страница3/28
Дата22.01.2019
Размер7.92 Mb.

Рассудителность


1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   28
в любви у Бога и у человеков (Лк. 2, 52), а совершенно иные вещи: субкультуру, идеологию, политиканство, коммерцию, манипулирование людьми, неуважение к личности, обскурантизм, магизм, кликушество, а то и прямую дурь. Нравственное чувство на всё это реагирует неприятием, христианская совесть ясно говорит: «в этом нет Христа» – и человек из Церкви уходит.
Другая сторона вопроса о росте в духовной жизни – вопрос об остановке духовного роста, довольствовании на достигнутом. См. «Неофитство».
О степенях духовного возраста (Исаак Сирин).

«Не одинаков по способу и цели труд для начальной, промежуточной и заключительной степени.

Начальная степень <предполагает> труд со многим молитвословием и является только умерщвлением тела посредством усиленного поста.

На промежуточной степени эти <делания> уменьшаются, и усердие в них заменяется на <усердие> в других <деланиях>, труд чтения и особенно коленопреклонение.

На третьей степени уменьшается усердие в том, что относится к предыдущей <степени>, <и человек> трудится в размышлении и молитве сердца.

От внешнего движутся они к внутреннему. Слушай, как это происходит: к средней степени относится псалмопение и труд поста; но это уже не <делается> без рассудительности или непоследовательно, как <случается> с чином новоначальных.

Подобным же образом даже на степени совершенства остаются чтение, труд коленопреклонений и псалмопение, но более важным, чем они, является постоянное размышление о домостроительстве <Божием> и сокровенная молитва, поскольку нет <более> нужды в большом количестве прежденазванного и поскольку, упражняясь в этом лишь совсем недолго, человек бывает восхищен в изумление и пребывает в нем. Таким же образом непродолжительного чтения Писания и <краткой> службы псалмов достаточно для него. Такие <люди> не трудятся много над этим, потому что в тот самый миг, когда начнут они псалмы или молитву, пленяются они другими <вещами>, которые превосходят всякое здешнее знание: их уму не позволяется задерживаться в этом надолго».
Прот. Димитрий Смирнов (проповедь на Сретение).

Религия Ветхого Завета - религия довольно материалистическая: исполняй закон, что можно, делай, чего нельзя, не делай - и Бог тебе устроит хорошую жизнь: у тебя будут большие стада, хорошие дети, все будет в порядке. А когда вдруг оказывалось не в порядке, иудей был в недоумении: как же так, я же закон исполняю. Это ветхозаветное сознание живо и в каждом из нас. Многие люди, приходя на исповедь, просто не знают, в чем им каяться. Каждое воскресенье в храм хожу, утреннее и вечернее правило исполняю, три канона и Последование ко Святому Причащению вычитал, Евангелие по главе прочитываю. В чем дело, какие грехи, что батюшка ко мне пристал? А важно ведь не исполнение правила, важно, встретился ты с Богом или нет. И когда человек так рассуждает, значит, этой встречи не произошло, потому что при встрече с Богом человек содрогается от собственного греха. Бог есть свет, а то, что мы носим в себе,- тьма, и не заметить этого нельзя. Поэтому, если человек не видит в себе миллиарды грехов, это говорит о том, что он никогда Бога не видел, что он еще находится в Ветхом Завете, к нему пока не пришел Христос, человек еще не почувствовал, что такое благодать Божия. Или это было так давно и так кратко, что успел забыть.

Чтобы ее найти, нам нужно вырасти из коротких штанишек Ветхого Завета. Для нас всякие правила, правильца, обычаи, представления имеют колоссальную ценность, потому что мы не можем руководствоваться собственной совестью, собственным опытом общения с Богом, не можем Бога конкретно вопрошать, чтобы Бог нам напрямую ответил. Нам нужна чисто внешняя, законническая информация, мы стремимся всю нашу жизнь расписать. В праздник работать можно или нельзя? Если можно, то до какого часа? После какого часа нельзя? Можно ли зубы чистить после причастия? Можно ли до причастия? Сколько кусочков можно съесть? Сколько не съесть? Сколько нужно поститься, три дня или два с половиной? Выплевывать косточки или глотать, давясь? Вот что для человека представляет огромную важность, а на самом деле это все играет роль чисто дисциплинарную.

Многие люди способны с помощью правил вести себя внешне безукоризненно. Таковы были фарисеи. Они исполняли весь закон, все его даже мелкие предписания, и при этом делали гораздо больше, чем сейчас мы с вами. Но пришел Христос - и они Его распяли, потому что у них в сердце была зависть, а про борьбу с завистью им никто ничего никогда не говорил, они об этом вообще не слыхивали. И многие из нас, гоняясь за призраками исполнения чего-то, теряют гораздо больше, не понимая, что же главное принес в мир Христос. Это надо запомнить: Христа распяли те, кто все делали правильно, как предписывал закон – законники, фарисеи и книжники!

От мудрых священников можно слышать такую фразу: ты лучше постом мясо ешь, а не людей. Потому что иногда люди, которые мяса не едят, терзают всех вокруг, терроризируют своих детей, снох или племянников. У внука, кроме мотоцикла, папирос и пива, нет никаких интересов, а бабушка ему: ты в церковь сходи, помолись, ты крест носи. И ест его, и ест, превращает его жизнь в ад кромешный. Он уже не знает, куда ему деться, а она и к матери его пристает: ты его своди, ты ему скажи. И это называется катехизация? христианская проповедь?

Если внука притащить в храм насильно и крестить, бабушка будет довольна: ну, слава Богу, теперь у меня душа спокойна, закон исполнен, все в порядке. А на самом деле не в порядке: раз он крещеный, он в аду, возможно, будет гораздо ниже, чем если бы был некрещеный. То есть она ему гораздо худшую услугу оказала, потому что он мог бы дорасти когда-нибудь до веры; в тюрьме, может быть, пять раз посидел, одумался, крестился, и Господь в крещении простил бы ему все грехи. А так он тут же, покрестившись, идет неизвестно что творить. Ту благодать, которая ему дана, втаптывает в самую жуткую грязь, которую только можно вообразить. И бабушка не считает это чем-то страшным.

Вот такое чисто законническое, ветхозаветное отношение к духовной жизни. И нам всем надо его обязательно изжить. А изживается оно постепенно в процессе воцерковления, в процессе раскрытия в нас духовной жизни, восприятия благодати Божией. Те правила, каноны, обычаи, которые в Церкви существуют, святы. Они все подводят нас к Истине, делают ее наглядной. Истина же совершается и раскрывается в нашей душе через духовный подвиг.

Спасает не исполнение правил и не поиски "особенных" молитв. А то часто в стремлении вычитать побольше акафистов человек даже попадает под власть каких-то чисел; некоторые говорят: вот, надо сорок акафистов прочитать. А почему не сорок два или, может, двадцати трех хватит? Почему именно сорок? Или стремятся куда-то поехать: о, там благодатно! А там еще благодатней! Но каждый храм православный - это Небо. Что может быть благодатней?

Вот мы сейчас пришли в храм, и на престоле лежит Пречистое Тело Господне. Мы стоим буквально в трех метрах от самого святого места, которое только можно себе вообразить. Какие еще нужны святые места? Здесь Небесное Царствие. И Тело Христово, то самое, которое одесную Бога Отца пребывает на Небесах, которое въезжало на осле в Иерусалим, которое распиналось на Кресте и возносилось на Небо, то самое Тело, к которому женщина прикоснулась с верой и исцелилась от своей болезни,- оно находится здесь. Никакой разницы между этим Телом и тем нет, они абсолютно тождественны.



Мы стоим в присутствии Христа Спасителя, мы каждый день слушаем слово Божие, которое из Евангелия несется к нам, но с нами ничего не происходит, потому что Ветхий Завет в нас еще не умер, мы всё живем в цепи каких-то правил, которые нас связывают и сделались для нас самоцелью. А ведь правило - это всего лишь костыль, который помогает ходить.

Господь говорит через апостола Павла: "Плод духовный есть любовь, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость, воздержание; на таковых нет закона". Для того, кто приобрел плоды Духа, закон не существует, ему даже не нужно и само Евангелие постоянно читать, потому что оно написано перстом Божиим на скрижалях его сердца. Он уже не может поступить иначе, как сказано в заповедях. Это нам, людям, от греха отупевшим, необходим писаный закон. Мы должны читать Евангелие настолько часто, чтобы оно проникло глубоко в нашу душу. А произойдет это только тогда, когда мы начнем коросту греховную с нашей души снимать. И поймем, что не правила спасительны - спасительно изменение жизни, исправление собственного сердца. Когда нет воров - запоры и ограды не нужны!



Поэтому ни Ветхий Завет, ни вычитывания, никакие поездки по святым местам, по старцам, престолам, к иконам нас не спасут никогда. Спасет нас только если мы заставим себя исполнять заповеди Божии, а святыня, перед которой мы будем молиться, должна подвигнуть нас к исправлению, старец - возбудить ревность ко святости, места святые - напомнить о подвигах тех, кто был здесь до нас.

Исполняя заповедь за заповедью Христовой, мы постепенно сердце свое расшевелим, в этой коросте появится трещина, и грехи слой за слоем будут с нас опадать. Тогда в нас раскроется духовная жизнь. А пока мы еще находимся в Ветхом Завете и, следовательно, являемся распинателями Христа Спасителя. Поэтому мы так просто грешим. Те грехи, которые для святых людей, познавших Новый Завет, немыслимы, мы делаем очень легко. Когда старца Силуана спросили мнение о каком-то монахе, он ответил: "Ты хочешь, чтобы я осудил, что ли? Да я никогда в жизни никого не осуждал. Для меня это невозможно". Режь его на куски - он не сможет осудить, потому что его сердце стало уже другим. А для нас соврать, слукавить, обмануть, осудить, в какие-то помыслы греховные впасть, как говорится, проще пареной репы. Потому что это наша собственная жизнь, мы в этом кипим. Отказаться от греха трудно, а ограничить себя всякими правилами мы можем и делаем это с удовольствием, потому что правила исполнять легко. Вот взять монастырь - там все расписано: в пять часов подъем, в полшестого братский молебен, потом послушание, литургия, обед, отдых, опять послушание, вечернее богослужение, потом у кого послушание, у кого ужин, у кого отдых. Все регламентировано, весь день заполнен. Но даже там, где действуют эти строгие правила, созданные для того, чтобы человек познал духовную жизнь, - сколько там оказывается людей, которые не только не думают о ней, а и не знают даже, что это такое.

Ведь и в церкви можно прекрасно устроиться и ничего не делать, и настолько оттренироваться отстаивать службу, что не устанешь нисколько, и не услышишь даже, что читается и поется, и не помолишься - так, перекрестишься чисто формально. Зачем перекрестился, что это значит? Совершенно ум отсутствует. Человек стоит и о чем-то мечтает. О том подумал, об этом. Форточка хлопнула - туда обернулся. Личико какое-то понравилось - на личико посмотрел. Батюшка вышел - заметил, какие у батюшки ботинки. Вроде новые или нет, нет, старые, просто почистил. Туда взглянул, сюда взглянул. Смотришь, уже "Ныне отпущаеши" запели. Вечерня кончается... и душа опять улетела. А что такое "Ныне отпущаеши"? И опять туда посмотрел, сюда, о том подумал, это вспомнил... Свет выключили, о, шестопсалмие читают. Кто сегодня читает, Алексей Никифорович? Нет, Вовка вышел. И опять уснул... Ну вот, слава Богу, служба кончилась, значит, сейчас проповедь будет, батюшка что-нибудь интересное скажет. Постоял, послушал и пошел. Эх, дошел до остановки и все забыл. А завтра все сначала.

Вот так оно и происходит. А нужна постоянная работа души. Когда стоишь в храме, надо обязательно мучаться, все время заставлять себя молиться, трезвиться, постоянно продираться сквозь кустарник помыслов, стараться вдумываться в каждое слово, чтобы оно дошло до ума, а уж потом, если Бог даст конечно, и до сердца. Потому что до ума слово богослужения доходит через наше усилие, до сердца - по благодати Божией. И ту работу, которая требуется от нас, чтобы вникнуть в богослужение, мы должны делать безукоризненно.

Говорят, самый тяжелый труд на свете - Богу молиться. Да, это действительно так: мы готовы что угодно делать, только не молиться. Труднее всего вечером молитвослов раскрыть: то надо телевизор посмотреть, то постирать, то то, то се. Потому что тогда у нас будет оправдание: вот я устала, и Господь не взыщет, если формально прочитаю. Лукавим перед Богом, а это же не молитва.

Конечно, с одной стороны, хорошо, что человек понуждает себя встать на чтение правила. Сам этот его акт волевой хорош, он направлен к Богу, но произойдет ли сретение? Произойдет встреча с Богом во время чтения вечернего правила или нет? Вот что важно. Важно, чтобы сердце раскрылось навстречу Богу, чтобы человек почувствовал себя в присутствии Божием, увидел себя грешным, захотел исправиться, опять, вновь и вновь. Важно захотеть следующий день прожить лучше, чем предыдущий. Вот это есть духовная жизнь. А мы все скользим, скользим, скользим и поэтому еще пребываем в Ветхом Завете.


Неофитство.

νεόφυτος — «недавно насажденный».

Для неофита характерно принятие на себя всех церковных болезней, заблуждений. Хотите изучить церковные заблуждения? – изучите неофита. Почему? – Потому что все церковные болезни порождены неофитами или, что реже, теми, кто стремится намеренно расколоть церковь.

Невежество (незнание, необразованность) неофита - это естественно для него. Это естественно для младенца. Но ведь младенца за его ошибки никто не осуждает. И неофит – это тоже младенец в вере.

Правда нужно иметь в виду: 1). Младенец все-таки растет, и беда, если неофит остается младенцем через 10 – 15 лет. 2). Человек, если чего-то не знает, не понимает, должен промолчать, а не говорить разные глупости. Только глупцы говорят тогда, когда им стоило бы помолчать.

Неофит – это младенец в вере, который только пришел к вере; и все нижеперечисленное является свойствами неофита, потому что только что приходящий к вере еще мало знаком с христианством и представляет его таким каким привык его представлять. Это нормально, это естественный процесс становления христианина; ведь и человек, проходя все возрастные этапы жизни, тоже вначале бывает младенцем, и ничего страшного в этом нет. Но беда, когда человек остается таким младенцем, когда дальше не растет, когда не понимает всего смысла христианства. Неофит – невежда в богословии, в церковном Предании → он легко может быть вовлечен в пседоправославную неканоническую организацию.

Неофитство - это такое младенческое состояние, когда человек только входит в Церковь. В этом начальном периоде церковной жизни неофитство вполне законно и терпимо как болезни роста и детское восприятие мира у малышей, растущих и воспитывающихся. Беда начинается тогда, когда человек в неофитстве «застревает». Апостол Павел пишет: «Когда я был младенцем, то по-младенчески говорил, по-младенчески мыслил, по-младенчески рассуждал; а как стал мужем, то оставил младенческое» (1Кор. 13,11). Так вот, неофитство есть именно «неоставление младенческого». Представьте себе взрослых, бородатых дяденек или дородных тетенек, сидящих в песочнице, пускающих слюни, играющих в куклы и по-детски друг с другом общающихся.

В неофитстве есть, безусловно, положительный импульс. Неофит - человек, который познал если не Бога, то хотя бы то, что Он есть, и действует через Церковь. Следствием этого является горячая вера, ревность по вере, максимализм. Сами по себе эти качества замечательные - но в неофитстве они младенческие, они нуждаются в развитии, осмыслении, обогащении, корректировке, - окультуривании, я бы сказал, на что и должен быть направлен труд неофита и его духовника.


Современная психология может оказать существенную помощь в распознавании того, что облекаясь в религиозную личину, не имеет ничего общего с подлинным Богообщением. Современными психологами сделан ряд ценных наблюдений, позволяющих отличить истинный (аутентичный) духовный опыт от мимикрии под него.

В основе ложной духовности может быть обычная лень заниматься повседневными делами, болезненно депрессивное чувство вины, мазохизм, инфантилизм, агрессия, стремление к самоутверждению за счет других. Вера становится "фальшивой" когда сознательно или подспудно мы начинаем делить людей на своих и "не нашего духа", когда нам кажется, что мы посвящены в недоступные другим понятия, когда мы стремимся изменить людей по собственному покрою, отрицая их своеобычие, когда мы высокомерно "просвещаем" новообратившихся, растолковывая как "правильно, правой рукой" передавать свечки в храме. Священники, порой, могут быть неуважительны, предлагать упрощенные решения для многогранной проблемы, полагаясь на собственную "харизму" и символическое звучание архаичных выражений, рекомендовать собственный опыт в качестве единственно "спасительного", запрещая супружеские ласки как "взаимное рукоблудие".



Аутентичная религиозная вера, характеризуется тем, что она: 1) центрирована на Боге; 2) не является умеренной, постоянно возрастает, так как невозможно любить Бога слишком много; 3) сопровождается уважением к собственной личности и убеждениям других; 4) ориентирована на свободное служение; 5) обогащает человека; 6) сопровождается осознаванием своего несовершенства; 7) происходит из внутренних убеждений и противостоит конформизму; 8) ориентирована на теплые межличностные отношения; 9) базируется на личном опыте Богообщения; 10) антиномична и не следует принципам "или/или; они/мы; все/ничего"; 11) не осуждающая; 12) основанная на реальности; 13) не несет функций защитного механизма; 14) преисполнена благоговения и любви".
Болезни неофита - церковные болезни.

1. Нежелание взрослеть, духовно возрастать – неверное отношение к духовничеству и послушанию.

См. раздел «Взросление пасомого».

Нежелание больше узнавать, читать, заниматься самообразованием. Ведь именно от невежества, от незнания происходит множество суеверий, неверное понимание основ духовной жизни и проч.

С этим нежеланием духовно возрастать тесно связано такое явление, как неверное отношение к духовнику, когда человек на мельчайшие обстоятельства своей жизни испрашивает благословение, возлагая при этом всю ответственность на духовника (старца). Это некая пародия на древнее монашеское беспрекословное послушание, игра в послушников и старцев. При этом неофит обычно сталкивается не с хорошим духовником, а с псевдостарцем – см. раздел «Ложные старцы».

Суть послушания – в духовном возрастании послушника, в его духовном взрослении.

«Безответственность, желание совершенно никаким образом не отвечать за свою жизнь часто приводит к поиску старчества. Многие люди в поиске сверхъестественного, ждут, чтобы старец что-то говорил, открывал, прозревал и волю Божию человеку показывал. А за неимением старца прихожане из многих священников насильно пытаются сделать некое уродливое подобие якобы старчества, духовнических якобы отношений старца и духовного чада. Вместо того чтобы жить духовной жизнью, человек приходит к священнику с тем, чтобы полностью взвалить на него всю ответственность за свою духовную жизнь. И поэтому эти бесконечные, - батюшка, благословите на то, на се, на пятое-десятое, - являются не желанием жить по воле Божией, а желанием вообще никогда ни за что не отвечать» (свящ. А. Уминский)

Игумен Петр (Мещеринов). «Нужнее всего духовник в новоначалии, когда человек только входит в Церковь и постигает азы духовной жизни. Здесь духовник — заботливый опекун и учитель. Цель этого учительства одна: дать новоначальному христианину правильное направление роста, чтобы он совершался именно церковно, не уклоняясь ни в около- и псевдоцерковные подмены, ни в лжеаскетический ригоризм, ни в релятивизм и т.д. Затем, по окончании новоначалия, отношения несколько меняются: они становятся как бы более "на равных" — не в смысле фамильярности или отмены иерархического чина, а внутренне: человек взрослеет, ему и большая свобода, и большее доверие, и меньшая опека, меньшее количество правил, советов, наставлений и проч


2. Поиск чудес, чудотворцев, прозорливцев, благодатных (прелестных) ощущений.

Часто проявляется эта болезнь в ложном мистицизме. Особенно на это падки представительницы прекрасного пола как существа более романтичные, быть может; эмоционально окрашены все их переживания, часто начинают приписывать разными мелочам, подчас будничным, в жизни своей проживаемого дня некое нравственное значение: «К чему бы это, а что сие значит? Видимо Господь подсказывает мне делать то-то и то-то». Начинают сопоставлять даты, дни, месяцы, недели и года: появляется своеобразная мистика чисел, доходящая порой чуть ли не до оккультизма.

См. раздел «Прелесть».
3. Желание замкнуться в своем мирку, радикальное изменение отношение к жизни вообще.

Часто люди, едва уверовавшие, коренным образом меняют отношение к самим себе. Вместо того чтобы подтянуться, оправиться, следить за своей чистотой, за внешним своим видом, новообращенный мысленно залезает в ту пещеру, где спасались и спасаются, по его мнению, Божии люди. Нечесаная голова, немытые уши, расхлястанная одежда, сутулость осанки, вечный траур под ногтями, давно немытое лицо - вот всем знакомый портрет философствующего юноши-христианина, выходя на лютый мороз, забывая шапку-ушанку, он говорит: «Бог милостив», - не замечая, что немилостивые симптомы менингита начинают сковывать его мозг. Отсутствие духовной рассудительности, отсутствие здорового отношения к своему естеству - вещь совершенно неправославная: скорее это эскапизм, какой-то извращенный буддизм, - как угодно назовите, - но только не православие.


4. Желание всех учить

Неофиту свойственно учить. Подробнее см. в разделе «Об учительстве».

В отношении к ближним у новообращенных наблюдается следующая ошибка. Они стремятся просветить всех и всякого, попадающегося на их пути. Начинается своего рода духовное «инквизиторство». Если совершенного христианина характеризует осторожность, тактичность, чуткость, нежелание подавить чью-либо свободу, новообращенный напоминает танк, наезжающий и подминающий под себя слушателей. Лучшая картинка, характеризующая новообращенного: хватает человека, ждущего своей очереди в общественный туалет, откручивает пуговицы на его сюртуке и проповедует ему, игнорируя его не столько нравственное, сколько физическое состояние. При этом человек становится сухим и черствым рационалистом. Типичным пример: нежелание проводить в последний путь, скажем, умершего сродника, который не являлся церковным человеком. Т.е. новообращенные часто называют безбожниками близких людей, бывают парадоксально черствы, близоруки, эгоистичны по отношению к ним. Часто рвут родственные, дружеские связи слишком решительно, ибо не соблазн дышит на них, но непонимание и горечь обиды. Здесь такт, мягкость, светлое общение с человеком гораздо более плодоносны, чем подобный ригоризм.

Церковные болезни тяжелы. Люди, ими болеющие, доставляют много скорбей окружающим и в первую очередь своим домашним. Людям, далёким от Церкви, они затрудняют дорогу в неё. Человек, искренне интересующийся религиозной жизнью, увидев такого святошу, по нему сделает заключение о всей Церкви. Конечно, можно ему долго объяснять что, как нельзя судить о музыке по попсовым шлягерам, а о живописи по комиксам, так и о Христианстве мы должны судить по христианским святым, а не по первому попавшемуся прихожанину. Можно говорить ему о том, что история Церкви бывает красивой только в плохих книжках. Что в жизни всё гораздо сложнее. Или наоборот проще. Но бывают такие встречи с восторженными христианскими пионерами, раны от которых очень долго не заживают.

Нельзя назвать нормальным человека, который заявляет: “Это, мол, старцы помолились, чтоб телевидения у нас не было, потому что оно душу развращает, вот Останкинская башня-то и сгорела!”. То, что при этом заживо сгорели три человека, очевидно, и было результатом их благой молитвы.

Или: “Как! Ты держишь дома собаку? Это же скверное животное! Тебе нельзя причащаться!” Знал бы Святейший Патриарх, у которого дома не одна, а целых две дворняжки, что причащаться ему нельзя!

Или: “Ты постоянно болеешь видно, у тебя много грехов. Тебе надо покаяться!” Я вполне готов предположить, что Книгу Иова они не читали, и о друзьях Иова они не слышали. Но о русских православных святых, которые болели всю жизнь и от слабости иной раз не могли пошевелить рукой, должны бы знать. По их логике Амвросий Оптинский и Игнатий Брянчанинов самые отъявленные грешники. Святитель Иоанн Златоуст в первой беседе о статуях приводит восемь (!) различных причин, по которым болеют христиане. Не худо бы с ними ознакомиться.
5. Осуждение всех и вся

Неофиту очень свойственны две вещи: болезненное осуждение всех и вся, - ибо все мы, так или иначе, сталкиваемся с нарушениями внешних форм; вот эти нарушения вызывают крайнее осуждение. Ярче всего это качество неофита видно из его отношения к неправославным людям. Неофит уверен в их погибели, и даже часто злорадно желает ее всем, что проявляется, в частности, в построении высчитываемых конструкций типа: ага, пошли в Норд-Ост, нечестивцы, вместо того, чтобы молиться - вот вам; или: ага, теракт в Америке - так вам и надо, антихристы.


6. Уход в псевдоправославие­ - принятие второстепенного за главное, подмена главного второстепенным. Нарушение иерархии ценностей. См. документ «Рассудительность. Иерархия ценностей».

- обрядоверие – см. раздел «Обрядоверие»,

- суеверие – см. раздел «Суеверие»,

- оккультизм – см. раздел «Оккультизм»,

- движение (борьба) «псевдоревнителей» (псевдозилотов) за чистоту православия, строжайшее исполнение буквы закона (канонов) (при грубейшем нарушении его духа), борьба с внешним врагом в лице мирового правительства (масонами, жидами), эсхатологические страхи – см. раздел «Современные церковные заблуждения».
Обрядоверие.

Неофит увлекается внешней обрядовой стороной. Ладно если, только внешней обрядовой, но все-таки церковной. Но зачастую и внецерковной, никакого отношения к Церкви не имеющей – суеверия или псевдохристианство.

Псевдохристианство – когда второстепенное выдается за главное. См. раздел «Иерархия ценностей».

Обрядоверие – вера в обряд, а не в Бога. Главное – правильно совершить обряд. Это магизм. Обрядоверие – это точное исполнение внешних церковных предписаний, как фарисеи и книжники с точностью до мелочей исполняли закон, но главное оставили и распяли Христа («Оцеживали комара, но поглотили верблюда»). Подробнее об этом см. документ «Духовная жизнь. Нравственность и духовность», «Духовная жизнь. Подвиги – не цель, а средства», «Духовная жизнь. Когда труды (средства) принимаются за цель, тогда они приносят вред».

Суеверие – ложная вера.

На практике обрядоверие и суеверие тесно переплетены между собой.

Вот уже двадцать лет, как по телевидению, в журналах и газетах немало рассказывается о вере, христианстве, о Церкви. Не говоря уже о том, что, слава Богу, возрождаются храмы, люди могут услышать слово о Православии. Но каково это слово? О чем оно? К сожалению, проповедь о Христе сегодня, не всегда первое дело во внутренней шкале ценностей, в том числе, и у нас, священников. Забывая о главном, мы не исполняем миссии, к которой призваны: приводить человека ко Христу. В результате, о православной вере большинство наших соотечественников знает лишь то, что это вера предков, что когда наступает пост, не надо есть мясо, молоко и яйца, что на Крещение надо купаться в проруби и взять воду из церкви, что на Пасху красят яйца и пекут куличи, что молодым хорошо бы обвенчаться, а покойников надо бы отпеть. К сожалению, СМИ, особенно светские, весьма охотно подхватывают именно эту простую и понятную им информацию о Православии и развивают ее уже до совершенно гипертрофированных и прямо антицерковных форм. Этот-то «закон Божий», эти «основы православной культуры» очень успешно преподаются сегодня большинству народа как раз через главного ментора и воспитателя современного человека — телевидение и другие СМИ. В итоге люди, ничего не знающие о Боге или имеющие о Нем самые смутные, ложные представления, научаются купаться в проруби, креститься у икон, ставить свечи, и все это — без Христа. На наших глазах создается суррогат религии, который выдается за Православие. И люди входят в эту странную религию, потому что не имеют реального представления о том, что такое Церковь на самом деле. Последствия этой псевдорелигиозной жизни без живого общения с Богом очевидны как для человеческой души, так и для национально-религиозного сообщества: это строительство дома на песке.

Для многих людей элементарнейший акт возжигания свечей в храме является, чуть ли не самым основным в их духовной жизни. (Это все равно, если бы человек, желающий купить ювелирное изделие, ограничился бы только тем, что выкрутил бы в ювелирном магазине дверную ручку и, по уши довольный, даже не заходя в магазин, отправился бы домой, гордясь приобретением). Многие сводят христианство к внешним обрядам, к внешней церковной жизни и удовлетворяются этим, при этом не зная даже, что такое покаяние, смирение, очищение сердца.

«Я вижу, что диавол придумал новую западню для того, чтобы уловлять людей. Диавол внушает людям помыслы о том, что, если они выполняют какой-то данный ими обет, к примеру едут в паломничество в святое место, значит, духовно они находятся в порядке. И вот часто видишь, как многие паломники с большими свечами и с серебряными подвесками, которые они обещали привесить к той или иной чудотворной иконе, едут по монастырям, по святым местам, вешают там эти серебряные подвески, осеняют себя широким крестным знамением, утирают навернувшиеся на глаза слезы и этим довольствуются. Эти люди не каются, не исповедуются, не исправляются и тем самым радуют тангалашку» (Паисий Святогорец)
Формы Богопочитания рождаются "от избытка сердца". Полнота опыта и чувства желает воплотиться не только в мысль, не только в слово, но и в - жест. По справедливому замечанию К. Леонтьева - "Та мистика и не настоящая, которая не нашла себе материальных форм!"

Обряд – форма содержания. Так нужна ли форма для содержания? Но видел ли кто содержание без формы? Знает ли кто мысли, не воплощенные в слова? Встречал ли кто любовь, пугающуюся жестов? Когда влюбленный дарит девушке цветы - никто не считает, что это "пустая формальность".
Люди, как-то верящие в Бога, но не верящие в Церковь, например, теософы, обычно говорят: “Неужели Богу нужны обряды? Зачем эта формальная сторона? Нужна только любовь, красота и человечность”.

Человек, влюбленный идет к девушке и, видя по дороге цветы, срывает их, или покупает, и несет их к ней, совсем не считая, что это только “формальная сторона”. Это и есть идея церковного обряда.

Любовь к Богу естественно порождает красоту и человечность обряда, воспринимаемого, как цветы, приносимые к ногам Божиим. Вера есть любовь и суть христианства – влюбленность в своего Бога и Господа и тем самым ощущение, что на земле осталось и живет его Тело – Церковь. Как же могут эти ощущения не выразить себя во внешних действиях, которые мы называем обрядами?

Если же существует одно внешнее, т.е. мертвое действие, то тогда не только в христианстве, но и во всех человеческих сферах, например, в научной, оно будет только бесплодным обманом себя и других. Но говорить об этом — означает ломиться в настежь открытую дверь. Это каждому ясно.

Формализм или, что еще хуже, ханжество, т.е. формализм подсахаренный, не есть христианство, и каждый из нас, уже числящийся христианами, должен проходить этот длинный и узкий путь от нехристианства к христианству, от мертвых цветов к живым.

Традиция, завещанная нам "Святой Русью", лишь одна - это не освящение куличей и не катание яиц. Это - традиция всецелого служения Христу. Если мы не расслышали этого, самого главного ее увещания - к нам относится предупреждение Жана Дюшена: "От регулярного хождения в курятник не становишься курицей, и от посещения храма по воскресеньям не становишься христианином". Как мы помним, в христиане не "записываются", ими становятся через труд духовного рождения.

В богатстве наших преданий мы можем потерять из виду Того, к Кому они нас ведут. Об этом предупреждал митр. Антоний: "Что мне кажется еще страшнее, это то, что можно называться христианином и прожить всю жизнь, изучая глубины богословия, - и никогда не встретить Бога. Участвуя в красоте богослужения, будучи членом хора или участником служб - никогда не прорваться до реальности вещей... Вот мне всегда ударяет в душу наше богослужение на Страстной. Вместо креста, на котором умирает живой Человек - у нас прекрасное богослужение, которым можно умиляться, но которое стоит между грубой, жуткой трагедией и нами... В каком-то смысле красота, глубина нашего богослужения должны раскрыться, надо прорвать его, и через прорыв в нашем богослужении провести каждого верующего к страшной и величественной тайне того, что происходит".

У. Джеймс, описывая многообразие религиозного опыта, приводит историю одного обращения: "Я увидел, что нагромоздив перед Богом мои благочестивые подвиги, посты и молитвы, я ни разу не подумал за это время искренне о Боге".

«Обряд и закон удобнее, чем человек, они бесстрастны и безжизненны. Тогда нет нужды жалеть человека, уходящего от церкви, тогда незачем считать себя ответственным за этот уход, тогда можно веровать в Бога и искренне считать себя христианином, не исполняя учения Господа. И мы преклонились перед обрядом и законом; около них движется наша мысль, наша борьба. Мы чутки к обидам, которые им наносятся. К обидам же, наносимым человеку, слепы и глухи» (свящ. С. Щукин). Очень легко забыть о том, что обряд ведет человека к Богу, а не к своему исполнению, и что ведет он именно человека.

Не случайно среди монахов почти не бывает детей духовенства. Для последних Церковь и литургия слишком привычны, радикализм Евангелия притерт. И в житиях святых не так уже часто встретишь основателя нового монастыря, выросшего в священнической семье. Преп. Серафим приходит из купцов, преп. Сергий - из бояр, среди оптинских старцев можно было встретить бывших офицеров... Если на эти "детали" обратить внимание - нетрудно заметить, что чаще всего монашеский аскетизм обновлялся в истории Церкви воспитанниками мирских, а не священнических семей. Из среды мирян вновь и вновь вставали те "неучи", что, по слову Августина, "похищали Небо".

Среди сегодняшних проповедников православия в России очень много людей, который верят не в Бога, а в русское православие. Они не молятся Троице, но, оставаясь атеистами и коммунистами, все же пишут о том, что хуже католичества нет врага для России. Они любят не столько Христа, сколько саму веру, любят проявление веры у других людей (большей частью у своих предков и отчасти - у современников)
Многих прихожан надо просто «купать» во время водосвятного молебна, слова «капля освящает море» не для них – дескать, меня водой облили – теперь и здоровье будет, и грехи простятся.

Многие неофиты воспринимают христианство как некую магию, обрядоверие: надо сделать то-то и то-то, чтобы осуществилась какая-нибудь земная цель (например, вычитать акафист или поставить свечку перед экзаменом, или, что еще хуже, ставить условия типа: если сдам экзамен, то поставлю 10 свечей). Этим людям нужно чудо. Из какого источника оно придет - им неинтересно. Им все равно, в какой храм идти или какому богу ставить свечку... Для них Христос - это Кашпировский первого столетия.

В чем коренное различие магизма и церковной традиции? Церковь в первую очередь ставит своей целью подготовку человека к вечности через очищение души. Таинства и обряды сопутствуют человеку на этом пути, но не являются ни самоцелью, ни гарантией успеха. Магизм же примитивен. Все его потребности обращены на комфортный быт, на земное. Причем проблема духовного усовершенствования не затрагивается. Магизм усмотреть несложно. Он начинается там, где все легко укладывается в простые правила и беспроблемные советы. Вот простые примеры: «Чтобы успешно шла торговля, нужно освятить офис», «Чтобы ребенок не болел, нужно его крестить»…

Магическое сознание глубоко присуще ветхому человеку. Для очень многих православие - это поставить свечи, "приложиться", что-то пожертвовать, подать поминания, заказать обедни, молебны, панихиды, посетить святые места, поисповедоваться и причаститься. А главное, без чего невозможно спасение - исполнение заповедей и покаяние, забывается. Но без духовного изменения (по греч. покаяние -  - изменение образа мыслей) все эти внешние действия, по меньшей мере бесполезны, но чаще вредны, поскольку создают видимость праведной жизни и приводят человека к самомнению и неприязни ко всем "грешникам". Магическое восприятие таинств, церковных священнодействий, культа в целом является одной из главных причин вырождения христианской религии в людях, ее искажений, сползания к язычеству.

Таинства – это не магические обряды (обрядоверие – языческое и оккультное понимание религии), как сегодня понимает большинство людей, когда 1) обряд считается совершенным независимо от духовного состояния человека, независимо от его воли. В таинстве же нет автоматизма, оно всегда двухсторонне, богочеловечно, поэтому оно не может быть совершено без человека; 2) таинства рассматривают как одно из средств к земному благополучию (например, крестят, чтобы не болел, был послушным, или как национальная традиция; венчаются, чтобы не ссорились и не развелись, чтобы были счастливы сами и их дети; причастие - лучшее средство от болезней желудка и повышает гемоглобин; или люди бегут в храм ставить самые толстые свечи, как будто Бог в них нуждается в полной уверенности в том, что все проблемы в жизни происходят из-за того, что их «испортил» соседский колдун).

Суеверный взгляд на таинства просто захлестывает неофитов. Многие неофиты считают, что в христианстве главное, не Христос, а бесы и все, что с ними связано – сглаз, порча, колдовство и др. → суть православия для них в том, чтобы от всего этого ограждаться, с помощью Христа и Его Церкви → Христос становится не целью, а средством.

Но таинство – это дар Божий, помощь (благодать) человеку в пути спасения → беда, когда мы рассматриваем Бога как средство, а не как цель → таинства должны совершаться не ради земного благополучия, а ради спасения. В магии, действительно, есть сознание того, что в мире есть таинственные силы и есть возможность с помощью определенных средств (обряд, культ) получить власть над этими силами и воспользоваться ими в своих интересах. Сегодня многие в таинствах видят именно магическую силу → вместо того, чтобы служить Богу, человек пытается заставить Бога послужить своим целям (обыватель ходит в Церковь, чтобы испрашивать у Бога помощи в своих житейских нуждах).

Магическое сознание хочет изменить отношение Бога к себе, а не себя к Богу.

Так часто Церковь воспринимается, как язычество православного обряда.

В христианстве очень часто можно встретить элементы язычества, магии, суеверия.

Беда, когда мы создаем кучу божков: например, когда молимся об исцелении в какой-либо болезни только определенному святому. Это магизм.
Другие примеры суеверий. Ходить надо все время в платке и никогда его не снимать, а то бес в волосы войдет. Ни в коем случае нельзя передавать свечку левой рукой! Якобы человеку желаешь смерти. Нельзя после причастия прикладываться к иконам - якобы теряется благодать. В день усекновения главы Иоанна Предтечи грех есть круглое. В дом, где живет собака, не заходят ангелы. Кошка "оттягивает" благодать. В храме, где иконы не мироточат, благодати нет. Под гроб покойника надо класть топор, чтобы "душа быстрее отлетела" (раньше трех дней, что ли?) и еще таз с водой, чтобы "душа омылась". По пути выноса гроба еловые ветки класть лапками вниз (ни в коем случае не вверх!), иначе будет другой покойник. Матушка велела при осенении себя крестным знамением три пальца очень плотно складывать, чтобы бес не пролез! Окунаться в купели надо обязательно с головой и погрузиться в воду - на голове бесы сидят. А при полном и еще трехкратном окунании смываются все грехи. Лучше еще три раза по три окунания сделать. Причастие на престольный праздник храма засчитывается за сорок причастий. Несть числа предрассудкам, связанным с венчанием. Кто должен первым встать на полотенце… Или, не дай Бог, чтобы кольцо упало на пол при обручении…

Суеверия часто паразитируют на церковности. Например, переписывание листовок с молитвами и передача другим, или приготовление пирога на иерусалимском тесте с точными указаниями, как и что делать и как его есть и передача другим. Для чего? – чтобы были счастливы здесь на земле. Это чистый магизм.

Боже упаси кого-нибудь передать свечку левой рукой, или переставить ранее поставленные кем-нибудь свечи. Это моментально вызовет бурю гнева, и посягнувший на чужую свечу может быть даже обвинен в колдовстве.

Или - "А где у вас Казанская?" Отвечаю: "Казанской иконы Божией Матери нет, но вот другие есть - это все Божья Матерь..." Нет, мне сказали надо Казанской, чтоб (уже не помню что) не болело..." Это уже идолопоклонство какое-то.


Святой Иоанн Златоуст однажды сказал, что крестное знамение должно сопровождаться осмыслением и молитвенным призывом, иначе оно останется просто гимнастическим упражнением. А Симеон Новый Богослов говорит, что знаменовать себя крестным знамением надо «не просто, не как попало, не с небрежением, но со всем вниманием, со страхом и с трепетом и с крайним благоговением и вниманием, ибо образ креста показывает примирение и содружество, в какое вступил человек с Богом. Только тогда имеет силу крест, только тогда демоны боятся образ креста, и не терпят видеть знамение креста изображаемым даже и на воздухе, но бегут от этого тотчас, зная, что крест есть знамение содружества человеков с Богом, ибо по мере благоговения, какое кто имеет ко кресту, получает он соответственную силу и помощь от Бога. Но борют они (демоны) тех, которые не познали как следует высокого таинства креста». Так и бесы могут креститься, и колдуны крестятся и используют кресты и другую церковную утварь. Один и тот же крест может стать или украшением, или оберегом, или талисманом, или источником божественных сокровищ. Крест (как и евхаристия) – святыня, но этой святыней можно пользоваться не на пользу, а в осуждение себе (как Евхаристия) при непотребном, неблагоговейном отношении к этой святыне.

Если этого внутреннего осмысления не хватает, святыня может восприниматься как своеобразный талисман, оберег, амулет. Многие, к примеру, таким оберегом считают поясок с написанным на нем 90-м псалмом, потому что этот псалом «оберегает от зла». Кстати, ношение на теле поясков с выписанными текстами из Святого Письма — иудео-талмудическая традиция (так называемые филактерии) и осуждается одним из церковно-канонических правил. Талисманом для многих является и ладанка, которую, по неписаным правилам, нужно носить при себе, и даже артос.

Один из древнейших церковных канонов (36-е правило Лаодикийского собора, состоявшегося в 343 году) строго запрещает изготавливать "предохранилища", то есть обереги или амулеты. Эти предметы называются "узами душ наших", иначе оковами для души. И кто носит их, те, согласно данному церковному правилу, отлучаются от Церкви. Так что не следует воспринимать ладанку или крест, как амулет особой силы.

Суеверие – так и переводится – суетная, т.е. ложная, вера.

Суеверия – «множество смешных действий, внушенных диаволом, который играет людьми, как неразумными детьми…Это сатанинское безумие! Это сатанинские предрассудки! Смешное и забавное внушение сатаны, впрочем не смеху только, но и геенне подвергающее обольщаемых!.. Не стыдно ли вам, скажите мне? Поймете ли вы когда-нибудь, как диавол с раннего возраста человека мало-помалу раскидывает свои сети и употребляет свои хитрые уловки?» (Иоанн Златоуст)

Суеверия – насмешка дьявола над человеком.

Церковные суеверия – это та же проблема, которая была во времена Христа, когда все иудеи, а в особенности фарисеи, держались «предания старцев» (Мк.7.3) и были «неумеренными ревнителями отеческих преданий» (Гал.1.14). Был богоустановленный закон Моисеев, а было надуманное (т.к. закона, по-видимому, не хватало) предание старцев (тысячи разных мелких предписаний), которое со временем стало доминировать над законом Моисеевым в плане исполнения закона (кто исполнит все предписания, как фарисеи, то и праведен), так что получилось, что стали «оцеживать комара, и поглощать верблюда», жить «не по духу, а по букве» - «Вы, оставив заповедь Божию, держитесь предания человеческого, омовения кружек и чаш, и делаете многое другое, сему подобное.  И сказал им: хорошо ли, что вы отменяете заповедь Божию, чтобы соблюсти свое предание?... устранили слово Божие преданием вашим, которое вы установили» (Мк.7.8.9.13)

Как уберечься от внецерковного, от суеверий, от «бабьих басен»? Апостол Павел говорит: «негодных же и бабьих басен отвращайся, а укрепляй себя в благочестии», «Здравое учение принимать не будут, но по своим прихотям будут избирать себе учителей, которые льстили бы слуху. И от истины отвратят слух и обратятся к басням. Но ты будь бдителен во всем» (2Тим.4.3). Т.е. есть Церковь Христова, «здравое учение», а есть басни. И наша задача – отделить церковное учение от лжецерковной идеологии, околоцерковных мифологизмов. Есть критерии правильного церковного учения – это Св. Предание – «Держись образца здравого учения, которое ты слышал от меня» (2Тим. 1,13)

«Суеверные приметы в мирских людях сопротивляются вере в промысл Божий; а в нас монахах - духовному разуму» (Иоанн Лествичник)



Оккультизм в православии.

А. Кураев.

Да, православное богословие нужно не только для борьбы с ересями и внецерковными доктринами. Еще оно бывает нужно для борьбы с внутрицерковной, народной "православной" мифологией, то есть с такими верованиями, что создаются мифотворческим инстинктом народа в тех случаях, когда он оказывается не просветляем благодатью и не сдерживаем уздою закона, разума и послушания Церкви.

Очень важно заметить: слишком часто в наших семинариях говорится о том, что излишняя ученость может завести в ересь, но как-то не замечается, что в еще большие дебри может завести элементарное богословское невежество!

Славянское слово "язычество" в переводе на русский означает всего-навсего "народничество". Но Религия Библии явно не та религия, которая вырабатывается народом, но та, которая жестко навязывается ему сверху пророками. Стоило Моисею отойти на Синай и народ бросился к любимым магическим игрушкам. Пророки боролись со своим народом. Народ воевал с пророками. Когда же благодать и пророки ушли от Израиля (по распятии Христа) и он остался "один дома", "без старших", то он от всего сердца предался оккультно-магическим игрищам - и создал себе нормальное язычество: Каббалу.

Но и в Новом Израиле - когда "старшие уходят", когда отдельные люди или массы людей оказываются без благодатного просвещения, без церковной науки, без постоянного наставления в слове Божием и в предании отцов, они также создают рукотворно-самодельные мифологемы. Вовремя распознать их и не дать им подчинить себе человека или - тем более - других церковных и околоцерковных людей - это одно из назначений богословия. По слову Владимира Лосского, "здесь более, чем где-либо, Предание действует критически, обнаруживая прежде всего свой негативный и исключающий аспект: оно отбрасывает "негодные и бабьи басни" (1 Тим. 4, 7), благочестиво принимаемые всеми теми, чей традиционализм состоит в принятии с неограниченным доверием всего того, что втирается в жизнь Церкви и остается в ней в силу привычки.

Иерархическая дисциплина и дисциплина богословская были разработаны Церковью для того, чтобы не дать возможность шальным визионерам, пророкам и чудотворцам выкрасть у людей жемчужину Евангелия.

Церковь разработала свой догматический и канонический строй для того, чтобы постараться не допустить насыщения апостольских текстов неапостольским пониманием, для того, чтобы не дать превратить христианство в игрушку сиюминутных страстей, надежд и разочарований. И с тех пор на все века церковная дисциплина (включая дисциплину догматически воспитанного богословствующего ума) призвана защищать крупицы духовных знаний от самоуверенного невежества.

Там, где этой дисциплины нет, "простецы" создают парахристианский или даже прямо языческий фольклор, а интеллигенция - утопии (утопии старообрядческие, экуменические, обновленческие, теургические, оккультные...). Протоиерей Георгий Флоровский об этой недисциплинированности религиозного ума писал так: "Изъян и слабость древнерусского духовного развития состоит отчасти в недостаточности аскетического закала (и совсем уже не в чрезмерности аскетизма), в недостаточной "одухотворенности" души, в чрезмерной "душевности", или "поэтичности", в духовной неоформленности душевной стихии". А то, что тяжело, то непопулярно. И зачем же читать Писание и богословские труды, если можно довериться бабушке?! Что нам академии, если есть приходские пересуды о том, "что говорят старцы"! Зачем личная аскетика, если есть амулеты и талисманы (землица с могилки "юродивой" или "старца" и наговоренная их духовными чадами вода)!

Не все то, к поклонению чему стремится народ, достойно христианского почитания. В былые годы устное, приходское предание было единственным источником информации о церковной жизни и вере. Сегодня же появился свободный доступ к церковным книгам. И молодому человеку не нужно смущаться возразить при необходимости самой что ни на есть почетной прихожанке: "Извините, но то, что Вы говорите, не встречается ни в Писании, ни в учении святых отцов. Не могли бы Вы сослаться не на рассказ Вашей соседки, а на подлинно церковный источник?"


У многих православных издателей, писателей и книготорговцев мышление устроено вполне по-старообрядчески: верность мелочам нередко сочетается с самым дремучим догматическим невежеством и с безоглядным новотворчеством в области вероучения и даже богослужения. Рождаются совершенно новые богословские системы и ритуалы. И порой даже священники начинают играться в этот мистический материализм. Задают священнику вопрос: "Обязательно ли после Причастия употреблять запивку?" - и слышат в ответ: "После Причастия обязательно надо употреблять запивку, но некоторые старцы говорят, что духовнобольным (бесноватым) можно немного подождать, ибо враг в них обжигается от Святыни, а так он прячется в воду и получает через это облегчение".

Очень многое в нашу церковную жизнь приходит минуя цензуру богословского разума. Приходит, обживается. И спустя несколько поколений уже начинает казаться частью Предания (скажем, убеждение в том, что нельзя есть арбуз в день усекновения главы Иоанна Предтечи, или уверенность в том, что страшный грех - передавать свечку через левое плечо).

Таинство Покаяния также обретает совершенно новое толкование, и - как это характерно для язычества - оно сводится к некоей магической "технологии": "Царица Небесная учила меня: "Когда идешь на исповедь, покупай свечку. Общая исповедь будет. Когда идешь на разрешение грехов к батюшке, то свечу положи. На этой свече сгорают грехи. Ты ведь не знаешь, - может, свеча пойдет в алтарь. А люди свечи покупают на исповедь. Или ставят раньше. А когда подходят на разрешение грехов, то свеча уже сгорела. На чем же грехи будут сгорать? Так они и остаются""
Не все то, что обжилось в народном благочестии, должно быть расценено как совместимое с христианством. Ведь даже в церковных рассказах об известных и прославленных подвижниках есть апокрифически-фольклорные детали... В житийной литературе великое множество драгоценнейших жемчужин. Но есть и фольклорные элементы (см. главу "Легендарные мотивы в русских житиях" в книге Георгия Федотова "Святые Древней Руси", основная мысль которой такова: "От чудес следует отличать легендарные мотивы, свойственные народному преданию и эпосу и распространенные в одинаковых и близких формах у разных народов и в разных религиозно-культурных мирах"). И поэтому даже каноническая житийная литература обладает значительно меньшим вероучительным значением по сравнению со святоотеческими творениями.

Сколько апокрифов возникло в первые века христианства и как много затруднений и боли они причинили Церкви! Но сегодня все это "псевдонимное знание" вновь с огромной охотой и творится, и распространяется. Конечно, это творчество на любимую тему - о конце света. И издаются православные "романы ужасов" - типа "Россия перед вторым пришествием". Истинные и давно зафиксированные в церковном предании суждения и пророчества здесь перемежаются с явными апокрифами типа "один старец сказал". Я помню, как многие из этих предсказаний пересказывались в Лавре 10 лет назад, и вижу - как сейчас. Произошла явная политизация этих суждений, их подгонка под желаемую политико-идеологическую модель. Но в Церкви не видно желания противостать "негодным и бабьим басням" (1 Тим. 4, 7). "Журнал Московской Патриархии" как-то робко заметил (в воспоминаниях проф. Козаржевского), что в Москве 20-х годов было немыслимо распространение священниками брошюрок типа "Какому святому от какой болезни молиться". Но в нынешних храмах стараниями "некоторых из числа чрез меру у нас православных" (св. Григорий Богослов), эти языческие списки стали обязательным атрибутом.

Самым опасным и распространенным типом псевдоправославного оккультизма стала массовая современная апокрифическая литература, содержащая были и небылицы о современных старцах, старицах, блаженных, откровениях и пророчествах. Вот и сегодня во многих модных текстах заметно отсутствие трезвости, равно как и отсутствие воли проверять свои верования мерилом евангельским и святоотеческим. Как и в первые века христианства неудержимо множится круг апокрифов. Приписываются они, правда, уже не апостолам, а святым и подвижникам благочестия более близких к нам времен. Но в отличие от времени святителя Иринея Лионского как-то не заметно церковной решимости сопротивляться им. Не секты, а вполне православные издательства выпускают и православные храмы продают книжки и газеты, содержащие в себе чудовищные вымыслы, прямой магизм и просто непристойные нападки на саму же Церковь.

И попробуй только возразить против новых апокрифов - тебя сразу обвинят в неблагочестии, протестантизме и модернизме. Попробуй усомниться в том, что данное "пророчество" или "духовное наставление" принадлежит самому отцу, попробуй предположить, что сложилось оно в путаных воспоминаниях и пересказах "духовных дочерей" спустя десятилетия после кончины старца, попробуй предположить, что некая "блаженная" была просто психически больной визионеркой - и сразу обвинят тебя в неверии и в рационализме...

Если принять на веру то, что почитатели некоторых современных старцев и стариц написали о них, то придется ставить вопрос не о прославлении этих людей, а об их анафематствовании. Поэтому именно для защиты доброй памяти о тех людях, которым посвящены современные апокрифы, надо жестко осудить сами апокрифы.

При этом люди, которым посвящены эти книги, вполне могут быть истинными подвижниками, но рассказы о них написаны людьми, явно находящимися в состоянии прелести. Даже переиздатели жизнеописания Матроны вынуждены были высказаться по поводу манеры повествования З. В. Ждановой о своей наставнице: "Богословская неосведомленность рассказчиц накладывает свой отпечаток на дух и стиль повествования, порой смущая современного читателя, внимательного и требовательного. Кое-что в рассказах о блаженной Матроне может вызвать у него нежелательные ассоциации с экстрасенсами". Поэтому духовно-трезвых почитателей тех людей, о которых идет сейчас речь, я попросил бы не возмущаться: я выступаю не против самих этих подвижников, а против литературных персонажей, носящих их имена. Такое бывало и в прошлом, вспомним, например, культ отца Иоанна Кронштадтского у секты "иоаннитов". Но в старое время было средство борьбы со всеми подобными преувеличениями и неумеренностью - духовная цензура, осуществляемая со стороны православного богословия, одна из задач которого - борьба с мифологией и суевериями.


В своем выступлении епископ Тихон, председатель Издательского совета Московского Патриархата, предупредил о волне изданий, которые ссылаются на чьи-то благословения, но не имеют их, претендуют на открытие неких истин, однако содержат совершенно недостоверные и даже вредные измышления. В качестве примера он назвал книги о Пелагии Рязанской (в нашей епархии "пелагианцы" уже появились), о старце Феодосии Иерусалимском, книги "Богом данная", "Сказание о житии блаженной старицы Матроны", "Блаженная Алипия", "Сестра Антонина. Чисточетверговая вода".

Все это образы надуманные. Есть живая личность, которая может быть далеко отлична от этих надуманных образов. Эти надуманные образы кому-то угодны, чтобы ввести в заблуждение несовершенных.

Увеличение общего потока книг и одновременно ослабление контроля за качеством издаваемой литературы иногда приводит к случаям выпуска книг недопустимо низкого уровня. В качестве примера можно указать на книгу "Иерусалимский батюшка - иеросхимонах Феодосии", изданную в серии "Подвижники благочестия XX века" в Москве в 1994 году; при этом на титуле указано: "Издается по благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II", хотя Святейший Патриарх ее и в глаза не видел (книга эта издавалась также братством в честь иконы Божией Матери "Неопалимая Купина" под названием "Старец Феодосии, подвиги и чудеса" в Москве, а в Кисловодске было издано "Житие с Акафистом старцу Феодосию"). Книга эта наполнена самыми невероятными небылицами. Так, в ней утверждается, что Феодосии, умерший в 1948 году и живший почти полтора века, служил в "придворном храме" Константинополя, хотя в XIX веке никаких христианских императоров в Константинополе не было и быть не могло: с XV века Стамбулом правили султаны. Книга содержит немало других подобных "открытий" в церковной истории. Но главное, что в ней приведены молитвы к преподобному Феодосию, хотя на момент издания книги он не был канонизован даже как местночтимый святой.

К сожалению, в печати появляются и такие "жития" подвижников благочестия, которые очень трудно отличить от жизнеописаний магических целителей и ясновидцев типа Ванги. Хотя они и выпущены издательствами, называющими себя православными, но тем не менее содержат в себе вымыслы, магизм, непристойные нападки на Церковь. Как правило, эти жития есть результат путаных воспоминаний "духовных дочерей" этих подвижников спустя десятилетия после их кончины. Чего только не прочтешь в таких житиях! И что нельзя молиться о тех, кто сжигает тела своих родственников, и что без головного убора женщина не должна ходить и даже спать, и что нельзя допускать к Причастию того, у кого в доме живет собака... и что Хрущев, желая умертвить треть населения, приказывал вместо пшеницы засевать плевелы из Америки, и что в Москве в 1989 году на Страстной седмице должно было быть землетрясение, но оно было предотвращено молитвами подвижника, и что повышение пенсии - это к приходу антихриста и т.д. и т.п.

Духовная жизнь, как она предстает из таких книг, - не борьба с грехом, а борьба с "порчей" и "сглазом", и духовная брань - не подвиги воздержания, милосердия, любви, а борьба с "порчей" путем раздачи освященных по некоему особому способу (не церковному!) масла и воды... Преподобные Сергий Радонежский и Серафим Саровский за всю жизнь сподобились лишь нескольких посещений Пресвятой Богородицы, а персонажей некоторых современных книг чуть не каждый день посещают и Илья Пророк, и Симеон Богоприимец, и, конечно, Пречистая Дева Мария...

Зачастую в таких книгах искажается облик настоящих святых, иногда им приписывается жестокость; так, в одной из книг рассказывается, что святой праведный Иоанн Кронштадтский во время вскрытия его гробницы встал из гроба и грозно сказал: "Нечестивцы! Уморю голодом!", что и "сбылось" (сотни уморенных в блокаде). Но неужто за осквернение своей могилы святой будет мстить миллионам безвинных людей?!

Но в современных условиях, когда богословское образование в последние десятилетия у нас в стране было не на высоте, когда в православное книгоиздание пришло много новых людей, на страницах церковной печати находят место самые невероятные вещи".
О Пелагеи Рязанской.

Говоря и обсуждая какого-то человека, особенно подвижника, нужно иметь ввиду, что, несмотря на действительно замечательную и святую жизнь человека, ее могут так препрднести и извратить, что можно прийти только в ужас. Здесь мы говорим не о самом человеке, а о том, что о нем писали (а писать могут по разному).

Вот отрывки из текста листовки, которую издатели псевдоправославной газетки "Жизнь Вечная" посвятили самовольно ими канонизированной Пелагии Рязанской. Согласно советам этой "старицы" (фотография которой, помещенная в той же листовке, заставляет вспомнить об обитателях психиатрических стационаров; надеюсь, что дело всего лишь в неудачном фото), "нельзя, встав на колени, застывать надолго в таком положении: ложиться лбом на пол или руки, выставив торчком задницу. Это страшный грех. Так делают бесы и колдуны. Благодать прибивает их к земле, они прячут головы (бесы даже опускают свои морды в болотную тину), но при этом в знак непокорности Богу выставляют свои заголенные задницы к небу". Знаете, какой грех стоит за этим "советом"? Страсть подозрительности, которая всюду видит лишь худшее и все поступки, слова и жесты людей истолковывает лишь в самом неблагоприятном для них свете. Так можно осудить все, что угодно. Язычники воздевают руки к небесам, именно в такой позе призывая своих духов. Что же, и нашим священникам запрещать воздевать руки при возгласе: "Слава Тебе, показавшему нам свет"? На архиерейских орлецах, которые при Богослужении подстилаются под ноги архиереям, изображены храмы. Будем считать, что архиереи сознательно топчут христианские святыня своими нечестивыми ногами? Многие священнические облачения истканы крестами. От полг и до плеч. Естественно, что кресты оказываются и у того места, которое привлекло столь пристальное внимание авторов листовки. Опять здесь увидим кощунство, осквернение и колдовство? Так что порой проявление "бдительности" бывает просто греховно.

Ну и еще за этим стоит не менее банальный грех невежества. Ведь в "Типиконе" есть прямое предписание именно таких поклонов. При изнесении Святых Тайн на Литургии Преждеосвященных Даров "Типикон" ("В среду первыя седмицы четыредесятницы вечера") гласит: "Вестно же буди, яко егда Божественные преносятся Тайны, вей людие поклонение Богоподобное ниц падше Христу Богу в Тайнах Сущему творят". И пока Дары несутся от северных врат к Престолу, - люди не взирают на них, но в благоговейном трепете смиренно остаются в той самой позе, которая так возмущает Пелагию.

В этой же листовке есть такой совет: "Держите в святом углу раскрытый Псалтырь, даже если не читаете псалмов, бесы и при этом уже трепещут". Не знаю, - откуда у авторов листовки такие познания о психологии и привычках бесов. Но я знаю, что надежды на то, что некоторые отрывки из Писания (и прежде всего, - из Псалтыри) смогут защитить человека сами по себе, если их носить с собою, были присущи иудейским фарисеям. Эти выписки они хранили в т. н. "филактериях" ("предохранилищах") и всюду носили с собою. Чтобы не давать повода воспринимать церковные святыни как "талисманы" и "амулеты", 36-е правило Лаодикийского собора именно эти "предохранилища" назвало "узами души" для тех, кто их носит. Повинных в этом "повелели мы извергати из Церкви". Напомню, кстати, что сатана при искушении Спасителя в пустыне очень даже спокойно цитировал Писание...

Вот еще одно собрание мудрых изречений, возводимых к Пелагии: "Блаженная девица Пелагия долго рассказывала мне значение разных псалмов, многих молитв. Однажды мы были вместе целых три дня; она только говорила, а я писал - о значении каждого угодника Божия, кто от каких болезней помогает, многое другое. Полную тетрадь написал! Однажды подвижница Пелагия по поводу свадеб в Великую Пятницу сказала, что за тех, кто Божьим попущением в свадьбе участвует, даже молиться нельзя! И добавила: "Кто не согласен, получит пред Господом двойной грех!" "Страшное кощунство, - говорила Пелагия, перед Причащением не делать три земных поклона! Пропала Россия без земных поклонов!" Без головного убора женщина не должна ходить и даже спать! (Иначе - рак головы). Если дом освящен, - поселяется Господь, а если пустили собаку в дом, - благодать Святого Духа уходит! У кого собаки живут в одном помещении с иконами, тот не должен допускаться к Причастию!

Вот какая цель будет у нашего духовенства: открыть двери антихристу! Раньше Церковь готовила народ для рая, а теперь для ада. Священство и народ не знают как перекреститься! Сделано все умышленно! Большинство духовенства не имеют разума, Бога и народ не любят! Все сделано духовенством, чтобы народ молился небрежно, кое-как, хотя вся сила в крестном знамении! Блаженная Пелагия предсказывала, что в последние времена будет повышение пенсии, и объясняла, что это к приходу антихриста... У Ария разверзлось чрево и выпал кишечник - по молитве святителя Афанасия Великого. Вот был молитвенник пред Богом!.. Первосвященники при помощи помещиков свергли царя! За это их постигло: кровь, мучения и смерть. Это и есть отступление от постановления Святого Духа, которое не простится вовек! Все в руках Патриарха и архиереев, но они - за безбожную власть!"

Издатели, считающие себя ультраправославными, не замечают, сколь модернистский текст они пропагандируют. Им нет дела до того, что в святоотеческой традиции запрещено в молитве желать зла кому бы то ни было (даже Арию). "Спрашивали старца Амвросия: случается иногда встречаться с человеком, который верно говорит о прошедшем, предсказывает будущее, и сбывается, а между тем за святого его принять трудно, судя по другим сторонам его жизни. Старец дал такое пояснение: "Верить всем юродивым, блаженным, "дурочкам" и т.п. не следует, хотя бы слова их и сбывались, так как не всякое предсказание от Бога... Отличительное свойство вражеских предсказаний то, что они всегда бывают мрачные, дурные, всегда сулят одни несчастия и всегда приносят одно смущение в душу. Если предсказывает кто-либо из рабов Божиих по внушению Святого Духа, то хотя и они предупреждают иногда о скорбях, но это сопровождается мирным, покаянным и сокрушенным настроением души"". Не беспокоит их и то, что в этом экзальтированном бреду содержится и крайняя степень осуждения людей, и крайняя хула на Церковь ("Церковь умышленно готовит народ для ада"). Это важный признак, помогающий в духовной оценке возвещаемого учения.

Но издатели "Жизни Вечной" в жертву своей диссидентско-раскольнической похоти готовы принести реальную Церковь. Из номера в номер они настраивают читателей против священства: "Большинство духовенства страшно боится таких прозорливых людей, как Пелагия!.. "Ведь и Спаситель пошел против священников, обличая их, а они прям зубами скрипели", - говорила Пелагия Рязанская". И значит, дух, которым руководствуются издатели этой газетки, не есть дух Христов. И борьба с их лжепророчествами не есть борьба с крайностями "народного благочестия", а есть противостояние прелести.
О книге «Сказание о житии блаженной старицы Матроны».

В числе псевдоцерковных книг, на которые надо ставить гриф: "Перед прочтением - сжечь" и от которых надо защищать и православный люд, и память тех подвижников, кому эти книги посвящаются, на первом месте оказывается наипопулярнейшая книжка - "Сказание о житии блаженной старицы Матроны". Тираж - 100 000. Со страниц этой книги подвижница, которая, по мнению Синодальной комиссии по канонизации святых, достойна прославления и почитания как местночтимая святая, предстает, скорее, в качестве колдуньи. Именно распространение такого рода книг хулит память святых, а никак не критика подобного рода апокрифов.

Книжка удачная, - читая ее, так и слышишь неподдельные разговорные интонации, бабушкины пересуды. В качестве источника по этнографии, по народным верованиям она - ценна и незаменима. Но боюсь, что издана она не для этнографов. И читается она, скорее, как введение в мир Православия. Но Православие, предстающее со страниц этой книжки, - очень уж странное.

Даже имя Христово практически отсутствует в этой книжке. Все связывают свои надежды и верования только с Матронушкой. "Умру, ходите ко мне на могилку, я всегда там буду, не ищите никого другого. Не ищите никого, иначе обманетесь". "Видя все это, я как-то сказала: "Матушка, как жалко, что никто из людей не узнает, какие чудеса Богом вы творите", а она мне в ответ: "Как это не узнают? Узнают. Ты и напишешь... Цепляйтесь все-все за мою пяточку, и спасетесь, и не отрывайтесь от меня, держитесь крепче". "И вот вижу сон: стою и смотрю, как матушка облачается в мундир генеральский, царских времен, с аксельбантами, лентой полосатой через плечо, и прикрепляет на груди множество значков, а я спрашиваю: "Матушка, что это такое?" Она отвечает: "Это регалии - мои заслуги перед Богом". Я спрашиваю: "А куда же Вы так одеваетесь?" А она недовольно: "Куда-куда?.. К Самому Богу Саваофу на поклон"". Не помню я такой интонации ни у кого из святых древности. Никто не называл себя "столпом России". Никто не говорил о своих "заслугах", никто не считал себя последним праведником на земле.

Но не только по этой причине книжка с такими сентенциями должна быть изъята из православной книготорговли. По сути своей тот взгляд на Матрону, который выражен в этой книге, не является православным. Это, скорее, жизнеописание какой-нибудь магической целительницы и ясновидицы вроде Ванги, но не христианки.

Религиозная жизнь персонажей этой книжки вращается главным образом вокруг "сглазов" и "порчи". "К матушке приходили разные люди, в том числе и темные, после которых она болела, сникала и говорила: за борьбу с ними она расплачивается болезнями. Рассказывала она мне, что сидячей стала так: шла в храме после Причастия и знала, что к ней подойдет женщина и отнимет у нее хождение. Так и было". "Матушка сказала: "Бывают мнимые болезни, их насылают. Боже упаси поднимать на улице что-либо из вещей или денег". "В дни демонстраций Матушка просила закрывать окна, форточки, двери. Полчища демонов заняли все пространство, весь воздух и объяли всех людей". Оказывается, оконное стекло может остановить демонов. Живи под стеклянным колпаком - и спасешься... Но не стоит на это надеяться. Как предупреждал преподобный Антоний Великий: "Если бы демоны обложены были бы такими же телами, как и мы, то могли бы они сказать: людей укрывающихся мы, мол, не находим, а найденным причиним вред. Тогда и мы могли бы укрыться и утаиться от них, заперев двери. Но они не таковы; могут входить и в запертые двери" (свт. Афанасий Великий. Житие Антония, 28).


О том как ученики, духовные дети святых подвижников могут извратить житие или учение святого говорит следующая притча: «Старец вернулся из пустыни.– Расскажи, – попросили его, – как ты понимаешь Бога. Но как он мог рассказать, что чувствовал в своем сердце? Разве Бог может быть описан словами? В конце концов, он дал людям описание – приблизительное, неточное – в надежде, что кто-нибудь захочет пережить все сам. Люди ухватились за его слова. Они превратили их в священное предание. Они навязали их другим как святую веру. Они шли на большие жертвы, проповедуя их в далеких краях. Некоторые даже отдали за них свои жизни. Старцу стало грустно. Лучше бы он ничего не говорил.
Об отношении к демонам и порче.

«Дьявола же не бойся: боясь Господа, ты будешь господствовать над дьяволом, потому что в нем нет никакой силы. А в ком нет силы, того не должно бояться. Не может дьявол пересилить рабов Божиих, которые веруют в Господа от всего сердца. Дьявол может противоборствовать, но победить не может. Если воспротивитесь ему, то, побежденный, он с позором покинет вас. Боятся дьявола, как будто имеющего власть, те, которые не тверды в вере» (Пастырь Ермы).

«Лукаый не прикасается к нему (верующему)» (1Ин.5.18) + «се, даю вам власть наступать на змей и скорпионов и на всю силу вражью, и ничто не повредит вам» (Лк.10.19) → верующим не стоит бояться колдунов, порчи, сглаза и т.д.

«Человеку ничто внешнее не может вредить, вредит же только живой и действенный, в сердце обитающий, дух тьмы; а потому, каждый должен произвести борьбу в помыслах, чтобы в сердце его воссиял Христос» (Макарий Великий)

«Если с тобою благодать Божия, то ничему не подвергнешься» (Ефрем Сирин)

«Бесы немощны, и ничего более сделать не могут, как только угрожать» (Антоний Великий)

«Беда, когда человек везде видит одного только диавола и все «неудачные обстоятельства» приписывает лишь злой силе. Невер в лучшем положении, чем такой «верующий». Он забыл, что ни один волос с его головы, ни один лист с дерева, ни одна птаха с неба не упадут без ведения, без попущения Божия. Говоря, что миром правит «закон подлости», он, по сути, зло приписывает Промыслу Божию. Какая страшная хула! А как она распространена ныне! Как часто мы иронизируем по поводу «каверзного» стечения обстоятельств, явно преувеличивая власть сатаны. Ему это на руку. Но что козни лукавого на фоне прекрасной картины судеб Божиих?! Всего лишь тонкие черные контуры, еще ярче выявляющие красоту цветов, тени, придающие картине большую живость, подчеркивающие светлость, ясность оттенков» (Лазарь Абашидзе)

Как воздействуют бесы на человека? Бесы не знают помышлений человеческих, но догадываются о них по внешним действиям человека. Бес не знает человека. Человек для бесовской силы сокровен. Скажем, не было сатане известно о воплощении Христа, он не знал, что Богочеловек это Сын Божий (Его называли Сыном Божием, а Он называл Себя Сыном Человеческим). Внутрь человека бес войти не может, если тот сам каким-то образом этого не допустит через свои грехи, через свои страсти. Демоны не знают наших сердец, как думают некоторые из людей. Ибо Сердцеведец один сведый ум человечь... Но то из слов, какие произносятся, то по каким-то движениям тела они узнают многия из движений, происходящих в сердце (авва Евагрий). Можно раскрыть себя иногда даже выражением лица. Бес может познать человека даже через такие внешние вещи, как помыслы. Он пытается за них зацепить человека, и если человек входит с ним в общение, начинает разговор, то открывает себя - дорожка открыта, сердце открыто, помыслы открыты, все открыто для беса, - тогда он человека побеждает. Но если человек умеет себя хранить, не празднословить, вести себя даже по своим манерам целомудренно и сокровенно, то, в общем, он неизвестен бесу, и тому тяжело человека увести.

О том, что бесы не знают помышлений человеков см. в разделе «О скорбях».
Епископ Иларион (Алфеев). («О демонах»)

Каким должно быть отношение христианина к диаволу? Сегодня мы наблюдаем две крайности. С одной стороны, среди современных христиан немало тех, кто вообще не верит в реальность диавола, не верит в его способность влиять на их жизнь. Некоторые думают, что диавол - это мифическое существо, в котором персонифицировано мировое зло. С другой стороны, есть немало людей, которые придают диаволу преувеличенное значение, которые убеждены, что диавол влияет на все стороны жизни человека, и всюду видят его присутствие. Такие верующие постоянно боятся, что диавольские силы так или иначе на них подействуют.

На этой почве существует множество суеверий, от которых не свободны и люди церковные. Придумано множество "народных средств", которые препятствовали бы сатане проникнуть в человека. Например, некоторые люди, зевая, крестят рот, чтобы через него не вошел диавол. Иные успевают за один зевок перекрестить рот трижды. Мне приходилось слышать разговоры о том, что на правом плече у нас сидит ангел, а на левом - бес: осеняя себя крестным знамением, мы крестимся справа налево, перебрасывая ангела с правого плеча на левое, дабы он вступил в борьбу с бесом и победил его (соответственно, католики, которые крестятся слева направо, перекидывают беса на ангела). Кому-то это может показаться смешным и нелепым, но ведь есть люди, которые в это верят. И, к сожалению, это не анекдоты, а реальные разговоры, которые можно слышать в некоторых монастырях, духовных семинариях, приходах. Люди, которые так мыслят, живут в уверенности, что вся жизнь пронизана диавольским присутствием. При таком отношении, вся жизнь превращается в пытку, потому что вся она пронизана страхом, постоянным опасением, что человека "испортят", сглазят, что на него наведут нечистую силу и т. д. С христианским отношением к диаволу все это ничего общего не имеет.

В таинстве Крещения выражение "дунь и плюнь на него" значит "относись к диаволу с презрением, не обращай на него внимания, он не заслуживает ничего большего".

В святоотеческой, в частности, монашеской, литературе отношение к диаволу и демонам характеризуется спокойным бесстрашием - иногда даже с оттенком юмора. Можно вспомнить историю о святом Иоанне Новгородском, который оседлал беса и заставил его свозить его в Иерусалим. Вспоминается и история из жизни Антония Великого. К нему пришли путники, которые долго шли через пустыню, и по дороге от жажды у них умер осел. Они приходят к Антонию, а он им говорит: "Что ж вы осла-то не уберегли?" Они с удивлением спрашивают: "Авва, откуда ты знаешь?", - на что тот спокойно отвечает: "Мне бесы рассказали". Во всех этих историях отражено подлинно христианское отношение к диаволу: с одной стороны, мы признаем, что диавол - это реальное существо, носитель зла, но, с другой, мы понимаем, что диавол действует лишь в рамках, установленных Богом, и никогда не сможет эти рамки преступить; более того, человек может взять диавола под контроль и управлять им.

Если человек открывает вход диаволу через какие-то действия вроде магии, колдовства, лечения у экстрасенсов, либо через наркоманию, алкоголизм и другие формы зависимости, через тяжкие грехи, которые он совершает сознательно, человек оказывается подвержен влиянию темных сил. Если же он твердо стоит на страже своего ума и сердца, своей нравственности, если ходит в церковь, исповедуется и причащается, носит святой крест, то ему не страшны никакие бесовские страхования. Диавол прекрасно сознает свою немощь и бессилие. Он понимает, что реальной власти воздействовать на людей у него нет. Именно поэтому он старается склонить их к сотрудничеству, к содействию. Найдя в человеке слабое место, он пытается тем или иным способом на него воздействовать, и нередко ему это удается. Прежде всего диавол хочет, чтобы мы боялись его, думая, что он обладает реальной властью. И если человек попадается на эту удочку, он становится уязвимым и подверженным "демонским стреляниям", то есть тем стрелам, которые диавол и демоны пускают в душу человека. Если человек, как говорят Отцы Церкви, "стоит на страже своего ума", он может отвергнуть греховный помысел, "дунуть и плюнуть" на него, и он исчезнет. Если же человек заинтересуется помыслом, начнет рассматривать его, беседовать с ним, он завоевывает в уме человека все новые и новые территории - до тех пор, пока не охватит все его естество, - душу, сердце, тело, - и не подвигнет на совершение греха.

Приходится сожалеть о том, что книжки и брошюры, в которых роль диавола всячески преувеличивается, издаются и продаются в церковных лавках. Происходит это от невежества, от духовной нечуткости, от незнания учения Святых Отцов. Православное учение о диаволе выражено преподобным Иоанном Дамаскиным в тридцати строках. А наши доморощенные богословы пишут книжку за книжкой о диаволе и демонах, запугивают народ Божий, портят людям жизнь. Человек, который контролирует свой рассудок, свое сердце, свои поступки, всегда может противостать сатане. Тот же, кто оказывается рабом какой-либо страсти или порока, становится неспособным отразить натиск диавола.

Вы можете спросить: насколько диавол вообще способен воздействовать на нашу мысль? Насколько он вообще знает, чту происходит в наших мыслях и в нашем сердце? Насколько он компетентен в вопросах духовной жизни? У меня сложилось убеждение - отчасти под влиянием того, что я читал у Святых Отцов, отчасти на основе личных наблюдений, - что у диавола нет прямого знания о наших внутренних процессах. В то же время, будучи весьма опытным, - он ведь в течение истории имел дело с миллиардами людей и с каждым "работал" индивидуально, - он использует эти свои навыки и по внешним признакам распознает, чту происходит у человека внутри. И ищет наиболее уязвимые места. Скажем, когда человек пребывает в унынии, диаволу очень легко воздействовать на него. Но единственное, на что диавол способен, - это подбросить человеку какой-либо греховный помысел, например, мысль о самоубийстве. И делает он это не потому, что ему открыт внутренний мир человека, его сердце, но лишь ориентируясь на внешние признаки. Внушив человеку какие-то помыслы, диавол не способен проконтролировать, что произойдет с ними дальше. И если человек умеет различать, какая мысль пришла от Бога, какая от его собственного человеческого естества, а какая от диавола, и отвергать греховные мысли при самом их появлении, диавол ничего сделать не сможет. Диавол становится сильнее по мере того, как греховный или страстный помысел проникает в человеческий ум.


Монах Иов (журнал «Фома»)

Зло не было создано Богом, оно родилось, когда Его создания злоупотребили данной им свободой, по своей воле отступили от добра. Поэтому по учению Церкви никаких материальных носителей зла, никакой антиблагодати нет. Через предметы это не передается. Все зависит только от свободной воли каждого человека. Если он чувствует зависимость от темных сил, причины надо искать в себе, в своей гордости, самонадеянности, недостаточном смирении и уповании на Бога. Именно это вывело его из-под охранительной десницы Божьей. И если кто-то испытывает влияние на себя духов злобы, то не бабка виновата, а сам человек, живущий в грехах. Я, честно говоря, не люблю понятия «сглаз» и «порча», потому что ими злоупотребляют люди малоцерковные, которые все сводят к злому умыслу и проискам других, а себе не внимают.

Не должен православный человек бояться ни колдунов, ни бесов, ни сглаза, ни порчи. Мы духовно слабые, немощные, поэтому бывают искушения, наваждения. Некоторые ищут какие-то особые способы защиты. Есть так называемая молитва задержания. Меня спрашивают, надо ли ее читать. Я не советую. Наша жизнь с Богом, исполнение заповедей, участие в таинствах и есть самое сильное «задержание». А если случилось по Божьему попущению страхование бесовское, то надо обратиться к многовековому опыту борьбы с наваждениями: читается 90-й псалом или молитва Кресту. Да и если просто с упованием на Бога и сердцем смиренным прочитать «Отче наш» или «Богородице Дево, радуйся...», наваждение пройдет, бесы исчезнут.

Мир лежит во зле, а в наше время мир особенно искажен и отравлен ядом греха. Конечно, в 12-миллионном городе есть и экстрасенсы, и колдуны, многие, не ведая того, пересекаются с ними в транспорте, магазинах. Но если бы они могли против нашей воли наводить порчу или сглаз, наверное, в Москве уже не осталось бы здоровых людей.


Осипов.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   28

Коьрта
Контакты

    Главная страница


Рассудителность