Скачать 106.51 Kb.


Дата11.05.2018
Размер106.51 Kb.

Скачать 106.51 Kb.

“суперфортрессы” в воздвиженке и в тайге



СУПЕРФОРТРЕССЫ” В ВОЗДВИЖЕНКЕ И В ТАЙГЕ

29 июля 1944 года в Приморье, на аэродроме ВМС в Воздвиженке совершил вынужденную посадку первый американский бомбардировщик Б-29 ”Суперфортресс”. Суперфортресс в переводе значит сверхкрепость. С Б-29 сбросили атомные бомбы на Хиросиму и Нагасаки. Конечно же, таких самолетов не было в поставках по ленд-лизу. Не было в них ни Б-24, ни Б-34. То, что бомбардировщики оставались у нас, когда летчиков интернировали, можно считать незапланированными поставками американских самолетов.

Летающие сверхкрепости базировались на аэродромах Китая, вылетали бомбить военно-промышленные объекты в Манчжурии и Японии. Им, поврежденным или не имеющим достаточно горючего, добраться до своих баз в Китае было весьма проблематично, тем более что надо было пересечь районы, оккупированные японцами. Приморье находилось гораздо ближе.

В налете на Аньшань, расположенный на берегу Ляодунского залива, 29 июля участвовал 71 бомбардировщик Б-29. Самолет Говарда Джаррела взлетел со своего аэродрома последним — перед вылетом возникли проблемы с электросистемой. После того, как он отбомбился, один из моторов стал давать сбои, был обнаружен перерасход горючего. Джаррел направил самолет через Корею к Владивостоку, рассчитывая сесть на одном из приморских аэродромов до захода солнца. У города он попал под огонь зениток, а затем пулеметов советских истребителей, должно быть, предупредительный, потому что повреждений Б-29 не нанес, и открывать ответный огонь Джаррел не разрешил. Приблизившийся на своем истребителе командир эскадрильи скомандовал советским летчикам вернуться, а американцу дал знак следовать за ним, повел его и посадил на аэродром, который находился, как понял Джаррел, недалеко от того, на который в 1942 году сел Б-25 Эдварда Йорка. Это тоже была авиабаза советских ВМС. Садились почти в темноте, и посадочную полосу американцы определили как небольшую. Их, усталых и голодных, пригласили в офицерскую столовую, накормили, затем отвели в казармы, где офицер высокого звания с помощью переводчика стал их допрашивать. Безрезультатные допросы продолжались несколько дней. Вопросы были однообразные, но давления допрашивающие на допрашиваемых не оказывали. Члены экипажа Джаррела, как и все предыдущие попавшие на Советский Дальний Восток их коллеги, надеялись, что они не будут интернированы.

Советские никогда прежде не видели такого самолета, как Б-29, и много вопросов было о нем. Американцы знали, что все системы их самолета целы, и, видимо, надеясь улететь на нем, опасались, что взлетная полоса аэродрома недостаточной длины и не даст им это сделать.

Виктор Федорович Скорупский, как было уже сказано, плавал несколько лет на судах Дальстроя и был знаком с офицерами НКВД так, что один из них рассказал ему о посадке первого “Суперфортресса” в Воздвиженке. Там была, по его словам, самая большая в Приморье взлетно-посадочная полоса. Очевидно, не зря советский истребитель посадил Б-29 именно на этот аэродром.

Когда американским летчикам объявили, что они интернированы, радости с их стороны, естественно, не было, была некоторая доля злорадства. Они уверенно говорили советским, что тем ни за что не взлететь на их самолете — это со слов НКВДешника пересказал мне В.Ф.Скорупский..

4 августа 11 американцев посадили в старенький фордовский автобус и повезли на юг к Владивостоку, поселили их в казармах для семейных пар на окраине города.

Просьба летчиков о встрече с американским консулом во Владивостоке в отличие от 1942 года была удовлетворена. Генеральный консул Ангус Уорд (Angus Ward) с супругой приехал к ним 7 августа, они привезли им все, что нашлось в консульстве: сигареты, журналы, консервы, туалетную бумагу. Миссис Уорд записала их имена, звания, серийные номера для передачи в Москву и Вашингтон. Уорд подтвердил, что они интернированы, и настоятельно советовал им, ссылаясь на генерала Дина, который занимался репатриацией американских летчиков в Москве, не пытаться устраивать побег, так как это может очень осложнить ситуацию. Попытки побега предыдущих интернированных чудом не имели трагических последствий. Кстати, когда пишет о вывозе интернированных американцев из Ташкента, О.Хейс употребляет термин “контрабанда” (smuggling).

В следующий свой приезд к интернированным летчикам 27 августа Уорд сообщил им, что он уезжает из Владивостока, ему на смену прибыл другой консул* .

Джеймс МакКаргар (James McCargar), бывший с августа 1942 года по август 1943 года вице-консулом во Владивостоке, на мою просьбу прислать фотографию Ангуса Уорда и еще какие-либо того периода ответил, что у него есть совсем немного и весьма некачественных снимков, сделанных в помещении консульства на Тигровой улице, откуда им выходить с фотоаппаратами было запрещено. И большая часть города была запретной для сотрудников американского консульства. Для выезда за город в дни отдыха им был разрешен только один маршрут до 19-го километра (факс от 13 апреля 1995 года). Уже упомянутого майора Ольсона, когда он приезжал с инспекцией во Владивосток и посещал порт, сопровождали 3 офицера НКВД. Так что мнение о том, что американцы знали все, что творилось на Советском Дальнем Востоке как относительно военных дел, так и относительно лагерей, является, по-моему, преувеличением. Они знали точно только о всесилии НКВД. Проверить сведения, которые им, возможно, кто-то и ухитрялся передать или сообщали не испытавшие сами лагерей ГУЛАГа моряки, бежавшие с советских судов в Америке, у американцев в те годы не было ни возможности, ни, полагаю, и особого желания. Они все были слишком заинтересованы в том, чтобы Советский Союз, закончив войну в Европе, вступил в войну с Японией.
29 августа экипаж Джаррела отправили самолетом через Хабаровск, Иркутск, Новосибирск, Алма-Ата в Ташкент, где в лагере у деревни Вревской они встретились с 34 членами экипажей самолетов ВМС США с баз на Алеутских островах, которые были интернированы на Камчатке. Позже подъехали другие интернированные.
Как пишет О.Хейс, 15 июля 1944 года “Суперфортрессы” нанесли первый удар по самой Японии, они бомбили “японский Питтсбург” — металлургические и сталелитейные заводы Явата в центральной части Японии.

20 августа по этому промышленному району был нанесен второй удар. 14 Б-29 из рейда не вернулись. Одним из них был самолет, пилотируемый Ричардом МакГлином, у него оказался пробит мотор. Бомбардировщик повернул к Владивостоку. С наступлением темноты испортилась погода, пилот и штурман не могли определить, где город, и, чтобы не попасть в оккупированную японцами Манчжурию, углубились на территорию СССР. Зная, что самолет не сможет долго держать высоту, командир приказал членам экипажа прыгать с парашютами.

Они приземлились в темноте и с наступлением дня смогли понять, что находятся в лесу в огромной ненаселенной местности на склонах горного хребта Сихотэ-Алинь. У одного из летчиков были сломаны нос и ребро, приземлившийся рядом товарищ оказал ему первую помощь. Вскоре к ним присоединились еще 5 человек. Дальше от других приземлился выпрыгнувший последним МакГлин, но вскоре он с помощью сигнального свистка, вложенного в аварийный парашютный комплект, высвистал Чарльза Робсона, спустившегося неподалеку от него. Штурман и второй пилот составили третью группу потерявшихся в тайге американских летчиков.

Они имели инструкции, как вести себя, приземлившись в ненаселенных местностях в Индии или южном Китае, но не в Сибири. Некоторые из них имели с собой китайские иены и индийские рупии, но советских рублей не было ни у кого. В аварийный комплект, кроме свистка, входили спички, сигнальное зеркальце, компас, нож, накидка-пончо и даже небольшой американский флаг, чтобы их принадлежность к своей стране могла быть определена. У одного из группы в семь человек оказалась карта Сибири, но совсем небольшая, определиться по ней как следует было невозможно, разглядеть можно было только железные дороги: одна шла параллельно Амуру от Хабаровска к Комсомольску, другая от Комсомольска на восток к побережью. Они находились к востоку от первой и к югу от второй. Стали двигаться вниз по течению ручьев и речек, которые должны были привести их к Амуру. Каждый из них имел оружие, у одного был карабин. Они собрали и несли с собой парашюты, сооружая из них на ночь что-то вроде палаток. Запас продуктов в аварийных пакетах был на несколько дней, но не недель. На их счастье стояло лето, хотя оно уже заканчивалось. Иногда удавалось подстрелить белку или поймать лягушку, ели ягоды, мох, улиток, если удавалось их найти.

Группа из семи человек 2 сентября достигла реки, по которой можно было спускаться на плоту. Когда сделали плот, выяснилось, что он может нести только трех человек. Троих, кто был покрепче, и отправили 3 сентября на нем, четверо остались в лагере. 5 сентября к этому лагерю вышли штурман и второй пилот.

Плот попал в залом, из которого у трех ослабевших американцев не хватило сил вытащить его, они продолжили путь вниз по реке пешком и 10 сентября, через три недели после приземления, увидели, наконец, несколько домов на другой стороне реки. Но селение выглядело пустым. Первым, кто их заметил, была маленькая девочка. Время спустя появились и взрослые, переправили американцев через реку, стали кормить, но при полном незнании языка объяснить, что выше по реке находятся их товарищи, которым нужна помощь, никак не удавалось. Только 12 сентября, когда их привезли в Троицкое, большое селение на берегу Амура, там нашелся офицер, немного знающий английский. Он доложил по начальству, и на розыски американцев, оставшихся в лагере, был отправлен самолет. А трех первых, допросив, поместили в госпиталь, где все были к ним очень заботливы и внимательны. 16 сентября, посчитав, что они окрепли достаточно, чтобы выдержать дорогу, их отвезли по Амуру в Хабаровск, расположенный выше на 150 миль.

14 сентября собравшиеся вместе шестеро американцев построили два плота и уже собрались плыть, когда услышали шум самолета. Летчик их заметил, и они это поняли, восстановили свой лагерь и стали ждать. На другой день им были сброшены продукты и записка на английском, что три их товарища вышли к людям, а к ним идет помощь. На лодках и лошадях их привезли в Троицкое 23 сентября и тоже поместили в госпиталь, где им “давали все и даже больше, приносили домашнюю еду”. Примерно через шесть дней шестерых тоже переправили в Хабаровск.

И только МакГлина и Робсона найти не могли, хотя пилоты всех советских самолетов, летающих над тайгой, получили приказ искать сигналы, которые могут подавать люди, потерявшиеся 4 недели назад. Американцы, видимо, не знали, что в тайгу еще были отправлены на их поиски и самые опытные охотники. Некоторые из ныне живущих охотников знают, где в тайге лежит со времен войны их “Суперфортресс”, через обломки которого давно уже проросли деревья, — об этом мне рассказывал охотовед И.И.Чистяков, живший в Совгавани, у которого была идея организовать экспедицию в те места.

Дым от костра, разведенного МакГлином и Робсоном, был замечен одним из советских летчиков 22 сентября, 23-го им сбросили продовольствие и записку на английском о том, что советские летчики не дадут им пропасть. Как вспоминали эти двое позже, они ели и не могли остановиться. 26 сентября были сброшены еще продукты и записка, что к ним идут спасатели. 27-го спасательный отряд нашел их и эвакуировал в ближайшую деревню. 29-го их привезли в Комсомольск, поместили, как и их товарищей, в госпиталь. 4 октября все одиннадцать членов экипажа упавшего в тайге самолета встретились в Хабаровске. Только 28 октября их из госпиталя перевели в красноармейский лагерь отдыха под Хабаровском, где уже находились 15 летчиков с Алеутских армейских и военно-морских авиабаз, привезенные с Камчатки. 15 ноября, выдав им теплую одежду, их поездом отправили в Ташкент.
Еще два “Суперфортресса” сели в Воздвиженке 11 и 21 ноября, интернированные члены их экипажей были переправлены под Ташкент. Вместе с ранее доставленными туда членами экипажей Б-29, приземлившихся 29 июля и 20 августа, и летчиками, прибывшими с Камчатки, они были репатриированы через Тегеран в третьей группе, вывезенной из Ташкента 3 января 1945 года.
Что же стало со сверхкрепостями, попавшими в Воздвиженку?

Первый “Суперфортресс” поднял в воздух советский летчик-испытатель С.Рейдель и посадил его в Москве на аэродроме в Измайлово. Сделано это было по приказу Сталина. По его же приказу самолет был разобран, “шарашка” А.Н.Туполева составила чертежи, по которым был построен советский бомбардировщик ТУ-4, сходство которого с Б-29 сомнений не вызывало.

“Суперфортрессы”, севшие в ноябре, тоже были доставлены в Москву. Один использовали в качестве учебного самолета, другой — эталона.

Эти сведения я опубликовала в “МК” 12 сентября 1993 года, получив их от сотрудника одного из наших крупных авиаконструкторских бюро, который по каким-то причинам просил его не называть. Имени Рейделя он не знал, как и ничего другого о человеке, опровергнувшем прогноз американцев, что советским ни за что не поднять Б-29 в воздух.

Узнав случайно, что Рейдель после войны работал в полярной авиации, я отправилась в московский Архив морфлота, куда после реорганизации был передан архив Севморпути. Тогда еще морфлотские кадровики наложить вето на мою работу в этом архиве не успели. В Личном деле оказалась и фотография, и я смогла разглядеть лицо этого замечательного летчика.

Звали его Соломон Борисович, родился он в Бессарабии в 1907 году в семье врача Бориса Григорьевича Рейделя. В 1909-м семья переехала в Одессу. В 1914-м отец был мобилизован на Первую мировую, в 1918-м умер от болезни сердца в госпитале, в котором, вероятно, служил. Мать Дора Соломоновна, когда началась Великая отечественная, была вывезена из Одессы в эвакуацию сначала на Кавказ, потом в Среднюю Азию, где умерла в 1941 году в эвакуационном эшелоне.

Соломон Рейдель в 1929 году был призван на флот, до этого успел в 1924 году закончить электропрофшколу. В 1925-м он вступил в комсомол. В 1930 году, как написано в Личном деле, по собственному желанию поехал учиться в Военно-теоретическую школу летчиков в Ленинград. В 1931-м переведен в Школу морских летчиков в Ейск, закончил ее в 1933 году и оставлен там инструктором. В 1936 году переведен в Москву в 5-й отдел Управления Морских Сил инспектором-летчиком, с марта 1937-го он в той же должности служит в штабе ВВС Краснознаменного Балтийского флота в Новом Петергофе. В 1938 году принят в члены ВКП(б). В Финскую войну С.Б.Рейдель служит в 1-м минно-торпедном полку ВВС КБФ, в апреле 1940 года награжден орденом Красного Знамени.

В 1940 году он становится командиром эскадрильи Летно-испытательного института ВВС ВМФ в Севастополе, чуть позже институт перебазирован в Бердянск, с началом войны — в Сарапул. В октябре 1942 года он назначен заместителем начальника летной инспекции в Центральное управление авиации ВМС, это в Москве.

Дальше написано: “В период Отечественной войны выполнял ряд специальных заданий в ВВС действующих флотов, награжден орденом Отечественной войны I степени (май 1944 г.) и орденом Ленина (ноябрь 1944 г.)”. Последний, полагаю, за “Суперфортресс”. В ноябре 1944 года ему вручен еще орден Красной Звезды — “за безупречную службу в вооруженных силах в течение 15 лет”, в ноябре 1950-го — орден Красного Знамени “за безупречную службу в ВМС в течение 20 лет”. В 1945 году получены награды: “За оборону Кавказа”, “За оборону Заполярья”, “За победу над Германией”, в январе 1946-го — “За победу над Японией”. Военный летчик 1 класса С.Б.Рейдель вышел на пенсию в 1957 году. Узнать что-либо о последних годах его жизни не удалось.
Всего из лагеря под Ташкентом был репатриирован 291 интернированный американский летчик. В “Постскриптуме” книги О.Хейса написано, что только 3 из них побывали в Советском Союзе туристами после окончания Второй мировой войны. В 1986-87 годах Байрон Морган, бывший летчик военно-морской авиации США, интернированный на Камчатке, пытался вдохновить своих товарищей по интернированию на поездку в Ташкент. Откликнулось всего 8 человек. Для столь малочисленной группы туристическое агентство, взявшееся было за дело, стараться не стало.

Только в 1988 году интернированные в годы Второй мировой войны американские летчики получили права ветеранов этой войны.



* В предоставленном мне в Посольстве США в Москве списке глав консульства США во Владивостоке за период с 1875 по 1948 год с перерывом с 15 мая 1923 года до 28 ноября 1940 года, Ангус Уорд, принявший пост консула в 1940 году, ставший генеральным консулом США во Владивостоке 31 октября 1941 года, был сменен 21 апреля 1944 года. Это, вероятно, неточность, поскольку в том же списке сменивший его Оливер Эдмунд Клабб (Oliver Edmund Clubb) стал консулом 22 апреля 1944 года, а генеральным консулом 23 августа 1944 года.

В сентябре 1992 года на третьем по счету открытии консульства США во Владивостоке присутствующим была предоставлена краткая справка о его работе в прежние годы. В справке было сказано, что в годы войны во Владивостоке работало и представительство по ленд-лизу. Но Джеймс МакКаргар, Клинтон Ольсон, М.Р.Кузьмин утверждали, что во время их пребывания в этом городе представительства США по ленд-лизу там не было. Косвенно отсутствие такого представительства подтверждают и нули потерь на маршрутах через Тихий океан.





Коьрта
Контакты

    Главная страница


“суперфортрессы” в воздвиженке и в тайге

Скачать 106.51 Kb.