страница10/10
Дата29.01.2019
Размер3.79 Mb.
ТипКнига

Серебряный голубь


1   2   3   4   5   6   7   8   9   10
2

Я не знаю, кто Гоголь: реалист, символист, романтик или классик. Да, он видел все пылинки на бекеше Ивана Ивановича столь отчетливо, что превратил самого Ивана Ивановича в пыльную бекешу: не увидел он только в Иване Ивановиче человеческого лица; да, видел он подлинные стремленья, чувства людские, столь ясно глубокие разглядел несказанные корни этих чувств, что чувства стали уже чувствами нечеловеков, а каких‑то еще невоплощенных существ: летающая ведьма и грязная баба; Шпонька, описанный как овощ, и Шпонька, испытывающий экстаз, – несоединимы; далекое прошлое человечества (зверье) и далекое будущее (ангельство) видел Гоголь в настоящем; но настоящее разложилось в Гоголе. Он еще не святой, уже не человек. Провидец будущего и прошлого зарисовал настоящее, но вложил в него какую‑то нам неведомую душу. И настоящее стало прообразом чего‑то… но чего?

Говорят, реалист Гоголь: да. Говорят, символист он – да. У Гоголя леса – не леса; горы – не горы; у него русалки с облачными телами; как романтик, влекся он к чертям и ведьмам и, как Гофман и По, в повседневность вносил грезу. Если угодно, Гоголь – романтик; но вот сравнивали же эпос Гоголя с Гомером?

Гоголь гений, к которому не подойдешь со школьным определением; я имею склонность к символизму; следственно мне легче видеть черты символизма Гоголя; романтик увидит в нем романтика; реалист – реалиста.



Но подходим мы не к школе, – к душе Гоголя; а страдания, муки, восторги этой души на таких вершинах человеческого (или уже сверхчеловеческого) пути, что кощунственно вершины эти мерять нашим аршином; и аршином ли измерять высоту заоблачных высот и трясину бездонных болот? Гоголь – трясина и вершина, грязь и снег; но Гоголь уже не земля. С землей у Гоголя счеты; земля совершила над ним свою страшную месть. Обычные у нас чувства – не чувства Гоголя: любовь – не любовь; веселье – и не очень веселье; смех – какой там смех: просто рев над бекешей Ивана Ивановича и притом такой рев, как будто «два быка, поставленные друг против друга, замычали разом». Смех Гоголя переходит в трагический рев, и какая‑то ночь наваливается на нас из этого рева: «И заревет на него в тот день как бы рев разъяренного моря; и взглянет он на землю, – и вот тьма и горе, и свет померк в облаках», – говорит Исайя (V, 30). Гоголь подошел к странному какому‑то рубежу жизни, за которым послышался ему рев; и этот рев превратил Гоголь в смех; но смех Гоголя – колдовской; взглянет на землю Гоголь, рассмеется – «и вот тьма и горе», хотя солнце сияет, «ряды фруктовых деревьев, потопленных багрянцем вишен и яхонтовым морем слив, покрытых свинцовым матом». Так прибирает поверхность земли Гоголь сказочным великолепием в своих реалистических рассказах (как, например, в «Старосветских помещиках»). Но за этим великолепием, как за неким ковром золотым, накинутым над бездной ужаса, «бездна», по слову пророка Аввакума, для Гоголя «дала голос свой, высоко подняла руки свои» (Аввакум, III, 10). И вот вслед за описанием мертвой жизни Афанасия Ивановича и Пульхерии Ивановны, – описанием, в котором, казалось бы, нет ничего таинственного, описанием, в котором все ясно, как днем, где жизнь их озарена великолепием идиллии, как залит их сад багрянцем вишен и яхонтовым морем слив, – даже за этим великолепием золотого полудня посещает Гоголя бездна страха, как и Пульхерию Ивановну посещает бездна в образе черной кошки. И тут же, обрывая идиллию, Гоголь нам признается: «Вам, без сомнения, когда‑нибудь случалось слышать голос, называющий вас по имени, который простолюдины объясняют тем, что душа стосковалась с человеком… Я помню, что в детстве я часто его слышал… День обыкновенно в это время был самый ясный и солнечный; ни один лист в саду на дереве не шевелился, тишина была мертвая, даже кузнечик переставал трещать; ни души в саду. Но признаюсь, если бы ночь самая бешеная и бурная, со всем адом стихий настигла меня одного среди непроходимого леса, я бы не так испугался, как этой ужасной тишины среди безоблачного дня» («Старосветские помещики»). Этот страх полудня, когда земная отчетливость явлений выступает с особенной ясностью, другие называли паническим ужасом; и в Библии отмечен ужас этот: «Избавь нас от беса полуденна". Великий Пан или бес (не знаю кто) из лесных дебрей души подымал на Гоголя лик свой, и, ужаснувшись этого лика, Гоголь изнемогал в полуденной тишине среди яхонтовых слив, дынь, редек и Довгочхунов; и в каждом Довгочхуне виделся Гоголю Басаврюк, и каждый чиновник именно днем, а не ночью становился для него оборотнем.

Но почему же? Дневное приближение бездны духа к поверхностям дневного сознания, рев ее («и заревет на него в тот день как бы рев разъяренного моря») в солнечной тишине – обычное состояние высокопросвещенных мистов. Все мистерии начинались в древности страхом (бездна развертывалась под ногами посвящаемого в мистерии в Египте, бездна выпускала оборотней с песьими головами пред посвящением в эпопты на больших мистериях Елевзиса 106), и этот страх переходил в восторг, в состояние, которое являет мир совершенным и которое Достоевский называет «минутой вечной гармонии» 107 – минутой, в которую испытываешь перерождение души тела, и она разрешается подлинным преображением (Серафим), подлинным безумием (Ницше) 108, или подлинною смертью (Гоголь). Да: в образах своих, и своем отношении к земле Гоголь уже перешел границы искусства; бродил в садах своей души, да и набрел на такое место, где уже сад не сад, душа не душа; углубляя свою художественную стихию, Гоголь вышел за пределы своей личности и вместо того, чтобы использовать это расширение личности в целях искусства, Гоголь кинулся в бездну своего «я» – вступил на такие пути, куда нельзя вступать без определенного оккультно разработанного пути, без опытного руководителя; вместо того, чтобы соединить эмпирическое «я» свое с «я» мировым, Гоголь разорвал связь между обоими «я» и черная бездна легла между ними; одно «я» ужасалось созерцанием шпонек и редек, другое «я» летало в неизмеримости миров – там за небесным сводом; между обоими «я» легло мировое пространство и время биллионами верст и биллионами лет. И вот, когда наступал зов души («вам, без сомнения, случалось слышать голос, называющий вас по имени, которой… объясняют тем, что душа стосковалась с человеком») – когда наступал этот зов, черная бездна пространств и лет, разделявшая оба «я» Гоголя, разрывала перед ним покров явлений и он слышал «как бы рев разъяренного моря». «Признаюсь, если бы ночь, самая бешеная и бурная, со всем адом стихий настигла меня среди… леса, я бы не так испугался», – вздыхает Гоголь; оттого‑то метался он безвыходно – все искал посвященного в тайны, чтобы тот спас его, и напал на о. Матвея; что мог сделать о. Матвей 109? Он не мог понять Гоголя. Самый кроткий и доброжелательный человек, не глядящий туда, куда глядел Гоголь, мог бы лишь погубить его. Гоголь взлетел на крыльях экстаза, и даже вылетел из мира, как безумная пани его, Катерина, которая «летела… и казалось… вылетит из мира». Вылетела, и сошла с ума, как вылетел Гоголь уже тогда, когда кричал устами своего сумасшедшего: «Несите меня с этого света. Далее, далее, чтобы не видно было ничего». Далее – по слову Исайи: «И вот – тьма, горе и свет померк в облаках» (V, 30). Гоголю следовало бы совершить паломничество к фолиантам Беме, к древним рукописям востока: Гоголю следовало бы понять прежде всего, что тому, в чем он, есть объяснения; тогда понял бы он, что, может быть, найдутся и люди, которые могут исправить страшный вывих души его; но у Гоголя не было терпения изучать, и потому‑то искал он руководителя вовсе не там, где следовало; не изучал Гоголь восточной мистической литературы – не изучал вообще ничего: хотел «дернуть» историю Малороссии, эдак томов шестнадцать. Между тем, Фалес и Платон путешествовали в Египет 110: в результате – учение Платона об идеях и душе – той душе, которая, стосковавшись с телом, зовет человека (и Гоголь этот зов слышал). Учение Платона – только внешнее изложение мудрости Тота‑Гермеса; оно опирается на мистерии, как опирается на Иогу учение некоторых школ Индии об Алайе (душа мира, с которой соединяет свое «я» посвященный). Душа стосковалась по Гоголю; Гоголь стосковался по душе своей, но бездна легла между ними: и свет для Гоголя померк. Гоголь знал мистерии восторга, и мистерии ужаса – тоже знал Гоголь. Но мистерии любви не знал. Мистерию эту знали посвященные; и этого не знал Гоголь; не знал, но заглядывал в сокровенное.

Восторг его – дикий восторг; и вдохновений сладость – дикая сладость: и уста – не улыбаются, а «усмехаются смехом блаженства». Пляшет казак – вдруг «изо рта выбежал клык» («Страшная месть»). «Рубины уст прикипают кровью к самому сердцу» (не любовь – вампирство какое‑то). Во всем экстазе, преображающем и Гоголя, и мир («травы казались дном какого‑то светлого… моря») («Вий») – во всем этом экстазе «томительное, неприятное и вместе сладкое чувство» («Вий»), или «пронзающее, томительное сладкое наслаждение» («Вий») – словом «бесовски сладкое» («Вий»), а не божественно сладкое чувство. И оттого преображенный блеск природы начинает пугать; и «Днепр» начинает серебриться «как волчья шерсть» (почему «волчья»?). А когда преображается земля, так что изменяются пространства (под Киевом «засинел Лиман, за Лиманом… Черное море… Видна была земля Галичская»), почему «дыбом поднимаются волосы», а «бесовски сладкое» чувство разрешается тем, что конь заворачивает морду, и – чудо! – смеется? Не мистерией любви разрешается экстаз Гоголя, а дикой пляской; не в любви, а в пляске безумия преображается все: подлинно – в заколдованном месте Гоголь: «и пошел… вывертывать ногами по всему гладкому месту… сзади кто‑то засмеялся. Оглянулся: ни баштану, ни чумаков, ничего… вокруг провалы; под ногами круча без дна; над головой свесилась гора… из‑за нее мигает какая‑то харя» («Заколдованное место»). Душа позвала человека – восторг, пляска: а в результате: круча без дна да какая‑то харя. И только? Так всегда у него: Хома Брут тоже пошел писать с панночкой на спине, а потом рев: «приведите Вия». И Вий, дух земли, которую оклеветал Гоголь, указывает на него: «вот он»; и превращенные Гоголем в нечистей люди бросаются на Хому‑Гоголя; и убивают его; это потому, что имел Гоголь видение, Лик, но себя не преобразил для того, чтоб безнаказанно видеть Лик, слушать зов Души любимой, чей голос по слову Откровения «подобен шуму вод многих»; этот шум стал для Гоголя «ревом», блеск преображения – «волчьей шерстью», а Душа – «Ведьмой». Оборотни вместе с Гекатой не трогали посвящаемых в Мистерии, выходя из элевзинского храма и они грызли Гоголя, как грызли мертвецы колдуна. И Лик, виденный Гоголем, не спас Гоголя: этот Лик стал для него «всадником на Карпатах». От него убегал Гоголь: «В облаке пред ним светилось Чудное лицо. Непрошенное, незванное, явилось оно к нему в гости… И страшного, кажется, в нем мало, а непреодолимый ужас напал на него» («Страшная месть»). И в ясный солнечный день Гоголь дрожал, потому что казалось ему, что «мелькает чья‑то длинная тень, а небо ясно, и тучи не пройдет по нем» («Страшная месть»). Это – тень чудного лица, которое, несмотря на то, что оно – чудное, ужасало Гоголя всю жизнь: это потому, что мост любви, преображающий землю, рухнул для Гоголя и между Ликом Небесным и им образовалась черная, ревущая бездна, которую занавесил Гоголь смехом, отчего смех превратился в рев, «как будто два быка, поставленные друг против друга, заревели разом». Бездны боялся Гоголь, но смутно помнил (не сознанием, конечно), что за «бездной этой» (за миллиардами верст и лет) милый голос, зовущий его: не пойти на зов не мог Гоголь: пошел – и упал в бездну: мост любви рухнул для него, а перелететь через бездну не мог Гоголь; он влетел в нее, вылетев из мира (как могли влететь в бездну неофиты, проходящие испытания). Гоголя удручает какое‑то прошлое, какое‑то предательство земли – грех любви (недаром мы ничего не знаем об увлечениях этой до извращенности страстной натуры). «Спасите меня!… И несите с этого света! Далее, чтобы не видно было ничего». Ничего: ни шпонек, ни земли, ни Лика.

«Божественная ночь! Очаровательная ночь!» («Майская ночь»). «Знаете ли вы украинскую ночь? О, вы не знаете украинской ночи», – восхищается Гоголь. И подлинно: многие ли знают такие ночи, когда воды превращаются в сверкающую «волчью шерсть», а травы кажутся «дном… какого‑то светлого моря»? И все же чудится нам, что этот восторг и радость эта – «к худу»: и все такие ночи худо кончались для Гоголя. Наконец, Гоголь не захотел уже ни дней с зовом, ни ночей «с волчьей шерстью»; закричал: «Далее! Далее, чтобы не видно было ничего».

Любит Гоголь Россию, страну свою, как любовник любимую, ее любит Гоголь: «Русь! Чего ты хочешь от меня? Какая непостижимая связь таится между нами?» («Мертвые души»). Какую‑то неведомую никому Россию любит Гоголь; любит Гоголь Россию странной любовью: она для него – как для колдуна дочь его, Катерина; над ней колдует Гоголь: «Что глядишь ты так?… Неестественной властью осветились мои очи…» Что за тон, что за ревнивая властность – Гоголь заклинает Россию; она для него – образ всю жизнь неведомой ему, и все же его любовницы. Не той ли же властью светятся очи Гоголя, какой осветились очи старика‑отца в «Страшной мести»: «чуден показался ей (Катерине или России?) странный блеск очей…» «Посмотри, как я поглядываю на тебя очами», – говорит колдун, являясь во сне дочери. «Посмотри, как я поглядываю на тебя очами», – как бы говорит Гоголь, являясь нам во сне русской жизни (русская жизнь – самый удивительный сон): «Сны много говорят правды» («Страшная месть»). И какой‑то вещей, едва уловимой во сне правдой обращается Гоголь к спящей еще доселе, земле русской. «Русь!… Но какая же непостижимая тайная сила влечет к тебе?… Какая непостижимая связь таится между нами?… Неестественной властью осветились мои очи…» Непостижимо, неестественно связан с Россией Гоголь, быть может, более всех писателей русских, и не с прошлой вовсе Россией он связан, а с Россией сегодняшнего, и еще более завтрашнего дня.

Разве не сон все, что происходит с нами, с землей, нашей родиной; еще недавно странным блеском озарилась страна родная, так что из Москвы стали видны и Лиман, и Черное море, и всадник неведомый. А теперь, даже в солнечный день, когда и туч нет, чья‑то мелькает страшная тень: тень ужасной, из глубины души, из глубины земли идущей провокации. Все стало дико и непонятно; и страна наша в смертельной тоске: и здесь и там идет дикая пляска странного веселья, странного забвенья. И, как горы Карпатские, тучи бед нависают над нами: на горах тех – мститель неведомый. И странный в глубине души поднимается вопль: Русь! Чего ты хочешь от нас? Что зовет и рыдает, и хватает за сердце?… Не знаем… А что‑то зовет и рыдает: и хватает за сердце.

Пред завесою будущего мы, словно неофиты пред храмом: вот разорвутся завесы храма – что глянет на нас: Геката 111 и призраки? Или Душа нашей родины, Душа народа, закутанная в саван?

Гоголь прежде всех подошел к мистерии этой; и встал перед ним мертвец. Умер Гоголь.

А теперь мы стоим пред тем же видением – видением Смерти. И потому‑то видение Гоголя ближе нам всего, что сказано о нас и родине нашей. Мы должны помнить, что покрывало Смерти спадет лишь тогда, когда мы души наши очистим для великой мистерии: мистерия эта – служение родине, не только в формах, но и в духе и истине. Тогда спадет с нее саван, явится нам душа наша, родина.


3

Касаясь Гоголя, невозможно не сказать хотя бы двух слов о его слоге. Можно написать многотомное исследование о стиле и слоге гоголевских творений. И как реализм Гоголя слагается из двух сказок о дочеловеческой и сверхчеловеческой земле, так и естественная плавность его слога слагается тоже из двух неестественностей. Она слагается из тончайшей ювелирной работы над словом, и притом такой, что остается совершенно непонятным, как мог Гоголь, нагромождавший чудо технического искусства на чуде, так что ткань его речи – ряд технических фокусов – как мог Гоголь именно при помощи этих фокусов выражать экстаз души живой? Такова одна сторона гоголевской стилистики, перебиваемая подчас грубым (даже не грамматическим) оборотом речи или совершенно грубым, нелепым и даже пошлым приемом. Такие ничего не говорящие эпитеты, как «чудный», «роскошный» , «очаровательный», пестрят слог Гоголя и сами по себе ничего не выражают, но в соединении с утонченнейшими сравнениями и метафорами придают особое обаяние слогу Гоголя. Кто не помнит поразительной повести о капитане Копейкине; но потрудитесь вглядеться, в чем технический фокус этого приема: совершенно банальное изложение злоключений несчастного капитана перебивается буквально через два слова вставкой выражений «изволите ли видеть», «так сказать» и т. д.

Именно этим грубым приемом достигает Гоголь ослепительной выразительности. Слог Гоголя одновременно и докультурный, и вместе с тем слог Гоголя превосходит в своей утонченности не только Уайльда, Рембо, Сологуба и других «декадентов», но и Ницше подчас.

Все те приемы, которые характеризуют лучших стилистов нашего времени (именно как стилистов нашего времени), налицо у Гоголя.

Во‑первых, обилие аллитераций в прозе.

«Све тлый серп све тил» («Вий»). «Вихрь веселья» («Вий»). «Усмех нуться сме хом» («Вий») (здесь аллитерация соединяется с усилением глагола «усмехнуться» существительным «смехом»). «В ее чертах ничего не было тус клого, му тного, уме ршего» («Вий»). (Здесь «ту» «ут» и одновременно «му» «ум».) «Как клоко танье ки пящей смолы» («Вий»). «Круглый и кре пкий стан» («Вий»). «Кос тяные ког ти» («Вий»). «Ос трые очи не откры вались» («Страшная месть») и т. д.

Во‑вторых, изысканность расстановки слов.

1) Разделение существительного от прилагательного вставочными словами; некоторые наивные критики вменяют в вину такому тонкому стилисту, как Сологуб, то, что он пользуется этим, якобы модернистическим приемом («тяжелые на его грудь положил лапы»). А вот вам наудачу из Гоголя: «Поглощенные ночным мраком луга» («Вий»). «Блестели золотые главы вдали киевских церквей» («Вий») (вместо: «вдали блестели»). «Он не утерпел, уходя, не взглянуть» («Вий»). «Страшную муку, видно, терпел он» («Страшная месть») (вместо: «Он, видно, терпел страшную муку») и т. д.

2) Сложные эпитеты также употреблял Гоголь в изобилии: «белопрозрачное небо», «сутозолотая парча», «длинношейный гусъ», «высоковерхие горы».

3) Иногда эпитеты эти дерзки до чрезвычайности: «оглохлые стены», «поперичивающее себе чувство», «ключевой холод» и т. д.

4) Характерны глаголы Гоголя; в употреблении их мы усматриваем самый откровенный импрессионизм: «Перси просвечивали» («Вий»); «Сияние дымилосъ»; «Вопли… едва звенели»; «Голос одиноко сыпался»; «Слова… всхлипывали»; «Валится… вода»; «Холод прорезался в казацкие жилы»; «Сабли… звукнули»; «Запировал пир»; «Шумит, гремит конец Киева»; «Гора за горой… обковывают землю»; «Очи выманивают душу»; «Перепел… гремит»; «Пламя… выхватывалось» и т. д.

5) Я не говорю уже о сравнениях Гоголя; иногда целыми страницами идет описание того, с чем сравнивается предмет, который иной раз вовсе не описан. Я не стану утруждать внимание примерами. Достаточно привести одну фразу: «Слышался шум (какой же шум?)… Будто ветер (1‑ая степень определения шума); но не просто ветер, а «ветер в тихий час вечера» (2‑ая степень определения); этот «ветер» – «наигрывал, кружась, по водному зеркалу» (3‑я степень определения шума) и не просто «ветер наигрывал, кружась», а – «нагибая еще ниже в воду серебряные ивы» (4‑ая степень определения). С одной стороны – «шум», а с другой стороны тончайший анализ (кокой именно шум). Никто после Гоголя не выбирал таких изысканных сравнений. Характерна для Гоголя трехчленная форма сравнения: «Те луга (1) – не луга (2): то – зеленый пояс» (3) и т. д.

6) У Сологуба характерно скопление многих глаголов, существительных, прилагательных; у Гоголя то же: «Степь краснеет, синеет, горит цветами» («Иван Федорович Шпонька»). Или: «Перепели, дрофы, чайки, кузнечики, тысячи насекомых, и от них свист, жужжание, треск, крик, и вдруг стройный хор» (там же). «Пошли писать версты, станционные смотрители, колодцы, обозы, серые деревни, с самоварами, бабами»… («Мертвые души»). «Городишки… с лавчонками, мучными бочками, каланчами… Зеленые, желтые и свежеразрезанные черные полосы» («Мертвые души»).

7) Особенно характерно для Гоголя повторение одного и того же слова, параллелизмы и полупараллелизмы (иногда замаскированные): «В старину любили хорошенько поесть, еще лучше любили попить, а еще лучине любили повеселиться» («Страшная месть»). «Пировал до поздней ночи и пировал так, как теперь уж не пируют» («Страшная месть»). «Из‑за леса чернел земляной вал, из‑за вала подымался старый замок» (здесь параллелизм выдержан до конца). «Под потолком мелькают нетопыри… и тень от них мелькает по стенам» (замаскированный параллелизм).

8) Иногда расстановка слов или параллелизм достигаются необычайной утонченности: «Сни‑лосъ мне, чудно, право и так живо, снилось мне» («Страшная месть»). «Блеснул день, но не солнечный: небо хмурилось и тонкий дождь сеялся на поля, на широкий Днепр. Проснулась пани Катерина, но не радостна: очи заплаканы, и вся она смутна и неспокойна». (Здесь двойной параллелизм формы и смысла: параллель в расположении фраз и одновременно параллель между погодой и состоянием души пани Катерины: «Блеснул день»  «проснулась пани Катерина»; «но не солнечный день»  «но не радостна»; «небо хмурилось»  «очи заплаканы»; «и тонкий дождь сеялся»  «и вся она смутна».) Или: «Муж мой милый, муж дорогой» (пропуск местоимения «мой» усиливает лиризм фразы) и т. д.

9) Иногда параллелизм у Гоголя только подразумевается: «А из окошка далеко блестят горы и Днепр; за Днепром синеют леса… Но не далеким небом и не синим лесом любуется пан Дани‑ло (фигура нарастания): глядит он на выдавшийся мыс»… («Страшная месть»).

10) Иногда изысканность формы переходит все пределы, и вот тогда‑то ударит по нашим нервам Гоголь намеренно банальной риторикой: «Божественная ночь! Очаровательная ночь!» Но странно: именно эта риторика после тончайших красочных сочетаний, после тончайших извивов фразы загорается невероятным блеском совершенства, и нам начинает казаться, что нет ничего проще, естественней прозы Гоголя; но то – обман.

Я не могу перечислить здесь и сотой части всех тех сознательных ухищрений, к которым прибегает стилистика Гоголя. Знаю только одно: в стилистике этой отражается самая утонченная душа XIX столетия. Нечеловеческие муки Гоголя отразились в нечеловеческих образах; а образы эти вызвали в творчестве Гоголя нечеловеческую работу над формой.



Быть может, Ницше и Гоголь – величайшие стилисты всего европейского искусства, если под стилем разуметь не слог только, а отражение в форме жизненного ритма души.



1 Имеется в виду роман «Петербург» (см. вступ. ст. к наст. изд.).


2 Благочинный – священник, осуществляющий административный надзор над несколькими церквями.


3 Кика – старинный праздничный головной убор замужней женщины, платок с концами, повязанными в виде рогов.


4 Казенка – водка, продаваемая в государственной винной лавке. Слово связано с государственной (казенной) монополией на торговлю водкой, которая стала вводиться в России с 1895 г. министром финансов графом С. Ю. Витте. «Винополия» – искаженное «монополия».


5 Стрекулист – мелкий чиновник, в переносном смысле – плут, проныра.


6 Марциал Марк Валерий (42 – 103) – римский поэт, автор нескольких книг остроумных сатирических эпиграмм.


7 Символический смысл немецкого (западного) имени Тодрабе‑Траабен образует соединение таких корней, как «Tod» (смерть), «Rabe» (ворон) и «Grabe» (могила).


8 Мирра – ароматическая смола, употребляемая в парфюмерии. Полиелей – наиболее торжественная часть православной службы, во время которой звучат все голоса хора и возжены все свечи.


9 Шмидт – фамилия приятеля Дарьяльского, увлеченного теософией, скорее всего, навеяна именем знакомой Белого, фанатичной теософки Анны Николаевны Шмидт (1851 – 1905), изводившей самого Белого и его друзей своими полубезумными идеями. О ней см.: Белый А. Начало века. М. – Л., 1933, с. 119


10 Возможно, имеется в виду вальс А. Сивачева «Невозвратные грезы» (1899).


11 Город Карс на северо‑востоке Турции был взят штурмом русскими войсками 10 декабря 1877 г.


12 Минеи – Великие четьи‑минеи (чтения ежемесячные) – сборник житий святых, составленный по месяцам, в соответствии с днями чествования церковью каждого святого.


13 …в шуйце… в… деснице… – т. е. в левой и правой руке.


14 Омофор – часть епископского облачения, надеваемая на плечи.


15 Плезир – удовольствие, забава (от фр. plaisir).


16 грустными. (Примеч. А. Белого.)


17 Полпивная – заведение, торгующее полпивом (то есть легким пивом).


18 Сопоставляются две группы философов – представителей полярных мировоззрений: мистико‑идеалистического и материалистического (диалектического и позитивистского). Бёме Якоб (1575 – 1624) – немецкий натурфилософ и мистик, оказавший большое влияние на романтиков. Мейстер Экхарт (Экхарт Иоганн; около 1260 – 1327) – немецкий средневековый мистик‑пантеист. Сведенборг Эмануэль (1688 – 1772) – шведский философ, создавший теософское учение о потусторонней жизни и поведении духов. Интерес к учениям Беме, Экхарта и Сведенборга значительно возрос на рубеже XIX – ХХ вв., особенно в среде символистов. Лассаль Фердинанд (1825 – 1864) – немецкий социалист, популярный в то время в среде русской интеллигенции. Конт Огюст (1798 – 1857) – французский философ и социолог, основоположник позитивизма.


19 Дивеево – женский монастырь в Нижегородской губернии. Оптина пустынь – мужской монастырь в Калужской губернии.


20 Тибулл Альбин (ок. 50 – 19 гг. до н. э.) – римский поэт, в своих любовных элегиях воспевающий идиллическую жизнь в деревне. Флакк Авл Персий (34 – 62) – римский поэт‑сатирик.


21 Аер – правильно: аир – болотное растение, обладающее острым запахом.


22 Треугольник – музыкальный ударный инструмент соответствующей формы из согнутого металлического прута.


23 Показательное для Белого (а также и некоторых символистов) отождествление социально‑политического кризиса с религиозно‑мистической идеей конца света. Образ Зверя – посланника Антихриста, который должен будет продолжительное время править на земле перед наступлением Страшного суда, взят из «Откровения святого Иоанна Богослова», 13.


24 Однодворцы – сословие, образовавшееся из числа служилых людей, обладавших небольшим собственным поместьем и впоследствии фактически приравненных к крестьянам.


25 Лёсс – известковая порода на водоразделах и склонах.


26 Чимиръ, или чемер – народное название ряда болезней (в том числе, недомоганий живота).


27 Штунда (штундизм) – сектантское течение среди русских и украинских крестьян во второй половине XIX в., возникшее под влиянием протестантизма и отрицающее обрядность. Бегуны (странники) – толк в старообрядчестве, возникший во второй половине XVIII в., представители которого призывали уклоняться от государственных повинностей.


28 Пасха.


29 Ироническое переосмысление названия книги Ф. Ницше «По ту сторону добра и зла» (1886).


30 Лжица и копие – атрибуты священника для раздачи причастия. Копией (вилочкой в виде копья) вынимают частицы из просфор и раздают их причащающимся, лжицей (ложечкой) раздается вино.


31 Фаворские небеса и Кана галилейская – два евангельских образа. На горе Фавор Иисус Христос преображается перед своими избранными учениками и получает от Бога‑Отца подтверждение своего божественного происхождения и предназначения (Евангелие от Марка, 9, 2 – 7). Кана галилейская – город, в котором Иисус совершил свое первое чудо: присутствуя на свадьбе, превратил воду в вино (Евангелие от Иоанна, 2, 1 – 11).


32 Огневица – лихорадка, горячка.


33 Имеется в виду так называемая «Битва народов», произошедшая около Лейпцига 16 – 19 октября 1813 г., в ходе которой объединенные силы России, Пруссии, Австрии и Швеции разгромили наполеоновскую армию.


34 Шифр – знак отличия в виде вензеля императрицы, выдававшийся фрейлинам.


35 Перечисляются европейские писатели, показательные, по мнению Белого, для русской дворянской («западнической») культуры начала XIX в. Флориан Жан‑Пьер (1755 – 1794) – французкий писатель, в идиллиях, баснях и романах которого аристократическая галантность рококо соединялась с чувствительностью в духе Руссо. Поп Александр (1688 – 1744) – популярный в России в конце XVIII – начале XIX в. английский поэт. Дидерот – старинное написание имени Дидро Дени (1713 – 1784), французкого писателя‑энциклопедиста. Эккартгаузен Карл фон (1752 – 1803) – немецкий писатель, юрист и естествоиспытатель, автор оккультных и алхимических сочинений. Многие его книги были переведены и изданы в России в первой трети XIX в. благодаря особому отношению к его учению со стороны русского масонства. «Ключ к объяснению тайн природы» (1794) – одно из самых популярных его мистических сочинений.


36 Речь идет о жуке, фигурирующем в сюжете комедии «Мир» древнегреческого драматурга Аристофана (ок. 445 – ок. 385 гг. до н. э.). Ее персонаж, уставший от бесчисленных войн винодел, едет верхом на жуке на Олимп и приводит оттуда в свой дом богиню мира.


37 Вилламовиц‑Меллендорф – правильно: Виламовиц‑Меллендорф Ульрих фон (1848 – 1931) – видный немецкий ученый, специалист по классической филологии.


38 Бругманн Карл (1849 – 1919) – немецкий языковед, один из основоположников младограмматизма, автор трудов по сравнительной грамматике индоевропейских языков.


39 Матинэ – утренняя кофта.


40 Калъкомани (ит.) – здесь: переводная картинка.


41 Олеонафт – машинное масло.


42 Здесь неточность. Древнегреческий поэт Феокрит (ок. 300 г. до н. э. – первая половина III в. до н. э.) писал не эклоги, а идиллии. Жанр эклог появляется лишь в I в. до н.э. в творчестве римского поэта Горация. Седьмая идиллия «Праздник жатвы» признается всеми исследователями творчества Феокрита одним из лучших его произведений.


43 Образ, заимствованный из «Откровения святого Иоанна Богослова» (9, 1 – 11). Нашествие саранчи в евангельском первоисточнике является одной из «казней», насылаемых Богом на человечество перед концом света.


44 «Бульдог» – револьвер особой системы с коротким дулом. С «бульдогом» в кармане ходил А. Белый по Москве в дни революции 1905 г., опасаясь нападения со стороны лабазников‑контрреволюционеров (Белый А. Между двух революций, с.40).


45 Бонтонный – изысканный, светский (от ф p. bon ton – хороший тон, светская учтивость).


46 Скобелев Михаил Дмитриевич (1843 – 1882) – генерал от инфантерии, известный русский полководец, герой русско‑турецкой войны 1877 – 1878 гг. Его имя соединяется здесь с именем популярного персонажа из лубочных повестей и драм – разбойника Чуркина.


47 Тальма – женская длинная накидка без рукавов.


48 Танагрские статуэтки – терракотовые статуэтки из древнегреческого города Танагра (IV в. до н.э.).


49 Чухолка… мистический анархист… – Пародийное переосмысление фамилии Чулкова Георгия Ивановича (1879 – 1939), выступившего в 1906 г. с теорией так называемого мистического анархизма, которая вызвала серию язвительных фельетонов Белого.


50 Дю Прель Карл (1839 – 1899) – немецкий философ‑метафизик, который пытался соединить оккультизм с дарвинизмом, объявляя оккультизм «новым естествознанием».


51 Согласно оккультным воззрениям, каждый человек «потенциально» состоит из трех «тел»: физического, астрального и ментального. Конечная цель теософа – выявить в себе ментальное (то есть духовное) тело и достичь «сверхсознания».


52 Теософия – религиозно‑мистическое учение Е. П. Блаватской (1831 – 1891) и ее последователей, сложившееся под влиянием индийской философии, оккультизма и мистических доктрин Древнего Востока.


53 . Кабаллистика , или каббалистика – «практическая наука» о возможности воздействия человека (с помощью определенных ритуалов и молитв) на божественный космический процесс. В основе своей имеет Каббалу – мистическое учение, созданное в недрах средневекового иудаизма, в котором вера в Библию как в мир символов соединялась с идеями неоплатоников и гностиков.


54 Крукс Уильям (1832 – 1919) – английский физик и химик.


55 Маймонид (1135 – 1204) – крупнейший вероучитель иудаизма, давший в книге «Мишне‑Тора» свод всего еврейского законодательства.


56 Маллармэ Стефан (1842 – 1898) – французский поэт, один из лидеров символизма.


57 Имеется в виду эффектный химический фокус, основанный на том, что при горении цианокислого серебра из сухого порошка возникает быстрорастущая «змееподобная» масса.


58 Вибрион – разновидность бактерий.


59 Тимпан – древний музыкальный ударный инструмент, род ручной литавры.


60 Речь идет о метапсихозе – вере в перевоплощение душ, которая была одной из составных частей теософии. Монада – согласно оккультным воззрениям неразрушаемая после смерти человека духовная субстанция.


61 Аграмант (от фp. agrament – украшение) – узорчатое плетение из шнура.


62 Имеются в виду осенние церковные праздники: первый Спас («медовый») – 14 августа, второй Спас («яблочный») – 19 августа, третий Спас – 19 сентября.


63 То есть до самой смерти.


64 Речь идет об иконе, изображающей чудо Иисуса Христа, насытившего пятью хлебами пять тысяч человек. «Иисус, взяв хлебы и воздав благодарение, роздал ученикам, а ученики возлежащим… сколько кто хотел» (Евангелие от Иоанна, 6, 11).


65 Видимо, Белый здесь имеет в виду каноническую икону Божьей Матери «Неувядающий цвет».


66 Григорий Богослов (328 – 390) – один из авторитетных вероучителей христианства, автор богословских сочинений.


67 Степан Иванов – едва ли не единственный персонаж «Серебряного голубя», который появляется в романе «Петербург» и излагает его герою, Дудкину, содержание первой повести неосуществившейся трилогии (см. Белый. А. Петербург. Л., 1981, с. 100 – 105).


68 Академист – выпускник духовной академии.


69 Шестопер – старинное оружие, булава с шестью металлическими перьями.


70 символ крепости веры, которая должна послужить праведникам несокрушимыми (как адамант, то есть алмаз) вратами в будущую блаженную жизнь.


71 Чайник – здесь: любитель чая.


72 Ивановы червячки – народное название светящихся личинок жуков‑святлячков, связанное с повери‑ем о таинственных огоньках, которые загораются над кладами в ночь на Ивана Купалу (24 июля).


73 Кубовый – ярко‑синий густого оттенка.


74 В описании жилища теософа Шмидта А. Белый, создавая атмосферу учености, таинственности и сокровенности, называет ряд загадочных символов, книг и имен мудрецов, связанных с оккультными науками, не всегда при этом придерживаясь документальной точности. Кроме того, написание в повести некоторых имен и понятий отличается от традиционного.

Так, говоря о «Кабалле в дорогом переплете», Белый отождествляет каббалу (мистическое учение – см. ком‑мент, к с. 172.) с конкретной книгой. Ошибается он и тогда, когда называет книгой Меркабу, которая является одним из основных символов оккультизма; согласно Библии, откуда этот образ был позаимствован, – это чудесный престол‑колесница Яхве. На следующей странице повести приводится символическое изображение Меркабы, близкое к библейскому: «.…венец из роз, наверху которого была голова человека, внизу голова льва; с боков – головы орла и быка…» (Ср.: Книга Иезекииля, 1, 1 – 12).

Под «томами Захара» подразумевается «Зогар» («Книга сияния») – основополагающий текст каббалы, созданный на арамейском языке скорее всего Моисеем Леонским в конце XII в. в Испании и приписанный им упоминаемому ниже Симону Бен‑Иохая (Симон бен Иохаи) – талмудистскому мудрецу II в. Составными частями «Зогара» являются встречающиеся далее в тексте трактаты «Сифра‑Дезниута» и «Верный пастырь» (превращенный Белым в «Пастырь народов»).

К реально существующим сочинениям относятся «Sepher» (книга «Сефер Иецира», созданная до ХШ в., один из ранних каббалистических трактатов) и « Stromata» Климента Александрийского («Стромата» – «Лоскутный ковер», представляет собой энциклопедическое собрание записей, составленное христианским теологом Климентом Александрийским (ум. до 215 г.). Загадочными остаются «Тетрабиблион Птолемея» (ни у одного из исторических Птолемеев сочинения под таким названием не обнаружено) и «Baphometis revelata» («Откровение Бафомета»), приписанное некоему (не установленному нами) Гаммеру. Впрочем, название последней книги в какой‑то степени проясняется в связи с упоминанием офитов (древняя гностическая секта в Средиземноморье, почитавшая змею как образ верховной Премудрости, передавшей первым людям истинное знание жизни) и темплиеров (тамплиеры‑храмовники – рыцарский мистический орден, основанный в 1119 г. крестоносцами для борьбы с мусульманами в Палестине и упраздненный в 1312 г. папой Климентом V как еретический). Бафомет был главным идолом у тамплиеров, а в позднейшем оккультизме стал мистическим символом – астральным богом, олицетворяющим темные силы бытия. С Бафометом теософы отождествляли упоминаемых ниже Тифона (в греческой мифологии чудовищное существо со множеством драконьих голов, человеческим торсом и кольцами змей вместо ног, сын Земли‑Геи и Тартара) и библейского «древнего змия». Одним из важных оккультных символов сделался и Титурелъ – герой неоконченного эпоса Вольфрама фон Эшенбаха, тесно связанного со сказаниями о рыцарях «Круглого стола» короля Артура и о священном Граале.

Еще два приведенных Белым имени можно предположительно отождествить с реально‑историческими. Lucius Firmieus – это, вероятно, Фирмик Матерн Юлиус – римский писатель IV в., выдающийся астролог своего времени. Под рабби Бен‑Хаканеа, скорее всего, подразумевается рабби Иошуа бен Ханания – талмудистский мудрец конца I – начала II в.

Дарьяльский и Шмидт спорят об александризме – иудейско‑александрийской философии I в. до н.э., которая первая стала проповедовать учение о возможности мистического преобразования мира и истолковывать Библию как мир символов и явилась основой для развития оккультизма. Упоминаемый здесь же Тот – египетский бог мудрости, счета и письма, в эллинистический период отождествляется с Гермесом Трисмегистом, легендарным основателем магии.



Герметическая (здесь: тайная, сокровенная, связанная с именем Гермеса Трисмегиста) символика в комнате Шмидта основана на буквах еврейского алфавита («таблица с священными гиероглифами»), каждой из которых в оккультизме соответствовали определенные цифровые значения и символические изображения. Так, «магическое тау» – это последняя буква еврейского алфавита, важнейший мистический символ. Чуть ниже о ней говорится: «Венец магов – Т – 400».

Столь же характерной приметой оккультизма являются мистически истолкованные геометрические фигуры и эмблемы. В тексте мы встречаемся и с шестиконечной (Соломоновой) звездой, и с пентаграммой (пятиконечной магической звездой), и со свастикой (здесь: магический знак, пришедший из архаической индоевропейской символики; обозначение начала, света и щедрости).



Описанная «мистическая диаграмма с… десятью лучами‑зефиротами» – это идущая еще от «Зогара» каббалистическая схема мироздания. Зефирот – искаженное «сефирота» или «сефирот» (женского рода), мистическая творческая сила, которая, согласно оккультным представлениям, посредствует между Богом и миром. Из десяти сефирот «ближайшей к Богу» является первая («риза Божья, первый блеск…») – Kether (Кетер). Восьмая сефирот имеет имя «Год», а не «Иод» («Iod»). «Пре‑мирный канал, Canalic cypramundanus» – один из так называемых «каналов», мистических переходов между сефирот.


75 Левиафан – в библейской мифологии огромное морское чудовище, напоминающее гигантского крокодила.


76 «Маскотта» (в России шла также под названием «Красное солнышко») – оперетта французского композитора Одрана Эдмона (1842 – 1901). Зорина (наст, фамилия – Попова) Вера Васильевна (1842 – 1903) – русская опереточная певица. Белый, возможно, путает певца А. Д. Давыдова (1849 – 1911), постоянного партнера Зориной, с популярным в 1900‑х гг. автором оперетт M. M. Черновым (1879 – 1838).


77 Помона – древнеримская богиня плодов.


78 Училище правоведенья, основанное в Петербурге в 1835 г., было одним из самых привилегированных учебных заведений (фактически – вторым после Лицея).


79 Прудон Пьер Жозеф (1809 – 1865) – французский мелкобуржуазный социалист, теоретик анархизма.


80 Саше – сумочка для хранения мелких предметов (носовых платков, расчесок и т.п.).


81 Имеется в виду восторженная пляска библейского царя Давида при перенесении ковчега (II книга Царств, 6).


82 Саров, Сарова пустынь – монастырь в Калужской губернии, приобретший известность благодаря духовному подвижнику Серафиму Саровскому (1760 – 1833), личность которого необычайно высоко оценивалась в кругу друзей А. Белого.


83 Прообразом этого декадента является поэт‑символист Александр Михайлович Добролюбов (1876 – 1942), который начал свою деятельность как выразитель крайне индивидуалистических тенденций этого направления, но затем погрузился в народные религиозные искания, долго странствовал по России как простой нищий и даже организовал религиозную секту «добролюбовцев». Его поздние взгляды (включающие отречение от современной культуры) изложены в сочинении «Из книги невидимой» (М., 1905). О встречах с ним см.: Белый А. Начало века, с. 363 – 366.


84 Идея «монгольской (желтой) опасности», которая более яркое выражение получит в романе «Петербург», исходит из историософской концепции В. Соловьева, изложенной в сочинении «Три разговора». Идею разрушения Европы монголами проповедовал чудаковатый знакомый Белого Владимир Иванович Танеев, отдельными чертами которого писатель наделил барона Тодрабен‑Граабена (см.: Белый А. Начало века, с. 269 – 270). Богдыхан – китайский император.


85 Гурко Иосиф Владимирович (1828 – 1901) – русский генерал‑фельдмаршал. В русско‑турецкую войну 1877 – 1878 гг. с семидесятитысячным отрядом совершил зимний переход через Балканы и разбил турок под Филиппополем.


86 Церковный праздник Усекновения главы Иоанна Предтечи отмечается 29 августа.


87 «Откровение святого Иоанна Богослова», или Апокалипсис, последняя книга Нового Завета. Пророческие предсказания «Откровения» о близком конце были весьма близки умонастроениям Белого, писатель находил здесь созвучия не только своим мыслям о катастрофизме эпохи рубежа веков, но и надеждам на духовное обновление человечества. Яркими образами «Откровения» насыщены многие художественные и научно‑публицистические произведения Белого.


88 Бухарев (отец Федор) Александр Матвеевич (1824 – 1871) – автор богословских сочинений, главное из которых посвящено истолкованию Апокалипсиса. После запрещения издания этого труда церковным начальством он снял с себя сан и вскоре женился.


89 Измененная цитата из Библии. Ср.: «Славьте Господа на гуслях; пойте ему на десятиструнной псалтыри» (Псалом 32, 2).


90 одежда из грубой ткани, рубище.


91 Измененная цитата из Библии. Ср.: «Ужас и яма и петля для тебя, житель земли» (Книга пророка Исайи, 24, 17).


92 Парацельс (1493 – 1541) – врач эпохи Возрождения, один из основоположников алхимии, в своих трудах соединил естественнонаучные и оккультные принципы. Данное Белым название книги неточно, правильно: «Archidoxa» (Мюнхен, 1570) – «Сверхнаука».


93 Кирхер Афанасис (1602 – 1680) – немецкий ученый, иезуит, занимавшийся физикой, изучением древностей, теологией и математикой. Имеется в виду его книга «Magnes si ve de arte magnеtica libri tres» («Магнит, или Об искусстве магнетизма в трех книгах». Рим, 1640).


94 Полагаю, что речь идет о perpetuum mobile. (Примеч. А. Белого.)


95 Снимка – род мягкой резинки.


96 По смыслу «простофиля». (Примеч. А. Белого.)


97 Под «чертой оседлости» здесь подразумевается ограниченное обыденной жизнью, нормальное состояние человека, при котором, согласно представлениям некоторых философских школ, от его сознания скрыт подлинный облик вещей. В «пограничных ситуациях» (в данном случае перед лицом смерти, которую предчувствует Дарьяльский) человек как бы прозревает и видит мир в его глубинном сущностном измерении.


98 Печатается по изданию: Белый А. Луг зеленый. – «Весы», 1905, № 8.


99 Цитата из стихотворения В. Брюсова «Орфей и Эвридика» (1903, 1904).


100 Цитата из стихотворения В. Брюсова «Орфей и Эвридика».


101 Печатается по изданию: Белый А. Гоголь. – «Весы», 1909, № 4.

Цитаты из произведений Н. В. Гоголя сохраняются в изложении А. Белого, не всегда точном (а подчас – и весьма вольном).




102 В современных изданиях сочинений Н. В. Гоголя при публикации набросков драмы из украинской истории приводится другое авторское название: «Как нужно создать эту драму». Рго domo sua – букв.: в защиту своего дома (л а т.), обычно так называли заметки личного характера.


103 Эллис (Кобылянский Л. Л.; 1879 – 1947) – поэт, критик и теоретик символизма, один из ближайших друзей А. Белого.


104 Подразумевается трактовка гоголевского героя, данная в книге Д. С. Мережковского «Гоголь и черт» (1906).


105 Измененная цитата из черновика письма Гоголя Белинскому. Ср.: «Нужно вспомнить человеку, что он вовсе не материальная скотина, но высокий гражданин высокого небесного гражданства». (Гоголь Н. В. Поли. собр. соч., т. 13. М., 1952, с. 443).


106 Елевзинские мистерии проводились в честь богинь Деметры и Коры в одном из районов Аттики – Елевсисе. Эпопты (созерцатели) – лица, получившие высшую степень посвящения и допускавшиеся к «созерцанию» мистерий.


107 Подразумевается необычайное состояние человеческой психики, которое испытывает герой романа «Идиот», князь Мышкин, непосредственно перед эпилептическим припадком (Достоевский Ф. М. Полн. собр. соч., т. 8. Л., 1973. с. 188).


108 Серафим Саровский – см. коммент, к с. 302. Ницше Фридрих (1844 – 1900) – популярнейший в кругу символистов немецкий философ‑идеалист; в конце жизни сошел с ума.


109 Константиновский Матвей Александрович (1792 – 1857) – ржевский протоиерей, с которым Гоголь общался в конце жизни.


110 Фалес (ок. 625 – 547 гг. до н. э.) – древнегреческий философ, родоначальник античной философии и науки. По преданию путешествовал по странам Востока и изучал мудрость египетских жрецов. Платон Афинский (428/7 – 348/7 гг. до н. э.) – великий античный мыслитель. Имеются полулегендарные сведения о его посещении Египта, повлиявшем на развитие его философской системы.


111 Геката – в древнегреческой мифологии покровительница враждебных ночных духов, колдовства и ворожбы.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10

Коьрта
Контакты

    Главная страница


Серебряный голубь