страница7/14
Дата29.01.2019
Размер7.62 Mb.
ТипУрок

Урок 1 (69). Этапы биографии и творчества Ф. И. Тютчева. Основные темы и идеи лирики. Лирика природы


1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   14

IV. Чтение писем героям романа.
Домашнее задание.

Написать домашнее сочинение. Темы на выбор:

• Гневное обличение мира насилия и несправедливости в романе.

• «Их воскресила любовь».

• Христианские образы и мотивы в художественном мире романа.

• Теория идеи Раскольникова и ее крах.

• Образ Петербурга в романе.

• Автор и герой в романе.

• Судьбы униженных и оскорбленных на страницах романа.

• Как развенчивается в романе теория Раскольникова.

• Социальные и философские истоки теорий Раскольникова

• Христианская концепция Достоевского и ее гуманизм в романе.

• Бунт Родиона Раскольникова.

• Раскольников и Свидригайлов. Сравнительная характеристика.

• Анализ человеческой психологии в романе «Преступление и наказание».

• Образ Раскольникова в романе.

• О чем меня заставил задуматься роман Достоевского «Преступление и наказание».

• Крушение и разочарование Родиона Раскольникова.

• «Правда» Сони Мармеладовой.

• Тема внутренней свободы и несвободы в творчестве Достоевского.

• Мастерство Достоевского в создании характера героя (на примере любого персонажа).

• Преступления Р. Раскольникова.

• О каком наказании идет речь в романе?

• Смысл названия романа «Преступление и наказание» Ф. М. Достоевского.


Приложение к уроку — карточки для самостоятельной работы
Карточка № 1

«Раскольников не только композиционный, но и духовный центр романа. Все тематические фабулы неразрывно связаны с идеологической схемой романа. Трагедия происходит в душе Раскольникова, и все остальные действующие лица вместе с ним пытаются разгадать тайну этой трагедии. Все чувствуют значительность его личности, все поражены противоречиями этой личности и все хотят разгадать загадку его роковой раздвоенности. Раскольникова характеризуют мать, сестра, Разумихин, Порфирий, Соня, Свидригайлов — почти все действующие лица романа».

Кто из персонажей играет наиболее важную роль в опровержении идеи Раскольникова? Объясните вашу точку зрения.


Карточка № 2

«Что выше — счастье людей или выполнение законов, предписываемых нашей совестью? Можно ли в частных случаях нарушить нравственные правила для достижения общего блага? Как бороться со злом и насилием — только идеями или идеями и тоже насилием? — в этих вопросах боль и тоска нашего времени, и они составляют главную ось романа Достоевского. Таким образом, это произведение делается воплощением одной из великих болезней современной жизни: это Гордиев узел, который разрубить суждено только героям будущих времен». (Д. С. Мережковский)

1. Как Достоевский пытался решить эти вопросы в «Преступлении и наказании»?

2. Удалось ли разрубить этот гордиев узел в ХХI веке?




Материалы к сочинению «Изображение жизни униженных и

оскорбленных в романе «Преступление и наказание»

План.

1. Суровая правда в изображении безысходности жизни обездоленных людей.

2. Широта изображения в романе нищеты и страданий «бедных людей»:

а) описание петербургских трущоб;

— будничные кошмары;

— описание «дворов-колодцев», домов, комнат-«гробов».

б) «Униженные» и «оскорбленные» в романе:

— Соня Мармеладова и ее семья;

— сестра и мать Раскольникова.

в) Мир насилия и грабителей в романе — мир Свидригайловых, Лужиных и пр.

г) Характер социального протеста в романе.

3. Боль за человека — основа авторской позиции в романе Достоевского «Преступление и наказание».


Пояснение:

Писатель выносит приговор обществу, основанному на власти денег. Достоевский сочувствует «маленьким людям», видит в них высокую человечность, выражает свою боль за поруганное человеческое достоинство. Герои Достоевского несут свой тяжкий крест смиренно, исключая Раскольникова и его бунт. Сам же писатель, отвечая на вопрос, что же делать несчастным, забитыми обстоятельствами жизни людям, призывает измученное человечество к самосовершенствованию и религиозному смирению.




Урок 30 (98). Итоговый урок

Цель урока: проверка знания материала и усвоения романа, развитие речи.
Ход урока

I. Тест по роману Ф. М. Достоевского «Преступление и наказание».

Тест приводится в конце пособия в виде разрезных карточек.


II. Итоговые вопросы на усвоение (устно или письменно).

— Что толкает Раскольникова на убийство старухи-процентщицы?

— В чем состоит «наполеонство» Раскольникова?

— Почему в сцене чтения Евангелия Раскольниковым и Соней редакция журнала, в котором впервые печатался роман Достоевского, увидела «следы нигилизма» и потребовала ее изъятия?

— Что заставляет Раскольникова пойти на «явку с повинною»?

— В чем состоит наказание Раскольникова?

— Прав ли Достоевский в своем суждении о герое времени?

— В чем суть внутренней борьбы Раскольникова до преступления?

— Каким образом повлияли на него встреча с Мармеладовым в распивочной, эпизод с пьяной девочкой, письмо матери?

— С какой целью вводит Достоевский в роман сон Раскольникова перед преступлением?

— Почему теория Раскольникова изложена в романе после убийства?

— Почему Раскольников не вынес убийство нравственно

— Что объединяет Раскольникова и Свидригайлова?

— Что общего и различного у героя с Лужиным?

— Почему Раскольников пришел именно к Соне после убийства?

— Почему Порфирий Петрович не арестовал Раскольникова? Чего он хотел от него? Зачем в третий раз пришел к герою?

— За что Раскольникова не любили на каторге? Чем объясняется его заболевание?

— Как вы думаете, почему Достоевский категорически отрицал, что он психолог, называя себя реалистом?

— Какое место в изображении героев занимает их внутренний монолог?

— Как вы докажете, что Достоевский непревзойденный мастер диалога?

— Что нового внес Достоевский как художник в русскую литературу?
III. Чтение и рецензирование сочинений.

Материал приводится в приложении к уроку.


Приложение: Сочинения учащихся и варианты рецензий

Теория Раскольникова: «твари дрожащие» и «право имеющие»

Федор Михайлович Достоевский — величайший русский писатель, страстный поборник идей гуманизма и справедливости. Максим Горький писал о нем: «Гениальность Достоевского неоспорима, по силе изобразительности его талант равен, может быть, только Шекспиру».

Роман «Преступление и наказание» Ф. М. Достоевского — это произведение, посвященное истории того, как долго и трудно шла через страдания и ошибки душа к постижению истины

Для Достоевского, человека глубоко религиозного, смысл человеческой жизни заключается в постижении христианских идеалов любви к ближнему.

Если рассмотреть преступление Раскольникова с этой точки зрения, то можно понять, что Достоевский выделяет в нем в первую очередь факт преступления нравственных законов, а не юридических. Родион Раскольников — человек, по христианским понятиям являющийся глубоко грешным. Имеется в виду не грех убийства, а гордыня, нелюбовь к людям, мысль о том, что все — «твари дрожащие», а он, возможно, «право имеющий».

«Право имеющие» используют другие средства для достижения своих целей.

Грех убийства, по Достоевскому, вторичен. Преступление Раскольникова — это игнорирование христианских заповедей. Следовательно, в глазах Достоевского, Раскольников совершает первое главное преступление — перед Богом, второе — убийство — перед людьми.

На страницах романа автор подробно исследует теорию Раскольникова, которая привела его в жизненный тупик.

Теория эта стара как мир. Взаимосвязь между целью и средствами, которые могут быть употреблены для достижения этой цели, исследовались давно. Еще Ницше придумал для себя лозунг: «Цель оправдывает средства». Именно это высказывание и является основным аргументом в теории Раскольникова. Испытывая определенные материальные сложности, он решает убить старуху Алену Ивановну, ограбить и получить средства для достижения своих целей. При этом он постоянно мучается одним вопросом имеет ли он право на преступление юридических законов. Согласно его теории, он имеет право перешагнуть через иные препятствия, чем те, которые требуют исполнения его идеи («спасительной, может быть, для человечества»).

Итак, «обыкновенный» или «необыкновенный» человек Раскольников?

Этот вопрос его волнует более старухиных денег.

Естественно, что Достоевский не согласен с философией Раскольникова. Автор заставляет и его самого в ней разубедиться. Можно сказать, что сюжет романа имеет зеркальный характер: сначала преступление христианских заповедей, потом убийство, затем истинное раскаяние, очищение, воскрешение для новой жизни.

В итоге Раскольников смог постичь ошибочность собственной теории и возродиться к новой жизни, так же как и сам Достоевский обрел истину через страдание. Необходимость страдания на пути постижения смысла жизни, обретения счастья — это и есть философия Достоевского. Достоевский, веря в искупительную, очищающую силу страдания, раз за разом, в каждом произведении вместе со своими героями переживает его. Проводником философии Достоевского в романе «Преступление и наказание» является Соня Мармеладова, вся жизнь которой — самопожертвование. Силой любви и способностью терпеть любые муки она возвышает Раскольникова до себя, помогает ему воскреснуть.

Философские вопросы, над решением которых мучился Родион Раскольников, занимали умы многих людей. Ницше создал теорию «суперчеловека», которому все позволено. Мне кажется, что именно она послужила основой для создания фашистской идеологии, которая принесла неисчислимые бедствия всему человечеству.

Поэтому гуманистическая позиция Достоевского, хотя и скованная рамками религиозных воззрений автора, имеет огромное значение.

Достоевский показал внутренний духовный конфликт: рационалистическое отношение к жизни («теория о сверхчеловеке») вступает в противоречие с нравственным чувством, с духовным «Я». Для того чтобы остаться человеком среди людей, необходимо, чтобы победило духовное «я» человека.



Рецензия. В сочинении «Теория Раскольникова: «твари дрожащие» и «право имеющие» ученик ставит философский вопрос: обыкновенный или необыкновенный человек Родион Раскольников.

Путем умозаключений приходит к выводу, что теория сверхчеловека находится в страшном противоречии с нравственным чувством, с духовным «я».

Сочинение написано логично, хорошим литературным языком; в нем выражена личностная позиция автора.
Петербург в романе Ф. М. Достоевского «Преступление и наказание»

Мотив Петербурга, образ Петербурга в произведениях Достоевского — неизменный мотив, неизменный образ. Поэтому понятие «Петербург Достоевского» давно и прочно вошло в обиход критиков и исследователей русской литературы. Всякий, кто хоть раз бывал в «северной Пальмире», читая петербургские романы Достоевского, мысленно обязательно проецирует происходящие в них события на улицы и площади реального Петербурга, ведь писатель часто с топографической точностью указывает адреса своих героев и маршруты их передвижений по городу. Петербург Достоевского — это не литературный двойник реального города, а целый своеобразный мир, «умышленный» город, живущий напряженной внутренней жизнью, в котором страдают от унижений и оскорблений, терзаются над «проклятыми вопросами бытия» герои романов писателя.

Роман открывается действием, которое происходит в грязных петербургских трущобах, где страдают и мучаются бедняки: мелкие чиновники, студенты — «лохматники», женщины, отвергнутые обществом, оборванные, голодные, нищие дети. Везде «темно, душно, грязно», «грязь, вонь и всякая гадость».

Петербург каморок, лестниц, публичных домов, кабаков, рыночных площадей, страшный Петербург давит на человека, глубоко враждебен и неприятен всему здоровому. Петербург Достоевского — своеобразный герой романа, жестокий и антигуманный.

В романе «Преступление и наказание» мы с первой страницы оказываемся на грязных петербургских улицах, вместе с Раскольниковым заходим в темные «колодцы» и глухие дворы, поднимаемся по узеньким лестницам, попадаем в распивочные, трактиры, доходные дома, столь густо заселенные, что они порой напоминают Ноев ковчег. Даже зной, духота и зловоние — неизменные атрибуты жаркого петербургского лета — используются Достоевским не столько в качестве характеристики обстановки действия, сколько как выражение психологического состояния человека, чувствующего себя запертым в этом «каменном мешке». Очень важное значение имеет в романе описание жилища Раскольникова. Это маленькая комнатка с убогой обстановкой, напоминающая то гроб, то шкаф. Герой ощущает себя в ней словно в тюрьме и постоянно испытывает потребность выйти из этих мрачных стен. Правда, и вне пределов своей «конуры» он не находит облегчения: именно в такой обстановке и могла зародиться теория Раскольникова, приведшая его в конечном итоге к преступлению.

Ничем не лучше и комнатушка в самом конце лестницы, на самом верху, под крышей, в которой ютится семейство Мармеладовых. Достоевский вновь предельно точен в ее описании: читатель запомнит и «закоптелую дверь», и «дырявую старую простыню», служившую в качестве перегородки. Дело не только в нищете, которая является неизбежным уделом бедняков. В сущности, у героев Достоевского вообще нет дома как такового, самое большое, чем они обладают, — это временное пристанище, в котором сами они чувствуют себя крайне дискомфортно. Однако какими бы убогими и жалкими ни были их углы, перспектива быть выброшенными на улицу, остаться вовсе без крыши над головой еще страшнее. А эта угроза постоянно витает и над Раскольниковым, и над Разумихиным, и над, Мармеладовыми, и над тысячами таких же, как они, парий общества. О Раскольникове, например, сказано, что он нанимал каморку «от жильцов», то есть у тех, кто сам не имеет собственного дома и, в свою очередь, снимает квартиру. Это не только точная деталь, но и символ крайней неудовлетворенности, неукорененности героев.

Встав на точку зрения своих «маленьких героев», Достоевский почти демонстративно избегает парадных городских пейзажей, описания архитектурных красот столицы. Когда же Раскольников вдруг выходит на набережную Невы и обращается лицом к Зимнему дворцу, он чувствует, что от этой великолепной панорамы на него «веет необъяснимым холодом», «духом немым и глухим» полна для него эта картина. Напротив, большое значение в романе приобретают сцены, разворачивающиеся в многолюдных местах. Достоевский часто выносит действие на улицу, на площадь, в распивочные. На фоне этого постоянного многолюдья еще острее воспринимается одиночество не только главного героя, но и большинства других персонажей романа. Изображаемый Достоевским мир петербургской жизни — это мир всеобщей некоммуникабельности, непонимания, равнодушия людей друг к другу. Исключения из этого правила редки, но оттого тем более ценны. Исповедь Мармеладова постоянно прерывается насмешками распивочной, и только Раскольников оказывается способен выслушать и понять этого несчастного человека. Заламывая руки, бьется в истерике Катерина Ивановна, а для собравшейся поглазеть толпы происходящее — это лишь своего рода спектакль, забава. Видно, прав был Мармеладов, когда говорил о том, как страшно человеку, «коли идти больше некуда». А сколько еще эпизодических персонажей, на одно лишь мгновение попадающих в поле зрения писателя, судеб встречаем мы в романе: это и ребенок, «надтреснутым голосом» распевающий «Хуторок» под аккомпанемент шарманки, и утопленница, бросившаяся с моста в реку, и преследуемая франтом, ищущим известных удовольствий, пьяная девочка на бульваре, и переругивающиеся между собой оборванцы, и пьяный солдат с папироской, и многие другие.

Все эти беглые зарисовки, постепенно складывающиеся в целостную картину мрачной, бездушной жизни, помогают лучше понять, чем рождена теория Раскольникова. Ведь она не просто игра ума, но и бунт против бесчеловечной жизни, окружающей героя со всех сторон. Вчитываясь в так называемые кассовые сцены романа, вдумываясь в отношения людей друг к другу, мы все яснее понимаем, что главная проблема изображенной Достоевским «злой жизни» заключается не столько в нищенских условиях существования большинства персонажей его романа, сколько в атмосфере всеобщего равнодушия, утраты человечности, высоких нравственных начал. Образ Петербурга, образ современной Достоевскому жизни становится воплощением этого кризиса человечности. Петербург Достоевского — город, в котором невозможно жить: он бесчеловечен. Куда бы ни повел нас писатель, мы попадаем не к человеческому жилью. Ведь жутко жить не только в «гробу», который снимает Раскольников, но и в «уродливом сарае» Сони, и в «прохладном углу», где обитает Мармеладов, и в отдельном номере, «душном и тесном», в котором проводит свою последнюю ночь Свидригайлов. Это город уличных девиц, нищих, бездомных детей, трактирных завсегдатаев — тех, кто обречен на повседневную трагическую жизнь. Атмосфера Петербурга Достоевского — атмосфера тупика и безысходности.



Рецензия. Сочинение «Петербург в романе Ф. М. Достоевского «Преступление и наказание» на примере фактического материала романа раскрывает образ «умышленного» города, города трагических противоречий, города страданий, нищеты, преступлений.

Автор сочинения страдает вместе с писателем за судьбы униженных и оскорбленных. Сочинение строится логично, последовательно, части его соразмерны. Язык сочинения лаконичен, ярок.


Список литературы

1. Белкин А. «Роман Ф. Достоевского «Преступление и наказание». Разборы и анализы. — М., 1969.

2. Белов С. В. «Роман Ф. Достоевского «Преступление и наказание». Комментарий. 2-е изд. — М., 1971.

3. Волкова Л. Д. «Роман Ф. Достоевского «Преступление и наказание» в школьном изучении». Л., Просвещение, 1977.

4. «Ф. М. Достоевский в портретах, иллюстрациях, документах». Под ред. Нечаевой. — М., 1972.

5. Распопин В. Б. «Изучение в школе романа Ф. М. Достоевского «Преступление и наказание». Методические указания для учителей-словесников национальных школ. — Ижевск, 1971.

6. «Летопись жизни и творчества Ф. М. Достоевского». В 3-х тт. — М., 1993-1996.

7. Селезнев Ю. И. «Достоевский» - М., 1981 — Серия «ЖЗЛ».

8. Фогельсон И. А. Литература учит. 10 кл. Книга для учащихся. — М., Просвещение, 1990.

9. Айзерманн Л.С. Письмо шестое. РЯШ, № 1, 2, 1998, с. 39-42.

10. Айзерманн Л.С. Письмо пятое. — РЯШ, № 6, 1997, с. 38

11. Тарасов Б. Н. «Два пути Родиона Раскольникова: Закон «я» и «закон любви». — ЛШ, № 1, 1999, с. 26, ЛШ, № 3, 1999, с. 32.




Вариант проведения уроков 16-30 (84-98).

Уроки по роману Ф. М. Достоевского «Идиот»
Урок 16 (84). История создания романа «Идиот».

Смысл названия

Цель: раскрыть причины создания романа «Идиот» и смысл его названия.

Методические приемы: сообщения учащихся.

Словарная работа: идиот, грязный мир хищников, меркантильность, бесчеловечность, душевнобольной человек.
Ход урока

I. Вступительное слово учителя.

У каждого произведения своя история, своя судьба. Так роман Ф. М. Достоевского «Идиот» долгое время был вне поля зрения читателей. Это, возможно, было потому, что многие проблемы, поставленные в романе были далеки от нас, как нам казалось, да и личность главного героя, князя Мышкина, была непонятной. Вообще в мире нет писателя, чье творчество пробуждало бы столь же ожесточенные и непримиримые столкновения мнений, как Достоевский. В последние годы интерес к роману возрос, так как главный герой живет в гармонии с собственным внутренним миром, в нем сохранены изначальные нравственные импульсы — устремленность к подлинному братству и всеобщему примирению, так как это главная черта истинно русского человека, чаще всего извращаемые ужасной дисгармонией, жертвой которой, сами того не замечая, становятся чистые, здоровые люди.

Поэтому роман современен. Многие проблемы, поставленные в произведении продолжают волновать нас, они актуальны. Ведь сегодня мы, как никогда, чувствуем отчужденность, разобщенность.

Что вкладывал автор в основное содержание романа, как он относился к героям, мы постараемся понять в ходе изучения произведения.


II. Сообщение подготовленного ученика.

История создания романа «Идиот».

Роман был задуман и написан за границей, куда писатель выехал с женой в апреле 1867 г. Побывав в Берлине, Дрездене, Гамбурге, Баден-Бадене Достоевский 16 (28) августа сообщает из Швейцарии А. Майкову: «Теперь я приехал в Женеву с идеями в голове. Роман есть, и если Бог поможет, выйдет вещь большая и, может быть, недурная. Люблю я ее ужасно и писать буду с наслаждением и тревогой».

Сравнивая русскую и западноевропейскую жизнь, Достоевский размышлял о судьбах родины и замечал: «Россия... отсюда выпуклее кажется нашему брату». Он за границу уехал с ощущением глубоких внутренних сдвигов, происходящих в России во II половине 60-х гг., считая это время «по перелому и реформам чуть ли не важнее петровского».

Первая запись к роману «Идиот» была сделана в Женеве 14 сентября 1867 г., а завершен роман был 17 января 1969 г. во Флоренции.

В истории создания произведения большое место заняла подготовительная стадия — составление планов. Концовка первой редакции романа значительно отличалась от окончательного завершенного варианта произведения. Этот этап работы был особенно напряженным. В письме А. Майкова от 31 декабря 1867 г. Достоевский так рассказал о ходе работы над «Идиотом»: «...Все лето и всю осень я компоновал разные мысли (иные бывали презатейливые, но некоторая опытность давала мне всегда почувствовать или фальшь, или трудность и маловажность иной идеи). Наконец я остановился на одной и начал работать. Написал много, но 4 декабря иностранного стиля бросил все к черту... стал мучиться выдумаванием нового романа. Старый не хотел продолжать ни за что... Я думал от 4 до 18 декабря нового стиля включительно. Средним числом, я думаю, выходило планов по шести (не менее) ежедневно. Голова моя обратилась в мельницу... Наконец 18 декабря я сел писать новый роман».

Сохранились три записные книжки, в которых разрабатывался начальный замысел и уточнялись внутренняя концепция, образы и действие окончательной редакции «Идиота».
III. Сообщение подготовленного ученика.

Смысл названия романа «Идиот».

В чем же смысл романа? Его удачи и неудачи?

Смысл романа в широком изображении противоречий русской пореформенной жизни, всеобщего разлада, потери «приличия», «благовидности», разгул цинизма.

Сила романа в художественном использовании контраста между выработанными человечеством за многие век духовными ценностями, представлениями о добре и красоте поступков, с сложившимися отношениями между людьми основанными на деньгах, расчете, предрассудках, — с другой.

Сохраняя это резкое, как во всякой притче, противопоставление идеального и сущего, Достоевский осветил всю казуистику доводов от разума и чувства, к которым прибегают люди порочного мира, чтобы оправдать свои поступки. Ведь по-своему искренен в своей полуживотной любви к Настасье Филипповне и Рогожин. Никаких сомнений нет у Тоцкого в своих поступках. Как и все, стремится к богатству, преуспеянию в жизни духовно ничтожный Ганя Иволгин.

Но и князь — Христос не смог предложить взамен порочной, продажной любви — другой, действенной любви, лживым настроениям и взглядам — убедительные решения: как жить и каким путем идти. В сущности, князь капитулировал перед жизнью.

Достоевский, оказывается, «не только признает законность тех интересов, которые волнуют современное общество, но даже идет далее, вступает в область предвидений и предчувствий, которые составляют цель не непосредственных, а отдаленнейших исканий человечества». В романе «Идиот» есть «попытка изобразить тип человека, достигшего полного нравственного и духовного равновесия...». Это стремление к совершенству, гармонии существует в сознании людей непрерывно, «переходит от одного поколения к другому, наполняя собой содержание истории». Намерением Достоевского было создание образа «вполне прекрасного человека», такая задача, «перед которою бледнеют всевозможные вопросы о женском труде, о распределении ценностей, о свободе мысли и т. п. Это, так сказать, конечная цель, в виду которой даже самые радикальные разрешения всех остальных вопросов, интересующих общество, кажутся лишь промежуточными станциями».

Вот какую перспективу прочертил Достоевский. Его роман «Идиот» не надо судить по мелким сюжетным ситуациям, а надо судить, исходя из общего замысла. Вопрос о совершенствовании человечества — вечный, он ставится всеми поколениями, он — «содержание истории».

Но вовсе не целиком можно согласиться с тем, как воплощена эта идея нравственного совершенства в образе Мышкина. Можно подметить односторонность, схематизм образа. Нельзя пройти и мимо полемики Достоевского по поводу будничных общественных вопросов, как бы малы они ни казались. Нужно было связать эти оба конца. Так требовал последовательный художественный реализм. Несмотря на лучезарность подобной задачи, поглощающей в себе все переходные формы прогресса, Достоевский, нимало не стесняясь, тут же сам подрывает свое дело, выставляя в позорном виде людей, усилия которых всецело обращены в ту самую сторону, в которую, по-видимому, устремляется и заветнейшая мысль автора.

И это противоречие действительно не проходит даром для романа. Произведение испестрено «пятнами»; иногда оно раскрывает глубины жизни, иногда лишь скользит по ней. «С одной стороны, у него являются лица, полные жизни и правды, с другой — какие-то загадочные и словно во сне мечущиеся марионетки, сделанные руками, дрожащими от гнева».

Эти слова Щедрина могут служить ответом на вопросы: в чем ценность романа «Идиот», его сильные и слабые стороны?


Домашнее задание.

1. Подготовить развернутый ответ «История создания романа «Идиот» и смысл его названия».

2. Написать сочинение-размышление на тему: «О чем меня заставил задуматься роман «Идиот» Ф. М. Достоевского».
Материал для учителя

Роман о прекрасном человеке

Роман «Идиот» создавался Достоевским в 1867—1869 годах, вдали от родины, в Швейцарии и Италии, где писатель бесконечно тосковал по России, русским лицам, русским книгам, русским «заботам». «И как можно выживать жизнь за границей? Без родины — страдание, ей-богу!.. Точно рыба без воды; сил и средств лишаешься»,— жаловался Достоевский своему другу, поэту А. Н. Майкову.

Работа над новым произведением складывалась мучительно сложно. Роман претерпел две редакции, во многом существенно отличные: более всего изменения коснулись главного героя. В первой редакции он был весьма близок к бунтарю и парадоксалисту Раскольникову. Это «широкий» человек, не могущий ни на чем определенном остановиться, которому «все не по мерке, все теснит...». Но постепенно все чаще появляются записи, рисующие «смиренные», «тихие» черты героя будущего романа, и в декабре замысел проясняется.

В центре нового романа Достоевский ставит героя идеального и правдоискателя. «Давно уже мучила меня одна мысль,— признается писатель,— но я боялся из нее сделать роман, потому что мысль слишком трудная и я к ней не приготовлен, хотя мысль вполне соблазнительная и я люблю ее. Идея эта — изобразить вполне прекрасного человека. Труднее этого, по-моему, быть ничего не может, в наше время особенно».

Создавал образ идеального героя, писатель обратился к огромному опыту мировой литературы: в поле внимания Достоевского Дон-Кихот Сервантеса, Бедный рыцарь Пушкина, Жан Вальжан Гюго.

Князь Мышкин непосредственно соотнесен в романе с героями Пушкина и Сервантеса: как положительно прекрасный человек в «нигилистическом» и «буржуазном» мире, он выступает усвоителем и продолжателем великих заветов и традиций прошлого. Достоевский резко отграничивает князя с его «теорией практического христианства» от деятелей нового толка. Мышкин — вне установленных норм, он отрицает основы и этику сословного, строго иерархического, лживого и несправедливого общества. Его отрицание, равно как и его идеал,— «не от мира сего», вне его, а само поведение князя — ежеминутное нарушение общепринятых лживых норм.

«Я есмь Пастырь добрый; пастырь добрый полагает жизнь свою за овец»,— эти слова из Евангелия от Иоанна, подчеркнутые Достоевским в личном экземпляре «Вечной книги», помогают понять истинную «суть» Мышкина, а также вводят в круг понятий, более всего волновавших Достоевского: братства, подвига, личности. Мышкин и являет собой то высшее и полное развитие личности, которое немыслимо и странно в мире извращенных и смещенных понятий. «Добровольно положить свой живот за всех, пойти за всех на крест, на костер, можно только сделать при самом сильном развитии личности»,— говорил Достоевский в «Зимних заметках о летних впечатлениях», размышляя о будущем человеческом братстве. А в романе «Идиот» он предпринял грандиозную попытку художественно изобразить это высшее понимание идеала и личности. Князь и есть, по замыслу Достоевского, тот Человек (в романе звучат перекрещивающиеся реплики Настасьи Филипповны и Ипполита: «В первый раз Человека увидала», «Я с Человеком прощусь»), тот «пастырь добрый», положивший душу свою «за друзей своих».

Подвиг князя — не «жертва», не вынужденное какими-либо мотивами самозаклание, а исходит из сути его натуры, свершается сознательно и естественно.

Жестокой и человеконенавистнической мещанской морали противопоставлена человеколюбивая этика князя, в которой основное — сострадание, прощение, милосердие. Здесь нет и следа аскетизма и фанатизма, но ощутима несомненная близость к известным идеям знаменитого средневекового христианского писателя Исаака Сирина о «сердце милующем»: «Что такое сердце милующее? Возгорение сердца у человека о всем творении, о человеках, о птицах, о животных, о демонах и всякой твари. При воспоминании о них и при воззрении на них очи у человека источают слезы. От великой и сильной жалости, объемлющей сердце, и от великого терпения умиляется сердце его, и не может оно вынести, или слышать, или видеть какого-либо вреда или малой печали, претерпеваемых тварью».

Мышкин не ходячая проповедь, а живой человек, мучающийся теми же сомнениями и тревогами, что и другие люди нового, железного века. Рассказы князя о смертной казни, переживаниях и последних думах приговоренных к ней, о вечном и ужасном надругательстве над человеком полны грусти и боли и несут отрицание всего уклада жизни современного общества, как западного, так и русского. «Убивать за убийство,— говорит Мышкин,— несоразмерно большее наказание, чем само преступление. Убийство по приговору несоразмерно ужаснее, чем убийство разбойничье». Князь говорит о «западных» случаях казни, но за его речами стоят недавние российские события — смерть Каракозова и воспоминания петрашевца Достоевского об ужасных минутах на Семеновском плацу, сообщающие словам Мышкина острую злободневность и то высшее понимание жизни и предназначения человека на земле, которое открывается в трагические мгновения. «Что, если бы не умирать! — думает приговоренный к смерти человек, чьи слова передает Мышкин.— Что, если бы воротить жизнь,— какая бесконечность! И все это было бы мое! Я бы тогда каждую минуту в целый век обратил, ничего бы не потерял, каждую минуту бы счетом отсчитывал, уж ничего бы даром не истратил!»

Из Швейцарии, где он был счастлив и спокоен, возвращается Лев Николаевич Мышкин, обедневший князь из древнего рода, упомянутого в «Истории» Карамзина, в Россию по неотложным делам, связанным с наследством. Внешне идеальный герой Достоевского бледен и болезнен; лицо как бы лишено красок, бесцветно. Нелепо выглядят заграничные «штиблетишки», вызывая смех «случайных» дорожных спутников. А вся его «суть», по ироническому замечанию Рогожина, заключена в небольшом узелке. Тихий голос князя, подкупающие откровенность и чистосердечие, радушная готовность удовлетворить любопытство каждого, то особенное внимание, с каким он слушает рассказы других («необыкновенная наивность внимания»), располагают самых разнообразных собеседников: купца Рогожина, камердинера Алексея, семейство Епанчиных. Правда, в поведении князя, манере держать себя чувствуется некоторое усилие, настороженность, что вполне объяснимо — ведь он «иностранец», приглядывающийся, прислушивающийся, изучающий новых людей в «чужой» стране. Между тем князь отчасти разыгрывает роль, вступая в общение просто и радушно, хотя он, по собственному признанию, «нелюдим» и без особых надежд смотрит на будущее пребывание в России.


Урок 17 (85). Христианские мотивы в романе «Идиот»

Цель: помочь учащимся понять истинную суть произведения: что есть сострадание, прощение, милосердие.

Методические приемы: лекция учителя.

Словарная работа: сострадание, прощение, милосердие.

Примечание: тему урока целесообразно раскрыть учителю самому: она сложна для понимания, так как не все учащиеся знакомы с Библией, да ее еще сложно воспринимать в силу возрастных особенностей и небольшого жизненного опыта. В ходе лекции учителя ученики делают в тетрадях краткие записи. Тема данного урока впоследствии поможет понять сложный драматический характер князя Мышкина.
Ход урока

I. Реализация домашнего задания. Два ученика, дополняя друг друга, рассказывают об истории создания романа.
II. Лекция учителя.

Роман «Идиот» Достоевский задумал как продолжение «Преступления и наказания» Главным героем его является «обновленный Раскольников», «исцелившийся» от гордыни человек, князь Мышкин, носитель «положительно-прекрасного» идеала. Не случайно рукописи он называется иногда «князем-Христом». Роман «Идиот» — драматический эксперимент писателя над дорогой для него идеей. Разумеется, Мышкин — не Христос, а простой смертный человек, но из числа тех, избранных, кто напряженным духовным усилием сумел приблизиться к этому сияющему идеалу, кто глубоко носит его в сердце своем. Писатель осознавал степень риска, на который он решался в своем романе: создать «положительно-прекрасного» человека в момент, когда его еще нет в действительности, когда такой идеал ни у нас, ни в Западной Европе еще не выработался. Достоевский решил посреди сутолоки современной ему жизни явить, хотя бы и намеком, живого Христа во фраке, с привычками и слабостями смертного. Замысел был смелый.

Произведение получилось. Для автора образ Мышкина — целая программа. «Люблю я ее ужасно», — писал он об идее романа. В поисках нравственного идеала писатель обратился к «личности» Христа и говорил, что никаких доказательств его истинности не требуется; все истины корыстны, плод суетного человеческого ума, а Христос просто нужен людям как символ, как вера, иначе рассыплется само человечество, погрязнет в игре интересов. Достоевский даже ставит альтернативу, — если бы его самого спросили: «С истиной или с Христом остаться, я предпочел бы Христа». Писатель поступал как глубоко верующий в осуществимость идеала. Истина для него — плод усилий разума, а Христос — органическое нечто, вселенское, всепокоряющее. Христос у Достоевского заменял все революционные усилия осуществить братство, иные попытки мирно достичь идеала.

Конечно, знак равенства Мышкин-Христос условный. Мышкин — обыкновенный человек. Но смысл приравнять героя к Христу есть: полная нравственная чистота сближает Мышкина с Христом. И внешне Достоевский их сблизил: Князь Мышкин в возрасте Христа, каким он изображается в Евангелии, ему двадцать семь, он бледный, с впалыми щеками, с легонькой, востренькой бородкой. Глаза его большие, пристальные. Вся манера поведения, разговора, всепрощающая душевность, огромная проницательность, лишенная всякого корыстолюбия и эгоизма, безответственность при обидах — все это имеет печать идеальности.

Христос еще с детства поразил воображение Достоевского. После каторги он тем более возлюбил его, так как ни одна система воззрений, ни один земной авторитет для него не были уже авторитетами. В таком избрании идеала был, конечно, момент слабости Достоевского как правдоискателя. Христос — это и сила мечты, но это и капитуляция мыслителя перед действительностью.

Само собой возникает вопрос: этот земной Христос так ли уж без изъянов, а если с изъянами как человек, то какой же он Христос? И все же как прием воплощения идеала в образ Христа не был выдумкой. Он жил в сознании Достоевского, разуверившегося в других идеалах.

Таким образом Мышкин задуман как человек, предельно приблизившийся к идеалу Христа. Задуман дерзкий эксперимент: как выглядит современный мир, если мерить меркой Христовой проповеди, столь желанной для избавления от зла. Поэтому у князя Мышкина в романе особая миссия. По замыслу автора он призван исцелять пораженные эгоизмом души людей. Как христианство пустило корни в мире через проповедь двенадцати апостолов, так и Мышкин должен возродить в мире утраченную веру в высшее добро. Своим приходом и деятельным участием в судьбах людей он должен вызвать чувство добра, справедливости, продемонстрировать исцеляющую силу великой христианской идеи.
III. Беседа с целью проверки усвоения материала учащимися.

— Почему автор в романе обратился к христианским Моти вам?

— Какие христианские мотивы воплощены в романе?

— Достоевский задумал роман «Идиот» как продолжение «Преступления и наказания». Как вы думаете реализовалась ли его идея?

— Какие жизненные события автора послужили причиной обращения к лику Христа?

Задание. Найдите в произведении эпизоды, напоминающие евангельские истории. (Учащиеся рассказывают историю Мари, побиенной каменьями односельчан, которую Мышкин рассказывает уже в петербургском салоне. Обиженная, отверженная Мари умерла почти счастливая — говорит князь Лев Николаевич. Она могла не только сама всех простить, но и от других прощение принять (гл. 6, ч. 1). История Мари напоминает евангельскую историю о Марии Магдалине, смысл которой — сострадание к согрешившей.)
Домашнее задание.

Составить список фамилий в романе. Поразмышлять об их значении.




Урок 18 (86). Мифология в романе. Фамилии в романе. Рогожин и Епанчина

Цель урока: показать фольклорную связь романа, выявить значение фамилий в романе.
Ход урока

I. Слово учителя.

Литературовед В. Н. Топоров показал, что в некоторых фамилиях персонажей романов Достоевского грань между именем собственным и нарицательным начинает стираться. Вот послушайте: «Как и в мифологических текстах, во многих местах «Преступления и наказания» имена (в частности, Разумихина и особенно Заметова) оказываются настолько мотивированными, что в передаче на другой язык эта мотивированность подлежит переводу. При всем этом структура имени у Достоевского лишь самым внешним образом может быть сопоставлена с именами в традиции классицизма. Несомненно, что операции, проделываемые Достоевским с именами, принадлежат к наиболее ярким свидетельствам мифопоэтической и карнавальной техники bricolage’a в индивидуальном художественном творчестве».

Ключом к символизму фамилий у Достоевского является не столько классицистическая эстетика, сколько ведущая тенденция мифопоэтического мышления, которая, может быть определена следующим образом:

Основной закон мифологического, а затем и фольклорного сюжетосложения заключается в том, что значимость, выраженная в имени персонажа и, следовательно, в его метафорической сущности, разворачивается в действие, составляющее мотив; герой делает только то, что семантически сам означает.

В романе «Идиот» герой всегда делает только то, что «семантически» сам означает, а переход имен собственных в имена нарицательные стал всеобщим, не знающим исключений правилом.
II. Реализация домашнего задания.

Ученики зачитывают список персоналий романа.

— Давайте попробуем обобщить. Сгруппируйте фамилии.

(Имена и фамилии основных действующих лиц в романе «Идиот» образуют трехступенчатую систему: звериные фамилии (Настасья Филипповна Барашкова, Лев Николаевич Мышкин, Ипполит Терентьев — барашек, мышь и конь), птичьи фамилии (Птицын, Лебедев и Иволгины), а между ними — переходное звено: фамилии, связанные с тем или иным типом природного материала, подвергнуто обработке, водном случае грубой и примитивной, а в другом случае тонкой — Рогожин и Епанчины.)

— Давайте посмотрим значение фамилий Рогожина и Епанчиных. Эти персонажи являются значимыми в раскрытии образа главного героя.

В фамилии Парфена Рогожина прежде всего принято видеть указание на тот контекст неортодоксальной религиозности, в который был вписан Достоевским характер этого персонажа: на эту-то духовную близость и тяготение Рогожина к сектантству и старообрядчеству и намекает фамилия Рогожин, которая ассоциируется у Достоевского с известным московским раскольничьим центром, сосредоточенным вокруг Рогожского кладбища.

Сектантский слой тут совершенно очевиден — Достоевский его особо подчеркивает, откровенно выделяет. Несомненно, для писателя было важно, чтобы фамилия Парфена вызывала ассоциацию с Рогожским кладбищем, но не менее важно было и то, чтобы она вызывала ассоциацию вообще с кладбищем, с кладбищем как таковым. Вспомним слова Ипполита Терентьева о посещении им дома Рогожина: «Дом его поразил меня: похож на кладбище, а ему, кажется, нравится, что, впрочем, понятно…»

Рогожину должно нравиться, что дом его похож на кладбище, ведь и фамилия у него такая, да и он сам ТАКОЙ.

В целом образ Рогожина есть напоминание о погребальном ритуале, что наиболее полно актуализируется в сцене совместного бдения Рогожина и Мышкина у тела Настасьи Филипповны.

В высшей степени показательно, что Достоевский считал эту сцену ключевой. Он признавался в письме к С. А. Ивановой, которой, кстати, и посвящен «Идиот», что ради этой сцены во многом и создавалась книга (и, действительно, сцена имеет глубинно синтезирующий характер, она соединяет вылупившиеся из образа Идиота личности Мышкина и Рогожина, и, причем, соединяет именно через жертву, через заклание Настасьи Филипповны): «Наконец, и (главное) для меня в том, что эта 4-я часть и окончание ее — самое главное в моем романе, то есть для развязки романа почти и писался и задуман был весь роман». Да и в последующие годы, в пору работы над другими своими романами, Достоевский придавал сцене совместного бдения князя Мышкина и Рогожина у тела Настасьи Филипповны поистине исключительное значение.

Рогожин, при всей своей живости, непосредственности и даже буйности, работает на смерть. Перед прощальной исповедью Ипполита Терентьева он говорит со знанием дела, с ясным пониманием того, как надо уходить из жизни:

Разговору много, — ввернул молчавший все время Рогожин.

Ипполит вдруг посмотрел на него, и когда глаза ах встретились. Рогожин горько и желчно осклабился и медленно произнес странные слова:

Не так этот предмет надо обделывать, парень, не так...

— Вспомните — когда Ипполит Терентьев решается покончить с собой.

(После того, как Ипполита посещает во сне образ Рогожина, он решается на самоубийство. Рогожин губит, но он — не злой дух, просто он — работник смерти, самым непосредственным образом связанный с погребальным обрядом. Достоевский указывает на это, рассказывая о видении, явившемся Ипполиту, подчеркивая, что из чувства отвращения к Рогожину Ипполит и решается на самоубийство. Но все становится на свои места только в финальной сцене в доме Рогожина (доме-гробе).)

— Что еще подтверждает символику ДОМА-ГРОБА и связь со смертью?



(Целый комплекс четко продуманных автором соответствующих деталей: Рогожин, обожающий мертвого Христа и обладающий прозвищем «кладбище».)

Во время совместного бдения у тела Настасьи Филипповны Рогожин прежде всего озабочен тем, чтобы никому не отдавать ее тела.

Финальная сцена «Идиота» придает максимальную законченность образу Рогожина и раскрывает его фамилию во всем ее глобальном символическом значении.
III. Слово учителя.

Связь Рогожина с погребальным обрядом функционально особенно проясняется через соотнесение Парфена с Аглаей Епанчиной. Их принадлежность к одному общему классу фамилий отнюдь не случайна. В подготовительных материалах к роману Достоевский подчеркивает, что Рогожин зарезал Настасью Филипповну из-за Аглаи. Пробует он и вариант, когда между Рогожиным и Аглаей завязывается роман: «...роман Рогожина с Настасьей Филипповной. Смерть из ревности».

Этот вариант был отвергнут, видимо, потому, что нарушал цельность рогожинского типа, но самое появление такой возможности в высшей степени показательно. Достоевский явно прощупывал, как бы продемонстрировать связь Рогожина с Аглаей, как бы сделать так, чтобы соотнесенность их друг с другом напрашивалась сама собой. В итоге он отказался от прямых перекличек на уровне сюжета, остановившись на уровне семантической насыщенности фамилий.
IV. Словарная работа.

Рогожа и епанча (полюс грубого, жесткого и полюс тонкого, изысканного) функционально совпадают, ибо обозначают верх, то, чем можно укрыть, покрыть.



Рогожа — «грубая плетеная ткань из мочальных лент (для упаковки, покрывания чего-либо и т. п.)» В «Словаре древнерусского языка» И. И. Срезневского приведен пример из «Златоструя»: «...и въ вратах лежат банных и рогозинами покрываются». Бытовало понятие «рогожный куль», да и саван делался из рогожи. Рогожа употреблялась в смысле подстилка, а также для обозначения верхней части повозки.

Епанча — длинный плащ без рукавов, но это еще и крыша (в говорах), а также «кожух, верхний свес, свод», «длинная, мохнатая попона». В словаре Срезневского дается вот еще какое значение:

«Епанча — покров, полость при санях».

Понятия рогожи и епанчи, при всей своей разнокачественности, функционально явно смыкаются, имея значение верхнего покрова (савана). Вот два примера из Пушкина, демонстрирующие и рогожу и епанчу в рамках похоронной обрядности:
Я искал глазами тело комендантши. Оно было отнесено немного в сторону и прикрыто рогожею. (Капитанская дочка);
ЛАУРА. Друг ты мой!.. Постой — при мертвом!.. что нам делать с ним?

ДОНГУАН. Оставь его — перед рассветом, рано, Я вынесу его под епанчою. И положу на перекрестке. (Каменный гость)
— Для чего же понадобилось Достоевскому через пересекающуюся семантику фамилий соединять Рогожина и Аглаю? Зачем понадобилось через смыкание фамилий актуализировать похоронный контекст?

(Настасья Филипповна вполне отдает себе отчет в том, что идет под нож Рогожина и даже как бы не может не идти к нему под нож. Знает и сам Рогожин, что ему предназначено совершить заклание Настасьи Филипповны. С самого же начала чувствует это и князь Мышкин. В разговоре с Ганей Иволгиным у него вдруг вырывается при знание: «...женился бы (Рогожин), и чрез неделю, пожалуй, и зарезал бы ее».

Рогожин как бы срастается со своим ножом и становится орудием заклания, становится необходимым элементом ритуального убиения. При всей своей бешеной ревности, он понимает, что зарежет именно тогда, когда на это решится сама Настасья Филипповна — ВОЛЬНАЯ ЖЕРТВА, И действительно, все зависит именно от нее. Она ждет ножа: «Как я подошел колоть (к рассвету), она не спала. Черный глаз смотрит. Я и кольнул изо всей силы».

А вот Аглая, при всем том, что так хотела бы быть жертвой, сама того не сознавая, гонит Настасью Филипповну навстречу ее судьбе, что той, собственно, и нужно, и тем самым принимает участие в подготовке обряда заклания.)

Во время встречи с Настасьей Филипповной Аглая приводит ее в состояние полного исступления, и после этого движение Настасьи Филипповны навстречу Рогожину, навстречу своей смерти становится особенно стремительным и неотвратимым, не знающим прежних колебаний и отступлений.

Аглая оказывается вовлеченной в обряд заклания. Она тоже могла быть и хотела быть вольной жертвой, но этот путь оказался уготован другой. Аглая все-таки оказалась внутренне, да и внешне не подготовленной к тому, чтобы стать жертвой, подлинной, настоящей. Она ненавидела свое благополучие, боролась с ним, но так и осталась до конца капризным ребенком, «барышней», как говорила Настасья Филипповна. Лик Аглаи не имел на себе отпечаток страданий, и это все решало.

Мечтавшей о том, что она станет жертвой, уготовано было всячески содействовать тому, чтобы жертвой стала другая, обладавшая великим даром, который сама Аглая никак не смогла заполучить, — страдающей красотой.


V. Символика фамилий в романе. Разъяснение учителя.

Кроваво-трагический жертвенный мир, представляющий собой жизнь настоящую, действительную, есть островок в мире безжертвенном, в котором подлинная жизнь имитируется, и не более того. Этот безжертвенный мир обречен, обречен в гораздо большей степени, чем глубоко трагический, но одновременно священный жертвенный мир. Сакральность неизбежно замешана на крови, но десакрализованность еще более страшна, ибо ведет к медленному, но неуклонному угасанию рода человеческого.

Итак, с одной стороны, — жертвенный барашек (Настасья Филипповна Барашкова), предназначенный к закланию и идущий на заклание не покорно, а гордо и глубоко осмысленно, а с другой стороны, — птицы (Птицын, Иволгин, Лебедев) как знак мелкоты основной человеческой породы, как знак безжертвенного мира, потерявшего свой жизненный тонус, великое религиозное начало.

Ключом к птичьей символике в «Идиоте» служит следующий фрагмент из Апокалипсиса (в мифологии птица, как правило, ассоциируется с душой, но Достоевскому, видимо, оказалось особенно близко толкование Иоанна Богослова): «...пал, пал Вавилон, великая блудница, сделался жилищем бесов и пристанищем всякому нечистому духу, пристанищем всякой нечистой и отвратительной птице».

Как Вавилон стал пристанищем всякой нечистой птице, так и Птицын, Иволгин, Лебедев становятся знаком зараженности мира, зараженности позитивизмом и атеизмом, знаком того, что из мира ушло подлинно религиозное начало.

Вся эта троица одержима поклонением золотому тельцу. Птицын корректирует свою жизненную программу, оглядываясь на Ротшильда: он не принимает буквально его путь, но постоянно имеет его в виду. А вот Ганя Иволгин как-то проговорился о своей мечте стать «Царем Иудейским», что в высшей степени важно.

Утерян дух Библии. Точнее оказалась не освоенной глубинная еврейская религиозность, а вот еврейская тяга к материальному перенимается слишком резво. Данная коллизия впоследствии необыкновенно резко и даже жестко была сформулирована Павлом Флоренским в письме к Василию Розанову: «...мне страшно, — не потому, что совершаются ритуальные убийства, а потому, что христиане до такой степени забылись, что совсем перестали чувствовать значительность идеи мистического убийства и священность крови. Евреи, если они не все стали жидами, должны понимать, что обвинение их в ритуальных убийствах есть признание за нами религиозного начала».

Если говорить словами Флоренского, то носители птичьих фамилий в «Идиоте» обозначают процесс «ожидовления» мира. Достоевский это выразил в мечте Гани быть «Царем Иудейским» «Коли уж ростовщик, так иди до конца, жми людей, чекань из них деньги, стань... королем иудейским».

Островок подлинной религиозности — мир Настасьи Филипповны и князя Мышкина, живой, пульсирующий. Именно в пределах этого мира, опять-таки говоря словами Флоренского, «кровь священна и таинственна». Мир жертвенный противопоставлен разлагающемуся безжертвенному миру, не знающему жертв и не знающему жизни, утерявшему пульс бытия.

И еще один весьма немаловажный аспект высвечивается тут. Настоящая, подлинная близость может возникнуть только через жертву. Князь Мышкин может по-настоящему обрести Настасью Филипповну, лишь потерян ее. Он все пытается избежать этого, предчувствуя и боясь крови, но одновременно не отказывается от близости с Настасьей Филипповной, да, собственно, и не может уже отказаться. И в конце концов принимает жертву — теряет Настасью Филипповну, чтобы обрести ее.


Домашнее задание.

1. Подготовить связный рассказ «Христианские мотивы в романе «Идиот» с примерами из романа.

2. Индивидуальное задание: подготовить сообщение «Загадка имени князя Мышкина».


Уроки 19-21 (87-89). Личность и судьба князя Мышкина

Цель: помочь понять сложный противоречивый мир князя Мышкина, его слабые и сильные стороны характера.

Словарная работа: эгоизм, провоцировать, катастрофа.
Ход урока

I. Реализация домашнего задания (дает возможность плавно перейти к теме урока).
II. Слово учителя.

Успех всего романа для Достоевского зависел от того, насколько ему удалось представить образ человека, идеальное совершенство, что пленило бы как современников, так и потомков 01.01.1868 г. он писал об этом своей племяннице С. А. Ивановой: «Идея романа — моя старинная и любимая, но до того трудная, что я долго не смел браться за нее...»

Главная мысль романа — изобразить прекрасного человека, но труднее этого нет ничего на свете, а особенно теперь. Все писатели, не только наши, но даже все европейские, кто только не брался за изображение «того прекрасного» — всегда пасовал, потому что эта задача безмерная. Прекрасное есть идеал, а идеал — ни наш, ни цивилизованной Европы — еще далеко не выработался.

Так в чем заключается трудность в изображении личности и судьбы Мышкина?

Как мы уже сказали на предыдущем уроке, у князя Мышкина в романе особая миссия. По замыслу романа он должен исцелять поражение эгоизмом души людей. Своим приходом и деятельным участием в судьбах людей, он должен вызвать в душах, сердцах людей чувство добра, справедливости, а также утверждать исцеляющую милу великой христианской идеи.

— Есть ли в образе Мышкина некоторые автобиографические черты самого автора?



(Для автора было важно, чтобы Мышкин не получился ходячей евангельской схемой, поэтому он наделал его некоторыми автобиографическими чертами, что придало образу жизненность. Мышкин болен эпилепсией — это многое объясняет в его поведении. Достоевский стоял однажды на эшафоте, и Мышкин рассказывает в доме Епанчиных о том, что чувствует человек за минуту до казни: ему об этом рассказывал один больной, лечившийся у профессора в Швейцарии. Мышкин, как Достоевский, — сын захудалого дворянина и дочери московского купца. Появление князя Мышкина в доме Епанчиных, его несветскость — также черты автобиографические: так чувствовал себя Достоевский в доме генерала Корвин-Круковского, когда ухаживал за старшей из его дочерей, Анной. Она стала такой же красавицей и «идолом семьи», как Аглая Епанчина. Аделаида — «немая любовь», ее прототип — младшая в семье Корвин-Круковских, Софья, впоследствии Ковалевская, но затем, в окончательной редакции, этим чувством Достоевский наделил Веру Лебедеву.)

— Что отличает князя Мышкина от других героев романа?



(Мышкина отличает естественная «детскость» и связанная с нею «непосредственная чистота нравственного чувства». Возможно, Достоевский держал здесь в уме «Детство» Л. Н. Толстого и потому дал своему герою толстовское имя и отчество — Лев Николаевич.)

Так ли это было, вы узнаете из сообщения «Загадка имени князя Мышкина».


III. Реализация индивидуального домашнего задания.

Слушаем сообщение учащегося «Загадка имени князя Мышкина»1.

Можно ли предположить, что перо автора романа «Идиот» вывело имя Лев Николаевич безо всяких мыслей о своем великом современнике? Такое предположение вызвало бы сомнения даже в том случае, если бы на страницах произведений Достоевского часто появлялось имя Лев. Конечно же, писатель дал своему герою имя Толстого. В его сознании Толстой присутствовал всегда, тем более в период работы над романом «Идиот», ибо в это время печатается «Война и мир» — событие весьма небезразличное для Достоевского. Вместе с тем найти что-то общее между Львом Николаевичем Мышкиным и реальным Львом Николаевичем необычайно трудно.

Во-первых, Достоевский никогда не воспринимал Толстого «положительно прекрасным человеком». Признавая в нем гения, преклоняясь перед его талантом, он все же довольно критически относился к его мироотношению, не считая его цельным и истинно христианским. Во-вторых, писатель не наделил своего героя никакой сходной чертой с Толстым во внешности. Его Мышкин — «молодой человек лет двадцати шести или двадцати семи, роста немного повыше среднего, очень белокур, густоволос, со впалыми щеками и с легонькою, востренькою, почти совершенно белою бородкой». И, наконец, в-третьих, Достоевский, словно еще более удаляясь от сходства своего героя с Толстым, сообщает Мышкину многие автобиографические черты, например касающиеся происхождения (принадлежность писателя к старинному, но захудалому роду: «А что касается до отцов и дедов, то они у нас и однодворцами бывали»), болезни (князь в романе страдает эпилепсией, как и сам Достоевский), а также заставляет своего героя участвовать в некоторых сценах, похожих на эпизоды его собственной жизни и отношений с людьми (так, отношения Мышкина и Аглаи в некоторых деталях сходны с реальными отношениями писателя и А. В. Корвин-Круковской).

В Полном собрании сочинений Ф. М. Достоевского комментарий отмечает одну «точку схода» героя романа «Идиот» с Толстым. В одном из планов к будущему роману у главного героя «предполагались «заведения и школы», в Петербурге под его влиянием создавался детский клуб ... Подобно своему тезке Льву Николаевичу Толстому — учителю яснополянской школы, Мышкин совместно с детьми решал общие и личные вопросы». Но от идеи «детского клуба» Достоевский отказался, а герою дал имя Лев Николаевич.

Ассоциации, связанные с именами героев у Достоевского, подчас настолько субъективны, что читателю их понять очень сложно. Самая доступная ассоциация, пожалуй, та, что связана с именем Петр — идущая от Петра I, который воспринимался писателем как самый «антипочвеннический» деятель России; естественно поэтому, что Петры Достоевского — отрицательные. А вот пример, который мы приводили в связи с рассуждением о фамилии Раскольников (пример с появлением Коровкина в разных романах), относится к таким писательским ассоциациям, которые читателю разгадать не дано. И таких имен и фамилий у Достоевского большинство. Попытаемся объяснить смысл, который мы вкладываем в понятие «идея имени» на примере одного из имен романа «Идиот».

Аделаида Ивановна — персонаж второстепенный, сестра Аглаи. Здесь важно подчеркнуть, что Аглая от «почвы» далека, а в конце произведения она уже в чистом виде «западница». Аделаида Ивановна — нельзя сказать, чтобы уж совсем «западница» или нигилистка, но весьма склонна к восприятию так называемых «новых» идей. Например, Лизавета Прокофьевна в «Идиоте» так думает о своих дочерях: «Во-первых, зачем они замуж не выходят? — спрашивала она себя поминутно. — Чтобы мать мучить, — в этом они цель своей жизни видят, и это, конечно, так, потому что все это новые идеи, все этот проклятый женский вопрос!». В Аделаидах Достоевского как будто просвечивает нечто «западническое», даже точно и не скажешь, что именно, словно какое-то далекое «антипочвенническое» веяние, какая-то далекая и очень неясная писательская ассоциация — «идея Аделаиды».

Имя Лев Николаевич, вероятно, несет в себе для Достоевского какую-то «идею Толстого», конечно же, никак не связанную ни с его биографическими, ни с портретными чертами. В «Дневнике писателя» за 1877 год Достоевский отчасти высказался по поводу этой «идеи». Толстой, по мысли автора «Дневника», воспроизводил в своих творениях «строгий строй исторически сложившегося дворянского семейства». «Строгий строй», создающий «вид красивого порядка», — для Достоевского это идея, получившая наиболее полное воплощение в сочинениях графа Толстого.

«Красивый порядок» придает целостность и смысл жизни личности в отдельности и совсем сословием вместе, являя собою «связующую мысль», объединяющую людей, в отличие от разъединяющих современных мыслей. И пусть эта «связующая мысль» не так уж и правдива, не так уж и истинна, но она дарует ее обладателю хоть какое-то душевное успокоение, и, по крайней мере, он знает или уверен, что знает, зачем живет и зачем умирает.

«Красивый порядок» строгого строя старинного дворянства семейства создавал ощущение земной гармонии и земной «эвклидовой» истины, и, кажется, «красивый порядок» этот мог бы послужить залогом открытия вселенской истины, приобщиться к красоте Целой вселенной. Поэтому в романе князь Мышкин говорит о красоте Божьего мира, обращаясь к сословию: «Я, чтобы спасти всех нас, говорю, чтобы не исчезло сословие даром, в потемках, ни о чем не догадавшись и все проиграв. Зачем исчезать и уступать другим место, когда можно остаться передовыми и старшими. Станем слугами, чтоб быть старшинами <...> Знаете, я не понимаю, как можно проходить мимо дерева и не быть счастливым, что видишь его? Говорить с человеком и не быть счастливым, что любишь его! О, я только не умею высказать... а сколько вещей на каждом шагу таких прекрасных, которые даже самый потерявшийся человек находит прекрасными? Посмотрите на ребенка, посмотрите на Божию зарю, посмотрите на травку, как она растет, посмотрите в глаза, которые на вас смотрят и вас любят...».

«Идею Толстого» у Достоевского так же трудно сформулировать, как и любую другую «идею имени»; можно лишь примерно обозначить ее как идею упорядоченности образа жизни и мышления до совершенной степени, причем идею сословную и оттого ограниченную как определенным кругом людей, так и временем господства сословия на исторической арене. То, что у графа Льва Николаевича, по мысли Достоевского, представало «красивым порядком» жизненного обихода, у его князя Льва Николаевича обретало черты красоты в высшем смысле, уже не ограниченном ни временем, ни сословием, но при этом не отрицало связи своей с этим жизненным обиходом. Как роман «Идиот» в целом совмещал в себе мистически проникновенную мысль о человеке, согрешившем и жаждущем рая и «злобы дня», так и главный герой его совмещал в себе идею и «Князя Христа» и «Льва Николаевича».
IV. Работа с классом.

Задание. Приведите примеры, доказывающие естественную непосредственность, чистоту главного героя.

В общении с окружающими людьми он не признает никаких сословных разграничений и прочих барьеров, рожденных цивилизацией. Уже в приемной генерала Епанчина он ведет себя как равный с его лакеем и наводит генерала на мысль, что «князь просто дурачок и амбиции не имеет, потому что умный князь и с амбицией не стал бы в передней сидеть и с лакеем про свои дела говорить...» и тем не менее «князь почему-то ему нравился», и «как не крепился лакей, а невозможно было не поддержать такой учтивый и вежливый разговор» (гл. 2, ч. I).

Мышкин совершенно свободен от ложного самолюбия, которое сковывает в людях свободные и живые движения души. В Петербурге все «блюдут себя», все слишком озабочены тем впечатлением, которое производят на окружающих. А князь начисто лишен эгоизма. В его «детскости» есть редчайшая душевная чуткость и проницательность. Он может глубоко чувствовать чужое «я», чужую индивидуальность и может легко определить в человеке подлинное от наносного, искреннее от лжи. Он понимает, что часть проявления эгоизма в человеке — это лишь внешняя скорлупа, под которой скрывается чистое, большое сердце человеческой индивидуальности. Своей доверчивостью он легко пробивает в людях заносчивость, тщеславие, помогает освобождать из плена лучшие сокровенные качества их душ.

В то же время в отличие от многих, Мышкин не боится быть смешным, не опасается унижения и обиды. У Епанчиных в первое же свое появление утром он уронил себя совершенно. На вопрос, красива ли Аглая отвечал: «Почти также хороша, как Настасья Филипповна». Какая женщина может пережить такое сравнение себя с другой, да еще с женщиной дурной репутации! Всем стало ясно, что князь не в своем уме.

Мышкин очень тонко чувствует душу человека. Так, получив пощечину от самолюбивого Ганечки Иволгина, он тяжело переживает, но не за себя, а за Ганечку: «О, как вы будете стыдиться своего поступка!» Его нельзя обидеть, потому что он занят не собой, а душой обижающего человека. Он чувствует, что человек, пытающийся унизить другого, унижает в первую очередь самого себя. В князе Мышкине в высшей степени развита бескорыстная, отзывчивая пушкинская выраженная в известных строках: «как дай вам Бог любимой быть другим».

Весьма своеобразно складываются взаимоотношения Мышкина с генералом Епанчиным. Генерал Епанчин торопится уверить, что никаких родственных связей между ними быть не может, заявляет, что очень занят... Князь прекрасно понимает, что его не хотят принимать — и уже готов уйти, но генерал расспрашивает, и князь опять рассказывает историю, которую мы уже слышали от него в вагоне о том, как он был тяжело болен, «частые припадки его болезни сделали из него почти идиота (князь так и сказал идиота) (гл. 3, ч. I), как лечился в Швейцарии — и между прочим упомянул, что может красиво писать. Генерал сразу решил проверить его и обнаружил, что князь талантливый каллиграф: «— Ого! — вскричал генерал, смотрите на образчик каллиграфии, представленный князем, — да ведь это пропись! да и пропись-то редкая! Посмотри-ка Ганя, каков талант!»



(Учащиеся читают эпизод со слов «На толстом веленевом листе князь написал...» до «Смейся, смейся, а ведь тут карьера, — сказал генерал».)

Так генерал Епанчин, нисколько не собиравшийся поддерживать знакомство с этим нищим и к тому же больным человеком, сам того не замечая, вызвался ему помочь.

Семья генерала, жена и три дочери, были предупреждены, что князь — «идиот», и даже им было приказано его «проэкзаменовать». «Экзамен этот вылился в долгий разговор, во время которого генеральша сначала обнаружила, что князь Мышкин — «добрейший молодой человек», а потом стала внимательно слушать его рассказ о жизни в Швейцарии.

— Как относился Мышкин к детям? Что об этом говорит автор?



(«Ребенку можно все говорить, — все; меня всегда поржала мысль, как плохо знают большие детей. От детей ничего не надо утаивать под предлогом, что они маленькие и что им рано знать. Какая грустная и несчастная мысль! И как хорошо сами дети подмечают, что отцы считают их слишком маленькими и ничего не понимающими, тогда как они все понимают. Большие не знают, что ребенок даже в самом трудном деле может дать чрезвычайно важный совет». Эта мысль очень дорога Достоевскому. Поэтому князю Мышкину — идеальному своему герою — он дарит любовь и привязанность к детям. Вот как об этом говорит князь: «Но одно только правда, я и в самом деле не люблю быть со взрослыми, с людьми, с большими, — и это я давно заметил, — не люблю, потому что не умею. Что бы они ни говорили со мной, как бы добры ко мне ни были, все-таки с ними мне всегда тяжело почему-то, и я ужасно рад, когда могу уйти поскорее к товарищам, а товарищи мои всегда были дети, но не потому, что я сам был ребенок, а потому что меня просто тянуло к детям». Наверное, потому князь Мышкин, едва войдя в дом Гани Иволгина, где ему предстоит жить, сближается с тринадцатилетним братом Гани Колей Иволгиным. Этот мальчик, гимназист, умеет себя так поставить со взрослыми, что почти все называют его по имени и отчеству: Николай Ардалионович, а князю он сразу становится верным другом.)
V. Выводы учителя:

Действительно, в князе Мышкине поражает то чувство внутреннего достоинства, с каким он умеет держать себя при любых обстоятельствах. Проницательный, наделенный даром сердечного понимания чужой души, Мышкин действует на каждого обновляющее и исцеляющее. С ним все становятся чище, улыбчивее, доверчивее и откровеннее. Но такие порывы сердечного общения в людях, отравляемых ядом эгоизма, и благотворны и опасны тем не менее. Мгновенные, секундные исцеления в этих людях сменяются порой вспышками еще более исступленной гордости. Получается, что своим влиянием князь и пробуждает сердечность и обостряет противоречия больной, тщеславной души человека. Спасая мир, он провоцирует катастрофу. Эта центральная, трагическая линия романа раскрывается в истории любви князя к Настасье Филипповне.


Домашнее задание.

1. Дайте письменный ответ на вопрос: Каким представляется вам князь Мышкин?

2. Подумайте над вопросом: Почему истерзанная, оскорбленная и униженная Настасья Филипповна не может решиться связать свою судьбу с князем?
Информация для учителя1

Роман “Идиот” занимает особое место в творчестве Ф. М. Достоевского, поскольку он сосредоточен, в частности, на изображении заведомо положительного, в какой-то мере идеального героя. Правда, в разных черновых вариантах герою приписывались отрицательные черты, он в чем-то должен был быть похожим на Раскольникова: “Самовладение от гордости (а не от нравственности) и бешеное саморазрешение всего... Он мог бы дойти до чудовищности”. Далеко не сразу Достоевский совершенно изменил центральный образ, решив, как он сообщает в письме А. Н. Майкову, «изобразить вполне прекрасного человека». Сопоставляя Мышкина с другими прекрасными, по его мнению, образами мировой литературы, Достоевский, упоминая сервантесовского Дон Кихота и диккенсовского Пиквика, отмечает главное отличие от них Мышкина: «Если Дон-Кихот и Пиквик как добродетельные лица симпатичны читателю и удались, так это тем, что они смешны. Герой романа Князь если не смешон, то имеет другую симпатичную черту: он невинен!» Аглая прячет письмо Мышкина в книгу о Дон Кихоте. Она при этом сравнивает князя с “рыцарем бедным” в стихотворении Пушкина, который представляется ей как “человек, способный иметь идеал” и “слепо отдать ему всю свою жизнь”. Не забудем, что рыцарь бедный возлюбил не обычную даму, а Богоматерь.

Создавая образ идеального героя, Достоевский естественным образом исходил из своих религиозно-этических представлений. При этом образ Мышкина не имеет ничего общего с образами святых из “житий”, он никак не связан в романе с церковью. Персонажи романа “Идиот” иногда называют князя юродивым, но не в церковном смысле, а просто как чудака. Описание Мышкина, как известно, прямо ориентировано на образ Христа. “На свете есть одно только положительно прекрасное лицо - Христос”. Достоевский говорил и о том, что предпочтет Христа истине, если окажется, что истина не с Христом. В черновых записях Мышкин прямо назван “Князь Христос”.

Разумеется, Мышкин, хотя и связанный в юности со Швейцарией, никак не является образцом “естественного человека” Руссо. Он как бы символизирует воплощение христианских традиций, сохранившихся именно в России и в основном утерянных на Западе. Сам Мышкин говорит: «наш Христос, которого мы сохранили». Будучи по природе своей молчаливым, князь, однако, оказавшись однажды в светском обществе, произносит речь, в которой сформированы хорошо известные и по другим источникам взгляды Достоевского: «Католичество — все равно что вера нехристианская!.. Хуже самого атеизма... антихриста проповедует... решительно продолжение Западной Римской империи... всё променяли за деньги, за низкую земную власть... Атеизм от них вышел... Ведь и социализм — порождение католичества... Это тоже свобода чрез насилие... “Кто почвы под собой не имеет, тот и Бога не имеет”». Мышкин не верит, что трогательно заботившийся о нем “великодушный” Павлищев перешел в католицизм.

Но эти речи, выражающие идеологию автора, — не главное, в чем проявляет себя Мышкин. Главное — это воспроизведение, насколько это возможно, образа максимально близкого к самому Христу. И в христианстве, и в поведении самого Христа и Достоевский, и его герой прежде всего видят пафос сострадания и божественной любви к людям, пафос отношения Бога к людям как к своим детям. “Мысль, в которой вся сущность христианства разом выразилась, то есть все понятие о Боге как о нашем родном отце и о радости Бога на человека, как отца на свое родное дитя, — главнейшая мысль Христова!”. “Сострадание есть главнейший и, может быть, единственный закон бытия всего человечества”. И сострадание ко всем людям, в частности страстное сострадание князя Мышкина к Настасье Филипповне, — основное проявление героя романа. Еще до Настасьи Филипповны Мышкин выражает исключительное сострадание, жалость, принимаемую окружающими за любовь, к бедной швейцарской девушке Мари, которую проезжему французу удалось соблазнить и которую все осудили. Князь не был в нее влюблен, но “был счастлив иначе”, т. е. благодаря состраданию и влиянию на окружающих этим состраданием. Так же и первое впечатление — еще не от самой Настасьи Филипповны, а только от ее портрета — сострадание. Мышкин потрясен тем, что в ее лице «страдания много». При этом Настасья Филипповна, хотя и считает себя великой грешницей, вовсе не падшая грешница в отличие от евангельской блудницы. Это ее страдание порождает с его стороны еще более сильное сострадание, сравнимое и на деле соприкасающееся с настоящей страстной любовью. И когда Мышкин объясняет Рогожину: «я ее “не любовью люблю, а жалостью”», то Рогожин высказывается таким образом, что “жалость твоя, пожалуй, еще пуще моей любви”.

При этом Мышкин соглашается с Евгением Павловичем, что хочет “обеих... любить”, а тот прибавляет про себя: “двумя разными Любовями”.

В черновиках Достоевский поясняет: “В романе три любви:

1) Страстно-непосредственная любовь — Рогожин.

2) Любовь из тщеславия — Ганя.

3) Любовь христианская — Князь”.

Обычной, “непосредственной” можно считать и любовь Аглаи к Мышкину. Можно противопоставить любовь собственно “христианскую”, т. е. любовь-сострадание князя к Настасье Филипповне, и более обыкновенную его же любовь к Аглае, но и в любви к Аглае доминирует сугубо возвышенное духовное начало. Аглая однажды говорит Мышкину: “У вас нежности нет: одна правда, стало быть, — несправедливо”. Говоря о “несправедливости”, Аглая пытается сформулировать, определить свое ощущение от как бы слишком возвышенного характера любви князя. Вспомним, однако, слова Христа, на образ которого ориентирован “Князь Христос” Мышкин: “Я не от мира сего” (Евангелие от Иоанна, 8, 23).

Князь Мышкин, “искренний и задушевный человек”, уже в первой сцене в купе поезда проявляет “готовность... отвечать на все вопросы”, и его случайные попутчики вскоре отмечают, что князь “простодушный и искренний”. Из характеристик князя другими персонажами вырисовывается благородный характер Мышкина, подчиненный прежде всего чувству сострадания — со всеми оттенками этого чувства. Буквально ко всем князь проявляет величайшее сочувствие и склонность находиться в дружеских отношениях. Отсюда и его щедрость — даже к нахально требующим у него денег нигилистам, претендующим на наследство Павлищева. И их он считает все-таки пострадавшими. Он многих за что-нибудь благодарит. Особо следует упомянуть необыкновенную любовь князя к детям и к детским чертам у взрослых людей (у Аглаи, у ее матери, у Настасьи Филипповны, у дочери Лебедева и т. д.) как выражению душевной чистоты. Специально рассказывается о его любви к детям и отношениях с детьми в швейцарский период его жизни. Его собственная, бросающаяся в глаза невинность напоминает эту детскую чистоту. Генерал Епанчин говорит: “совершенный ребенок”. Не случайно и Настасья Филипповна, отказываясь от предложения Мышкина выйти за него замуж, произносит: “этакого-то младенца сгубить”.

Надо отметить, что князь бывает весьма проницательным и на это реагируют окружающие. Проницательность иногда переплетается с интуицией: сам того не желая, князь угадывает намерение Рогожина с ним расправиться, и в этом случае ему даже кажется, что эта догадка подсказана ему демоном. Вместе с тем Мышкин не очень разбирается в социальных условностях, привычках и формах поведения окружающего общества и не стремится уподобляться ему или копировать его. Князь сам признается, что “готов перескочить через некоторые приличия, и пусть даже смеются надо мной”. И поэтому, хотя, в сущности, Мышкин совсем не смешон, над ним часто смеются, очень многие называют его “дурачком” и даже “идиотом” с самого начала повествования, в том числе и камердинер Епанчиных, которого князь поразил тем, что завел с ним разговор на равных, причем разговор серьезный. Разумеется, камердинер заподозрил, что князь либо “потаскун”, либо “дурачок”. “Идиотом” он кажется и Настасье Филипповне, принявшей его в первый момент за камердинера. Аглая пишет в записке, что у него “смешной характер”, но иногда просто дразнит его в сердцах.

Сам Мышкин в одном из своих длинных монологов откровенно признается: “меня... за идиота считают все почему-то...”, — и далее: “вот меня считают за идиота, а я все-таки умный, а они не догадываются...”. И здесь уместно вспомнить слова, сказанные князю Аглаей всерьез: “главный ум у вас лучше, чем у них у всех”. Этот “главный ум” не всегда схватывает текущие условности и приличия, что, впрочем, иногда огорчает самого Мышкина. Мучило его то, что всему этому он совсем чужой”, “один он ничего не знает, ничего не понимает, ни людей, ни звуков, всему чужой и выкидыш”. Мышкин — “односоставный”, “как бы об одной идее” и в каком-то смысле даже как бы подобно Христу “не от мира сего”. И в реальной обстановке эпохи “идеальное” лицо скорей всего будет именно таким. В какой-то степени надо учитывать и болезнь, которой его наградил автор, — “странную нервную болезнь”. Не случайно, что князь в конце концов снова заболевает и возвращается в Швейцарию.




Уроки 22-23 (90-91).

История любви князя Мышкина к Настасье Филипповне

Цель: помочь учащимся осознать, виновен ли князь Мышкин в гибели Настасьи Филипповны.

Методические приемы: беседа с чтением избранных эпизодов.

Словарная работа: идеалы добра, чести, справедливости, нравственное падение.
Ход урока

I. Проверка домашнего задания.

Позволит увидеть глубину восприятия, понимания учащимися личности князя Мышкина. У многих мнения противоречивые, учащиеся спорили, доказывали правоту своих суждений.


II. Слово учителя.

Итак, на прошлом уроке мы сказали, что князь Мышкин, спасая мир, провоцирует катастрофу. Эта центральная, трагическая линия романа раскрывается в истории любви князя к Настасье Филипповне. Встреча с нею — своего рода экзамен, испытание способностей князя исцелять болезненно гордые сердца людей. Прикосновение Мышкина к ее израненной жизнью душе не только не смягчает, но и обостряет свойственные ей противоречия. Роман заканчивается гибелью героини.

Почему так? Почему обладающий талантом исцелять людей князь провоцирует катастрофу?

О чем эта катастрофа говорит: о неполноценности идеала, который утверждает князь, или о несовершенстве людей, которые не достойны его идеала?

Попробуем и мы ответить на эти непростые вопросы.
III. Беседа.

— Расскажите жизненную историю Настасьи Филипповны до встречи с князем Мышкиным.



(Настасья Филипповна — человек, в юности преданный поруганию чести, достоинства и затаивший обиду на людей и мир. Богатый господин Тоцкий еще девочкой пригрел ее, круглую сироту, взял на воспитание, дал прекрасное образование, потом обольстил, превратил в наложницу и бросил. Эта душевная рана, израненное сердце постоянно болит у Настасьи Филипповны и порождает противоречивый комплекс чувств. Эти противоречивые чувства: уязвленную гордость и скрытую доверчивость замечает Мышкин еще до непосредственного знакомства с героиней, при одном взгляде на ее портрет (учащиеся читают описание портрета Настасьи Филипповны.)

— Опишите портрет Настасьи Филипповны, когда князь увидел его второй раз после разговора у генеральши Епанчиной, когда его послали взять у Иволгина портрет.

— Открыл ли князь новые черты в ее портрете?

(«Это необыкновенное по своей красоте и еще почему-то лицо сильнее еще поразило теперь. Как будто необъятная гордость и презрение, почти ненависть были в этом лице, и в то же время что-то доверчивое, что-то удивительно простодушное: эти два контраста возбуждали как будто даже какое-то сострадание при взгляде на эти черты. Эта ослепляющая красота бледного лица, чуть не впалых щек и горевших глаз; странная красота!»)

— За что ценит князь эту красоту?



(«В этом лице... страдания много... Из этого ответа мы почти ничего нового не узнаем о героине, зато многое узнаем о князе: огромное впечатление, произведенное на него лицом этой женщины, основывалось прежде всего на сострадании, на жалости к ней. Эти же чувства овладевают князем, когда он видит живую Настасью Филипповну.)

— Расскажите об этой встрече.



(Случай распорядился, чтобы князь открыл ей дверь, и она приняла его за лакея. Ей пришлось долго ждать, пока наконец дверь открылась, поэтому князь увидел только, что «глаза ее сверкнули взрывом досады», и она гневливо обратилась к нему. Проводив ее в гостиную Иволгиных, князь все с тем же состраданием смотрел на нее в продолжение всей издевательской сцены, которую Настасья Филипповна приехала устроить в доме почти официально объявленного жениха.

При виде Настасьи Филипповны князь долго думал, где он мог видеть ее? «Может быть во сне...»

В доме Иволгиных разгорелся скандал, спровоцированный Настасьей Филипповной. Сестра Гани не выдержала и назвала Настасью Филипповну бесстыжей. «У Гани в глазах помутилось, и он, совсем забывшись изо всей силы замахнулся на сестру. Удар пришелся бы непременно ей в лицо. Но вдруг другая рука остановила на лету Ганину руку. Между ним и сестрой стоял князь».

Разъяренный Ганя, со всего размаха дал князю пощечину. По кодексу чести надо было Ганю вызвать на дуэль, но князь не знает кодекса чести и поступает так, как подсказывает ему совесть.

Все свидетели этой сцены были на стороне князя. Даже Настасья Филипповна как будто была взволнована. Князь поворачивается к ней и говорит с глубоким сердечным укором: «— А Вам и не стыдно! Разве Вы такая, какою теперь представляетесь! Да может ли это быть!»

В ответ на упрек князя Настасья Филипповна целует руку матери Иволгина и быстро, горячо, вся вдруг вспыхнув и закрасневшись шепчет: «Я ведь и в самом деле не такая, он угадал».

Она уходит со смятением в душе, ведь с этой минуты на свое горе она полюбила князя.)

— Расскажите о второй встрече князя с Настасьей Филипповной.



(В доме Настасьи Филипповны, куда он напросился на день ее рождения, его сразу принимают радушно, не слушая его извинений: «Мне так захотелось к вам прийти... я... простите…»

Почти не зная еще человека, Настасья Филипповна обращается за советом к князю Мышкину, когда речь заходит о решении вопроса, выходить ли ей замуж за Гаврилу Иволгина: «Скажите мне, как вы думаете: выходить замуж или нет? Как скажете, так и сделаю».

Все присутствующие были, конечно, изумлены: серьезно ли это — ставить в зависимость от его ответа свою судьбу. Настасья Филипповна, выслушав невнятный шепот князя: «... ннет... не выходите», объявляет всем, что вопрос решен.)

— Имел ли право князь Мышкин вмешаться в судьбу героини?



(Это решение правильное, по справедливости. Ничего не пытаясь узнать, князь невольно узнал и услышал за этот длинный день достаточно, чтобы понимать: Иволгин собирается жениться не на Настасье Филипповне, а на деньгах, которые дает за ней в приданное ее бывший покровитель; потом он замучает ее попреками за эти же деньги. Князь прав — и все понимают это, хотя и протестуют против такого решения. Причина протеста одна: «Почему тут князь? И что такое, наконец, князь?» На этот вопрос Настасья Филипповна отвечает не колеблясь: «— А князь для меня то, что я в него в первого, во всю мою жизнь, как в истинно преданного человека поверила. Он в меня с первого взгляда поверил, и я ему верю»).

В этот момент внезапно появляется Рогожин с пьяной компанией с пачкой денег. Он намерен купить Настасью Филипповну (учащиеся коротко пересказывают содержание гл. ХV, ч. I.).

Заострим внимание на эпизоде, где Настасья Филипповна делает прямой выговор Гане Иволгину: «Да неужели ты меня в свою семью ввести хотел? Меня-то рогожинскую!.. Это он торговал меня: начал с восемнадцати тысяч, потом вот и эти сто...»
IV. Слово учителя.

Вот туг-то князь открывается во всей своей душевной красоте. Он заявляет, что возьмет Настасью Филипповну замуж, «как есть без ничего!» Она потрясена: «Чем жить-то будешь, коли уже так влюблен, что рогожинскую берешь за себя-то, за князя-то?»

«— Я Вас честную беру, Настасья Филипповна, а не рогожин скую», — сказал князь...

— Я ничего не знаю, Настасья Филипповна, и ничего не видел, Вы правы, но я... я сочту, что Вы мне, а не я сделаю честь Я ничто, а Вы страдали и из такого ада чистая вышли, а это много... Я Вас, Настасья Филипповна, люблю. Я умру за Вас...»

И наконец ему удается рассказать то, о чем он весь день пытался рассказать, но его прерывали: о письме, которое он получил еще в Швейцарии, где писали, что ему полагается получить наследство.

Можно бы на этом месте уже поставить точку и закончить роман. Герой получает миллион, а героиня выходит замуж за миллионера. Все счастливы. Но нет. На одну минуту Настасья Филипповна поверила: «Значит, в самом деле княгиня!.. Развязка неожиданная... я... не так ожидала... Нет, генерал! Я теперь и сама княгиня, слышали, — князь меня в обиду не даст!.. Полтора миллиона, да еще князь, да еще, говорят, идиот в придачу, чего лучше? Только теперь и начнется новая жизнь! Опоздал Рогожин! Убирай свою пачку, я за князя замуж выхожу и сама богаче тебя!»

Происходит взрыв поруганной чести, затоптанной гордости. Настасья Филипповна со злостью кидает в горящий камин пачку денег в сто тысяч, а потом вынимает щипцами. Важно было поиздеваться над Ганей Иволгиным: он ведь прочится ей в женихи, и единственно из-за денег; знала, что Ганя за пачкой в огонь ползком полезет. Хотела себя защитить, возгордиться: «не продажная»...

Через несколько минут она опомнилась: князь такой невинный человек, что она не может омрачать собою его жизнь. Она уехала с Рогожиным, она обещала выйти за него замуж и несколько раз убегала от него, потому что любила-то она князя! Убежав с Рогожиным, Настасья Филипповна бежала навстречу собственной гибели.

К князю Мышкину мы испытываем жалость, он унижен и растоптан. Как умел он старался возвысить всех людей над пошлостью, поднять до каких-то идеалов добра, но все безуспешно. Поэтому прошла все круги ада стихийно-страстная, необузданная, «непосредственная» любовь Рогожина и Настасьи Филипповны.

Мышкин — воплощение любви «христианской». Но такую любовь, любовь-жалость, не понимают, она людям непригодна, слишком высока и непонятна: «надо любовью любить».

Достоевский оставляет этот девиз Мышкина без всякой оценки; такая любовь не приживается в мире корысти, в мире денег, хотя и остается идеалом. Жалость, сострадание — вот в чем нуждается человек.
Домашнее задание.

Напишите небольшое сочинение-размышление на тему:

1. «Что такое любовь? Можно ли считать настоящей любовью взаимоотношения князя Мышкина и Настасьи Филипповны?»

2. Почему обладающий талантом исцелять людей князь приближает к гибели Настасью Филипповну? (учащиеся выбирают одну из предложенных тем сочинения)




Урок 24 (92). Психологические мотивы в романе «Идиот»

Цель: раскрыть противоположные психологические мотивы в романе, помогающие понять образы Настасьи Филипповны и князя Мышкина.

Методические приемы: лекция учителя.
Ход урока

I. Реализация домашнего задания дает возможность продолжить данную тему урока.

Пояснение: этот урок целесообразно полностью дать самому учителю, так как тема сложна для понимания. Учащиеся составляют краткие тезисы в тетради в ходе лекции учителя.
II. Лекция учителя.

Достоевский всегда знал, что человеческие поступки всегда сложнее, чем они привыкли думать, что в человеческом всегда про исходит мучительная борьба, и часто в нем побеждают не те чувства, каких ожидаешь. Вот и для Настасьи Филипповны свершается ожидаемое чудо: такой человек приходит и предлагает руку и сердце. Но вместо счастья, ожидаемого мира он приносит Настасье Филипповне обострение страданий. Появление князя, как мы знаем, не только успокаивает, но доводит до гибели...

На протяжении всего романа героиня и тянется к Мышкину, и отталкивается от него. Чем сильнее притяжение, тем решительнее отталкивание.

Внимательно вчитываясь в роман, мы убеждаемся, что она притягивается к Мышкину по двум полностью противоположным психологическим мотивам.

Во-первых, князь в ее представлении окружен ореолом святости. Он настолько чист и прекрасен, что к нему страшно прикоснуться. Смеет ли она после всего, что было с нею, осквернить его своим прикосновением. Это чувство благоговения влечет героиню к князю и останавливает на полпути. Возможность почитания, любви со стороны этого человека она считает недопустимой: «Я, говорит, известно какая. Я Тоцкого наложницей была». Из любви к Мышкину, к его чистоте она уступает его другой, более достойной и отходит в сторону.

Во-вторых, рядом с психологическими мотивами, идущими из глубины ее сердца, возникают и другие, уже знакомьте нам, гордые, самолюбивые чувства. Связать свою судьбу с князем — это значит забыть обиду, простить людям то унижение, к которым они ее подвергли. Легко ли человеку, в душе которого так долго вытаптывали все святое. Заново поверить в чистую, возвышенную любовь, добро и красоту. И не будет ли для униженной личности такое добро оскорбительным, порождающим вспышку гордости? «В своей гордости, — говорит князь, — она никогда не простит мне любви моей». Значит, рядом с преклонением пред святыней рождается злоба. Настасья Филипповна обвиняет князя в том, что он слишком высоко себя ставит, что его сострадание унизительно.

Таким образом, героиня тянется к князю из жажды идеала, любви, прощения и одновременно отталкивается от него по мотивам собственной недостойности, то из побуждений уязвленной гордости, не позволяющей забыть обиды, горечь унижения и принять любовь им прощение. «Замирания» в ее душе не происходит, напротив, нарастает «бунт», завершающийся тем, что она фактически сама торопится к роковой черте жизни своей: «набегает» на нож ревниво любящего ее купца Рогожина. И вот трагический финал романа: «Когда, уже после многих часов, отворилась дверь и вошли люди, то они застали убийцу в полном беспамятстве и горячке. Князь сидел подле него неподвижно на подстилке и тихо, каждый раз при взрывах крика или бреда больного, спешил провести дрожащею рукой по его волосам и щекам, как бы ласкам и унимал его. Но он уже ничего не понимал, о чем его спрашивали, и не узнавал вошедших и окружавших его людей. И если бы сам Шнейдер взглянул на своего бывшего пациента, то и он, припомнив то состояние, в котором бывал иногда князь в первый год лечения своего в Швейцарии, махнул бы теперь рукой и сказал бы, как тогда: «Идиот!»

Да, князь гладит по голове Настасью Филипповну и Рогожина, видя в них не безумную женщину и убийцу, а измученных, больных исстрадавшихся детей. К Мышкину тянулись чистые и нетронутые тлетворными влияниями человеческие души: Коля Иволгин, Вера Лебедева, а также Лизавета Прокофьевна и Нина Александровна и очень вдруг преобразившийся «кавалерист» и «пересмешник» Евгений Павлович Радомский.

Согласно замыслу Достоевского Мышкин только прикоснулся к их жизни. Но где бы ни прикоснулся — везде он оставил глубокий след. В этом и состоит «дело» князя, его подвиг: он напомнил своим обликом и трагической судьбой о возможности иной, справедливой и благородной жизни.

Но есть и другое мнение, что Достоевский волей-неволей показал крах великой миссии спасения и обновления мира на пути христианского усовершенствования людей.

На мой взгляд, первая точка зрения наиболее верна, хотя бы потому, что мы знаем любимые Достоевским слова из Евангелия: «Истинно, истинно глаголю вам, аще пшеничное зерно, падиши в землю, не умрет, то останется одно, а если умрет, то принесет много плода».
II. Работа класса.

После лекции учителя учащиеся много размышляют о том, какой же след оставил в душах читателей князь Мышкин. И как бы к нему отнеслись сегодня в нашем современном мире.


Домашнее задание.

1. Ответьте на поросы:

— Каково значение образа Настасьи Филипповны в раскрытии образа Мышкина?

— Что, на ваш взгляд, объединяет князя Мышкина и Настасью Филипповну?

2. Подготовьте связный ответ с опорой на содержание романа: психологические мотивы в романе «Идиот».


Урок 25 (93).

Роль Рогожина в раскрытии образа князя Мышкина

Цель: понять, виновен ли князь в грехе Рогожина.

Методические приемы: беседа.
Ход урока

I. Беседа с учащимися по вопросам домашнего задания.
II. Слово учителя.

Для того чтобы лучше понять образ князя Мышкина, надо сопоставить его с другими персонажами.

Так, мы на уроке постараемся разобраться, какую роль сыграл Парфен Рогожин в раскрытии характера Мышкина.

Общепризнано, что в «Идиоте» Достоевский изобразил процесс мощной капитализации России в семидесятые годы прошлого столетия. Давайте посмотрим на это несколько иначе: мир, противостоящий Настасье Филипповне и князю Мышкину, есть мир Молоха, мир чистого идолопоклонства, мир, в котором обожествлено вещественное, материальное.

Конечно, абсолютное поклонение деньгам Гани Иволгина связано с тем, что происходило тогда в русской жизни, но ведь для Достоевского, помимо социально-политического уровня, был от крыт и совершенно иной уровень охвата действительности.

Ганя Иволгин, с его беспрекословным поклонением золотому тельцу, несет на себе отпечаток мира языческого, антихристианского, антидуховного. И когда Настасья Филипповна бросает в огонь пачку ассигнаций и призывает Ганю ползти за ней, то это именно вызов побеждающему язычеству, это отказ жить по законам антихристианского мира.

Один только Рогожин отказался от служения золотому тельцу, но это фактически ничего не изменило. Его предки с неистовым остервенением поклонялись деньгам, он же с не меньшим остервенением поклоняется Настасье Филипповне. Никаких кардинальных сдвигов не произошло. Поменялся объект, а сам Рогожин остался тем же. Это очень точно почувствовал князь Мышкин: «Чего я усмехнулся? А мне на мысль пришло, что если бы не было с тобой этой напасти, не приключилась бы эта любовь, так ты, пожалуй, точь-в-точь как твой отец бы стал, да и в весьма скором времени. Засел бы молча один в этом доме с женой, послушною и бессловесною, с редким и строгим словом, ни одному человеку не веря, да и не нуждаясь в этом совсем и только деньги молча и сумрачно наживая».

Рогожин может поклоняться идолу — и может вдруг сокрушить его, — другого не дано.

Рогожин не в состоянии покончить с язычеством в себе, не в состоянии относиться к другим по-христиански, хотя и очень хочет этого. Хотя Рогожин не может переделать своей языческой природы, он, в отличие от остальных действующих лиц романа, хотя бы хочет другого; он потому и меняется с князем Мышкиным крестами, чтобы чрез эту крайнюю меру предохранить себя от убийства, чтобы не поднять руку на князя. Этот ритуальный обмен не спасает.
III. Беседа по теме урока.

— Перескажите эпизод о первой встрече князя Мышкина и Парфена Рогожина.



(В поезде по дороге в Петербург встречаются будущие соперники — Мышкин и Рогожин. Из их беседы и реплик встревающего в разговор чиновника-проныры Лебедева выясняется, кто они такие и каков круг их будущих знакомств. «И небось в этом узелке вся ваша суть заключается?» — спросил собеседника с усмешкой купец Рогожин. Оказалось: так и есть, вся «суть». Мышкина в этом саке. А Парфен Рогожин разоткровенничался: отец помер, ни мать, ни братец не уведомили и даже денег на дорогу не прислали; сам-то кутежами родителя раздражал, грех попутал, из Пскова чуть не без сапог и едет домой, в Петербург; братец подлец, с покрова парчового на гробе родителя ночью кисти литые золотые обрезал. Хорошо, что адвокаты Парфену отписали его долю, больше миллиона. Князь Мышкин и не обратил внимания на сообщение о миллионе. Зато сам он совершенно искренне и открыто отвечал на все расспросы соседа. Готовность... отвечать на все вопросы... была удивительная и без всякого подозрения совершенной небрежности, неуместности и праздности иных вопросов».

Портрет князя дан без всяких комментариев автора. Своих впечатлений о герое автор не сообщает, зато очень быстро мы узнаем, как воспринимают его сталкивающиеся с ним люди. Рогожин человек недобрый и очень нервный, с негодованием отталкивает от себя чиновника Лебедева, а Мышкину говорит: «Князь, неизвестно мне, за что я тебя полюбил. Может оттого, что в такую минуту встретил, да вот ведь и его встретил (он указал пальцем на Лебедева), а ведь он не полюбил же его. Приходи ко мне, князь…»

Ответ князя поражает смесью достоинства и простодушия:

«— С величайшим удовольствием приду и очень Вас благодарю за то, что Вы меня полюбили... Поэтому я Вам скажу откровенно, вы мне сами очень понравились…»)
IV. Слово учителя.

По первоначальному замыслу Достоевского главный герой совмещал в себе будущих Мышкина и Рогожина. На основе анализа подготовительных материалов к роману это очень точно определил К. Мочульский: «Князь Мышкин еще не отделился от Рогожина («страсть безумная из безумных»). «Хоть идиот и оклеветал сына, но странно, сын — простоват (Федя) и этой простоватостью все более и более очаровывает идиота. Наконец, тем, что так кротко прощает ему. Идиот влюбляется в сына, хоть и смеется над собой». Так намечаются отношения между Мышкиным (сыном) и Рогожиным (идиотом)».

В окончательном тексте образ идиота оказался расщепленным на низ и верх, на энергию и пассивность. Окончательно соединились Рогожин и Мышкин лишь в финале — через кровь Настасьи Филипповны.

Аналогичное произошло и с судьбой ритуала. Первоначально он был синкретичен. Приносивший жертву и принимавший ее, да зачастую и сама жертва, — это все было одно лицо; затем произошла четкая дифференциация участников ритуала, каждый из которых получил свою особую ритуальную функцию. Восстановление целостности всех элементов как раз и является итогом ритуала.

Конечно, какие бы то ни было прямые аналогии тут неуместны, но именно античный материал может помочь высветить стратегию Достоевского, когда он лепил своих героев.

В подготовительных материалах Рогожин и Мышкин составляли единую личность. В окончательном тексте произошло функциональное расщепление образа Идиота. Лишь в финале романа особая близость Мышкина и Рогожина становится совершенно очевидной и неприкрытой. Пролитая кровь невинной жертвы скрепила Рогожина и Мышкина — они полюбили друг друга. Прежнее их братание было внешним и формальным, по существу ничего не менявшим:

«— Теперь мне не стать к тебе вовсе ходить Лев Николаич, — медленно и сентенциозно прибавил он (Рогожин) в заключение.

— До того уж меня ненавидишь, что ли?

— Я тебя не люблю Лен Николаич, так зачем я к тебе пойду? ...»

А когда Рогожин и Мышкин находятся в финале у тела Настасьи Филипповны, все в их отношениях вдруг начинает кардинально меняться.

Точнее говоря, близость становится зримой, она выделяется, подчеркивается, а намечаться, прослеживаться близость Рогожина и Мышкина начинает буквально с первых же страниц романа.

Мышкин ясно, уверенно, спокойно заявляет, что Рогожин зарежет Настасью Филипповну. И впоследствии Рогожин совершает то, что столь отчетливо предсказал Мышкин.

Итак, совершенно естественно, что в финале Рогожин и Мышкин, как настоящие сообщники, деловито обсуждают, сколько крови вытекло.

«—... И ... и вот еще что мне чудно: совсем нож как бы на полтора... али даже на два вершка прошел... под самую левую грудь... а крови всего этак с пол-ложки столовой на рубашку вытекло; больше не было...

— Это, это, это, — приподнялся вдруг князь в ужасном волнении, — это, это я знаю, это я читал.., это внутреннее излияние называется... Бывает, что даже и ни капли... Это коль удар прямо в сердце...».

Прежде все казалось, что Мышкин стремится противодействовать Рогожину, пытается защитить Настасью Филипповну от Рогожина как ее надвигающейся судьбы. А тут вдруг оказывается, что князь если что и делает, так по большей части поддакивает Рогожину. Возникает поразительное единение убийцы и спасителя: «...Наконец он (Мышкин) прилег на подушку, как бы уже в бессилии и в отчаянии, и прижался своим лицом к бледному и неподвижному лицу Рогожина; слезы текли из его глаз на щеки Рогожина...».

У каждого из них — и у Рогожина и у Мышкина — была своя особая траектория пути, а в финале они вдруг совместились. Внутренняя связь Рогожина и Мышкина в финале проявилась предельно непосредственно, резко, открыто.

В Заключении Достоевский подчеркивает, что на суде Рогожин решительно снял с князя какие бы то ни было подозрения в соучастии, взяв всю вину на себя. Это — еще одно доказательство того, что внутренняя связь между Мышкиным и Рогожиным была и осталась, что соучастие было.

Выздоровев, как подчеркивает Достоевский, Рогожин совершенно осознанно отвел от князя подозрения. Значит, подозрения были. Да они и не могли не быть, ведь именно князь, только князь, хотел он этого или не хотел, стимулировал ревность Рогожина. И фраза о том, что на суде Рогожин снял с князя подозрения, еще раз подчеркивает факт соучастия, даже если оно и было невольным.

Рогожин спас князя на суде, но это не отрицает, а подтверждает вину князя. В подготовительных материалах к «Идиоту» есть такая знаменательная фраза, где Рогожин проговаривается Князю у трупа: «Без тебя не мог я здесь быть».

Единение князя и Рогожина у трупа Настасьи Филипповны находит полное подтверждение в современной теории ритуала. Конечно, в ритуале есть насилие, но это всегда насилие меньшее, воздвигающее плотину против насилия худшего, оно постоянно стремится возобновить самый полный мир, известный общине,— мир, возникающий после убийства из единодушия вокруг жертвы отпущения.
V. Беседа

Читая дальше роман, мы узнаем, что Рогожины старообрядцы, а это уже прошлый век, и их дом и правы — домостроевские. Появились новые предприниматели, поизощреннее. Парфен непосредственная натура, хитрить не умеет, живет и кутит с размахом.

Встретились два совершенно разных человека: князь Мышкин и Парфен Рогожин.

— Есть ли что-то между ними общее?



(Рогожин — мученик горячечного чувства, как Мышкин стал таким же мучеником в мире людей. В этом смысле Рогожин, действительно, брат князю. Они братья по чувству, единые в одном стремлении к любви и прощению. Не случайно Мышкин прозорливо угадывает в Рогожине «свое»: «...у него огромное сердце, которое может и страдать и сострадать. Когда он узнает всю истину и когда убедится, какое жалкое существо эта поверженная, полоумная, — разве не простит он ей тогда все прежнее, все мучения свои?» Рогожин — брат, но брат земной и грешный.

Рогожин, стремящийся, подобно Мышкину, к любви, прощению и состраданию, не может, однако, в отличие от своего названного бра та сострадать другому и прощать другого, а может лишь страдать сам и искать прощения для одного лишь себя. Так просил он о прощении Настасью Филипповну: «Умру, говорю, не выйду, пока не простишь, а прикажешь вывести — утоплюсь!» Но говорилось это то с гордостью, то сверканием глаз, а значит, не с любовью, а с ненавистью. Он просит Настасью Филипповну о прощении, а ее саму не прощает. Рогожин не может простить и сострадать оттого, что слишком тяжелым ощущает на себе груз земного греха, который, кажется давит его тем сильнее, чем сильнее жаждет он освободиться от него.

Рогожин хочет видеть истину, а не рассуждать о ней. Оттого он говорит, что любит смотреть на картину Гольбейна «Труп Христа»: «… не любит, — мысленно поправляет его князь, — а, значит, ощущает потребность... Он хочет силой воротить свою потерянную веру. Ему она до мучения теперь нужна... Но к прощению, к достижению желаемого много противостояния: на нем лежит печать греха, в нем живет любовь-ненависть, и он не может простить.)

— Виновен ли князь в грехе Рогожина?



(Да, он виновен. Но эта вина не слабого человека, который оказался не в состоянии предотвратить убийство; здесь вовсе другая вина, когда «всякий за всех виноват».)

Учитель: действительно, в финале романа мы не находим примеров активного воздействия личности Мышкина на судьбу персонажей. По мысли автора, спасение человека происходит не через внешние воздействия на те или иные события его жизни, а через воздействие духовное как на отдельную личность, так и в целом на род человеческий при условии ответного свободного подвига духа всего человеческого рода — всякий за всех виноват, но и всякий за всех спасен.

В произведениях Достоевского всегда в тесной связи сосуществует временное и вечное, реальное и мистическое. Поэтому каждый персонаж романа «Идиот», с одной стороны, проходит вечный путь человека перед лицом мировой истории, с другой — он принадлежит насущному и кратковременному настоящему — «злобе дня», И центральный образ «князя Христа» — Льва Мышкина — не исключение.


Домашнее задание.

Подумайте над вопросами:

— Каково значение образа Парфена Рогожина в раскрытии образа Мышкина?

— В чем смысл финала романа?


Информация для учителя

Окружающий Мышкина хаос представлен целой серией персонажей.

Отставленный генерал Иволгин настоящий сумасшедший, враль и хвастун, способный и на кражу денег — во всяком случае однажды, источник горя и неудобства для своего семейства. Снимающий квартиру в той же семье Фердыщенко — “сальный шут”, который сам навязал себе роль шута, все время кривляется и паясничает. Впрочем, это персонаж в романе весьма второстепенный. Гораздо важнее Лебедев, который также намеренно порой разыгрывает шута: “он всё кривляется”. Правда, Лебедев иногда высказывает оригинальные суждения, хотя и с комическим привкусом. … Чистому, “односоставному”, прямолинейно следующему своему возвышенному идеалу князю Мышкину как бы противостоит в системе образов романа этот на все способный и погруженный в “беспорядок” полуплут, полушут, отдаленно напоминающий героев плутовских романов.

Мышкину противостоят также в системе мужских образов и более обыкновенные люди, например генерал Епанчин, вышедший из солдатских детей, но сумевший сделать карьеру и разбогатеть как “умный и ловкий человек”, который “знал всегда свое место” и “любил выставлять себя более исполнителем чужой идеи... даже русским и сердечным”. Другой вариант — еще молодой и бедный Ганя Иволгин, у которого “душа черная, алчная, нетерпеливая, завистливая и необъятно... самолюбивая”, Его метания между Настасьей Филипповной и Аглаей создают некий фон для отношений Мышкина с этими дамами.

Но главным оппонентом для князя Мышкина в системе мужских персонажей является Рогожин. Он, можно сказать, по прямой противоположен Мышкину. В то время как князь в каком-то смысле не от мира сего, подчинен и никогда не изменяет своим высоким, почти что “небесным” идеалам, прежде всего — христианскому состраданию, Рогожин — непосредственная, земная натура, подчиненная охватывающим ее сильным страстям. Его можно считать с некоторыми оговорками “широкой русской натурой”, но в определенном смысле ограниченной социальным происхождением (не просто купеческим, но и еще более специфическим — скопческим) и слишком уж с неукротимым страстным своеволием. Его отец был купцом, близким к скопцам, сына своего всячески ограничивая, дом отцовский напоминал кладбище, однако уже при жизни отца Рогожин позволял себе некоторое своеволие, за что бывал жестоко наказан. Он рвется к свободе и своеволию, в его характере нет ни капли смирения, что его, в известной мере, уже отделяет от благословенной православной народной почвы. В первый момент знакомства с Рогожиным Мышкин ощутил в нем “что-то страстное, до страдания, не гармонировавшее с нахальною и грубою улыбкой и с резким, самодовольным его взглядом, И далее Мышкин все время подмечает “в нем много страсти, и даже какой-то больной страсти”. Рогожин безумной страстью любит Настасью Филипповну и дико ревнует ее к Мышкину, который замечает как-то ему: “твою любовь от злости не отличишь”. Но все-таки отношение его к Мышкину двойственное. Когда они приближаются друг к другу. Рогожина тянет к князю, он стремится сблизиться с ним, побрататься, они обмениваются крестами по искреннему порыву Рогожина и даже приходят под благословение матери Рогожина опять-таки по его инициативе. Даже Настасью Филипповну он почти готов уступить князю, уверенный в ее любви к Мышкину. Но вдали от князя ревность Рогожина усиливается и становится нестерпимой, так что он преследует соперника и даже делает попытку его зарезать. Князю иногда кажется, что любовь Рогожина к Настасье Филипповне “поглубже одной только страстности”, что в ней есть и зародыш жалости, т. е. того чувства, которое сам князь испытывает к ней. Более того, ему иногда кажется, что “Рогожин не одна только страстная душа; это все-таки боец: он хочет силой воротить свою потерянную веру”. Но в то же время князь предчувствует гибельность рогожинской любви для Настасьи Филипповны. И действительно. Рогожин ее убивает в конце концов “в беспамятстве и горячке”.


Урок 26 (94). Женские образы в романе «Идиот»

Цель: показать место и значимость женских образов в «лабиринте сцеплений героев и событий.
Ход урока

I. Проверка домашнего задания (учащиеся дают связный развернутый ответ на вопросы домашнего задания).
II. Беседа.

Итак, по содержанию романа мы знаем, что князь Мышкин попадает в сложный переплет событий. Он — яблоко раздора между Аглаей Епанчиной и Настасьей Филипповной.

— Какое место занимают эти женщины в жизни князя?

— Какой показана Аглая в романе?



(Об Аглае как-то сложно говорить, так как она явно оттесняется Настасьей Филипповной, о которой мы уже очень много говорили. Характер Аглаи изображается в стадии становления в отличие от Настасьи Филипповны, которая вступает в роман как уже готовый сложившийся характер. Особенно в сцене свидания, словно в миниатюре, отразилось такое постепенное становление характера Аглаи.)
III. Сообщение заранее подготовленного ученика.

Слушаем сообщение учащегося «Свидание на зеленой скамейке (См. Буянова. Романы Ф. М. Достоевского. М., МГУ, 1997).


IV. Слово учителя об образе Настасьи Филипповны.

Мышкин без конца называет Настасью Филипповну сумасшедшей, помешанной, считая, что это может объяснить ее поступки. Он чувствует, что втянут в некоторое трагическое действо, но он слишком в нем, чтобы рассуждать и анализировать. А Рогожин видит в поступках Настасьи Филипповны неумолимую логику:

«— Какая же сумасшедшая? — заметил Рогожин».

Князь отказывается понимать происходящее (этим он интуитивно предохраняет себя от безумия, но как только для Мышкина становится очевидной его роль в разыгрываемой кровавой мистерии, приход полного безумия становится неминуемым и тотальным), но он в этом происходящем участвует.

Рогожин, живое воплощение языческого мира, ждет того заповеданного судьбой мига, когда ему надо будет выпустить кровь из жертвы. И жертва давно уже знает и готова.

Настасья Филипповна убегала от Рогожина как от палача и возвращалась к нему именно как к своему палачу. А Мышкин недоумевает, не желает понимать:

Потому что было предчувствие, и возвращалась к Рогожину, и в третий раз уже не отреклась, более того, ритуально подтвердила свою окончательную решимость: «...она мне, впрочем, день сегодня назначила, как с музыки привел ее: через три недели, а может и раньше, наверно, говорит, под венец пойдем; поклялась, образ сняла, поцеловала».

Убегая в третий раз к Рогожину, если боялась кого-то, так князя Мышкина, боялась, что он опять оттянет миг жертвоприношения, а себя Настасья Филипповна ощущала именно как назначенную к закланию жертву.

Как в начале романа Мышкин целованием портрета запечатывает три своих попытки, три этапа своего вхождения в сущность Настасьи Филипповны, так в третьей части романа Настасья Филипповна, снимая и целуя образ, запечатывает три своих бегства от Рогожина и окончательно обрекает себя на вольную жертву.

Два данных эпизода суть два сакральных центра романа. Первый открывает через совершенно неожиданное и как бы немотивированное почитание Мышкиным образа Настасьи Филипповны святость ее природы, а второй эпизод обнаруживает эту святость, доказывая, что мышкинское поклонение было провидческим и абсолютно оправданным. Без жертвы ведь полной святости нет и не может быть: Жертва не станет священной, если ее не убить.

Более того, само жертвоприношение, по словам В. Н. Топорова, есть «делание святости».

Мышкин взглянул на портрет Настасьи Филипповны и тут же открыл в нем невидимое для окружающих великое страдание, так сказать, потенциальную, внутреннюю святость. И Настасья Филипповна в самом деле ощущала себя жертвой не метафорической, а действительной. И она не метафорически, а действительно отдала себя на заклание


Домашнее задание.

Подберите материал к сочинению по выбранной теме. Примерные темы:

1. Я хочу рассказать вам о книге... (по роману «Идиот»).

2. Жажда красоты и идеала.

3. Почему князь Мышкин не смог противостоять трагедии?
Информация для учителя1

Исключительное место в романе занимают женские персонажи, прежде всего Настасья Филипповна и Аглая, которых Мышкин обеих любит, но испытывает к ним два различных типа любви. Некоторого внимания заслуживает и мать Аглаи — генеральша Епанчина, которая не только очень скоро оценила и полюбила князя, но и обнаружила некоторое сходство в его и своем характерах. Отчасти это было спровоцировано самим князем, ибо при первом же знакомстве Мышкин, явно симпатизируя генеральше, нашел, что она “совершенный ребенок во всем, во всем”, а мы знаем, до какой степени Мышкин любил детей и ценил детскость, сохранившуюся в характерах у некоторых взрослых людей. Очарованная искренностью и мягкостью князя, генеральша восклицает: “Ваш характер я считаю совершенно сходным с моим и очень рада”. И, по-видимому, это суждение отчасти справедливо. Однако скоро обнаруживается и различие. Рассуждая о своем характере, генеральша Епанчина говорит: “Я добрая”, “сердце главное, а остальное вздор... Я вот дура с сердцем без ума”. Вспомним неоднократно продемонстрированное в романе проявление ума Мышкина и глубокое суждение Аглаи о том, что у него высший ум. Действительно, у Мышкина ум не менее, чем сердце, является носителем его высоких идеалов. Генеральша же и ее поступки в значительной степени подчинены эмоциям. Она “дама горячая и увлекающаяся”, и неудивительно, что она “становилась с каждым годом все капризнее и нетерпеливее”; она отличается “резкостью и самостоятельностью.., характера” и отчасти поэтому способна резко менять настроение и мнение, оказываться на грани истерики и т. п., чего никак нельзя сказать о князе. Даже эта добрая, расположенная к нему женщина вносит в общение с князем известную переменчивость и противоречивость, которой не всегда так легко противостоять.

Что же касается Настасьи Филипповны и Аглаи, то у них эта противоречивость, а также переменчивость и даже экзальтированность в поведении (конечно, имеющая определенные, довольно веские причины) достигает высочайшей степени и включается в ту атмосферу известной беспорядочности, хаотичности, которая очень мучает князя и часто его огорчает, затрудняет его добродетельно-сострадательное поведение. Мимоходом отметим, что обе они — красавицы, что имеет значение для Достоевского. Как мы помним, Настасья Филипповна с самого, начала поразила князя угаданным в ней страданием. “Лицо веселое, а она ведь ужасно страдала”, — говорит князь, рассматривая ее портрет. “В этом лице страдания много”, — повторяет он в разговоре с дамами Епанчиными, а увидев Настасью Филипповну, говорит ей: “...вы страдали и из такого ада чистая вышли”. И ее страдание немедленно и навсегда нашло отклик в душе Мышкина в виде сострадания как некоего варианта любви и готовности самопожертвования ради нее. “Впечатление сострадания и даже страдания за это существо не оставляло никогда его сердца.

Страдания Настасьи Филипповны прежде всего связаны с тем, что она “глубоко убеждена, что она самое павшее, самое порочное существо из всех на свете”. Это можно сравнить с самоощущением Сони Мармеладовой, обладавшей совершенно иным характером. Именно поэтому Настасья Филипповна периодически отталкивает Мышкина, которого глубоко чтит и любит, верит в него, как “в истинно преданного человека”, но, считая себя недостойной князя, пытается на определенном этапе способствовать его браку с Аглаей. Критически настроенная Аглая полагает, что Настасья Филипповна старается “падшего ангела из себя представить”, что и выговаривает ей, прибавляя и многое другое. В Настасье Филипповне, как и в Рогожине, как это ни странно, также просвечивает широкая русская натура и даже в еще более беспорядочном варианте, с предельно противоречивым характером и поведением. В ее лице “необъятная гордость и презрение, почти ненависть… и что-то удивительно простодушное”. То в ее глазах “глубокий и таинственный мрак”, то она “маскировалась веселостью”. Говорится об ее “истерическом и беспредметном смехе, перемежающемся вдруг с молчаливою и даже угрюмою задумчивостью”, о том, что “после... припадочного смеха она вдруг стала даже угрюма, брюзглива и раздражительна”, “плачет, смеется, в лихорадке бьется”.

Чувства и настроения Настасьи Филипповны проявляются с необычайной страстностью и эксцентрической крайностью. “Это страшно раздражительная, мнительная и самолюбивая женщина... на какие фокусы человеческое самолюбие способно”. “В желаниях своих... всегда была неудержима и беспощадна”. Эта “колоритная женщина”, этот “нешлифованный алмаз” признается князю, что она “мечтательница”. Мечта толкает ее к князю, а самоуничижение — к Рогожину, в этом постоянно на протяжении всего романа выражается ее противоречивость.

Настасья Филипповна вначале как бы не смела “погубить” князя брачным союзом с ним, считая себя павшей и порочной, но на самом деле в этом было в гораздо большей мере ее неизбывной гордости, чем доброты — главной и христианнейшей добродетели самого Мышкина. Естественно, что при таком противоречивом и эксцентрическом характере она металась между князем и шла навстречу трагической гибели. Она оказывается в романе вершинным воплощением того социально-психологического (социальный момент участвовал в формировании ее характера, а именно то, что она была сиротой, оказалась в крайней зависимости от Тоцкого, который сделал ее, девочку, своей любовницей) хаоса, с которым непосредственно столкнулся полный христианского добра князь Мышкин.

Аглая в некоторых отношениях представляет противоположность Настасье Филипповне. Она стоит на гораздо более высокой ступени социальной лестницы, принадлежит зажиточному и благополучному семейству, причем является “домашним идолом” этой заметной в петербургском обществе семьи, обожаемой родителями младшей дочерью, красавицей и умницей. Окружающие видят в Аглае прежде всего избалованного ребенка. Мы знаем, до какой степени он ценит детские качества во взрослых людях, и несомненно эти качества, в числе других, привлекают его в Аглае. “Я ужасно люблю, что вы такой ребенок, такой хороший и добрый ребенок!”. Сама Аглая однажды говорит князю: “простите меня, как ребенка за шалость”.

Но от Аглаи исходят не только шалости. При всем ее несходстве с Настасьей Филипповной она также весьма противоречива в своих поступках, в своем поведении и не лишена эксцентричности. Аглая, одна из немногих среди действующих лиц романа, очень зорко рассмотрела суть такого редкого явления, каким предстал на первых же страницах повествования князь Мышкин. Именно она сравнила его с “рыцарем бедным”. Понятно, что и родители, услышав ее слова “ни за что за вас не выйду замуж” и зная противоречивую эксцентричность дочери, тут же догадываются, что она горячо любит князя. Однако что касается Аглаи и Мышкина, то здесь не только проявление противоречивого и эксцентричного характера девушки, тем более — не просто детские шалости. Все гораздо трагичнее и сложнее, ибо между ними стоит Настасья Филипповна. Аглаю постоянно терзает “испуганная ревность”, суть которой в том, что князь из сострадания может в конечном счете предпочесть ей, Аглае, эту вечную соперницу. Вот в чем истинная трагедия этой неординарной девушки, которая в конце концов отказывается от князя (а перед этим вполне резонно отказывает и Гане, и Радомскому) и, по-видимому, довольно случайно останавливает свой выбор на польском графе, который, впрочем, оказался вовсе и не графом, а довольно сомнительной личностью. Аглая кончает тем, что погружается душой в католицизм, который так был ненавистен князю Мышкину.

Таким образом, если Настасья Филипповна была столь противоречива с Мышкиным по причине самоистязания, ибо считала себя недостойной его, замаранной всей предыдущей жизнью, чуть ли не падшей женщиной, то в поведении Аглаи решающую роль играла ревность, но при этом склонность к противоречивости и эксцентричности, т. е. своего рода психологический хаос, были свойственны характерам обеих. Что касается князя, то он, с его неземными идеалами и душевной прозрачностью, оказывается жертвой этого царящего вокруг него социально-психологического хаоса.


Урок 27 (95). Обобщающий урок по роману «Идиот»

Цель: систематизация знаний учащихся по роману «Идиот»
Этот урок предлагаю провести по материалам В. Ф. Погорельцева, который дан в журнале «Литература в школе» № 8, 2000.
Целесообразно определять комплекс идей.

I. Начнем с центрального героя.

Н.Страхов о значении образа Мышкина писал: «...Мудрость, открытая младенческой душе и недоступная для мудрых и разумных». Невинность и детскость князя Достоевский понимал как синонимы бескорыстия и альтруизма. Но детскость, как верно за метил С. Булгаков, «есть трудный, иногда даже опасный дар, лишь тонкая черта отделяет его от ребячливости... и безответственности». Первая тенденция выражена в хамоватом поведении Аглаи, вторая — намечена в колебаниях Мышкина, едва ли не готового жениться на обеих красавицах.



2. Настрой на вход в жизнь «положительно прекрасного человека» дает уже заглавие. Какова его идея? Б.Энгельгардт считал, что идиот — человек, «не способный к выбору: он будет одновременно помогать и жертве и разбойнику». Жертву, полагаю я, заслонил бы от разбойника, злодея попытался бы обезвредить. Поэтому мне более по душе новейшее объяснение, идиот, руководствуясь одним из коренных значений этого греческого слова, — «это “отдельный человек”, не подверженный всеобщим страстям и заблуждениям, не участвующий в жизни, принявшей “отрицательное направление”. Он живет, сообразуясь с законами собственного внутреннего мира, резервируя понятие моральной нормы, поскольку не поддается окружающему “хаосу” В нем сохранены изначальные нравственные импульсы — устремленность к подлинному братству и всеобщему примирению, ибо это коренные свойства русского человека, чаще всего извращаемые ужасной дисгармонией, жертвой которой, сами того не замечая, становятся “нормальные”, “здоровые люди”» (Н.Тяпугина).

3. Главный персонаж «Идиота» — это и воплощение красоты, и ее проповедник. Красоту трудно судить, красота — загадка, красота и молитва, красота и высший синтез жизни, красота и чувство полноты, меры, примирения, красота и высшее бытие, невыносимая красота... Все это из восприятия и речей князя. Для него она «нравственный стимул и божественная концентрация мира» (Н. Тяпугина). А для Достоевского «красота — это идеал», евангелический Христос. Так что же люди не доросли до идеального Мышкина или он не абсолютно идеален? Возможно, и то, и другое. Автор романа поведал нам о противоречивости идеала и красоты. Н. Бердяев по этому случаю писал: «Различие между добром и злом периферично. Огненная же полярность идет до самой глубины бытия, она присуща самому высшему — красоте. Если бы Достоевский раскрыл свое учение о Боге, то он должен был бы признать двойственность в самой божественной природе, яростное и темное начало в самой глубине божественной природы» Тогда крылатая фраза, летающая сейчас почти каждый день в эфире и газетной сфере, вызывает как бы и сомнение: спасет ли красота мир? (Д. Мережковский, например, считал, что людей спасет материнство.) И кто-то заметит: саму красоту спасать надо.

4. Что же хотел сказать Достоевский? Что ему удалось сказать?

Во-первых, «сцены с князем должны быть грациозными», — решил писатель, приступая к работе над романом. Такую установку «подсказывал» ему Ф. Шиллер, деливший красоту на «архитектоническую» и нравственную. Вторую он называл грацией. Достоевский уже в первой части произведения делился впечатления исключительной пленительности и неотразимого обаяния своего «юродивого». А в целом автор смог убедить читателя в нерасторжимости добра и красоты.

Во-вторых, «главное, чтобы был полезен...» (Мышкин), — думает Достоевский, принимаясь за труд.

Некоторые комментаторы «Идиота» упрекают автора за то, что он так и не показал результативности действий Князя Христа в единоборстве со злом. Между тем сам писатель убежден, что его герой оставляет после себя «неисследимую черту». Князя поминают добрым словом горячо преданные ему последователи: Вера Лебедева и Коля Иволгин. Этот мальчик «не по летам задумчив; из него, может быть, выйдет человек хороший», — читаем мы в эпилоге. Конечно, художник-реалист дает нам понять, что положительное влияние речей и поступков Мышкина на окружающих бывает разным и по размерам, и по существу.

5. Поскольку «Мышкин один, а антимышкиных — легион» (Г. Померанц), уместен и такой вопрос: победитель или побежденный Мышкин?

Его история начинается с успехов (борьба в Швейцарии за человеческое отношение к Мари, ситуация в доме Епанчиных). Потом чередуются удачи и неудачи. В финале дано поражение князя. Учителю, однако, следует подчеркнуть, что есть почетные поражения (Парфен-то преобразился!) и постыдные победы (печоринские, например). А если так, то Мышкин функционально побежденный, а субстанционально — победитель.

6. Иногда проблему результата, — но уже творческого дерзания — проецируют на самого Достоевского. Обещал, дескать, изобразить «вполне прекрасного человека», а что же получилось? Мне кажется, ответ подсказывается аналогичной логикой. Так, Уильям Фолкнер в письмах и выступлениях высказал мысль, согласно которой лучший писатель — это тот, кто терпел «самое блистательное поражение». Исходя из подобных соображений, М. Е. Салтыков Щедрин признал роман «Идиот» «лучшим произведением» Достоевского. Это заключение идейного противника Федора Михайловича — значит, комплиментарность исключается. По мнению сатирика, «попытка изобразить тип человека, достигшего полного нравственного и духовного равновесия... — это такая задача, перед которой бледнеют все возможные вопросы о женском труде, о распределении ценностей, о свободе мыслей и т. п.».

Вывод о достижениях писателя в романе «Идиот» во многом поставлен в зависимость от ответа на такие вопросы: типичен ли? убедителен ли Мышкин? По нашему мнению, Достоевский синтезировал в психологическом складе Мышкина «идеально личностные структуры, выработанные на протяжении нескольких культурно-исторических эпох»; писатель воплотил в нем «идеал личности... получившей единичное и как бы случайное выражение, но совсем не случайное в том смысле, что к нему вели все человеческие поиски нравственного образца, не случайное потому, что Мышкин — это человек будущего в настоящем». Именно человек, а не схема, добавим мы: он в романе живой — ходит, дышит, пьет, ест, чувствует, поступает.



Итог урока.

Желательно его начало соединить с концом. Говоря о субъективном замысле Достоевского, приходим к осмыслению объективного смысла уникального произведения. Писатель-экспериментатор показал не только искание красоты, но и красоту исканий. Идеал не достижим, но, стремясь к нему, человек становится прекраснее.


Информация для учителя

Ритуальные сцены в «Идиоте» (По Е. Курганову)

В классическом исследовании В. Н. Топорова О структуре романа Достоевского в связи с архаичными схемами мифологического мышления («Преступление и наказание») романы Достоевского приравнены к «мифопоэтическим текстам»: «При всей несравненной сложности романов Достоевского оказывается, что в них легко выделяются некоторые заведомо общие схемы (от которых автор, в отличие от большинства его современников, не хотел отказываться), наборы элементарных предикатов, локально-топографических и временных классификаторов, которые могут быть заданы списком, набор метаязыковых операторов и, наконец, огромное число семантически (часто — символически) отмеченных кусков текста, которые могут появляться в разных частях одного или нескольких произведений (повторения, удвоения. «рифмы ситуаций», параллельные ходы и т. п.). В этом смысле романы Достоевского аналогичны мифопоэтическим текстам».

Роман Достоевского «Идиот» до предела насыщен ритуалами, и прежде всего жертвенными ритуалами, а ведь жертва как раз и находится в центре архаического ритуала.

Абсолютно ритуально бдение Мышкина и Рогожина у тела Настасьи Филипповны (и они при этом еще деловито и со знанием дела обсуждают, сколько крови вытекло — не случайно именно в тот момент обсуждают, ведь это для них крайне важно; вообще вся жутковатость этой сцены именно в ее ритуальности).

Когда тайно «торгуют» Настасью Филипповну и вдруг является Рогожин и подает ей пакет, в который завернута стотысячная пачка рублей, то Настасья Филипповна открыто объявляет об этом всем гостям и превращает тайный торг в ритуальное действо, в обряд покупания невесты. Когда Настасья Филипповна бросает в огонь эту стотысячную пачку и призывает Ганю Иволгина броситься за ней, подчеркивая, что он должен это сделать голыми руками, то происходит самое настоящее ритуальное испытание.

Аглая Епанчина придумывает ритуал, убеждая Мышкина, что Ганя, доказывая верность ей, сжег на огне палец. Этот псевдоритуал, точнее ритуал, прокрученный в одном воображении, видимо, призван был оттенить те настоящие ритуалы, в которых участвуют Мышкин, Настасья Филипповна и Рогожин.

Ритуально сближение князя Мышкина и Настасьи Филипповны. Князь три раза вглядывается в ее портрет. Первый раз он замечает «выражение лица страстное и как бы высокомерное». Взглянув во второй раз, он чувствует: «лицо веселое, а она ведь ужасно страдала, а? Об этом глаза говорят...» Но только после того, как он взглянул в третий раз, как бы растворяется лицо Настасьи Филипповны и открывается лик. Тут князь и целует портрет, и этот жест равен ритуальному целованию иконы.

Только пройдя через соответствующий ритуал, Настасья Филипповна отправляется под нож Рогожину (Вячеслав Иванов, как уже говорилось, проницательно обронил: под «жертвенный нож»!). Достоевский подчеркивает: три раза она убегала от Мышкина к Рогожину, и лишь в третий раз «поклялась, образ сняла, поцеловала», решившись обручиться со смертью.

Последние два эпизода самой организацией своей соответствуют архаическим представлениям о трехчастной структуре космогонического процесса. Это очень существенно, ведь как раз с этими эпизодами связаны два глобальных сдвига: в первом случае возникает и ритуально-магически обставляется исключительная близость князя к Настасье Филипповне, а во втором случае опять-таки ритуально обставляется решение идти под нож Рогожина, ибо уход к последнему означал именно это. Два этих эпизода, в рамках концепции романа, несомненно космогоничны, отсюда и их построение.

Вне ритуального кода просто необъяснимы фамилии главных героев — Настасьи Филипповны Барашковой и князя Мышкина (причем в тексте это обыгрывается). Настасья Филипповна является своего рода аналогом предназначенного к закланию жертвенного барашка, а для князя Мышкина, пронзившего сердце Настасьи Филипповны, это, естественно, мышь (этимологически данное слово означает вор; по преданию, мышь уносит души умерших).

Ритуальный код к образу Настасьи Филипповны формируют два эпизода, ветхозаветный и новозаветный. Прежде всего тут явно всплывает жертвоприношение Исаака, которое было отменено, а с ним и вообще человеческие жертвоприношения.

Замена Исаака жертвенным барашком — об этом глобальном по своим последствиям событии Достоевский прямо напоминает образом Настасьи Филипповны, но по принципу отталкивания, ведь в «Идиоте» человеческая жертва восстанавливается в своих правах. И тут всплывает новозаветный эпизод — Иисус приносит себя в жертву, уподобляясь агнцу, вернее меняясь с агнцем местами. «Сын человеческий» становится же барашком.

Настасья Филипповна, как и Христос, отменяет произведенную в Ветхом завете замену, отменяет жертвенного барашка и сама становится им. Она и есть в определенном смысле Христос. Об этом напоминает не только ее фамилия (Барашкова), но и имя — Настасья (Анастасия), что значит воскресающая.

Князь Мышкин принимает жертву, и в этом его ритуальная роль. Он, правда, начинает как агнец, но данное впечатление оказывается обманчивым. Постепенно ритуальная роль его проясняется.

Агнцем оказывается Настасья Филипповна, и князь вынужден принять ее жертву, затем и зовет его Рогожин, совершая вместе с ним своего рода бдение у тела Настасьи Филипповны. Постепенно выкристаллизовавшееся распределение ритуальных ролей все ставит на свои места.

Ритуальная насыщенность книги поистине огромна. Но насколько все-таки оправданно вводимое в настоящей работе представление о ритуальной основе большинства эпизодов романа, связанных с Настасьей Филипповной и князем Мышкиным? И почему, например, надо говорить о ритуальной жертве Настасьи Филипповны и нельзя говорить просто о жертве? Или почему ритуально трехкратное вглядывание князя Мышкина в портрет Настасьи Филипповны и т. д.? Насколько тут обязательно понятие ритуальности; может, все-таки можно обойтись без него?

Михаил Евзлин в уже не раз цитировавшейся работе Космогония и ритуал подметил: «В ритуальных текстах «основная» числовая структура находится «на поверхности она — явная в отличие от более поздних текстов, потерявших свой непосредственно-ритуальный характер. ... Итак, ритмическое числовое повторение образует основную структуру ритуала, динамизирует его и создает ритуальную реальность. Ритуальный текст как бы «накладывается» на эту основную ритуальную схему, повторяя ее. Поэтому основным и наиболее очевидным ее элементом является повторение, организованное как ритмико-числовое.

Безусловно, целый ряд эпизодов романа отличают ритмико-числовые повторения, но дело не только в этом. В архаическом сознании ведь ритуал не следует за событиями, а предваряет и даже определяет их.

Так вот в «Идиоте» эпизоды, основанные на ритмико-числовых повторениях, «ткут» последующие события. Эпизоды эти самой своей выстроенностью, которая очень часто, хотя и не всегда проявляется в троичности, кажутся неестественными именно в силу того, что они символичны по характеру.

Числовая структура — и в частности, трехступенчатость — целого ряда эпизодов в романе отнюдь не является случайностью.

После троекратного вглядывания в портрет Настасьи Филипповны (и каждое вглядывание — фаза в ее постижении) князь навеки соединяется с ней, и преодолеть эту близость становится уже просто немыслимым.

После того, как Настасья Филипповна, испытывая Ганю, бросает в огонь стотысячную пачку, Ганя падает в обморок, а потом он возвращает князю обгоревшую пачку ассигнаций, и вообще он действительно внутренне меняется — уходит от генерала Епанчина, перестает заниматься делами. Если в окончательном тексте романа Достоевский это показывает, то в подготовительных материалах он это декларирует: «Аглая могла потому приехать к Ганечке, что слышала про него, что он изменился, предался Князю весь, около Князя».

Когда Настасья Филипповна в третий раз убегает от Мышкина к Рогожину и клянется на образе последнему, что выйдет за него, то она и в самом деле уже не колеблясь идет под рогожинский нож.

Эти и другие эпизоды в совокупности и образуют ритуальную реальность романа.

Вообще роман Достоевского строится как реализация работы двух механизмов — механизма сжатия и механизма растягивания. Основное действие растянуто, но оно перебивается сценами, которые отличает предельная уплотненность, немыслимая втянутость, нагроможденность идей, характеров, сюжетных линий. Причем эти сцены при всей своей внутренней нагроможденное отнюдь не хаотичны. Более того, они предельно выстроены и зачастую подчинены строгим числовым закономерностям. Эти сцены только кажутся неестественными, потому и кажутся неестественными, что в них каждый жест не просто резкий и выпуклый, но еще и наполнен повышенным значением.

Математически точная выстроенность кажущихся невероятными сцен не случайна, ведь они образуют нервные узлы романа, его подлинно болевые точки. Фактически в этих сценах сфокусировано то, что затем будет растягиваться, дополняясь, конкретизируясь, уточняясь. Это — ритуальные сцены. Они характерны для всего романного творчества Достоевского, но в «Идиоте» их особенно много, ведь роман-то о жертве, о том, что без жертвы, оказывается, нельзя.




Уроки 28-29 (96-97). Сочинение по роману «Идиот»

Цель: развитие связной речи учащихся, развитие навыков связно излагать свои мысли по теме сочинения.
Темы сочинений по роману «Идиот».

• «Рай — вещь трудная — рай на земле нелегко достается (трагический итог жизни князя Мышкина).

• Образ «положительно прекрасного человека» в романе «Идиот».

• Смысл заглавия романа «Идиот».

• Современное звучание романа «Идиот».

• Христианское смирение и всепрощение как вечные этические ценности.

• Трагедия «добра» и «красоты» в мире.

• Незабываемые страницы романа «Идиот».

• Гуманизм романа «Идиот».

• О чем меня заставил задуматься роман Достоевского «Идиот»?

• Психологизм романа «Идиот».

• Роль образа Настасьи Филипповны в нравственной проблематике романа.

• Чтение и рецензирование сочинения, определение жанра.


Урок 30 (98). Резервный


1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   14

Коьрта
Контакты

    Главная страница


Урок 1 (69). Этапы биографии и творчества Ф. И. Тютчева. Основные темы и идеи лирики. Лирика природы