе­рейти к пробе сцены «У наших».

ДОДИН. Прервёмся на пять минут и посмотрим всё сначала, пусть пока ещё не в точных мизансце­нах, каждый сам себе заготовьте то, что нужно.

ДИТЯТКОВСКИЙ. Хорошо было, когда одежду вешали на вешалку.

КОВАЛЬ. Мы раньше приходили, кто с тортом, кто с чем.

ДОДИН. Хорошо, попробуйте так.

Проба с начала 3-го акта. Доходит до сцены «У наших». Начало «наших» не получается. Додин объ­ясняет про спор курсистки и гимназиста.

ДОДИН (Никифоровой и Кошкарёву1). Это за­стенчивый человек, а не нахальный. А гимназист знает, что она первая дура на курсе. Ну, и чего вылез­ла? Ей лучше молчать, находясь среди артистов. Ему за неё стыдно. Он боится, что вот, она вылезет. Точ­но, вылезла. Он пытается её нейтрализовать, и они не заметили, как вступили в перепалку на глазах у


1 Мария Никифорова пробовала курсистку, Александр Кош- карсв - гимназиста.


139



Лев Додин. Путешествие без конца


всего театра. А вам, Наташа1, за них очень стыдно. А тут ещё с телевидения приехали снимать. Все очень застенчивые люди, и все родственники. А кого при­глашать? Других ведь действительно нет. И Ставро­гин сидит и на всё это смотрит. И всё начинается с того, что Маша (Никифорова) расплакалась.

Проба с начала эпизода «У наших».

ДОДИН (останавливает). У Бунина есть рассказ «Визитная карточка». Там тоже есть студент, кото­рый чем более смело пытается себя вести, тем более жалко и наивно это выглядит. Шигалёв здесь такой доморощенный мыслитель, который чётко думает, пытается честно доследить свою мысль. При этом все друг друга стесняются. Истекает потом Виргин­ский. Всё жутко трогательно должно быть. Здесь же нет ни убийц, ни палачей, иначе всё дальнейшее не имеет смысла. У каждого есть то, чего можно стес­няться. Уже то, что Лямшин еврей, его чрезвычайно угнетает. Хотя и офицер тоже многого стесняется.

Завтра ещё раз начнём сначала и попробуем этим подробнее заняться. Я прошу вас проверить то, что я хотел вам подсказать. Всё другое написано.

16 ноября 1990 года

Беседа после сценической пробы «У наших».

ДОДИН. Скоро мы снова вплотную подходим к занятиям «Бесами». 22 ноября возвращаемся к боль­шому циклу репетиций. Чтобы быть подготовленны­ми, хотелось бы уяснить некоторые вещи, связанные с «нашими».

Два соображения возникает. Одно - производс­твенное, другое - творческое. По сути, что меня сму­щает в «наших», хотя сдвиги совершены, момент серьёза наметился. Там есть одна история у Досто­


1 Наталья Фоменко пробовала Виргинскую.

1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   27

Коьрта
Контакты

    Главная страница


Путешествие без конца. Погружение в миры

Скачать 10.07 Mb.