страница6/19
Дата15.04.2019
Размер3.19 Mb.

В августе 79-го, или Back in the ussr


1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   19

Глава 5



Звонок:

Алло…

И тебе «Алло», добрый человек!
Ближе к ночи я решил прочитать газеты, которые купил днем. Перелистывая страницы, я обнаружил шикарную новость: Алла Пугачева через два дня будет давать концерты в Сочи, в концертном зале «Фестивальный»! Это был отличный шанс – до Сочи на машине можно добраться за несколько часов. У меня в телефоне была книга об Алле «Ступени славы» с подробным жизнеописанием певицы и списком всех ее хитов по годам. Надо только выбрать более поздние. Я посмотрел список: 1985 год – «Паромщик» и «Озеро надежды»; 1986 год – «Прости, поверь» и «Надо же»; 1987 год – «Найти меня». Что ж, для начала хватит.

Перед тем как записать песни, я еще раз порылся в компьютере в поисках программ или информации, которую можно было как-то использовать или продать. Из программ, кроме стандартных, были: Photoshop SC2 – для обработки цифровых фото; Cubase Studio – для записи многоканальной цифровой музыки; Wave Lab 5 – для обработки цифровых звуковых файлов; Nero 6 – для записи дисков; Vegas – для обработки и записи видео.

Были еще две классные игры – «стрелялки»: Serious Sam 2 и Far Cry. Имелась большая коллекция цифровых фото, библиотека фантастики, фонотека и три фильма: «Ван Хельсинг» – насыщенный спецэффектами шикарный фильм про борца с вампирами, «Место встречи изменить нельзя» и «Маскарад» – красивая порнушка. Из стандартных игрушек обнаружились интернет-шашки, шахматы, «Сапер», пасьянсы, покер, тетрис на двоих. Кстати, тетрис! Его же изобрел Алексей Пажитнов, наш компьютерщик, где-то в 80-х годах, а деньги за изобретение стал получать только после перестройки. Когда же именно он изобрел тетрис? Я напряг память и вспомнил, что работал он тогда на советском компьютере «Электроника». Значит, надо просто узнать, производят уже «Электронику» или нет. Хотя в любом случае большие деньги за тетрис можно получить только на Западе. За фильмы – тоже. Игры и программы нельзя пока продать даже там – еще даже нет понятий «цифровой звук», «цифровое фото», «цифровая музыка». Значит, пока остаются только песни. Сейчас основная проблема – пробить их наверх.

Весь остаток вечера я переписывал тексты песен и аккорды для гитары. Девять суперхитов! У большинства композиторов за всю жизнь не было столько.

Плюс «Вальс-бостон» и «Мы желаем счастья вам!». Итого одиннадцать! Отлично!

Утром, когда я вернулся с традиционной для себя утренней пробежки, у дверей дома стоял «жигуленок». Приехал лично Илья Ваганович, продавец из комиссионки, привез кондиционер и плотника. Пока плотник работал, Илья Ваганович расспрашивал меня о технических новинках и западных технологиях. Особенно его интересовали видики и эротика на видео. Сам он сказал, что сдали в магазин новинку, маленький кассетный магнитофон с наушниками – один из первых плееров Walkman Sony.

О компьютере «Электроника» он ничего не слышал. Рассказал, что привозили как-то один импортный компьютер, но как им пользоваться, никто не знал, поэтому его вернули обратно хозяину.

– А вы не помните адрес хозяина? – заинтересованно спросил я.

И хозяина знаю, и адрес, и телефон, – ответил как на духу Илья Ваганович. – Это Васильич, помощник капитана на сухогрузе «Петр Васев». Васильич постоянно за бугор ходит, всякие штучки нам сдает. Он сейчас как раз дома, в Анапе, записывай телефон.

– А не сдавали вам какой-нибудь импортный синтезатор?

– Это электроорган? Нет, такие вещи только на заказ – дорогие больно!

– А кто заказы берет?

– Ну, Васильич и берет, у него на сухогрузе слона можно спрятать – ни один таможенник не найдет! У него и каталоги есть с ценами, правда, накручивает он пятьдесят процентов, но берет даже рублями – по курсу четыре рубля за доллар.

– Хороший курс, – со вздохом сказал я.

– Да, очень дорого, – кивнул продавец, не поняв меня.

Тем временем плотник закончил установку кондиционера и включил агрегат «на пробу». Весело задул холодный воздух. Это был кайф, наконец-то я почувствовал себя белым человеком!

– Слушай, Артур, здорово холодит! – оценил достоинство кондиционера Илья Ваганович. – Надо себе тоже взять, а то я денег пожалел, думал, вентиляторами обойдусь. Как, интересно, он работает?

– Как холодильник – гоняет по трубкам фреон, а трубки проходят через вентилятор, – объяснил я.

– Просто. А наши раньше не делали почему-то, – вставил плотник.

– Когда наши что-то сами могли придумать?! – Илья Ваганович махнул рукой. – Ну ладно, мне на работу пора.

Мы распрощались, и я пошел на кухню завтракать. Дома, в 2008-м, я не мог позволить себе завтракать каждый день красной икрой, поэтому сейчас кушал деликатес с удовольствием и без спешки. Жаль, чай был неважнецкий – «индийский» непонятного сорта. Я заел икру домашней колбаской и отполировал густой, как масло, сметаной. Ох, хорошо!.. Надо бы полежать на диване, но тут раздался звонок в дверь – пришли Женя и Марина.

– Икоркой завтракать изволите? – язвительно проговорила Женя.

– Угощайтесь, девочки! Таможня дала «добро»! – я уже досыта наелся икры и сейчас понимал киношного таможенника Верещагина.

– Спасибо, мы позавтракали, – сухо сказала Женя. Она выглядела излишне строгой сегодня, наверное, решила, что была вчера излишне откровенной.

– А я ужасно люблю красную икру, – сказала Марина. Она уже накладывала толстый слой икры на хлеб. – И черную тоже!

Я осторожно налил всем чаю и решил развеселить подружек.

– Девчонки, последний анекдот слышали? Встречаются двое. Один спрашивает: «Ты чего весь в синяках?» Другой отвечает: «Да вот, бумеранг нашел, от него и синяки». «Да выкинь его на фиг!» – «На, сам выкинь!»

Девчонки засмеялись, и я предложил:

– Может, коньячку для голоса? У меня еще остался «Арарат».

Увидев шикарную бутылку, Женя и Марина закричали от восторга, забыв про строгий вид и скромность. Женя теперь выглядела жизнерадостней.

– Откуда это чудо? – спросила она.

– Взятка, – честно признался я.

– Наливай быстрей, Артурчик, не томи! В жизни такого не пробовала, – простонала Марина.

– Эй вы, ханжи и алкоголички! Не заработали еще!

– О да! С такими напитками я скоро стану алкоголичкой. – Марина покачала головой. – Потрясающий запах! А вкус!..

– Да, не хуже «Реми Мартен»! – с видом опытного сомелье произнес я.

– Артур, я уже не различаю, когда ты говоришь серьезно, а когда нет, – призналась Женя.

– Ну все, хватит пьянства, идемте работать, – сказал я, решив сменить тему.

Мы зашли в комнату, я приготовил магнитофон и микрофон, отдал девчонкам тексты и взял гитару.

– Слушай, а почему у тебя так прохладно, даже холодно? – Женя поежилась.

– Это кондиционер, сейчас убавлю температуру.

– Что такое кондиционер? – хором спросили девчонки.

– Холодильник с вентилятором. Мы петь будем сегодня? – с наигранной серьезностью произнес я.

Прослушав «Желаю тебе» и «Это не судьба», девчонки неожиданно замолчали и переглянулись.

– Что, не понравились? Это мои любимые песни.

– Артур, я вчера с Мариной всю ночь проговорила, – сказала Женя. – А зачем тебе отдавать песни кому-то? Песни просто супер! С такими песнями любая группа сразу станет знаменитой. Тебе надо создать свою группу! Возьми нас! Я с Маринкой. мы согласны даже бросить свой ансамбль!

Я задумался. Идея была хорошей, только для начала надо заиметь связи и деньги на аппаратуру. Есть песни мужские и женские – значит, в коллективе должны быть солисты и солистки. Есть песни для высоких голосов и низких – значит, в ансамбль нужно взять сопрано и обязательно хотя бы один бас. Русские песни на Западе не пойдут – значит, нужны англоязычные солисты.

– Девочки, а вы английский знаете?

– Женя знает отлично – у нее мама преподаватель английского в универе, а я так, на четверочку, – призналась Марина.

– Да ладно скромничать, нормально знаешь, только выговор питерский, – сказала Женя. – Язык ведь несложный.

– Кстати, девочки, вы знаете, что самый простой язык в мире – китайский? На нем разговаривают полтора миллиарда человек! Шутка! А если по делу – будем выходить на международный уровень!

Я поделился с девочками своими мыслями о составе группы.

– У нас в «консерве» кто хочешь есть, – сказала Марина. – И басы, и баритоны. Все профессионалы – хоть сейчас на сцену!

– Ну, не скажи, Марина, – возразила Женя. – Во-первых, у нас все-таки в основном классическое образование. Если преподы узнают, что мы эстраду поем, – выгонят на фиг! Во-вторых, английский знают не все.

– А в-третьих, человек должен быть артистичным и подвижным. На сцене нужно уметь держаться свободно, непринужденно и уметь танцевать – это вам не арии на сцене исполнять! – уверенно добавил я. – А вы что, в ваших «Ласточках» не эстраду поете?

– Рок, только в «консерве» об этом никто не знает, – ответила Марина. – Мы в ДК железнодорожников репетируем.

– Это все хорошо, только нам сначала надо денег заработать на аппаратуру, костюмы и запись. А главное, связи наверху заиметь!

Я рассказал девчонкам о сочинских концертах Пугачевой.

– А если ты, – Женя посмотрела на меня, – пока звезд ублажать будешь, все свои песни на них потратишь?

– Все не потрачу – я жутко талантливый! Слушайте еще одну!

Я пропел им все приготовленные песни. Женя и Марина как профессионалы схватывали мелодию на лету, и где-то часа через два у нас было готово две демо-кассеты – одна для Стаса Намина, другая для Пугачевой. Не успели мы тяпнуть за окончание работы, как раздался звонок в дверь – это явилась бабуля-профессор.

– Я пришла вас блюдить. Чего это вы тут делаете? Я думала, вы давно на пляже. О, а это что такое. «Арарат», настоящий! Артурчик, я тебя люблю!..

– Бабуля, мы тоже любим Артурчика и хороший коньяк – тут осталось всего грамм сто!

– Вкус настоящего старого коньяка понимаешь только в зрелом возрасте. Вон, пейте свое пиво! Артурчик, наливай! Мне коллега-профессор рассказывал, как к нему на экзамен студент коньяк принес. Профессор сказал: «О, коньяк – это хорошо!» А наглый студент возразил: «Нет, профессор, коньяк – это «отлично!»»

Профессорша отобрала у нас остатки коньяка и забалдела с бокалом в кресле.

– Бабуля, а у тебя есть знакомые в филармонии или Госконцерте? – спросила Женя.

– А тебе зачем? – поинтересовалась разомлевшая профессорша.

Пришлось рассказать ей идею про супергруппу и дать послушать демо-кассеты. Бабуля молча прослушала все песни, достала из сумочки очки, протерла их, водрузила на нос и посмотрела на меня умными глазами.

– Артур, вы или великий талант или великий мошенник! «Найди меня» и «Августин», конечно, лабуда, но «Вальс-бостон» и остальные песни – это просто гениально!

– Роза Афанасьевна, «Августин» и «Найди меня» – песни ритмичные и зажигательные, здесь все зависит от удачной аранжировки и хорошей аппаратуры, – объяснил я.

– А вы сможете сделать удачную аранжировку?

– Не сомневайтесь, – уверил я. – Не хуже Добрынина!

– Бабуля, нам нужен выход на какую-нибудь шишку из мира эстрады! – сказала Женя.

– Телевидение, фирма «Мелодия», Союз композиторов, московская филармония, Пугачева, – уточнил я.

– Пугачева. – Роза Афанасьевна задумалась. – Ну, с Аллой я не знакома, а вот Женечку Болдина знаю отлично.

– А кто это? – спросила Марина, явно не читавшая «Ступени славы».

– Это директор-администратор ее коллектива, – пояснил я. – По совместительству любовник.

– Ну, это пока только слухи, – притормозила меня профессорша. – Я его знала, когда он был еще директором программ фестивального отделения Росконцерта. Евгений Борисович Болдин. А с Аллой они познакомились год назад, в мае. Вообще-то он пока женат, и у него дети. Я хорошо знаю его маму, сейчас позвоню ей в Москву, у меня есть ее домашний номер.

Она порылась в своем ридикюле, нашла пухлый замусляканный блокнот и, заказав разговор по межгороду, дозвонилась до Москвы. Узнала, что Болдин уже в Сочи, готовит концерт. Она спросила телефон гостиницы в Сочи и узнала, в каком номере проживал Болдин.

– Алло, Женя, это Роза Афанасьевна, из Питера, помнишь? Ну и отлично! Да, отдыхаем, в Анапе. Почему рано, время уже полдвенадцатого! Да ничего не случилось. Просто моя внучка поет в группе у Артура, замечательного композитора, у него есть шикарные песни, и я уверена, что они понравятся Аллочке. Ты моему вкусу доверяешь? Ну и отлично! Когда им подъехать? Завтра, к пяти? На мою фамилию, Селезнева. Хорошо! Спасибо! И с Женечкой, кстати, познакомишься наконец. Ну пока. Целую!

Она аккуратно положила трубку и с гордостью на нас посмотрела.

– Ты, бабуля, просто молодец! – с восторгом произнесла Женя.

– Спасибо, Роза Афанасьевна! – Я был потрясен тем, как быстро бабуля решила основную нашу проблему.

– Завтра, в пять вечера, гостиница «Жемчужина», номер четыреста один. Алла уже будет в гостинице.

Женя закажет пропуск на два лица. Удачи, Артур, уверена, что эта встреча ускорит ваше восхождение на вершину славы!

– Я тоже! – кивнул я.

– И я хочу в Сочи, к Пугачевой! – заявила Марина.

– Ну, в Сочи я вас обеих возьму, а в гостиницу пустят только меня и Женю – пропусков всего два. Ждите, завтра заеду за вами в двенадцать часов.

Зазвонил телефон – это был Марат.

– Привет, Артур, как дела? Чего не звонишь? Я тут посадил приятеля в студию – решил отдохнуть немного. Поехали на пляж, к Регине?

– Марат, я не один, с девчонками.

– Сколько их?

Бабуля показала мне три пальца.

– Трое, – ответил я.

– Красивые?

– Да, особенно третья! – Я улыбнулся профессорше.

– Хорошо, тогда поехали в Сукко, я там классные места знаю. И народу там меньше, и вода чище.

– Девочки, нас приглашают на пляжи Сукко! Вы как?

– Нормально. Только надо домой зайти, переодеться и взять купальники.

– Подъезжай, Марат, через десять минут мы будем готовы. Да, возьми с собой пару кассет с музыкой, я тут кассетник прикупил.

Девчонки с бабулей ушли переодеваться, а я отнес компьютер в сейф. Сложив в пакет еду и вино, взял магнитофончик и пошел встречать Марата.

Мы провели отличный день на пляже в Сукко, купались, играли в карты на раздевание. Бабуля классно играла в покер и раздела нас с Маратом до полотенец. Правда, пляж мне не понравился – он был не песчаный, а из мелкой гальки. Зато народу было гораздо меньше. Мы пообедали в грузинском заведении у знакомого Марата. Отведали харчо и сациви, чахохбили и киндзмараули. Неплохо!

– Капеля некотина убивает лошать. Капеля кин-дзмараули – и лошать синова на ногах! – шутил хозяин-грузин.

– Мы завтра собираемся в Сочи. Марат, не подбросишь нас?

– А зачем вам в Сочи?

– Да к Пугачевой в гости.

– К Пугачевой?! – Марат обалдел. – Это что, шутка?

Мы объяснили Марату ситуацию, он недоверчиво посмотрел на меня.

– Слушай, Артур, ты меня постоянно удивляешь! То карате, то Пугачева!

– Так отвезешь или нет?

– Не могу, завтра договорился поставить машину на ремонт, масло течет.

– Ну ладно, с Аликом договорюсь.

– Кстати, тебя «пионерские» спрашивали. Ты им не звонил?

– Нет, закрутился совсем. Вообще-то надо бы, а то я уже четыре дня без тренировок – только пробежки. Так и квалификацию недолго потерять! Давай сегодня к ним заедем. Девчонок завезем и заедем.

– Куда заедете? Мы тоже хотим! – Марина капризно надула губки.

– В спортзал, вам там неинтересно будет. Мы вас перед концертом заберем, – пообещал я.

Мы завезли девчонок и Розу Афанасьевну домой и поехали на Пионерский проспект. Спортивный зал был действительно неплохой – с «тренажеркой», сауной и бассейном. Жору мы нашли в раздевалке.

– Привет, Жора.

– Привет, Артур, а мы тебя заждались уже. Я про тебя всем рассказал.

– Ну, всем – это зря. Выбери человек десять, по-надежней, и собери в зале.

– А почему только десять? – с удивлением сказал Жора. – Все хотят! У нас семьдесят человек!

– Нет, только десять. Это дело заслужить надо! – твердо ответил я. – Да и эффекта не будет при толпе. И найди нам какую-нибудь форму.

– Понял, сейчас сделаю!

Жора выдал нам по трико и ушел, а мы, я и Марат, переоделись. Я понимал, что постигать философию айкидо этим парням особо некогда и незачем, и поэтому решил показать только несколько эффектных бросков и приемов. Мы зашли в зал, и я присвистнул от удивления: в зале стояли десять самых крупных, наверное, людей в городе. Это были молодые здоровенные парни, каждый весил не меньше 120 килограммов! Теперь понятно, почему их в городе остерегаются.

Я прошел в центр зала, а Марата поставил в строй. В строю, кстати, оказался и второй амбал, которого я уронил у дискотеки.

– Меня называйте сэнсэй, – начал я. – Обращаться ко мне и друг другу надо так. – Я показал жест приветствия-поклона. – То, что вы здесь увидите и чему научитесь, никому никогда не показывайте! Про меня и занятия никому не рассказывайте! Ясно?.. Айкидо – самый красивый и эффектный вид японской борьбы. Слово переводится как «путь гармонии жизненной энергии». Это боевое искусство было основано в девятом веке одним из наследных принцев японской императорской династии, позже оно стало достоянием рода Минамото. На протяжении веков техники боя были дополнены и усовершенствованы философией дзен-буддизма и самурайской этикой. Основатель айкидо Морихей Уесиба из комбинации военного дела и религиозной идеологии создал новое боевое искусство, элементам которого я вас научу.

Я вызвал к себе трех самых рослых парней и, велев им нападать на меня, показал три самых эффектных приема из группы никаджо. Надже ваза (бросковые приемы) и те-ваза (техника работы с кистью) смотрелись круто. В зале раздался общий возглас удивления.

– Эти приемы не требуют большой физической силы. Болевые приемы на кисть очень распространены в айкидо. Так сложилось потому, что в прошлые времена японские воины в бою носили на теле доспехи, а кисти противника были всегда легко доступны и уязвимы.

Я показал составные части приемов и стал отрабатывать их с учениками. Ребята работали старательно, в полную силу, и где-то через час полностью выдохлись. Я построил их в строй и, поклонившись, попрощался.

В раздевалке ко мне подошел Жора.

– Сэнсэй, а по скоко собирать?

– Что собирать? – Я не понял вопроса.

– Ну, денег… Тот, из Питера, брал по пятерке с каждого за тренировку.

– Все занятия бесплатно. Но иногда мне нужны будут люди для сопровождения, по паре человек.

– Типа телохранителей, так?

– Да.


– А вам-то телохранители зачем? – удивился Жора. – Вы же десять человек за минуту раскидаете!

– Для представительности.

– Ага, понятно. Сделаем! Не хотите в бассейн или баньку?

– В бассейне можно окунуться, а в баню уже некогда – на концерт опоздаем. Да, кстати, у тебя есть кто-нибудь на машине, завтра в Сочи надо съездить?

– Конечно, у Валеры есть машина и у Ромы. Я бы сам, на своей, свозил, но занят завтра. Вам во скоко надо в Сочи быть?

– В пять.

– Хорошо, сейчас договорюсь. Одного человека хватит?

– Давай двоих. Наверное, в Сочи переночуем, вечером сходим куда-нибудь.

– Понял.

Жора ушел в зал и вскоре привел Рому и того самого наглого бугая из дискотеки.

– Вот, у Ромы «жигуль», а это Валера, вы его знаете. У него в Сочи друзей полно – будет где переночевать.

Валера не то чтобы овечкой стал, но был сама услужливость – всячески пытался помочь и как-то загладить свою вину. Я дал парням свой адрес, и мы договорились, что они заедут за мной завтра в двенадцать часов. Я с Маратом поплавал в бассейне, и, переодевшись, мы поехали за девчонками.

– Мне тут Регина звонила, – сказал Марат походя. – Говорит, Катя тобой интересовалась, спрашивала, почему не звонишь.

– А сама что не звонит?

– Говорит, звонила, тебя дома не было.

– Да, я дома мало сижу. Надо как-нибудь позвонить. Хотя Женя поинтересней! – признался я.

– Да, классная девчонка! Но Марина тоже ничего, мне симпатична.

– А мне казалось – Роза Афанасьевна! – пошутил я.

Мы забрали девчонок и поехали на концерт группы Стаса Намина. Концерт мне понравился – вспомнил песни своей молодости. Хотя несколько удивило полное отсутствие сценического светового оформления. Кстати, и концерты, виденные мною по телевизору в этом времени, поражали полным отсутствием какого-либо театрального света и динамики. Певцы и певицы, не двигаясь, как истуканы, стояли на сцене с серьезными лицами. Смотрелось это ужасно, и я сделал себе заметку на память.

После концерта мы подошли к Стасу, и я отдал ему демо-кассету. Он тут же вставил ее в кассетную деку и включил звук через усилитель. Послушать песни собрались все музыканты группы, администраторы, «паяльники» и еще какой-то народ. После того как прозвучали песни «Желаю тебе» и «Это не судьба» (леонтьевские вещи я решил не показывать пока), Стас спросил:

– А ты в ВААПе песни регистрировал?

– Нет.


– Ну и зря! Срочно пошли туда ноты и слова всех своих песен – тебе будут проценты отчислять, песни-то хитовые.

– А для этого не обязательно быть членом Союза композиторов?

– Для регистрации песен – нет, а для тебя главное – застолбить их, раз они уже массово звучать будут. А то, знаешь, такие жуки бывают, слижут, и потом фиг докажешь, что это твои вещи. А так дата регистрации в ВААП будет стопроцентным доказательством… Вообще-то ты прав, у нас без членства в союзе ты никто! Официально, чтобы членом стать, требуется высшее музыкальное образование, членство в партии и классические сочинения – симфонии там или оперы. Ну, или лапу мохнатую надо иметь. Тогда деньги сами посыплются.

– А как процент начисляется?

– Там разные расценки. С концерта – пять процентов. Например, звучит двадцать песен разных авторов. Весь сбор от концерта подсчитывается, и пять процентов от суммы делится на двадцать – число авторов. Вроде бы копейки, но если песня хитовая, по всей стране звучит – огромные деньжищи получаются! Представь себе, сколько в стране ресторанов, дискотек, дворцов культуры, да еще с пластинок доля пойдет. А у тебя песни классные – стопроцентно покатят!

– А где ближайшее отделение ВААП?

– Наверно, в Краснодаре есть. Я всегда в Москве регистрирую. А эти твои песни мы берем, завтра же сделаем аранжировку!

– А как же рапортичка? – В разговор вмешался какой-то мужчина, видимо администратор группы. – Этих же песен в рапортичке нет.

– Что за рапортичка? – поинтересовался я.

– Весь репертуар концерта принимается на худсовете филармонии или Росконцерте и вписывается в рапортички. Запрещено исполнять песни, которых нет в рапортичке, – пояснил Стас и ответил администратору: – Так мы же в рамках фестиваля работаем. Тем более песни не иностранные и тексты литовские (то есть в формате советского ЛИТа – регистрирующей организации). А в Москву приедем, впишем в репертуар и утвердим. Может, и на пластинку потом запишем!

Мы поговорили еще о тонкостях советской бюрократии, и разговор естественным образом вернулся к проблемам любого советского ВИА, а именно к аппаратуре. Стас жаловался, что весь хороший фирменный аппарат идет в республики, а в РСФСР можно пробить только венгерскую или гэдээровскую аппаратуру. Поэтому республиканские коллективы работают на «Динакордах» и «Пивеях», а российские – на «Беагах» и «Регентах». Основная проблема российских ВИА этого времени состояла в отсутствии новых тембров и звучаний. Ну, электрогитары, барабаны, иногда духовые инструменты – и все! Клавишные инструменты были примитивны – могли издавать мало хороших звуков, – поэтому приходилось иметь несколько синтезаторов. А они были очень дорогими и дефицитными вещами. Приличный «Роланд» стоил как полмашины.

И тут Стас показал мне проспект фирмы Mellotronics и инструмент, о котором он мечтал, – Mellotron Mark V. Я никогда не слышал о таком и заинтересовался. Инструмент представлял собой аналоговый сэмплер. Он позволял проигрывать любые звуки, записанные на магнитную ленту. С помощью этих звуков можно было воспроизводить любые мелодии, так как у инструмента были фортепьянные клавиши. В придачу к инструменту шли кассеты с записанными в студии тембрами: оркестр, духовые инструменты, живые гитары и даже женский и мужской хор. Стоил инструмент немало – 3800 долларов, зато на комплекте прилагавшихся кассет имелось около 1200 тембров!

Вот решение проблемы, которая не давала мне покоя! Дело в том, что все песни в моей фонотеке были записаны с голосами известных певцов и тембрами электронного века. А голос убрать с фонограммы почти невозможно. Как я мог показать кому-нибудь песню, исполненную, например, Пугачевой – все сразу узнают ее голос! Да и другие песни я тоже не мог использовать в оригинальном звучании – тогда надо было бы предъявить исполнителя! Следует заменить голоса настоящих исполнителей голосами своих солистов. Выходом могла стать только «минусовка», то есть фонограмма без голоса. А как ее записать без современных инструментов? Многие хиты просто не будут звучать под живые барабаны и примитивные электроорганы! А с помощью такого инструмента, о каком рассказал Стас, можно записать любые тембры, которые еще не изобрели, но которыми сыграны те песни, что имеются в моей фонотеке. Из них можно вырезать любой звук, используя программу Wave Lab, и записать на кассету от Mellotron. Получается, что с помощью одного этого инструмента и цифрового многоканального магнитофона, который есть в моем ноутбуке, я могу записать фонограмму любой песни двадцатого века в оригинальном звучании, но без голоса настоящего исполнителя и после наложить на нее голоса своих солистов!

Значение этого факта можно осознать, если вспомнить, что в это время на Западе целые фирмы занимались созданием новых тембров и стоили эти тембры тысячи долларов. Многие известные музыканты в мире стояли за ними в очереди!

Я записал название фирмы, адрес и телефон в Лондоне.

– Ты что, собираешься в Лондон? – саркастическим тоном произнес Стас.

– Я – пока нет, но есть один моряк, который часто там бывает, – сказал я, вспомнив о Васильиче.

– А деньги? – Стас не скрывал удивления. – Это же по курсу один к четырем почти шестнадцать тысяч рублей!

– Пятнадцать тысяч двести, – уточнил я, понимая его удивление: это была рыночная цена «Жигулей» последней модели или кооперативной квартиры в небольшом городе!

– Ничего себе! У тебя что, папа директор гастронома?

– Нет, но возможности есть, – ответил я, скромно улыбнувшись.

– Ну-ну. – Стас недоверчиво посмотрел на меня, но открыто сомневаться не стал, видимо, вспомнив фонограмму песни «Мы желаем счастья вам!». – Купишь – покажешь.

Перед тем как попрощаться, Женя попросила Стаса сняться с ней на специально захваченный «Зенит», а я попросил Марину снять на видео нас со Стасом и его группой с помощью моего телефона. Она уже видела мой телефон и не удивилась его возможностям. Другое дело Стас – он, в отличие от девчонок, понимал, какой технический прорыв представляла моя «игрушечная кинокамера». Но, к счастью, СССР был так отделен от остального мира «железным занавесом», что все мои рискованные демонстрации только еще раз убеждали советского человека в техническом превосходстве Запада.

Стас пообещал по возвращении в Москву поискать мне крышу под студию, и мы обменялись телефонными номерами. Время уже было позднее, поэтому мы не стали больше никуда заезжать – отвезли девчонок домой и поехали отсыпаться. Перед сном я записал пару новых катушек Рустаму, так как деньги подходили к концу.

А с каким удовольствием я выспался в прохладной благодаря кондиционеру комнате! Жалко, что без Жени. Но я сказал себе: гнать лошадей не стоит, она девочка гордая и своенравная, надо ей дать время. С такими мыслями я уснул, мой четвертый день в 1979 году закончился.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   19

Коьрта
Контакты

    Главная страница


В августе 79-го, или Back in the ussr