• ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ следовательно и КАРТИНА ПЕРВАЯ
  • ПЕРСОНАЖ.
  • и, конечно же, КАРТИНА ВТОРАЯ
  • ГОЛОС ПЕРСОНАЖА.
  • КАРТИНА ЧЕТВЁРТАЯ. В кромешной тьме чиркает спичка. Освещается лицо Персонажа. Он зажигает свечу. ПЕРСОНАЖ.
  • ФИНАЛ ЗАНАВЕС.

  • Скачать 234.18 Kb.


    Дата27.08.2018
    Размер234.18 Kb.

    Скачать 234.18 Kb.

    Траги-коми-монолог в трёх действиях и четырёх картинах николаев 2012 действие первое следовательно и



    ВИКТОР ПОНИЗОВ

    ТРИ УДИВИТЕЛЬНЫХ САМОУБИЙСТВА



    (траги-коми-монолог в трёх действиях и четырёх картинах)

    НИКОЛАЕВ 2012

    ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ следовательно и КАРТИНА ПЕРВАЯ

    Обыкновенная комната, обыкновенной обстановки. Где-то по центру стоит журнальный столик, изнывая под грудой бытового хлама (газеты, журналы, пепельница, несколько немытых чашек из-под чая и кофе, тарелки с засохшими абрикосовыми косточками и колбасными шкурками, ручки, тетради – в общем, всякая хрень, преследующая холостяка, не особо заморачивающегося на порядке). Входит Персонаж. Ставит на столик банку консервов сомнительного качества, початую бутылку водки. Достаёт из кармана плаща помятый пластиковый стакан. Из другого кармана – консервный ключ. Открывает банку, наливает в стакан водки, копается в хламе журнального столика, находит грязную вилку. Залпом выпивает водку, гребёт месиво из консервной банки. Закусывает. Тут же, лихорадочно находит какой-то исписанный листок, сплёвывает в него несъедобную дрянь. Выходит на авансцену, достаёт из внутреннего кармана плаща смятую пачку сигарет.

    ПЕРСОНАЖ. (в зал) Вы ещё не в курсе? – Жизнь – полное дерьмо!

    Закуривает, подходит к столику, снова наливает. Выпивает и вновь закусывает дрянью из банки, сплёвывает «пищу» в тот же листок.

    ПЕРСОНАЖ. Действительно, - исключительное дерьмо!

    Выходит на авансцену, садится в позу «а ля турок», курит, сбрасывает пепел себе в ладонь.

    ПЕРСОНАЖ. Вы когда-нибудь покупали акционные кильки в томате? Потрясающе, правда? Устойчивый и неповторимый вкус дерьма, правда? Такое ощущение, что их переварил кто-то до тебя. Что? На фига я их покупаю? Нет, нет… У меня неплохая зарплата. Просто я… (в зал) Секундочку…

    Снова идёт к столику, наливает, выпивает, набирает килечного фарша, подносит ко рту. Через паузу снова наливает, глотает консервированное говно и быстро запивает водкой. Гасит окурок в той же консервной банке, снова выходит на авансцену.

    ПЕРСОНАЖ. (зрителю) Нет, нет… Я не гастрономический мазохист… Мне ЭТО… (показывает на столик, где гордо громоздится якобы пища) Мне это совершенно не по вкусу… Просто… Просто… понимаете, а вдруг – ботулизм? Случается же такое – купил просроченного и… - в реанимацию. Там, вдруг, врачу похрен и в… - … ну, в общем, вы понимаете. (пауза) Да! Я ищу ту единственную, где живёт это чудное создание! (пауза, почти с благоговением) Бо – ту – лизм! Согласитесь, звучит! БО – ТУ – ЛИЗМ… КОМ – МУ – НИЗМ… О – НА – НИЗМ… (осёкся) Впрочем, не об этом… Так вот. Я где-то читал, что если скушать просроченное…. (пауза) Потом, совсем кушать не надо…. Понимаете? Да?

    Снова идёт к столику, набирает вилкой рыбной дряни из консервы, педантично достаёт окурок, утонувший в месиве. Закрывает глаза и съедает ещё одну порцию «деликатеса».

    ПЕРСОНАЖ. (после паузы) Я долго ждал этой акции. Я каждый день ходил в супермаркет и высматривал. Я видел много, достойного внимания и восхищения…. Но это… это превзошло все мои ожидания! Дешевле, только спички с жутким приговором «Гомельдрев»… Я хотел этого… Я ждал этого…

    Срывается к столику. В порыве нездоровой страсти опустошает всю банку килек. Наливает стакан водки, выходит на авансцену, садится в позу турка. Ставит стаканчик перед собой, снова закуривает. Достаёт из следующего внутреннего кармана огромный круглый будильник. Заводит. Ставит рядом со стаканом.

    ПЕРСОНАЖ. (в зал) Пятнадцать минут… Я читал… Три по пять и всё… Я специально обрезал домашний телефон. А мобильный оставил в камере хранения супермаркета… Мне неоткуда позвонить… А кричать бесполезно… В моём подъезде двадцать квартир. В девятнадцати живут беззубые и глухие старушки. Они зашевелятся лишь тогда, когда смрад моего разлагающегося тела перебьёт их кладбищенскую вонь… (в зал) Извините…. Я не хотел столь живописных сравнений. Итак. (смотрит на будильник) Четырнадцать минут… потом всё… Этот безобидный косяк, выловленный в северном море, перемолотый и упакованный грязными руками трудолюбивых узбеков в подвалах нелегальной преисподней, закончит свой и мой земной путь… (стряхивает пепел прямо в стакан с водкой, показывает зрителю сосуд с пеплом) Не переживайте… Это ничего… Табачный пепел – полезная штука. Это от изжоги. (залпом выпивает) Так вот, о ботулизме… Я читал, что не выживают… это хорошо… И звучит ничего: «На сорок втором году жизни его настиг ботулизм…». Неплохо бы эпитафию… Что-нибудь в стиле: «Помним. Скорбим. Будь проклят рыбозавод» или «Как жаль, что ты ушёл от нас. Производитель – педе…». (осёкся) Нет… последнее наверное уж слишком… (смотрит на будильник) Двенадцать минут… Двенадцать шестидесятисекундных шагов к небесным вратам. Говорят, перед смертью, вся жизнь проносится перед твоими глазами… (закрывает глаза руками, долго сидит, потом резко отрывает ладони от лица) Ни хрена!!! (встаёт, начинает бродить взад-вперёд по авансцене) Что ж, попробуем насильно прокрутить киноленту. Итак… Роддом… ясли… манная каша, медузой сползающая по тарелке… первый звонок… учительница семитской наружности… Варька, с косичками, веснушками и в безобразных очках… пьяная биологичка на выпускном… университет… сосиски и жирные мухи в столовой… свадьба… теща – стерва… развод… алименты… исламский фундаментализм, размахивающий ядерной дубиной… мандавошки от повзрослевшей Варьки… ещё раз… Варька… супермаркет… кильки… ВСЁ!!! Жизнь пронеслась! (смотрит на будильник) Как-то быстро пронеслась… (наливает, долго стоит, словно на поминках) Ну, не чокаясь! (выпивает) А по сути – банальная жизнь банального вшивого интеллигента… Бездарно… глупо…. И ни о чём! Я не вынес старушку из горящего дома. Я не посадил сосну в палисаднике. Не построил даже собачьей будки. Впрочем, с сыном удалось! – Осеменить я таки успел! (гордо) Хоть чуть-чуть, но на Земле я наследил! (смотрит на будильник) Десять минут… Время тянется, как творческий отчёт коллектива народных инструментов… Что ещё? Надо вспомнить что-то важное. Очень важное… А что было важное в моей жизни? Да и жизни-то, по большому счёту, не было. Так, существование… вернее – прозябание. Производство углекислого газа и дерьма в течении четырёх десятков лет. Обидно… Кто-то покорял океаны, кто-то взбирался на Джомолунгму, кто-то героически истреблял глистов у несчастных детей Уганды, а я?... Двадцать лет придавал жопе горизонтальное положение в читальном зале библиотеки. Здоровый, сильный мужик, выдающий книжки и застывающий, как муха в янтаре, в пространстве читальни… Какая чисто мужская профессия!

    Наливает. Выпивает. Долго молчит.

    ПЕРСОНАЖ. Как-то раз, я решил написать скандальный роман. На очень, как мне казалось, животрепещущую тему: «Колхозник-гей, открывший в селе тематический клуб, не выдержав одиночества, бросается под комбайн во время уборочной страды. Европейская комиссия по защите прав человека резко критикует руководство колхоза за половую нетерпимость и председателю ничего не остаётся, как продолжать дело гомомученика». Признаюсь, не все одобрили тему деревенской гей-культуры и, после бурной и не совсем цензурной дискуссии, мой роман повторил судьбу второго тома «Мёртвых душ». Причём сделать мне это пришлось публично, в присутствии жены и тёщи. Вторая лично проконтролировала, чтобы потомкам не осталось ни единой копии. Прозу пришлось забросить и… я занялся поэзией. (после паузы) Это ещё более печальная история… (идёт к столику, резко оборачивается к залу, страстно декламирует) Желтовато-жёлтые листья, Желтизною упали в желтень, Но черняво-чёрная зе/мля, Желтизну обратила в чернень. Моё новаторство в поэтическом словообразовании, тоже не было оценено должным образом. Сборник с моей поэзией, изданный за мой счёт, стоял на самом видном месте в читальном зале, лежал в самых обитаемых местах моей квартиры. Но… не привлекал ровно ни чьего внимания. Ничего, думал я, поэту нужно время, надо подождать своего звёздного часа и читателя. И вот однажды… Мы всей семьёй поехали на дачу. Утром, по вновь заведённой традиции, я заварил себе кофе, взял тетрадь, ручку и пошёл в сад охотиться на муз и вдохновение. Через полчаса я узрел, как между деревьев, по направлению к отхожему месту, сонно двигалась грузная туша тёщи. В её руках был сборник моих стихов! Моё сердце неистово забилось в предвкушении долгожданного триумфа. Я подскочил к ненавистной старухе, расцеловал её и спросил: «Ну как?!» «Ещё никак…» - ответила та, недопоняв сути моего вопроса. «Я не про утренний моцион - уточнил я. – Я про стихи…» «А! Про это…? – она показала мне мою выстраданную и изданную лирику. – Так… ничего… Средней жёсткости… Только «желтень» на жопе отпечатывается…. А всё потому, что кто-то забыл про туалетную бумагу!» Она гордо и тучно удалялась в известном ей и мне направлении. А вместе с ней, в том же направлении исчезало моё новаторство в мировой поэзии. Я почувствовал себя отцом клозетной лирики… (наливает, выпивает). Ещё один удар ожидал меня через неделю.

    Дело в том, что работа в библиотеке связана с довольно нудным времяпрепровождением. Вялотекущие «жопочасы» читального зала требуют наличие некого дополнительного хобби. Так вот, пока я писал стихи, моя напарница тиражировала бюстики классиков из папье-маше. Через несколько дней, когда я возвратился с дачи, после моего первого неудачного опыта встречи с неблагодарным читателем в лице обгадившейся тёщи, я обнаружил отсутствие на стенде современной лирики своего сборника. И снова моё сердце тревожно и радостно забилось в предвкушении чего-то дивного.

    «Что? Взяли?!» - еле сдерживая волнение и сбивающееся дыхание, спросил я у напарницы. «Взяли… взяли…» - ответствовала та, меланхолично обклеивая бумагой бюстик Достоевского. «Кто?...» - я окинул взглядом читальный зал, где корпело над талмудами несколько очкариков разного пола. «Я… - ответила помешанная на клонировании гипсовых классиков подруга. – На Фёдора Михайловича материала не хватило».

    Это был удар ниже пояса! Плевок в легкоранимую душу творца! Мне, вдруг, так захотелось разбить башку библиотечной крысы пресловутым бюстиком Достоевского, засунуть занудным очкарикам их очки и фолианты в жопу и, раскачав книжный стеллаж, благополучно упокоиться под грудами книг и дерева. Именно тогда, я в первый раз задумался о бессмысленности и ненужности своего существования. (смотрит на часы) Три минуты… Три шага к вечности…



    Наливает водки, становится возле журнального столика, словно директор предприятия, вещающий на праздничном сабантуе перед коллективом.

    ПЕРСОНАЖ. Что хочется сказать потомкам? Порою, жизнь кажется серой и унылой штукой. Чередою бессмысленных дней и забот. Семь миллиардов незаметных и убогих существ ежедневно истощают земные ресурсы. И лишь немногим из них удаётся яркой звездой вспыхнуть над горизонтом цивилизации. И, каждому из нас, очень обидно осознавать то, что ты так никогда и не попадёшь в это число блистательных созвездий. Твой удел – прах и безвестность. Поэтому, надо уйти как можно раньше, дать дорогу и воздух тем, кто, возможно, стоит на этой планете дороже тебя. Тем, кто в состоянии оставить яркий след и добрую память. Мы – раса паразитов, меняющих бумагу на еду. И многим из нас, желательно более никогда не повториться на этой планете!

    Выпивает. Звонит будильник. Персонаж стоит и ждёт летального исхода. Потом ложится, принимает позу усопшего, долго лежит. Переворачивается на бок, лицом к залу, складывает руки под головой, как это обыкновенно делают спящие, открывает глаза.

    ПЕРСОНАЖ. Что-то не умирается… Чего-то никак не приходит пи…ец…. Странно… ведь я смотрел на дату…. Просроченное… и хорошо просроченное… и цена… и качество… Выходит, что просто так наелся говна? Обидно как-то… нет слов, как обидно… несправедливо… (пауза). Ладно. Есть запасной вариант.

    Встаёт. Достаёт из-под журнального столика заранее заготовленную верёвку с петлёй и мыло.

    ПЕРСОНАЖ. Прощайте, господа!

    Уходит в другую комнату. Через некоторое время, за сценой раздаётся невообразимый грохот, слышен стук шмякающегося об пол тела, звук бьющегося стекла. Персонаж выходит на сцену. В его руках разбитая, оторванная люстра, на шее верёвка, одним концом привязанная к этой же люстре. Он весь перепачкан осыпавшейся штукатуркой. Персонаж удручённо выходит на авансцену.

    ПЕРСОНАЖ. Жизнь – дерьмо! Даже сдохнуть по-человечески не получается…

    Затемнение. Конец первого действия и, следовательно, первой картины.

    ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ и, конечно же, КАРТИНА ВТОРАЯ

    Тот же стол, заваленный хламом, та же обстановка. Прибавилась лишь оторванная люстра с привязанной верёвкой, сиротливо упокоившаяся в углу. Появляется Персонаж. В его руках два бумажных свёртка, на шее – фиксирующая шина. Он походит к столу, долго смотрит на него, понимая, что поставить покупки некуда. После долгих раздумий, он, ловким движением ноги, сметает часть хлама со столика и ставит пакеты. Потом достаёт из внутреннего кармана плаща бутылку водки, открывает, делает глоток, снова опускает бутылку во внутренний карман и, словно хирург, раскладывающий инструмент перед операцией, начинает методично сортировать на столике содержимое пакетов, комментируя покупки.

    ПЕРСОНАЖ. Так… это у нас шаурма – лично убедился в том, что в течении недели никаких свежих продуктов в ларёк не завозили. Беляши, чебуреки и пирожки с мясом, купленные у самой грязной и стрёмной тётки на вокзале. Водка, самая дешёвая и подозрительная. (достаёт из кармана пресловутый будильник, ставит рядом) Надеюсь, в сей раз этот колокол таки отзвонит по мне…

    Закуривает, выходит на авансцену.

    ПЕРСОНАЖ. Да, я неугомонный…. Я поставил себе цель и я к ней иду. Если тебя миновал ботулизм и не выдержала люстра, - не стоит отчаиваться. На свете есть ещё очень много способов уйти из жизни. Какой-нибудь да выстрелит. Сейчас, возвращаясь домой, я специально переходил дорогу на красный свет в самом оживлённом месте. Не срослось – только маты от водителей да истерический свист гаишника. Последний гнался за мной три квартала. Но я быстрее. А всё оттого, что у меня есть цель! (пауза) Пожалуй, начнём…

    Достаёт бутылку, делает глоток, направляется к накрытому столу. Застывает подле оного в нерешительности.

    ПЕРСОНАЖ. С чего бы начать? – Всё такое вкусное... Есть идея! (достаёт из кармана монетку) Надо бросить монетку: орёл – шаурма; решка – беляши.

    Бросает монетку, та, предательски звякнув, самым подлым образом укатывается в недоступное место.

    ПЕРСОНАЖ. Блин!!!

    Персонаж, бурча ругательства, долго пытается её отыскать. Потом, потеряв терпение, решительно двигается в сторону стола.

    ПЕРСОНАЖ. Ладно…

    Сооружает себе бутерброд из беляша, шаурмы и чебурека. Выходит на авансцену.

    ПЕРСОНАЖ. Ну, понеслась!...

    Страстно поглощает «блюдо», периодически запивая это всё водкой.

    ПЕРСОНАЖ. (с набитым ртом) Надеюсь, это сработает. Острое пищевое отравление мне гарантировано. От палённой водки откажут почки и печень… Телефон обрезан… мобильный всё там же… старушки всё те же… (пауза, дожевав) Нет, я всё же – гастрономический мазохист! (делает большой глоток водки, кривится, закусывает) Я всю ночь бродил по самому криминальному району города в надежде встретить толпу гопников или хулиганов. Мало того – я надел женский парик, оставшийся от жены, и накрасил губы, чтобы наверняка… И что же вы думаете? – Ни хрена! Под утро за мной увязался один тип, слащавого вида. И после получасового преследования сделал мне неприличное предложение эротического характера. Я ответил ему в самой грубой форме, полагая, что раздосадованный содомит проломит мне кирпичом башку. Вместо этого он расплакался и, грациозно виляя бёдрами, скрылся в ближайшей подворотне. А я остался один – нетронутый и живой… Обидно, правда?... А, по большому счёту, чему я удивляюсь? Обиден уже сам факт моего существования. Незаметного и серого. Даже галька, согретая солнцем на морском побережье, приносит гораздо больше пользы. Ах, господа, как больно осознавать, что ты незаметное, серое нечто!

    Делает большой глоток водки, дожёвывает «бутерброд», подходит к столу, заводит будильник, берёт пирожок, выходит на авансцену, садится в позу турка, ставит будильник перед собой, закуривает.

    ПЕРСОНАЖ. Очередные пятнадцать минут… и… контрольный пирожок…

    Запихивает дрянь себе в рот, запивает водкой, закуривает сигаретой.

    ПЕРСОНАЖ. Надеюсь, что крыса, из которой намололи фарш, была больна чумой… Это удвоит мои шансы на успех… (смеётся) Успех! Успех… успех… Совершенно незнакомое мне слово! Никогда моё существование не ассоциировалось с этим понятием… Обидно, но даже моя одноклассница Варька, превратившаяся из отличницы в потаскуху, считает себя успешной леди. Все мои начинания терпели крах, все мои мечты благополучно устремлялись в направлении ануса. Сорок два года псу под хвост!!! В школе я был тихим троечником, не подающим никаких надежд, но и не вызывающим отрицательных эмоций. Как все! Как девяносто девять целых и девять десятых процента населения планеты. В институт я поступал на тот факультет, где был наименьший конкурс, чтобы увеличить шансы на успех. Вот видите, я соврал, успех был – я поступил… Если можно назвать удачей тот факт, что вышеуказанный счастливый случай скоординировал мою дальнейшую жизнь в направлении тотальной жопы. Я незаметно отучился, устроился на незаметную работу, незаметно женился, зато заметно развёлся. И то, сие событие так бы, по обыкновению и прошло стороной, если бы не бурная фантазия и титанические старания моей тёщи. Старая блядь с самого первого момента невзлюбила меня. Она, как и все тёщи, явно не грезила о зяте библиотекаре. Эта корова мечтала скрестить свою дочь с сыном своего одноклассника – крупного чиновника. Но её меркантильные планы потерпели сокрушительное фиаско. Вот тогда и началась партизанская война. Любой повод, любая мелочь и неприятность, с её лёгкой руки обращались в упрёки в мою сторону. Ежедневно, эта тварь, убеждала мою жену в моём ничтожестве и несостоятельности и, в ошибочности её выбора. Я терпел, я был вежлив, толерантен и молчалив… Но всему приходит предел. Последней каплей стал самый вероломный и подлый шаг с её стороны. По прошествии десяти лет военных действий, когда, казалось бы, отношения устаканились, страсти улеглись. Я с ужасом узрел тёщу и её боевую бригаду в составе всех местных сплетниц подъезда, в читальном зале библиотеки. Бабьё оккупировало столик и, раскинувшись на стульях, словно в шикарном ресторане, принялось наперебой орать в мою сторону дурными голосами: «Человек! Человек!» Мне ничего не оставалось делать, как подойти к этой компании. «Обслужите нас, юноша. – нарочито вежливо и презрительно кинула тёща, потом, обернувшись стайке провинциальных фурий, добавила. – Что будем заказывать, дамы?» В ответ посыпались довольно обидные тирады типа: «Что-нибудь о мужских профессиях….» и «Энциклопедию лохов и неудачников…» Это было выше моих сил! Я, еле сдерживая гнев, с милой улыбкой принял «заказ» и удалился в хранилище. Там, в отделе репринтной средневековой литературы, не без труда отыскал руководство по сожжению ведьм и, с наслаждением выложил оное пред бесстыжие очи тёщи и её клики…

    Уже через неделю жирная мразь отмечала окончание бракоразводного процесса фейерверком и грандиозной пьянкой в ресторане. А через месяц, - моя бывшая жена благополучно выскочила замуж за сына тёщиного одноклассника. Семейное счастье я успешно просрал, как Москву в восемьсот двенадцатом.



    Делает большой глоток, смотрит на будильник.

    ПЕРСОНАЖ. Восемь минут… Четыреста восемьдесят секунд на то, чтобы вспомнить, что вспоминать нечего… Никаких ярких пятен, событий и картин… Жизнь банальна, как пирог с капустой… Я, даже ни разу не подрался, не выбил ни одного стекла в школе, не положил кнопку под зад училке…

    Встаёт, идёт к столику, отыскивает среди хлама бумажную треуголку, одевает её себе на голову, становится в позу Наполеона.

    ПЕРСОНАЖ. Я всю жизнь пытался пробудить в себе гения… А что? Я где-то читал, что возможности человеческого мозга неисчерпаемы. Если литература оказалась мне не по плечу, а полководцы в мирное время нужны лишь для истребления винно-водочной продукции, то художники способны воспеть мир во всей его красе. Я решил стать пейзажистом, поскольку портреты, написанные мною, не отличались портретным сходством с оригиналом. И вот, взяв мольберт, кисти и краски, я выехал на природу искать дивную натуру. Словно Шишкин, великий певец родных опушек, я несколько часов бродил по лесу, пока не осознал: что полянки все одинаковы, сосны кривоваты, а ваш покорный слуга безнадёжно заблукал. Незабываемая звёздная ночь, проведённая в весёлой компании сов, клещей и комаров, навсегда охладила моё стремление к живописи…

    Но я не отчаивался…. Тогда, я ещё не отчаивался…. Можно было стать политиком или изобретателем. Я начал с последнего. Но, - отшелушеватель яичной скорлупы и глушитель собачьего лая не пошли в народ. Первый, тёща хотела применить как инструмент для моей же кастрации, а второй, превращал собачий лай в рёв медведя барибала в брачный период…

    С политикой тоже как-то не заладилось. Выгоду от проекта закона «О корректировке направления, скорости и высоты полёта птичьих стай в осенне-весенний миграционный период» поняли не все. А зря! Ведь большинство птичьих перелётных путей лежит в самых оживлённых участках международных авиалиний.

    Снимает бумажную треуголку, делает большой глоток водки, уныло бредёт к авансцене.

    ПЕРСОНАЖ. Из меня не вышло ровным счётом ничего… Никаких героических поступков и сказочных приключений… (пауза). Даже сказки вызывают во мне нездоровые ассоциации…

    Когда мне было десять лет, тёплым летним днём я играл во дворе. Ну, как играл, - месил грязь в луже после короткого ливня… Ко мне подошёл милый дядя с добрыми глазами и, ласково улыбнувшись, поведал великую тайну: «Знаешь, - сказал он, поглаживая меня по плечу. – а на крыше того дома живёт Карлсон. Хочешь, покажу?» Моей радости не было конца! Встреча с добродушным, летающим толстячком – предел детских мечтаний!

    Мы поднялись на чердак, указанного дядей дома. В пыльном пространстве, лучи солнца, золотыми иглами пробивались сквозь дряхлеющий шифер крыши. Стайка голубей мирно ворковала на деревянных балках, не обращая на нас внимания. Повсюду громоздился строительный мусор, старые матрацы и прочая дрянь, забытая строителями и сносимая жильцами дома за ненадобностью. Мой пытливый детский взор тщетно пытался отыскать хоть какие-то следы пребывания человечка с пропеллером. Но, увы – никаких пустых банок от варенья, конфетных обёрток и сменных клетчатых штанов с подтяжками – ни хрена! «А где же Карлсон?» - удивлённо обратился я к доброму дяде. «Здесь, - лукаво улыбнулся тот. – Сейчас покажу…»

    И дядя показал мне Карлсона!



    Передёргивается. Делает большой глоток водки. Через паузу продолжает.

    ПЕРСОНАЖ. Я не знаю, какую скорость развивал сказочный толстяк. Но уже через пять минут я сидел дома, забившись в угол, накрывшись одеялом и тщетно гнал от себя увиденное, которое никак не ассоциировалось с краснощёким, пухлым обладателем пропеллера.

    Ещё два года я не смотрел мультиков, не выходил на улицу. А костюм Карлсона на новогодних утренниках воскрешал в моей памяти незабываемую картину – пыльный чердак, дядя с добрыми глазами и его дружелюбный Карлсон.



    Звонит будильник. Персонаж вытягивает перед собой бутылку, словно это хрустальный фужер и торжественно вещает.

    ПЕРСОНАЖ. Ну, вот… Слова прощания… Пробил мой земной час. Муки мои будут нестерпимы, но впереди – облегчение, несравнимое со всеми земными страданиями. Я ухожу, чтобы начать путешествие в вечность. Планете будет куда легче вертеться без меня – самого бесполезного и никчемного её обитателя. Ах, если бы все, чей удел серость, вдруг одновременно поняли это и сделали должный вывод! Поверьте, - уже через пару десятков лет, гениальное человечество, не обременённое ничтожествами, покорило бы время и пространство. Великие умы, вместо того, чтобы разводить геномодифицированную, сверхурожайную картошку, чтобы прокормить бесчисленную ораву, постигли бы все законы вселенной. Наша маленькая планета на отшибе космических дорог, стала бы центром передовых технологий и искусства среди тысяч миров, рождённых божественной материей. Мы бы искоренили болезни и войны, деньги и нищету, на всю Вселенную восславив чистый и абсолютный гений разума! Вот так то!

    Делает большой глоток, принимает позу покойника. Долго лежит, покуда его не кусает комар. Персонаж с раздражением бьёт себя по щеке. Нервно встаёт.

    ПЕРСОНАЖ. Да что ж это за свинство такое! У нас что, совсем разучились травить народ?! Сволочи, не способные даже втюхать беляши с летальным исходом! Ну, ничего, - всегда есть что-нибудь про запас!

    Подходит к окну, открывает его. Ставит на подоконник бутылку, взбирается на него.

    ПЕРСОНАЖ. Прощайте, господа! Я – Карлсон, который свалился с крыши!

    С криком выпрыгивает из окна. Через пару секунд слышен треск ветвей, звук шмякающегося в палисадник тела и истошный крик Персонажа.

    ГОЛОС ПЕРСОНАЖА. Твою мать!!! Жив, блин!!!

    Затемнение. Конец второй картины и того же действия.

    ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ и, безусловно, КАРТИНА ТРЕТЬЯ

    Всё та же обстановка – бардак, журнальный столик, оторванная люстра в углу плюс пара костылей, прислонённых к столику. Появляется Персонаж в фиксирующей шине на шее и загипсованной ногой. В его руках кастрюля, из которой валит пар свежеснятой с плиты пищи. Персонаж ставит кастрюлю на столик. Из-под столика достаёт пластиковую бутылку с мутной жидкостью, поднимает с пола вилку, обтирает её об себя. Наливает в пресловутый пластиковый, помятый стаканчик жидкости. Залпом выпивает, достаёт вилкой из кастрюли кусочек чего-то свежесготовленного.

    ПЕРСОНАЖ. (в зал, указывая на вилку) Грибы… (закусывает) Я думаю, не стоит объяснять, почему я выбрал сей продукт. Очень велика вероятность отравления и обнадёживающе высок процент смертности. (наливает мутной дряни, показывает стаканчик зрителю) Самогон… Это поинтереснее палёной водки, если знать места массового разлива сего продукта. Боюсь даже предположить из какого говна алчные старушки кудесят это зелье. (выпивает, закусывает грибочком) Итак, есть надежда… Как говорится, - Бог любит троицу. Моя бывшая жена, вместе с тёщей, ездила за грибами. Я попросил, по старой памяти, поделиться с отцом её сына. Предварительно намекнув тёще, что сынок – мой единственный наследник. Сомневаюсь, что эта милая гарпия, пропустит такой момент. (накалывает ещё один кусочек, наливает) О, слава и исполать тебе, человечище! (выпивает, закусывает) Позавчера, когда я лежал в палисаднике, под сломанным кустом сирени, а вокруг собиралась толпа соседствующих пенсионерок – я вдруг подумал: «Я прав в своём нежелании жить!» Незаметно пролетит незаметная жизнь и подкатится старость во всех её прелестных проявлениях – маразм, склероз, артрит, запор и подагра. Я целыми днями буду греть свой дряхлеющий зад на скамеечке возле дома, желчно обсерая молодёжь. Это поистине ужасающе – злобная, завистливая и больная старость – удел большинства из нас! А отчего? – Оттого, что не до радовались, не до прожили, не до любили, не доделали, не до и не до… Тысячу раз не до! А кто нам мешал?! Общество?! Закон?! Мораль?! Или собственные комплексы?! Ах, эта наивная зашоренность – оправдание многих несостоявшихся дел! Конечно, нам не до свершений, когда коллективный разум требует от нас общественной ячеистости. Мы – стадное быдло, мимикрирующее в цвет той или иной власти. Нам прививают стиль мышления, убеждая, что самостоятельно думать не модно и не современно. Что, в сплочённом духе – торжество разума! Бред!!! И очень обидно осознавать то, что я, как и миллиарды других, оказался в силках групповой мозговой обструкции!

    Наливает, выпивает, жадно поглощает жалованные тёщей грибочки.

    ПЕРСОНАЖ Впрочем, пора бы появиться и главному герою… (снова достаёт будильник и заводит его). Пятнадцать минут. Надеюсь, народная мудрость касательно троицы не врёт… Что же, проверим…Хотя, честно говоря, уж слишком затянулась эта игра… Кстати, об играх – один раз я купил лотерейный билетик… (пауза) Несколько… (пауза) На всю зарплату… Этой безумной выходке предшествовала целая история. В очередной раз, когда тёща публично пересчитала мою зарплату. К слову, устраивала она это шоу регулярно. Происходило это, по обыкновению, в присутствии моей жены и её обожаемых соратниц по спортивному сплетнесобирательству. Наслушавшись язвительных похвал в стиле: «Ай, молодец!», «Мужик!», «Кормилец!» и «Иди продай почку!». Я хлопнул дверью и пошёл куда глаза глядят. Не то, чтобы она была не права – зарплата библиотекаря мало чем отличается от пособия по безработице. Но в чём же моя вина, если государство считает, что пища духовная полностью заменяет деньги.

    Я шёл по улицам, подняв глаза к небу, тайно надеясь провалиться в открытый люк, наступить на оборвавшийся провод под напряжением, споткнуться, упасть и размозжить свою черепушку о тротуар, в конце концов. Но… Как всегда не складывалось. И вот, когда я принял решение заглянуть в городской террариум и незаметно засунуть руку в обиталище самой ядовитой твари, меня окликнули. Придав голове правильное положение я узрел уличный ресторанчик и полутрезвую Варьку в разношёрстой компании. Она, довольно развязно пригласила меня за столик, предварительно предупредив, что счёт оплатит сама… По-моему уже весь город был в курсе моих шикарных финансовых возможностей… Рассказывать о чём беседовали в этой подгулявшей компании целый вечер я не стану. Ибо тема разговора лишь иногда поднималась выше пояса, да и то на уровень груди… естественно женской… проще говоря – сисек… А вот причина этого вульгарного сабантуйчика перевернула моё сознание и породила в мозгу идею гениальной мести.

    Всё дело в том, что Варька купила десяток лотерейных билетов и выиграла солидную сумму…

    Чем закончился вечер, я не помню. Но очнулся я дома, в прихожей, на коврике. Судя по всему, старая карга дальше меня не пустила… Итак, окрылённый идеей большого куша, я дождался следующей зарплаты и помчался к ближайшему киоску, где народу втюхивают богатство и процветание. Я сначала хотел взять десяток билетов, но подумал – с моим-то счастьем лучше увеличить шансы на успех. Поэтому, недолго думая, я превратил свою зарплату в надежду. Предвкушая сладость момента, когда я всуну под нос старой грымзе пачку хрустящих купюр, я вернулся домой и стал ждать…



    Пауза, наливает себе полный стаканчик, выпивает, закусывает грибочками.

    ПЕРСОНАЖ. Но… как я уже говорил – удача это не мой конёк… (пауза) Весь следующий месяц я пил воду из-под крана и угощался тёщиными объедками. Причём последняя, по понятным причинам, от стола не отходила, а отползала.… В итоге, исходя из мудрого закона сохранения – я потерял десять кило, а тёща набрала двадцать. И это стало ещё одним пунктом в её бесчисленном каталоге моих косяков…

    Пауза. Снова выпивает, снова закусывает, смотрит на время.

    ПЕРСОНАЖ. Семь минут… А что дальше?... Надеюсь, «дальше» не случится… Я уже десять лет, как перестал думать о будущем… как говорится – «бесперспективняк»… Поправить финансовое положение никак не удавалось – почку продавать не хотелось, кровь сдавать страшновато, быть донором спермы стыдновато… Ещё был вариант устроиться на вторую работу. Но и тут обитали сплошные обломы… "Гербалайф" впарить мне так никому и не удалось… Грузчиком я пробыл ровно три дня, пока успешно не сорвал спину и не схлопотал смещение позвонков… Профессию дворника я освоил быстро, но продержался ровно неделю… Опять же, спасибо моей тёще! Эта чудная женщина и её милая бригада не ленилась в самую рань отрывать свои зады от тёплых постелей и ходить за мной по пятам, шумно оценивая качество моей уборки…

    Смотрит на часы, наливает.

    ПЕРСОНАЖ. А чтобы собирать шариковые ручки на дому, мне нужно было как минимум получить инвалидность… Же О Пе А… Большая и глубокая Же О Пе А!!!

    Выпивает. Остервенело жрёт грибочки, периодически запивая это дело большими глотками самогона прямо из пластиковой бутылки.

    ПЕРСОНАЖ. Моя социальная неадаптированность просто пугает… Почему я не стал слесарем?... Или ассенизатором, в конце концов?... Качай себе говно… Пусть шарахаются от аромата, зато полные карманы бабла! Да и думать ни о чём не надо, кроме как об том, чтобы люди регулярно и много испражнялись. (пауза) Я – социальный выкидыш. Ниже меня в этой цепи общества только бомжи… А ведь когда-то, в объятиях розового детства, я рисовал свою взрослую жизнь в совершенно иных красках. Как же так выходит, что из полных розовых пупсов, кто-то становится упитанным, довольным жизнью и положением боровом, а кто-то – жалкой бродягой, рыскающей в поисках пропитания? Какой-то странный у нас, у людей, естественный отбор…

    Звонит будильник. Персонаж наливает в стаканчик, выходит на авансцену.

    ПЕРСОНАЖ. Ну, вот, вроде бы и всё. На сей раз без душещипательного прощального монолога. Дай Бог, чтобы меня не похоронили за казённый счёт и было кому испечь пирожки на поминки.

    Выпивает. Принимает горизонтальное положение. Долго лежит, потом поворачивается лицом к залу.

    ПЕРСОНАЖ (спокойно). Я это предвидел. Грибочки всё же нормальные. Старая дрянь не желает моей смерти, она хочет, чтобы я ещё немного помучался… лет сорок… Не дождётесь! У меня есть самый кардинальный из всех запасной вариант…

    Садится. Достаёт из кармана плаща пистолет.

    ПЕРСОНАЖ. Дедушкин… Трофейный… Он не сдал его в сорок пятом… просто припрятал и хранил… Знал, покойник, что внуку пригодится… (подносит пистолет к виску) Наконец-то хоть что-то в этой жизни у меня получится… Бай-бай!...

    Спускает курок – осечка.

    ПЕРСОНАЖ. Блин!

    Второй раз – осечка. Персонаж несколько раз нервно спускает курок – безрезультатно. В гневе, он убирает пистолет от виска и направляет его в потолок, снова спускает курок – ВЫСТРЕЛ! Слышен звук разлетевшейся вдребезги лампочки. Наступает полная темнота. Конец третьего действия и картины.

    КАРТИНА ЧЕТВЁРТАЯ.

    В кромешной тьме чиркает спичка. Освещается лицо Персонажа. Он зажигает свечу.

    ПЕРСОНАЖ. Не срослось… Значит, не судьба… значит кому-то угодно… нужно, чтобы моя история не закончилась… Значит, буду жить, господа… буду жить!

    Дует на свечу и сцена снова погружается во тьму.

    ФИНАЛ

    ЗАНАВЕС.

    Понизов Виктор Викторович Тел. +38 (095) 4691560 e-mail: vik-ponizov@yandex.ru




    Коьрта
    Контакты

        Главная страница


    Траги-коми-монолог в трёх действиях и четырёх картинах николаев 2012 действие первое следовательно и

    Скачать 234.18 Kb.