страница15/28
Дата22.01.2019
Размер7.92 Mb.

Рассудителность


1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   ...   28
Надо понимать дух времени и не увлекаться прежними понятиями и впечатлениями, которых в настоящее время осуществить невозможно» (Архимандрит Лазарь Абашидзе)

«Опасно учение о послушании, которое проповедуется в вышеуказанных жизнеописаниях афонских старцев! Здесь уже и без «гиперболизации» читатель втягивается в духовный «папизм» по отношению к наставникам» (Архимандрит Лазарь Абашидзе).

Да, были случаи, когда, например, через разбойника Флавиана исцелилась слепая, уверовавшая, что перед ней святой старец, или как некая блудница воскресила молитвой умершего младенца, принужденная к этой дерзновенной молитве его матерью. Но, по слову святителя Игнатия, «такие события — исключения. Созерцая их, мы поступим правильно, если будем удивляться смотрению и непостижимым судьбам Божиим, укрепляться в вере и надежде; поступим очень неправильно, если будем эти события принимать в образец подражания». Если же захотим обобщить подобные случаи (к примеру — случай с Флавианом), то должны будем сделать вывод, что выбор старца вообще не имеет никакого значения, что можно избрать в духовные наставники любого человека, пусть даже разбойника, все дело только в самоотвержении.

Если главное в послушании – верить, что через старца всегда открывается воля Божия, тогда «с какой целью в таком случае отцы предупреждали о том бедствии, какое может случиться с послушником, когда он всецело доверится наставнику неискусному или страстному? Если послушание старцу само уже заключает в себе силу покрывать все недостатки наставника, то к чему эти опасения и оговорки? К чему все эти рассматривания, испытания, изыскания в отношении старцев, предписываемые отцами? Почему условием, необходимым для того, чтобы всецелое послушание и вверение своего спасения другому человеку могло совершаться безопасно, святыми отцами поставляется тщательное изыскание духовно опытного наставника? Тогда надо было бы говорить только о том, что главное в послушании — верить, что через старца, даже самого немощного и малоопытного, ради веры послушника будет действовать благодать Божия, и бояться ошибок и вреда со стороны неискусного наставника вовсе не к чему» (Лазарь Абашидзе)

«…Вы моему погрешению не последуйте, но держитесь во всем здравого разума...» — эти слова великого старца Паисия (Величковского), окормлявшего многочисленное иноческое братство, характеризуют его взгляд на истинное значение наставника и на пределы богоугодного послушания. Как ни странно, некоторые авторитетные на Святом Афоне старцы XX века проповедуют иное понятие: «Даже если повеление старца ошибочно, Бог ради послушания повеление это обратит в душевную пользу»7; «Часто и мы, старцы, может, и делаем какую ошибку; но если ты все исполнишь по послушанию, то для тебя это обернется к лучшему, а не к худшему»8. Причем, как мы увидим далее, эти наставники считают необходимым последовать старцу даже тогда, когда он ошибается в вопросах весьма значительных в деле спасения души» (Лазарь Абашидзе)

«Беда, когда ученик такого учителя начнет принимать каждое его слово и полслова как совершенную истину и точно следовать этому слову» (арх. Лазарь)

«Беда, когда смеживаются глаза, не желающие видеть реальность времени, когда имеет место попытка искусственно сохранить одну только форму древнего подвижничества, в данном случае — только наименование «всецелого и слепого послушания», но без возможности наполнить ее вполне духовным содержанием. Тогда происходит искажение всего этого подвига, и многое, что когда-то имело глубочайший духовный смысл, превращается в нелепую формальность» (Архимандрит Лазарь Абашидзе)

«Сегодня великое духовное таинство послушания — то есть взыскание ищущими спасения воли Божией и путей Божиих — подменяется слепым следованием падшей воле человеческой. При этом нам хотят внушить, что это одно и то же: главное — ради Христа «подчинить свою волю чьей-то еще», этого достаточно, дабы совершилось «чудо послушания» (Архимандрит Лазарь Абашидзе)

«Учение иеромонаха Доримедонта и афонских старцев о «слепом послушании» предлагает нам не живое общение с Богом, не послушание Духу, а как бы договор: «Господи, я буду во всем слушаться какого-нибудь человека, пусть даже недуховного, неискусного, буду считать его духовным старцем, а Ты прими все это как относящееся к Тебе Самому». При этом нас убеждают, что «не имеет значения, кто является старцем», на его месте может оказаться «заменяющий его брат», а то и вовсе первый встречный духовник. К тому же, «даже если повеление старца ошибочно, Бог ради послушания повеление это обратит в душевную пользу», «живущего в послушании эта ошибка [старца] приведет к добру, а не ко злу» и т. д. Но вспомним: «что бывает оказываемо лжеучителям, возносится к самому антихристу, и которые их приемлют, приемлют самого диавола», по слову святого Симеона Нового Богослова. Спрашивается: ошибка — это ведь всегда большая или малая, но ложь, в данном случае это, скорее всего, ложное понимание воли Божией, неведение путей Его или искажение их? Неужели же последование лжи может приводить к Истине? Тогда выходит, что духовная жизнь — это не какой-то действительно глубокий, реальный, затрагивающий все силы человека процесс, не стяжание Духа Святаго, не усвоение благодати, а лишь условность? Мы можем не иметь опыта духовной жизни, не быть причастниками духовного процесса внутреннего перерождения, все это лишь вменяется нам за доверие человеку, которого мы мним духовным?» (Архимандрит Лазарь Абашидзе)


Вера в истину спасает, вера в ложь губит.

Самый распостраненный аргумент любителей современного старчества состоит в мнении, что будто бы вера послушника компенсирует “несоответствие” “старца” своему служению. Святитель Игнатий этот аргумент отметает решительно: «Возразят: вера послушника может заменить недостаточество старца. Неправда: вера в истину спасает, вера в ложь и в бесовскую прелесть губит, по учению Апостола. (2 Сол.2, 10-12)». Напрасно будут указывать нам на преподобного Захарию, который, находясь в повиновении у неискусного старца, отца своего по плоти, Кариона, достиг иноческого совершенства, или на преподобного Акакия, спасшегося в жительстве у жестокого старца, который согнал безчеловечными побоями ученика своего преждевременно в гроб (Патерик Алфавитный и Достопамятныя Сказания. Лествица, ст.4, гл. 3). Тот и другой находились в послушании у недостаточных старцев, но руководствовались советами Духоносных Отцов, также назидательнейшими примерами, которые были во множестве пред очами их: единственно по этой причине они могли пребыть в наружном послушании у своих старцев. Эти случаи — вне общего порядка и правила» (Игнатий Брянчанинов)

«Но ведь если и возможно преуспеяние и спасение при нерадивом и страстном наставнике, то лишь в том случае, когда послушник богат духовным рассуждением, знаком с опытом других духовных наставников, руководствуется писаниями святых подвижников, иногда общается с действительно духовными монахами, как мы видели это в житии святого Акакия» (Архимандрит Лазарь Абашидзе)

«Повиновение не спасительно, а, наоборот, губительно, если повелеваемое колеблет веру, вступая в противоречие с совестью, Евангелием и церковным уставом. Владыка Антоний Сурожский где‑то говорил: даже если Сам Бог станет перед тобой и потребует исполнить то, чему твое сердце не может сказать аминь! не делай этого, ибо Богу нужен не поступок, Ему нужна гармония между Им и тобой» (монахиня N.)


Архиепископ Максимилиан.

«Святые отцы описывают качества боговдохновенных старцев, которые могут руководить. При этом они духовному уровню старца придают первостепенное значение, а не просто вере послушника старцу и степени послушания, как это делает иеромонах Доримедонт. Святые считали более важным благодатность старца, потому что послушник образовывается по образу старца. «У добрых учителей, - пишет свт. Василий Великий, - и уроки добрые, а у злых, конечно, злые... Если поручишь себя мужу украшенному многими добродетелями, то соделаешься наследником благ, какие в нем». Ну а если поручишь себя мужу обложенному различными немощами, то, скорее всего, соделаешься подобным ему немощным. Об этом нас предупреждает прп. Авва Исаия: «При выборе старца не предпочитай того, кто преклонных лет; но кто убелен ведением и опытностию духовною, чтоб иначе не получил ты вреда и не размножились страсти твои». В духовном руководителе главное не старость летами, а духовная опытность наставника. Свт. Феофан считает, что «не всякий сможет руководить». «Истинным руководителем может быть только победивший страсти и через безстрастие соделавшийся сосудом Святого Духа». Иеромонах Доримедонт считает, что руководить может «не бесстрастный, ни святой русский батюшка» и что духовное преуспеяние послушника напрямую зависит от его веры старцу, как живому образу Христа. Не так научает Святое предание Церкви. Царь и пророк Давид писал: «С преподобным преподобен будеши, и с мужем неповинным неповинен будеши, и со избранным избран будеши, и со строптивым развратишися» (Псл. 17, 26-27). Если столь сильно действует близость с человеком совершенным, то гораздо более мощное влияние оказывает старец на инока, находящегося у него в послушании, потому что он воздействует на послушника не только своим личным примером, который у послушника постоянно перед глазами, но еще постоянно влагает послушнику во ушеса учение уст своих.



Иоанн Лествичник уподобляет старца кузнецу, а послушника железу в руках кузнеца. Кузнец определяет, какую форму примет железо, а не само железо. Подобный образ приводит и свт.

Григорий Нисский, который писал: «Железо для приготовления из него каких-нибудь вещей мы вверяем опытным в кузнечном искусстве, а не тем, кто не знает его, так и души надобно вручать тому, кто хорошо разумеет, как умягчить их огнем Святого Духа» !!!.

Свт. Игнатий Брянчанинов писал: «Послушание образует повинующегося по образу того, кому он повинуется: «Зачинаху овцы по жезлом» (Быт.30,30).

Свт. Феофан Затворник уподобляет старца художнику или скульптору, а послушника полотну или материалу в руках мастера. Каков мастер, таково будет и творение.

Значит, не вера послушника, а образ старца главным образом определяет то, каким станет послушник. Только подвижник, достигший высокого духовного уровня, может другим помочь в борьбе с грехами и достижении спасения, но и то не в любом случае, а только тогда, когда он отступает от своего разума и следует воле Божией. Прп. Серафим говорил о себе: «Бывают случаи, когда мне выскажут какое-либо обстоятельство, и я, не поверив воле Божией, подчиню своему разуму, думая, что это возможно, не прибегая к Богу решить своим умом, в таких случаях всегда делаются ошибки». Если прп. Серафим не всегда следовал воле Божией, и иногда допускал ошибки, то что говорить о батюшке, порабощенном греховными страстями, которого рекомендует иеромонах Доримедонт в духовные наставники. Немощный батюшка, наверное, почти всегда следует своей воле и допускает ошибки, давая какие-либо советы духовным чадам. Зная о крайнем оскудении духоносных старцев, во избежание серьезных ошибок, многие святые рекомендовали давать советы не от себя, а от Божественных Писаний. Неискусный кормчий губит корабль, неискусный врач – больного, неискусный пастырь – стадо, неискусный старец – послушника.

Прп. Пимен Великий говорил: «Учить ближнего может только человек здравомыслящий и бесстрастный». Здесь прп. Пимен Великий говорит не об обычной учебе, а о жизни в послушании у старца, который ведет обучение юного послушника науке из наук.

Св. Петр Дамаскин пишет: «Не всякий кто стар летами, уже способен к руководству, но кто вошел в бесстрастие и приял дар рассуждения».

Варсонофий Великий и Иоанн Пророк считали, что духовным руководителем может быть только муж совершенный, святой, которому известна воля Божия: «Святые (т.е. духоносные старцы – А.М.) не говорят что-либо от себя, но Бог говорит в них как Ему угодно».

Прп. Нил Сорский писал: «Духовный руководитель должен строить свою жизнь в соответствии с Божественным законом, в соответствии со Священным Писанием и по преданию святых Отцов», он должен быть «засвидетельствован в делании словом и разумом».

Прп. Серафим Саровский учил: «Прежде рассуждения добра и зла человек не способен пасти словесных овец, но разве бессловесных, потому что без познания добра и зла, мы действий лукавого постигнуть не можем». Познание добра и зла не дается «доброму русскому батюшке», обремененному немощами, а дается ревностному подвижнику благочестия и только тогда, когда он «придет в сочувствие будущего осуждения и предвкушение вечного блаженства».

Прп. Паисий Величковский считал, что истинное старчество «дело совершенных и бесстрастных».

Свт. Феофан Затворник вопреки о. Доримедонту, утверждающему, что руководить духовной жизнью может «немощной русский батюшка», считал, что таковым руководителем в духовной жизни может быть ревностный подвижник, и не просто подвижник, а подвижник «из числа коснувшихся последних степеней совершенств».

Прп. Антоний Великий о выборе старца писал: «Надобно наперед удостовериться в правомыслии и в опытности старца, - и тогда уже доверять его слову».

Прп. Серафим Саровский писал: «Люди рассуждают о духе какого-либо человека по Священному Писанию, смотря, сообразны ли слова его с волей Божией.

«Если такие высокодуховные и мудрые подвижники, как Феофан Затворник, Паисий Величковский и проч. не дерзали принимать на себя бремя старца, то невольно встает вопрос: может ли быть истинным руководителем «страстный русский батюшка»? На этот вопрос находим более чем странный ответ в книге иеромонаха Доримедонта. Он в качестве духовного руководителя допускает даже такого, который, «плотно затворив двери, и задернув занавески кельи, слушает рок-музыку и с удовольствием смотрит, как крушит ребра Шварценеггер», и, наверное, увы, и многое другое, худшее. Иеромонах Доримедонт пытается оправдать такого наставника, называя его греховную страсть слабостью. Но может ли монах с такой слабостью быть наставником?

О том, что касается высшей формы руководства и послушания свт. Григорий Богослов писал: «Надобно прежде самому очиститься, потом уже очищать; умудриться, потом умудрять; стать светом, потом просвещать; приблизиться к Богу, потом приводить к Нему других; освятиться, потом освящать…».

С ним полностью согласуется мнение свщмч. Петра Дамаскина, который писал: «Хотят бо научити, или совет дати кому, паче же напоминание, якоже глаголет Лествичник, должен есть очиститися первее от страстей, да уразумеет неложно намерение Божие и состояние требующего от него словеси. Зане не всем едино врачевство приличествует». «Не всякий подающий совет достоин доверия, но только тот, кто прежде сам хорошо управил свободу свою».

Об этом свт. Игнатий прекрасно написал: «Умерщвление падшей воли, совершаемое так величественно и победоносно волею Духа Божия, не может совершаться падшею волею наставника, когда сам наставник порабощен страстями.

«Свт. Феофан Затворник предупреждал: «Когда кто сам не уврачевавшись, других врачевать хочет, тогда и врач и врачуемый в прелесть пагубную впадают и увеличивают свою проказу взаимно, а не врачуются»!!!

А прп. Антоний Оптинский писал: «Должны со слезами молить Господа Бога, чтобы даровал вам наставника или наставницу незаблудную; ибо по гнилости недугов нужен и врач или лекарка опытная и благоискусная. Потому и должно хворому искать… врача искусного». В образце молитвы при поиске наставника, данной прп. Симеоном Новым Богословом, есть такие слова: «Смилуйся и пошли мне человека знающего Тебя, чтобы и я, грешный, работая ему, как Тебе…угодил Тебе…». Не имея ясного представления о сложностях, которые могут встретиться на пути ко спасению, как можно помогать другим, идущим этим путем? «Не победивший страстей не может дать надежного правила на их искоренение, потому что сам страстен и судит страстно».

Если батюшка смотрит боевики «с удовольствием», это значит, что он не только побежден этой страстью, но и, скорее всего, не борется с ней. Если бы он боролся и каялся, то конечно, не смотрел бы с «удовольствием», а с самоосуждением, плача и сетуя о своей немощи. Поэтому встает вопрос, как же такой батюшка, который с удовольствием предается греховным наслаждениям, сможет помочь своим духовным чадам в борьбе с грехами? Как он других поведет по пути чистоты, когда сам по нему не хаживал? Свщмч. Петр Дамаскин пишет, что только тот, кто сам «делом научился добродетелем…сей может дати другим совет». И вот такому страстному батюшке иеромонах Доримедонт рекомендует проявить «послушание», «чрезвычайное, решительное, беспрекословное, и во всем!». Как тут не вспомнить замечательные слова свт. Иоанна Златоуста о том, что люди часто «берут ничтожных людей и поставляют их над теми же делами» и думают, что совершают великое дело спасения подобно древним старцам.

Невольно встает вопрос, как же может иеромонах Доримедонт таких батюшек рекомендовать в духовные руководители? Что за суррогат старца он нам предлагает? Это ли не насмешка над великим делом старчества? Это ли не карикатура на «высокое духовное таинство»? Это ли не профанация древнего образа послушания? Это ли не апологетика младостарчества, когда люди, не имеющие даров Святого Духа, не прошедшие по пути спасения ни одного поприща с дерзостью принимают на себя внешний образ древнего старца и с неразумной смелостью берутся других путеводить ко спасению?

«Душепагубнейшее актерство и печальнейшая комедия – старцы, которые принимают на себя роль древних святых Старцев, не имея их духовных дарований».

Свт. Григорий Богослов, давая характеристику руководителя, писал: «…Беремся лечить других, а сами покрыты струпьями…Если бы кто из нас сохранил себя даже сколько можно более чистым от всякого греха, то не знаю еще, достаточно ли и сего готовящемуся учить других добродетели»!!!.

Прп. Серафим Саровский рассуждал о духовном уровне духовных наставников следующим образом: «Если себя не понимаешь (то есть не можешь различать лукавые помыслы, отвлекающие от благочестивых и душеспасительных занятий и следуешь им – А.М.) то можешь ли рассуждать о чем и других учить?».

Глубокая поврежденность учения иеромонаха Доримедонта «о добром послушании пастырю» становится особенно явной, если сравнить предложенный им образец доброго батюшки, с удовольствием смотрящего боевики, с тем образом наставника, который рекомендует прп. Иоанн Лествичник: «Врач духовный есть тот, кто стяжал и тело и душу свободную от всякого недуга и уже не требует никакого врачевства от других.

Если последовать совету иеромонаха Доримедонта и жить в «чрезвычайном» послушании у батюшек, «за плотно задернутыми в келье шторами с удовольствием» смотрящих современные боевики, то не сложно представить, каких христиан смогут вырастить такие «руководители». Если он себя не осуждает в этой слабости, то, естественно, он будет снисходителен к таким и другим слабостям своих духовных чад. Святитель Василий Великий предупреждал: «Но если щадя тело свое отыщешь учителя снисходительного к страстям твоим, или, лучше сказать, вместе с тобою падающего: то напрасно ты вступил в подвиг отречения от мира; потому что предался страстной жизни, взял себе слепого вождя и приближаешься к яме. Ибо «слепец слепца аще водит оба в яму впадут довольно для ученика, чтобы он был как учитель его (Мф.15,14;10,25)». Прп. Исидор Пелусиот указывает: «Невозможно тому овладеть страстями других, кто не преодолел собственных своих»!!!

Свт. Игнатий, обращая внимание на то, что слабости передаются, строго предупреждал: «Ничто так не прилипчиво, так не заразительно, как слабость брата… Познакомился ли ты коротко с пьяницей? знай: в его обществе и ты прилучишься к пьянству. Часто ли ты беседуешь с блудником? знай: он перельет в тебя свои сладострастные чувства». Прп. Варсонофий Оптинский говорил: «Читая святых отцов я узнал, что страсти столь же заразительны, как и болезни»!!! Не говорим уже о слабости старца, который, по мнению иеромонаха Доримедонта, «есть для послушника икона Христова», «видимый Бог». Бог является для нас целью нашей жизни. Истиной, идеалом, высшим совершенством, к которому мы должны стремиться, которому мы должны уподабливаться. В качестве такого идеала иеромонах Доримедонт предлагает нам «доброго русского батюшку» с греховными слабостями. Кто-то может заметить, что такой руководитель тщательно скрывает свою слабость, и о ней никто не знает. Верно другое: «Нет ничего сокровенного, что не открылось бы, и тайного, что не было бы узнано» (Мф. 10,26). И эта тайная страсть будет открываться в его советах, наставлениях, в его поведении, симпатиях и многом другом, а потом может быть будет открыта в полном объеме. Духовные чада, предавшие себя в послушание такому грехолюбивому руководителю, будут постепенно заражаться его слабостями и пороками. Это духовный закон, и мы должны его учитывать не то что при выборе духовного наставника, но и при выборе друзей и знакомых. Но иеромонах Доримедонт решительно настаивает: «Почему люди не хотят допустить – хотя бы с вероятностью один к ста - что сейчас где-то, невидимо для них, учит своих послушников молитве за мир новый Исаак Сирин…пишет наставления для монахов третьего тысячелетия новый Иоанн Лествичник, а если таких святых…тридцать»? Какая наивная мечтательность! Почему иеромонах Доримедонт считает, что «люди не хотят»? Многие и хотели бы это допустить, но одно дело желание, а другое дело – реальность жизни. Сейчас мы видим не великих старцев, но общее ослабление духовной жизни и множество лжестарцев.

Прп. Серафим Саровский сетовал на падение уровня христианской жизни: «Мы еще младенцы и страсти все еще царствуют в нашем теле» (55,584). Не высок был уровень и монашеской жизни в его время из-за общего ослабления христиан: «Как стало мало или вовсе нет в нас никакого фундамента к монашеской жизни».

Свт. Феофан Затворник отмечал: «Моровое поветрие нашло на духовную жизнь».




Ошибочное понятие о благодати священства и старчества.

Часто такое ложное понимание послушания происходит из-за неправильного представления о благодати священства.

Ошибка – представление о том, что благодать священства действует автоматически, в силу только лишь рукоположения. Вчера был простой человек – а сегодня, после хиротонии, уже всё, исходящее из уст новоначального пастыря, есть от Духа Святого. Это весьма распространенное мнение (и не только мнение, а и вытекающее из него поведение).

«Благодать измеряется не саном, а смирением» (Житие Марии Египетской)

«Да не надмевает тебя степень церковного чина, но более да смиряет, ибо преуспеяние души - преуспеяние в смирении, а лишение и бесчестие рождаются от высокомудрия. Познание богочестия - познание смирения и кротости» (Василий Великий)

«При определенных условиях воцерковляющийся человек склонен идеализировать священников, считая, что благодатные дары священства обеспечивают пастырю личную святость. В результате этого подхода некоторые православные христиане ошибочно воспринимают священника как наивысший авторитет, стараясь выстроить всю свою жизнь в соответствие с любым его мнением и пожеланием» (ПЦДРМ)

На это нужно сказать следующее. В Церкви нет ничего автоматического. Любое Таинство предполагает сотворчество Бога и человека, и раскрывается в зависимости от его нравственных усилий. Не является исключением и Таинство Священства. Вот мы сказали, что задача пастыря – преподание людям учения Церкви – вовсе не своих о нем представлений; приобщение людей к жизни во Христе. Это возможно только в одном случае – когда сам пастырь понуждает себя к усвоению церковного учения, не только знанием, но и жизнью; когда он сам имеет опытное представление о духовной христианской церковной жизни. Тогда благодать священства раскрывается, в нем и приносит обильный плод. Без нравственного же труда благодать сама по себе ничего делать не будет; она не сделает «автоматически» невежду – мудрецом, тщеславного – смиренным, жадного – щедрым. Да, Таинства будут совершаться – в силу уполномочивания Церкви; но чтобы нравственно руководить людей, нужно самому очень потрудиться в нравственном устроении своей жизни; чтобы преподавать учение Церкви, нужно самому усвоить его как должно. К сожалению, объективные условия нашего времени явились причиной рукоположения многих не вполне готовых к этому людей, может быть, не «доросших» еще до понимания того, что за служение им вверено, и чего оно требует от них.
Со стороны же паствы наблюдается следующая ошибка - Как отклик на представление об «автоматически действующей» благодати священства рождается представление об «автоматическом» же «слепом» послушании. Рассуждают так: неважно, что батюшка говорит одно, а живет по-другому. Главное – моя вера в то, что в силу благодати священства батюшка возвещает мне волю Божию. – Это широко распространенная идеология; она совершенно не Евангельская. Не сказал Господь: если из 2-х слепых второй верит, что первый не слепой, то первый упадет в яму, а второй, за свою веру не упадет. Нет, Господь сказал:

1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   ...   28

Коьрта
Контакты

    Главная страница


Рассудителность