• Русские никогда бы не создали имперской государственности, объединив вокруг себя сотню инокультурных народов, если бы грешили «национальной нетерпимостью» и неумением уважать чужую самобытность.
  • Духовное руководство



  • страница11/28
    Дата22.01.2019
    Размер7.92 Mb.

    Рассудителность


    1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   ...   28
    не может быть «толерантности» абсолютной, «толерантности всех по отношению ко всем». Ибо абсолютная толерантность означает, что «всем можно всё», для «самореализации» в любой форме никаких «табу» не существует, и наступает то, что принято именовать «беспределом». Также не может быть и «толерантности» вненациональной. Ибо то, что нормально и допустимо в культуре одного народа, категорически неприемлемо у другого. Если вы попытаетесь устроить пивной фестиваль в Мекке или прогуливать своего ручного поросёнка на поводке в Иерусалиме у «стены плача», вас, скажем так, «не поймут». Могут и прибить. Это будет совершенно «нетолерантно» по отношению к вашей индивидуальности, но ведь и ваше собственное поведение было вопиюще «нетолерантным» по отношению к окружающим, их вере и культуре.

    Следовательно, можно сделать вывод: подлинная «толерантность» является понятием сугубо национальным и обозначает терпимость к проявлению людьми своей самобытности, но лишь в той мере, в которой это не выходит за рамки характерной для данной страны национальной духовности, культуры, морали, традиций и обычаев. Лишь в этом качестве она может быть оправдана и принята нашим народом. Всё же прочее, как совершенно справедливо полагает Церковь, является ни чем иным, как «терпимостью ко греху», которая, по сути, является соучастием во грехе. Или, если угодно господам атеистам, в «антиобщественном поведении». Всё! Никакой иной «толерантности» в принципе существовать не может, ибо «толерантное» отношение к нарушающему общепринятые нормы одиночке автоматически означает «нетолерантность» по отношению ко всем остальным.

    Поняв это, несложно определить, что именно предлагают нам, России, под именем «толерантности». Не что иное, как разработанные для совершенно другого общества и совершенно чуждой культуры «нормы допустимого» (зачастую - радикально противоречащие нашим собственным), которые нам предписывается безоговорочно принять как «общечеловеческие» и «обязательные для всех». То есть, наше право на самобытность и на то, чтобы в нашем доме соблюдались правила приличия, которые установили мы сами, а не «чужой дядя», при этом полностью отрицается. Более того, любая попытка одёрнуть распоясавшегося «чужака» (не обязательно приезжего - возможно, и своего по крови, но духовно и культурно нам чуждого) воспринимается как проявление «ксенофобии» или даже «гомофобии», караемое по нашему же закону! Только вдумайтесь в абсурдность самого этого подхода: законы государства карают человека за реализацию им своего права устанавливать собственные порядки в собственном доме и за его требование к пришедшим в дом «гостям» эти порядки соблюдать или хотя бы уважать!

    Таким образом, реализуемая сегодня в России «толерантность» к чужому оборачивается колоссальной «нетолерантностью» и произволом по отношению к собственному народу, его духовности, культуре и традиции. Подобное силовое навязывание чуждых нравов и правил во все времена возможно было разве что в завоёванной стране... И здесь мы приходим к весьма неутешительному для нас выводу: «толерантность», превращаемая сегодня в России в своего рода обязательную для всех «новую религию», де-факто означает отказ народу в праве на духовно-культурный суверенитет; фактически - его «всеобщую и полную капитуляцию». Сначала - в духовно-культурном смысле, но за потерей духовно-культурного суверенитета, как известно, всегда следует потеря суверенитета экономического и политического.

    А теперь - несколько слов о так называемой «ксенофобии» русских и попытках увязать это с якобы отсутствующей у них «толерантностью» к чужой самобытности. Большего откровенно пропагандистского бреда сложно себе даже представить! Русские никогда бы не создали имперской государственности, объединив вокруг себя сотню инокультурных народов, если бы грешили «национальной нетерпимостью» и неумением уважать чужую самобытность.

    Основа нашей терпимости к особенностям чужака - это соблюдение им самим незыблемого правила: «в чужой монастырь со своим уставом не суйся». Ведь и мы не станем навязывать в чужом доме свои правила, если вдруг приедем в гости» (Владимир Хомяков)


    Патриарх Кирилл о релятивизме и совести.

    «Рождество Твое, Христе Боже наш, возсия мирови свет разума — всё о том же. Свет разума — это и есть Божественная мудрость, это и есть Божественная истина, которая открыта людям через Господа нашего Иисуса Христа. Это конечная, абсолютная истина; и какое великое счастье, что Бог дал эту истину, эту мудрость роду человеческому. Он дал нам некое мерило правды, мерило истины, ведь человеческий разум может производить на свет не только то, что в полной мере отображает опыт и мудрость людей, но и то, что является производной от его греховного начала. Величайшее заблуждение современных философов и мыслителей заключается в том, что на один уровень ставится все то, что люди сегодня изобретают и выдумывают, — все человеческие мудрования. Это проистекает от подчеркнутого уважения к человеческой свободе — мол, ничто не должно ограничивать этой свободы, и каждый может думать и говорить то, что он желает, каждый может производить на свет любую человеческую мудрость. Но тогда возникает вопрос: а кто же будет судить эту мудрость, кто является мерилом этой мудрости? Один человек не может быть мерилом мудрости для другого. Если люди теряют Божественное и неизменное мерило истины, они теряют саму истину, потому что истина мельчает, истина поглощается человеческими мудрованиями и увидеть эту истину уже практически невозможно.

    Задача Церкви, которая с трепетом празднует Рождество Спасителя и утверждает, что Он есть Свет истины, и заключается в том, чтобы каждому человеку говорить о самом главном, о том, что Божественная истина есть мерило истины человеческой, но никак не человеческая мудрость является мерилом Божественного откровения. Вот почему, критически воспринимая все, что происходит от человеческого ума, мы преклоняем свои колена и с трепетом, с глубокой непререкаемой верой, как дети воспринимаем Слово Божие, в котором и заключена Божественная истина.

    А что будет, если люди потеряют эту истину? Я есмь путь и истина и жизнь (Ин. 14, 6), говорит Господь. Если люди потеряют истину, они потеряют путь, идя по которому, только и можно жить. Вне этого пути нет жизни. Даже если люди сейчас не идут по пути Христову, то сам факт присутствия Божественной истины в жизни человеческого рода помогает им — даже тем, кто называет себя людьми неверующими, — сохранять некую генетическую память, сохранять в этой памяти Божественную истину. А если истина будет погублена, раздроблена, поглощена человеческой мудростью, то, стало быть, человечество окончательно сойдет с пути, который Бог ему предначертал. На путях этих блужданий нет жизни. Поэтому, утверждая непререкаемое значение Божественной истины, призывая людей этой истиной измерять любую человеческую идею, любое человеческое учение, любое человеческое мудрование, Церковь призывает людей, все человеческое сообщество к жизни» (Патриарх Кирилл, Рождество Христово, 2009)


    «Почему Церковь так тщательно охраняет подлинную веру? Охраняет и словом убеждения, и любовью, и каноническими прещениями, ибо все еретики всегда были отлучаемы от Церкви по Слову Божиему: Измите злаго от вас самех (1 Кор. 5:13)? Да потому, что хранение истинной веры жизненно необходимо не только для Церкви, но и для всего человеческого рода — даже для тех, кто Церкви не принадлежит, и даже для тех, кто принадлежит к другим религиям. Кто-то может сказать: а при чем здесь неверующие люди, при чем здесь другие религии, при чем здесь современный, такой разнообразный или, как теперь говорят, плюралистический мир? И многие хотят убедить нас, что вера, которая пришла к нам от Господа через святых апостолов, — это лишь один вариант человеческой мысли, лишь одно из многих убеждений, которое ничем не отличается от других, и люди, будучи свободными и подкрепляя свою свободу законодательством и понятием человеческих прав, могут с легкостью выбирать любое убеждение, любой взгляд на жизнь, на историю. Таково господствующее сегодня мнение о человеческих убеждениях

    Если когда-нибудь эта общая нравственная основа бытия будет разрушена (а сегодня очень многие силы стараются ее разрушить, чтобы у каждого человека была своя основа бытия, чтобы, опираясь на свой разум и на свою свободу, он мог поступать так, как хотел бы), тогда погибнет род человеческий. Тогда мир не сможет существовать, тогда не будет никаких общих законов и правил, потому что все законы и правила черпают свое содержание из нравственной природы человека — той самой природы, которая через истинную веру дана людям для того, чтобы они могли воспринимать не только сердцем и чувством, но и разумом, что есть Божия правда, что есть добро и что есть зло. Вот почему Церковь так настойчиво, порой даже жестко, охраняла и охраняет правоверие, охраняла и охраняет истинную веру. Верим, что эта великая миссия Церкви по спасению всего человеческого рода, по сохранению нравственной основы человеческого общежития будет продолжаться до скончания века. Если же когда-то в эсхатологической перспективе произойдет завершение человеческой истории и зло победит добро, то это произойдет только тогда, когда человечество полностью откажется от нравственной основы своего бытия и когда голос Церкви окажется неслышен, когда люди будут неспособны воспринимать Божественную истину» (Патриарх Кирилл)


    «И еще нечто очень важное совершил Господь, придя в этот мир: Он принес нам истину. Само слово «истина» с древнейших времен вызывало у людей множество вопросов. Хорошо известен вопрос Пилата: «что есть истина?» Люди пытаются отыскать истину, напрягая свой разум, напрягая свою волю, используя достижения науки и прочего человеческого мудрования. А некоторым кажется, что нет в этом мире истины, нет такого мерила правды, по которому человек мог бы и должен был сверять свои мысли и свои поступки. Но на самом деле это заблуждение, потому что если бы не было мерила правды, то человек не был бы способен отличать добро от зла, а правду от лжи, и, наверное, род человеческий в условиях смешения добра и зла, правды и лжи никогда бы не смог существовать, ибо это смешение грозит уничтожением самой человеческой жизни.

    Для того, чтобы ни при каких обстоятельствах человек не потерял способность отличать добро от зла, а правду от лжи, Бог во Христе и принес миру Свою Божественную истину, которая, как мерило, каждым может полагаться на все то, с чем он сталкивается в своей жизни. Христос принес нам спасение и искуплением грехов наших, и принесением нам истины, потому что без истины не может быть ни спасения, ни самой жизни. Вот почему Церковь, народ, объединенный вокруг Господа и Спасителя, хранят эту истину, несмотря на то, что за это хранение многим в истории пришлось поплатиться жизнью и принять на себя страдания. Вот и сегодня наша горячая молитва к родившемуся в Вифлееме Спасителю, чтобы народ наш никогда не потерял эту истину, чтобы никогда не разучился отличать добро от зла, а правду от лжи. Только в этих условиях и может быть подлинное развитие человеческой личности, подлинное развитие гуманных человеческих отношений» (Патриарх Кирилл, Рождество Христово, 2009)
    «Наш лукавый век, обращаясь будто бы к человеческой свободе и предлагая человеку быть свободным, одновременно предлагает ему, под видом этой свободы, отказаться от Божественной истины. А почему мы, собственно говоря, знаем, что это истина — особая? Почему мы уверены в том, что это не человеческое мудрование? Именно сегодня в послании Галатам апостол Павел отвечает нам на этот вопрос. Он говорит: «Я благовествовал Евангелие не от человеков — я принял его и научился не от человека, но через откровение Иисуса Христа» (см. Гал. 1:11-12). Ведь Павел стал христианином уже после смерти и Воскресения Спасителя; поэтому источник его знаний — это не обычный источник, это подлинно откровение свыше» (Патриарх Кирилл)

    «Постмодерн – это такая философия жизни, которая предполагает равнозначное положение всех идей и всех взглядов, - каждый человек может выбирать; не существует истины, истина субъективна. Конечно, существует научная, объективная истина: дважды два – четыре, но речь сейчас идет о ценностях. Для философии постмодерна не существует никаких ценностных систем, которые могли бы претендовать на то, чтобы быть истинными системами. Это создает релятивистский подход человека к восприятию информации. И как легко потерять истину, как легко за нее принять ложь, когда в общественной философии эпохи постмодерна отсутствует само понятие истины. То, что громко, на весь мир, говорит Церковь, сегодня мало кто говорит. И мы сознаем, какие риски связаны с этим свидетельством, потому что в этом смысле Церковь идет против течения. Мы говорим о том, что существует объективная истина в системе ценностей, потому что Бог, создав человека, вложил в его природу некоторые качества и свойства, определяющие эту объективную систему ценностей. Бог создал человека, даровав ему Свой образ, а неотъемлемой частью этого образа является нравственное чувство.



    Нравственная основа человека является критерием истины. Нравственность – это способность отличать добро от зла посредством внутренней сигнальной системы. У нас есть такая сигнальная система – это голос нашей совести. Конечно, голос совести можно заглушить, можно пропить, и апостол Павел говорит о сожженной совести (1 Тим. 4. 2), но, тем не менее, существует удивительный факт: люди, живущие в разных культурных средах и даже в разные эпохи, имеют одно и то же понимание добра и зла – фундаментальное понимание, не в деталях, а по сути, – которое опознается голосом человеческой совести. Те философы, которые не согласны с таким подходом, которые придерживаются сугубо материалистических взглядов, в том числе и на происхождение совести, убеждают нас в том, что она является продуктом общественного развития, что на формирование совести влияет культура, образование, климат, география, социальное положение. Хорошо известен марксистский подход к этому вопросу: совесть формируется под влиянием классовой принадлежности, и поэтому ничего, мол, тут мистического нет. Но если разобраться во всех этих подходах, то они оказываются не просто ошибочными, а очень опасными для человеческой жизни. Если совесть зависит от внешних обстоятельств, если понятия добра и зла в России не такие, как в Америке, если голос совести детерминирован внешними факторами, то нравственности действительно не существует. Но тогда в человеческих отношениях происходит что-то очень опасное. Давайте вспомним: «Хорошо то, что хорошо для рабочего класса», – и сколько миллионов жизней было погублено! «Хорошо то, что хорошо для великой Германии» – и сколько миллионов людей загубили! Там, где существует нравственный релятивизм, нет нравственности. И если нас сегодня учат, что совесть в Папуа-Новой Гвинее не такая, как во Владивостоке, – это не просто ошибка; это опасное учение, которое предполагает относительность нравственного чувства.

    Фильтр, необходимый для того, чтобы критически воспринимать обрушивающийся на нас поток информации, – это в первую очередь наш нравственный голос. Мы должны по совести определять, что такое хорошо, а что такое плохо. Но сделать это очень непросто – помимо нравственного чувства должно быть еще некое мировоззрение, некий набор идей. Откуда же этот набор идей должен появиться, откуда должна к нам прийти система ценностей, которую мы могли бы налагать на информационный поток современного информационного общества? Есть такое понятие: предание, традиция. Я представляю, как на это слово многие реагируют: «Предание, что это такое? Плюсквамперфект какой-то, при чем здесь я и при чем здесь какие-то старые истины?» На самом деле традиция важна не потому, что она хранит прошлое – в прошлом ведь было много и хорошего, и плохого. Традиция не призвана сохранять все из прошлого. Мы с вами выметаем мусор из нашего дома, а мусор – тоже прошлое. Подлинная традиция не хранит мусора – она хранит только ценности.

    Иногда хранение этих ценностей облекается в определенную культурную оболочку, которая в одних случаях помогает современным людям эти ценности принять, а в других случаях – мешает. Когда мы говорим о традиции Церкви, о христианском предании, которое идет от Господа Иисуса Христа, мы говорим о вечных и неизменных ценностях, которые сохраняются в предании и последовательно передаются каждому последующему поколению. Это не архаизмы, это не старая философия, но ценности, проистекающие в том числе из нравственной природы человека и обогащенные человеческим опытом. Если мы отрицаем традицию как носителя этого критерия ценностной истины, то мы становимся абсолютно разоруженными перед огромным потоком информации, нам трудно отсеивать правду от лжи, разбираться в том, что происходит. Поэтому быть христианином сегодня – это в первую очередь иметь критерий, используя который, мы можем себя обогатить за счет информационного потока и защититься при этом от негативных и разрушительных тенденций и влияний» (Патриарх Кирилл)

    «А что нам помогает сохранять критерий нравственной истины? Какой «общественный ген» переносит эту информацию из одного поколения в другое? Таким «геном» является традиция. Традиция — это механизм передачи ценности от одного поколения к другому. В традицию включаются не только ценностные измерения, но и культурные — мы говорим о культурной, национальной традициях, традициях в литературе, изобразительном искусстве, музыке. Но сердцевиной традиции является система ценностей. Каким образом формируется нравственный облик поколения? Предыдущее поколение передает следующему систему ценностей — через учебники, книги или непосредственно. Когда мама говорит дочери: «это плохо», она не удосуживается приводить аргументы — она просто говорит «плохо», и говорит не от себя, а как носительница традиции. И ребенок усваивает это «плохо» и знает, что этого делать нельзя — «мама сказала», а мама сказала, потому что ей ее мама сказала, а той маме сказала бабушка, прабабушка и так далее. Ценности, которые сформировали, в том числе, и наши нации, передаются через традицию. Вот почему сегодня, в условиях глобализации, самая большая опасность — это разрушение традиции как механизма передачи ценностей от одного поколения к другому» (Патриарх Кирилл)


    «А где вообще в либеральной философии идея греха? Ее нет; есть иная идея — каждый человек автономен, каждый человек создает свою систему ценностей. Он автономен от Бога, он автономен от других людей, он создает свою собственную систему ценностей. Но если нет различия между грехом и святостью, то, наверное, нет различия между правдой и ложью. Чтение современных философских текстов убедило  меня в том, что именно так постмодернистская цивилизация представляет себе проблему добра и зла. Нет добра и зла, а есть плюрализм мнений. А если исчезает различие между добром и злом, то это уже апокалипсис.

    Как-то, будучи ребенком, я спросил у папы: «Папа, говорят, что антихрист придет в конце. А как же в него народ поверит? Ведь антихрист — это зло. Что, он будет проповедовать убийство и воровство? Как же ему люди могут поверить, ведь всем ясно, что это зло?» Мне тогда папа не смог ответить, а теперь я отвечаю сам себе: да с легкостью поверит, если нет различия между добром и злом! Ведь еще совсем недавно никто помыслить не мог о том, что государством на законодательном уровне будут поддержаны однополые «браки», поставленные на один уровень с браками естественными! Могли ли мы, люди старшего поколения, 20-30 лет назад представить себе постановку такого вопроса? Но теперь это просто альтернативное поведение, это не грех, как и нарушение семейной верности. Почему разрушаются семьи? Да потому что не грех все это, а удовольствие — если два человека решили доставить друг другу удовольствие, что же в этом плохого? Понятия о грехе нет, и значит, любое альтернативное поведение законно, но при одном условии: оно не должно мешать другим людям выражать их собственную свободу» (Патриарх Кирилл)


    «Дух Святой обличает нашу совесть; а там, где нет Духа, там совесть не работает или работает так ущербно, что ею легко манипулировать. Именно на этой манипуляции человеческой совестью основываются сегодня все попытки разрушить нравственную природу человека: каждый, мол, сам решает, что хорошо, а что плохо. А ведь каждый может заблуждаться, уходить от истины, выдавая ложь за правду и зло за добро.

    Но там, где действует Дух Святой, там возбуждается человеческая совесть, там наше нравственное чувств настраивается по Божественному камертону на ту самую волну и на тот самый звук, который исходит от Бога. Если же человеческая природа теряет способность нравственно настраивать себя на эту Божественную волну, то человек, переставая различать добро и зло, со всей убежденностью совершает зло, настаивая на своем праве так поступать» (Патриарх Кирилл)


    «Мы с вами сейчас живем в такую эпоху, когда стираются грани между добром и злом в сознании людей. И происходит это не потому, что объективно эти грани стираются — зло перетекает в добро, добро перетекает в зло, — а потому, что основное направление мысли — философской мысли, политологической мысли — сегодня направлено на то, чтобы эти грани между добром и злом были размыты. Мы называем эпоху, в которой мы живем, эпохой постмодерна — такое вот слово выдумали. И наибольшим достижением этой эпохи считается свобода человека, которая ориентирована на свободный выбор. Человек сам является автономным носителем окончательных решений, чтó есть добро, а чтó ― зло. Время от времени у нас вспыхивают общественные дебаты по поводу значения Великой Отечественной войны, и некоторые утверждают, что выбор тех людей, которые стали сотрудничать с немцами, которые пошли во власовскую армию, вполне правомерен: «Это был их выбор, они свободны. Человек свободен определять, с кем он. Вот и выбрали эти люди не защиту Родины, а борьбу со своей Родиной вместе с оккупантами». Наивные люди, воспитанные в традиции, говорят: «Да как же так можно! Да постыдитесь вы греха, да ведь они же предатели!» А им отвечают: «А что такое предатели? Это свободный выбор человека. Сегодня у нас разные точки зрения, сегодня у нас плюрализм мнений, и свободный, самодостаточный человек и определяет, что такое добро, а что такое зло».

    И происходит это не только в области оценки исторических фактов, это происходит и в нашей современности. Ведь еще совсем недавно считалось, что разрушение брака ― это зло. Если у человека и были какие-то грехи, связанные с нарушением верности, это ведь тщательно скрывалось. У каждого совесть болела. Как говорится, идет человек налево, а совесть-то болит, говорит, что он поступает плохо. А включите телевизор и посмотрите, чему нас учат сегодня. Нас учат тому, что ничего плохого в этом нет, что каждый человек свободен, каждый человек может выбирать. Если, вступив в брак, имея детей и прожив жизнь, ты вдруг принимаешь решение изменить всей этой системе, ― это твое право. Ты даже никем не порицаешься, а в художественной форме будут еще оправдывать твое решение. И то, что вчера еще казалось грехом, злом и неправдой, сегодня становится просто альтернативным поведением человека, выбором иной альтернативы. Скажите, пожалуйста, можно было представить себе десять-пятнадцать-двадцать лет тому назад, что в большинстве европейских стран и в Америке (и я не исключаю ― сохрани Бог, конечно, ― что и у нас когда-нибудь) встанет вопрос о том, чтобы были уравнены в правах гомосексуальные отношения и естественные браки? Сегодня, ссылаясь на свободу человека и свободу выбора, говорят: «А почему же нет?»

    Сегодня, отталкиваясь от идеи человеческой свободы и альтернативного поведения, поддержанного современной псевдокультурой, мы укореняемся в сознании того, что любой человеческий выбор правомерен. Понятие нравственности исчезает: я сам себе голова, я сам определяю, что нравственно, а что безнравственно. Вот почему такое странное впечатление производят иногда беседы с преступниками. Мне приходилось много и часто встречаться с людьми в колониях. Некоторые люди сознают свою неправду, свой грех и раскаиваются, а другие глубоко убеждены в том, что поступили правильно, и, выйдя, будут поступать так же, ссылаясь на свое право жить по собственному разумению. Это главная духовная трагедия переживаемого нами с вами исторического момента — утрачивается понятие нормы, нравственной нормы человеческого бытия, утрачивается понятие греха.

    Кто-то может сказать: «Да и пусть утрачивается, нам-то что, мы вперед идем, мы современные люди». Но есть одна загвоздка. Богу было угодно так создать человека, что человек может развиваться как личность и совершенствоваться, и общество может развиваться и совершенствоваться только в том случае, если законы общества и законы личной жизни человека соответствуют Божиему нравственному закону. Человек может не знать Библии, не читать ни одной священной книги, а жить по этому Божиему нравственному закону, потому что этот закон отражается, отображается, заявляет себя голосом нашей совести. Удивительное явление — совесть человека. Ни одна философская материалистическая концепция, ни одно учение не могут объяснить происхождение совести, внятно его объяснить. Все материалистические объяснения совести являются абсолютно неудовлетворительными, потому что совесть ― от Бога. И совесть есть показатель того, живет человек по Божиему нравственному закону или он по нему не живет.



    В этом смысле можно сказать и о значении веры. Вера помогает человеку сохранять этот нравственный закон: даже если человек его и нарушает, он сохраняет в сознании своем обязательность этого закона. Вера дает возможность человеку жить по Божией правде. Не всегда это удается — препятствуют сильные искушения, слабости человеческие, голос инстинкта, жизненные обстоятельства. Но если в человеческом общежитии сохраняется этот закон как некая норма бытия, то у людей есть надежда на будущее. Если же зло и добро смешиваются, если человек зло принимает за добро, то он начинает служить злу, а зло нежизнеспособно. Любой криминалист об этом скажет: зло нежизнеспособно. Если зло не остановить, оно всегда будет развиваться. Залез человек в карман своему ближнему в автобусе, и сошло все. Второй раз залез, третий. Потом показалось мало: а почему бы в квартиру не залезть? Раз залез, два залез, три залез, все в порядке. А тут вдруг хозяева с работы раньше времени вернулись, и кровь проливается. Зло если не останавливают, оно развивается. Но вера помогает человеку постоянно сохранять понимание того, чтó есть хорошо, а чтó — плохо. (Патриарх Кирилл)
    «Современное общество — это нерелигиозное общество, это общество, которое ставит в качестве главного критерия добра, основного критерия истины человеческую личность. И если об этом задуматься, то это колоссальной силы отрицательный вызов. Представьте себе: если человек является критерием добра и правды, то сколько голов, столько и умов. Если мы игнорируем индивидуальные особенности человека, то мы приходим к тоталитарной идеологии, когда человеческая идея становится господствующей для всех. Если мы отказываемся от этой жесткой тоталитарной системы, ограничивающей человеческую свободу, мы приходим к другой противоположности — сколько голов, столько и умов. Одного человека (буду говорить о жестких вещах, чтобы было ясно всем) шокирует идея легализации педофилии, а другой говорит: «В этом нет ничего плохого». И в условиях свободы один может сказать другому: «А почему, собственно говоря, ты считаешь, что твоя точка зрения правильная, а моя — неправильная?» И ведь нет этого критерия. Критерий возникает только там, где есть абсолютная правда, абсолютная истина. Эту абсолютную истину и правду несет в себе вера» (Патриарх Кирилл)
    «Дело в том, что материалистическая картина мира не предполагает ответа на Ваш вопрос (как привить мораль аморальным атеистам), поскольку само понятие «мораль» трактует исключительно как продукт общественного развития. Отсюда мы переходим к идее относительности морали — ведь если мораль является результатом эволюционного развития, если сознание в полной мере определяется бытием, то тогда одна мораль на островах Фиджи, а другая мораль в Москве. Одна мораль у рабочего класса (а это мы проходили), другая мораль у Великой Германии (тоже проходили). Стало быть, морали нет. А потом, если мы основываем свое отношение к миру, к человеку на материалистической картине мира, то зачем мораль? Ведь это условность. А если условность, то я возвышаюсь над этой условностью, я освобождаюсь, я раскрепощаю самого себя. И в этом смысле неверующий, но моральный человек, моральный материалист — у нас таких очень много — не сможет дискутировать с подобными людьми, они его на обе лопатки положат. Потому что их логика, исходящая из материалистического понимания мира, более целостная, чем логика неверующего моралиста. Вот поэтому мы и говорим, что без благодати Божией ничего не получится. Грех можно преодолеть только силой Божественной благодати; никакими выступлениями Патриарха его не преодолеешь <…> Лишь благодать Божия и может преобразить человека со всеми его грехами, со всей его дурной философией, философией самоуничтожения. Помните базаровский лопух на могиле? А если так, то ради чего самого себя ограничивать?» (Патриарх Кирилл)
    «Церковь призвана провозглашать Божию правду. И поскольку я обращаюсь сегодня, в первую очередь, к духовенству города Москвы, а также и к духовенству всей нашей Церкви, я хочу сказать о том, что на всех нас лежит величайшая ответственность за то, чтобы мы не повторяли ошибок людей, которые свое человеческое мудрование ставят выше Божией правды. Иногда наш с вами комментарий Божией правды, наше личное понимание Евангелия поставляется на первое место, затемняя тем самым суть Евангельского слова. И тогда мы имеем проблемы, в том числе и с людьми, которые как бы не хотят принять правду Божию. На самом же деле речь идет не о Божией правде, а о нашем неумелом, а подчас и неправильном толковании этой правды. Для того чтобы наше пастырское слово помогало людям увидеть Божию правду во всей ее красоте и силе, мы должны со смирением преклонять главу свою перед этой Божией правдой, перед тем, как в истории Церкви она раскрывалась святыми отцами, запечатлевшими имена свои на скрижалях церковного Предания. Дай Бог, чтобы Божия правда наполняла нашу общественную жизнь; чтобы она становилась критерием, который человек сегодняшнего дня мог бы использовать, для того, чтобы определить верным образом свое движение вперед» (Патриарх Кирилл)
    «Новая эпоха ведет нас через новые испытания. Это потеря духовных ориентиров, нравственный релятивизм, поклонение материальному достатку, угроза существованию национальной, культурной, религиозной самобытности различных народов. Но мировая цивилизация не сможет выжить без духовных и нравственных ориентиров. Для нас, представителей древних культурных традиций, ценностная система координат сформировалась благодаря христианской вере» (Патриарх Кирилл)
    «Сегодняшнее понимание свободы имеет в своей основе идею человеческой автономии — утверждается, что человек автономен от других, от социума и от Бога, а потому он является критерием истины. Современная либеральная философия и рассматривает индивидуум как критерий истины: сам человек определяет, что хорошо, а что плохо. Ни общественные институты, ни Церковь не имеют никакого привилегированного права определять критерий нравственной истины — только сам человек. Возможно, это было бы правильно, если бы в нашу природу не вошел грех…

    Когда Дидро говорил о том, что человек рождается светлым и святым, он имел в виду чисто физическое рождение человека, но он упускал из вида наследственную передачу греха. Греховность присутствует в природе человека так же, как и свобода, и человек не рождается абсолютно безгрешным. Во времена Дидро это было трудно понять. Сегодня вам любой генетик скажет, что через наследственную передачу информации человек усваивает, в том числе, пороки своих родителей и своих праотцев и современная наука сможет, расшифровывая человеческий геном, быть может, не сегодня, но завтра точно указать, что в человеческом геноме является носителем того или иного порока. Поэтому мнение Дидро было не более чем прекраснодушным взглядом на человека, который приходит в мир якобы святым. А отсюда следовало очень простое заключение: ничего не нужно делать, не мешайте человеку быть свободным — он сам свободно разовьет свой потенциал; снимите все табу, все ограничения, в том числе религиозные. Нередко религиозные ограничения связывали с таким понятием, как тирания. Вначале подобные взгляды вошли в сознание французского общества и во французскую политическую культуру, а затем через французскую революцию перешли и в Россию, когда сам факт существования христианской морали стал восприниматься как некая тирания над личностью. Да и сейчас можно слышать призывы: «мы должны разрушить табу». Не знаю, как в Армении, а в России звучали такие призывы: «давайте раскрепостим наших детей, снимем с них ограничения». Но если внутри грех, и будут сняты все ограничения, и человек грешный станет единственным критерием нравственной истины, что произойдет? А произойдет следующее — сколько голов, столько и умов, сколько личностей, столько и истин. Но ведь так не бывает. Ведь обязательно кто-то прав, а кто-то виноват. Само поставление человека в центр бытия и передача ему права быть критерием нравственной истины имеет страшные для человечества последствия: происходит смешение святости и греха, добра и зла, правды и лжи. Появились даже такие термины — постмодернистское общество, философия постмодерна, которая вообще исключает понятие объективной истины, а вместо объективной истины предлагает идею плюрализма мнений: каждый имеет право на свою истину, и никто не имеет права никого судить. Нельзя сказать: «ты прав», «ты виноват», потому что каждый может сказать: «я так считаю». Исходя из либеральной философии и философии постмодерна, каждый человек признается носителем права быть критерием, в том числе для определения нравственной правды.

    Но если мы теряем различие между добром и злом, правдой и ложью, если мы воспитываем в идее человеческой автономии подрастающее поколение, то как же мы будем отличать добро от зла? Когда я был совсем маленьким мальчиком, я спросил у отца: «папа, что такое антихрист?» Он рассказал мне, что будет такая личность, которая воплотит в себе зло; эту личность поддержат все люди — весь мир объединится и поддержит этого человека и, таким образом, проголосует за зло; а потом этот человек будет реализовывать зло, убивая тех, кто с ним не согласен. «Как же такое может быть? — спросил я отца. — Как люди могут проголосовать за зло?» Тогда, будучи мальчиком, я об этом не говорил, но сейчас говорю: как люди могут проголосовать за растление малолетних? Как люди могут проголосовать за другие невероятные с точки зрения нравственности дела? А проголосуют тогда, когда будет стерто различие между добром и злом. Когда все будет представлено с точки зрения прав и свобод человека: «каждый выбирает то, что он хочет выбрать», «не ограничивайте человеческую свободу», «никаких объективных критериев в сфере нравственности не существует — только человеческая личность», «хочешь растлевать малолетних — это твое право». Сегодня это звучит страшно — еще трудно представить, что такое возможно. Но несколько десятилетий назад, даже не десятилетий, разве можно было представить, что в Европе, будут уравнены в правах гомосексуальные отношения и естественные отношения? Если бы такое сказать в университетской аудитории 20 лет тому назад, то люди бы вздрогнули и сказали: «это невозможно, это никогда не будет возможно, потому что это противоречит нравственной правде». А сегодня этот подход не просто декларируется — он законодательно утверждается, а стало быть, всякая критика является делом противозаконным. Законодательная система включает в себя отождествление добра и зла, правды и лжи. Тем самым мы движемся туда, где не может быть жизнеспособной цивилизации. Мы пойдем туда, где гибель, если человечество утратит способность отличать добро от зла» (Патриарх Кирилл, Ереван, 2010)
    «Религия признает, что в природу человека — где бы он ни родился, где бы он ни жил, какое бы образование он ни получил — Самим Богом заложено понимание того, что убийство, обман, воровство — грех. Грех — это то, что против нравственной природы человека. И религия апеллирует не к философским системам (к чему апеллируют идеологии), не к скоропреходящей моде на взгляды и убеждения, а к самой природе человека и влияет на эту природу, не разрушая нравственного начала, а сохраняя и поддерживая его.

    Все это имеет самое непосредственное отношение к теме преемственности, потому что если преемственно передается нравственный идеал, если при помощи веры мы этот нравственный идеал ограждаем от разрушений, то мы следующему поколению передаем самое важное — мы передаем матрицу, которая будет, включая в себя новые взгляды, убеждения, философию, открытия науки и техники, формировать того же самого человека, образ Божий. Не некого киборга, не некое исчадие ада, у которого в голове перемешается добро со злом, а того человека, который именуется венцом творения» (Патриарх Кирилл, Урал, 2010)


    «Мы знаем, что в современном обществе существует множество критериев. Люди отказываются от самого понятия истины, заменяя его плюрализмом человеческих взглядов и убеждений. Нас убеждают в том, что истины вообще не существует, что нет универсального критерия различения добра от зла, а имеется множество человеческих истин. Но если существует множество истин, значит, истины нет вообще. И для того, чтобы мы не соблазнялись — ни вчера, ни сегодня, ни завтра — нам и говорит Господь: «Я есмь дверь». Не та дверь, что справа или слева, а единственная Божественная дверь, и только тот, кто пройдет этой дверью, спасется.

    Эти слова поражают сознание своей удивительной силой и бескомпромиссностью. Вопреки всем лжеучителям, которые сегодня говорят нам о существовании многих истин, Господь утверждает, что Он есть дверь ко спасению» (Патриарх Кирилл)


    «Но мы живем в такое время, когда само понятие правды подвергается опасной эрозии. Сегодня широко распространено мнение «сколько людей, столько и правд» — мол, у каждого своя правда. Якобы у каждого человека своя правда, у каждого народа своя правда, у каждого государства своя правда, у каждого класса своя правда. Это опасное, губительное заблуждение, потому что существует только одна правда — правда Божия; а если человеческая правда с этой правдой не совпадает, то это уже не правда, а ложь.

    Откуда же взялось представление о том, что у каждого своя правда? Оно родилось в сознании людей, которые исторгли Бога из своей жизни. Бог оказался изгнанным, ненужным. Ну, а кто же может занять место Бога? Не нашлось никого, кроме того самого человека, который изгнал Бога из своей жизни. И, заняв место Бога, человек абсолютизирует свою ограниченную человеческую правду, которая правдой может и не быть. Это самое страшное и опасное заблуждение — считать, что нет общего нравственного начала, нет общей для всех правды.

    Сама институция суда разрушает этот богоборческий подход к правде. Если существует суд, значит, существует правда помимо индивидуальной человеческой правды — правда, которая является таковой для многих людей, для общества, для государства. И вот что удивительно — если внимательно посмотреть на законодательства всех стран, то при всем разнообразии во всех законодательных системах есть нечто общее: все они основаны на нравственном начале человеческой жизни. Если же законодательство входит в противоречие с нравственным началом, то люди возмущаются и протестуют, и мы знаем, каким страшным иногда бывает этот протест. Все, что не соответствует нравственному началу в законах или в человеческом общежитии, воспринимается как несправедливость. А почему так? Да потому, что нравственное начало, на котором построено право и законы, это и есть Божественная правда, абсолютная правда. Как бы ни восставали богоборцы — и старые, и новые, — не поколебать этой Божией правды в роде человеческом, потому что она запечатлена в наших сердцах. И Бог на Страшном суде судить нас будет не по правдам человеческим, а по Своей Божественной правде» (Патриарх Кирилл, 2011)
    «Что касается либерализма, то на первоначальной стадии своего развития это учение было направлено на то, чтобы освободить человека. Действительно, люди нередко жили под тиранией, и стремление к свободе было очень сильным. Очень многие люди — честные, умные, глубоко религиозные — поддерживали либеральную идею именно для того, чтобы дать человеку возможность свободного выбора, в том числе религиозного.

    Но в какой-то момент в философии либерализма произошел очень опасный надлом, который, я думаю, и предопределил ее крах. Это отказ от понятия греха, отказ от этики. Понятие добра и зла было перенесено в сферу личного выбора человека. Человек сам выбирает, что хорошо, а что плохо. Он — альфа и омега, начало и конец. Не Бог — человек есть абсолютное мерило истины, и складывается такое впечатление, что человек является святым и непорочным. Но ведь мы знаем, что в человеческой природе присутствует грех, а в течение жизни человек умножает его своим личным грехом. Как же сознание человека, помраченное грехом, не освобождающееся от греха через покаяние, через очищение, может быть критерием добра и зла? Философия либерализма исключила понятие добра и зла, исключила понятие греха, открывая тем самым огромную возможность для человека «законно» грешить. В этом смысле последствия либерализма сегодня и формируют во многом ту самую цивилизацию инстинкта, о котором мы говорили в прошлой беседе»


    «Отказ от абсолютного критерия, особенно в нравственной сфере, приводит ко вседозволенности. Конечно, государство пытается удержать человека в рамках закона, но ведь и закон всегда основывается на нравственной традиции. Право тесно связано с нравственностью, с понятием справедливости — в самом деле, если у нас будет тысяча толкований понятия справедливости, то какой в этом случае может быть закон, какое может быть право, какой может быть порядок? А если нет абсолютного нравственного критерия, то как прийти к согласию относительно того, какая именно нравственная модель должна лежать в основе законодательства? В результате мы попадаем в тупик

    Почему я говорю об этом сейчас? А потому, что вопрос о Боге остается центральным вопросом. Если мы признаем существование Божественного начала, мы признаем существование абсолютного критерия истины и нравственности. И нет необходимости в долгих рассуждениях — у нас есть слово Божие, причем этот абсолютный критерий не оторван от естественного нравственного чувства человека, но соответствует его природе, потому что человека создал Бог и нравственное начало в человеке сформатировано под Его Божественный закон.

    Конечно, каждый вправе сам ответить на вопрос, верить или не верить. Но задача Церкви и задача религии — философски, богословски, мировоззренчески продемонстрировать людям важность следования абсолютным критериям. Не идеологические критерии, не критерии, сформированные какой-нибудь школой в средние века или в новейшее время, но вечный Божественный критерий — тот же, что отражается в голосе человеческой совести, тот же, что отражается в нравственном Божественном законе, — именно этот критерий и может спасти мир.

    А что будет, если мы от него откажемся? Тогда человеческой цивилизации настанет конец. Если мы высвободим дионисийское, черное начало в человеке, он превратится в разрушителя. Чисто эмпирически в обществе понимают, что в датском королевстве что-то не так. Поражаются росту преступности. Никак не могут справиться с криминалом — причем это касается не только России или Украины, но и всего мира. Коррупцию — тоже никак не победить. Собственно говоря, чему удивляться? Если Бога нет, то ведь все дозволено. «А если это моя собственная правда? Я ее выстрадал, я ее сформировал в борьбе с себе подобными, я прошел путь, который убеждает меня в справедливости того, что побеждает сильный! Мне и дела нет до всей вашей средневековой морали!» В самом деле, если все заканчивается лопухом на могиле, как говорил тургеневский Базаров, к чему тогда стремиться? Пока ты здесь, возьми от жизни все...» (Патриарх Кирилл)



    Митрополит Илларион.

    «В современном лексиконе понятие греха практически отсутствует. Принятый сегодня секулярный лексикон знает понятие преступления, нарушения закона. Но что такое грех для человека, для которого, в соответствии с положениями секуляризма, не существует никаких абсолютных нравственных ориентиров? А ведь современное западное сознание, по сути дела, навязывает человечеству представление о том, что абсолютных нравственных ориентиров не существует, что существуют лишь те моральные установки, которые каждый человек определяет для самого себя. Таким образом, какую шкалу нравственных ценностей ты себе построишь, по такой и сможешь  жить, но ровно настолько, насколько твой образ жизни не задевает права и интересы других людей. Только тогда, когда поведение человека вступает в конфликт с интересами других людей, оно становится предосудительным с точки зрения секулярной морали»

    «Заповеди – это не некие отвлеченные истины, которые предлагаются человеку на выбор. Это абсолютные духовно-нравственные нормы, на которые должна быть ориентирована жизнь каждого христианина. Ныне многие люди пытаются внушить нам и нашим детям, будто нет никаких абсолютных нравственных норм, будто нравственность относительна и каждый создает ее для себя, будто каждый человек может жить по собственным законам, которые диктуются его человеческими страстями и похотями и и при этом недопустимым является лишь нарушение прав других людей, а все остальное возможно и приемлемо»
    Сейчас нормы жизни, благодаря плюраризму мнений, пересматриваются коренным образом. Постмодернисты спрашивают: «А кто установил эти нормы?»

    Нормы жизни основываются на присущему всему человечеству нравственному закону.

    Эпоха постмодерна игнорирует нравственный закон, попирает его. А попрание нравственного закона, который является основой нашей жизни, основой всех законов, удерживающим началом от разрушения мира является противочеловечным и направлено на разрушение мира.
    «Вот некоторые из постулатов постмодернизма. Истин столько, сколько индивидов. У индивида тоже нет неизменной истины. Она меняется в зависимости от желания. Желание есть истина. Не имеет значения, какие это желания — гомосексуальные или каннибальские, или напротив, желание быть честным и благородным. Ценность тех и других не в их сути, а в том, что они твои. В этом истина постмодернизма» (Проект Россия)
    Практические замечания.

    Итак, во-первых воля Божия познается по заповедям и по совести, которая есть голос Божий в человеке (например, перед каждым делом надо мысленно сказать «Господи, благослови»).

    Но бывают исключительные ситуации, когда человек не знает, как поступить, что выбрать, какова воля Божия. В этих случаях на помощь придут:

    1. Рассудительность - «Не будьте нерассудительны, но познавайте, что есть воля Божия» (Еф.5.17). Для этого нужно иметь читую совесть.

    2. Принцип: «Из двух добродетелей выбирай большую, а из двух зол выбирай меньшее» (например, выбор между двумя грехами: или солгать или предать; выбор между добродетелями: или выполнить послушание (и не пустить паломника ночью на ночлег) или проявить любовь (не смотря на послушание не пускать, пустить)

    «Ближе бы всего, конечно, руководиться своим разсуждением, еслиб его всегда на все и у всех доставало. Но как этого сказать нельзя, то более верное и безопасное руководство есть - совет опытных» (Антоний Великий)

    3. Совет духовника

    Это не постоянное послушание (в чем многие претыкаются), а просто совет батюшки. Но перед этим нужно хорошенько помолиться.

    «Прежде, нежели вопросишь старцев, помолись Богу, говоря: "Господи Боже мой! сотвори со мною милость, и внуши отцам дать мне ответ по воле Твоей". Помолившись так, спроси отцов, что они скажут, исполни с верою, и Бог успокоит тебя» (авва Исаия).

    «Иоанн Лествичник говорит: «Все, хотящие познать волю Господню, должны прежде умертвить в себе волю собственную, и, помолившись Богу, с верою и нелукавою простотою вопрошать отцов и братий, в смирении сердца и без всякого сомнения в помысле, и принимать совет их, как из уст Божиих, хотя бы оные и противны были собственному их разуму, и хотя бы вопрошаемые были не весьма духовны. Ибо не неправеден Бог и не попустит, чтобы прельстились те души, которые с верою и незлобием смиренно покорили себя совету и суду ближнего; потому, хотя бы вопрошаемые и не имели духовного разума, но есть глаголющий чрез них Невещественный и Невидимый».

    Обратите внимание, что слова святой Лествичник помещает не в степени четвертой, где речь идет о послушании, а в степени двадцать шестой, где говорится о рассуждении. Здесь обращение ко всем, хотящим познать волю Господню, в то время как в степени четвертой святой Иоанн обращался к тем, кто желает «покорить себя ради Господа и без сомнения вверить спасение… иному». Потому и такое различие: здесь допустимо, чтобы вопрошаемые были не весьма духовны, а там — должно рассматривать, испытывать, искусить кормчего, чтобы не попасть вместо бесстрастного на человека, обладаемого страстями, чтобы не попасть вместо пристани — в пучину, чтобы не найти готовой погибели. Также в степени двадцать шестой далее говорится об иных способах постигать благую волю Божию: так некоторые ради испытания воли Божией «отрешали помысл свой от всякого пристрастия к тому или другому совету души своей... и ум свой, обнаженный от собственной воли, с горячею молитвою в продолжение предназначенных дней представляли Господу; и достигали познания воли Его...». «Другие по скорби и затруднениям, которые следовали за их начинанием, заключали, что дело их согласно с Божественною волею...» и т. д. Отсюда видно, что и в предыдущем слове речь шла о том же испытании воли Божией, а не о всецелом и слепом послушании человеку, не имеющему духовного разума. Здесь речь о значении духовного совета ради изыскания воли Божией, о чем также часто говорит святитель Игнатий.

    Бывали случаи, когда некоторые отцы, желая узнать, угодно ли Богу какое-либо из их начинаний, горячо помолившись, вопрошали встретившегося им несмышленого младенца с верой, что через его простоту Господь откроет Свою волю. Да, иногда и устами малого дитяти Господь возвещает веления Духа. Но если такое чудо и может происходить иногда по молитвам и вере вопрошающего, не допустимо, однако, требовать от Бога, чтобы чудо это происходило постоянно. Например, что вышло бы из того, если бы кто-нибудь, получивший откровение через такого дитятю, решился бы отдаться самоотверженному послушанию, подклониться под руководство этого младенца, ожидая, что за эту его самоотверженность, молитвы и веру каждое слово ребенка Господь исполнит духовного смысла, будет провещавать через него веления Духа? Впрочем, Бог иной раз отверзает уста и ослице, дабы вразумить пророка и явить ему Свою волю (см.: Чис. 2, 30–33)...» (Архимандрит Лазарь Абашидзе)

    4. Молитва и терпение (время) – надо молиться о разрешении недоумения и подождать, тогда Бог откроет Свою волю (это будет ощущаться по таким благодатным ощущениям, как мир, тишина, спокойствие, радость).

    «Некоторые из испытующих волю Божию отрешали помысл свой от всякого пристрастия к тому или другому совету души своей, т.е. и к побуждающему на дело, и ко внушающему противное; и ум свой, обнаженный от собственной воли, с горячею молитвою в продолжении предназначенных дней представляли Господу; и достигали познания воли Его или тем, что бестелесный Ум таинственно провещевал нечто их уму, или тем, что одно из оных помышлений совершенно исчезало в душе… Другие по скорби и затруднениям, которые следовали за их начинанием, заключали, что дело их согласно с Божественною волею, по слову Апостола: восхотихом приити к вам и единою, и дважды, но возбрани нам сатана (1 Сол. 2, 18)… Иные напротив по неожиданному благопоспешению, которое они получали в своем деле, познавали, что оно благоприятно Богу, поминая слово оное, что всякому произволяющему делать благое споспешествует Бог» (Иоанн Лествичник)

    «Владыко мой! Сколько раз надобно помолиться, чтобы помысл получил извещение? - Когда не можешь вопросить оного Старца, то надобно трижды помолиться о всяком деле, и после сего смотреть, куда преклоняется сердце, хотя на волос, так и поступить; ибо извещение бывает заметно и всячески понятно сердцу. Если после третьей молитвы не получишь извещения, то знай, что ты сам виновен в том; и если не познаешь своего согрешения, укори себя, и Бог помилует тебя» (Варсануфий Великий)

    «Когда думаешь что-нибудь сделать и видишь смущение в помысле, и после призывания имени Божия оно все еще будет оставаться, хотя бы на волос, то познай отсюда, что то (дело), которое хочешь сделать, (внушено) тебе лукавым, и не делай оного. Когда и после того, как подумаешь (сделать что-либо), нападет на тебя смущение и овладеет помыслом, и тогда не надобно делать того, о чем ты подумал, ибо ничто, делаемое со смущением, не угодно Богу» (Варсануфий Великий)

    «Всякий помысл и всякое дело надобно рассматривать, хорошо ли оно, или нет; и если (дело) будет хорошо, то сделай его, если же нет, то не делай. Однако, чтобы доброе не было сопряжено со смущением, надобно рассматривать господствующий помысл, с какою целью он что-либо предприемлет, и когда допросишь его по страху Божию, то Бог не попустит тебе впасть в заблуждение» (Варсануфий Великий)

    5. Жребий с усиленной молитвой – в крайнем случае.

    6. Когда человек молится долго, и нет результата, тогда можно помолиться в последний раз в таком духе: «Господи, я Тебе молюсь в последний раз, и если это сейчас не совершиться, я буду считать, что нет на это Твоей воли, или что Ты считаешь, что это не вовремя. Тогда то, что я хочу, Ты осуществи, когда считаешь, что это будет вовремя, а я больше об этом просить не буду»

    «Один брат спросил авву Иосифа: яхочу выйти из общежития и жить в уединении. Старец отвеча ему: где видишь – душе твоей покойно, безвредно, - там и живи. Брат отвечал: мне покойно и в общежитии, и в уединении; что посоветуешь мне делать? Старец сказал ему: если ты спокоен и в общежитии и в уединении, то положи сии два помысла твои как бы на весы; и где увидишь более пользы, и какой помысл перевести, тому и следуй» (Патерик)


    Прямо от Себя Бог никогда не открывает Свою волю.

    Люди должны быть наставляемы, научаемы людьми же, а не ангелами. Ибо это очень опасно – можно впасть в прелесть, приняв сатану за ангела, принявшего «вид ангела светла».

    Бог открывает Свою волю человеку через его душу или через другого человека. Поэтому важно духовное наставление (см. ниже о духовном руководстве)

    «Господь никому не открывает пути совершенства, кроме руководимых духовными отцами, как и через пророка говорит: спроси отца твоего, и он возвестит тебе, старцев твоих, и они скажут тебе (Втор 32, 7)» (Иоанн Кассиан Римлянин)

    «И Христос, Сам призывая Павла и разговаривая с ним, хотя мог тотчас открыть глаза его и показать путь к совершенству, но отсылает к Анании и повелевает от него научиться пути истины, говоря: встань и иди в город; и сказано будет тебе, что тебе надобно делать (Деян. 9, 6), этим научая нас следовать опытнейшим. Но да не будет когда-либо достоподражаемый пример Павла для малоопытных, худо понимающих его, поводом к своенравию, по которому каждый хотел бы, подобно Павлу, быть ведомым к истине самим Богом, а не отцами» (Иоанн Кассиан Римлянин)

    «Один из отцев рассказывал. Был старец, святой и чистый по жизни. Когда он совершал св. литургию, то видел ангелов, стоявших по правой и по левой сторо­не. Усвоив у еретиков чин службы и будучи сам не сведущ в божест­венных догматах, он, по простоте и незлонамеренно, во время службы говорил не то, что должно, не сознавая своей ошибки. По Промыслу Божию, к нему пришел один брат, сведущий в догматах. Старцу пришлось при нем совершать литургию. И сказал ему брат — он был в сане диакона: «Отче, то, что ты сказал во вре­мя священнодействия, не согласно с православной верой, но заим­ствовано у еретиков». Старец, при виде ангелов, предстоящих свя­щеннодействию, не обратил никакого внимания на слова брата. Но диакон не переставал утверждать: «Ошибаешься, старче! Не при­нимает этого Церковь...» При этих укоризнах и обличениях, кото­рым он подвергался от диакона, старец, увидав по обычаю ангелов, спросил их: «Вот что говорит мне диакон. Правда ли это?» «Послушайся его, он правильно говорит», — сказали ему ан­гелы. «Почему же вы не сказали мне этого?» «Бог так устроил, чтобы люди были исправляемы людьми же», — отвечали ангелы. С тех пор старец исправился в службе и воздал благодарность Богу и брату» (Луг Духовный)


    От Бога ли первая мысль, пришедшая в голову?

    Неверно думать, как некоторые думают, что первая мысль, пришедшая в голову – от Бога. Это заблуждение. Это источник самообмана. Все должно быть с рассудительностью.

    Авва Дорофей пишет: «Какое спокойствие и беспечалие имеет тот, кто не следует самому себе и с какою безопасностию, с какою твёрдостию живёт, кто не полагается на себя и не верит своему помыслу… Я не знаю другого падения монаху, кроме того, когда он верит своему сердцу. Некоторые говорят: от того падает человек, или от того; а я, как уже сказал, не знаю другого падения, кроме сего: когда человек последует самому себе… Посему мы должны всею силою направлять себя к воле Божией и не верить своему сердцу»

    Не всякое доброе желание входит в сердце от Бога, но только то, которое полезно, т.к. некоторые на вид добрые желания (так прикрашивает их диавол) неполезны для нас  надо тщательно обсуждать и добрые желания, благоугодны ли они воле Божией, или нет. Лучше же с советом всё твори. (Исаак Сирин)

    «Не должно верить своему помыслу, ибо бесы сеют в тебе злое семя и представляют одно вместо другого» (Варсануфий Великий)

    «Проходящий путь внимания не должен только одному сердцу своему верить, но должен сердечные свои действия и жизнь свою поверять с Законом Божиим и с деятельной жизнью подвижников благочестия, которые таковой подвиг проходили. Сим средством удобнее можно и от лукавого избавиться, и истину яснее узреть» (Серафим Саровский)


    Свящ. Алексий Уминский.

    Поиски воли Божией не являются какими-то загадочными плутаниями человека среди мистических знаков, которые Господь посылает, а мы должны каким-то образом разгадывать. Такое представление сродни античной мифологии, как гадать о воле Божией по полету птиц или на картах. Если у Бога, действительно, есть воля о каждом из нас, то Он старается, чтобы каждый человек ее понял, почувствовал, она всегда перед нами раскрывается - через нашу совесть, через обстоятельства жизни, через исполнение заповедей. Не надо думать, что волю Божию можно только у старца узнать, как будто остальные люди какие-то неполноценные. Ничего подобного. Каждый человек способен и должен жить по воле Божией. Просто для этого нужно иметь внутреннее смирение, искренне стремиться к этому и все время просить о вразумлении. И будьте уверены, - Господь вас обязательно к Своей воле приведет. На этом пути можно иногда и какие-то ошибки совершить, может быть даже руки-ноги поломать, но если человек хочет по воле Божией жить, то он обязательно будет по ней жить. А если не хочет, то к какому бы старцу он ни поехал, обязательно будет искать своей воли, чтобы было приятно и удобно. Если старец скажет, как мне хочется, это хороший старец, а если нет, то к другому надо поехать, пока не найдется такой, какого мне хочется. И тогда моя воля будет как бы печатью скреплена - все правильно, - и можно жить абсолютно безответственно.

    Мы привыкли думать, что воля Божия для человека — какая-то тайна за семью печатями. И, чтобы эту волю узнать, надо к старцам каким-то поехать, причем, к особенным, кто тебя увидит и сразу волю Божию о тебе скажет, а ты еще и спросить ничего не успеешь. Такие вот представления. Даже паломнические туры есть «За советом к старцу».

    Это проявляется, например, в таком: есть ли воля Божия покупать или продавать дом; есть ли воля Божия на ремонт в квартире. И очень часто люди к этому относятся очень серьезно, ссылаясь на Житие Амвросия Оптинского, когда к нему пришла бабушка и он ей сказал, как правильно кормить куриц. И теперь все духовные советы, вся воля Божия заключена в том, «как правильно кормить куриц». И, по большому счету, разрешение этой проблематики, как разрешение бытовых проблем, очень сильно вошло в христианское сознание.

    Для меня всегда загадка, почему мы ищем волю Божию вот в этом, но не ищем ее в другом, что совершенно открыто, совершенно доступно и явственно — в самой ткани жизни церкви, в молитвах, которые мы читаем, в Евангелие, которое мы раскрываем, в Таинствах, которые для нас существуют. Вот она, Воля Божия, которая постоянно присутствует в нашей жизни. Только открой себя для нее, только постарайся как-то вслушиваться, постарайся слышать что-то кроме самого себя. И тогда человек будет говорить «Да будет воля Твоя», понимая, что ВОЛЯ БОЖИЯ — ЭТО ТО, ЧТО ВСЕГДА ВЕДЕТ ЧЕЛОВЕКА К СПАСЕНИЮ. Это не разрешение его сиюминутных проблем, не надо пристегивать волю Божию в таком утилитарном виде: «Поступаю я по воле Божией или против, если я иду в магазин покупать что-то или сажусь в поезд, чтобы ехать куда-то?» Какое это имеет значение? Если сердце твое лежит в направлении Горнего Иерусалима, тогда понятно, что так или иначе будешь вслушиваться в волю Божию, чтобы найти тот правильный путь в Горний Иерусалим, тогда Господь тебя поведет. А если человек будет искать в этой жизни, в этом мире удобные места по воле Божией, то это совершенно бессмысленно. Уж лучше тогда руководствоваться обычным жизненным прагматизмом.

    Если человек постоянно скрепляет себя желанием житейских благ, житейского устроения, то вообще-то воля Божия тут вообще ни при чем, потому что она о другом — она о свободе Горнего Иерусалима, она туда нас призывает. Мне кажется, что все равно, в каком мы учимся институте, в какой квартире мы живем, сделан ли у нас европейский ремонт или не сделан, что вообще в бытовом смысле нас окружает. Это непринципиальные вещи. То, что мы здесь ищем волю Божию — в разрешении наших земных проблем, значит, мы чего-то не понимаем, когда эти слова говорим.


    Бывает, что от Промысла Божия не убежишь. «Старцы, собравшись, согласились между собою представить патриарху авву Исаака для рукоположения его во пресвитера. Авва, услышав об этом, бежал в Египет и скрылся на поле, в траве. Отцы поспешно отправились в погоню за ним. Так случилось, что они пришли на то же поле, на котором скрывался авва Исаак. Было уже поздно, наступила ночь, и старцы расположились тут для ночлега, а бывшего при них осла пустили на траву. Осел, ходя по полю, к утру пришел на то место, где скрывался авва, и стал над ним. И старцы, начав утром искать осла, вместе с ним нашли к удивлению своему и авву. Они хотели связать его; но он не допустил их до этого, сказав: я уже не убегу. На это есть воля Божия. Не уйти мне от нее, куда бы ни убежал» (Достопамятные сказания)
    Духовное руководство

    О духовниках, о старцах у нас сейчас говорят многие. И каких только мнений не услышишь? Сколько голов – столько и мнений.

    По отношению к этому предмету справедливы слова апостола Павла: «Ибо будет время, когда здравого учения принимать не будут, но по своим прихотям будут избирать себе учителей, которые льстили бы слуху; и от истины отвратят слух и обратятся к басням» (2Тим.4.3-4)

    Но ведь святоотеческое предание («образец здравого учения» «Тим.1.13) предлагает определенные принципы в подходе к этому вопросу.


    О совете.

    Одна голова – хорошо, а две – лучше.

    «У советующихся происходит мудрость, а от высокомерия – раздор» (Пр.13.10)

    «Без совета предприятия расстроятся, а при множестве совета они состоятся» (Пр.15.22)

    «Предприятия получают твердость через совещание» (Пр.20.18)

    «Успех будет при множестве совещаний» (Пр.24.6)

    «Золото и серебро утверждают стопы, но надежнее того и другого – добрый совет» (Сир.40.25)

    «Если увидишь разумного, ходи к нему с раннего утра, и пусть нога твоя истирает пороги дверей его» (Сир.7.36)


    «Не советуйся с недоброжелателем твоим… Иной советует в свою пользу → держись совета сердца твоего, ибо нет никого вернее его» (Сир.37.7-18) → не всем надо открывать свои помыслы.

    «Кто проповедует истину неверу, укоряет или учит его, тот подобен человеку, бросающему драгоценнейшие перлы во глубину моря» (Антоний Великий)

    «Не со всяким веди беседы о благочестии и добром житии. Не по зависти говорю так, а потому, что пред неразумнейшим покажешься ты, думается мне, смешным. Подобное подобному сочувствует, а для таких бесед немного слушателей, или вернее, они очень редки. Лучше потому не говорить, ибо не этого хочет Бог для спасения человека» (Антоний Великий)

    «Обучаясь, советуйся постоянно с обучающим тебя; не стыдись часто спрашивать его, говоря: "окажи любовь, посмотри, хорошо ли я делаю или нет"» (авва Исаия)

    «Многие советы ближняго на пользу (бывают), но для каждаго ничего нет пригожее своего решения» (Марк Подвижник)

    Спрашивать других св. Антоний считал столь спасительным делом, что даже сам учитель всех обращался с вопросом к ученику своему.


    Без духовного руководства невозможно спастись.

    Без духовного руководства невозможно плыть по волнам житейского моря. Без духовного руководства невозможно спастись. В любом случае необходимо послушание если не старцу, то Церкви. Все мы духовно слепы. А как правильно ходить, жить слепому? Нужен поводырь, т.е. Церковь, руководитель, врач (духовный отец, св. отцы). Надо взять за руку Церкви и идти за ней. «Слепой ищет руководителя, чтобы каким-нибудь образом найти для себя хотя малую услугу» (Варсануфий Великий) + «Брат! Бог чрез Божественное Писание и Отцов указал нам путь спасения, сказав: вопроси отца твоего, и возвестит тебе, старцы твоя, и рекут тебе (Втор.32:7). Итак, если хочешь не заблудиться под предлогом смирения, соглашаясь с помыслом - удалиться оттуда, где получаешь пользу, то не делай ничего без вопроса у Отцов духовных и не заблудишься» (Варсануфий Великий). Только Церковь дает верные ориентиры, по которым нам надо плыть по волнующемуся житейскому морю к безопасной пристани (об этом см. выше).

    «Когда хотим выйти из Египта и бежать от Фараона, то и мы имеем необходимую нужду в некоем Моисее, т.е. ходатае к Богу и по Боге, который, стоя посреди деяния и видения, воздевал бы за нас руки к Богу, чтобы наставляемые им перешли море грехов и победили Амалика страстей. Итак, прельстились те, которые, возложив упование на самих себя, сочли, что не имеют нужды ни в каком путеводителе; ибо исшедшие из Египта имели наставником Моисея, а избежавшие из Содома - ангела. И одни из них т.е. исшедшие из Египта, подобны тем, которые с помощию врачей исцеляют душевные страсти, а другие подобны желающим совлечься нечистоты окаянного тела; потому они и требуют помощника - Ангела, т.е. равноангельного мужа; ибо по гнилости ран потребен для нас и врач весьма искусный» (Иоанн Лествичник)

    «Идти по пути спасения нужно при вопрошении единодушных и единомысленных рабов Божиих, тем же подвигом подвизающихся, чтоб не зная, куда и как направлять шествие, не идти во тьме без светлаго светильника. Ибо самочинник, без Евангельскаго ведения и руководства шествующий, часто претыкается, и впадает во многие рвы и сети лукаваго, часто заблуждается и подвергается великим бедам, и не знает, куда наконец прийдет. Многие проходили большие подвиги самоумерщвления, и большие понесли Бога ради труды и поты; но самочиние, неразсудительность и то, что не считали нужным обращаться за спасительным советом к ближнему, сделали такие труды их небогоприятными и тщетными» (Марк Подвижник)
    Зачем же нужно духовное руководство?

    А. 1) узнать правильный путь в город и 2) увидеть множество поворотов, спусков, ям, опасностей на это пути

    Б. Духовный руководитель – это врач, который знает, как тебя лечить

    «Даже взяв примеры из человеческих искусств и наук, мы можем получить наставление. Ибо, если и руками осязая их, и глазами видя, и ушами слыша, не можем сами преуспеть в них, но нуждаемся в учителе, то не безумно ли думать, что не требует наставника труднейшая из всех наук — наука духовная, которая есть невидима, сокровенна и созерцаема одной чистотою сердца, незнание которой рождает не временный ущерб, но гибель души и вечную смерть?» (Иоанн Кассиан Римлянин)

    «Итак чтоже? Если на случайную дорогу, не изведанную делом, едва ли кто решится вступить без вернаго проводника; если в море никто не пустится без искуснаго кормчаго; если за какую либо науку или искусство никто не возмется без знающаго дело учителя, - то кто дерзнет приступить к изучению делом искусства искусств и науки наук, вступить на таинственную стезю, ведущую к Богу, и пуститься в безпредельное мысленное море, т.е. в иноческую жизнь, подобную жизни Ангелов, с самоуверенностию достигнуть конца, без руководителя, без кормчаго и учителя, опытнаго и истиннаго? По истине таковый, кто бы это ни был, прельщает себя, и прежде вступления на путь, уже заблудился, как незаконно подвизающийся: как напротив, и шага не сделав, достиг конца тот, кто подчиняет себя отеческим уставам» (Ксанфопулы)

    Подробнее см. в разделе «О правильной духовной жизни».


    Какое духовное рукводоство возможно?

    1. Жительство по послушанию у духоносного старца (в наше вармя это неприемлемо)

    2. Жительство по совету – из святоотеческих писаний (поэтому их надо изучать) или по совету хорошего духовника, опытного христианина.

    «Руководствующийся писаниями св. отцов имеет, без всякого сомнения, руководителем Святого Духа» (Игнатий Брянчанинов)


    Послушание Церкви – есть послушание Христу – «Послушание истине» (1Пет.1.22). Это есть самоотвержение, отсечение своей воли и предание этой воли в волю Церкви. Об этом подробнее см. в разделе «Смирение. Самоотвржение».

    1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   ...   28

    Коьрта
    Контакты

        Главная страница


    Рассудителность