страница21/28
Дата22.01.2019
Размер7.92 Mb.

Рассудителность


1   ...   17   18   19   20   21   22   23   24   ...   28
моего собственного “я”; это путь через, сквозь мое “я”, чтобы из собственных глубин вынырнуть там, где Бог есть, где Бог и мы встретимся. Молитва должна быть обращена внутрь – не к Богу в небесах, не к Богу далекому, но к Богу, Который ближе к нам, чем мы сами это осознаем». (Антоний Сурожский)

«Многие, ощутив расположение и усердие к духовному подвигу, приступают к этому подвигу опрометчиво и легкомысленно. Они предаются ему со всею ревностью и разгорячением, со всею безрассудностью, не поняв, что эти ревность и разгорячение — наиболее кровяные и плотские, что они преисполнены нечистоты и примеси; не поняв, что, при изучении науки из наук — молитвы, нужно самое верное руководство, нужны величайшее благоразумие и осторожность. Увы! Скрываются от нас пути Божии, правые; скрываются они от нас по причине слепоты, произведенной и поддерживаемой в нас падением. Избираются нами в руководители преимущественно те наставники, которых мир провозгласил святыми, и которые находятся или в глубине прелести, или в глубине неведения. Избираются в руководители книги, написанные инославными подвижниками, находившимися в ужаснейшей бесовской прелести, в общении с бесами. Избираются в руководители писания святых Отцов православной Церкви, изложивших возвышенный молитвенный подвиг преуспевших иноков, подвиг, недоступный для понимания новоначальных, не только для последования ему, — и плодом духовного подвига чудовищно является душевное расстройство, погибель. Горестное, точно горестное зрелище! На возвышеннейшем делании ума, на делании, возводящем к Богу того, кто идет по установленным ступеням, стяжавается неправильным действованием омрачение и растление ума, умоповреждение, умопомешательство, порабощение демонам, погибель. “Не полезно тебе, — сказали Отцы, — узнать последующее прежде, нежели стяжаешь опытное знание предшествовавшего”. Такое любопытство — признак праздности и кичащегося разум» (Игнатий Брянчанинов)

«Для новоначального искание места сердечного, то есть искание открыть в себе безвременно и преждевременно явственное действие благодати, есть начинание самое ошибочное, извращающее порядок, систему науки. Такое начинание — начинание гордостное, безумное! Столько же не соответствует новоначальному употребление механизмов, предложенных святыми Отцами для преуспевших иноков, для безмолвников. Новоначальные должны держаться при упражнении молитвою одного благоговейнейшего внимания, одного заключения ума в слова молитвы, произнося слова очень неспешно, чтоб ум успевал заключаться в них. Ум, молящийся внимательно, непременно привлечет сердце в сочувствие себе, в чувство покаяния. Между сочувствием сердца уму и соединением ума с сердцем или схождением ума в сердце — величайшее различие. Святой Иоанн Лествичник признает значительным преуспеянием в молитве то, когда, ум будет пребывать в словах ее. Этот великий наставник иноков утверждает, что молитва молящегося постоянно и усердно, при заключении ума в слова молитвы, из чувства покаяния и плача, непременно осенится Божественною благодатию. Когда молитва осенится Божественною благодатию, тогда не только откроется сердечное место, но и вся душа повлечется к Богу непостижимою духовною силою, увлекая с собою и тело. Молитва преуспевших в ней произносится из всего существа. К преуспеянию в молитве покаяния должны стремиться все христиане; к упражнению в молитве покаяния и к преуспеянию в ней святые Отцы приглашают всех христиан. Напротив того, они строго воспрещают преждевременное усилие взойти умом в святилище сердца для благодатной молитвы, когда эта молитва еще не дана Богом. Воспрещение сопрягается со страшною угрозою. “Умная молитва, — говорит преподобный Нил Сорский, повторяя слова преподобного Григория Синаита, — выше всех деланий, и добродетелей глава, как любовь Божия. Бесстыдно и дерзостно хотящий войти к Богу, и часто беседовать с Ним, нудящийся стяжать Его в себе, удобно умерщвляется бесами”» (Игнатий Брянчанинов)

Святой Исаак Сирин называет прошение в молитве о ниспослании явного действия благодати начинанием, заслуживающим порицания, прошением, внушенным гордынею и превозношением; он признает желание и искание благодати настроением души неправильным, отверженным Церковью Божиею, душевным недугом. Усвоивших себе такое желание он признает усвоившими гордыню и падение, то есть, самообольщение и демонскую прелесть. Хотя самая цель монашества и есть обновление Святым Духом принявшего монашество, но святой Исаак предлагает идти к этой цели покаянием и смирением, стяжать плач о себе и молитву мытаря, столько раскрыть в себе греховность, чтоб со весть наша свидетельствовала нам, что мы — рабы непотребные, и нуждаемся в милости. “Божие, — говорит святой, — приходит само собою, в то время, как мы и не помышляем о нем. Ей так! но если место чисто, а не оскверненно”


О мнении. Мнение – это гордость, высокое мнение о своем достоинстве, о том, что имеешь многие добродетели, что ты свят, лучше других. Как развивается мнение?

Наиболее опасна духовная слепота – прелесть, когда человек ведет церковную жизнь и думает, что имеет общение с Богом, не имея его. Симеон Новый Богослов говорит: «Внемлите себе, братия мои, чтоб не случилось и с вами того, что, тогда как думаете, что вы - с Богом и имеете общение с Ним, потом окажется, что вы вне, отдалены от Него, по той причине, что не зрите в настоящей жизни света Его».

Самый опасный вид гордости – гордость собственным смирением. Истинное смирение не видит себя смиренным. Ложное смирение видит себя смиренным. Ложное смирение всегда пытается показать себя смиренным пред людьми, а истинное – невидимо для других людей. Это состояние смерти духовной, потому что человек доволен своим состоянием, считает себя достигшим («Вы уже пресытились, вы уже обогатились, вы стали царствовать без нас» - 1Кор.4.7), а потому нет движения вперед, нет ревности. Только недовольство своим духовным состоянием, видение своей греховности движет человека в духовной жизни.

Беда, когда человек считает себя стоящим твердо, достойным, достигшим, не имеющим греха. Такое состояние непрочно, т.к. оно основано не на смирении, а на гордости. Признание себя достигшим, стоящим погашает ревность и делает человека «теплохладным». Это состояние самообольщения, прелести. «Кто думает, что он стоит, бойся, чтобы не упасть» (1Кор.10.12) + «Ибо кто почитает себя чем-нибудь, будучи ничто, тот обольщает сам себя» (Гал.6.3)

«Мнящий о себе, что достиг уже верха добродетелей, никак не станет уже искать источной причины благ, одному себе приписывая силу преуспевать в добре, и сам себя за то лишая утверждения и ограждения спасения, - т. е. Бога. А кто чувствует в себе естественную скудость сил на добро, тот не перестает спешно тещи к Могущему восполнить недостающее ему» (Максим Исповедник)

«Мнение смирения — ужаснейший вид гордости. С трудом изгоняется гордость, когда человек и признает ее гордостью; но как он изгонит ее, когда она кажется ему его смирением?» (Игнатий Брянчанинов)

Многим, так называемым христианам кажется, что они имеют в себе Бога, живут правильно, ходят во свете, тогда как они мертвы для Бога, духовно мертвы, ходят во тьме. Это внешнее христианство без внутреннего. Одно дело, когда человек, находясь во тьме, понимает, что находится во тьме; но другое дело, когда человек находясь во тьме, думает, что он находится во свете. Это самая страшная слепота, потому что связана она с гордостью и исцелиться от нее гораздо сложнее.

Сначала возникает ложная мысль – прелесть ума (нервно-психическое напряжение)  возникают 1) чаще – лжеощущения (прелесть сердца) и 2) реже – лжевидения (см. выше)  из этих лжеощущений и лжевидений возникает у человека мнение о себе, что он уже якобы достиг некоторых степеней святости.

Да и просто от одного строгого исполнения церковных предписаний человек начинает мнить себя праведным. Поэтому очень опасно приписывать себе добрые дела, заниматься одним внешним исполненем церковных предписаний. «По этой причине должно бдительно наблюдать за собою, чтоб не приписать собственно себе какого-либо доброго дела, какого-либо похвального качества или особенной природной способности, даже благодатного состояния, если человек возведен в него, короче, чтоб не признать собственно за собою какого-либо достоинства» (Игнатий Брянчанинов)

«Признающий за собою какое-либо доброе дело находится в состоянии самообольщения» (Игнатий Брянчанинов). Игумен Никон пишет: «Когда человек видит свои добрые дела, как фарисей, то он на ложном пути. Истинный путь — видеть грехи свои бесчисленные, как песок морской (преп. Петр Дамаскин). Это видение есть «признак начинающегося здравия души» (преп. Петр Дамаскин).

«Немощен человек! непременно вкрадывается в нас “мнение” в каком-либо виде своем, и, осуществляя наше я, удаляет от нас благодать Божию. Как нет, по замечанию святого Макария Великого, ни одного человека, совершенно свободного от гордости, так нет ни одного человека, который бы был совершенно свободен от действия на него утонченной прелести, называемой “мнением”» (Игнатий Брянчанинов)

Мнение мнит себя праведным.

«Всем известно, какое душевное бедствие возникло для иудейских книжников и фарисеев из их неправильного душевного настроения: они сделались не только чуждыми Бога, но и исступленными врагами Его, богоубийцами. Подобному бедствию подвергаются подвижники молитвы, извергшие из своего подвига покаяние, усиливающиеся ощущать наслаждение, восторг: они развивают свое падение, соделывают себя чуждыми Бога, вступают в общение с сатаной, заражаются ненавистью к Святому Духу. Этот род прелести — ужасен: он одинаково душепагубен, как и первый, но менее явен; он редко оканчивается сумасшествием и самоубийством, но растлевает решительно и ум и сердце. По производимому им состоянию ума отцы назвали его мнением. Одержимый этою прелестью мнит о себе, сочинил о себе "мнение", что он имеет многие добродетели и достоинства, даже что обилует дарами Святого Духа. Мнящий о себе, что он бесстрастен, никогда не очистится от страстей; мнящий о себе, что он исполнен благодати, никогда не получит благодати; мнящий о себе, что он свят, никогда не достигнет святости. Просто сказать: приписывающий себе духовные делания, добродетели, достоинства, благодатные дары, льстящий себе и потешающий себя “мнением”, заграждает этим “мнением” вход в себя и духовным деланиям, и христианским добродетелям и Божественной благодати, — открывает широко вход греховной заразе и демонам. Уже нет никакой способности к духовному преуспеянию в зараженных “мнением”: они уничтожили эту способность, принесши на алтарь лжи самые начала деятельности человека и его спасения — понятия о истине.

Необыкновенная напыщенность является в недугующих этою прелестью: они как бы упоены собою, своим состоянием самообольщения, видя в нем состояние благодатное. Они пропитаны, преисполнены высокоумием и гордостью, представляясь, впрочем, смиренными для многих, судящих по лицу, не могущих оценивать по плодам...

Зараженного “мнением” обличает Господь так: Глаголеши, яко богат есмь, и обогатихся, и ничтоже требую, и не веси, яко ты еси окаянен, и беден, и нищ, и слеп, и наг (Откр.3.17)

Мнение действует без сочинения обольстительных картин; оно довольствуется сочинением поддельных благодатных ощущений и состояний, из которых рождается ложное, превратное понятие о всем вообще духовном подвиге… Обольщенных первым видом прелести (прелесть ума) гордость приводит в состояние явного умоисступления; в обольщенных вторым видом (прелесть сердца – мнение) она, производя также умоповреждение, названное в Писании растлением ума, менее приметна, облекается в личину смирения, набожности, мудрости, — познается по горьким плодам своим.

Нет спасения без покаяния, а покаяние принимается от Бога только теми, которые для принятия его продадут все имущество свое, то есть отрекутся от всего, что им ложно усвоилось "мнением"… Зараженные прелестью "мнения" встречаются очень часто. Всякий, не имеющий сокрушенного духа, признающий за собою какие бы то ни было достоинства и заслуги, считающий себя, что он находится в духовном преуспеянии, всякий, не держащийся неуклонно учения Православной Церкви, но рассуждающий о каком-либо догмате или предании произвольно, по своему усмотрению или по учению инославному, находится в этой прелести… Должно бдительно наблюдать за собою, чтоб не приписать собственно себе какого-либо доброго дела, какого-либо похвального качества или особенной природной способности, даже благодатного состояния, если человек возведен в него, короче, чтоб не признать собственно за собою какого-либо достоинства.

... Конечно, существуют и состояния духовные, производимые Божественною благодатию, при которых вкушается духовная сладость и радость, состояние, в котором открываются тайны христианства, в котором ощущается в сердце присутствие Св. Духа, в котором подвижник Христов сподобляется духовных видений, — говорит епископ Игнатий, — но существуют только в христианах, достигших христианского совершенства, предварительно очищенных и приуготовленных покаянием. Постепенное действие покаяния вообще, выражаемого всеми видами смирения, в особенности молитвою, приносимою из нищеты духа, из плача, постепенно ослабляет в человеке действие греха. Для этого нужно значительное время... Борьба со страстями необыкновенно полезна: она более всего приводит к нищете духа. Когда очень ослабеют страсти — это совершается наиболее к концу жизни, — тогда мало-помалу начнут появляться состояния духовные, отличающиеся бесконечным различием от состояний, сочиняемых "мнением". Духовные дарования раздаются с Божественною премудростью, которая наблюдает, чтоб словесный сосуд, долженствующий принять в себя дар, мог вынести без вреда для себя силу дара. Вино новое разрывает мехи ветхие! (Мф. 9, 17.) Замечается, что в настоящее время духовные дарования раздаются с величайшею умеренностью, сообразно тому расслаблению, которым объято вообще христианство. Дары эти удовлетворяют почти единственно потребности спасения. Напротив того, "мнение" расточает свои дары в безмерном обилии и с величайшею поспешностью. (Игнатий Брянчанинов)

«Не без основания относят к состоянию самообольщения и прелести душевное настроение тех иноков, которые, отвергнув упражнение молитвою Иисусовою и вообще умное делание, удовлетворяются одним внешним молением, то есть, неупустительным участием в церковных службах и неупустительным исполнением келейного правила, состоящего исключительно из псалмопения и молитвословия устных и гласных. Они не могут избежать “мнения”, как это объясняет упомянутый старец Василий в предисловии к книге святого Григория Синаита, ссылаясь преимущественно на писания преподобных, этого Григория и Симеона, Нового Богослова. Признак вкравшегося “мнения” вынаруживается в подвижниках тем, когда они думают о себе, что проводят внимательную жизнь, часто от гордости презирают других, говорят худо о них, поставляют себя достойными, по мнению своему, быть пастырями овец и руководителями их, уподобляясь слепцу, берущемуся указывать путь другим слепцам» (Игнатий Брянчанинов)

«Что хуже всего, — они, удовлетворясь своим состоянием и признавая себя, по причине своего наружного поведения, возшедшими на верх духовного жительства, не только не могут иметь смирения, нищеты духовной и сердечного сокрушения, но и впадают в самомнение, в превозношение, в самообольщение, в прелесть, уже нисколько не заботятся об истинном преуспеянии» (Игнатий Брянчанинов)

«Прелестию гордыни, которая есть всех добродетелей истребительница, превращает он (диваол) и в пропасть низвергает души бедных подвижников, живущих в преподобии и правде, и некоторых из них уговаривает показывать ревность Божию не по разуму и строгость жизни нерассудительную. Чрез это он делает их тиранами самих себя, и они мучат себя всякими лишениями и злостраданиями, да славимы будут от человек - что достойно крайних слез, потому что они лишаются за то и настоящих, и будущих благ» (Симеон Новый Богослов)

«Кто изгнал лукавого из души своей великими подвигами, смиренномудрием, многими болезненными трудами, плачем и слезами, а потом опять попустил себе обольститься его внушениями, и это прежде, чем заведомо ему возобитал в нем Христос, и прежде, чем стяжал он истинное, всуществленное, смирение; тот опять принимает к себе самого диавола, который входит в него без ведома его, по причине самомнения и гордости. Такой не может прийти в чувство и познать грехи свои и зло, которому подвергся. Ибо диавол закрывает очи души его и не дает ему познать гордости, которая властвует над ним. Тогда диавол не нудит его на плотские сласти, ни на чревоугодие или сребролюбие и многостяжание (ибо эти страсти некоторым образом смирительны, наводят стыд и отнимают у совести побежденного ими всякое дерзновение, хотя бы его хвалил и величал весь мир, яко святого), но побуждает его держать посты, бдения, всенощные стояния, нестяжание, спание на голой земле, немытость и все другое, что, как знает он, может возращать страсть гордыни. Ибо такие дела, если не бывают построеваемы на основании Христоподражательного смирения, высят душу до небес и тем низвергают ее в бездну. Она думает, что возвышается, - на деле же бывает, что насколько она высится, настолько падает и низвергается долу, сама того не замечая. Как невозможно стоять дому без основания, так невозможно сказанным добродетелям быть твердыми, если они не имеют в основании своем смирения. Если оно не будет прежде положено в основание или, быв положено, будет потом похищено духами злобы, тотчас все здание добродетелей, назданное с такими потами и трудами, падает долу и уничтожается. Ибо Господь гордым противится, смиренным же дает благодать (Иак.4:6); и - нечист пред Господем всяк высокосердый (Притч.16:5)» (Симеон Новый Богослов)


Симеон Новый Богослов говорит: «Внемлите себе, братия мои, чтоб не случилось и с вами того, что, тогда как думаете, что вы - с Богом и имеете общение с Ним, потом окажется, что вы вне, отдалены от Него, по той причине, что не зрите в настоящей жизни света Его».

Тщательное исполнение обрядовой, церковной жизни, может привести человека к сатанинской гордыне: я не пью, не курю, не бандитствую, хожу в Церковь, соблюдаю посты… Вот к чему может привести незнание такого критерия духовной жизни: мера духовного преуспеяния оценивается мерою видения человеком поврежденности своей природы, своей неспособности самому, без Бога, искоренить те страсти, которые в нас. Мерой духовного преуспеяния является мера смирения, а смирение не видит себя смиренным. Как только я увидел себя смиренным – значит, все, караул! Значит, я уже в сатанинских руках. Мерой смирения измеряется мера духовного становления человека, а это смирение измеряется мерой видения своей греховности, которая, в свою очередь, только тогда возникает у человека, когда он действительно решается жить по христианским заповедям, а не только по церковным установлениям! Фарисеи, книжники, архиереи, которые распяли Христа - тщательно исполняли все предписания, были православнейшими людьми в этом смысле, но жили только по этим церковным установлениям, и что?.. пришли в сатанинскую гордыню, отвергли и распяли Христа. Нет ничего хуже как то, как если я начинаю видеть себя более и более праведным.

Понятно, что неверующий находится в духовной слепоте. Но беда, когда человек, ходящий в церковь, молящийся, исполняющий все церковные предписания, оказывается тоже в духовной слепоте. Оказывается, что ни тот, ни другой не видят своих грехов. Второй оказывается в худшем положении, т.к. он вообще напрасно трудится (потому что пошел по неправильному духовному пути). Игнатий Брянчанинов пишет: «Некоторые, не занимаясь или занимаясь очень мало душевным деланием, а упражняясь в одном телесном, не без примеси фарисейства - одно телесное делание не может обойтись без фарисейства - нисколько не чувствуют жала совести и обличений ее в греховности, по этой причине признают такое состояние своего спокойствия достойным одобрения. В мнении своем они поддерживаются и утверждаются многими явными добрыми делами своими и похвалою человеческою. На этом основании они считают такое состояние спокойствия прямым последствием деятельности богоугодной, жизни добродетельной, безукоризненной. Спокойствие обращается по временам в безотчетную радость: они не останавливаются признавать эту радость благодатною. Горестное самообольщение! Душепагубное ослепление. Самообольщение основано здесь на самомнении, а самомнение есть повреждение душевного ока, родившееся от неправильной деятельности и рождающее еще более неправильную деятельность. Возлюбленный брат, спокойствие, которым ты уверяешься в верности пути твоего, есть не что иное, как несознание и неощущение своей греховности, происшедшее и происходящее от нерадивой жизни, а радость, которая по временам рождается в тебе по причине наружного преуспеяния и человеческих похвал, отнюдь не есть радость духовная и святая: она - плод самомнения, самодовольства и тщеславия. Такое состояние мнимого спокойствия святые отцы называют нечувствием, умерщвлением души, смертию ума прежде смерти тела… Безболезненность сердца, или мнимое спокойствие, есть верный признак неправильности образа мыслей, неправильности подвига, самообольщения… Так важно состояние нечувствия для невидимого врага нашего, что он всячески старается удержать нас в нем и укрепить, не возмущая ни другими страстями, ни искушениями извне, потому что самомнение и самодовольство, которыми обыкновенно сопутствуется нечувствие, самообольщение и гордость, которые обыкновенно бывают последствиями укоренившегося нечувствия, достаточны для отъятия всех духовных плодов, для погибели. Нечувствие тем страшно, что обладаемый им не понимает своего бедственного состояния: он обольщен и ослеплен самомнением и самодовольством»

«Невежественные и лицемерные подвижники признают себя достигшими своей цели, когда они увидят себя святыми, когда такими признает и провозгласит их мир; они радуются входящему в них самообольщению и самомнению, не понимая, как бедственно самомнение, не понимая, что похвала человеческая служит признаком лжепророка… Истинный инок радуется тогда, когда он начинает: усматривать грех свой, когда он, по мнению своему о себе, соделается ниже и грешнее всех ближних своих… О блаженное видение! Величайший успех инока - увидеть и признать себя грешником! Великий успех инока - доказывать всею своею деятельностию искреннее и действительное признание себя грешником! "Когда ум начнет зреть согрешения свои, множеством подобные песку морскому, то это служит началом просвещения души и знаком ее здравия", - сказал священномученик Петр Дамаскин. Зрение грехов и греховности своей есть дар Божий. В дни святой четыредесятницы Церковь взывает словами Ефрема Сирина: «Даруй ми зрети моя прегрешения!» (Игнатий Брянчанинов)

Игумен Никон пишет: «Когда человек видит свои добрые дела, как фарисей, то он на ложном пути. Истинный путь — видеть грехи свои бесчисленные, как песок морской (преп. Петр Дамаскин). Это видение есть «признак начинающегося здравия души» (преп. Петр Дамаскин). Поэтому нужно только радоваться, что человек так ясно сознает проказу души своей.

«Если же увидишь, что кто-нибудь превозносится и надмевается тем, что он - причастник благодати; то хотя бы и знамения творил он, и мертвых воскрешал, но если не признает души своей бесчестною и уничиженною, и себя нищим по Духу и мерзким, скрадывается он злобою, и сам не знает того. Если и знамения творит он, - не должно ему верить; потому что признак Христианства - и тому, кто благоискусен пред Богом, стараться таить сие от людей, и если имеет у себя все сокровища царя, скрывать их и говорить всегда: "не мое это сокровище, другой положил его у меня; а я - нищий; когда положивший захочет, возьмет его у меня"» (Макарий Великий)

«Иные не имея рассудительности, приобретши же несколько упокоения и дара молитвы, начали надмеваться, забываться и осуждать других, и таким образом низринулись в преисподняя земли. Тот же змий, который изгнал Адама высокоумием, сказав: будете яко бози, и ныне влагает в сердца высокоумие, говоря: "ты совершен, довольно с тебя, обогатился уже, не имеешь больше нужды, блажен". Иные же в мире, и богатство имея, и получая с него доходы во множестве собираемых плодов, держатся рассудительности, не хвалятся, не превозносятся, но равнодушны; ибо знают, что за прибытком следует скудость» (Макарий Великий)

«Сказываю же тебе, что видел я людей, имевших все дарования и соделавшихся причастниками Духа, и не достигнув совершенной любви они падали. Некто, человек благородный, отрекшись от мира, продал имение свое, дал свободу рабам; и как благоразумный и смысленный прославился уже честною жизнью, и между тем, предавшись самомнению и надменности, впал, наконец в распутство и в тысячи зол… Иной предал на мучение тело свое во время гонения, был повешен и строган, потом ввергнут в темницу. Ему по вере прислуживала одна инокиня, и сблизившись с нею, пока был в темнице, впал он в блуд... А другой некто благоразумный подвижник, живя со мною в одном доме и молясь вместе со мною, так богат был благодатью, что, молясь подле меня, приходил в умиление; потому что кипела в нем благодать. Ему дано было дарование исцелений; и не только изгонял бесов, но и связанных по рукам и ногам, имевших жестокие болезни, исцелял возложением рук. Потом, вознерадев, прославляемый миром, и услаждаясь сам собою, возгордился он и впал в самую глубину греха. Смотри же и имеющий дар исцеления пал. Видишь ли, как падают непришедшие в меру любви? А кто достиг любви, связан и упоен ею, тот погружен и отведен пленником в иной мир, как бы не чувствуя собственной своей природы» (Макарий Великий)

«Должно бояться того, чтобы, превознесшись дарами Духа, и некоторое преспеяние в добродетели обратив для себя в повод к высокомудрию и к похвальбе, прежде нежели достигнем уповаемого конца, не ослабеть нам в своем стремлении, по высокомерию не соделать бесполезным для себя предшествовавший труд, и не явиться недостойными совершенства, к которому влекла нас благодать Духа. Посему, никак не должно ослаблять усилие в труде, отказываться от предстоящих подвигов, и если что сделано прежде, тем и ограничивать ревность; но, по Апостолу, надобно задняя приводить в забвение, в предняя же простираться (Фил. 3, 13), и сокрушать сердце заботами о трудах, имея ненасытимое желание правды, которой одной надобно алкать и жаждать домогающимся совершенства. Им должно соделаться смиренными и исполненными страха, как далеким еще от обетованных благ и много недостигшим до совершенной любви Христовой. Ибо кто вожделеет сей любви и взирает на горнее обетование, тот, постится ли, пребывает ли во бдении, или ревнует о другой какой добродетели, не превозносится прежними заслугами, но, исполненный Божественного желания, и неослабно устремляя взор к Призывающему его, сколько бы в чем ни подвизался, все почитает малым в сравнении с тем, к чему стремится, и до конца сей жизни употребляет все усилия, прилагая труды к трудам, и добродетели к добродетелям, пока не представит себя досточестным пред Богом по делам своим, не имея впрочем той мысли в совести, что соделался достойным пред Богом. Ибо это самая высокая заслуга любомудрия, — когда великий по делам смиряется сердцем и осуждает себя за жизнь, Божиим страхом низлагая долу самомнение, чтобы насладиться обетованием в той мере, в какой уверовав возлюбил оное, а не в какой трудился. Поелику дары велики, то невозможно найти достойных трудов. Но велики должны быть вера и надежда, чтобы ими, а не трудами, измерялось воздаяние. Основание же веры — духовная нищета и безмерная любовь к Богу» (Макарий Великий)

«Хотя бы получил ты небесный вкус, хотя бы соделался причастником оной мудрости, и имел уже упокоение в душе своей; и в таком случае не превозносись, и не будь самонадеян, как уже постигший и уразумевший всю истину, чтобы и тебе не услышать: се сыти есте, се обогатистеся, без нас воцаристеся: и о дабы воцарилися есте, да и мы быхом с вами царствовали (1 Кор. 4, 8). Напротив того, и вкусив Христианства, думай о себе, будто бы не касался еще оного. И это пусть будет у тебя не поверхностною мыслию, но чем-то как бы всегда насажденным и утвержденным в уме твоем. Посему, если и имеет что человек, да не думает о себе поэтому, что он значит, или имеет, что-нибудь; потому что самомнение — мерзость пред Господом» (Макарий Великий)

«Бывает иногда, что причастны мы некоторой благодати, но и затаившийся внутри нас порок, как было уже о сем говорено, ухищряется, и добровольно уступает место, не действует по своему, а напротив того, заставляет человека почитать ум свой достигшим чистоты, и тем приводит уже к самомнению о своем совершенстве, потом разбойнически нападает на человека, и низвергает его в преисподняя земли. Люди нередко, пробыв лет двадцать разбойниками, или в воинской службе, знают, как строить козни неприятелям, скрываются, умышленно делают засады, заходят в тыл врагам, и, нечаянно окружив, убивают. Кольми паче грех, который уже тысячи лет на свете, и самым важным делом для себя почитает губить души, умеет умышленно делать такие засады в сокровенности сердца, способен на время притаиться и не действовать, чтобы вовлечь душу в самомнение о своем совершенстве. Основание же Христианства таково: если кто исполнит все дела правды, не успокаиваться на них, не много на них надеяться, и не думать, что сделано нечто великое; если кто соделается причастником благодати, не почитать себя достигшим цели и пресытившимся, но и тогда алкать и жаждать, плакать и проливать слезы, иметь всецело сокрушенное сердце» (Макарий Великий)

«Однако многие, когда случилась им малая передышка, возомнили себя возрастающими в благодати, сочли себя достигшими свободы и назвались совершенными, сами будучи незаметно обкрадываемы злом. Поистине ничто не может погубить род христианский, кроме гордыни. Как говорит апостол: "Вы уже пресытились, вы уже обогатились" (I Кор 4, 8), добавляя: "Горе вам, богатые мира сего" (Лк 6, 28); горе и мнящим о себе, что мы-де уже есть нечто» (Макарий Великий)

Многим, так называемым христианам кажется, что они имеют в себе Бога, живут правильно, ходят во свете, тогда как они мертвы для Бога, духовно мертвы. Это внешнее христианство без внутреннего. Макарий Великий говорит: «Все почитают себя христианами за исповедание веры в Христа или за какие-нибудь малые добродетели, но мало настоящих христиан, богатых Святым Духом, наслаждающихся разнообразной роскошью благодати, согреваемых небесной духовной любовью, украсивших душу разнообразными одеяниями небесных даров, не в исповедании только и голой вере, но в силе и действии духа принявшие христианство, непрестанно в перстах души перебирающие умом небесное золото (то есть знание и изъяснение духовных тайн); вот кто истинные христиане. И если сравнишь занятие их ума и жизнь их души с занятием и жизнью тех, найдешь великую разницу, словно у живых против мертвых. Те, бедствуя в страшной нищете мирского духа, лишенные силы небесного богатства, со спутанным от страстей умом, едва и одну добрую мысль в себе найдя среди скопища дурных, успокаиваются, устраиваются на жизнь в своей нищете и довольствуются простыми одеждами малых добродетелей, не имея духовного действия божественных добродетелей, - как и Господь явил, что будет большое различие между истинными поклонниками и всеми, кто напоказ поклоняется поверхностным и внешним поклонением, поклоняется не в духе и истине, когда Он сказал: "Но настанет время, и настало уже, когда истинные поклонники будут поклоняться Отцу в духе и истине; ибо таких поклонников Отец ищет Себе. Бог есть дух: и поклоняющиеся ему должны поклоняться в духе и истине" (Ин 4, 23-24); в этих словах он отделил небесных царских приближенных и богатых в Духе от бедствующих в страшной нищете греха, которые через исповедание веры в Христа кажутся живущими, однако богатой жизнью действия в духовной силе не живут»
Св. Отцы о прелести вообще

"Есть пути, которые кажутся человеку прямыми; но конец их - путь к смерти" (Притч. 14, 12)

Иоанн Лествичник говорит: «Кто просит у Бога за труды своих дарований, тот положил опасное основание».

Важно знать, что сатана преобразуется во ангела светла (2 Кор. 11, 14). Но не только в ангела, но и во Христа, и в Богоматерь, и даже в образ пресвитера, готового преподать человеку Причастие! «В один день сатана, приняв на себя образ пресвитера, поспешно приходит к нему и показывает вид, будто хочет преподать ему Причастие. Но блаженный Иоанн, узнав его, сказал ему: "Отец всякого обмана и всякого лукавства, враг всякой правды! Ты не только непрестанно обольщаешь души христиан, но и дерзаешь ругаться над самыми Святыми Таинствами". Диавол отвечал ему: "Едва не удалось мне уловить тебя. Этим способом я обольстил одного из твоих братий и, лишив его рассудка, довел до сумасшествия. Многие праведники много молились за него и едва возмогли привести его в разум". Сказав сие, демон удалился от него» (Лавсаик)

Великая противница истины, влекущая к гибели людей, есть прeлесть. Само слово «прeлесть» (греческое plani) в христианской письменности всегда означает «заблуждение», «обольщение», «обман в высшей мере», «совращение от злого духа». Для прельщения новоначальных и своевольных бесы развертывают вокруг них сети помыслов, гибельных мечтаний и приготовляют рвы падений. Диавол многих свел с высоты жития в глубину смерти. Бывали случаи, когда люди пребывали в пустыне более 50 лет, сильно изнуряли себя и стяжали воздержание, превосходили других своими подвигами и добродетелями, но поползнулись в тягчайшее падение потому, что не слушали советов отцов и братии, впали в самомнение, за которым обычно и следует прелесть. Они прельстились своей волей и допустили горделивую мысль, что за свои богоугодные труды достойны высших откровений и сверхъестественных дарований. Некоторые дерзко и неразумно подвергали свою жизнь опасности, думая, что Бог должен чудом избавить их от беды, другие приняли демона за ангела света и повиновались диавольским повелениям.

"Как неправильное действие умом вводит в самообольщение и прелесть, так точно вводит в них неправильное действие сердцем. Как исполнены безрассудной гордости желание и стремление видеть духовные видения умом, не очищенным от страстей, не обновленным и не воссозданным десницею Святого Духа, так исполнены такой же гордости и безрассудства желание и стремление сердца насладиться ощущениями святыми, духовными, Божественными, когда оно еще вовсе неспособно для таких наслаждений. Сердце, усиливаясь вкусить божественную сладость и другие божественные ощущения, и не находя их в себе, обольщает, обманывает, губит себя, входя в область лжи, в общение с бесами, подчиняясь их влиянию, порабощаясь их власти. Одно ощущение из всех ощущений сердца, в его состоянии падения, может быть употреблено в невидимом богослужении: печаль о грехах, о греховности, о падении, о погибели своей, называемое плачем, покаянием, сокрушением духа...» (Игнатий Брянчанинов)

Обычай есть у всегда воюющих против нас бесов, посильным для нас и удобоисполнительным добродетелям полагать преграды, а к непосильным и безвременным (за которые не время нам ещё браться) сильное влагать стремление. Но мы да ведаем, что всё в своё время и в своей мере делаемое, хорошо; всё же безмерное безвременное вредно. (Феодор Едесский)

«Ибо до действия Духа совершенно ненадежно напрягать ум в созерцании, чтобы не учинил нам сатана, стремясь ввести нас в заблуждение, вместо света мрак, а вместо спасения гибель. Ибо всему свой срок, и добродетель, которая не смотрит на сроки, многих погубила» (Каллист Ангеликуд)

«Всякий человек более или менее склонен к прелести, потому что самая чистая природа человеческая имеет в себе нечто горделивое». (Игнатий Брянчанинов)

«Как гордость есть вообще причина прелести, так смирение - добродетель прямо противоположная гордости - служит верным предостережением и предохранением от прелести». (Игнатий Брянчанинов)

«Когда бес гордости утвердился в своих служителях, тогда являясь им во сне или наяву, в образе светлого Ангела, или мученика, преподает им откровение таинств, и как бы дар дарования, чтобы сии окаянные, прельстившись, совершенно лишились ума» (Иоанн Лествичник)

Прелесть есть повреждение естества человеческого. Прелесть есть состояние всех человеков, без исключения, произведенное падением праотцов наших. Все мы - в прелести. Знание этого есть величайшее предохранение от прелести. Величайшая прелесть - признавать себя свободными от прелести. Все мы обмануты, все обольщены, все находимся в ложном состоянии, нуждаемся в освобождении истиною. Истина есть Господь наш Иисус Христос... Прелесть есть усвоение человеком лжи, принятой им за истину. Прелесть действует первоначально на образ мыслей; будучи принята и извратив образ мыслей, она немедленно сообщается сердцу, извращает сердечные ощущения: овладев сущностью человека, она разливается на всю деятельность его, отравляет самое тело, как неразрывно связанное Творцом с душой. Состояние прелести есть состояние погибели, или вечной смерти.

Остерегись от сети диавола, который внушает человеку непременно приняться за жительство и подвиги, превышающие силы его. Диавол делает это с тем умыслом, чтоб истощить преждевременно силы человека и сделать его неспособным ни к какому душевному занятию.(Игнатий Брянчанинов)

Господь заповедал не вливать нового вина в мехи ветхие. Вино новое расторгает мехи ветхие, само проливается и уничтожает мехи. Делания иноческие, когда за них возьмутся миряне сами пропадают и приносят душевную пагубу делателям своим. (Игнатий Брянчанинов)

«Займитесь чтением Нового Завета и св. отцов Православной церкви (отнюдь не Терезы, не франциссков и прочих западных сумасшедших, которых их еретическая церковь выдаёт за святых). Изучите в св. отцах Православной церкви как правильно понимать Св. Писание, какое жительство, какие мысли и чувствования приличествуют христианину». (Игнатий Брянчанинов). Возражают: а разве в православии нет сумасшедших? Ответ: есть, но они у нас так и называются – сумасшедшими, а у католиков они называются великими святыми.

«Никто да не обольщает вас самовольным смиренномудрием и служением Ангелов, вторгаясь в то, чего не видел, безрассудно надмеваясь плотским своим умом… Самовольное служение, смиренномудрие, изнурение тела, некоторое небрежение о насыщении плоти имеют только вид мудрости» (Кол.2.18,23).

«Если же кто подвизается, не увенчивается, если незаконно будет подвизаться». (2Тим.2.5)  необходимо знать основы, законы духовной жизни. Иначе можно пойти по особому, своему закону духовной жизни и упасть в пропасть  должен быть не свой путь, а путь, указанный Св. Отцами.

«Ты говоришь: я богат, разбогател и ни в чём не имею нужды, а не знаешь, что ты несчастен и жалок, и нищ и слеп и наг». (Откр.3.17)

«Не стремись к духовным восторгам, благодатным ощущениям. К этому стремятся мистики и вместо истинного созерцания впадают в диавольскую прелесть. Благодатные ощущения Господь даёт человеку, если у него сердце очищено от страстей. Если будет приготовлено исполнением заповедей Божиих место в сердце, тогда придёт духовное ощущение, однако без нашего ожидания».

«Чем больше человек приближается к Богу, тем больше видит себя неисправнее и грешнее. Избави Бог, если человек увидит себя праведным».

«Если ты юн и не поработил еще тела, то слыша о высоких добродетелях отцев, и устремясь к ним, не возмечтай достигнуть их предаваясь покою: не придут оне к тебе, если не будешь притрудно возделывать их, а если будешь, оне сами собою придут к тебе» (авва Исайя)

«Не ищи высших (даров) Божиих, пока молишься Ему о помощи, да приидет и спасет тебя от греха. Божие само собою приходит, когда будет (для него уготовано) место нескверное и чистое» (авва Исайя)

«Если ум, прежде чем чувства престанут немоществовать (работать страстям), захочет взойти на крест, то гнев Божий приходит на него за то, что начал дело выше меры своей, не уврачевав чувств своих» (авва Исайя)

«Да не обольщает нас горделивое усердие, побуждая прежде времени искать того, что придёт в своё время (Всему своё время- Еккл.). Не будем искать во время сеяния того, что принадлежит жатве; ибо есть время сеять труды и есть время пожинать неизреченные дарования благодати. В противном случае, мы и в своё время не получим того, что оному времени прилично и свойственно». (Иоанн Лествичник)

«Слыша cиe, никто из непосвященных или еще млека требующих (Евр. 5, 12), да не касается того, как такого, чего касаться не в свое время запрещено. Покушение тех, которые прежде времени взыскивают того, что бывает в свое время, и тщатся насильно протесниться в пристань безстрастия, без должнаго к тому приготовления, святые отцы назвали умоизступлением. Ибо не знающему букв невозможно читать книг» (Каллист Патриарх)

«Но увы! все то, что только ум видит без названного небесного дара и, следовательно, без Духа, ясно приснодвижно дышащего в сердце, — это только его мечты, и сколько бы он ни богословствовал, все это пустые слова, проливаемые на воздух, не пробуждающие, как следует, чувства души: ибо он находится под влиянием слуха и слов, идущих извне, откуда главным образом, к несчастию, нашло себе доступ всепагубное блуждание умопредставлений и самого богословия, а не из сердца, вдохновляемого наитием просвещающего Духа, откуда происходит единовидная истина умопредставлений и непреложная истина богословия; ибо, вообще говоря, во всем том и, конечно, и в сердце, где у причастника присутствует явно животворящая и просветительная сила и действие Духа, или дыша, если угодно так выразиться, или истекая в непрестанном обилии, — там не бывает умственного единства, но скорее — разделение, не бывает силы и остановки, но слабость и изменчивость, также равным образом, нет там света и видения истины, но скорее мрак и пустой вымысел мечтания и вообще путь бессмыслия и самообольщения» (Каллист Катафигиот)

«Любителю добродетели должно позаботиться о великой рассудительности, чтобы не обманываться в различении добра и зла  Не поддавайся легкомысленно и скоро, к обольщению своему, внушениям духовных сил, хотя бы это были и сами небесные Ангелы, но будь медлителен, подвергая это самому тщательному испытанию. Ибо действия благодати не неявны (т.е. явны), и грех не может произвести оных (действий), хотя бы и принял на себя личину добра  если сатана и умеет преображаться во Ангела светла (2Кор.11.14), чтобы обольщать, то, хотя бы представлял и светлые видения, не возможет произвести доброго действия, что и служит точным его признаком. Не может он произвести ни любви, ни кротости, ни смирения, ни радости, ни мира, ни благоустройства помыслов, ни ненависти к миру, ни духовного упокоения, ни усмирить страсти и сластолюбие…– всё сие явным образом бывает произведением (действием) благодати – т.е. плоды Духа (Гал. 5.22). Всего же скорее сатана способен и силен внушить кичение и высокоумие. Итак, по действенности (по действиям) да распознаётся воссиявший в душе твоей духовный свет, от Бога ли он или от сатаны. Как уксус с вином на вид одинаковы, но гортань чувством вкуса различает свойство того и другого, так и душа по самому духовному ощущению и действенности может различить дарования Духа мечтания чуждого». (Макарий Великий)

«Я не видел ещё ни одного христианина совершенного или вполне свободного. Хотя иной упокоевается в благодати, делается причастником таин и откровений, доходит до ощущения великой благодатной сладости, однако же и в нём пребывает также грех. Таковые-то по причине преизобилующей благодати и воссиявшего в них света, а я скажу, по неопытности, думали о себе, что они совершенны и свободны. Люди легкомысленные и не постигшие в точности, сколько в них действует Божественная благодать, думали, что вовсе истреблён в них грех. Имеющие же рассудительность и ум не будут отрицать, что (когда обитает в них и Божественная благодать) приводятся они в колебание скверными и неуместными помыслами. Когда некоторые, получая богатую благодать, думали, что достигли пристани и тишины, тогда порок так неприязненно и свирепо нападал на них, что приводило их сие в изумление и недоумение ( поверь бесстрастию тела твоего, когда оно уляжется во гроб). Посему никто из людей проницательного разума не осмеливался говорить о себе: поелику пребывает со мною благодать, то свободен уже я от греха, т.к. в одном и том же уме действуют два духа – дух света и дух тьмы; ибо много таких, в которых присутствует действующая благодать и от которых также не отступает от них кроющийся в них порок, который (порок) заставляет человека почитать ум свой достигшим чистоты, и тем приводит уже к самомнению о своём совершенстве, потом разбойнически нападает на человека и низвергает его в преисподняя земли». (Макарий Великий)

«Когда молишься, не придавай Божеству какого-либо облика, и не попускай, чтобы ум твой преображался в какой-либо образ (или представлял себя под каким-либо образом, или чтоб в уме твоём печатлелся какой-либо образ); но невещественно приступи к невещественному». (Нил Синайский)

«Отнюдь не желай и не ищи во время молитвы увидеть какой-либо лик или образ. Не желай видеть чувственно Ангелов, или Силы, или Христа, чтоб с ума не сойти, приняв волка за пастыря и поклонившись врагам – демонам. Начало прельщения ума – тщеславие, коим движим будучи ум, покушается описать Божество в каком-либо образе и зраке. Блажен ум, который во время молитвы хранит совершенное безмолвие. Молитва требует, чтобы ум был чист от всякого помышления и не пускал в себя ничего немолитвенного, хотя бы то и было досточестно». (Нил Синайский)

«Когда со временем сможешь искоренить в себе все пагубные и неистовые страсти, тогда посвяти себя умозренью возвышенных понятий. Если же прежде, нежели преодолеешь враждебных демонов, осмелишься усиленно восходить на гору, вопреки Божиему изволенью, то не получишь помощи и содействия Божия, и враги будут язвить тебя, как пчелы» (Нил Синайский)

«А кто стремится увидеть ангела, за свое возношение увидит беса, который является по попущению, когда ум бывает расположен и согласен его принять».

«Кто ведет неправильную духовную жизнь, то он обольстится, думая, что увидит явление кого-либо из святых Ангелов или Христа, не понимая того, что желающий видеть Христа не вне должен искать Его, но внутри себя, подражанием жизни Его в мире, и тем, чтобы сделаться телом и душою безгрешным, подобно Христу и всегда иметь ум, мыслящим по Христе. А представлять себе во время молитвы какой-либо образ, вид или помысл не только не хорошо, но, напротив, весьма вредно. Божество неописуемо, беспредельно, не имеет образа и вида, и тот, кто говорит, что ум его с единым Богом, также должен иметь ум безвидным, не имеющим очертания, необразовидным и неразвлекаемым. А что вне этого, то – обольщение демонское. Ибо сатана преобразуется в ангела светла (2 Кор.

1   ...   17   18   19   20   21   22   23   24   ...   28

Коьрта
Контакты

    Главная страница


Рассудителность