страница1/7
Дата19.05.2018
Размер1.37 Mb.

Русские народные календарно-обрядовые праздники


  1   2   3   4   5   6   7

РУССКИЕ НАРОДНЫЕ

КАЛЕНДАРНО-ОБРЯДОВЫЕ ПРАЗДНИКИ

Многие русские народные праздники сопровождаются напоминающими театральное представление действиями, зачастую необычными и непонятными. Почему люди из года в год, из века в век в определенные дни словно исполняют хорошо заученные роли? Почему, например, под Рождество ходят от дома к дому и поют колядки — песни с пожеланиями благополучия и богатого урожая? Почему на Масленицу пекут блины, делают соломенное чучело и бросают его в костер? Почему на Троицу воздают почести березке, украшают ее цветными лентами, водят вокруг нее хороводы?

Навряд ли на эти и подобные вопросы смогут ответить все. Большинство, наверное, скажет, что так, мол, принято, такова традиция.

Верно. Такова традиция. И корни ее уходят во времена седой старины, во времена языческие19. Тогда человек еще не думал о себе как о «хозяине» природы. Он ощущал себя ее частью и считал, что, подобно ему, живыми были земля и небо, вода и огонь, гром и молния, деревья и камни...

На основе такого видения мира формировались верования и религия древних славян. Известно, что изначально, когда наши далекие предки еще не знали земледелия, они верили в вампиров и берегинь20. Полагали, что это — души умерших некогда людей. Души злых, обратившись в вампиров, продолжали вредить всем живущим, а души добрых, став берегинями, охраняли человека и местность, где находилось его жилище. Поклонялись наши пращуры и земле, и огню, и особым камням, и деревьям, а также священным животным и душпм умерших предков, обладавшим, как считалось, сверхъестественными способностями. Такое многообразие культов было обусловлено тем, что племена славян, расселившись на огромной территории страны, жили разобщенно. И у каждого племени были свои верования.

Шло время. Славяне от охоты и собирательства перешли к земледелию. Вместе с развитием человека развивались и его религиозные представления. Появлялись новые культы, но они не вытесняли прежних, а существовали наряду с ними21.

Произведения устного народного творчества, древние письменные источники, археологические материалы помогают представить, какими глазами видели окружающий мир древние русичи незадолго до принятия христианства. В их воображении он был населен сверхъестественными человекоподобными существами — могучими, грозными богами, добрыми и злыми духами22. По-прежнему как к живым относились к стихиям — огню, воде, ветру, солнцу и т.д.

Из «Повести временных лет» известно, что в Киевском государстве главными богами были Перун, Стрибог, Дажьбог, Хоре, Симаргл и богиня Макошь. Их культ учрежден князем Владимиром в 980 году. Кроме этих богов в летописи упоминаются Белее, Сварог, Род и рожаницы. Учеными установлены имена и некоторых других богов. Каждый из них имел собственное лицо, свой характер, играл определенную роль.

Все они: и боги, и духи, и стихии — существа иной, чем человек, природы — таили в себе угрозу. Их опасались обидеть даже ненароком, и чтобы обезопасить себя, люди задабривали каждого на свой лад.

Так, например, огонь — помощник людей — казался славянам существом весьма вспыльчивым. За непочтительное к себе отношение он мог отомстить пожаром. Задабривая огонь, в печь, где, как думали, он спит, на ночь ставили горшок с водой и клали кусок хлеба: пусть-ка попьет, поест, глядишь, и сердиться не будет. И домовой — самый добрый из духов, покровитель избы и живущих в ней людей — за невнимание к нему мог набедокурить. Хорошо еще если сор по полу раскидает, а то ведь и аппетит у кур отобьет или чего хуже наделает. Вот и обращались к домашнему духу с ласковыми словами, вкусной еды ему на ночь оставляли. А лешему, чтобы позволил в лесу грибов-ягод набрать, не заманил бы в чащобу да топкое болото, клали на пенек угощение — краюшку хлеба или пирожок.

Но наибольший трепет у людей вызывали боги. В них видели повелителей всего живого, считали, что они вездесущи, и не просто постоянно присутствуют рядом с человеком, а и участвуют во всех его работах. От богов зависит успех любого начатого дела, в том числе и самого главного для землепашца — выращивания хлеба Человек лишь мог обработать землю и посеять зерно. Боги решали, каким быть урожаю! Разгневавшись, они могли наслать засуху, ливни с градом и тем самым погубить всходы. В таких случаях людей ждал неминуемый голод. Потому они боялись прогневить богов, а особенно — бога грозы Перуна, солнечных богов Дажьбога и Хорса, бога неба Сварога.

Поклоняясь богам, старясь заручиться их поддержкой, им приносили жертвы, иногда даже человеческие. Летопись доносит до нас сведения о кровавой драме, разыгравшейся в Киеве в 983 году. Тогда среди жителей города выбирали человека, которого должны были принести в жертву главному богу — Перуну. Жребий пал на сына варяга-христианина. Но отец отказался выдать сына, и оба они были растерзаны язычниками.

Очень трудно поверить, но ученые считают, что человек, предназначенный для заклания, не всегда воспринимал это как большое горе. Возможно, он даже был горд своей миссией: ведь ему доверено предстать перед грозным богом, чтобы поведать о нуждах своего народа и просить помощи!

Жертвы и богам, и духам, и стихиям приносили в конкретные дни, когда происходили природные события, с которыми связывали начало тех или иных земледельческих работ (зимний солнцеворот, первые признаки весны и др.). Совершались жертвоприношения определенным образом: с символическими действами, заговорами, присловьями, специальными песнями аграрно-магического содержания, танцами, ритуальными играми. Так возникли обряды23. Их торжественное проведение, особая значимость породили такое явление, как праздники.

В 988—989 годах произошло крещение Киевской Руси. Христианство принесло на землю наших предков свои прекрасные идеи добра, любви. Но, к сожалению, церковь жестоко, силой, стала искоренять чуждую ей веру. Народ же сопротивлялся этому, отстаивая религию своих отцов.

Но трудно было уничтожить то, что складывалось тысячелетиями. Из летописи, например, известно, что еще в XII веке русичи, давно уже считавшиеся христианами, продолжали поклоняться всем своим божествам: и вампирам, и берегиням, и Роду с рожаницами, и Перуну.

Борьба христианства с язычеством была долгой, и велась она самыми разными способами. Один из них — демонизация языческих богов и духов, то есть придание им качеств, противоположных их изначально положительной сущности. Так, например, русалка издревле считалась берегиней, обитавшей в реках, озерах, прудах и помогавшей тем, кто тонул, добираться до берега. Церковью же постепенно внедрялась мысль, что русалки — это утопленницы или умершие некрещеными дети, что они подкарауливают людей и утаскивают их к себе под воду. Потому русалок и стали бояться.

Проводилось и вытеснение языческих божеств путем замещения близкими им по своим функциям персонажам христианской религии. В таком случае народу проще было перенести на них веру в своих богов. Так, например, Белеса, «скотьего бога», заместил святой Власий, покровитель скота, Перуна — пророк Илья, также «ведавший» грозой, громом и дождем, а Сварога, бога неба, покровителя брака и кузнечного дела — Кузьма-Демьян24.

Но поскольку корни всех языческих представлений уходят в отдаленную первобытность, невозможно было так сразу уничтожить древнюю веру. Более того, язычество стало проникать в христианство. И чтобы подчинить русский народ своему влиянию, Церковь вынуждена была пойти на компромисс христианскую обрядность (церковные службы, посты и т. п.) стали сочетать с языческими отправлениями культов; и в число христианских были включены главные языческие праздники, например Масленица.

Столкновение двух религий, их взаимовлияние породили в результате такое уникальное явление, как Русское Православие, сущностью которого стало двоеверие.

Но со временем, теснимое христианством, язычество все более и более отступало. Многое, некогда столь важное для наших далеких предков, забывалось. И уже к XIX веку, по мере выветривания из народной памяти знаний о том, какой магический смысл заключен в обрядах, они превращались в веселую забаву деревенской молодежи, внешне напоминая театрализованное представление или детскую игру.

Например, многим знакома песенка о бабе, сеявшей горох:

Баба сеяла горох,

Прыг-скок, прыг-скок...

Под эти задорные слова с удовольствием прыгают дети. А в древние времена так совершался обряд: прыгали взрослые, топая о землю посильнее, чтобы разбудить ее для посева.

Возможно, некоторым знакома детская хороводная игра «Яша». Проводится она следующим образом.

Дети образуют крут, в центре его сидит мальчик. Все двигаются по кругу, хлопают в ладоши и поют:

Сиди, сиди, Яша,

Под ореховым кустом,

Грызи, грызи, Яша,

Орешки каленые, милою дареные.

Чок-чок, пятачок,

Вставай, Яша, дурачок.

Где твоя невеста:

В чем она одета?

Как ее зовут и откуда привезут?

Мальчик выбирает из числа девочек себе «невесту». Имя Яша в этой песенке употребляется, оказывается, не случайно. Ученые установили, что Яша — искаженное слово «ящер».

В древние времена наши предки поклонялись ящеру — «хозяину» подводно-подземного мира. Признаки этого культа прослеживаются во многих местах, а в Новгороде — вплоть до X века. Игра, изображающая выбор Яшей невесты, по всей видимости, является трансформацией архаичного обряда, во время которого девушек приносили в жертву ящеру.

Чтобы окончательно не была утрачена древняя самобытная культура наших предков, сформировавшаяся задолго до принятия христианства, уже с начала XIX века этнографы и собиратели фольклора (В.И.Даль, И. М. Снегирев, И.МСахаров, А.Н.Афанасьев, А. А. Коринфский, М. Забылин и др.) стали отыскивать, записывать и изучать то, что сохранила народная память: предания, сказки, пословицы, песни, игры, а также обычаи и обряды, в том числе и связанные с праздниками.

Благодаря исследованиям этнографов, фольклористов, археологов мы теперь можем нарисовать себе достаточно яркую картину жизни наших предков, можем представить, как они проводили будни, как умели веселиться в праздники.

Сведения о том, когда наступит праздник, когда произойдет очередное природное событие, передавалась крестьянами, не знавшими грамоты, устно — от отца к сыну. Но в некоторых селениях имелись примитивные деревянные календари; на них специальными нарезками отмечались месяцы, недели, дни, начало и конец сельскохозяйственных работ, время будничное и время праздничное, время совершения обрядов.

А еще были календари, вышитые на полотенцах и фартуках. Такой календарь обнаружили этнографы в одной из каргопольских деревень. Узор вышивки представлял собой незамкнутое кольцо, похожее на толстую гусеницу, свернувшуюся вокруг цветка с длинными узкими лепестками. «Гусеницу» и «цветок» окружали различные петельки, кружочки с крестиком в центре, сердечки, спиральки. С помощью этих условных знаков (а всего их 34) была зашифрована информация о времени проведения праздников. Такие календари берегли, передавали из поколения в поколение.

В виде круга этот календарь вышивальщица выполнила, очевидно, не случайно: ведь в сознании наших предков год был «круглым», а время — цикличным и представляло собой круговорот природных событий.

Крестьяне в Древней Руси счет времени вели по солнечному календарю. А поскольку народный календарь находился в тесной связи с хозяйственной деятельностью, он назывался аграрным. Опорными точками отсчета в нем были зимний и летний солнцевороты (22 декабря и 22 июня), а также весеннее и осеннее равноденствия (21 марта и 23 сентября). По этому календарю год делился на две половины: одна от зимнего солнцеворота до летнего, другая — от летнего солнцеворота до зимнего. В первую половину года занимались работами, обеспечивающими благополучие семьи,— подготовкой к севу, вспашкой и боронованием земли, севом зерна, посадкой льна, овощей и пр. Праздники этого периода проходили с обрядами, заключавшими в себе просьбы к высшим силам природы о ниспослании хорошей погоды, своевременного дождя, дружных всходов, приплода скота. Во вторую половину года проводили сенокос, жатву и обмолот зерна, уборку льна и др. В праздничных обрядах этого периода благодарили высшие силы природы за полученный с их помощью урожай.

Зависимость от аграрных работ подчинила жизнь крестьян определенному трудовому ритму. Время они отсчитывали от одного природного события до другого, от одного праздника до другого. Это сплачивало людей, создавало единый, нерушимый уклад жизни, соблюдавшийся на протяжении многих столетий.

Христианство пришло на русскую землю со своим календарем — святцами. В них каждый день был посвящен памяти одного или нескольких святых, а также были отмечены праздники, связанные с библейской историей.

Святцами крестьяне научились пользоваться лишь не раньше XV века. И навряд ли они очень уж вникали, за что, за какие религиозные подвиги некогда живший человек из далекой чужой страны удостоился чести быть причисленным к лику святых и вечно обитать в царстве небесном. Важно было, что святые участвовали в жизни землепашца, помогая ему во всем. Привлекало и то, что святые имели каждый свои «обязанности»: одни должны были заботиться о здоровье людей, другие — о здоровье скота, третьи — способствовать выполнению домашних работ и т.п. Крестьянину ясно было, к кому обращаться за помощью в конкретном деле.

Некоторые непривычные для русского уха имена святых были переиначены на свой лад. Так, Георгий Победоносец стал называться в народе Егорием Храбрым, а Косма и Дамиан — Кузьмой и Демьяном.

Отдельные святые получили постоянные эпитеты, которые не имели ничего общего с христианскими заслугами этих персонажей, а были связаны с народными наблюдениями (например, Давид-земляничник, Никита-гусятник).

За доброжелательное участие в их жизни крестьяне почитали святых, отмечали посвященные им дни.

Кроме этих народ принял и другие христианские праздники, тем более что церковь, в свою очередь, постаралась приурочить их к языческим. Большая часть праздников по церковному календарю была неподвижной, то есть ежегодно отмечались они в одни и те же дни. Но были и передвижные праздники, исчислявшиеся по лунному календарю. В центре таких праздников стояла Пасха, приходившаяся на первое воскресенье после первого весеннего полнолуния. От нее отсчитывалось семь недель назад (к зимним Святкам), и в восьмую неделю праздновалась Масленица, а отсчитав семь недель вперед — отмечались Троица и Духов день (зеленые Святки). Особенностями исчисления времени по лунному календарю объясняется то, что многие праздники длились неделями.

Так слились в единое целое языческие праздники и христианские, приспособившись к народному быту. Череда праздников и памятных дат стала для крестьян удобной системой времяисчисления.

Славяне издревле справляли Новый год после зимнего солнцеворота. Новогодье было рубежной датой, с которой начинался большой круг обрядов, связанных с сельским хозяйством. И поскольку землепашество всецело зависело от солнечного тепла, обрядность посвящалась в основном солнечному культу.

Самым веселым праздником были Святки. Они проходили с 7 по 19 января (с 25 декабря по 6 января по ст. ст.). По сути, это был не один праздник, а несколько: Рождество Христово — 7 января (25 декабря по ст. ст.), Новый год, приходившийся на Васильев день,— 14 января (1 января по ст. ст.) и Крещение — 19 января (6 января по ст. ст.).

Святки — яркий пример того, как не только уживаются, но и переплетаются, сливаются воедино христианские и языческие праздники с их обрядами и традициями.

То, что празднование Нового года Петром I было перенесено с 1 сентября на 1 января (14 января по н.ст.), разделило Святки на два периода. Первый, от Рождества до Нового года, носил название «Светлых вечеров», а второй, от Нового года до Крещения, получил название «Страшных вечеров»; так как в народном представлении был связан с разгулом нечистой силы.

Первый святочный праздник — Рождество. Началу праздника предшествовал сорокадневный Рождественский пост, во время которого не только нельзя было «вкушать скоромную пишу», но возбранялось всякое увеселение. Поэтому можно представить, насколько долгожданным был первый вечер перед Рождеством.

Канун Рождества называется сочельником, потому что в этот день «до первой звезды» следовало соблюдать пост особенно строго, не есть ничего, кроме сочива — размоченных в воде хлебных зерен с медом.

Вечером все отправлялись в церковь — на всенощную, во время которой народ во главе со священником совершал крестный ход. Его обязательным атрибутом был Рождественский фонарь — символ Вифлеемской звезды, указавшей в день рождения младенца Христа волхвам путь к нему.

Вернувшись из церкви домой, всей семьей садились за стол. Обычно готовилось нечетное количество блюд. Среди яств обязательно были и ритуальные кушанья — кутья, блины, овсяный кисель, канун, узвар. Ритуальная еда — дань древнему обычаю славян поминать предков. Считалось, что в этот день они приходили с того света на землю. Перед тем как приступить к ужину, хозяин выходил на порог дома и приглашал души умерших родственников пожаловать за стол.

После трапезы молодежь отправлялась колядовать. Ходили от дома к дому и пели поздравительные песни-колядки. Подойдя к окну, начинали «выкликать Коляду» — сообщать хозяевам, что пришли колядовшики. После этого следовало величание хозяев, пожелание им благополучия, богатого урожая и большого приплода скота. В заключение требовали, обычно в шуточной форме, подарка.

Специально к Святкам хозяйки пекли из особого теста на меду печенье. А поскольку делалось оно в виде фигурок животных, то называлось «козульки», «коровки». (С конца XIX века печенье стали выпекать и в виде ангела со звездой, звезды или букета цветов.) Колядовщикам за их «труды» подавали такого печенья и всякой другой снеди. Все это складывалось в мешок — «мех». Носить его доверяли «старшему» — «мехоноше».

Если хозяева не сразу выносили подарки, звучали песни с нарочитыми угрозами.

Сбор колядовщиками угощения был когда-то, в языческие времена, элементом поминальной обрядности (нужно было «покормить» души умерших предков, чтобы они оградили от бед). Со временем этот обряд превратился в развлечение молодежи: получив за свою «работу» — колядование — плату в виде вкусной еды, ее делили поровну и относили домой или съедали коллективно.

За время Святок колядовали трижды: в Рождественский сочельник (рождественская коляда), под Новый год, в Васильев день (васильевская коляда) и в Крещенский сочельник (крещенская коляда). Зачастую вместе с колядовщиками или отдельно от них ходили ряженые.

Учеными установлено, что Святки проходили в дни, которые в дохристианские времена были посвящены Велесу — «скотьему богу». Изначально Белес (еще в период неолита32) почитался как хозяин леса, божество охотничей добычи и представлялся в медвежьем обличье. Культ Белеса отправляли жрецы (волхвы), облаченные в медвежьи шкуры. Возможно, что с тех времен, претерпев изменения, и дошел до нас обряд ряженья.

Ребята, девчата и взрослые стремились нарядиться так, чтобы не быть узнанными: лица мазали сажей, закрывали масками. Чаще всего переодевались в животных — медведя, козу, быка, коня, журавля или персонажей потустороннего мира — смерть, покойника, нечистую силу, принимали образ чужих — горбатого старика, старухи, цыгана, солдата и пр.

Ряженые без приглашения с шумом, гамом врывались в дома, внося в них оживление и веселье. Разыгрывались различные сценки, потешавшие зрителей, которые нередко сами становились участниками действа.

Чаще всего играли «В козу и медведя». «Коза» и «медведь» плясали под песню или балалайку, выписывая ногами «кренделя» и «выделывая коленца». Неожиданно «коза» падала. Но затем вдруг вскакивала, и пляска продолжалась как ни в чем не бывало.

Эта и подобные игры («В умруна», например) носили не только развлекательный характер, но и содержали ярко выраженный обрядовый смысл: в ритуально-игровой форме передавались древние представления славян о смерти как гибели старого года и воскрешении его в виде нового года. Таким образом ряженые демонстрировали торжество жизни над смертью.

Игры-ритуалы были обязательны, но не все соглашались переодеваться в «нечистиков» и «покойников». Приходилось даже бросать жребий. В основном такие роли играли мужчины, очень редко женщины из тех, кого принято называть «бой-баба». Девушки и дети никогда не принимали участия в таких представлениях.

Наши предки верили, что во время Святок старый мир распадается, в результате чего рвется граница между миром «нашим» и миром «иным». Тут-то и становится возможным проникновение в мир людей нечистой силы.

Буйное, зачастую выходящее за рамки приличий поведение ряженых вызывало у окружающих любопытство и страх: а вдруг это и в самом деле нечистая сила? Она ведь хитра и коварна

Ряженье воспринималось как дело опасное и греховное. Все, кто в этом участвовал, должны были в Крещение или пройти церковный обряд очищения, или искупаться в проруби, или окропить себя святой водой.

Ну а как же отмечался день Рождества Христова?

После бурной рождественской ночи с колядованием, играми ряженых, ритуальным смехом и весельем — обрядами языческими — наступало мирное утро, приносящее с собой спокойные и возвышенные обряды христианские.

Церковное духовенство спешило обойти крестьянские дворы, чтобы поздравить хозяев с Рождеством Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа. Впереди процессии несли Рождественский фонарь.

Вслед за священниками дети и подростки, объединившись в группы по нескольку человек, также ходили из дома в дом славить Христа. В каждой группе кто-нибудь из ребят нес на длинном шесте звезду, сделанную из фольги или цветной бумаги, символизирующую Вифлеемскую звезду.

Войдя в избу, дети сначала исполняли тропарь, а затем начинали посыпать все вокруг, в том числе и находящихся в доме людей, зерном, что воспринималось как пожелание богатства в наступающем году.

Второй праздник Святок — Новый год, или Васильев день.

Празднование Нового года начиналось уже накануне вечером. Молодежь ходила колядовать. Но новогоднее колядование несколько отличалось от рождественского. Ребята носили с собой в лукошке зерно и, заходя в избу, кидали его через стол в красный угол. Затем пели благопожелания хозяевам, предрекая им хороший урожай. Но у этих песен был иной, чем у рождественских, припев: Овсень, Таусень.

В ночь под Новый год (Васильев вечер) обязательно в каждой семье был накрыт праздничный стол, на котором среди различных яств обязательно стояла кутья. Главным же блюдом был «кесаретский» поросенок (блюдо в честь святого Василия, который был родом из Кесарии). Новогоднее застолье было особенно пышным. Считалось, что изобилие блюд обеспечит такое же изобилие продуктов на весь год.

Выполнялся еще один языческий обряд — «закликание мороза». Чтобы молодые озимые всходы хлеба не были уничтожены морозом, его старались умилостивить — выставляли на крыльцо миски с киселем, кутьей, клали кусок пирога, пели песни-заклички:

Мороз, Мороз Васильевич!

Ходи кутьи есть!

Мороз, Мороз,

Не бей мой овес!

Иди мой кисель съесть,

Не бей мой овес!

С Васильева дня начинались «Страшные вечера» — настоящий разгул нечистой силы. Это было время, когда с ней можно было вступить в контакт, чтобы выспросить про свою судьбу. Девушки собирались на посиделки и устраивали гадания. Конечно, дело это было грешное и опасное, но ведь так хотелось узнать, что ждет впереди, узнать о личном счастье: кто он, суженый-ряженый? хорош ли собой? далеко ли, близко ли живет? добрый или нравом суровый? богат ли, беден? когда свадьбу играть?..

Желая получить ответы на мучившие вопросы, призывали духов:

Черти, лешие,

Бесы, дьяволы,

Приходите ворожить!

Считалось, что нечистая сила не может общаться с теми, кто носит пояс, нательный крест и одежду с узлами. Крест и пояс снимали, на одежде развязывали все узлы, а заодно расплетали и косы.

Гадали и взрослые, но вопросы духам у них были другие: об урожае, о приплоде скота, что сулит будущее — богатство или бедность, здоровье или болезнь-Способов гадания было великое множество. Но главное — правильно растолковать «знак», который подает нечистая сила (сновидение, форму, которую приобрел вылитый в воду яичный белок, четное или нечетное количество получилось при пересчитывании предметов и т.п.).

Крещение — третий праздник Святок.

Накануне Крещения в третий раз колядовали, накрывали праздничный стол, на котором наряду с прочими блюдами также присутствовала ритуальная еда. Этот день был последним, когда души умерших предков могли находиться в доме. После трапезы они возвращались в загробный мир.

Им и другим «гостям» — олицетворенным праздникам — устраивались «проводы». Святки, например, изгоняли таге парни садились на коней и скакали по улицам с громкими криками, ударяя кнутами или метлами по углам домов и заборам.

В Крещение освященной водой смывали все грехи — «очищались».

Пролетели насыщенные бурными событиями Святки. Впереди — разгульная Масленица. А до нее церковью разрешались развлечения с песнями, плясками, вкусной едой.

Древняя Масленица — языческий праздник проводов зимы — приходилась на дни весеннего равноденствия. Но церковь из-за того, что перед Пасхой длился семинедельный Великий пост, исключающий всякую языческую обрядность и веселость, отодвинула Масленицу на конец февраля — начало марта. Теперь Масленица проводится за пятьдесят шесть дней до Пасхи. Длится она семь дней, начиная с понедельника.

Масленичная неделя была последней перед Великим постом. Церковь считала, что к нему нужно подготовиться: думать о Боге, чаще вспоминать о своих прегрешениях, стараться окрепнуть душой, перестав употреблять в пишу мясо. Однако еще разрешалось в изобилии есть творог (сыр), молоко, сметану, яйца, масло. Поэтому неделю называли «сырной», а сам праздник, утративший древнее имя, стали величать Масленицей.

Каждый день этой недели имел свое название: понедельник — «встреча», вторник — «заигрыш», среда — «лакомка», четверг — «широкая Масленица», или «разгульная», пятница — «посиделки», суббота — «золовкины посиделки», воскресенье — «проводы», или «прощеное воскресенье». Собственно, эти названия отражали всю «программу» праздника Самыми важными были дни встречи и проводов Масленицы.

Масленица представлялась нашим предкам человекоподобным существом. Ее соломенное чучело молодежь изготавливала в понедельник. Потом чучело сажали в сани и возили по всей деревне. Затем устанавливали на высокой горке (в некоторых местностях это проделывалось в четверг). Масленицу приветствовали песнями, всячески выражая радость по поводу ее прихода. Но тут же и ругали, как этого требовал древний ритуал, обзывая «кривошейкой» или и того похлеще за то, что погостить она может всего лишь недельку.

В этот день ребята, катаясь на ледяных горках, кричали: «Масленица приехала! Масленица приехала!»

В четверг на рассвете чучело Масленицы сажали в сани, запряженные тройкой коней с украшенными гривами и хвостами. Вокруг усаживались ряженые. Так с самого утра сани носились по деревне. Люди в санях старались наделать как можно больше шуму: пели, кричали, свистели, смеялись. Так требовал ритуал. Время от времени заезжали в какой-нибудь дом, где хозяева встречали гостей пирогами, вином, блинами.

Основной едой на Масленицу были блины. В данном случае они, с одной стороны, своей формой и золотистым цветом напоминали солнце и являлись в преддверии весны его символом; а с другой — были ритуальным блюдом, предназначавшимся душам умерших предков.

В этой связи хотелось бы отметить, что русские народные календарные праздники по своей структуре практически одинаковы. В каждый из них совершаются обходы дворов с пожеланиями благополучия дому и хозяевам; приобщаются к празднику через пишу; пекут ритуальное печенье («козульки», «жаворонки», блины); выражают почитание умершим предкам.

Первый блин, испеченный на Масленицу, посвящали Власию или умершим. (Интересно, что Масленица, как и Святки, по времени совпадала с днями, которые в далекой древности посвящались Велесу, замещенному христианской церковью исключительно из-за созвучия имен Власием. Возможно, поэтому, в силу традиции, в Масленичных обрядах участвуют и ряженые.)

Первый блин клали на слуховое окошко, или отдавали нищим, или съедали сами за упокой душ усопших

На Масленицу большое внимание уделяли молодым женатым парам, вступившим в брак в течение прошедшего года. Молодых заставляли целоваться у всех на глазах, обсыпали снегом, катали по деревне в санях «с колокольчиком» за хорошее угощение. Если же молодой хозяин скупился, его сажали на борону и пускали с горки. То-то смеху было!

Девушки, надев свои лучшие наряды (ведь ребята высматривали себе невест), ходили качаться на качелях или смотреть кулачные бои. Дети играли в снежки и другие игры. Излюбленной была игра «Взятие снежной крепости». Она — отзвук обряда, символизирующего борьбу зимы с наступающей весной.

Так весело пролетала неделя: ходили друг к другу в гости, пили, ели, плясали, пели, катались на лошадях, на санках с гор...

Кстати, с гор катались не только парни, девчата да детвора Катались и замужние женщины. В этом заключалась магия: старались съехать как можно дальше, чтобы лен и конопля выросли «долгими» — высокими.

Но вот наступало воскресенье, последний день праздника — день прощания с Масленицей, ее похороны.

Похороны Масленицы проводились в поле или на покрытой льдом реке. Сюда стекалась вся деревня. Парни и мальчишки тащили с собой собранное для костра по всем домам старье, а также солому, ветки и кору деревьев; на санях привозили чучело Масленицы. Разводили костер. Это была очень важная часть ритуала

Возжигание костра — обряд, призванный установить контакт с солнцем, чтобы придать ему силы в борьбе с зимним мраком. В то же время сам костер воспринимался как имитация солнца. Верили, что он, как и солнце, способен своим теплом пробудить производительную силу земли, а значит, и обеспечить урожай.

Кроме того, уповая на очистительную силу огня, считали, что костер может отпугнуть от людей зло, прогнать нечисть — спутников зимы. Чтобы обезопасить себя, избавиться от воздействия злых духов, прыгали через костер.

В костер бросали чучело Масленицы, в этом случае воспринимая его как воплощение зимы. Пепел разбрасывали по всему полю. В некоторых местностях чучело не сжигали, а разрывали на мелкие кусочки и тоже разбрасывали по полю.

Так в форме игры совершался древний ритуал: чучело было существом, которое убивали, чтобы оно потом воскресло в виде колосьев, полных зерен.

Заметную роль в масленичных обрядах отводили колесу, имитирующему солнце. Колесо обмазывали дегтем, обвивали соломенными жгутами, поджигали, а затем спускали с горы. А иногда поступали иначе: колесо насаживали на шест, который втыкали в землю, обкладывали соломой, тряпьем, дерном и поджигали.

Смех, песни, пляски продолжались до двенадцати часов ночи. Смеху придавали особое значение: наши предки верили, что чем громче смех, тем большую оплодотворяющую силу он обеспечит земле.

В последний день Масленицы — «прощеное воскресенье» — все просили друг у друга прощения: дети — у родителей, соседи — у соседей и т.д.

Отшумела разгульная Масленица, Начался Великий пост: следовало сосредоточиться на Боге, углублять покаянные чувства. Возбранялись всякие увеселения. Однако на этот период по аграрному календарю приходился праздник встречи весны. Приспособившись к христианским традициям, его, конечно, отмечали не так пышно и торжественно, как в древние времена

В разных регионах страны весну встречали в разные дни: на Евдокию (14 марта), на Герасима-гречевника (17 марта), на «Сороки» — день сорока мучеников (22 марта) или на Благовещение (7 апреля).

По народным представлениям, весна сама не придет, ее нужно пригласить. Вот и зазывали весну, исполняя своеобразным речитативом «заклички». Это были не песни. Песни во время поста петь возбранялось.

Поскольку в марте начинали возвращаться из теплых краев перелетные птицы, считалось, что именно они на своих крыльях и приносят весну.

Желая их поторопить, хозяйки пекли из теста фигурки птичек с крылышками, глазками из коринки или черемухи — «жаворонков». Их раздавали всем членам семьи. Нужно было выйти на улицу и, подбрасывая вверх птичку из теста, приговаривать:

Жаворонушки,

Мои матушки,

Прилетите ко мне,

Принесите ко мне

Весну красную...

Засовывали «жаворонков» под стрехи домов, прикрепляли к веткам деревьев, оставшихся съедали и скармливали скоту.

В некоторых местностях проводились и другие обряды. Например, в Пензенской губернии крестьянки рано утром раскладывали на земле около реки холст, клали на него хлеб и произносили: «Вот тебе, матушка-весна».

В среду четвертой недели Великого поста отмечали его перелом на вторую половину — Средокрестие. В этот день выпекали из теста печенье в виде креста. В каждое закладывали какой-нибудь предмет. По одному такому «крестику» по обычаю должны были съесть все члены семьи, чтобы узнать свою судьбу. Если попалось печенье с монеткой — к богатству, с хмелем — к веселью, с луковицей — к печали и т.п.

Обычай выпекать в этот день печенье сохранился с древнейших времен. Магия такого действия призвана была дать силу земле, способствовать хорошему урожаю: начиналось время активной работы по подготовке к севу.

С принятием христианства это событие приурочили к Великому посту и печенью стали придавать форму креста.

Разгар весны приходился на Егорьев день — день, который церковь посвящает памяти святого Георгия Победоносца (6 мая). Святой Георгий воспринимался нашими предками как олицетворение добра, побеждающего зло, считался покровителем животных. На Егория отмечали праздник первого выгона скота на пастбище. При этом выполняли обряды, магия которых была направлена на сохранение скота, увеличение его приплода.

В ночь перед 6 мая проводился обряд, напоминающий колядование: группа парней во главе с пастухом обходила все дворы и «окликала Егория». На груди у пастуха висела «барабанка» — небольшая доска, и он палочками бил по ней, приговаривая:

Батюшка Егорий,

Спаси нашу скотинку,

Всю животинку

В поле и за полем,

В лесе и за лесом,

В лесу за горами,

За широкими долами.

Хозяйки за «окликание» одаривали «окликальщиков» яйцами, «козульками» и пирогами. Подаяние мехоноша складывал в мех. Если подавали хорошо, пели благодарственную песню, а если ничего не давали, то пожелания были хуже некуда:

Не спасибо тебе, тетка,

На плохом подаянье!

Дай тебе Бог подольше пожить

Да побольше нажить:

Вшей да мышей,

Тараканов из ушей!

Выгонять скотинку утром на пастбище было принято вербой, освященной в церкви в вербную субботу. Если же вербная суббота (последняя перед Пасхой) оказывалась после Егорьева дня, то священника утром призывали служить молебен в поле, где он и освящал ветки вербы, принесенные хозяйками.

Верба — первое дерево, которое зацветает весной, поэтому, прикасаясь к домашним животным вербной веткой, старались передать им ее живительную силу. В поле каждая хозяйка кормила свою корову специально выпеченным для этого случая хлебцем.

Наиболее важным считался обряд заклинания скота от всяких напастей — «обход скота», проводившийся на общественном пастбище. Пастух, взяв в руки решето с зерном и положив туда крашеные яйца, замок (чтобы «замкнуть охранный круг»), поставив иконку святого Георгия, обходил стадо, творя заклинание. Крестьяне верили, что таким образом воздвигается магическая стена, которую не сможет преодолеть «ни змей ползучий, ни медведь могучий, ни волк бегучий».

После обряда пастуху обязательно дарили крашеное яйцо — символ плодородия.

Егорьев день заканчивался общим гуляньем.

Но самым радостным событием весны была Пасха — главный христианский праздник. Перед ней заканчивался Великий пост.

Последнее воскресенье перед Пасхой называлось вербным. В предшествующую ему субботу крестьяне шли в церковь с пучками вербных веток. Здесь их освящали. Считалось, что животворящая сила вербы после этого увеличивается в несколько раз и что такой веткой можно уберечь и посевы от града, и даже остановить бурю.

В воскресенье маленькие пушистые почки вербы запекали в специальные булочки. Их ели сами и скармливали скоту.

Вербными ветками, освященными в церкви, хлестали друг друга, приговаривая:

Верба хлест,

Бей до слез!

Считалось, что растительная сила вербы перейдет к тому, кого ею отхлещут.

Неделя, предшествующая Пасхе, называлась страстной в память о последних трагических днях жизни Иисуса Христа. Всю неделю до четверга убирали в доме, дворе, пристройках. Четверг называли «чистым» — все должно было сверкать чистотой. С этого дня начинали готовить ритуальную еду — печь куличи, красить яйца. Пасха — типично христианский праздник, и из языческих обрядовых действий к нему приурочено лишь приготовление ритуальной еды.

В субботу куличи и крашеные яйца освящались в церкви. Самое торжественное событие — крестный ход — происходило в ночь на воскресенье. Праздновали Пасху в воскресенье и следующую за ним неделю: ходили друг к другу в гости (при этом пышное застолье было обязательным), посещали церковь, принимали участие в веселых гуляньях.

Фомино воскресенье — следующее за Пасхой — у русского народа зовется Красной горкой. (Такое название праздника идет из глубины веков. В древние времена горы из-за своей приближенности к небу — обители богов — являлись местом свершения обрядов. В этот день наши далекие предки зажигали на горках священные костры в честь бога солнца Дажьбога. Возле них совершались жертвоприношения.) В этот день проводится древний обряд «заклинания весны», имевший целью привязать к красной девице полюбившегося ей добра молодца на долгие годы.

Перед восходом солнца девушки собирались на самом высоком месте в деревне — «Красной горке», становились в круг. Выбирали «хороводницу». Она при появлении первых солнечных лучей выходила на середину круга и, благословясь, произносила заклинание. Все повторяли слова вслед за «хороводницей», в нужный момент называя имя своего желанного. Затем «хороводница», положив посреди круга крашеное яйцо и круглый хлебец, затягивала песню-веснянку. После пения песен все принимались за угощение.

Красная горка — время смотрин невест. Молодежь водила хороводы, пела, веселилась. Вечером выходили за околицу и продолжали там хороводные игры. Фомина неделя была временем, когда играли последние перед страдной порой свадьбы.

Понедельник (а в некоторых местностях — вторник) назывался Радоницей. В этот день на кладбищах устраивали трапезы — поминали усопших.

Через сорок дней после Пасхи, в четверг, отмечали Вознесение — двунадесятый христианский праздник. Церковь празднует возвращение Иисуса Христа на небеса после выполнения своей миссии на земле.

В некоторых деревнях России в этот день выполняли языческий обряд — «водили колосок». Рано утром молодежь, в том числе и молодожены, взявшись за руки по двое, шли за околицу. Здесь, встав в два ряда, брали друг друга попарно за руки — образовывали «мост». По нему пускали идти девочку с венком на голове и обвешанную разноцветными лентами. Пара, по рукам которой девочка уже прошла, становилась впереди. Так мост не обрывался, пока не доходили до поля, где был посеян хлеб. При этом девушки пели:

Лада, Лада!

Ой, Лада!

Ой, Лада!

Возле поля девочку опускали наземь, и она должна была сорвать пучок зеленой ржи. Затем девочка бежала назад, а все следовали за ней и пели:

Пошел колос на ниву,

Пошел на зеленую!

Пошел колос на ниву,

На рожь, на пшеницу!

Ой Ладо!


В деревне с девочки обрывали ленты — на память о весне — и расходились по домам.

В этот праздник пекли обрядовое печенье — «лесенки», а также блины.

На полях совершали обрядовую трапезу из яиц, а после катались по траве, приговаривая: «Расти, расти трава к лесу, а рожь — к овину». Эти ритуальные действия были направлены на стимулирование растительных сил земли.

Девушки с ритуальным печеньем выходили в поле и подбрасывали «лесенки» как можно выше, приговаривая: «Рожь моя, расти так же высоко!».

Принято было ходить в гости (называлось это «ходить на перепутье») и приносить с собой в подарок «лесенки».

Через пятьдесят дней после Пасхи отмечали Троицу. В этом празднике слились воедино два праздника — христианский в честь Бога Отца, Бога Сына и Святого Духа и языческий, посвященный богине весны. Этот праздничный цикл называют еще зелеными Святками.

Праздник начинается в четверг перед Троицей — Семик и заканчивается в первое воскресенье после Троицы (русалкино заговенье). Время с Семика до Троицы называется семицкая неделя, а время с Троицы до русалкиного заговенья — русальная, или троицкая неделя. Во время семицко-троицких обрядов большое внимание уделяли березке. Это дерево у славян издревле считалось священным. Во время праздника проводится ряд обрядов: внесение в село березки, завивание венков, кумление и др. Кумовство на Семик восходит к обрядам родового общества — оно скрепляло женский союз амазонок. Со временем, когда забылся первоначальный смысл этого обряда, он стал обозначать признание девушек брачного возраста полноправными членами общины.

Завершался обряд похоронами кукушки. В лесу или огороде вырывали ямку, устилали ее лоскутками и укладывали туда чучело кукушки, сделанное из травы «кукушкины слезы».

Ученые считают, что в основе этого обряда лежат древние представления о богине, принимавшей облик кукушки. И девушки, совершая ритуальные действия, тем самым отдавали себя под покровительство этой богине.

В Троицу все шли на кладбище помянуть умерших родственников. На могилах совершали поминальную трапезу.

После Троицы начиналась русальная неделя. Такое название она носила потому, что крестьяне считали, будто в это время из воды выходят русалки. Верили, что если их заманить или прогнать на поля, то русалки обеспечат их влагой на все лето.

Часто русалок изображали ряженые. Ворвавшись в круг веселящейся молодежи, они вызывали ужас и переполох. После этого народ загонял «русалок» на поле. Или же русалок хоронили. В этом случае делали чучело русалки. Его относили в поле, там разрывали на части и разбрасывали в разные стороны. Эти обряды сопровождались ритуальным смехом и весельем — символизирующими продолжение и обновление жизни.

В некоторых губерниях существовал обряд похорон Костромы. Кто такая Кострома уже забылось. Предположительно это было какое-то языческое божество, имевшее влияние на урожай. Кострому изображали в виде чучела. Его одевали в юбку, кофту, платок, укладывали в корыто и водили вокруг него хоровод. В конце обряда чучело разрывали на части и разбрасывали их в поле или же Кострому прямо в корыте пускали по реке.

Зеленые Святки завершались прощанием с березкой. Деревце несли к реке, «раздевали» и, оставив на вершине одну ленточку, бросали в воду, жалобно причитая.

Следующий после зеленых Святок праздник — Ивана Купала. Его справляли два дня — 6 и 7 июля (23 и 24 июня по ст. ст.), когда начинается летний солнцеворот. Этот языческий праздник совпадает с христианским — днем святой Аграфены и рождеством святого Иоанна Предтечи, Крестителя Господня.

Языческий праздник назывался Купала. В народном сознании совместилось то, что Иоанн (Иван) крестил водой — купал. Отсюда и название праздника — Иван Купала.

С днем Ивана Купалы связано много легенд о нечистой силе, о распускавшемся в ночь перед праздником огненном цветке на папоротнике, который растет в том месте, где зарыт клад.

В день Аграфены-купальницы еще до восхода солнца все шли в лес или на луг собирать целебные и колдовские травы. Символом купального дня считался цветок иван-да-марья. Девушки собирали разные травы числом двенадцать. Считалось, что если положить их под подушку и произнести: «Суженый-ряженый, приходи в мой сад гулять», то приснится будущий жених. Но самое главное — из цветов нужно было сплести венок. В нем шли ночью на гулянье, а потом гадать.

Вечером мылись в бане, парились веником, в который были воткнуты цветы (их целительная сила, как считали, в этот день была особенно велика).

К ночи отправлялись на гулянье. Оно проходило на лугу возле реки или озера. Здесь собирали костры, ставили березку и делали чучело Купалы или Ярилы, устраивали трапезу.

После березку бросали в воду, а чучело на длинном шесте устанавливали в костер, который затем поджигали. Начиналось великое игрище: пели песни, плясали, купались; желая получить от огня силу, здоровье, счастье, прыгали через костер. Игрище было ритуальным и носило эротический характер. Девушки бросали в воду венки — гадали.

После праздника начиналась жатва. Последнее гулянье перед страдой проходило 12 июля (29 июля по ст. ст.), в день святых Петра и Павла (Петров день).

В ночь перед этим днем все уходили на самое высокое место в окрестностях деревни. Всю ночь пели, жгли костры, трапезничали. Ждали восхода солнца. Обряд назывался «подкараулить солнце». Считалось, что солнце в этот день «играет».

Только к Семенову дню (14 сентября) могли крестьяне рке не волноваться за судьбу урожая. Теперь не страшны дожди — хлеб убран. Можно и отдохнуть, пойти в лес по грибы. Начиналась работа в избах. В давние времена в этот день гасили старый огонь (его сберегали в печи весь год) и зажигали новый.

На Семенов день существовал обычай хоронить мух, блох и тараканов. Блох зарывали в землю, а мухам и тараканам устраивали похороны. Из брюквы или репы делали гробики, в которые складывали пойманных насекомых. Гробики зарывали в землю, при этом изображали горе, плакали, причитали.

На Воздвижение (27 сентября) начинали рубить капусту. С этого дня устраивали капустные вечеринки с песнями, плясками, играми.

А с Покрова (14 октября) конопатили избы, готовились к зиме. С этого дня начинались посиделки.

С Николина дня (19 декабря) молодежь начинала готовиться к Святкам.

Участие в праздниках для всех было строго обязательно. Эти радостные события украшали жизнь, полную забот и непосильного труда.

Календарные обряды начали складываться за много тысячелетий до принятия христианства. Те обряды, которые дошли до наших дней, в силу многих исторических причин претерпели значительные изменения. Нельзя допустить их полнейшей утраты и забвения. Мы — потомки и духовные наследники людей, заложивших основу великой культуры, должны ее сохранить, развивать и передать нашим детям.


  1   2   3   4   5   6   7

Коьрта
Контакты

    Главная страница


Русские народные календарно-обрядовые праздники