• Где просвет, где прогал — не видать ни рожна!
  • Укажите мне место, какое искал
  • Ты куда, родной
  • А коней пока
  • А народишко
  • И припадочный малый — придурок и вор
  • Испокону мы



  • Дата14.01.2018
    Размер82.5 Kb.

    Символика черного и белого в произведении В


    Полина Ткачева




    СИМВОЛИКА ЧЕРНОГО И БЕЛОГО В ПРОИЗВЕДЕНИИ В.ВЫСОЦКОГО «ОЧИ ЧЕРНЫЕ»

    В последней фразе произведения В. Высоцкого «Очи черные»: «Очи черные, скатерть белая?!» – закодирован, на наш взгляд, основной смысл данного произведения. Причем автор поставил в конце этой фразы «?!», что само по себе наталкивает на мысль о том, что фраза эта (взятая из известного старинного романса) не просто перепев цыганских мотивов, и даже более, цыганские мотивы здесь и вовсе постольку – поскольку: они лишь штрих разгульной жизни старой (дореволюционной) Руси. В заключительной фразе данного произведения ощущается четкое разграничение жизненного пространства на две цветовые части: черную и белую. В эти же два цвета (черный и белый) раскрашены все «Очи черные» (здесь нет других цветов): только четкий контраст черного и белого. Причем черное присутствует больше как видимое, реальное, а белое – это в основе своей то, что герой желал бы увидеть (это желание главного героя основано на подсознательной ассоциации белого со светлым, прежде всего со светом, а черного – с тьмой, с темным).

    Лес стеной впереди — не пускает стена, —

    Кони прядут ушами, назад, подают.


    Где просвет, где прогал — не видать ни рожна!


    Колют иглы меня, до костей достают.[2, с.300]

    Еще:

    «Я коней заморил, — от волков ускакал.

    Укажите мне край, где светло от лампад,


    Укажите мне место, какое искал, —


    Где поют, а не стонут, где пол не покат».

    «О таких домах

    Не слыхали мы,

    Долго жить впотьмах

    Привыкали мы,

    Испокону мы –

    В зле да шепоте,

    Под иконами



    В черной копоти».

    [2, с.303]




    С мотивом белого и черного напрямую связано название «Очи черные». Представляя «очи черные», мы видим белое глазное яблоко и черную роговицу – других цветов нет. Интересен, на наш взгляд, также и ассоциативный ряд, связанный, во-первых, с народным представлением о черном глазе (ассоциируется со сглазом), во-вторых, использование этой детали в произведении наталкивает на мысль о видении мира (глаз —символ зрения), и видение этого мира происходит, опять таки, через черное и белое.

    Произведение «Очи черные» делится на две части: первая часть — «Погоня» и вторая часть — «Старый дом». В первой части главный герой (имя которого неизвестно) «во хмелю слегка» правил лесом, бесшабашно прожигал жизнь, не задумываясь о последствиях. И даже когда кони несли его в неизвестном направлении, ему было все равно, он продолжал пить и петь «Очи черные»:

    То плелись, то неслись, то трусили рысцой.

    И болотную слизь конь швырял мне в лицо.

    Только я проглочу вместе с грязью слюну,

    Штофу горло скручу — и опять затяну:



    «Очи черные!» [2, с.300]

    Мрачные краски сгущаются: стена леса, дождь, напряжение растет, появляются волки, причем это все так неожиданно для героя и так логично и ожидаемо для читателя. Буря усиливается, нарастает, все закручивается в водоворот, и в этом черном водовороте уже трудно разобрать, где есть что:

    Храп, да топот, да лязг, да лихой перепляс —

    Бубенцы плясовую играют с дуги.

    Ах вы кони мои, погублю же я вас, —

    Выносите, друзья, выносите, враги! [2, с.301]

    Появление образа коня (одного из любимых образов животных В.Высоцкого) в произведении «Очи черные», на наш взгляд, опять-таки связано не с ассоциацией со старинным романсом «Очи черные»: цыган -лошадь, а прежде всего символ лошади связан здесь с древним представлением славян о стихийной силе коня, его летучести, сверхдвижении, олицетворении коня с грозой, ветром, стихией: «Буйные ветры, ходячие облака, грозовые тучи, быстро мелькающая молния – все эти различные явления на поэтическом языке назывались небесными конями. Сравни: вихрь и завихоривать – ехать быстро; слово стрелить употребляется в значении: ринуться, устремиться, прянуть: «Конь стрелил в лес». Здесь скорый, стремительный бег коня сближается с полетом стрелы, которая служила самою обыкновенною метафорой молнии. В народных загадках ветры и грозы сравниваются с быстроногими конями: «Отцова сундука (земли) не поднять, матушки столечника (снежного покрова) не сорвать, братнина коня не поймать», т.е. ветра» [1, с.195].

    Стихия в произведении, полет, буря передаются именно через образ коня, которого герой постоянно подгоняет, причем сам герой, как богатырь сказок, разговаривает с конем, просит его:

    Коренной ты мой,

    Выручай же, брат!

    Ты куда, родной, —


    Почему назад?! [2, с.300-301]

    Далее движение усиливается, коней подгоняет страх, крики пьяного наездника и кнут:


    А коней пока

    Подгоняет страх.

    Шевелю кнутом —

    Бью крученые

    И ору притом:



    «Очи черные!..» [2, с.301]

    Таким образом, образ бури, погони, вихря усиливается образом несущихся во тьме лошадей. Спад движения связан с резким изменением отношения героя и лошадей:

    Я лошадкам забитым, что не подвели,

    Поклонился в копыта, до самой земли,

    Сбросил с воза манатки, повел в поводу…

    Спаси Бог вас, лошадки, что целым иду! [2, с.303]

    Для спада движения автор применяет прием изменения ритмико-метрических особенностей стихотворения [4, с.105-109]. Все произведение построено на чередовании трехстопного хорея (плясовой, бегущий) с четырехстопным анапестом (маршевый). В первой части произведения отрывки текста, в которых говорится о герое, пытающемся преодолеть на лошадях жуткое место (где он подгоняет лошадей), написаны трехстопным хореем, весь же остальной текст – четырехстопным анапестом.

    Кони вихрем несутся во мраке и…, вдруг все стихает, перед нами – «Старый дом». Метаморфоза превращения. Погоня окончена, но все еще только начинается. Здесь следует обратить внимание на тот факт, что превращение и переход из одного места в другое герой совершает при помощи коня (вернее тройки – штрих русского раздолья). Однако, « конь – одно из наиболее мифологизированных священных животных, атрибут высших языческих богов и христианских святых, хтоническое существо, связанное … со смертью, загробным миром, проводник на «тот свет» [5, c.297]. Таким образом, главный горой попадает не просто в «старый дом», который, кстати, «погружен во мрак» [2, c.302]. Здесь все напоминает саму преисподнюю:


    Что за дом притих,

    Погружен во мрак,

    На семи лихих

    Продувных ветрах,

    Всеми окнами

    Обратись в овраг,

    А воротами —

    На проезжий тракт? [2, c.302].


    Последние четыре строки «всеми окнами обратись в овраг, а воротами на проезжий тракт» напоминают сказочное обращение: «избушка, избушка, повернись ко мне передом, а к лесу задом», и это опять таки наталкивает нас на мысль о заколдованности, необычности этого места. Если в первой части (в «Погоне») главный герой один на один со стихией (и лишь кони и волки присутствуют в качестве символов этой же стихии), то во второй части (в «Старом доме») герой встречается не просто с несколькими людьми, а с целым «народишком», причем эту встречу вряд ли можно назвать удачной:

    В дом заходишь как

    Все равно в кабак,


    А народишко —


    Каждый третий — враг.

    Своротят скулу,

    Гость непрошеный!

    Образа в углу —

    И те перекошены [2, c.302].


    Но этого не достаточно: В. Высоцкий усиливает образ «народишка» при помощи введения образа «припадочного малого» (уже в самом этом определении данного героя заложен смысл — сделаю, что захочу, и отвечать не буду):

    И припадочный малый — придурок и вор —


    Мне тайком из-под скатерти нож показал [2, c.302].

    Для самих обитателей «старого дома» вся их жизнь совершенно нормальная. Когда же главный герой начинает выяснять причину такой темной, мрачной жизни, он получает ответ:



    Траву кушаем,

    Век — на щавеле,

    Скисли душами,

    Опрыщавели,

    Да еще вином

    Много тешились, —

    Разоряли дом,

    Дрались, вешались» [2, c.303].


    Почему же такая жизнь? В чем причина? Ответ лежит на поверхности. Потому, что пол в этом доме «покат», здесь не поют, а «стонут», дерутся, вешаются, здесь душа «взаперти», здесь много «тешатся» вином. И все это – нормально для этого дома, его обитатели не понимают (или и не хотят понимать?), чего хочет главный герой, что он ищет! Их ответ: «Мы всегда так живем». Жили, живем, и будем жить:

    Долго жить впотьмах

    Привыкали мы.


    Испокону мы —


    В зле да шепоте,

    Под иконами


    В черной копоти» [2, c.303].

    Но вот вопрос, в каком месте всегда темно, где это нормально? В темном мире преисподней. Для этого темного места это норма. Путь в преисподнюю лежит через действия, совершаемые или не совершаемые человеком (один из философских смыслов, заложенных в данное произведение). Если править страной «во хмелю слегка», если лететь не разбирая дороги, не задумываясь, что впереди, если все равно, что «пол покат», а драться и вешаться – это нормально, то станет темно, навсегда темно. Для изображения данного места автор пользуется только черной краской, герой ищет свет (неумолимое желание белого), просит указать ему «край, где светло от лампад»[2, c.303], но здесь нет такого места. Да и не может быть (на это автор указывает еще в самом начале второй части) – героя в старом доме встречает тень: «никого – только тень промелькнула в сенях» (еще один штрих мрачного потустороннего мира). Понимая, что пришла гибель, герой снова бросается к своим лошадям и:

    И из смрада, где косо висят образа,

    Я башку очертя гнал, забросивши кнут,

    Куда кони несли да глядели глаза,

    И где люди живут, и — как люди живут [2, c.303].

    Он пытается вырваться из темноты на свет.

    Черное и белое завуалировано также и в мифологическом символическом образе коней, которые наряду с образом главного героя, являются ключевыми сюжетообразующими образами.

    «В древнейшие времена конь считался детищем как Белбога (стихии света), так и Чернобога (стихии мрака), при этом светлому богу обычно посвящался белый конь, а темному – черный» [5, с.297]. Неизвестно, какого цвета сами кони, между тем вначале они привозят главного героя в «старый дом» — происходит переход в темное царство, а затем герой на этих же конях мечтает попасть в царство света.

    По напряжению, движению, перепадам стихотворного размера, по контрасту цветов это произведение имеет некоторые общие грани соприкосновения с поэмой «Двенадцать» А. Блока [3, с.175-185]. И в смысловом плане «очи черные», как и «Двенадцать», написаны, на наш взгляд, о революции и ее последствиях. Те же «герои» революции: бандиты у А. Блока, «припадочный малый» и все остальные обитатели «старого дома» у В. Высоцкого, такое же чувство бури, тревоги: только у А. Блока преобладает красное и белое (кровь и снег), а у В. Высоцкого белое и черное; у А. Блока два цвета – жизни и тревоги, а у В. Высоцкого – жизни и смерти. У А. Блока нет ответа на вопрос, что впереди? А у В.Высоцкого есть: и ответ не утешителен – впереди мрак. Можно ли вырваться на свет из его цепких объятий, будет ли впереди «скатерть белая?!».

    «Очи черные, скатерть белая?!» – этой фразой заканчивается произведение. Мы начали с нее наше исследование, ей, пожалуй, и закончим. Что хотел сказать этой фразой автор, поставив ее как заключительный аккорд? Черные очи, словно черные окна «старого дома» смотрят вслед главному герою. Все, что произошло с ним, отрезвило его. Главный герой, прошедший через черное (преисподнюю), уже не тот, каким мы его встретили в начале произведения, когда ему было все равно, что он глотает «вместе с грязью слюну». В его жизни появилось сильное желание света – он прозрел. Белая скатерть – новый путь героя, по которому надо идти (жить – писать с чистого, белого листа, писать набело). Главное теперь – не оставить черных следов на белой скатерти.

    Литература

    1.Афанасьев А.Н. Мифология Древней Руси. – М.: Изд-во Эксмо, 2006. –608 с.

    2.Высоцкий В. Антология Сатиры и Юмора России ХХ века. Том 22. –М.: Изд-во Эксмо, 2005.—528 с., ил.

    3.Ткачев П.И. Христос в творчестве А.Блока // Неман. 2005. № 1. С.175-185.

    4.Ткачева П. Разрушение границ жанра сказки в современной поэзии (В.С.Высоцкий «Лукоморья больше нет…») // Фалькларыстычныя даследванні. Кантэкст. Тыпалогія. Сувязі.: зб. арт. Вып. № 3. Мінск.: Бестпрынт, 2006.—274 с.

    5.Шапарова Н.С. Краткая энциклопедия славянской мифологии: Около 1000 статей/Н.С.Шапарова. – М.: АСТ: Астрель: Русские словари, 2001. – 624с. – Предм.-имен.указ.: с.551-557.



    Коьрта
    Контакты

        Главная страница


    Символика черного и белого в произведении В