страница13/35
Дата14.01.2018
Размер6.16 Mb.
ТипСказка

Русские народные сказки


1   ...   9   10   11   12   13   14   15   16   ...   35

всякого встречного!

Тут они и распрощались. Старичок своей дорогой пошел, а дурень на ле-

тучий корабль сел, паруса расправил. Надулись паруса, взмыл корабль в

небо, полетел быстрее сокола. Летит чуть пониже облаков ходячих, чуть

повыше лесов стоячих...

Летел-летел дурень и видит: лежит на дороге человек - ухом к сырой

земле припал. Спустился он и говорит:

- Здорово, дядюшка!

- Здорово, молодец!

- Что это ты делаешь?

- Слушаю я, что на том конце земли делается.

- А что же там делается, дядюшка?

- Поют-заливаются там пташки голосистые, одна другой лучше!

- Экой ты, какой слухменный! Садись ко мне на корабль, полетим вмес-

те.

Слухало не стал отговариваться, сел на корабль, и полетели они



дальше.

Летели-летели, видят - идет по дороге человек, идет на одной ноге, а

другая нога к уху привязана.

- Здорово, дядюшка!

- Здорово, молодец!

- Что это ты на одной ноге скачешь?

- Да если я другую ногу отвяжу, так за три шага весь свет перешагну!

- Вот ты какой быстрый! Садись к нам.

Скороход отказываться не стал, взобрался на корабль, и полетели они

дальше.


Много ли, мало ли пролетели, глядь - стоит человек с ружьем, целится.

А во что целится - неведомо.

- Здорово, дядюшка! В кого это ты целишься - ни зверя, ни птицы кру-

гом не видно.

- Экие вы! Да я и не стану близко стрелять. Целюсь я в тетерку, что

сидит на дереве верст за тысячу отсюда. Вот такая стрельба по мне.

- Садись с нами, полетим вместе!

Сел и Стреляло, и полетели все они дальше. Летели они, летели, и ви-

дят: идет человек, несет за спиною большущий мешок хлеба.

- Здорово, дядюшка! Куда идешь?

- Иду добывать хлеба себе на обед.

- На что тебе еще хлеб? У тебя и так полон мешок!

- Что тут! Этот хлеб мне в рот положить да проглотить. А чтобы досыта

наесться, мне надобно сто раз по столько!

- Ишь ты какой! Садись к нам в корабль, полетим вместе.

Сел и Объедало на корабль, полетели они дальше. Над лесами летят, над

полями летят, над реками летят, над селами да деревнями летят.

Глядь: ходит человек возле большого озера, головой качает.

- Здорово, дядюшка! Что это ты ищешь?

- Пить хочется, вот и ищу, где бы напиться.

- Да перед тобой целое озеро. Пей в свое удовольствие!

- Да этой воды мне всего на один глоточек станет. Подивился дурень,

подивились его товарищи и говорит:

- Ну, не горюй, найдется для тебя вода. Садись с нами на корабль, по-

летим далеко, будет для тебя много воды!

Опивало сел в корабль, и полетели они дальше. Сколько летели - неве-

домо, только видят: идет человек в лес, а за плечами у него вязанка хво-

роста.


- Здорово, дядюшка! Скажи ты нам: зачем это ты в лес хворост тащишь?

- А это не простой хворост. Коли разбросать его, тотчас целое войско

появится.

- Садись, дядюшка, с нами!

И этот сел к ним. Полетели они дальше.

Летели-летели, глядь: идет старик, несет куль соломы.

- Здорово, дедушка, седая головушка! Куда это ты солому несешь?

- В село.

- А разве в селе мало соломы?

- Соломы много, а такой нету.

- Какая же она у тебя?

- А вот какая: стоит мне разбросать ее в жаркое лето - и станет враз

холодно: снег выпадет, мороз затрещит.

- Коли так, правда твоя: в селе такой соломы не найдешь. Садись с на-

ми!

Холодило взобрался со своим кулем в корабль, и полетели они дальше.



Летели-летели и прилетели к царскому дворцу. Царь в ту пору за обедом

сидел. Увидел он летучий корабль и послал своих слуг:

- Ступайте спросите: кто на том корабле прилетел - какие заморские

царевичи и королевичи?

Слуги побежали к кораблю и видят - сидят на корабле простые мужики.

Не стали царские слуги и спрашивать у них: кто таковы и откуда приле-

тели. Воротились и доложили царю:

- Так и так! Нет на корабле ни одного царевича, нет ни одного короле-

вича, а все черная кость - мужики простые. Что прикажешь с ними делать?

"За простого мужика нам дочку выдавать зазорно, - думает царь. - Надобно

от таких женихов избавиться".

Спросил он у своих придворных - князей да бояр:

- Что нам теперь делать, как быть?

Они и присоветовали:

- Надо жениху задавать разные трудные задачи, авось он их и не разга-

дает. Тогда мы ему от ворот поворот и покажем!

Обрадовался царь, сейчас же послал слуг к дурню с таким приказом:

- Пусть жених достанет нам, пока наш царский обед не кончится, живой

и мертвой воды!

Задумался дурень:

- Что же я теперь делать буду? Да я и за год, а может быть, и весь

свой век не найду такой воды.

- А я на что? - говорит Скороход. - Мигом за тебя справлюсь.

Отвязал ногу от уха и побежал за тридевять земель в тридесятое

царство. Набрал два кувшина воды живой и мертвой, а сам думает: "Времени

впереди много осталось, дай-ка малость посижу - успею к сроку возвра-

титься!"

Присел под густым развесистым дубом, да и задремал...

Царский обед к концу подходит, а Скорохода нет как нет.

Загоревали все на летучем корабле - не знают, что и делать. А Слухало

приник ухом к сырой земле, прислушался и говорит:

- Экой сонливый да дремливый! Спит себе под деревом, храпит вовсю!

- А вот я его сейчас разбужу! - говорит Стреляло. Схватил он "свое

ружье, прицелился и выстрелил в дуб, под которым Скороход спал. Посыпа-

лись с дуба желуди - прямо на голову Скороходу. Проснулся тот.

- Батюшки, да, никак, я заснул!

Вскочил он и в ту же минуту принес кувшины с водой:

- Получайте!

Встал царь из-за стола, глянул на кувшины и говорит:

- А может, эта вода не настоящая?

Поймали петуха, оторвали ему голову и спрыснули мертвой водой. Голова

вмиг приросла. Спрыснули живой водой - петух на ноги вскочил, крыльями

захлопал, "ку-ка-реку!" закричал.

Досадно стало царю.

- Ну, - говорит он дурню, - эту мою задачу ты выполнил. Задам теперь

другую! Коли ты такой ловкий, съешь со своими сватами за один присест

двенадцать быков жареных да столько хлебов, сколько в сорока печах испе-

чено!


Опечалился дурень, говорит своим товарищам:

- Да я и одного хлеба за целый день не съем!

- А я на что? - говорит Объедало. - Я и с быками и с хлебами их один

управлюсь. Еще мало будет!

Велел дурень сказать царю:

- Тащите быков и хлебы. Будет есть!

Привезли двенадцать быков жареных да столько хлебов, сколько в сорока

печах испечено. Объедало давай быков поедать - одного за другим. А хлебы

так в рот и мечет каравай за караваем. Все возы опустели.

- Давайте еще! - кричит Объедало. - Почему так мало припасли? Я

только во вкус вошел!

А у царя больше ни быков, ни хлебов нет.

- Теперь, - говорит он, - новый вам приказ: чтобы выпито было зараз

сорок бочек пива, каждая бочка по сорока ведер.

- Да я и одного ведра не выпью, - говорит дурень своим сватам.

- Эка печаль! - отвечает Опивало. - Да я один все у них пиво выпью,

еще мало будет!

Прикатили сорок бочек-сороковок. Стали черпать пиво ведрами да пода-

вать Опивале. Он как глотнет - ведро и пусто.

- Что это вы мне ведрами подносите? - говорит Опивало. - Этак мы це-

лый день проканителимся!

Поднял он бочку да и опорожнил ее зараз, без роздыху. Поднял другую

бочку - и та откатилась. Так все сорок бочек и осушил.

- Нет ли, - спрашивает, - еще пивца? Не вволю я напился! Не промочил

горло!

Видит царь: ничем дурня нельзя взять. Решил погубить его хитростью.



- Ладно, - говорит, - Выдам я за тебя свою дочку, готовься к венцу!

Только перед свадьбой сходи в баню, вымойся-выпарься хорошенько.

И приказал топить баню. А баня-то была вся чугунная.

Трое суток баню топили, докрасна раскалили. Огнем-жаром от нее пышет,

за пять саженей к ней не подойти.

- Как буду мыться? - говорит дурень. - Сгорю заживо.

- Не печалься, - отвечает Холодило. - Я с тобой пойду!

Побежал он к царю, спрашивает:

- Не дозволите ли и мне с женихом в баню сходить? Я ему соломки подс-

телю, чтобы он пятки не испачкал!

Царю что? Он дозволил: "Что один сгорит, что оба!"

Привели дурня с Холодилой в баню, заперли там. А Холодила разбросал в

бане солому - и стало холодно, стены инеем подернулись, в чугунах вода

замерзла.

Сколько-то времени прошло, отворили слуги дверь. Смотрят, а дурень

жив-здоров, и старичок тоже.

- Эх, вы, - говорит дурень, - да в вашей бане не париться, а разве на

салазках кататься!

Побежали слуги к царю. Доложили: так, мол, и так. Заметался царь, не

знает, что и делать, как от дурня избавиться.

Думал-думал и приказал ему:

- Выстави поутру перед моим дворцом целый полк солдат. Выставишь -

выдам за тебя дочку. Не выставишь - вон прогоню!

А у самого на уме: "Откуда простому мужику войско достать? Уж этого

он выполнить не сможет. Тугто мы его и выгоним в шею!"

Услышал дурень царский приказ - говорит своим сватам:

- Выручали вы меня, братцы, из беды не раз и не два... А теперь что

делать будем?

- Эх, ты, нашел о чем печалиться! - говорит старичок с хворостом. -

Да я хоть семь полков с генералами выставлю! Ступай к царю, скажи - бу-

дет ему войско!

Пришел дурень к царю.

- Выполню, - говорит, - твой приказ, только в последний раз. А если

отговариваться будешь - на себя пеняй!

Рано поутру старик с хворостом кликнул дурня и вышел с ним в поле.

Раскидал он вязанку, и появилось несметное войско - и пешее, и конное, и

с пушками. Трубачи в трубы трубят, барабанщики в барабаны бьют, генералы

команды подают, кони в землю копытами бьют... Дурень впереди стал, к

царскому дворцу войско повел. Остановился перед дворцом, приказал громче

в трубы трубить, сильнее в барабаны бить.

Услышал царь, выглянул в окошко, от испугу белее полотна стал. Прика-

зал он воеводам свое войско выводить, на дурня войной идти.

Вывели воеводы царское войско, стали в дурня стрелять да палить. А

дурневы солдаты стеной идут, царское войско мнут, как траву. Напугались

воеводы и побежали вспять, а за ними вслед и все царское войско.

Вылез царь из дворца, на коленках перед дурнем ползает, просит доро-

гие подарки принять да с царевной скорее венчаться.

Говорит дурень царю:

- Теперь ты нам не указчик! У нас свой разум есть!

Прогнал он царя и не велел никогда в то царство возвращаться. А сам

на царевне женился.

- Царевна - девка молодая да добрая. На ней никакой вины нет!

И стал он в том царстве жить, всякие дела вершить.

ИВАН БЕСТАЛАННЫЙ И ЕЛЕНА ПРЕМУДРАЯ

Жила в одной деревне крестьянка, вдова. Жила она долго и сына своего

Ивана растила.

И вот настала пора - вырос Иван. Радуется мать, что он большой стал,

да худо, что он у нее бесталанным вырос. И правда: всякое дело у Ивана

из рук уходит, не как у людей; всякое дело ему не в пользу и впрок, а

все поперек. Поедет, бывало, Иван пахать, мать ему и говорит:

- Сверху-то земля оплошала, поверху она хлебом съедена, ты ее, сынок,

поглубже малость паши!

Иван вспашет поле поглубже, до самой глины достанет и глину наружу

обернет; посеет потом хлеб - не родится ничего, и семенам извод. Так и в

другом деле: старается Иван сделать по-доброму, как лучше надо, да нет у

него удачи и разума мало. А мать стара стала, работа ей непосильна. Как

им жить? И жили они бедно, ничего у них не было.

Вот доели они последнюю краюшку хлеба, самую остатнюю. Мать и думает

о сыне - как он будет жить, бесталанный! Нужно бы женить его: у разумной

жены, гляди-ко, и неудельный муж в хозяйстве работник и даром хлеба не

ест. Да кто, однако, возьмет в мужья ее бесталанного сына? Не только что

красная девица, а и вдова, поди, не возьмет!

Покуда мать закручинилась так-то, Иван сидел на завалинке и ни о чем

не горевал.

Глядит он - идет старичок, собою ветхий, обомшелый, и земля въелась

ему в лицо, ветром нагнало.

- Сынок, - старичок говорит, - покорми меня: отощал я за дальнюю до-

рогу, в суме ничего не осталось.

Иван ему в ответ:

- А у нас, дедушка, крошки хлеба нету в избе. Знать бы, что ты при-

дешь, я бы давеча сам последней краюшки не ел, тебе бы оставил. Иди, я

тебя хоть умою и рубаху твою ополощу.

Истопил Иван баню, вымыл в бане прохожего старика, всю грязь с него

смыл, веником попарил его а потом и рубаху и порты его начисто ополоскал

и спать в избе положил.

Вот старик тот отдохнул, проснулся и говорит:

- Я твое добро упомню. Коли будет тебе худо, пойди в лес. Дойдешь до

места, где две дороги расстаются, увидишь, там серый камень лежит, -

толкни тот камень плечом и кликни: дедушка, мол, - я тут и буду. Сказал

так старик и ушел. А Ивану с матерью совсем худо стало: все поскребышки

из ларя собрали, все крошки поели.

- Обожди меня, матушка, - сказал Иван. - Может, я хлеба тебе принесу.

- Да уж где тебе! - ответила мать. - Где тебе, бесталанному, хлеба

взять! Сам-то хоть поешь, а я уж, видно, не евши помру... невесту бы где

сыскал себе, - глядь, при жене-то, коли разумница окажется, всегда с

хлебом будешь.

Вздохнул Иван и пошел в лес. Приходит он на место, где дороги расста-

ются, тронул камень плечом, камень и подался. Явился к Ивану тот дедуш-

ка.

- Чего тебе? - говорит. - Аль в гости пришел?



Повел дедушка Ивана в лес. Видит Иван - в лесу богатые избы стоят.

Дедушка и ведет Ивана в одну избу - знать, он тут хозяин.

Велел старик кухонному молодцу да бабке-стряпухе изжарить на первое

дело барана. Стал хозяин угощать гостя.

Поел Иван и еще просит.

- Изжарь, - говорит, - другого барана и хлеба краюху подай.

Дедушка-хозяин велел кухонному молодцу другого барана изжарить и по-

дать ковригу пшеничного хлеба.

- Изволь, - говорит, - угощайся, сколь у тебя душа примет. Аль не

сыт?


- Я-то сыт, - отвечает Иван, - благодарствую тебе, а пусть твой моло-

дец отнесет хлеба краюшку да барана моей матушке, она не евши живет.

Старый хозяин велел кухонному молодцу снести матери Ивана две ковриги

белого хлеба и целого барана. А потом и говорит:

- Отчего же вы с матерью не евши живете? Смотри, вырос ты большой,

гляди - женишься, чем семейство прокормишь?

Иван ему в ответ:

- А незнамо как, дедушка! Да нету жены у меня.

- Эко горе какое! - сказал хозяин. - А отдам-ка я свою дочь тебе в

замужество. Она у меня разумница, ее ума-то вам на двоих достанет.

Кликнул старик свою дочь. Вот является в горницу прекрасная девица.

Такую красоту и не видел никто, и неизвестно было, что она есть на све-

те. Глянул на нее Иван, и сердце в нем приостановилось.

Старый отец посмотрел на дочь со строгостью и сказал ей:

- Вот тебе муж, а ты ему жена. Прекрасная дочь только взор потупила:

- Воля ваша, батюшка. Вот поженились они и стали жить-поживать. Живут

они сыто, богато, жена Ивана домом правит, а старый хозяин редко дома

бывает: ходит он по миру, премудрость там среди народа ищет, а когда

найдет ее, возвращается ко двору и в книгу записывает. А однажды старик

принес волшебное круглое зеркальце. Принес он его издалече, от масте-

ра-волшебника с холодных гор, - принес, да и спрятал. Мать Ивана жила

теперь сыта и довольна, а жила она, как прежде, в своей избе на деревне.

Сын звал ее жить к себе, да мать не захотела: не по душе ей была жизнь в

доме жены Ивана, у невестки.

- Боюсь я, сынок, - сказала матушка Ивану. - Ишь она, Еленушка, жена

твоя, красавица писаная какая, богатая да знатная, - чем ты ее заслужил?

Мы-то с отцом твоим в бедности жили, а ты и вовсе без судьбы родился.

И осталась жить мать Ивана в своей старой избушке. А Иван живет и ду-

мает: правду говорит матушка; всего будто довольно у него, и жена ласко-

вая, слова поперек не скажет, а чувствует Иван, словно всегда холодно

ему. И живет он так с молодой женой вполжитья-вполбытья, а нет чтобы

вовсе хорошо. Вот приходит однажды старик к Ивану и говорит:

- Уйду я далече, далее, чем прежде ходил, вернусь я не скоро.

Возьми-ко, на тебе, ключ от меня. Прежде я при себе его носил, да теперь

боюсь потерять: дорога-то мне дальняя. Ты ключ береги и амбар им не от-

пирай. А уж пойдешь в амбар, так жену туда не веди. А коли не стерпишь и

жену поведешь, так цветное платье ей не давай. Время придет, я сам ей

выдам его, для нее и берегу. Гляди-ко запомни, что я тебе сказал, а то

жизнь свою в смерти потеряешь!

Сказал старик и ушел. Прошло еще время. Иван и думает:

"А чего так! Пойду-ка я в амбар да погляжу, что там есть, а жену не

поведу!"


Пошел Иван в тот амбар, что всегда взаперти стоял, открыл его, глядит

- там золота много, кусками оно лежит, и камни, как жар, горят, и еще

добро было, которому Иван не знал имени. А в углу амбара еще чулан был

либо тайное место, и дверь туда вела. Иван открыл только дверь в чулан и

ступить туда не успел, как уже крикнул нечаянно:

- Еленушка, жена моя, иди сюда скорее!

В чулане том висело самоцветное женское платье. Оно сияло, как ясное

небо, и свет, как живой ветер, шел по нему. Иван обрадовался, что увидел

такое платье; оно как раз впору будет его жене и придется ей по нраву.

Вспомнил было Иван, что старик не велел ему платье жене давать, да

что с платьем станется, если он его только покажет! А Иван любил жену:

где она улыбнется, там ему и счастье.

Пришла жена. Увидела она это платье и руками всплеснула.

- Ах, - говорит, - каково платье доброе!

Вот она просит у Ивана:

- Одень меня в это платье да пригладь, чтоб ладно сидело.

А Иван не велит ей в платье одеваться. Она тогда и плачет:

- Ты, - говорит, - знать, не любишь меня: доброе платье такое для же-

ны жалеешь. Дай мне хоть руки продеть, я пощупаю, каково платье, - мо-

жет, не годится. Иван велел ей:

- Продень, - говорит, - испытай, каково тебе будет.

Жена продела руки в рукава и опять к мужу:

- Не видать ничего. Вели голову в ворот сунуть. Иван велел. Она голо-

ву сунула, да и дернула платье на себя, да и оболоклась вся в него. Ощу-

пала она, что в одном кармане зеркальце лежит, вынула его и поглядела.

- Ишь, - говорит, - какая красавица, а за бесталанным мужем живет!

Стать бы мне птицей, улетела бы я отсюда далеко-далеко!

Вскрикнула она высоким голосом, всплеснула руками, глядь - и нету ее.

Обратилась она в голубицу и улетела из амбара далеко-далеко в синее не-

бо, куда пожелала. Знать, платье она надела волшебное. Загоревал тут

Иван. Да чего горевать - некогда ему было. Положил он в котомку хлеба и

пошел искать жену.

- Эх, - сказал он, - злодейка какая, отца ослушалась, с родительского

двора без спросу ушла! Сыщу ее, научу уму-разуму!

Сказал он так, да вспомнил, что сам живет бесталанным, и заплакал.

Вот идет он путем, идет дорогой, идет тропинкой, плохо ему, горюет он

по жене. Видит Иван - щука у воды лежит, совсем помирает, а в воду

влезть не может.

"Гляди-ко, - думает Иван, - мне-то плохо, а ей того хуже". Поднял он

щуку и пустил ее в воду. Щука сейчас нырнула в глубину да обратно квер-

ху, высунула голову и говорит:

- Я добро твое не забуду. Станет тебе горько - скажи только: "Щука,

щука, вспомни Ивана!". Съел Иван кусок хлеба и пошел дальше. Идет он,

идет, а время уже к ночи.

Глядит Иван и видит: коршун воробья поймал, в когтях его держит и хо-

чет склевать.

"Эх, - смотрит Иван, - мне беда, а воробью смерть!"

Пугнул Иван коршуна, тот и выпустил из когтей воробья.

Сел воробей на ветку, сам говорит Ивану:

- Будет тебе нужда - покличь меня: "Эй, мол, воробей, вспомни мое

добро!".

Заночевал Иван под деревом, а наутро пошел дальше. И уже далеко он от

своего дома отошел, весь приустал и телом стал тощий, так что и одежду

на себе рукой поддерживает. А идти ему было далече, и шел Иван еще целый

год и полгода. Прошел он всю землю, дошел до моря, дальше идти некуда.

Спрашивает он у жителя:

- Чья тут земля, кто тут царь и царица?

Житель отвечает Ивану:

- У нас в царицах живет Елена Премудрая: она все знает - у нее книга

такая есть, где все написано, и она все видит - у нее зеркало такое

есть. Она и сейчас видит небось.

И правда, Елена увидела Ивана в свое зеркальце. У нее была Дарья,

прислужница. Вот Дарья обтерла рушником пыль с зеркальца, сама взглянула

в него, сначала собой полюбовалась, а потом увидела в нем чужого мужика.

- Никак, чужой мужик идет! - сказала прислужница Елене Премудрой. -

Издалека, видать, идет: худой да оплошалый весь, и лапти стоптал.

Глянула в зеркальце Елена Премудрая.

- И то, - говорит, - чужой! Это муж мой явился. Подошел Иван к царс-

кому двору. Видит - двор тыном огорожен. А в тыне колья, а на кольях че-

ловечьи мертвые головы; только один кол пустой, ничего нету.

Спрашивает Иван у жителя - чего такое, дескать?

А житель ему:

- А это, - говорит, - женихи царицы нашей, Елены Премудрой, которые

сватались к ней. Царица-то наша - ты не видал ее - красоты несказанной и

по уму волшебница. Вот и сватаются к ней женихи, знатные да удалые. А ей

нужен такой жених, чтобы ее перемудрил, вот какой! А кто ее не перемуд-

рит, тех она казнит смертью. Теперь один кол остался: это тому, кто еще

к ней в мужья придет.

- Да вот я к ней в мужья иду! - сказал Иван.

- Стало быть, и кол пустой тебе, - ответил житель и пошел туда, где

изба его стояла.

Пришел Иван к Елене Премудрой. А Елена сидит в своей царской горнице,

и платье на ней одето отцовское, в которое она самовольно а амбаре обо-

локлась.


- Что тебе надобно? - спросила Елена Премудрая. - Зачем явился?

- На тебя поглядеть, - Иван ей говорит, - я по тебе скучаю.

- По мне и те вон скучали, - сказала Елена Премудрая и показала на

тын за окном, где были мертвые головы.

Спросил тогда Иван:

- Аль ты не жена мне более?

- Была я тебе жена, - царица ему говорит, - да ведь я теперь не преж-

няя. Какой ты мне муж, бесталанный мужик! А хочешь меня в жены, так зас-

лужи меня снова! А не заслужишь, голову с плеч долой! Вон кол пустой в

тыне торчит.

- Кол пустой по мне не скучает, - сказал Иван. - Гляди, как бы ты по

мне не соскучилась. Скажи: чего тебе исполнить?

Царица ему в ответ:

- А исполни, что я велю! Укройся от меня где хочешь, хоть на краю

света, чтоб я тебя не нашла, а и нашла - так не узнала бы. Тогда ты бу-

дешь умнее меня, и я стану твоей женой. А не сумеешь в тайности быть,

угадаю я тебя, - голову потеряешь.

- Дозволь, - попросил Иван, - до утра на соломе поспать и хлеба твое-

го покушать, а утром я исполню твое желание.

Вот вечером постелила прислужница Дарья соломы в сенях и принесла

1   ...   9   10   11   12   13   14   15   16   ...   35

Коьрта
Контакты

    Главная страница


Русские народные сказки