страница12/12
Дата14.01.2018
Размер1.91 Mb.

Река текла без солнца


1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   12
На голом, полузанесенном кусту появились два алых цветка... Еще один... Это снегири уселись на ветке. Яркое солнце смотрело сквозь ветки вроде с прищуром.
Тихо стоял Росин. Перелетевший снегирь сел чуть ли не на плечо...
Незаметно подвигалось за ветками солнце. Вот оно уже проглянуло из-за другого дерева. Не отрывая глаз, Росин смотрел и смотрел туда, где между деревьев пропадали звериные следы. От напряжения даже слезились глаза. Время от времени Росин поправлял шкуру, закрывая от холода грудь. Снял правую рукавицу, заткнул за лыковый пояс, а чтобы не мерзла рука, дышал в рукав.
Что-то серое шевельнулось вдали под еловыми лапами. Росин медленно опустил к ножнам согретую дыханием руку. Из-за стволов осторожно шла своим следом рысь. Остановилась, чуть двинула кисточками ушей, подошла ближе. Росин медленно поднял руку с ножом. Рысь рядом — холеный пятнистый мех, дикие, с зеленым огоньком глаза. Сверкнул нож, рысь вздыбилась на задних лапах и бросилась к Росину. Росин бросился к ней, готовый сам зубами перегрызть ей горло! Но рысь упала, ломая сучья, лапы судорожно вытянулись, выпустив все когти.
- Федор! Готова! Давай сюда! — закричал Вадим, сложив рупором худые, костлявые руки.
- Ладный кот, — подходя, сказал Федор. — Пораньше бы. Разом его жиром помороженные пальцы залечили бы. Ишь, зайцами отъелся. Придется на ветках волочить: на себе с голодухи не осилим.
Рысь положили на широкие еловые лапы и поволокли к избушке.
- Федор, а мы ведь теперь живые!
Федор молчал, пряча в усах довольную улыбку.
- Федор, а ты не боялся, что рысь не пойдет по своим следам? Свернула бы куда-нибудь в сторону — и все.
- Почто же в сторону, если можно своим следом, а не целиком лезть? Она ведь глубокий снег не любит. Ну и с лежки так стронул, чтобы к тебе пошла, своим следом.
- Все это ясно. Ну а вдруг еще бы на какой след наткнулась и ушла?
...Весело потрескивали в чувале дрова. На жарких углях шипел большой, доверху наполненный мясом горшок. Росин уже не мог не улыбаться. Сияющий, суетился возле чувала, поворачивая вертела с шашлыками.
«Ишь, повеселел,— думал Федор, растягивая на жердине рысью шкуру. — А то ведь и выжить не чаял. Буковка к буковке отчет переписывал, чтобы другие, мол, разобраться могли. А теперь и переписывать бросил».
Федор достал из горшка громадный кусок мяса и, ухватив его обеими руками, принялся есть.
- Ну и вид у нас, Федор! Вот бы кто посмотрел. Наверняка бы пошел слух о западносибирской разновидности снежного человека.
Росин тоже ухватил здоровенный кусок.
- На каждый бы день такой горшок. Ничего бы, можно зимовать, а, Федор?
- Еще такого кота промыслим, вот и живи не тужи.
Через несколько дней Росин и Федор опять брели по заснеженному урману.
Кругом ровная, нетронутая белизна снега. Изредка попадали старые, затвердевшие следы рысей.
- Что-то последние ночи тихо было, не орали рыси. Не ушли ли?
- Вот и я, Федор, думаю. Может, и было два самца. Одного убили, а другой с рысью ушел... Тебе, пожалуй, в избушку пора — не погас бы огонь. А я еще похожу, может, все-таки найду свежий след.
...Уже не солнце — месяц светил Росину, когда он возвращался к избушке.
- Ушли, Федор, рыси. Часа три по следам шел. Так и идут напрямую. Следы не очень старые. Дня два назад ушли.
- Худо дело, — в раздумье сказал Федор, поправляя палкой дрова в чувале. — Могут не вернуться: к весне дело... Опять на голодный паек переходить надо.
На другой день в избушке опять запахло пареными вениками, и снова на столе «березовая каша». И чтобы сэкономить силы, ни Росин, ни Федор почти не вставали с нар.
- О чем думаешь? — спросил Росин, увидев, что Федор лежит с открытыми глазами.
- О винтовке, — не поворачивая головы, ответил Федор. — Ларманкин, поди, мою забрал. Поначалу он не записался, а потом вроде бы и жалел.
- Помешался ты на своей винтовке. Сколько раз говорил, достану тебе винтовку! Ведь я же работаю там, где все разнарядки на охотничье оружие составляют.
- Теперь там другой работает.
- Ничего, винтовку я тебе все равно достану, об этом не беспокойся... А я знаешь чего бы больше всего хотел?.. Газетку свеженькую. Представляешь!.. От строчки бы до строчки. Скоро год — ни радио и ни газет. Как дикари... Приеду домой — целая стопа!
У Федора от этого разговора сами собой начинали двигаться пальцы, как будто свертывал самокрутку. У него разговор о газетах вызывал одно желание — покурить бы.
Он молчал. Задумался о чем-то... Задумался и Росин.
- Федор...
- Чего тебе?
- Тоска.
- Да... Не больно весело... На месяц, на два мы уходить привычные, а столько без дома —тоска... Каждую зиму на промысел. Привык вроде. А тут, на тебе, — тоска.
- Тебя вот нет, в тайге пропал. Выйдет там Наталья замуж. Молодая еще.
- Полно, так скоро не хоронят.
- Верно, не должны бы... Да скоро ли эта весна!
Росин встал с нар, распахнул дверь избушки и зажмурился. На озеро нельзя было глядеть: нестерпимо сиял снег.
- Федор, разве когда-нибудь раньше снег так блестел? А посмотри, тайга — на ветках ни снежинки. И солнце пригревает, прямо чувствуется! Сдает зима!
- Похоже, верно, конец зиме, — сказал Федор, заглядывая с нар в распахнутую дверь.
...Неспешно, но уступала зима свою власть весне. Недели полторы назад шел последний снежок. Он был особенно мелким, как будто ссыпались остатки снежинок. Все шире и глубже становились воронки вокруг деревьев. Местами на них проглянули зеленые листья брусники. Невидимая еще вода начала подтачивать сугробы. Серый, пропитанный влагой снег оседал со вздохом, будто надоело ему недвижно лежать эту долгую зиму.
Однажды в полдень Росин распахнул дверь и увидел: на озере, у берега проступила над снегом полоска воды.
- Вода! Федор! Вода! Ведь мы по этой воде домой, представляешь, домой поплывем! Как все, будем жить, ты только подумай, как все! — Вадим черпал пригоршнями и
разбрызгивал сверкающую на солнце воду.
Федор тоже подошел к воде, хмуро посмотрел на кусты.
- Ты сюда погляди. Росин пожал плечами:
- Ничего не вижу. Ты о чем?
- Вода прошлую весну гляди куда поднималась. — Федор показал рукой на едва заметную белесую полоску. — Если и дальше тепло так попрет, опять столько воды
будет. Затопит избушку, а плыть еще рано, по протоку лед
не промоет.
...На глазах, почти как сахар в горячем чае, таял снег.
В три дня потемнело, набухло озеро. Появились забереги.
И вот на одном из них зашевелился и поплыл ком снега.
- Федор! Да это же лебедь! Смотри, прилетел!
Птица настороженно, как палку, выпрямила шею, посмотрела в одну сторону, в другую и, взмахнув большими крыльями, полетела дальше, на север.
- Теперь недолго, — сказал Федор, провожая глазами птицу. — Потерпим и коры поедим.
Росин тоже стоял в дверях и смотрел на улетающую на север птицу.
- Опять с луком охотиться можно. Ты бы сшил что-нибудь непромокаемое, а то, где ни ступишь, вода.
- С таким струментом не пошьешь. В избушке сидеть придется. Весной вода едкая, разом застудишься. Особливо на голодное брюхо. Вон уж у порога вода проступила. Скоро поплывем.
Красный шар солнца еще высоко над горизонтом завяз в непроглядном сером тумане. А под вечер над тайгой расползлась моросящая мелким дождем густая серая хмарь.
- Слышишь, Федор, как дождь шумит?
- Этот быстро снег сгонит, — ответил Федор.
Росину теперь было страшно спать. Он боялся, что уснет и больше не проснется. Каждый вечер его мучила эта мысль. И когда он просыпался, то просыпался с радостью, что жив.
Неспешно горел в чувале огонь. Пламя расползлось по костру и будто глодало свою пищу, оставляя от дров только хрящеватые рядки красных углей... Поздно ночью последний язычок пламени мигнул... мигнул еще раз и пропал, унеся с собой свет. Сразу зашевелились на нарах Росин и Федор. Темно — значит, время подбросить дров. Они научились помнить это даже во сне.
- Лежи, Федор, я встану.
Росин прыгнул на пол. Бултых!.. И ноги в воде.
- Неужто вода в избушке? — испугался Федор.
- Холоднющая, как лед! — Росин был уже снова на нарах.
За стенкой шумел ливень.
Федор бросил на угли клок сена. Оно вспыхнуло и на секунду осветило избушку. Черная вода уже подбиралась к нарам, к чувалу. Она залила всю избушку. Плавали дрова, кое-где всплыли жердины пола.
Сено сгорело — опять только угли было видно в чувале.
- Озеро из берегов вышло! — не то с радостью, не то с испугом проговорил Федор.
За дверью шум ветра мешался с шумом ливня.
- Вадя, лодка!Глава 29

Лодку, к счастью, удалось найти.


Теперь она маленькой пирогой плыла по весенней, в солнечных зайчиках воде.
Впереди сидел Росин, одетый в остатки медвежьей шкуры, на корме — Федор в своем пестром, собранном из разных шкурок балахоне.
Пришел наконец этот долгожданный день, когда избушка осталась где-то позади... Но опасность предстоящего пути мешала радоваться. Руки едва держали весло, а впереди завалы и все тот же изнуряющий голод...
- А что, Федор, здорово перепугался, когда лодку унесло?
- Думать надо. Ладно, под елку загнало. А кабы в озеро?..
Время от времени Федор подбрасывал в миску сухие гнилушки, и из нее вился голубоватый дымок.
Оставляя над водой полоски дыма, все дальше уплывала лодка.
Теперь, когда избушка осталась где-то там, позади, Росину сделалось вдруг жалко ее. Жалко эту ненавистную избушку, в которой они жили оторванными от всего мира. Но ведь в ней они прожили почти год. Кроме бед, там были и радости.
Вот и соседнее озерцо. Поплыли краем, где лед отошел от берега.
- Гляди-ка, Вадя! — Федор резко затормозил вес лом.
Из воды торчала, вмерзшая в лед, их старая лодка.
- Так вот она где! В другом озере, — удивился Росин. — Как же она с ней в протоке не застряла?
- Потемнела. И льдом ишь порвало. Теперь уже негодная.
Из озерца вода стремительно мчалась узкой ледяной канавой. Лодка осторожно скользнула в нее и понеслась так, что Росин и Федор едва управлялись на поворотах.
- Лодку бы не расшибить, — хмурился Федор. — Рановато тронулись.
- Уже двое суток, как карася с рожна съели, а ты — «рановато».
За поворотом вода неслась под висящий на берегах протока лед. Не слушаясь весел, туда же устремилась лодка!.. Росин изловчился и, ухватившись за куст, удержал лодку.
- Вылазь, волоком потянем, — сказал Федор.
Наступая на свои синие тени, они, как нарточку, потащили лодку по льду.
Внизу с шумом неслась вода.
- Не провалимся? — побаивался Росин.
- Не должны. Весу в нас теперь раза в три, поди, меньше.
В низине протока разлился, течение утихло. Теперь можно и осмотреться, не боясь разбиться на повороте или попасть под лед.
Вытаявший из-под снега муравейник, сиреневые от оживших почек березки, проглянувшая земля — во всем уже появилась и чувствуется необоримая сила жизни. Пахло оттаявшей землей. Там, где сошел снег, земля дышала — стоял чуть заметный парок. По закраинам луж появились первые зеленые ростки травы.
На верхушке осинки самозабвенно распевала бело-шапочная овсянка. Трехпалый дятел с желтой отметиной на голове прицепился к стволу березки, осмотрел белую кору и резко ударил по ней клювом! Пробил и принялся сосать из дырочки березовый сок.
- Нам тоже хоть березового сока напиться надо. А то ведь сколько времени ничего не ели. А в соке все какие-нибудь питательные вещества есть.
- Остановиться надо! — согласился Федор. — Только какой прок в соке. Шкуру надо варить.
Долго бурлила вода в закопченном горшке, где варилась шкура.
- Еда — и то мучение. Иначе и не назовешь, — ворчал Росин, давясь приготовленным из шкуры месивом. — Надо же, весь остаток дня ушел на то, чтобы приготовить
эту бурду.
Неторопливо поплыл по небу узкий сверкающий месяц. Угомонились ручейки, и морозец начал затягивать пленочкой льда стоячую воду.
- Что же, Вадя, спать пора.
Из-под выворота, где горел костер, перебросили в сторону недогоревшие головешки, смели золу и угли. А на прогретую землю положили толстый слой кедровых веток...
Наутро, доев остатки вареной шкуры, снова в путь. Теперь уже приходилось внимательно смотреть, чтобы не потерять проток в сплошном разливе.
- Паводок-то какой... Этой весной собирался на Быстрянку поехать. Бобров мы там выпустили. Хотел посмотреть, не заливает ли весной норы.
На не затопленной водой гриве Росин увидел вытаявшие из-под снега кедровые шишки.
- Давай причалим, может, орехи в них остались.
- Полно, разве мыши оставят?
В дальнем конце гривы что-то мелькнуло.
- Федор, лиса!
Подхватив палку, Росин пустился по гриве. Между кустами, стелясь по земле, мелькала лисица. Федор, припадая на больную ногу, тоже торопился к кустарнику. Лисица метнулась по узкой полоске земли. Росин рядом. Размахнулся, но лисица — в воду и поплыла. Росин с ходу за ней — и с головой в воду. Вынырнул — быстрее на берег.
- Почто ты в воду плюхнул?
- Думал, мелко.
Лиса доплыла до другой гривы и тут же пропала за древесным хламом.
- Вот, Федор, что значит высококалорийная пища. Не то что поешь, а только увидишь — сразу организм полон сил. Вон мы как с тобой по гриве скакали. Только хворост трещал.
- Хуже собак изголодались. Те лису не едят, а нам бы только дай.
Высушив возле костра лохмотья, поплыли дальше.
- Вот еще грива хорошая, — сказал Росин, — кажется, со всех сторон вода. Давай завернем, может, зайчишку какого поймаем.
Федор направил лодку к гриве, но, не доплыв нескольких метров, резко отвернул в сторону.
- Тут нас самих словить могут. Глянь-ка, вон следы как лапти — медведь. Не хуже нас голодный. Только из берлоги. Видишь, на снегу валялся, шерсть оттирал. Давай-ка уж своей дорогой.
Время от времени проносились утки. Росин по привычке, тянулся к луку, но руки теперь не могли даже как следует натянуть тетиву. Вчера почти вплотную подкрался к глухарю, но только ранил птицу. Та потеряла было равновесие, но быстро-быстро замахала крыльями и улетела... Не раз пытался добыть рябчика. Но стрелы летели мимо... Пробовал опять тренироваться — ничего не вышло. Дрожали руки. Надо было хоть немного больше есть. Лодка лавировала между всплывших валежин, проплывала над замшелыми грудами полусгнивших деревьев.
- Высокая нонче вода. Местами поверх завалов плывем. Эдак мы скоро до русла доберемся! Особливо если почаще напрямую срезать будем.
Через несколько дней, изможденные голодом и усталостью, они стояли на берегу реки и смотрели воспаленными глазами на ее полноводное русло. А по нему сплошной белой массой плыли льдины. Плыли неспокойно. Давили друг друга, вставали на дыбы, обнажая зеленоватый скол. Перевертывались, ломали края у соседних льдин.
В реку вдавался небольшой полуостров. Сейчас он был затоплен, и над ним тоже плыли льдины. С ними боролась пара стоящих рядом молоденьких березок. То одна, то другая льдина наползала на них, пытаясь сломать. Березки вздрагивали, гнулись. Но сдерживали напор и медленно начинали выпрямляться, отжимая льдину обратно. Льдина разворачивалась и, подталкиваемая другими, проплывала уже сбоку. А у березок опять борьба — другая льдина хотела сломать их.
- Смекали плыть тут без горя, а обернулось — в самой поре ледокол! Разом лодку раздавит. Ждать придется, покуда лед реже будет.
- Как же, Федор, ждать? Ведь мы через день, через два с голода подохнем.
- Ничего, теперича недолго. Шкуру варить будем. Почто ее жалеть? Зима прошла.
- «Шкуру»! Меня от одного слова мутит... Ты пока тут устраивайся, а я пройду берегом, может, найду чего.
...Вернулся Росин не скоро. Проходя мимо лодки, что-то сунул под связку бересты и только потом подошел к костру.
- Нашел ли чего?
- Ничего, — буркнул Росин и принялся подтаскивать к костру валежник. Нечаянно задел суком за бересту, и из-под нее высунулся уголок свежей берестяной коробки. Росин поспешно прикрыл его.
- Чего это ты все прячешь? — удивился Федор.
- Да так, ничего, — замялся Росин. — А впрочем, посмотри. А то подумаешь, нашел, мол, что-то и один съесть хочет.
- Ты что, сдурел?
- Нет, все-таки посмотри и знай: на самый крайний случай запас есть, кое-что нашел.
Росин поднял крышку... На дне коробки лежала черная с размозженной головой гадюка.
- Да, — в раздумье сказал Федор. — Шибко помирать не хочется. Особливо сейчас, перед домом. Вроде уж и эта гадость не так воротит, зря прятал... Только не сейчас,
убери покуда, а там видно будет.
Федор подсел к костру и принялся чинить бродни, прокалывая дырки шилом из прочного клюва черного дятла. Росин занялся шкурой — сегодня его очередь готовить обед. Вдруг он опустил руку с лоскутом шкуры. Федор тоже застыл в напряжении. Уши едва улавливали какой-то далекий знакомый звук...
И вот оба вскочили на ноги, завертели поднятыми головами. Теперь ясно был слышен гул самолета. Мотор ревел ближе, ближе, но самолета не видно: мешали деревья. Наконец в стороне показался не самолет, а вертолет. Федор что-то кричал. Росин тоже. Махали руками... Но вертолет летел своим курсом. Люди метались на берегу и, не переставая кричать, махали руками. А вертолет улетал все дальше и дальше... Он уже далеко, его не видно... Пропал и шум мотора. Опустив руки, оба молча смотрели на вершины деревьев, за которыми пропал вертолет.
- Федор, а ведь он за нами прилетал! Где-нибудь утку убили с нашим письмом.
- Как раз с озера летел. Верно, так.
- Представляешь, сегодня бы уже были дома.
- Душу только разбередил. Неужто дым-то не видел? — Федор ковырнул палкой в костре.
- Какой тут дым, одни угли. А может, вернется? В избушке нет — на реке искать будет...
- Почто ему вертаться? Кого в такой ледоход на реке искать?.. Да и далече с реки до избушки. Поди, и ни к чему, что мы тут...
- Не пора трогаться? — спросил на другой день Росин. — Поредел лед.
- Рано, однако. Попадем между льдин — раздавит. Еще ждать надо.
Наконец долбленка на воде.
- Смотри-ка, а устояли березки! — обрадовался Росин.
- Хорошо стоят: вместе. А по одной бы давно сломало.
Лодка медленно двигалась среди редких запоздалых льдин. Сейчас ее больше несло течение, а не весла, зажатые в бессильных от голода руках.
Вдоль берегов один за другим тянулись знакомые пески. Только сейчас они почти залиты высокой весенней водой.
- Течение что-то тихое... — Федор осмотрелся по сторонам. — Неужто затор? Гляди, как вода поднялась, даже из берегов повышла.
Спереди донесся шум падающей воды.
- Давай ближе к берегу, — заторопил Федор.
Осторожно пробиралась лодка краем вышедшей из берегов воды. За поворотом показался громадный ледяной затор. В нем тысячи кубометров льда. Льдины нагромоздились друг на друга. Лодка продвинулась дальше. Стал виден весь затор.
- Это что-то невероятное! Посмотри, Федор, это настоящая громадная плотина изо льда.
- Целое озеро воды держит. Грива тут не к месту. Поперек обоих берегов проходит, не перельешь. Давай-ка на сухое выбираться. Посуху затор обтащим.
Мягко ступали ноги на влажную зеленую прель.
- Смотри-ка, воды за затором почти нет, мало совсем.
- Нам хватит, — сказал Федор, заглядывая с гривы в реку. — Я думал, меньше будет, а это еще ладно.
- А если прорвет эту плотину?
- Как мух раздавит. Помнишь, на собрании Якима поминали? Как раз вот так попал. Поторапливайся, а то, чего доброго, на самом деле прорвет.
Сели в лодку. Росин еще раз обернулся назад. Ледяная глыба медленно сползла вниз и рухнула в воду. Федор обернулся на шум.
- Промывает помаленьку. Поплывем, покуда совсем не промыло.
Росин то и дело оглядывался.
Сзади опять что-то ухнуло в воду. Оглянулся — на воде колыхалась здоровенная льдина.
- Не отжимайся от берега.
Сзади донесся глухой, все нарастающий и вот уже страшный шум! Федор выскочил из лодки и что-то кричал Росину. Все заглушал шум воды. Федор выдернул из воды долбленку и так толкнул ее вверх по склону, что, казалось, это была ненастоящая лодка. Росин тоже карабкался вверх по яру. Под ногами осыпалась земля. Оба спотыкались, падали. Но отчаянно лезли вверх и тащили лодку. И вот предел: дальше яр высился стеной. Прижавшись к ней и повернув бородатые лица, ждали. Громадная масса воды, сломив ледяную преграду, мчалась, сметая все на пути. Льдины ударяли по прибрежным деревьям, подминали их под себя. Водяной вал перемалывал льдины, вертел деревья, шумел, шипел. Вот он уже возле них!.. Ревела, клокотала у ног вода. Вставали на дыбы, сталкивались и вдребезги разбивались льдины. И тут только стало ясно — нет, не достанет.
- Испужался? — Федор наконец пошевелился.
- Знаешь, не особенно. Не может быть, думаю, год прожить и под конец так глупо утонуть.
...Далеко вниз ушла из-под ног вода. Придерживая скользящую, как санки, лодку, спустились по склону. На земле борозды, оставленные льдинами, клочья пены.
Долбленка опять медленно двигалась по воде вместе с редкими запоздалыми льдинами... А ночью, пока спали у костра, уплыли и эти льдины. Едва двигая веслами, плыли теперь по чистой воде.
- Ничего, с каждым упором ближе к дому, — подбадривал Федор.
- Только поэтому и гребу.
Медленно уходили за корму плесы, пески, повороты. Вдруг Росин торопливо вскинул голову. Над ними живой, чуть колышущейся линией летели журавли.
- К гнездам вертаются. Ишь как весело машут — тоже, чай, домой-то радостно вернуться... Что-то покурить засосало!
Росин повернулся к Федору и стал подкидывать в глиняную миску сухие гнилушки. Федор вдруг перестал грести. Он смотрел поверх Росина. Росин взглянул на Федора и все понял. Обернулся, едва не опрокинув лодку, — на повороте в долбленке человек! И Федор видит — значит, не кажется! Оба разом — за весла и яростно грести: к нему, к нему!
Движение весла — и круто развернулась долбленка ханта. Уже плыла от них, быстрее от них! Росин и Федор опустили весла.
- Эй, ты куда? — крикнул Росин.
Хант перестал грести.
- Однако Купландей! — удивился Федор. — Да я же это, Купландей!
- Кто «я»?
И вдруг из лодки ханта метнулось в воду что-то бурое! Радостно визжа, к лодке плыла собака.
- Юган!.. Юган!.. — поднялся Федор.
- Ба! Федор! Живой! — Несколько взмахов весла — и хант подплыл вплотную. — Ай, ай, какой ты! Худой! Борода! Шибко плохой!
- Как дома?.. Живы?.. — спросил Федор, и рука, трепавшая загривок собаки, замерла.
- Почто не живы? Живы все. Где был? Весь Черный материк искали. Самолеты, вертолеты летал.
- Не был в материке. В Дикий урман ушли.
- Ай-ай! — качал головой Купландей и повернулся к Росину. — Зачем говорил: «Черный материк пойду»?
- Так уж получилось. — Росин не отрывал от ханта сияющих глаз.
- Сестра твой из Москвы прилетала, — улыбаясь, сказал хант.
- Сестра?! — удивился Росин. — Звать как?
- Еля. Шибко красивый. Волосы, как колонок, желтый. Смелый шибко. С нами в тайгу ходил: одна хотела искать. — Узкие глаза Купландея стали еще уже в лукавой улыбке. — Знаем, какой сестра. Наталья сказывал... И теперь, однако, письма пишет.
- Купландей, ведь мы с голода пропадаем! Давай сюда туес!
- Не, Федя. Шибко много нельзя. Худо будет.
- Знаем, давай хоть маленько.
Обо всем на свете забыли Росин и Федор, как только в руки к ним попало по ломтю настоящего ржаного хлеба.
Купландей подогнал к берегу обе лодки, вытащил из мешка и разложил в своей длинной долбленке сети.
- Сюда ложись, — показал на сети. — Домой повезу. Самим плыть долго, худой шибко, слабый. День плывем, ночь плывем — и дома.
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   12

Коьрта
Контакты

    Главная страница


Река текла без солнца