Скачать 154.8 Kb.


Дата22.03.2019
Размер154.8 Kb.
ТипТезисы

Скачать 154.8 Kb.

Тезисы к XIX чтениям 1


Заметки к понятию движения:

перспектива институционального конструктора


Тезисы к XIX Чтениям

– 1 –


Чтобы конструктивно подходить к проблематике институционализации методологии и задумывать технические интервенции по ее институционализации, нужно проделать работу в духе той какую в XV веке проделал Леон Баттиста Альберти в отношении архитектуры.

Опираясь прежде всего на руины римских древностей, он реконструировал отдельные компоненты зданий как идеальные конструкты, а затем восстанавливал («собирал» из конструктов) облик конкретных римских зданий. Но главное, что он сделал, — он восстановил архитектурный ордер, т.е. набор коструктивов с принципами их состыковки. Именно этот конструктор позволял реконструировать облик разрушенных древних зданий, но он же давал возможность проектировать новые здания. Вся архитектура XVI–XIX веков «собрана» на базе архитектурного конструктора Л.Б. Альберти.

Сегодня понятно, что, институциональные объекты нельзя строить как здания. Построенные таким образом, они оказываются «мертворожденными». Я полагаю, что неуспех таких попыток связан с тем, что существующие представления об институциональном основаны на изучении институциональной статики, в то время, как институциональное нужно мыслить, как рождающееся, взрослеющее, стареющее и умирающее.

Если рассматривать институциональное с точки зрения его цикла жизни, то нужно реконструировать в духе Альберти, но не статическую институциональную конструкцию, а именно цикл жизни институционального как естественноисторический процесс. Нужно на материале истории конкретной институциональности выделить идеальные конструктивы, из которых она складывалась, проследить метаморфозы взросления и далее, вплоть до смерти.

Такое представление вряд ли поможет выстроить институт, но, тем не менее, оно оставит возможность для конструктивного–технического отношения другого типа, предполагающего локальные технические интервенции.

– 2 –


Я квалифицирую современную ситуацию, как ситуацию глубокого и тотального институционального кризиса — кризиса не отдельных институтов, а самих основ институциональности. Ближайший кризис такого масштаба разразился в начале I тысячелетия н.э. и внешне проявился в гибели Римской империи, империи Хань и, далее, в Великом переселении народов и Темных веках. На Западе он закончился становлением западноевропейской средневековой институциональности, которую я рассматриваю как своего рода детство, затем, после «подросткового» кризиса Возрождения и Эпохи Великих географических открытий, сложилась зрелая, продуктивная институциональность Нового времени, а где-то в конце XVIII века Запад, к тому времени включивший в свою орбиту практически весь мир, клонится к старости1.

Мы не располагаем достаточным массивом материалов по предыдущим институциональным циклам, но немногое, что есть в наличии, позволяет достаточно надежно предположить, что подобный тотальный кризис происходил в средине II тыс. до н.э. когда, после продолжительных Темных веков, в VII–VI веках до н.э. начала складываться Средиземноморская греко-римская институциональность.

В силу недостаточности материалов по этому институциональному циклу, я не могу его реконструировать, но бросается в глаза некоторый параллелизм связанный с выходом из обоих тотальных кризисов и из упомянутого «подросткового кризиса» XIV–XV вв. Во всех этих случаях выход сопровождался разворачиванием масштабных движений, некоторые из которых обнаруживали жизнестроительный потенциал и участвовали в складывании новой институциональности.

Петров фиксирует жизнестроительный потенциал движения Народов моря, отдавая ахейской разбойничьей пентеконтере роль 1 класса европейской школы мысли, я обнаруживаю жизнестроительный потенциал монашеского движения и движения викингов, а потом — движения гуманистов и движения, которое я называю движением авантюристов.

Это особенно интересно в той связи, что для XIX и особенно для XX века характерно разворачивание многочисленных движений разного рода. Так что методологическое движение, возможно, придется рассматривать в ряду со многими другими.

Если принять мою квалификацию ситуации, то мы находимся как раз в том межинституциональном промежутке, когда старая институциональность уходит (или уже ушла), а новая находится вблизи точки становления, когда предыстория может перейти в историю нового институционального цикла.

Аналогом руин Леон Баттиста Альберти я вижу материал истории всего институционального цикла от его прединстициональной фазы движений, до современной ситуации. Но эта работа требует значительных усилий и времени. Поэтому я был вынужден сконцентрироваться на материале, наиболее актуальном сегодня, — на становлении новой институциональности, — отмечая лакуны и пункты, перспективные с точки зрения продолжения работы.

– 3 –


Опуская детали, доложенные с разной степенью подробности в течение прошедшего года, я хочу рассмотреть самую грубую схему движения (точней, такта движения, см. Error: Reference source not found), по возможности «очищенную» от материала истории конкретных движений.

Такт движения выражает шаг от беспорядка к порядку. Где беспорядок относится к старой, уходящей институциональности, а порядок — к новой, становящейся. При этом, мне важно противопоставить мирское вышнему (соответственно — нижняя и верхняя полуплоскости).

Беспорядок — ситуация институционального кризиса, я и должен подробней сказать, что именно имею в виду. Я считаю, что институциональный кризис обусловлен утратой вышнего или, иначе, онтологических оснований жизни.

Именно тогда старые «институты» начинают вести себя, как это обсуждает Г.П. Щедровицкий:

«Любая система-организм независимо от того, какие цели ставит перед ней объемлющая система, и независимо от того, ради каких целей она была создана, всегда имеет еще вторичную цель — сохранить себя и свое функционирование, и очень часто эта вторая цель становится первой, определяющей если не все, то очень многое в поведении и функционировании этой системы… И было бы неверно думать, что такая стратегия жизни частичных систем в общем случае является неразумной или вредной для целого»

Г.П.Щедровицкий. Автоматизация проектирования и задачи развития проектировочной деятельности. Г.П.Щедровицкий. Избранные труды. М1995.С.423.

Только в ситуации утраты вышнего вторичные цели всех институций становятся единственными. И в этом смысле, это уже не институты, а пустые институциональные оболочки. Поскольку они утрачивают свои первичные функции (функции по отношению к институциональному целому), само институциональное целое перестает существовать, превращаясь в хаотический набор этих случайным образом сталкивающихся оболочек, который я и маркирую как беспорядок.

С утратой первичных целей, изменяется значение всех системных характеристик каждой из оболочек, в частности, значение функциональных мест в структуре «систем–организмов». Их наполнение перестает соответствовать этим местам и оказывается в ситуации, когда нужно либо приспособиться к частичным функциям, либо покинуть место. Второй вариант я и называю уходом от мира. В общем случае уход от мира можно интерпретировать не только на человеческий материал, но на любые организованности жизни и/или деятельности, хоть сейчас меня, прежде всего, волнует именно поведение людей2, поскольку для них эта ситуация оказывается ситуацией самоопределения3 — приспособиться к частичным функциям и стать частичным человеком, или попытаться достигнуть полноты жизни, восстановив вокруг себя локальный порядок. Именно второй вариант я квалифицирую как уход от мира.

Я еще вернусь к переходу из левого нижнего подпространства в верхнее, но здесь должен заметить, что поскольку речь идет о такте движения, справа у нас еще не новый порядок, а шаг в сторону нового порядка. И этот шаг происходит и в верхнем, и в правом нижнем подпространствах, по этим двум причинам слово «порядок» взято в кавычки.

Чтобы выдержать масштаб и вписаться в ограниченное время доклада, я вынужден отвлечься от множества тонкостей, связанных с уходом от мира и с Подвигом, ограничившись несколькими замечаниями:



  1. В пространстве Подвига я полагаю разворачивание Вышнего. Это новое Вышнее, которое станет онтологическим ядром будущей институциональности. Разворачивание можно расслоить на планы Делания и Слова, между которыми в этом пространстве ищется соответствие

  2. По линии Делания деятельно ищутся отношения подвижника с другими освобождающимися организованностями жизни и/или деятельности. То, какие именно организованности и каким образом включаются в жизнь подвижника, деятельно определяет порядок его экземпляра жизни–подвига

  3. По линии Слова ищутся и устанавливаются формы сказывания о порядке и приписываются значения подлинности разным экземплярам жизни–подвига

  4. В пространстве Подвига представлено множество вариаций Подвигов. Взаимодействия по обеим линиям объединяют в пучки одни и противопоставляют им другие вариации Подвигов. Такие пучки сопоставленных и противопоставленных вариаций и образуют движения. Т.е. движение — всегда пучок вариаций Подвига, противопоставленных хотя бы одному другому пучку.

  5. Во взаимодействии вариаций складываются онтологическое ядро и нормативная оболочка новой институциональности

До сих пор я рассматривал такт движения. Чтобы перейти к движению, как к цепочке тактов, мне нужно кратко коснуться обмирщения. Поиск вышнего по линии делания связан со сподвижничеством, когда подвижник увлекает или притягивает в свой подвиг других людей (а в общем случае — другие свободные организованности старого). «Удачный» экземпляр подвига как бы «обрастает мясом» и стекает в правую часть «мирского» подпространства. Можно сказать, что обмирщение происходит, когда в экземпляре подвижнической жизни появляется момент уже новой, но обычности4, когда онтологическое ядро облекается в нормативную оболочку (в данном случае — обычая). Подвижник чувствует обмирщение и снова уходит от мира. Таким образом, движение представляет собой чередование тактов ухода от мира и обмирщения5.

– 4 –


В более или менее ясных случаях становления или глубокого переформирования институциональности, оказывается, что она складывается во взаимодействии пары разнотипных движений6. Ниже я привожу некоторые характеристики движений:

порядок По типу похода

порядок По типу обители7

Онтологическое ядро

Подвиг

подвиг странничества — выход на простор, за предел «мирского» в пустое, открытое пространство (движение из…)

подвиг отшельничества — уход в пустынь, в уединенное от «мира» пространство (движение в…)

Делание

оргиастическое (безудержность) — культивирование проточности; безрассудное приятие и отдача любых организованностей; любая граница — барьер для преодоления

аскетическое (воздержание) — культивирование границ, рассудительное приятие и отторжение каждой организованности с точки зрения ее уместности

Слово

воспевающее делание как славный подвиг, устное, эпическое, вдохновенное и вдохновляющее

представляющее делание как святой подвиг, письменное, схематическое, впечатленное и впечатляющее

Нормативная оболочка

Способ нормирования

нормы поддерживают завершенность состава и непрерывность процесса похода

нормы поддерживают полноту состава и софункциональность структуры обители

Направление обмирщения

в «предприятие» — при этом слава

превращается в «добычу»



в «организацию» — при этом святость превращается в «добропорядочность»

Я должен здесь обратить внимание, что место под онтологическое ядро в схеме такта движения и в сравнительной таблице (вверху) у меня не заполнено никакой онтологией.

На фазе движения идет онтологический поиск. Его смысл в преодолении старых онтологических оснований, данных даже не в слове (которое превращается в метафизическое, идеологическое и пр. суесловие или «мудрствование») а в тех «впечатленных» в жизнь убеждениях, обычаях и т.д. к которым, например, святое подвижничество относится как к предубеждениям и соблазнам.

А новая онтология еще только выращивается в переплетении версий подвижнического делания и слова. Живые образцы подвижничества и подвига есть впечатленные онтологемы. Они по-разному выделяются словом и по-разному оформляются (в виде схемы или вдохновляющего образа), но пока Слово только подбирает слова. Когда подвиг станет обычаем и слова для его оформления в онтологию будут найдены, движение прекратится.

Вторая причина, по которой место под онтологию оставлено пустым, связана с тем, что вышнее (слава или святость) в этой таблице, уже никак не связано с монашеством или викингами, с Христом или Одином. Оно задается через организацию пространства подвига (простор или пустынь) и через отношение со–разворачивания в нем Слова и Делания. Христоцентрическая схема, лежащая в основе святого подвижничества характерна для конкретно-исторического монашеского движения, но служение искусству, например, с пресловутой «башней из слоновой кости», будет свято в силу специфического способа ухода от мира и т.д. Точно так же, одержимость Одином, толкает викинга в поход за конкретно-исторической славой, славой викинга. Но слава как таковая определяется выходом на простор, оргиастическим деланием, эпическим словом и др. И можно обнаружить славу, например, в научном подвижничестве.

И на самых ранних фазах движения в его онтологическое ядро кладется то зерно, что будет разворачиваться в ходе движения. Жизнь Иисуса, как живое слово, слава ведомого Одином, мышление. Здесь важно утверждение, что все есть слава или все есть мышление, а остальное — кажимость, эпифеномены славы, мышления и т.д.

Я не знаю, как правильно назвать это «зерно», но пока буду называть его предельной онтологией. И это зерно в порядок похода и в порядок обители «вкладывается» по разному. В порядок похода — через одержимость вышним, а в порядок обители — через видение вышнего.

Именно это зерно задает воронку направлений подвига, задавая основания для делания и для слова — для отшельничества оно намекает на уместность той или иной организованности, ее в святой жизни; для странничества — на ценность той или иной организованности, как продвигающей к славе.

Так или иначе, но онтологическое ядро у меня задано через способы или характеристики ухода от мира, слова и делания и через пустое место под предельную онтологию, которое для каждого конкретного движения должно заполняться отдельно.

Что касается нормативной оболочки, она тесно связана с общежитийностью. Уже сподвижничество предполагает, что образец подвижничества вдохновляет или впечатляет сподвижника, нормируя вышним его личную жизнь. Но с появлением общежитийности, появляется пласт норм, которые обслуживают коллективность подвига8.

– 5 –


Сравнивая содержимое столбцов, можно видеть, что движения по типу похода и обители не просто разные, но полярные.

Прямая встреча похода с обителью обычно приводила к уничтожению одной из сторон (либо викинги уничтожали монастырь, либо монахи обращали викинга).

В этой связи возникает вопрос, каким образом они могут вместе реализовать свой жизнестроительный потенциал?

На материале средневековой и, далее, нововременной институциональности, я выделил несколько типических институций, которые можно рассматривать как архетипические и обнаруживать их аналоги в разных культурах и в разные времена. И я проследил в истории как эти институции складывались, пытаясь ответить на поставленный выше вопрос.

В сопоставлении и противопоставлении этих институций, в угадывании в них следов порядка похода и порядка обители, складывались все более определенные представления о самих этих порядках, об отдельных институциях и об их месте в составе институционального целого. Опуская все промежуточные шаги, я могу теперь организовать эти институции в следующую типологическую таблицу:





Нормативная оболочка

по типу похода

по типу обители

онтологич. ядро

по типу

похода


«предприятие»

«ярмарка»

по типу

обители


«маршрут»

«организация»
Светло-серым в ней обозначены институции, связанные с одним из движений, а темно-серым — гетерогенные, связанные и с порядком похода, и с порядком обители.

Если воспользоваться терминологией Г.П. Щедровицкого, то я полагаю, что институциональное ядро задает первичные цели или ориентацию институции, а оболочка — вторичные, т.е. обеспечивает воспроизводство институции. И тогда, простым перемножением мы получаем следующее:



  • предприятиеориентировано на «добычу» и воспроизводит завершенность состава и непрерывность процесса

  • ярмаркаориентировано на «добычу» и воспроизводит полноту состава и софункциональность структуры

  • маршруториентирован на «добропорядочность» и воспроизводит непрерывность процесса

  • организацияориентирована на «добропорядочность» и воспроизводит полноту состава и софункциональность структуры9

Теперь, поглядывая на материал истории институциональности, мы могли бы начать рассматривать допустимые и запрещенные комбинации институций. Например, если предположить, что не могут сопрягаться напрямую институции с онтологическими ядрами порядков разных типов, то допустимы только связки вида (П–П), (Я–Я), (М–М), (О–О), (П–Я) и (М–О). Это даже формально невозможное ограничение, поскольку никакие опосредования не позволяют связать все институции в институциональное целое.

Кроме того, на историческом материале мы видим, что, например, Шампанские ярмарки были тем пунктом, в котором сходились ярмарка представляет собой тот узел, в котором сходились все маршруты. С другой стороны, как раз предприятия

То же самое мы получим введя запрет на связки институций с разными нормативными оболочками. Мы тогда тоже не сможем связать воедино все типы институций. Как в детском конструкторе, нам нужны «стыковочные» узлы. Некоторые из них явно «высвечиваются» в историческом материале: это т.н. гильдии, ганзы или фондако, представляющие предприятия (по преимуществу, торговые) в городах. Нечто подобное угадывается в университетских и ярмарочных нациях.

Пока остается вопрос, обозначают ли имена ганза, фондако, гильдия, корпорация — одну и ту же или разные институции. Кроме того, мы не можем быть уверены даже в полноте этого списка, пока не перечислим все шесть формально возможных вариантов стыковки (П–Я, П–О, П–М, Я–О, Я–М и О–М).

Для того, чтобы выделить и разложить по клеточкам эти своеобразные институции, нужно еще проделать большую работу с материалом, но, например, ганзы и фондако были представительствами предприятий ганзейской и левантийской торговли в городах. Город можно рассматривать как организацию10, а такие представительства — как экземплификаты11 предприятия в организации. Если принять идею взаимной экземплификации институций, то именно эти экземплификаты, в силу их «двуприродности», могут выступать в роли стыковочных узлов между институтами.

– 6 –


Даже в таком далеком от завершения виде этот институциональный конструктор открывает мне целый ряд возможностей.

  • Во-первых, он задает целый ряд ориентиров для моих исторических штудий (в частности, выделяет такой фокус внимания, как отношения экземплификации)

  • Во-вторых, он уже позволяет мне хоть как-то относиться к современным движениям, в т.ч. — к движению ММК, и понимать те или иные феномены истории ММК не то, чтобы совершенно ясно, но гораздо ясней, чем без него.

  • В-третьих, он позволяет понимать подоплеки моего «большого» самоопределения и, соответственно, четче самоопределяться в ситуациях

  • Наконец, я рассматриваю его как пока несовершенный, но инструмент институциональной инженерии, позволяющий конструктивно относиться к движениям (за отсутствием зрелых форм) и, возможно, к старым институциональным оболочкам, которые все почему-то упорно называют институтами



1 Большим упущением я считаю практически не затронутый в моих изысканиях Восток.

2 Я допускаю, что сюжет с мельничным колесом, которого я касался в своем докладе на прошлых Чтениях, может тоже рассматриваться, как своего рода уход этого колеса от мира.

3 Причем, самоопределения не в локальной ситуации, а по отношению к жизни целого

4 См. у В.М. Лурье: «Житие Онуфрия… противопоставляет расслабленную — хотя и представляющую себя подвижнической — жизнь обычных египетских монахов, жителей обычной пустыни, жизни настоящих подвижников» (Лурье В.М. Введение в критическую агиографию. — СПб., 2009, с. 126)

5 Некоторые святые подвижники примерно по этому механизму основали до десятка и более монастырей.

6 Средневековая институциональность — во взаимодействии монашеского и движения викингов, нововременная — движений гуманистов и авантюристов

7 Дальше я буду называть их «порядок похода» и «порядок обители» .

8 Эти два типа норм пока проработаны только для порядка обители. Их выделение в материале и осмысление, я считаю одной из приоритетных задач в проработке институциональной проблематики

9 Это краткие формулировки, которые могут быть развернуты на основании других характеристик порядков похода и обители, в частности, важно, что порядки похода и обители требуют диаметрально противоположного отношения к границам

10 Здесь я намеренно отвлекаюсь от того, что город является сложной организацией, небанальным образом включающей в себя несколько организаций разных типов

11 Я заимствую идею экземплификации у О.И. Генисаретского, но пока это не более чем метафора. У Генисаретского речь идет о сферах деятельности, которые, как мне кажется мыслятся у него в духе порядка обители. А я хотел бы (но пока не готов) перенести эту идею на экземплификацию потоковых институций в организмических, потоковых в потоковых и т.д.

Коьрта
Контакты

    Главная страница


Тезисы к XIX чтениям 1

Скачать 154.8 Kb.