страница4/19
Дата15.04.2019
Размер3.19 Mb.

В августе 79-го, или Back in the ussr


1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   19

Глава 3



Женщины – странные существа: сначала их в постель не затащишь, потом не вытащишь…
Ближе к пяти часам я сослался на дела и засобирался домой – надо было записать катушку Рустаму. Я позвонил Алику, воспользовавшись телефоном администратора, и тот заехал за мной через двадцать минут. Забрав из камеры хранения ноутбук и получив в студии фотографии, я приехал домой и поставил магнитофон на запись. Сам прилег отдохнуть, чувствуя, что перележал на солнце.

Вечером, вручив Рустаму катушку и получив две тысячи рублей, перекусил чрезвычайно вредными, богатыми канцерогенами прибалтийскими шпротами и бутербродами с икрой. Запил все это «Тархуном», вспомнив вкус молодости. Поставил телефон на зарядку, посмотрел телевизор – шел фильм-балет «Галатея». Выбор программ был небогат, но зато вообще не было рекламы.

Приходил Леха, принес заказанные мелочи, получил деньги, новый заказ на продукты и, довольный, убежал. Я посмотрел в зеркало: надо срочно побриться, а то стал похож на террориста. Пришла соседка тетя Вера, не старая еще женщина, спросила, не надо ли мне чего.

– Тетя Вера, а где у вас в Анапе хороший сейф купить можно? – задал я, как мне казалось, неожиданный вопрос.

– А че его покупать-то? У нас в кладовке стоит, приходи и клади чего хошь, – просто ответила тетя Вера. – Мой Семен до пенсии главбухом в порту работал, а перед уходом на пенсию сейф списал. Он его домой и привез – хотел там сбережения хранить.

– Хранит?

– Нет, подсчитал, что в сберкассе выгодней.

– А сейф большой?

– Большой, несгораемый, килограмм триста весу будет! Да ты не бойся, Семен мой круглый день дома, телевизор смотрит, так что никто к нам не зайдет без спроса. Все в сохранности будет!

Каждый день ездить на вокзал надоело, и я решил посмотреть на сейф. Он действительно оказался неподъемным, старинным, с вензелями, с огромным кодовым замком. Шестизначный код можно было менять изнутри, как в камере хранения. Соседи вызывали доверие, и я решил хранить все свои богатства в сейфе, которому была гарантирована круглосуточная охрана. За пятьдесят рублей сейф был протерт чистой тряпочкой и сдан мне на месяц в доверительное пользование. Я набрал в качестве кода дату моего появления в Советском Союзе – «132008» и сложил в сейф свои сокровища.

Около семи часов вечера ко мне приехал довольный Марат – видимо, поездка оказалась сверхвыгодной, – но он тут же расстроился, услышав про Рустама.

– Но ты же обещал не отдавать записи неделю!

Не боись, не отдам. Но ты сам виноват – нечего было жадничать! Всего семьсот рублей против двух тысяч! Ладно, не беспокойся, я тебя не забуду – буду чего-нибудь подкидывать. Вон «Чингисхан» обещанный лежит, и всего за тысячу рублей! Поторопись, через неделю у Рустама тоже будет, правда, уже за пять тысяч.

– Ладно, чего ж делать, – проговорил немного успокоившийся Марат, отсчитывая деньги, но не смог сдержаться и добавил: – Какой все-таки гад этот Рустам!

Мы заехали в какую-то кафешку за коньяком и поехали на комсомольскую дискотеку в дом культуры. У входа в зал, в фойе, стояла толпа желающих попасть на веселье. Марата, как и везде, здесь знали – он снабжал местных диск-жокеев новой музыкой, – и двое парней с повязками дружинников сразу же пропустили нас в зал. Дискотека была тематической – в лучших традициях советского времени. Большой полутемный зрительный зал, на сцене за столом, уставленным магнитофонами и усилителями, стоял ведущий и читал текст по бумажке. Половину зала занимали столики с белыми, из столовой, скатертями. За столиками сидел народ, пил лимонад, закусывая заварными пирожными, и с нетерпением ждал окончания тематической программы, посвященной творчеству Аллы Пугачевой. Ведущий говорил: «Сегодня она особенно хороша – длинное черное платье оттеняет, подчеркивает ее хрупкость, женственность. И поэтому так поражает, буквально захлестывает экспрессия, сила чувства, которым наполняет артистка песню – любовное признание. А потом вдруг на наших глазах элегантная женщина превращается в циркового клоуна – маленького, смешного, несчастного. С деревянными руками, которые, словно на шарнирах, падая, сгибаются в суставах. Пугачева поет песню Эмила Димитрова «Арлекино». Из старой, запетой песни (русский текст Б. Баркаса) она создает новеллу. Перед нами проходит жизнь циркового артиста. Смех сквозь слезы. И когда характерный – клоунский – смех вдруг сменяется трагическими интонациями, когда снята маска – сжимается сердце… Мастерство Аллы Пугачевой в этой песне заставляло вспоминать знаменитую «Маленькую балерину» Вертинского. А зал стонет, именно стонет, аплодируя.»

На большом экране меняются слайды, изображающие Пугачеву на конкурсе «Золотой Орфей». Хрупкая Алла – это приятное зрелище, я ее такой давненько не видел!

Нас посадили за столик с номером «8», накрытый на четверых, и Марат, пользуясь темнотой, плеснул в стаканы коньяка из красивой фляжки. Мы выпили и огляделись: в отличие от дискотек 2008 года, малолеток было немного, в основном за столами сидел народ в возрасте двадцати пяти – тридцати лет. Дискотеки в это время считались престижными мероприятиями, и билеты простым отдыхающим, естественно, не продавались.

Наконец тематическая часть подошла к концу, в зале прибавили света, и началась викторина. Викторины были моей слабостью – у меня в клубе, перед танцевальной программой, всегда проводилась интеллектуальная игра между столиками с розыгрышем главного приза – жареного поросенка. Я всегда сам подбирал вопросы для интеллектуальной игры или обменивался ими по Интернету с другими клубами и считался довольно сильным игроком.

Здесь вопросы оказались интересными, но ответы на многие вопросы я знал.

– Первый вопрос, – объявил ведущий. – Ровно восемь лет назад в Монтре, на берегу острова Леман сгорело старое казино. Это ничем не примечательное событие послужило поводом для создания песни, ставшей уже классикой рок-музыки. Как называлась песня?

– Ничего себе непримечательное событие, – возмутился я. – В этом казино в это время шел концерт знаменитого Фрэнка Заппы!

– Как называлась песня? – Ведущий об этом явно не знал и поэтому сделал вид, что не услышал моей реплики.

– «Дым над водой»! Группа Deep Purple, – ответил я и уточнил: – Альбом «Machine Head», семьдесят второй год.

Народ стал оглядываться на нас, а девушка-распорядитель вручила нашему столику цветочек – отметку за правильный ответ.

– Второй вопрос, – громко сказал ведущий. – После какого музыкального события вошли в моду галстуки-бабочки?

Зал молчал, пауза затягивалась, и, чтобы не тянуть время, я шепнул на ухо Марату правильный ответ. Марат крикнул на весь зал:

– После премьеры оперы Пуччини «Мадам Баттерфляй»!

Совершенно верно, – подтвердил явно разочарованный ведущий, – «баттерфляй» в переводе с английского означает «бабочка». Пуччини попросил всех музыкантов и актеров одеть бабочки – как символ оперы.

Тут уже все повернулись в нашу сторону, а две симпатичные девчонки, сидевшие за соседним столом в компании двух коротко стриженных бугаев, стали перешептываться, с интересом на нас поглядывая. Получив второй цветок, Марат гордо вскинул голову, но, посмотрев на соседний столик, тут же стушевался.

– Это «пионерские», спортсмены, борцы, – шепнул он мне на ухо. – С ними никто не связывается.

– Почему «пионерские»?

– У них спорткомплекс на Пионерском проспекте, – пояснил Марат, – качалка там и спортзал…

– Третий вопрос, – объявил ведущий, с беспокойством посмотрев на нас. – Актер Каратыгин описывает в своих мемуарах похороны известного в Санкт-Петербурге композитора-картежника. За гробом, согласно завещанию покойного, шли казаки, музыканты и священник. Зачем?

На этот раз я решил смолчать, но изрядно подвыпивший Марат нетерпеливо пихал меня локтем в бок.

– Это последняя шутка покойного картежника, – не выдержав, сказал я, да и коньяк выпитый прибавил куража. – У казаков – пики, у музыкантов – бубны, у священника – крести.

– А черви? – спросил кто-то с непониманием.

– Черви – в гробу, – пояснил я суть прикола композитора.

Зал захихикал, но тут кто-то громко заявил:

– Это нечестно! Вон тот парень в звукозаписи работает, и диск-жокеи им заранее ответы сказали!

Ведущий заволновался.

– Ничего мы никому не говорили! В качестве доказательства мы исключаем столик номер «8» из дальнейшей игры!

– Правильно! – послышалось со всех сторон – зал явно не хотел отдавать нам приз. – Верно! Не принимать их ответы!

– Четвертый вопрос. В каком году группа.

Мы обиделись на вероломство диск-жокея и, не став дослушивать вопрос, ушли на улицу якобы покурить, а на самом деле – за коньяком, у Марата в машине оставалось еще полбутылки. Только мы заполнили фляжку и пригубили, на улицу выскочила одна из девчонок, сидевшая за соседним столиком, – симпатичная, но крупноватая на мой вкус. Она быстро подошла к нам и сказала:

– Я считаю, что это несправедливо! Этот придурок Женька просто испугался и вас засудил!

– Анжела, ты бы шла обратно за столик, а то Жорик обидится. – Марат явно заволновался.

– А я не с ним пришла. – Анжела подбоченилась. – Просто нас к ним за столик посадили.

– И наверно, не просто так посадили. – Марат сильно нервничал. – Я не хочу проблем с «пионерскими»!

– Да ладно уж, не трясись, – ответила девушка и повернулась, чтобы вернуться в зал, но не успела – из дверей навстречу ей уже выходили те самые стриженые амбалы.

– В чем проблемы, Анжела? – спросил один из них. – Они к вам пристают?

– Никто ко мне не пристает, – поторопилась ответить девушка, явно испугавшись за нас. – Просто покурить вышла.

– Но ты же не куришь. – Парень повел мощными плечами и, набычившись, уставился на нас. – Тебя вроде Марат зовут?

– Марат.

– Вы чего наших девчонок клеите?

– Ты чего, Жора, кто их клеит? Мы здесь стоим, коньяк пьем. Хочешь хлебнуть?

– Нет, клеите, – упрямо повторил парень; он явно хотел произвести на Анжелу впечатление или просто подраться. – А это что за хрен с горы?

– Это Артур, он из Перми. – Голос Марата звучал заискивающе. – Ко мне в гости приехал.

– Хорошие очки. – Второй амбал обратил внимание на мои очки в нагрудном кармане. – Давай сюда!

Я не стал спорить и отдал очки здоровяку: влезать в неприятности мне сейчас было очень некстати – документов еще не было, да и вообще, айкидо проповедует миролюбие.

– А что еще там, в кармане? – Оборзевщий вконец качок увидел мой телефон. – А ну давай, доставай!

Телефон отдавать было никак нельзя, так что у меня не оставалось вариантов.

– Ребята, у меня второй дан по айкидо, – честно предупредил я.

– Ты что, тупой? – Бугай разозлился, дернулся на меня и попытался схватить за рубашку. Лучше бы он этого не делал. Фишка айкидо состоит в том, чтобы максимально использовать вес и энергию противника. Чем тяжелей противник, тем сильнее он падает. Этот весил примерно сто двадцать кило. И упал он сильно. На асфальт. Так сильно, что едва шевелился.

Марат восхищенно щелкнул языком.

– Ничего себе!

Другой верзила, Жорик, несмотря на накачанные бицепсы, дураком явно не был. (Еще бы, на-гэ-вадза смотрится весьма эффектно!) Он уважительно посмотрел на меня и спросил:

– Это что, самбо?

– Айкидо, – повторил я. – Один из видов боевой японской борьбы.

– Слушай, Артур, – сразу поменял тон Жора, – позанимайся с нами хоть пару занятий – у нас лучший зал в городе! К нам приезжал один каратист из Питера, секцию вел два месяца, но повязали его за самовольное обучение карате.

– Хочешь, чтоб меня тоже посадили? – Я все еще злился. – Очки верни!

Жорик суетливо перевернул поверженного Голиафа, залез к нему в карман и достал очки – но те были безнадежно сломаны.

– Ты не волнуйся, мы тебе другие купим – еще лучше!

Интересно, где в СССР в 1979 году этот парень мог достать модель очков от Gucci 2008 года? Я махнул рукой.

– Ладно, позвони мне завтра – заеду, посмотрю. Запиши телефон…

Записав телефон, Жора долго извинялся за приятеля:

– Мы же просто припугнуть хотели, извини. А раз ты из наших, спортсменов, у тебя здесь проблем не будет. Нас даже «синие» остерегаются! Ну, в смысле, уголовники.

Слушая извинения Георгия, я подумал, что в принципе он мало походил на отморозков-бандитов – печать интеллекта на его лице присутствовала (оказалось, он был студентом-заочником). Еще я подумал, что неплохо бы заиметь парочку здоровяков для охраны, на всякий случай. Это мне сегодня повезло, но против толпы или ножа в спину даже черный пояс не спасет!

– Хорошо, хорошо, поднимай своего кореша и возвращайся, только болтай поменьше и Анжеле о том же скажи!

Девушка стояла недалеко от нас и смотрела на происходящее открыв рот. Мы пошли обратно в зал, где уже вовсю звучала музыка и мигали фонари.

Народ, видимо, не мечтающий о творческой самоидентификации, танцевал, расположившись на площадке большими кругами. Всего присутствовали человек двести, и места явно не хватало. Мы сели за свой столик, Марат снова плеснул коньяка в стаканы.

– Слушай, Артур, а зачем ты им очки отдал, если карате знаешь?

– Не карате, а айкидо, – поправил я и пояснил: – В айкидо редко атакуют, в основном защищаются. Хотел без драки обойтись. Не хочу светиться лишний раз.

– Возьмешь меня на занятия?

– Посмотрим.

– А что у тебя такое в кармане, что дороже фирменных очков?

– Так, игрушка японская, радиоприемник, потом покажу…

– Пошли, потанцуем?

– Иди, я не люблю в кругу топтаться. Мы так только в пионерлагере танцевали.

– Ну ладно, ты осмотрись пока, у вас в Перми такой дискотеки нет, наверное.

Марат ушел танцевать, а я осмотрелся повнимательней. Действительно, таких дискотек у нас в Перми давно не было! По сравнению с современными залами здесь было просто убого – вместо светодинамических «голов» стояли самодельные светильники с крашеными лампами и крутились «мигалки», такие же, как на машине «скорой помощи». На стене висела большая рама с цветными лампочками под рифленым оргстеклом. Лампочки плавно перемигивались в такт музыке. Звук исходил из 10 колонок «Электроника-75 АС». Мощности явно не хватало, но диск-жокей выкрутил ручки на максимум, пытаясь заглушить топот танцующих. Все это было очень примитивно, но я все равно испытал настоящую ностальгию, вспомнив, как в молодости сам готовил такие же дискотеки – красил лампочки, писал сценарии, переписывал музыку.

Мне было очень хорошо. Я почувствовал себя в родной стихии, да еще и Миклухо-Маклаем среди папуасов. И почему-то вспомнил очень примечательный эпизод. Тогда я вел дискотеки во Дворце культуры имени Свердлова, в Перми, и меня хотели оформить на работу официально. Но такой страшной единицы, как «диск-жокей», в штате солидного учреждения быть не могло, и поэтому в моей трудовой книжке того времени появилась запись: ДОЛЖНОСТЬ – ЛЕКТОР ДИСКОТЕКИ. Серьезная женщина в очках из отдела кадров, оформлявшая документы, сказала мне: «Вот вырастет у вас сын, спросит: папа, а что такое «дис-ко-тэ-ка»?, – а вам и ответить стыдно будет!» Да, прикольно.

За соседний столик вернулся Жорик с помятым дружком; тот испуганно покосился на меня, а Жора помахал рукой – мол, все в порядке!

Объявили медленный танец, и ко мне демонстративно подошла Анжела.

– Мужчина, вы не скучаете?

– Ну, не настолько.

– Но даме в танце не откажете?

– Нет, не откажу. – Я как человек интеллигентный не привык отказывать дамам и нехотя пошел с Анжелой на танцплощадку. Диск-жокеи испуганно посмотрели на Жору, но тот отвернулся и сделал вид, что это его не касается. Анжела была девушкой приятной окружности, сразу прижалась ко мне своей пышной грудью и начала дотошно допрашивать, кто я и откуда. Я отделывался шутками – она была явно не в моем вкусе.

Наконец Анжела меня окончательно достала, и я ей вежливо намекнул, что мне больше нравятся девушки спортивного или балетного типа – худенькие и стройные. Анжела обиделась и больше меня, слава богу, не приглашала.

Неожиданно рядом со мной оказалась администратор-распорядитель.

– Извините, вы не возражаете, если мы к вам двух девушек подсадим? – спросила она. – Просто свободных мест в зале нет, а желающих много!

– А где они?

– Вон там, у входа.

Она показала на двух ярко накрашенных девиц лет двадцати, и у меня тут же вырвалось:

– А можно всех посмотреть?

– Что?

– Нет, ничего, шутки у меня такие, – ответил я. – Вы знаете, я с другом сижу, а он куда-то пропал. Когда подойдет, вы у него спросите, а я вообще-то не возражаю.



– Хорошо, давайте подождем.

К счастью, Марат подошел не один – привел двух приятных девчонок из Саратова, и вопрос отпал сам собой. Девушек звали Светлана и Жанна. Они были крашеными блондинками, полностью лишенными интеллекта, но обладали отличными фигурами. Девчонки были в восторге – в Саратове таких дискотек пока не было, – кроме того, они выпили перед вечером две бутылки шампанского, и им было уже очень хорошо.

После того как я вполне честно признал, что самые красивые девушки СССР живут в Саратове, а проспект Кирова – самая красивая улица в стране (а это, кстати, действительно правда – и про девушек, и про проспект: длинная, красивая мощеная пешеходная улица в Саратове, идущая от Центрального рынка до Волги, Арбату фору даст!), все было решено. Момент истины я даже не заметил – Жанна и Света были готовы с самого начала. Меня это очень удивило, я не помнил, чтобы в моем 79-м девушки были такими раскрепощенными. Хотя Анапа не Пермь, конечно, сюда приезжают отдохнуть и оторваться. Здесь тебя никто не знает: встретились – расстались!

К тому же я и Марат были отличными вариантами для отдыхающих девушек. Оба не бедные и не жадные. Марат сразу покорял своей внешностью, «Волгой» и связями, я – апломбом и информированностью и, как следствие, загадочностью. Оба веселые и прикинутые. И с нами было просто интересно общаться. В общем, на фоне плохо говорящих по-русски местных кавказцев или бедно одетых русских провинциалов мы были вне конкуренции. Плюс ко всему у Марата был потрясающий талант – он мог смело и не пошло знакомиться с любой девушкой в любой ситуации. Например, подходил к столику, за которым сидели девчонки, и спрашивал: «Девочки, извините, вам, случайно, сережки не нужны?» Те говорили: «Какие сережки?» А Марат отвечал: «Один – я, а второй Сережка вон там сидит!» Девчонки смеялись, и он с ними знакомился. У меня так не получалось, мешала природная стеснительность.

С Жанной же и Светой было все просто.

– Так почем вы, девушки, красивых любите?

– Бесплатно. Мальчики, здесь так душно, поехали на море купаться!

– Хорошо, только голыми, а потом ко мне в гости! – Так Марат ставил точки над " i ".

– Ладно, мальчики, только вы не поите нас больше, мы уже такие, как вам надо.

В море, на городском пляже, купались голыми еще человек десять, и в конце концов нам пришлось удирать от чрезмерно возбужденных хохлушек из ближайшего санатория. Окончание вечеринки я помнил плохо, но в памяти осталась игра в больницу: вместо микстур «медсестры» поили нас коньяком из ложек. Проснулся я на ковре, в гостиной у Марата. Рядом лежали в обнимку абсолютно голые Света и Жанна. Марат уснул в туалете, сидя на финском унитазе, – я сфотографировал его телефоном на память.

Сначала я немного испугался – всем известно, что чрезмерное употребление алкоголя может привести к беременности, – но потом обнаружил на ковре использованные резиновые «изделия номер два» из запасов Марата – почему-то числом три.

Что-то много я стал пить в последнее время, подумал я. Видимо, сказывалось нервное состояние и желание как можно легче слиться с окружающей советской действительностью. Тут проснулись девчонки и, увидев меня, тоже абсолютно голого, удивленно переглянулись. Одна с укоризной посмотрела на другую, а та сказала:

– Ты еще спроси, чей он.

Я не смог сдержать смеха. Ситуация была анекдотическая. Правильно говорят: что же это за пьянка, если на следующий день не стыдно? Я прибрался за собой и, не прощаясь, ушел домой пешком – решил освежиться, пока не стало жарко.

Проспал до обеда, потом решил смотаться на вещевой рынок. Надо было прибарахлиться – сколько можно ходить в чужих джинсах и в одной рубашке?! Позвонил Алику и через двадцать минут уже ходил между рыночными рядами. Фирменных джинсов и рубашек в свободной продаже я почему-то не обнаружил. Рядами стояли торговцы кавказской наружности с фруктами и бабки с обносками. Я уже стал расстраиваться, когда услышал сбоку негромкий говорок: «Джинсы, джинсы, батники, кофточки, кофточки.» Я обернулся – рядом прихрамывала немолодая цыганка с усами. Увидев, что я заинтересовался ее предложением, она поманила меня в тихий уголок.

– Что хочешь купить, золотой мой? Не бойся, у меня все есть. Товар дефицитный, импортный!

– Надо, чяя1, джинсы, рубашку хорошую, белье. Что есть? Только не надо твою польскую контрафактную мануфактуру, давай фирменный товар!

– Поняла, красавчик, сейчас все будет, не беспокойся. – Она махнула чернявому пацану, и тот притащил огромную сумку.

– Не смеши мои тапочки, ромала, – сказал я, покопавшись в сумке. – Я же сказал: фирменный товар!

Цыганка поняла, что джинсы с Дерибасовской меня не вдохновили, и снова махнула пацану рукой. Тот притащил зеленый рюкзак с более или менее приличными вещами. Я выбрал себе настоящие джинсы Levis, пару фирменных батничков и белье. Цыганка сунула купюры за лифчик и, посмотрев на мою толстую пачку денег, подозвала толстого бородатого цыгана и шепнула ему что-то на ухо.

– Слушай, я вижу, ты солидный человек, – сказал цыган, решив подлизаться. – Такому настоящий дефицит нужен!

– А что есть?

– Все есть: дубленки, золото. Захочешь, куртку «аляску» достану, захочешь – «Волгу»!

– «Аляску»? – с интересом переспросил я. Куртка мне пока не нужна была – я лишь хотел узнать реальные цены. – Сколько?

– Двести пятьдесят, – неуверенно проговорил цыган, видимо, сам испугавшись собственной наглости.

– За двести пятьдесят я зайца в чистом поле на коленях догоню. – Я сделал вид, что рассердился. – Ладно, пиши свой телефон, надо будет чего – позвоню!

Сложив свои обновки в модный полиэтиленовый пакет из «Березки» – презент от довольной цыганки, я пошел по рынку дальше. Заметив на краю рынка подозрительную кучку людей, я подошел к ним. Это были спекулянты, втридорога продававшие книги. Делая вид, что просто меняются книгами, они продавали дефицитные издания.

Чуть дальше толпились пластиночники. Походил я и среди них, но на меня смотрели подозрительно и разговаривали неохотно, так как я был новенький и без «пластов». Пришлось уйти.

Продуктовые ряды порадовали меня обилием вкуснятины, и я с удовольствием прикупил домашней колбаски, густой сметанки, сала, фруктов и живых раков. Выходя с рынка, увидел магазин в виде огромной бочки. Там продавали кубанские вина на разлив. Выстояв непременную очередь, я взял трехлитровую банку любимого «Лекаря».

Загрузившись в машину поджидавшего меня Алика, я спросил его, где можно купить хорошие солнцезащитные очки – на рынке их ни у кого не было. Алик знал два вида очков – хорошие (импортные) и плохие (наши), и предложил заехать туда, где можно было найти первый вид, а именно в комиссионный магазин.

Анапа почти портовый город, видимо, поэтому ассортимент в комиссионном магазине был почти такой же, как в «Березке»: одежда, мебель и аппаратура. Все импортное или сделанное «на экспорт». Была даже импортная бензопила, и я вспомнил шутку: «Это насколько же надо разочароваться в людях, чтобы бензопилу назвать «Дружба»». Правда, цены на все были убийственными, и на очень многих товарах стояла табличка с надписью «Продано».

Я выбрал себе польские очки а-ля Сталлоне и подошел к отделу бытовой техники. Там были выставлены цветные телевизоры, катушечные магнитофоны разных фирм и даже недавно появившиеся кассетные магнитолы. Продавец был важный, как слон.

– Скажите, пожалуйста, а у вас видики бывают?

– Что?


– Ну, видики – видеомагнитофоны? Продавец заинтересованно посмотрел на меня.

– Был на прошлой неделе один «Филипс», только мы его к телевизору не смогли подключить – не показывал совсем!

– Телевизор импортный?

– Да, «Грюндиг».

– А кассеты?

– Там всего одна была, концерт Майкла Джексона.

– Майкл Джексон американец, и кассета, скорее всего, была в американском формате NTSC, а видик «Филипс» читает только европейский PAL/SECAM, – пояснил я продавцу.

– Что-что? – Мужчина явно не понял ни слова.

– Ладно, проехали. – Мне было лень объяснять ему то, что должен был объяснять мне он. – Двухкассетные магнитолы есть?

– Есть, «Шарп». – Продавец показал на большой красивый магнитофон «Шарп-777».

– Нет уж, это для негров, у них плечи широкие, – безрезультатно пошутил я. – Поменьше есть что-нибудь?

– Только однокассетная «Сони». – Мужчина показал мне симпатичный небольшой магнитофончик с приемником, убрав табличку «Продано».

– Линейный вход есть?

– Что?


– Понятно, давайте сам посмотрю. – Я взял магнитолу в руки и сзади обнаружил гнезда линейного входа. Через него на кассету можно было записывать музыку с компьютера или с другого магнитофона. На передней же панели был вход для микрофона.

– Сколько стоит?

– Триста. Сто пятьдесят сверху.

– Беру. Еще батареек два комплекта, микрофон и кассет чистых коробку, – попросил я.

– Послушайте, а если видеокассета будет французская, она на видеомагнитофоне «Филипс» пойдет? – спросил продавец, пользуясь случаем.

– Пойдет, только без перевода же!

– А что, бывают кассеты с переводом на русский?

– Бывают.

– А к советскому телевизору его можно подключить?

– Можно, только картинка черно-белая будет. Чтобы цвет был, надо поставить декодер PAL/SECAM.

– Откуда вы все знаете?

– Знаю, работа такая. – Я не стал говорить продавцу, что в молодости у меня в квартире стояли десять – двенадцать видиков. Я тогда профессионально занимался видеопиратством – перезаписью видеокассет. А в 2008-м у меня дома уже стоит рекордер HDVD, который по качеству в три раза лучше DVD и в шесть раз – аналоговой видеокассеты. В общем, мне, как говорится, приходилось быть «в теме».

– Какая работа?

– Техническая.

– Жалко, знал бы, я бы видеомагнитофон себе бы оставил… Мы решили, что он нерабочий. У нас в городе пока вроде ни у кого нет. Послушайте, вы не оставите свой телефон для консультации, а я вам любой дефицит достану!

– Любой дефицит? – Я задумался. – Кондиционер сможете достать?

– Могу. Правда, советский, в Баку собирают, но по лицензии «Хитачи». В окно ставишь – весь дом прохладный, ни у кого в Анапе нет пока!

– Оконник? Сколько? – Это было то, чего мне здесь остро не хватало. Особенно тяжело было заниматься сексом в душных комнатах.

– Шестьсот рублей. Двести сверху.

Это было очень дорого, но я все равно был очень рад. Кондиционер хоть как-то связывал меня с двадцать первым веком, и я купил бы его за любые деньги.

– Когда привезете? – спросил я с равнодушным видом.

– Завтра утром.

Я отсчитал нужную сумму, оставил продавцу свой адрес, договорился о доставке на завтра, на утро. Прибавив еще четвертак, попросил его привезти с собой плотника, чтобы тот переделал под кондиционер окно. Долго жить в Анапе я не собирался, но отказать себе даже в неделе комфорта я не мог. Я познакомился с продавцом – его звали Илья Ваганович, – и мы даже обменялись телефонами.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   19

Коьрта
Контакты

    Главная страница


В августе 79-го, или Back in the ussr