страница21/35
Дата14.01.2018
Размер6.16 Mb.
ТипСказка

Русские народные сказки


1   ...   17   18   19   20   21   22   23   24   ...   35

без дядьки нетрудно управиться! Сколько ни вымышляла она всяких нагово-

ров, Иванцаревич не поддавался на ее речи, все сожалел своего дядьку.

Через год времени говорит он своей жене:

- Любезная моя супружница, прекрасная королевна! Желается мне ехать

вместе с тобой в свое государство.

- Пожалуй, поедем; мне самой давно хочется увидать твое государство.

Вот собрались и поехали; дядьку Катому за кучера посадили. Ехали-еха-

ли; Иван-царевич заснул дорогою. Вдруг Анна Прекрасная королевна стала

его будить да жалобу приносить:

- Послушай, царевич, ты все спишь - ничего не слышишь! А твой дядька

совсем меня не слушает, нарочно правит лошадей на кочки да рытвины -

словно извести нас собирается; стала я ему добром говорить, а он надо

мной насмехается. Жить не хочу, коли его не накажешь!

Иван-царевич крепко спросонок рассердился на своего дядьку и отдал

его на всю волю королевнину:

- Делай с ним, что сама знаешь!

Королевна приказала отрубить его ноги.

Катома дался ей на поругание. "Пусть, - думает, - пострадаю; да и ца-

ревич узнает - каково горе мыкать!"

Отрубили Катоме-дядьке обе ноги. Глянула королевна кругом и увидала:

стоит в стороне высокий пень; позвала слуг и приказала посадить его на

этот пень, а Ивана-царевича привязала на веревке к коляске, повернула

назад и поехала в свое королевство. Катомадядька, дубовая шапка на пне

сидит, горькими слезами плачет.

- Прощай, - говорит, - Иван-царевич! Вспомнишь и меня.

А Иван-царевич вприпрыжку за коляскою бежит; сам знает, что маху дал,

да воротить нельзя. Приехала королевна Анна Прекрасная в свое госу-

дарство и заставила Ивана-царевича коров пасти. Каждый день поутру ходит

он со стадом в чистое поле, а вечером назад на королевский двор гонит; в

то время королевна на балконе сидит и поверяет: все ли счетом коровы?

Пересчитает и велит их царевичу в сарай загонять да последнюю корову под

хвост целовать; эта корова так уж и знает - дойдет до ворот, остановится

и хвост подымет...

Катома-дядька сидит на пне день, и другой, и третий не пивши, не ев-

ши; слезть никак не может, приходится помирать голодною смертию.

Невдалеке от этого места был густой лес; в том лесу проживал слепой

сильномогучий богатырь; только тем и кормился, что как услышит по духу,

что мимо его какой, зверь пробежал: заяц, лиса ли, медведь ли - сейчас

за ним в погоню; поймает - и обед готов! Был богатырь на ногу скор, и ни

одному зверю прыскучему не удавалось убежать от него. Вот и случилось

так: проскользнула мимо лиса; богатырь услыхал да вслед за нею; она до-

бежала до того высокого пня и дала колено в сторону, а слепой богатырь

поторопился да с разбегу как ударился лбом о пень - так с корнем его и

выворотил.

Катома свалился на землю и спрашивает:

- Ты кто таков?

- Я - слепой богатырь, живу в лесу тридцать лет, только тем и корм-

люсь, коли какого зверя поймаю да на костре зажарю; а то б давно помер

голодною смертию!

- Неужели ж ты отроду слепой?

- Нет, не отроду; а мне выколола глаза Анна Прекрасная королевна.

- Ну, брат, - говорит Катома-дядька, дубовая шапка, - и я через нее

без ног остался: обе отрубила проклятая!

Разговорились богатыри промеж собой и согласились вместе жить, вместе

хлеб добывать. Слепой говорит безногому:

- Садись на меня да сказывай дорогу; я послужу тебе своими ногами, а

ты мне своими глазами. Взял он безногого и понес на себе, а Катома си-

дит, по сторонам поглядывает да знай покрикивает:

- Направо! Налево! Прямо!.. Жили они этак некоторое время в лесу и

ловили себе на обед и зайцев, и лисиц, и медведей. Говорит раз безногий:

- Неужели ж нам весь век без людей прожить? Слышал я, что в таком-то

городе живет богатый купец с дочкою, и та купеческая дочь куда как ми-

лостива к убогим и увечным! Сама всем милостыню подает. Увезем-ка, брат,

ее! Пусть у нас за хозяйку живет. Слепой взял тележку, посадил в нее

безногого и повез в город, прямо к богатому купцу на двор; увидала их из

окна купеческая дочь, тотчас вскочила и пошла оделять их милостынею. По-

дошла к безногому:

- Прими, убоженький, Христа ради!

Стал он принимать подаяние, ухватил ее за руки да в тележку, закричал

на слепого - тот побежал так скоро, что на лошадях не поймать! Купец

послал погоню - нет, не догнали. Богатыри привезли купеческую дочь в

свою лесную избушку и говорят ей:

- Будь нам заместо родной сестры, живи у нас, хозяйничай; а то нам,

увечным, некому обеда сварить, рубашек помыть. Бог тебя за это не оста-

вит!


Осталась с ними купеческая дочь; богатыри ее почитали, любили, за

родную сестру признавали; сами они то и дело на охоте, а названая сестра

завсегда дома: всем хозяйством заправляет, обед готовит, белье моет.

Вот и повадилась к ним в избушку ходить баба-яга - костяная нога и

сосать у красной девицы, купеческой дочери, белые груди. Только богатыри

на охоту уйдут, а баба-яга тут как тут! Долго ли, коротко ли - спала с

лица красная девица, похудела-захирела; слепой ничего не видит, а Като-

ма-дядька, дубовая шапка замечает, что дело неладно; сказал про то сле-

пому, и пристали они вдвоем к своей названой сестрице, начали допраши-

вать, а баба-яга ей накрепко запретила признаваться. Долго боялась она

поверить им свое горе, долго крепилась, да наконец братья ее уговорили,

и она все дочиста рассказала:

- Всякий раз, как уйдете вы на охоту, тотчас является в избушку древ-

няя старуха - лицо злющее, волоса длинные, седые - и заставляет меня в

голове ей искать, а сама сосет мои груди белые.

- А, - говорит слепой, - это - баба-яга; погоди же, надо с ней

по-своему разделаться! Завтра мы не пойдем на охоту, а постараемся залу-

чить ее да поймать...

Утром на другой день богатыри не идут на охоту.

- Ну, дядя безногий, - говорит слепой, - полезай ты под лавку, смир-

ненько сиди, а я пойду на двор - под окном стану. А ты, сестрица, как

придет баба-яга, садись вот здесь, у этого окна, в голове-то у ней ищи

да потихоньку пряди, волос отделяй да за оконницу на двор пропускай; я

ее за седые-то космы и сграбастаю!

Сказано-сделано. Ухватил слепой бабу-ягу за седые космы и кричит:

- Эй, дядя Катома! Вылезай-ка из-под лавки да придержи ехидную бабу,

пока я в избу войду. Баба-яга услыхала беду, хочет вскочить, голову при-

поднять - куда тебе, нет совсем ходу! Рвалась-рвалась - ничего не пособ-

ляет! А тут вылез из-под лавки дядя Катома, навалился на нее словно ка-

менная гора, принялся душить бабу-ягу, ажио небо с овчинку ей показа-

лось! Вскочил в избушку слепой, говорит безногому:

- Надо нам теперь развести большой костер, сжечь ее, проклятую, на

огне, а пепел по ветру пустить!

Взмолилась баба-яга:

- Батюшки, голубчики! Просите... что угодно, все вам сделаю!

- Хорошо, старая ведьма! - сказали богатыри. - Покажи-ка нам колодезь

с целющей и живущей водою.

- Только не бейте, сейчас "окажу!

Вот Катома-дядька, дубовая шапка сел на слепого; слепой взял бабу-ягу

за косы; баба-яга повела их в лесную трущобу, привела к колодезю и гово-

рит:

- Это и есть целющая и живущая вода!



- Смотри, дядя Катома, - вымолвил слепой, - не давай маху; коли она

теперь обманет - ввек не поправимся!

Катома-дядька, дубовая шапка сломил с дерева зеленую ветку и бросил в

колодезь: не успела ветка до воды долететь, как уж вся огнем вспыхнула!

- Э, да ты еще на обман пошла!

Принялись богатыри душить бабу-ягу, хотят кинуть ее, проклятую, в ог-

ненный колодезь. Пуще прежнего взмолилась баба-яга, дает клятву великую,

что теперь не станет хитрить:

- Право-слово, доведу до хорошей воды. Согласились богатыри попытать

еще раз, и привела их баба-яга к другому колодезю. Дядька Катома отломил

от дерева сухой сучок и бросил в колодезь: не успел тот сучок до воды

долететь, как уж ростки пустил, зазеленел и расцвел.

- Ну, это вода хорошая! - сказал Катома. Слепой помочил ею свои глаза

- и вмиг прозрел; опустил безногого в воду - и выросли у него ноги. Оба

обрадовались и говорят меж собой:

- Вот когда мы поправимся! Все свое воротим, только наперед надо с

бабой-ягой порешить; коли нам ее теперь простить, так самим добра не ви-

дать - она всю жизнь будет зло мыслить!

Воротились они к огненному колодезю и бросили туда бабу-ягу: так она

и сгинула!

После того Катома-дядька, дубовая шапка женился на купеческой дочери,

и все трое отправились они в королевство Анны Прекрасной выручать Ива-

на-царевича.

Стали подходить к столичному городу, смотрят: Иван-царевич гонит ста-

до коров.

- Стой, пастух! - говорит Катома-дядька. - Куда ты этих коров гонишь?

Отвечает ему царевич:

- На королевский двор гоню; королевна всякий раз сама поверяет, все

ли коровы.

- Ну-ка, пастух, на тебе мою одежду, надевай на себя, а я твою надену

и коров погоню.

- Нет, брат, этого нельзя сделать; коли королевна уведает - беда мне

будет!

- Не бойся, - ничего не будет! В том тебе порука Катома-дядька, дубо-



вая шапка!

Иван-царевич вздохнул и говорит:

- Эх, добрый человек! Если бы жив был Катомадядька, я бы не пас в по-

ле этих коров.

Тут Катома-дядька, дубовая шапка сознался ему, кто он таков есть;

Иван-царевич обнял его крепко и залился слезами:

- Не чаял и видеть тебя!

Поменялись они своими одежами; погнал дядька коров на королевский

двор. Анна Прекрасная вышла на балкон, поверила, все ли коровы счетом, и

приказала загонять их в сарай.

Вот все коровы в сарай вошли, только последняя у ворот остановилась и

хвост оттопырила. Катома подскочил:

- Ты чего, собачье мясо, дожидаешься? - схватил ее за хвост, дернул,

так и стащил шкуру! Королевна увидала и кричит громким голосом:

- Что это мерзавец пастух делает? Взять его и привесть ко мне!

Тут слуги подхватили Катому и потащили во дворец; он идет - не отго-

варивается, на себя надеется. Привели его к королевне; она взглянула и

спрашивает:

- Ты кто таков? Откуда явился?

- А я тот самый, которому ты ноги отрубила да на пень посадила; зовут

меня Катома-дядька, дубовая шапка!

"Ну, - думает королевна, - когда он ноги свои воротил, то с ним муд-

рить больше нечего!" - и стала у него и у царевича просить прощения; по-

каялась во своих грехах и дала клятву вечно Ивана-царевича любить и во

всем слушаться. Иван-царевич ее простил и начал жить с нею в тишине и

согласии; при них остался слепой богатырь, а Катома-дядька уехал с своею

женою к богатому купцу и поселился в его доме.

МОРСКОЙ ЦАРЬ И ВАСИЛИСА ПРЕМУДРАЯ

За тридевять земель, в тридесятом государстве жил-был царь с царицею;

детей у них не было. Поехал царь по чужим землям, по дальним сторонам,

долгое время дома не бывал; на ту пору родила ему царица сына, Ивана-ца-

ревича, а царь про то и не ведает. Стал он держать путь в свое госу-

дарство, стал подъезжать к своей земле, а день-то был жаркий-жаркий,

солнце так и пекло! И напала на него жажда великая; что ни дать, только

бы воды испить! Осмотрелся кругом и видит невдалеке большое озеро;

подъехал к озеру, слез с коня, прилег на брюхо и давай глотать студеную

воду.

Пьет и не чует беды; а царь морской ухватил его за бороду.



- Пусти! - просит царь.

- Не пущу, не смей пить без моего ведома!

- Какой хочешь возьми откуп - только отпусти!

- Давай то, чего дома не знаешь.

Царь подумал-подумал - чего он дома не знает? Кажись, все знает, все

ему ведомо, - и согласился. Попробовал - бороду никто не держит; встал с

земли, сел на коня и поехал восвояси.

Вот приезжает он домой, царица встречает его с царевичем, такая ра-

достная; а он как узнал про свое милое детище, так и залился горькими

слезами. Рассказал царице, как и что с ним было, поплакали вместе, да

ведь делать-то нечего, слезами дела не поправишь.

Стали они жить по-старому; а царевич растет себе да растет, словно

тесто на опаре - не по дням, а по часам, и вырос большой.

"Сколько ни держать при себе, - думает царь, - а отдавать надобно:

дело неминучее!" Взял Ивана-царевича за руку, привел прямо к озеру.

- Поищи здесь, - говорит, - мой перстень; я ненароком вчера обронил.

Оставил одного царевича, а сам повернул домой. Стал царевич искать

перстень, идет по берегу, и попадается ему навстречу старушка.

- Куда идешь, Иван-царевич?

- Отвяжись, не докучай, старая ведьма! И без тебя досадно.

- Ну, оставайся... - И пошла старушка в сторону. А Иван-царевич по-

раздумался: "За что обругал я старуху? Дай ворочу ее; старые люди хитры

и догадливы! Авось что и доброе скажет". И стал ворочать старушку:

- Воротись, бабушка, да прости мое слово глупое! Ведь я с досады вы-

молвил: заставил меня отец перстень искать, хожу-высматриваю, а перстня

нет как нет!

- Не за перстнем ты здесь; отдал тебя отец морскому царю: выйдет

морской царь и возьмет тебя с собою в подводное царство.

Горько заплакал царевич.

- Не тужи, Иван-царевич! Будет и на твоей улице праздник; только слу-

шайся меня, старуху. Спрячься вон за тот куст смородины и притаись ти-

хонько. Прилетят сюда двенадцать голубиц - все красных девиц, а вслед за

ними и тринадцатая; станут в озере купаться; а ты тем временем унеси у

последней сорочку и до тех пор не отдавай, пока не подарит она тебе сво-

его колечка. Если не сумеешь этого сделать, ты погиб навеки; у морского

царя кругом всего дворца стоит частокол высокий, на целые на десять

верст, и на каждой спице по голове воткнуто; только одна порожняя, не

угоди на нее попасть!

Иван-царевич поблагодарил старушку, спрятался за смородиновый куст и

ждет поры-времени.

Вдруг прилетают двенадцать голубиц; ударились о сыру землю и оберну-

лись красными девицами, все до единой красы несказанной: ни вздумать, ни

взгадать, ни пером написать!

Поскидали платья и пустились в озеро: играют, плещутся, смеются, пес-

ни поют.

Вслед за ними прилетела и тринадцатая голубица; ударилась о сыру зем-

лю, обернулась красной девицей, сбросила с белого тела сорочку и пошла

купаться; и была она всех пригожее, всех красивее!

Долго Иван-царевич не мог отвести очей своих, долго на нее загляды-

вался, да припомнил, что говорила ему старуха, подкрался и унес сорочку.

Вышла из воды красная девица, хватилась - нет сорочки, унес кто-то;

бросились все искать, искали, искали - не видать нигде.

- Не ищите, милые сестрицы! Улетайте домой; я сама виновата - недос-

мотрела, сама и отвечать буду. Сестрицы - красные девицы ударились о сы-

ру землю, сделались голубицами, взмахнули крыльями и полетели прочь. Ос-

талась одна девица, осмотрелась кругом и промолвила:

- Кто бы ни был таков, у кого моя сорочка, выходи сюда; коли старый

человек - будешь мне родной батюшка, коли средних лет - будешь братец

любимый, коли ровня мне - будешь милый друг!

Только сказала последнее слово, показался Иванцаревич. Подала она ему

золотое колечко и говорит:

- Ах, Иван-царевич! Что давно не приходил? Морской царь на тебя гне-

вается. Вот дорога, что ведет в подводное царство; ступай по ней смело!

Там и меня найдешь; ведь я дочь морского царя, Василиса Премудрая.

Обернулась Василиса Премудрая голубкою и улетела от царевича. - А

Иван-царевич отправился в подводное царство; видит - и там свет такой

же, как у нас, и там поля, и луга, и рощи зеленые, и солнышко греет.

Приходит он к морскому царю. Закричал на него морской царь:

- Что так долго не бывал? За вину твою вот тебе служба: есть у меня

пустошь на тридцать верст и в длину и поперек - одни рвы, буераки да ка-

менье острое! Чтоб к завтрему было там как ладонь гладко, и была бы рожь

посеяна, и выросла б к раннему утру высока, чтобы в ней галка могла схо-

рониться. Если того не сделаешь - голова твоя с плеч долой!

Идет Иван-царевич от морского царя, сам слезами обливается. Увидала

его в окно из своего терема высокого Василиса Премудрая и спрашивает:

- Здравствуй, Иван-царевич! Что слезами обливаешься?

- Как же мне не плакать? - отвечает царевич. - Заставил меня царь

морской за одну ночь сровнять рвы, буераки и каменье острое и засеять

рожью, чтоб к утру она выросла и могла в ней галка спрятаться.

- Это не беда, беда впереди будет. Ложись с Богом спать; утро вечера

мудренее, все будет готово!

Лег спать Иван-царевич, а Василиса Премудрая вышла на крылечко и

крикнула громким голосом:

- Гей вы, слуги мои верные! Ровняйте-ка рвы глубокие, сносите каменье

острое, засевайте рожью колосистою, чтоб к утру поспело.

Проснулся на заре Иван-царевич, глянул - все готово: нет ни рвов, ни

буераков, стоит поле как ладонь гладкое, и красуется на нем рожь - столь

высока, что галка схоронится.

Пошел к морскому царю с докладом.

- Спасибо тебе, - говорит морской царь, - что сумел службу сослужить.

Вот тебе другая работа: есть у меня триста скирдов, в каждом скирду по

триста копен - все пшеница белоярая; обмолоти мне к завтрему всю пшеницу

чисто-начисто, до единого зернышка, а скирдов не ломай и снопов не раз-

бивай. Если не сделаешь - голова твоя с плеч долой!

- Слушаю, ваше величество! - сказал Иван-царевич; опять идет по двору

да слезами обливается.

- О чем горько плачешь? - спрашивает его Василиса Премудрая.

- Как же мне не плакать? Приказал мне царь морской за одну ночь все

скирды обмолотить, зерна не обронить, а скирдов не ломать и снопов не

разбивать.

- Это не беда, беда впереди будет! Ложись спать с Богом, утро вечера

мудренее.

Царевич лег спать, а Василиса Премудрая вышла на крылечко и закричала

громким голосом:

- Гей вы, муравьи ползучие! Сколько вас на белом свете ни есть - все

ползите сюда и повыберите зерно из батюшкиных скирдов чисто-начисто.

Поутру зовет морской царь Ивана-царевича:

- Сослужил ли ты службу?

- Сослужил, ваше величество!

- Пойдем посмотрим.

Пришли на гумно - все скирды стоят нетронуты, пришли в житницы - все

закрома полнехоньки зерном.

- Спасибо тебе, брат! - сказал морской царь. - Сделай мне еще церковь

из чистого воску, чтобы к рассвету была готова: это будет твоя последняя

служба.

Опять идет Иван-царевич по двору, слезами умывается.



- О чем горько плачешь? - спрашивает его из высокого терема Василиса

Премудрая.

- Как мне не плакать, доброму молодцу? Приказал мне морской царь за

одну ночь сделать церковь из чистого воску.

- Ну, это еще не беда, беда впереди будет. Ложись-ка спать, утро ве-

чера мудренее.

Царевич улегся спать, а Василиса Премудрая вышла на крылечко и закри-

чала громким голосом:

- Гей вы, пчелы работящие! Сколько вас на белом свете ни есть - все

летите сюда и слепите из чистого воску церковь Божию, чтоб к утру была

готова!

Поутру встал Иван-царевич, глянул - стоит церковь из чистого воску, и



пошел к морскому царю с докладом.

- Спасибо тебе, Иван-царевич! Каких слуг у меня ни бывало, никто не

сумел так угодить, как ты. Будь же за то моим наследником, всего царства

сберегателем; выбирай себе любую из тринадцати дочерей моих в жены.

Иван-царевич выбрал Василису Премудрую; тотчас их обвенчали и на ра-

достях пировали целых три дня. Ни много ни мало прошло времени, стоско-

вался Иван-царевич по своим родителям, захотелось ему на святую Русь.

- Что так грустен, Иван-царевич?

- Ах, Василиса Премудрая, сгрустнулось по отцу, по матери, захотелось

на святую Русь.

- Вот это беда пришла! Если уйдем мы, будет за нами погоня великая;

царь морской разгневается и предаст нас смерти. Надо ухитряться!

Плюнула Василиса Премудрая в трех углах, заперла двери в своем тереме

и побежала с Иваном-царевичем на святую Русь.

На другой день ранехонько приходят посланные от морского царя - моло-

дых подымать, во дворец к царю ждать. Стучатся в двери:

- Проснитеся, пробудитеся! Вас батюшка зовет.

- Еще рано, мы не выспались, приходите после! - отвечает одна слюнка.

Вот посланные ушли, обождали час-другой и опять стучатся:

- Не пора-время спать, пора-время вставать!

- Погодите немного: встанем, оденемся! - отвечает вторая слюнка.

В третий раз приходят посланные: царь-де морской гневается, зачем так

долго они прохлаждаются.

- Сейчас будем! - отвечает третья слюнка. Подождали-подождали послан-

ные и давай опять стучаться: нет отклика, нет отзыва! Выломали двери, а

в тереме пусто. Доложили царю, что молодые убежали; озлобился он и пос-

лал за ними погоню великую.

А Василиса Премудрая с Иваном-царевичем уже далеко-далеко! Скачут на

борзых конях без остановки, без роздыху.

- Ну-ка, Иван-царевич, припади к сырой земле да послушай, нет ли по-

гони от морского царя?

Иван-царевич соскочил с коня, припал ухом к сырой земле и говорит; -

Слышу я людскую молвь и конский топ!

- Это за нами гонят! - сказала Василиса Премудрая и тотчас обратила

коней зеленым лугом, Ивана-царевича - старым пастухом, а сама сделалась

смирною овечкою.

Наезжает погоня:

- Эй, старичок! Не видал ли ты - не проскакал ли здесь добрый молодец

с красной девицей?

- Нет, люди добрые, не видал, - отвечает Иванцаревич. - Сорок лет,

как пасу на этом месте - ни одна птица мимо не пролетывала, ни один

зверь мимо не прорыскивал!

Воротилась погоня назад:

- Ваше царское величество! Никого в пути не наехали, видели только:

пастух овечку пасет.

- Что ж не хватали? Ведь это они и были! - закричал морской царь и

послал новую погоню.

А Иван-царевич с Василисою Премудрой давнымдавно скачут на борзых ко-

нях.

- Ну, Иван-царевич, припади к сырой земле да послушай, нет ли погони



от морского царя?

Иван-царевич слез с коня, припал ухом к сырой земле и говорит:

- Слышу я людскую молвь и конский топ.

- Это за нами гонят! - сказала Василиса Премудрая; сама сделалась

церковью, Ивана-царевича обратила стареньким попом, а лошадей - де-

ревьями. Наезжает погоня:

- Эй, батюшка! Не видал ли ты, не проходил ли здесь пастух с овечкою?

- Нет, люди добрые, не видал. Сорок лет тружусь в этой церкви - ни

одна птица мимо не пролетывала, ни один зверь мимо не прорыскивал!

Повернула погоня назад:

- Ваше царское величество! Нигде не нашли пастуха с овечкою; только в

пути и видели, что церковь да попа-старика.

- Что же вы церковь не разломали, попа не захватили? Ведь это они са-

мые были! - закричал морской царь и сам поскакал вдогонь за Иваном-царе-

вичем и Василисою Премудрою.

А они далеко уехали. Опять говорит Василиса Премудрая:

1   ...   17   18   19   20   21   22   23   24   ...   35

Коьрта
Контакты

    Главная страница


Русские народные сказки