• Дети мои
  • братия мои возлюбленные и вожделенные, радость и венец мой



  • страница26/28
    Дата22.01.2019
    Размер7.92 Mb.

    Рассудителность


    1   ...   20   21   22   23   24   25   26   27   28

    Об учительстве


    Эта глава посвящена тому, кто хочет стать священником, и тому мирянину, кто любит много учить.
    «Справедливым же почитаю, доколе нахожусь в этой телесной храмине, возбуждать вас напоминанием» (2Пет.1.13)
    Учить – это большой труд.

    Апостол Павел сравнивает его с «муками рождения».

    Ведь сколько сил необходимо потратить, чтобы привить человеку добрые качества, добрые навыки, чтобы родить в «ветхом» человеке «нового» человека.

    «Умоляю вас тою любовью, теми болезнями рождения, с которыми я родил вас. "Дети мои" А что далее – "для которых я снова в муках рождения", – не прибавлю. Не скажу и следующего: "доколе не изобразится в вас Христос!" (Гал.4:19), – так как я верую, что Христос уже изобразился в вас. Но скажу вам другое: "братия мои возлюбленные и вожделенные, радость и венец мой" (Флп.4:1)!» (Иоанн Златоуст)

    «Чтобы научить другого, требуется больше ума, чем чтобы научиться самому» (Монтень)
    Награда («Радость и венец» Флп.4.1) для учителя – добродетель учеников.

    «Если бы кто-нибудь возложил теперь на голову мою тысячи царских вен­цов, украшенных драгоценными камнями, то я не обрадовался бы столько, сколько радуюсь о вашем преуспеянии; даже и царь, я думаю, не радуется так, как я о вас» (Иоанн Златоуст)
    Учить – не только нагружать человека знаниями (ими можно загрузить бездушный компьютер), но и добрыми нравами – «образовывать человека», т.е. привести его к подобию «образа Божия».
    Ученик должен не просто поглощать инфрмацию от учителя (наша система образования) – пассивное накопление знаний, но и сам активно, под направляющим контролем учителя, добывать эти знания – это активное накопление знаний – оно более эффективно (Болонская система образования).

    Не полезно, все разжевав, положить знания в рот ученику. Полезнее оставить для него что-то недосказанным, поставив перед ним вопросы, чтобы он сам учился думать, отвечать на поставленные перед ним вопросы.
    «Не многие делайтесь учителями, зная, что мы подвергнемся большему осуждению,  ибо все мы много согрешаем» (Иак.3.1,2)

    «Как же ты, уча другого, не учишь себя самого?» (Рим.2,21)

    «Ты уверен о себе, что ты путеводитель слепых, свет для находящихся во тьме,  20 наставник невежд, учитель младенцев, имеющий в законе образец ведения и истины:  21 как же ты, уча другого, не учишь себя самого?» (Рим.2.19-21)

    Не умеющий играть на скрипке, не сможет другого научить игре на скрипке. Из горького источника не потечет вода сладкая.

    Еще древние говорили: Уча, учусь.

    Учить – всё равно, что камни с колокольни кидать. Следовать учению – таскать камни на колокольню.

    «Усмиряю и порабощаю тело мое, дабы, проповедуя другим, самому не остаться недостойным» (1Кор.9,27)

    «О спасении других не все подлежим ответу,– говорит святой Иоанн Лествичник,– ибо божественный апостол говорит: темже убо кийждо нас, о себе слово даст Богу. И опять: научая убо инаго, себе ли не учиши?. Как бы сказал: все ли должны мы пещись о других, не знаю; о самих же себе всячески должны мы заботиться»

    «Ни что не приводит так душу ко спасению и не делает ее столь доброй к трудам, как если найдется учитель, который проповедует добродетель самым делом, по слову сказавшего: мене смотрите и такожде творите (Суд.7:17)» (Ефрем Сирин)

    «Многие не умеют проповедовать добродетели словом, но проповедуют истину делом» (Ефрем Сирин)

    «Лучше молчать и быть, нежели говорить и не быть. Хорошее дело учить, если тот, кто учит, и творит» (Игнатий Богоносец)

    Авва Пимен сказал: «приучай сердце твое соблюдать то, чему учит язык твой».

    Авва Пимен Великий: "Учить ближнего столько же противно смиренномудрию, как и обличать его"

    Авва Пимен говорил: учить ближнего – пости то же, что и обличать его.

    Старец сказал: я лучше хочу учиться, нежели учить. Также сказал: не начни учить преждевременно: иначе во все время жизни твоей пребудешь недостаточным по разуму. (Отечник)

    «Учить – это небольшие камни с колокльни бросать, а исполнять – большие камни на колокольню поднимать» (Амвросий Оптинский)

    «Прекрасно богословствовать для Бога, но лучше сего, если человек себя очищает для Бога» (Серафим Саровский)

    «Суетных забот, и начальствования не проходит кто-либо без вреда, если не приобретет прежде бесстрастия, чрез удаление» (Петр Дамаскин)

    «Наученный опытом может давать советы неопытным. Купец, который попадал к разбойникам, может предложить путешественникам меры безопасности» (Ефрем Сирин)

    «Кто вразумляет сам себя, тот вразумляет и другого; кто учит себя, тот учит ближнего» (Ефрем Сирин)

    «Изображением добродетели служит дело, а слово – одна тень изображения; в тени нет ни одной существенной черты, а есть только подобие таких черт» (Ефрем Сирин)

    Авва Исаия сказал: "Опасно учить ближнего преждевременно, чтоб самому не впасть в то, от чего предостерегается ближний учением. Впадающий в грех не может научать тому, как не впадать в него"

    «Учительство без дел не только не доставляет никакой пользы, но даже приносит великий вред и осуждение тому, кто проводит жизнь свою в такой беспечности» (Иоанн Златоуст)

    «Только освятив себя, человек может освящать других; только став светом, может просвещать других. Богочеловеческое Евангелие все сводится к личному подвигу, всегда исходит из себя, из своей личности. Спасаясь, человек неприметно спасает и окружающих его; просвещаясь, он просвещает и других. Это евангельский путь, верно практиковавшийся, сберегавшийся и сохраненный в Православии и громогласно выраженный словами великого святителя и просветителя вселенной Григория Богослова: «Надобно прежде самому очиститься, потом уже очищать; умудриться, потому умудрять; стать светом, потом просвещать; приблизиться к Богу, потом приводить к Нему других; освятиться, потом освящать» (Иустин Попович)

    «Лучше другим искуснейшим вручить бразды правления над собой, нежели быть несведущими правителями других; лучше приклонять благопокорное ухо, нежели двигать ненаученный язык. Незнающему ни того, что должно говорить, ни того, что должно делать, лучше учиться, нежели не зная учить. Ибо счастлив тот, до кого хотя в глубокой старости дойдет старческое слово, которое может принести пользу душе, еще юной по благочестию. А поэтому брать на себя труд — учить других, пока сам еще не научился достаточно, а по пословице, на большом глиняном сосуде учиться делать горшки, то есть, над душами других упражняться в благочестии, по моему мнению, свойственно только людям крайне неразумным и дерзким, — неблагоразумным, если они не чувствуют своего невежества, — дерзким, если, сознавая его, отваживаются на дело» (Григорий Богослов)

    «Учить - дело великое, но учиться - дело безопасное. Для чего представляешь из себя Пастыря, когда ты овца? Для чего делаешься головой, когда ты - нога? Для чего берешься предводительствовать войском, когда ты поставлен в ряду воинов?» (Григорий Богослов)

    Исаак Сирианин: «Хорошо богословствовать ради Бога, но лучше сего для человека соделать себя чистым для Бога. Лучше тебе, будучи ведущим и опытным, быть косноязычным, нежели от остроты ума своего, подобно реке, источать учения. Полезнее для тебя позаботиться о том, чтобы мертвость души твоей от страстей воскресить движением помыслов твоих к Божественному, нежели воскрешать умерших».

    «Как же, Господи, буду я учить тех, кого призовешь Ты вместе со мною проводить жизнь сию, если сам прежде не побежду себя и врага?» (авва Зосима)

    «Святые отцы что ни говорили они, говорили от опыта и истины. От того слова их и сильны, что изречены деятелями, как и всем делать заповедует некто из мудрых: слова твои да подтверждает жизнь твоя» (авва Зосима)

    "Когда человек придет в мирное устроение, тогда он может от себя и на других изливать свет просвещения разума" (Серафим Саровский)

    «Прежде рассуждения добра и зла человек не способен пасти словесных овец, но разве бессловесных, потому что без познания добра и зла мы действий лукавого постигать не можем» (Серафим Саровский)

    «Учить не должно из тщеславия, не показав сперва (самим) делом, чтобы, врачуя души немощных, не оказаться самому еще более немощным, нежели нуждающиеся во врачевании: потому что всякое дело требует времени и рассудительности» (Петр Дамаскин)

    «Желающий научить другого или подать ему совет, скорее же напоминание, как говорит Лествичник, должен сперва очиститься от страстей, чтобы неложно познать намерение Божие и устроение того, кто ищет от него слова. Ибо не всем прилично одно и то же врачевство, хотя болезнь может быть и одна» (Петр Дамаскин)

    Когда не повредит социальное служение, учительство? – Когда достигнем бесстрастия. «Суетных забот, и начальствования не проходит кто-либо без вреда, если не приобретет прежде бесстрастия, чрез удаление… Потому должен кто-либо сперва приобрести бесстрастие удалением от вещей и от людей, и тогда, если призван будет, по времени, начальствовать другими и устраивать дела без осуждения и вреда (для себя); от навыка в беспристрастии придя в совершенное бесстрастие» (Петр Дамаскин)

    «Все отсекали хотения свои, во всяком безмолвии, и таким образом иные, быв учениками, поставляемы были учителями, для того, чтобы учить других, и принимать помыслы, и начальствовать другими или чрез архиерейство, или чрез игуменство, получая в мысленном чувстве печать от Святаго Духа, наитием Его. Как святые апостолы и прежде них бывшие Аарон, Мелхиседек и проч. Дамаскин говорит (о сем): кто покушается дерзко взойти на такую степень, тот бывает осужден; ибо если те, которые без царского повеления бесстыдно занимают должности, подвергаются великому осуждению, то насколько большему осуждению подвергнутся те, которые осмеливаются (принимать) дарования Божия без Его повеления. И еще более, если по неразумию и возношению своему полагают, что не подвергнутся осуждению за такое страшное начинание; или думают проходить его ради чести и покоя, а не ради глубочайшего, скорее, смирения и (готовности) предавать себя на смерть за друзей и врагов, когда позовет к тому время; как делали святые апостолы, когда учили других, сами бесстрастные и мудрые по превосходству. Если же мы не знаем и того самого, что мы немощны и недостаточны, то что и говорить? Возношение и неразумие ослепляют тех, которые не хотят в упразднении себя видеть свою немощь и неразумие» (Петр Дамаскин)

    «Не повинуйся веятелю сему, когда он научает тебя объявлять свои добродетели на пользу слышащих; кая бо польза человеку, если он весь мир будет пользовать, душу же свою отщетит (Матф. 16, 26)? Ничто не приносит столько пользы ближним, как смиренный и непритворный нрав и слово. Таким образом мы и других будем побуждать, чтобы они не возносились; а что может быть полезнее сего?» (Иоанн Лествичник)

    "Тщеславие и самомнение любят учить и наставлять. Они не заботятся о достоинстве своего совета! Они не помышляют, что могут нанести ближнему неисцельную язву нелепым советом... Отцы воспрещают давать совет ближнему по собственному побуждению, без вопрошения ближнего: самовольное преподание совета есть признак сознания за собою ведения и достоинства духовных, в чем – явная гордость и самообольщение" (Игнатий Брянчанинов)

    «Для совета, для руководства недостаточно быть благочестивым; надо иметь духовную опытность, а более всего духовное помазание. Таково об этом предмете учение Писания и Отцов. Советник благочестивый, но не опытный, скорее может смутить, нежели принести пользу. Не только из среды мирян, - из среды монашествующих крайне трудно найти советника, который бы, так сказать измерил и взвесил душу, с ним советующуюся». (Игнатий Брянчанинов)

    «Без собственного вопрошения человека я никак не дерзну преподать ему никакого совета. Это воспрещено св. отцами». (Игнатий Брянчанинов)

    Очень свойственно учить неофитам. «Иной, едва приступив к иноческой жизни, узнав только первые правила подвижничества, немедленно вызывается быть учителем в том, чему и не учился: как молиться, когда и какой наблюдать устав в пище; влечет за собою ряд учеников, когда сам имеет нужду в обучении. Всякое искусство для успеха в оном требует времени и многого учения. За одно искусство искусств берутся не учась. И за земледелие не отважится приняться неопытный; не посвященный во врачебное искусство не берется также за сие дело. Ибо они изобличат себя: один тем, что не окажет пользы больным, но даже болезнь их сделает больше тяжкою, а другой тем, что и хорошую землю обратит в бесплодную и негодную. На одно только богочестие, как дело удобнейшее, отваживаются необучившиеся, и многими это неудобоисполнимое дело почитается легким. Чего и Павел признает себя не достигшим (ср.: Флп. 3, 13), о том, будто бы в точности познали сие, утверждают не ведущие того самого, что не знают сего. Посему-то монашеская жизнь и соделалась презренною и проходящие ее у всех в посмеянии. Да и кто не посмеется, видя, что вчера носившего воду в корчме сегодня как учителя добродетели с подобострастием окружают ученики или утром удалившийся от общественных дел, по неудаче в них, вечером со множеством учеников, величаясь, ходит по всей площади? Если бы вполне были они убеждены, что великий труд – привести кого-либо к богочестию, и в точности знали, какою опасностью сопровождается дело, то, конечно, отказались бы от оного как превышающего их силы. Но пока не знают этого и начальствовать над кем-нибудь почитают славою, бросаются в такую пропасть и почитают легким ввергнуться в горящую печь, а сим возбуждают смех в знавших их вчерашнюю жизнь и прогневляют Бога такою опрометчивостью» (Нил Синайский)

    «Почти еще не слыхали они и имени многобедственной и многотрудной добродетели и гадают уже о себе, что они совершенные подвижники, победители всех сопротивных сил, исполнители всякого евангельского устава, совершители прево-сходнейшей деятельности, сведущие во всякой духовной мудрости, так что более вовсе не имеют нужды в обучающих. А потому начинают наконец многих порицать, злословить предстоятелей, осмеивать и очернять монахов и всегда с охотою беседовать о чужих делах. Но великий грех — уязвленному многими беззакониями не обращать внимания на свои грехи, а любопытствовать и говорить о том, что есть худого в других. Они же всеми недовольны, всех, часто и доблестных, уничижают, всем жалуются, во все ввязываются, где и не спрашивают их, а иных начинают и учить, сами еще не научившись. Потому таковых уподобить должно малым детям, которые обещаются деревянным мечом избить всех варваров, как сам ты неоднократно говаривал иным. Сии, как и мы, юные нравом, кажутся мне еще подобными самому глупому ребенку, который хвалится, что в точности узнал все искусство земледелия, потому что, взяв широкий горшок, вложил в него немного земли, примешал навоза, посеял небольшое число зерен, полил водою и, напоив обильно, чрез некоторое время увидел, что малые эти семена пустили ростки и зеленью покрылся горшок, стоявший на дворе родительского дома. Он тотчас приходит в радость, несказанно веселится и повторяет всякому, с клятвою и смехом говоря: опытен я в полевых работах и совершенный земледелец. А между тем не имеет и понятия о трудах, с какими земледельцы удобряют и пашут поля. Не известно ему о расхищении семян птицами. Не знает он скорбей при бездождии и засух от жары, неоднократно постигающих земледельца в продолжение одного и того же времени года. Не знает он еще скорбей, бывающих, когда посеянное подрастет, от вторжений домашнего скота, или диких ослов, или других животных, или похищения людьми, или потоптания зверями, или побития градом, или запаления колосьев. У ребенка нет еще сведений о том, что нужно вне дома на поле бодрствовать и трезвиться, и стеречь свою ниву. Вовсе не знает он, а слыхал только о том, что такое саранча, ржа, гусеница» (Нил Синайский)

    «Прежде усовершенствования себя в добродетелях, не берись из честолюбия оглашать и тайноводствовать других, но сперва посвяти себя всякой доброй деятельности» (Нил Синайский)

    «Как же сии, не умея различить и явных грехов, потому что рассудок их помрачает пыль, возметаемая в борьбе со страстями, приступают к начальству над другими и принимают на себя врачевание других, не уврачевав еще своих страстей и не имея сил, вследствие своей победы, и иных так же вести к победе?» (Нил Синайский)

    «Ибо прежде должно побороться со страстями, и со многим трезвением предать памяти, что было во время брани, и потом по испытанному на себе сообщить и другим правила борьбы, и соделать для них победу удобнейшею, сказав наперед способы, как вести брань. Ибо иные и преодолели в себе страсти, может быть, долговременным строгим житием, но не знают способа победы, потому что, как в ночном сражении, не следовали они за ходом всего дела и ум их не познал в точности вражеских злоумышлений. Сие-то, изображая в образах, учинил Иисус Навин, когда войско ночью переходило Иордан, приказав из среды реки взять камни и вне реки сложить из них столп и написать, как перешли Иордан, означая сим, что глубокие помышления страстного жития должно делать явными и во всей ясности предавать их позору, а не утаивать по зависти сего знания от других, чтобы не один перешедший знал способ перехождения, но и намеревающиеся сделать то же удобно совершили сей переход по данному им уроку и опыт одних соделался наставлением для других. Но не видят сего наши учители, не слушают, когда говорят другие, смотрят же только на одно свое убеждение, и братиям, как наемникам, предписывают рабские службы, в том поставляя всю славу, чтобы начальствовать над большим числом, и соревнуют в том, чтобы не меньше прочих, во время шествий своих, водить за собою невольников, показывая из себя более торгашей, нежели учителей» (Нил Синайский)

    «Поскольку желаешь быть наставником большего числа братий, то сперва испытай себя, можешь ли более делом, нежели словом, научать тому, что должно им делать, собственную свою жизнь предложив учащимся в образец всякой добродетели, чтобы списывающие с него не умалили красоту добродетели безобразием недостатка. Ибо знай, что обязан ты не меньше страшиться за подначальных, чем и за себя самого; потому что как за себя, так и за них дашь ответ, однажды приняв на себя дело спасения их. И у святых все старание было о том, чтобы уча-щихся не оставить недостигшими собственной их добродетели. Ибо, хотя и рачительность учеников содействовала им к приобретению добродетели, но вся причина успеха состояла для них в том, что имели учителей, которые возгоревшуюся в них искру усердия могли воспламенить в большей мере» (Нил Синайский)

    «Когда покорены все страсти, ниоткуда не беспокоят уже враги и оборонительных оружий не нужно употреблять в дело, тогда хорошо возделывать души других» (Нил Синайский)

    «Когда кто-то из братий, прежде полного очищения от скверн и не усовершенствовавшись в образ жизни, берется учить других, тогда демоны, смеясь над ним, подают друг другу знаки, так говоря и рассуждая: будет он в свое время нашею добычей, осмаливаясь подавать советы, вопреки Господней воле. Поэтому, пока мы еще зелены и не приобрели зрелого плода, не пожелаем давать советы и учить других, чтобы не сделаться нам игрушкою демонов» (Нил Синайский)

    «Боюсь и опасаюсь за тебя, чтобы, стараясь спасти других, не погубить тебе душу свою. Ибо свят и досточестен спасающий свою душу» (Нил Синайский)

    «Неполезна для тебя степень священства, неполезно тебе учить других и начальствовать над кем-либо. Многие из монахов, благочестиво отличившись в пустыне постом и воздержанием, подобно воссиявшему светилу, соделались славными. Но волею или неволею возведенные на степень священства, сблизившись с миром, погубили те добродетели, какие приобрели с великим трудом, усилием и потом. Пришедши послужить другим, сами пали, предавшись страсти чревоугодия и сребролюбия, даже впали в блуд, а напоследок мечом отсекли свои члены, умерли сугубою смертью, разумею смерть душевную и телесную» (Нил Синайский)

    «Словом изучай добродетель, а проповедуй о ней делом» (Нил Синайский)

    «Деятельное премудрее знательнаго и говорительнаго, равно как и многотруднее; при деятельности слова сверкают, как молния, а когда нет дел, слова не сверкают силою дел» (Нил Синайский)

    «

    «Не учите, а советуйте, если спросят, и не от себя, а от Св. Отцов» (иг. Никон)



    Авва Исаия говорил: "Откуда могу знать, угоден ли я Богу, чтоб сказать брату: поступи так или иначе. — Сам нахожусь еще под игом покаяния по причине грехов моих"

    "Еще не успел я начать подвигов благочестия, а уже заразился тщеславием. Еще не успел вступить в преддверие, а уже мечтаю о внутреннем святилище. Еще не положил начатков жизни богоугодной, а уже ближних моих обличаю. Еще не узнал, что есть истина, а хочу быть наставником других. Душа моя! Все даровал тебе Господь — смысл, разум, ведение, рассуждение, познай же полезное для тебя. Как мечтаешь ты сообщать свет другим, когда ты сама погружена еще во тьму? Врачуй прежде самое себя, а если не можешь, то оплакивай слепоту свою" (Ефрем Сирин)

    «Я никогда не творил своей воли, никого не учил тому, чего сам прежде не исполнил» (ав. Иоанн Колов))

    «Добрый опыт выше слов - он делает человека искуснейшим» (авва Пимен)

    «Человек, научающий других, а сам не исполняющий того, чему учит, подобен источнику, который всех напояет и омывает, а сам себя не может очистить, так что всякая грязь и нечистота остаются в нем» (авва Пимен)

    «Делами показывай себя мудрецом, ибо нет слова, которое было бы мудрее дела» (Марк Подвижник)

    «Иной может толковать о добродетели, сам не изведав опытно дела ее. Что художник, который живописует на стенах воду и не может тою водою утолить своей жажды, и что человек, который видит прекрасные сны, то же и слово, не оправданное деятельностию. Кто из собственного стяжания посевает учение в слух внемлющих ему, тот с дерзновением отверзает уста свои, говоря с духовными своими чадами, как престарелый Иаков сказал целомудренному Иосифу: Аз же даю ти единую часть свыше братии твоея, юже взях у Аморреев мечем моим и луком моим (Быт.48:22)» (Исаак Сирин)

    "Величайшее из всех безобразий безобразие - есть заповедовать другому делать то, чего сам не исполняешь" (Антоний Великий)

    «Никому не предлагай того, никого не учи тому, чего прежде сам не исполнил на деле» (Антоний Великий)

    «На берегу реки видел я человека, который увяз по колена в грязи. Некоторые пришли подать ему помощь, и погрузили его по самую шею» (Добротолюбие, т.1)

    «Если истине слова не сопутствует добродетельная жизнь и еще благородный добрый нрав, то это, по слову блаженного Иова, хлеб без соли» (Лавсаик)

    Сказывал старец: некто, впадши в тяжкий грех, раскаиваясь в оном, пошел открыть его одному старцу. Но он не открыл ему дела, а сказал так: если к кому-либо придет такой-то помысел, может ли он иметь спасение? Старец, будучи неопытен в рассуждении, сказал ему в ответ: погубил ты душу свою. Выслушав это, брат сказал: если я погубил себя, то уже уйду в мир. На пути ему встретилось зайти к авве Силуану и открыть ему свои помыслы. А он был велик в рассуждении. Но, пришедши к нему, брат и ему не открыл дела, но опять употребил тоже прикровение, как и в отношении к другому старцу. Отец отверз уста свои и начал говорить ему от Писания, что помышляющие вовсе не подлежат осуждению. Услышав это, брат возымел в душе своей силу и упование и открыл ему и самое дело. Выслушав дело, отец, как добрый врач, уврачевал душу его словами Священного Писания, что есть покаяние обращающимся к Богу с сознанием. Когда авва пришел к тому старцу, то, рассказав ему об этом, говорил: этот брат, потерявший надежду и решившийся уйти в мир, есть как бы звезда среди братий. Я рассказал это для того, дабы мы знали, как опасно говорить с людьми, неопытными в рассуждении, о помыслах ли или о делах.

    «Во всяком деле почитай себя скудным для того, чтобы учить, - и во всю жизнь свою будешь оказываться мудрым. Не сообщай другому, чего сам не постиг, чтобы не было тебе стыдно себя самого и по сличении жития твоего не открылась ложь твоя. Если же станешь говорить кому что-либо полезное, то говори в виде учащегося, а не со властию и бесстыдством, и наперед сам себя осуди, и покажи, что ты ниже его, чтобы слушающим показать чин смирения и побудить их выслушать речь твою и приступить к деланию» (Исаак Сирин)

    «Иное слово действенное, и иное слово красивое. И без познания вещей мудрость умеет украшать слова свои, говорить истину, не зная ее, и толковать о добродетели, хотя сам человек не изведал опытно дела ее. Но слово от деятельности — сокровищница надежды, а мудрость, не оправданная деятельностию, — залог стыда. Что художник, который живописует на стенах воду и не может тою водою утолить своей жажды, и что человек, который видит прекрасные сны, то же и слово, не оправданное деятельностию. Кто говорит о добродетели, что сам испытал на деле, тот также передает сие слушающему его, как иной отдает другому деньги, добытые трудом своим» (Исаак Сирин)

    «Мудрый, и уча и учась, желает учиться и учить одному полезному; а кажущийся мудрец, и вопрошая и вопрошаемый, предлагает одно то, что питает любопытство» (Максим Исповедник)

    Св. Синклитикия сказала: опасно учить других человеку, опытно не прошедшему деятельной жизни. Ибо как имеющий ветхий дом, если примет к себе странников, может погубить их в случае падения дома; так и те, которые сами предварительно не построили прочного здания, вместе с собою погубляли и пришедших к ним. Ибо хотя словами они призывали ко спасению, но худой жизнью более вредили своим последователям.

    Авва Исаия говорил: Стремление учить других, по признанию себя способным к этому, служит причиною падения для души. Руководствующиеся самомнением и желающие возводить ближнего в состояние бесстрастия приводят свою душу в состояние бедственное. Знай и ведай, что, наставляя ближнего твоего сделать то или другое, ты действуешь как бы орудием, которым разрушаешь дом твой в то самое время, как покушаешься устроить дом ближнего. Игнатий Брянчанинов комментирует: Это относится не к пастырям, которые обязаны по долгу своему наставлять ближних, также не к тем преуспевшим инокам, которых подвиг осенен Божественною благодатию, с которыми завещавается монашескими правилами совет для новоначальных. Относится это к инокам, которые искушаются самомнением и ревностию, еще не очищенною от плотского мудрования.

    «Но и начальствующим в духовном лике, имея в виду важность возложенной на них заботы, и рассуждая об ухищрениях злобы, злоумышляющей против веры, надобно подвизаться достойным своего начальствования образом, а не о властительстве замышлять. Ибо в этом опасность. И некоторые, думая начальствовать над другими и направлять их к небесной жизни, сами того не примечая, погубили себя высокою о себе мыслию. Посему, в деле начальствования предстоятелям трудиться должно более других, а думать о себе смиреннее подначальных, в жизни своей представлять братьям образец служения, и на вверенных их начальству смотреть, как на Божий залог. Ибо, если так будут поступать, образуя священный лик услужливостию, и явно делая наставления по потребности каждого, чтобы сохранить приличный каждому чин, а тайно в мыслях, как следует благопризнательным рабам, соблюдая смиренномудрие и веру, то великую награду приобретут себе такою жизнию» (Макарий Великий)

    «Имеющие в себе Божественное богатство Духа, когда сообщают другим духовные словеса, преподают им как бы изъемлемое из собственного своего сокровища. А которые не собрали в сердечные сокровищницы сего богатства, источающего из себя доброту Божественных мыслей, и таин, и превысших глаголов, те, собрав несколько цветов из Писаний обоих Заветов, носят их на конце языка своего, или, став слушателями мужей духовных, хвалятся их учением, предлагая его, как свое собственное, и себе присвояя чужое произведение. И они доставляют другим нетрудное наслаждение преподаваемым, а сами, после беседы своей, оказываются подобными нищим; потому что каждое их слово как бы в собственность возвращается тем, у кого оно занято, сами же они не приобрели собственного сокровища, чтобы могли сперва сами им увеселиться, а потом и другим сообщить его с пользою. Посему, должно прежде испросить у Бога, чтобы в нас находилось уже истинное сие богатство, а тогда удобно будет прийти нам в состояние, и другим оказывать пользу и преподавать им духовные и таинственные учения» (Макарий Великий)

    «Оставьте меня, отцы, оплакивать мои грехи. Я вовсе не таков, чтобы заботиться о душах других» (Луг Духовный)

    «А хотя бы кто и вздумал чему-нибудь из этого (духовного) учить, то, без сомнения, бездейственное и бесполезное слово его дойдет только до ушей слышащих, а в сердце их не сможет проникнуть из-за недостатке дел и по бесплодной своей суетности; потому что происходит не из сокровища доброй совести, а из пустого тщеславия» (Иоанн Кассиан Римлянин)

    Симеон Новый Богослов говорит: «Кто, прежде чем всецело соединится с любовию, называет себя бесстрастным, или учит других бесстрастию, или берется за дела бесстрастных, или, опять, не верит делам, которые творят бесстрастные, - таковый походит на малое детище, которое прежде времени возраста надевает на себя оружия мужей, обещает учить других воинскому искусству, говорит, что и он муж, ставит себя наравне с военачальниками и берется идти на войну вместе с ними, - что не только невозможно, но и достойно всякого смеха. Запутается он, конечно, в самые оружия, кои надел, упадет и ушибется, и, может быть, так, что не сможет уже и подняться».

    Вот что говорит об этом Симеон Новый Богослов про себя: «Братия мои возлюбленные! Хочу беседовать с вами о душеспасительных предметах, и стыжусь любви вашей, зная мое недостоинство. Потому желал бы (как ведомо то Господу) всегда молчать, и, очей своих не поднимая, чтобы воззреть на лице человека, так как обличает меня совесть моя, что определен, не будучи того достоин, быть руководителем всех вас, как будто знаю путь добродетели - я, который не знаю даже того, что под ногами моими, и еще не вступал на путь Божий. Почему много скорблю, что я, смиренный, присужден руководить вас, честнейших меня, которых самому мне надлежало бы иметь своими руководителями, потому что я ниже всех вас и не имею слова, свидетельствуемого и подтверждаемого моими делами и жизнию моею, чтобы действовать на вас, воспоминая вам о законе Божием и о святой воле Его. Ибо знаю, что никогда ничего не делал из того, что хочу сказать вам, а мне хорошо очень известно, что Господь и Бог наш не того ублажает, кто только учит, но того, кто прежде творит, а потом учит. Иже, говорит Он, сотворит и научит, сей велий наречется в царствии небеснем (Мф.5:19). Потому что и те, которые слушают такого учителя, бывают готовы подражать ему, не столько получая пользы от слов его, сколько будучи подвигаемы и понуждаемы делами его действовать подобно ему. Этого я не имею, и совесть моя свидетельствует, что нет во мне ничего доброго. Но прошу и молю вас, братия мои возлюбленные, не смотрите на мою нерадивую жизнь, а на повеление Христа Господа и наставления святых отцов, так как эти богопросвещенные отцы наши никакого не предали нам правила, которого не исполнили бы наперед сами».

    «Господь наш Иисус Христос ублажает не того, кто учит только добрым делам, но того, кто прежде творит их и потом научает им и других. Ибо говорит в Святом Евангелии: иже сотворит и научит, сей велий наречется в царствии небеснем (Мф.5:19). Почему и божественные отцы Церкви нашей ни словом, ни писанием не учили никакому добру, которого не делали бы сами прежде, чем учить о нем» (Симеон Новый Богослов)

    А вот что пишет о себе Ефрем Сирин: «Удивительное, подлинно, дело: насыщенные пришли к истаивающему от голода; увлажненные росой Духа пришли к иссохшему от жажды; имеющие в себе сладость добродетелей – к исполненному греховной горечи; богатые – к бедному; мудрые – к невежде; чистые – к оскверненному; здравые – к немощному совестью; благоугождающие Богу – к раздражающему Его; свободные – к пленнику; рачительные – к нерадивому! Вы достойны удивления по добродетелям; а я, неразумный, беден ими. Вы, украшаясь воздержанием, благоугождаете Богу; а я, беспечный, подлежу осуждению. Вы, по добрым своим делам и похвальному целомудрию, стали Христово благоухание (2Кор.2:15); а я, по своей изнеженности и лености, весь стал зловонием. Итак, подлинно удивительно, что, обладая столькими преимуществами, пришли вы ко мне, который сам себе не может быть полезен… Но чтобы принести плод послушания, скажу слово, но скажу со стыдом. Ибо, если вам начну подавать советы, то буду сам себя осуждать. И если других начну обличать, то буду сам себя обвинять. Тогда по праву будет мне сказано слово Спасителя: врачу, изцелися сам (Лк.4:23). Но поелику тот же Господь и Спаситель всех сказал: вся убо, елика ащерекут вам творити, творите: по делом же их не творите (Мф.23:3), то, хотя и нечист я, однако же умею подать правый совет, потому, обратив взор на ангельское житие сие, ублажил я каждое его преимущество»

    «Неприлично невежде учить мудрых, как и бедняку приглашать на пир богача. Однако при внимательном рассмторении найдем, что и рабы дают в заем своим господам, и юные подают советы старцам, и ничего не стоящие люди содействуют в ином мужам великим. Народ составляется из людей разного рода, а слава бывает одна. Бедны те, которые окрашивают царскую багряницу, однако же она имеет нужду в сих людях, ничего не значащих. Приготовляющие царскую диадему весьма недостойны, чтобы самим сделать из нее употребление, однако исполняют, что им приказано» (Ефрем Сирин)

    «Мы теперь часто ошибаемся, когда думаем, что главное, от каждого из нас требуемое,– это помочь спасаться окружающим нас людям. Мы как будто готовы многим жертвовать, весьма нам самим необходимым, дабы подтолкнуть к вере ближнего. Но это чаще всего демоническое искушение, которое многим сковало руки и ноги, заставило их замедлить на пути к Богу в ожидании тех, кто как будто тоже собирался идти с ними (но так и не собрался). Многие под таким благовидным предлогом отвлеклись от бодрого шествования, задержались в этих сборах и воодушевлениях толпы, наконец забылись и потеряли интерес к самому путешествию… Мы подобны людям, упавшим в глубокий ров: дается еще возможность, ухватываясь за редкие корни, выступающие из скал, и осторожно перемещаясь с уступа на уступ, медленно, с опаской выбираться наверх, к жизни на просторе. И только выбравшийся на ровное место, крепко держащийся за ствол дерева может опустить вниз веревку и вытаскивать кого-то просящего помощи. Но какая беда, если, сделав всего несколько жалких потуг и едва на метр вскарабкавшись на скалу, начнем уже тянуть кого-то следом за собой!» (Лазарь)

    Один священник привел с собою к о. Cерафиму профессора, который не столько хотел слышать беседу старца, сколько принять его благословение на вступление в монашество. Старец благословил его по обычаю священства, но насчет его желания вступить в монашество не давал никакого ответа, занявшись беседою со священником. Профессор, стоя в стороне, внимал их беседе. Священник, между тем, во время разговора часто наводил речь на цель, с которою пришел к нему ученый. Но старец, намеренно уклоняясь от сего предмета, продолжал свою беседу и только раз, как бы мимоходом, заметил о профессоре: «Не нужно ли ему еще доучиться чему-нибудь?» Священник на это решительно объяснил ему, что он знает православную веру, сам - профессор семинарии, и стал убедительнейше просить разрешить только недоумение его насчет монашества. Старец на это отвечал: «И я знаю, что он искусен сочинять проповеди. Но учить других так же легко, как с нашего собора бросать на землю камешки, а проходить делом то, чему учишь, все равно, как бы самому носить камешки на верх собора. Так вот, какая разница между учением других и прохождением самому дела». В заключение он советовал профессору прочитать историю св. Иоанна Дамаскина, говоря, что из нее он усмотрит, чему еще надобно доучиться ему.


    Авва Исидор Пилусийский говорил: Добродетельная жизнь без наставления словом более наставляет, нежели наставление словом, которому не соответствует жизнь: жизнь назидает и молча, а слово без жизни, несмотря на сильное и блестящее изложение его, служит только в отягощение слышащим. Когда соединяются слово и жизнь: то они - венец любомудрия.

    Авва Иперехий сказал: поистине мудр тот, кто не словом поучает, но назидает делом.

    Авва Серин пошел некогда с учеником своим Исааком к авве Пимену и говорит ему: что мне делать с этим Исааком, хотя и с удовольствием слушает слова мои? Авва Пимен отвечает ему: если хочешь доставить ему пользу, то самым делом покажи добродетель. Ибо он, и внимая твоему слову, остается праздным, а если ты слова свои покажешь на деле, то это останется в нем.

    «Врачу, исцелися сам»» (Лк.4.23) - «Врач духовный есть тот, кто стяжал и тело и душу свободные от всякого недуга, и уже не требует никакого врачевства от других… Духовный врач должен совершенно совлечься и самых страстей… Несвойственно льву пасти овец; небезбедно и тому, кто еще сам страстен, начальствовать над другими страстными» (Иоанн Лествичник)

    «Истинный учитель тот, кто непосредственно принял от Бога книгу духовного разума, начертанную в уме перстом Божиим, т.е. действием осияния, и не требует прочих книг» (Иоанн Лествичник)

    «Учителям неприлично преподавать наставления, выписанные из сочинений других, так как и живописцам, когда они делают только списки с чужих рисунков» (Иоанн Лествичник)



    Симеон Новый Богослов так говорит о том, когда можно учить других: «Будем же непрестанно себя самих рассуждать и постараемся, сколько можем, и других отклонять от покушения - искать и брать недостойно такую власть, чтоб и их избавить от осуждения и самим пожить прочее безопасно. Кто, впрочем, исследуя себя с точностию, находит, что он свободен от всякого славолюбия и даже следа не имеет сластолюбия и плотской похотливости, чист также совершенно от сребролюбия и злопамятства, имеет безгневие и совершенную кротость, стяжал такую любовь к Богу, что лишь только услышит одно имя Христа, тотчас начинает гореть пламенем к Нему и проливать слезы, плакать при этом и о братиях своих, почитая грехи других собственными своими и от всей души имея себя самого грешнейшим паче всех, - и наконец видит в себе благодать Святого Духа, просвещающую его богатно и делающую сердце его солнцем, - видит, что в нем явно совершается чудо купины, так что он говорит, поелику душа его соединена с неприступным огнем Божества, и не сгорает, поелику она свободна от всякой страсти, - еще смиряется так, что почитает себя недостойным и недовольным для такой степени, зная немощь человеческого естества, но питает дерзновенное упование на Божественную благодать и силу, ею подаемую, и если с готовностию решается на такой шаг, то делает это, понуждаемый теплым веянием и мановением благодати, и с отвержением при сем всякого человеческого помысла и с желанием живот свой положить за братий, во исполнение заповеди Божией о любви к ближнему, - при всем же сказанном имеет еще ум обнаженным от всякого мерзкого воспоминания, и одеян в светлую одежду смирения, так что ни к тем, которые содействуют ему по такому предмету, не имеет особенного расположения и любви, ни на тех, которые противятся тому, не держит ни малого зла в сердце и не ненавидит их, но равно относится ко всем с благорасположением, простотою и незлобием сердца, - кто все такое имеет, тот пусть решается принять предлагаемое ему достоинство. Однако ж и при этом всем, да не дерзает он приступить к сему без воли и разрешения отца своего духовного. Пусть смирится пред ним и решается на такое дело, как бы по приказанию его и с молитвою его, приемля такой сан единственно для спасения братий. Впрочем, так следует поступать ему, если знает, что духовный отец его имеет явно благодать Святого Духа и сподобился приять свыше ведение и премудрость, чтоб не сказал ему при сем того, что противно воле Божией, но, по сущему в нем дару, сказал то, что Богу угодно и для души его полезно, - дабы не оказалось, что он слушается человека, а не Бога. Если найдет он доброго содейственника и советника в духовном муже, то принятие им сана будет более безопасно и мудрование более смиренно… Если же ты не таков, то удержись от такого дела и всю заботу обрати на себя самого».
    При правильной духовной жизни все внимание должно быть обращено внутрь своего сердца. Серафим Саровский говорит: «Признак духовной жизни, когда человек погружает ум внутрь в себя и имеет делание в сердце своем» (Серафим Саровский)

    Когда человек видит себя глубоко больным, будет ли он заниматься ненужными вещами, всякою ерундою? Не будет ли он стремиться излечить себя? Он будет весь во внимании к себе, а не в рассеянности и развлечении.

    «Смотри не разори своего дома, желая построить дом ближнего» (Симеон Новый Богослов)

    «Многие, покусившись спасать вместе с собою нерадивых и ленивых, и сами вместе с ними погибли, когда огонь ревности их угас со временем» (Иоанн Лествичник)

    Варсануфий Великий так говорит о своем учительстве: «Если бы меня не спрашивали, я не сказал бы ни слова, но и то, что говорю теперь, говорю по любви Христовой, да не впадет в заблуждение брат мой».

    Как надо со смирением учительствовать, говорит Варсануфий Великий: «Бог знает, что я считаю себя землею, пеплом и совершенно ничтожным. Если же говорю что кому-нибудь выше моей меры, или сверх моей силы, то говорю, побуждаемый любовью Христовою, себя же сознаю, как я уже сказал, ничтожным и непотребным рабом». Вот так надо учительствовать: ты стоишь внизу, а те, кого учишь – выше тебя.


    Однако, даже если ты и грешен, но все же, если знаешь истинный путь надо кричать о нем другим, даже если ты находишься в болоте. Об обязанности забоиться о других см. в разделе «Любовь. Любовь забоится о спасении ближнего» и «Вера и Знание. О миссионерстве».

    Симеон Новый Богослов говорит: «Я, бедный, первый есмь из поступающих так, и, находясь, как во рве тинном, и чувствуя крайнюю бедственность свою, взываю из глубины тинной ко всем, вне ходящим около рва, говоря: братия мои, бегите дальше от этого страшного рва и теките прямым путем, который есть Христос; да не уклоняется никто из вас ни на десно, ни на шуе, чтоб не попасть сюда, подобно мне, бедному и несчастнейшему, и не потерять вместе с земными и небесных благ».

    «Если в состоянии ты подать совет о Господе, подай» (Ефрем Сирин)

    «Возлюбленные наши братья алчут и жаждут слова истины, с великой любовью желая слышать его. И хотя сами мы неученые простецы, но они радуются, с охотой и любовью приемля слово Божие, и Святой Дух радуется этому, потому что собственное Его слово звучит в мире сем. Ведь если и неразумен младенец, неспособный еще заговорить материнским языком, но сама мать, подхватывая слова ребенка и вторя ему, говорит с ним, и радуется мать, когда младенец промолвит слово к ней, и взирает на ребенка с любовью. Так и мы, пусть и неразумными оказываемся перед беспредельной и непостижимой Господней славой и державой и ведением, не умея по достоинству преподать или высказать духовные тайны, все же благодать Духа, мать святых, радуется, когда в мире звучит слово о ней. И чада, рожденные от Духа, ни в чем не имеют успокоения и веселия, кроме как в том Слове, от которого они рождаются» (Макарий Великий)

    «Если некоторые, мучимые прежде приобретенными привычками, могут хотя простым словом учить других, да научат, только да не начальствуют; может быть они когда-нибудь, хотя собственных слов устыдившись, начнут деятельную добродетель. Таким образом и на них сбудется то, что, как я видел, случалось с некоторыми погрязшими в тине: испытавши нечистоту ее, они рассказывали мимоходяшим, каким образом попали в тину; и делали сие в предохранение их, чтобы и они не погрязли, идя тем же путем; и за спасение иных Всесильный избавил и их от тины греха» (Иоанн Лествичник)

    «Не будь строгим судиею тех, которые словами учат о великих добродетелях, когда видишь, что сами они к благому деланию ленивы; ибо недостаток дела часто восполняется пользою оного учения. Мы не все стяжали все в равной мере: некоторые имеют превосходство более в слове, чем в деле; а в других напротив дело сильнее слова» (Иоанн Лествичник)


    «По достоинству и усердию слушающих благодать Господня внушает слово говорящим» (Иоанн Кассиан Римлянин)
    Об уединении и перемене мест

    Причина уединения, смены мест пребывания:

    1. Рассудительность, благоразумная ревность – когда человек видит, что для него будет полезнее смена обстоятельств.

    Например, Ефрем Сирин говорит: «Но если будут нас гнать люди по горькой ревности, или если принуждают нас принять участие в делах, для нас чуждых, которые не благоугодны Богу, то побежим в другое место и возложим упование на Бога, потому что Господь и Бог и Спаситель наш Иисус Христос сказал ученикам Своим: Егдаже гонят вы во граде сем, бегайте в другий (Мф.10:23)»

    Не мало святых отцов поэтому переходили с места на место (примеры см. «Достопамятные сказания» - авва Агафон… )

    2. нерассудительность

    а) нерадение, нетерпеливость - уныние

    б) безрассудная ревность - прелесть


    Следствия безрассудного уединения – прелесть или уныние.

    «Покушение на преждевременное безмолвие влечет за собой неминуемые пагубные последствия. Дерзновенный, самонадеянный, омраченный и связанный неведением подвижник не найдет пищи для души своей в безмолвии, а от этого непременно впадет в уныние, которое в безмолвниках действует с особенной силой и вредом, предавая их увлеченно разнообразными лукавыми помыслами и мечтаниями. Пища для безмолвников есть благодатное просветительное утешение откровением таинства креста Христова. Оно - дар свыше, а не познание, свойственное собственно естеству человеческому. Душевным духовное заменить невозможно. Если же кто будет усиливаться заменить, тот усвоит себе ложь вместо истины, в лицемерном образе истины. Плод лжи – расстройство (прелесть), так как и плод уныния. Но расстройство от лжи (прелесть) различествует от расстройства, рождаемого унынием. Первое (прелесть) обнаруживается в самообольщении, в высоком о себе мнении, в хвастовстве мнимыми добродетелями своими и дарованиями, в презрении и осуждении ближних, оканчивается гордостью, прелестью, исступлением ума, иногда впадением в плотские страсти, а иногда самоубийством, всего чаще беснованием и умоповреждением, которые обыкновенно называются сумасшествием. Второе (уныние) обнаруживается в праздности, лености, в оставлении своей кельи, в расположении к развлечению беседами, частыми выходами, странствованиями, обращением к земной мудрости и учености. С оживлением душевного разума по свойству ветхого Адама, отвергается вера, скрывается промысел Божий от очей ума; человек, как бы вечный на земле, устремляется всецело к одному земному и постепенно ниспадает в состояние нижеественное, страстное, плотское, которое есть, по отношению к истинной жизни - Христу, смерть души» (Игнатий Брянчанинов)

    «... прелесть –... бывает непременным последствием преждевременного удаления в глубокое уединение или особенного подвига в келейном уединении». (Свт. Игнатий Брянчанинов)

    «Многие в уединении из плохих людей стали хорошими дьяволами» (иг. Никон)

    Важно уйти не в вещественную пустыню, а в пустыню бесстрастия.

    Говорят: сиди в келлии своей, и она тебя всему научит. Поэтому большое внимание святые отцы придавали тому, чтобы без надобности не выходить из келлии. «Брат сказал авве Арсению: что мне делать? меня возмущают помыслы, внушая: ты не можешь ни поститься, ни трудиться; посещай хотя больных: ибо и это - дело любви. Но старец, зная козни демонов, говорил ему: ешь, пей, спи, только кельи своей не оставляй. Ибо он знал, что терпение в келье приводит монаха в должный порядок» (Достопамятные сказания)

    «Любомудрый, имея собственное тело свое приютом и безопасным пристанищем для души, хотя бы случилось ему быть на рынке, или в торжественном собрании, или на горе, или в поле, или среди народного множества, всегда заключен в этом естественном своем монастыре, внутрь собирая свой ум и любомудрствуя о том, что ему прилично. Можно, и дома сидя, скитаться помыслами вне, и находясь на рынке, но соблюдая трезвение, быть как бы в пустыне, обращаться только к себе самому и к Богу и не воспринимать чувствами тех мятежей, какие производятся в душе чувственными предметами» (Василий Великий)

    «Ибо настоящий философ, или истинно-мудрый человек, имея тело как бы кабинетом души и безопасным местом убежища, на рынке ли бывает или на праздничном торжестве, на горе или на поле, или среди толпы людской, сидит себе в своем естественном монастыре, собирая ум внутрь и любомудрствуя о подобающем ему. Возможно и в келлии сидящему помыслами блуждать по рынку, и по рынку ходящему быть трезвенну, как в келлии» (Ксанфопулы)

    «Мы должны искать пустынножительства не только в каких-либо местах, но и в самом произволении, и прежде всего другого - душу свою вести в самую необитаемую (пустыню). При таком расположении и блаженный Давид, живший в городе, управлявший царством и обремененный бесчисленными заботами, был объят любовью Христовой сильнее живших в пустынях» (Иоанн Златоуст)

    «Но как, скажешь, живя в мире, среди беспокойства, могу я спастись? Что ты говоришь, человек? Хочешь, я кратко укажу тебе, что не место спасает, а образ жизни и произволение? Адам в раю, как бы в пристани, потерпел крушение, а Лот, живя среди содомлян, как бы в море, спасся. Иов заслужил оправдание, будучи на гноище, а Саул, пребывая в чертогах, лишился и здешнего царства, и будущего. Нельзя оправдываться словами: не могу я жить в мире, среди беспокойства, и спастись» (Иоанн Златоуст)

    «Желаю, чтобы мы не вверяли своего спасения бегству, но бежали бы греха, сошли бы со злого пути. Если греха избежим, то и среди бесчисленного множества воинов никто не может нас поранить, а если его не избежим, то, хотя бы мы взошли на самую вершину гор, и там найдем тысячи врагов. Чтобы познал ты, что не место, но расположение души бывает причиной и спасения и наказания, вот, бывшие в печи остались невредимы, а бывшие вне ее - истреблены. У тех и других одинаковые тела, но не одинаковые мысли, а потому и не одинаковая восприимчивость к страданиям. Сено лежит и вне (печи), но тотчас возгорается; тогда как золото, и, находясь внутри (печи), еще более блестит» (Иоанн Златоуст)

    «Как беспечному и нерадивому самая пустыня не может принести никакой пользы, потому что не от места зависит совершенство добродетели, но от расположения души и нравов, так трезвенному и бодрствующему (над собой) не может нисколько повредить и пребывание среди города. Я даже желал бы, чтобы добродетельные люди, подобно этому блаженному (мужу), наиболее жили среди городов; здесь они служили бы для других закваской, и возбуждали бы их к подражанию себе» (Иоанн Златоуст)

    «Многим кажется, что, будь они на другом месте, они были бы лучше. Богатому кажется, что добродетели мешает богатство, бедному кажется, что - бедность, ученому - ученость, невежественному - невежество, больному - болезнь, старому - старость, молодому - молодость. Это всего лишь самообман и признание своего духовного поражения. Представьте, если бы плохой воин оправдывался: на этом месте я буду побежден; дайте мне другое, и я буду храбр! Настоящий воин всегда мужествен, победит он или погибнет. Адам потерял веру в раю, Иов укрепил веру на гноище. Пророк Илья ни разу не сказал: голод мешает мне быть послушным Богу! И царь Давид не говорил: корона мешает моему послушанию» (Николай Сербский)

    «Старец уходит не в глубь пустыни, а в глубину собственного сердца. Внешнее уединение, хотя и полезно, не является необходимым, и можно научиться ходить пред Богом, проводя жизнь в активном служении обществу» (Каллист Уэр)

    Можно оставить мир («мне мир распяся»), но не оставить страстей (не «распяться миру»). Авва Дорофей пишет о распятии миру: «Итак, как мы сказали, Отцы принесли Богу, вместе с иными добродетелями, и дары: девство и нестяжание и, как мы упомянули прежде, распяли себе мир. Но потом подвизались распять и себя миру, как говорит Апостол:

    1   ...   20   21   22   23   24   25   26   27   28

    Коьрта
    Контакты

        Главная страница


    Рассудителность