Скачать 13.33 Mb.


страница4/9
Дата27.01.2019
Размер13.33 Mb.

Скачать 13.33 Mb.

В. Дронов очерки истории казачества


1   2   3   4   5   6   7   8   9

Чем ближе события Великой русской революции, тем негативнее становился облик генералитета в глазах казаков. В конце 1917 года 4-й ДКП квартировался в станице Качалинской. У командира полка есаула Ф.Т. Козюбердина, кавалера ордена Св. Анны 4 ст., Св. Владимира 3 ст., спросили:

— Что бы вы сделали, если бы вам попал в руки атаман Каледин?

— Вы думаете, его повесили или расстреляли? — отвечал он. — Ничуть не бывало. Мы сорвали бы с него погоны, лишили всех прав и привилегий, и заставили пахать землю. Пусть он испытал бы на своей спине всё, что терпел простой казак.110

И это о заслуженном казачьем военачальнике. А какого мнения казаки были о других генералах и офицерах?

Доставалось и от старшинского корпуса. В 1753 году правительству было донесено, что Войсковой атаман и окружавшие его старшины «наглыми обидами и насильно вымогательными граблениями» довели казаков до самого крайнего разорения. «Кому маслена, да сплошная, а нам вербное, да страстная». Старшина Серебряков писал на имя Императора: «Войско Донское пришло в наибеднейшее состояние и крайнее разорение от наглого нападения, неутомимого лакомства и нетерпимого насилия атамана Данилы Ефремова. Посылаемые от него старшины и прочие его люди, вверх по Дону, Донцу, Медведице, Хопру, Бузулуку и во всех станицах делают великого притеснения; станичных атаманов и казаков немилосердно бьют понапрасну и берут болшия деньги, которые делят с атаманом, от чего почти все станицы задолжали, бедные казаки принуждены юрты (земли) свои, сенокосы и прочия угодья заложить у старшин с большими процентами. Старшины не только имение, но и законных жён у бедных казаков отнимают». Вот так в течение полувека правили Доном два наследных господаря донских — Данила и Степан Ефремовы.

Книга Де-Романо «Донская старина. Черкасск и войско Донское в 1802 году» заканчивается словами: «В массе своей казачий народ подавлен нуждою, в которой он находится, в то время как несколько десятков богачей всё поглотили и присвоили себе крестьян, лучшие земли, самые выгодные берега рек и притоков, и т. д., и т. д., одним словом, все возможности и всю власть…»

Что-то не похоже на мифический «вольный Дон», на ту благостную картинку, которую из казачества слепили в начале XXI-го века изобретатели исторических мифов.

Жёстким был идеологический надзор. Полковник лейб-гвардии казачьего полка Евграф Грузинов выступил против попыток превратить казачество в полицейскую силу власти. Его обвинили в намерении ликвидировать в России монархический строй, ввести свободу слова, совести, в 1800 году в Черкасске был приговорён к наказанию кнутом. «После оной изверг Грузинов через 2 часа лишился жизни». Отрубили головы дяде Грузинова войсковому старшине Афанасьеву, а также казакам Касмынину, Попову и Колесникову.111 Кара им далась всего лишь за недонесение. Брату Петру Грузинову вырвали ноздри, били кнутом и наложили знаки. Оба были героями Очакова и Измаила, кавалерами высшей награды России — ордена Св. Георгия 4-й ст. Оба скончались после экзекуции, похоронены в Черкасске.

В 1823 году «за религиозное инакомыслие и непокорность власти» был на 6 месяцев заключён в тюрьму первый донской писатель есаул Евлампий Кательников, казак станицы Верхне-Курмоярской. Затем его на 28 лет упекли в тюрьму Соловецкого монастыря, где и умер. За поэму «Иван Чига» донского поэта Никандра Чеснокова посадили в крепость. Казачий историк В.Д. Сухоруков стал распространять «крамольные идеи», за что был арестован. Подолгу сидели в тюрьмах донские герои М.И. Платов, А.П. Ермолов, Я.П. Бакланов. Попал под суд и умер в опале за «мечтательные мысли» Донской атаман А.И. Иловайский.

Генерал армии США казак И.В. Турчанинов обратился с просьбой вернуться в Россию. Ответ был: «Гвардии полковник Иван Васильевич Турчанинов указом Правительствующего Сената исторгнут из звания и прав подданного империи Российской и впредь не имеет дозволения в Отечество возвращаться».

Даже среди служащих Войсковой Канцелярии обнаружили крамолу. Она и состояла-то в строчках:

При Царице

Ели паляницы,112

А у царя

Нет и сухаря…

И больше ничего! Зато 10 служащим урезали ноздри, поставили клейма и после бития кнутом на Черкасском майдане отправили в Сибирь. Священнику, на квартире которого жили канцеляристы, изуродовали обличье и сослали туда же.

Свобода слова истолковывалась весьма и весьма оригинально. В «Наставлении» от 1797 года станичным правлениям было предписано: «Чтобы по насылаемым от высшего начальства повелениям никто не смел на сборах в противоречие кричать, а ежели кто на это отважится, таковых станищному атаману и старикам, не выходя со сбора, на страх другим, плетьми».113 Ежели какой казак осмелился вне Круга обсуждать его решения, то офицер или урядник был вправе на месте наказать виновного нагайкой, доложив об этом Атаману.114

Посетивший в 1793 году Дон академик П.С. Паллас отмечал: «Народ этот, по природе своей добрый, поставляющий в России великолепные лёгкие войска, несмотря на свою свободную конституцию, находится во всё более возрастающем порабощении со стороны аристократии своих вождей и выказывает всё больше отвращение к службе, в то время как богатые и знатные живут в самой сладострастной лености и полнейшей распущенности нравов…»

Наказания плетьми вплоть до начала XX века было универсально-распространённым и привычным. Секли с приговором: «Не позорь казачьего рода!»

Ещё жёстче было обращение с донскими крестьянами. В 1848 году вышел указ Мигулинского правления «О запрещении крестьянам ябедных прошений».115 И даже жаловаться — не моги.

За соблюдением нравов следили строго. Не редкостью были высылки, например, 1871 году Наказной атаман издал «Распоряжение о порядке удаления вредных граждан в Сибирь и иногородних в места их жительства».

Учредили строгую цензуру. Усть-Медведицкое правление определило «Списки запрещённым книгам и дозволенным с исключением некоторых». Становой из станицы Глазуновской изъял из общественной библиотеки книжку «О разведении тмина» на том основании, что она не значилась в каталоге разрешённых книг. Донской писатель, сын есаула Попова, А.С. Серафимович писал: «Тягостно было от неписаной, буржуазной, классовой цензуры, которую нельзя было никак объехать. Нищета раздавливала большинство не продавшихся буржуазии писателей. Бывало, проснешься утром, подумаешь: «“Где бы занять? Сегодня есть-то нечего. Семья”. Писатели спивались, гибли». И было ему воздано — с 4 курса Петербургского университета, после 4-месячного заключения в тюрьме, А.С. Серафимович попал в ссылку в Архангельскую губернию. Из ссылки через 3 года вернулся на Дон, под надзор полиции.

В газете «Приазовский край» отмечалось: «Цензором обоих ростовских изданий назначен был ростовский полицмейстер С-ов. Со статьями местного обличительного характера С-в поступал самым решительным образом: зачёркивал все. Заместитель его, полицмейстер Н-берг смотрел на цензуруемые им газеты ещё проще: он не только зачёркивал, но и делал выговоры редактору и сотрудникам. Так, по поводу заметки в местной хронике о том, что в городскому саду был ограблен какой-то посетитель, Н-берг вызвал издателя и репортера Р-ва и объявил им, что сообщённое — ложь, и если в будущем газета будет преподносить ему такие огорчения, то он распорядится посадить авторов в клоповник впредь до выяснения истины путём полицейского дознания».116

Мнение казаков в государственных органах страны не учитывалось. Даже в таком учреждении как Государственная Дума казаков не больно-то и слушали. Казачьи депутаты внесли 12 предложений на рассмотрение Дум. И ни одного не прошло, а половина — даже не обсуждалась.

Установившееся в начале XXI века утверждение о широких демократических традициях самоуправления, бытовавших в Области войска Донского, противоречит историческим фактам.


СТРАНА КАЗАКИЯ

На столе преподавателя Гарвардского университета лежит карта. На ней обозначена огромная страна, простирающаяся от Украины до Казахстана. Казакия.

Казаки неизменно подчеркивали свою исключительность, жили замкнутыми обществами, избегая даже смешанных браков. Бытовала пословица: «Казаки от казаков ведутся». Экономическая привилегированность и сословная отчуждён-ность, вот что противопоставило казачество остальному населению России. Обыденкой меж ними звучал вопрос: «Да ты казак, ай хамишша?..» (с особым ударением на слоге «ша»). В старину, завидя казака, иногородний ещё издали обязан был поклониться ему, если же он этого не сделает то «самый последний казачишка» мог совершенно безнаказанно побить его.117 Презрительно называли крестьян «сипа», «сипута», «мужик», «кацап», «москаль». Представителей других национальностей они считали чужаками. Казакам постоянно внушали, что они «высшая порода», учили с презрением смотреть на неказачье население. Идеализация казаками самих себя усиливала обособленность, замкнутость сословия.

Долгие годы существовал запрет на нарушение сословной чистоты. В область преданий ушли браки с неказачками. В 1741 году войсковой старшина Г. Кашин взял у атамана станицы Кумылженской, у стариков станицы подписку: «По заповеди Святого Евангелия и под обязательством смертной казни не будем скрывать и держать у себя беглых, не будем выдавать за них замуж как своих дочерей, так ровно и сами не будем жениться на пришлых». Из Новочеркасска поступил запрет казакам выдавать своих дочерей, а казачьим вдовам выходить замуж за малороссиян, «равно как и брать у них девиц и вдов в замужество».118 Атаман С.Д. Ефремов предписывал: «Чтобы казаки, как сами, так дети их, на беглых и из прочих великоросских жёнках и девках не женились, также бы и своих казачьих дочерей за великороссийских людей замуж не отдавали». Каждый случай женитьбы на неказачке был предметом особого рассмотрения. Например, Акишевское станичное правление своим решением «О купленной у дочери полковника крестьянке казаком и женитьбе на ней» позволило казаку венчаться с крепостной.119

В «Положении об управлении Войском Донским» от 1835 года казакам запрещалось переходить в другие сословия, служить в регулярных войсках, окончательно устанавливался запрет на вступление в межсословные браки. Священниками было строго приказано не венчать казачьих жён и дочерей, выходивших замуж за малороссов и русских. Детей, родившихся от казачки и татарина, либо турка, называли «тумой», а «болдырями» детей казака и турчанки, татарки, калмычки. Лишь в 1869 году вдовы и незамужние дочери казаков получили право выхода из войскового сословия, с обязательной последующей припиской к какому-либо обществу. Но если она выходила замуж за мужчину-неказака, то переставала числиться казачкой. Чаще всего это означало переход в нищету.

Истоки сепаратизма находятся далеко, в XVI–XVII веках. Казаки никак не желали «ходить» под русским государем. На этой почве с 1598 по 1613 годы произошёл разрыв Войска с Российским государством. В результате политики, проводимой Борисом Годуновым, «… казаки не могли приехать не только в Москву, но и даже в приграничные города к своим родным придти. Всюду им было запрещено продавать и покупать. Во всех городах казаков хватали, сажали в тюрьмы, многих казнили, вешали, “сажали в воду”».120 Во время Ливонской войны в 1579 году казаки ушли из состава русской армии из-под крепости Соколы, спустя 50 лет покинули расположение московских частей во время осады Смоленска, занятого поляками. В 1632 году правительство предписало донским казакам предоставить сведения о численности. В ответе казаки с достоинством напоминали: «Прежний царь Иван тех атаманов, которые к Москве присланы, не велел к кресту приводить, а Ермаку наперёд указал быти на государевой службе не за крестным целованием. Сосчитать казаков были бы рады. Да вот дела: из-за частых разъездов сами себя сметить не умеем, сколько нас есть».

В 1645 году жители Дона отказались принять присягу на верность Алексею Михайловичу. И то сказать, где была Москва, а где турки? Взглянем на карту России. Граница с Турцией — в нескольких верстах от Черкасска, до 1735 года она пролегала по Темернику. Левая сторона реки (большая часть современного Ростова) была турецкой. От соседей-запорожцев помощи не дождёшься, их тоже обступали с трёх сторон Едикульская, Едисамская, да Крымская Орда. Лишь к 1783 году рубежи России отодвинулись и прошли по реке Кубань. До начала XIX века Азовское и Чёрное море были фактически внутренним водным пространством Османской империи. Казаки ещё долго маневрировали между двумя огнями.

Казачество в 1683 году вздумало идти на Москву, донцы были недовольны «Грамотой Иоанна Алексеевича». Только решительная позиция атамана Ф.М. Минаева позволила смягчить страсти.121

Самостоятельность привлекала, дело дошло до того, что Войсковой атаман Степан Ефремов не стал повиноваться Указам и Грамотам царя. Правительство пыталось его сместить, но вольнолюбивые казаки чуть не убили присланного атаманить Г.П. Черепова. И только благодаря умелым действиям капитан-поручика Г. Ржевского непокорный С.Д. Ефремов был смещён и отправлен в ссылку.122

Сложилось длительное противостояние и на церковном фронте. На Дону продолжительное время существовала автономия вероисповедания. Сюда шли старообрядцы, представители других направлений русской православной церкви. Метрополия не дозволяла, чтобы православное духовенство имело своего руководителя на Дону. Царское повеление запретило Войску Донскому вмешиваться в «духовные дела и касаться чина церковного», но шла постоянная борьба за право назначать «своё» духовенство. Только за то, что в 1685 году монахи Троицкого Борщева монастыря попросили царя быть под властью Области войска Донского, а не под Воронежским епископом, они были сурово наказаны. Ответ на челобитную был простым — казначея и семь монахов велено «бить плетьми и сослать в вологодские монастыри под начала беспереворотно». Дьячка, писавшего жалобу, «бить кнутом нещадно и сослать в Холмогоры с женой и детьми на вечное бытие». Донской монастырь был ликвидирован. Воронежский епископ доносил Синоду, что атаман С.Д. Ефремов запрещает донскому духовенству подчиняться распоряжениям митрополита. Затем доложили, что атаман А.И. Иловайский набил колодки на протопопа черкасского собора за то, что тот осмелился власть своего архиерея поставить выше Войскового круга.123 Священник Архангельской церкви за донос о старообрядцах был атаманом станицы Николаевской забит в колоду и отослан в Войсковую канцелярию. И так было до первой трети XIX века, когда право замещения церковных должностей было у донского руководства окончательно отнято.

В умах казачьей интеллигенции, да и всего руководства Дона, сепаратизм всегда занимал значительное место. Им стали вторить некоторые современные исследователи. В начале XXI века они ввели в публицистику мнение, будто казаки никогда себя русскими не считали. Однако весь XVII, весь XVIII век и первая половина века XIX-го— это время, когда казаки считали себя русскими людьми. Дореволюционные историки отмечали: «Казаки с первых же моментов своей истории характеризуются высоким чувством русского национального самосознания. Неоднократно находим мы в исторических актах свидетельство этому: они “природу свою” (т. е. русское происхождение) “всегда помнят”, знают своё “общее отечество”».124 И лишь с введением в 1835 году нового Положения о службе, в котором казачество оказалось совсем замкнутой кастой, — стало среди казаков распространяться мнение, что они в России составляют какую-то особенную нацию.

Наиболее реалистичные представители казачьей интеллигенции понимали, что «Страна Казакия» не сможет уцелеть в этом бурном геополитическом море, кишащем акулами. Не послушали донского писателя И.И. Краснова (деда будущего атамана), который сказал: «Казачеству невозможно уже оставаться в своём прежнем безродном положении» и что «сепаратистские идеи, которые некогда проповедовал его дед, отжили свой век».125 Другой представитель семьи Красновых, М.И. Краснов, в «Донских областных ведомостях» указывал, что казаки сами в своё время, при возникновении казачества, были «иногородними». Отец атамана Н.И. Краснов, историк и публицист, тоже считал, что «пора перестать пренебрегать экономическим развитием Донского войска и сделать его в экономическом отношении равноправным с внутренней частью империи».126

И как дорого досталось казачеству забвение сепаратистом П.Н. Красновым этих идей донских интеллигентов, просветителей.

Современные историки одной из основных причин возникновения гражданской войны, наряду с жёсткими классовыми противоречиями, всё чаще стали называть нежелание национальных окраин подчиняться центру. В данном строю были украинский сепаратизм, басмачество, национальные движения в Закавказье, и в нём «достойное» место заняло такое же стремление донской казачьей верхушки к обособленности и самостийности.

Причём сепаратизм всегда находил защитников и покровителей в лице интервентов — англичан, немцев, турок, поляков, французов. Они нуждались в марионеточных правительствах, на которые могли бы опереться. И неважно, кто ходил в любимчиках: немцев — Краснов, французов — Деникин, англичан — Колчак, за всей этой дружбой всегда чуялся запашок коллаборационизма. Великобритания поставила ВСЮР 198 тыс. винтовок, 6 177 пулемётов, 50 млн. патронов, 1 121 орудие, более 1,9 млн. снарядов, 60 танков и 168 самолётов, 460 тыс. шинелей и 645 тыс. пар обуви. Франция оказывала помощь Донской армии, получившей 5 500 винтовок, около 200 тыс. патронов.127 Современные искатели «белых пятен» истории не любят вспоминать, как в ноябре 1917 года А.М. Каледин получил 10 млн. фунтов стерлингов от англичан.128 Формировавший Добровольческую армию генерал М.В. Алексеев не постеснялся принять от французов кредит в 100 млн. франков. П.Н. Врангель гарантировал французам получение всего товарного хлеба на Украине и Кубани, 75% нефти, 25% донецкого угля.

Сегодня всё очевиднее становится, что сама революция в России была не противостоянием поборников большевизма и адептов царизма. За царя в Гражданскую войну воевало мизерное количество людей, большинством участников борьбы монархическая идея отвергалась. По воспоминаниям Ф.К. Миронова в марте 1917 года в 32-м ДКП было проведено голосование о будущем государственного устройства России. Из 55 записок представителей казачьих сотен получился единогласный ответ: «демократическая республика», из 16 офицерских записок более половины ответили: «конституционная монархия». Последнего российского императора в марте 1917 года арестовали его же генералы. Это сделал Генерального штаба генерал-адъютант М.В. Алексеев, а гглавнокомандующий войсками Петроградского военного округа генерал-лейтенант Л.Г. Корнилов арестовал императрицу и её детей.129 Даже воспитанный на монархических традициях А.М. Каледин, когда летом 1917 года вёл переговоры с Л.Г. Корниловым, заявил: «Я питаю к Николаю II самые дружеские чувства и пользуюсь взаимностью с его стороны, — но к трону он может вернуться, только переступив мой труп».130

Борьба в России шла уже между приверженцами разных направлений революционного движения — сторонниками Февраля и сторонниками Октября.

На Дону всё было по-другому. Политическая элита (как сказали бы сейчас) донского казачества делилась на две категории, одни стояли за суверенное государство, другие за независимость в составе Российской империи под скипетром Императора. Почти не было донских руководителей, видевших перспективу развития донского общества в Российской республике. П.Н. Кудинов, руководитель восстания в Верхне-Донском округе, считал: «Казачество, как самостоятельное государство, может существовать так же, как раньше при самодержавии, но может жить далеко лучше. Как существует всякое маленькое государство, например, Болгария».

Было создано движение «вольных казаков». Главная их идея была проста: «Казачество — особая форма социального и государственного бытия, которое мог осуществить только самостоятельный народ. Сущность этого бытия была резкой противоположностью московской (великорусской)». Движение имело своих идеологов. Историк С.Г. Пушкарёв в 1926 году опубликовал работу «Вопрос о казацком народе и о границах предполагаемого казацкого государства».

Донской Круг в мае 1917 года принял резолюцию: «Войско Донское составляет неделимую часть великой Российской народной республики… с правом самостоятельного распоряжения землями, недрами и угодьями». Земли Дона объявили исторической собственностью казаков. Вот такая «неделимая часть».

Летом, под шумок разлагающейся «демократии» А.Ф. Керенского, каждое Войско заимело Круги, Рады, создавались конституции, проводились первые с начала XVIII века выборы атаманов и правительств. Слова о любви к державе были забыты. Как только А.Ф. Керенский сместил с поста главнокомандующего Л.Г. Корнилова, А.М. Каледин тут же объявил, что «при помощи находящихся под его начальством казаков примет меры, чтобы отрезать Москву от юга России». Он практически перестал считаться с центральными властями.

В августе в Новочеркасске собрался Большой Войсковой Круг. П.Н. Краснов писал об итогах его работы: «Интеллигентная часть Круга понимала, что не может быть войска Донского вне России. “Серая” часть, громадное большинство, стояла на свободном самоопределении народов и самоопределялась в пределах войска Донского». Войсковой Круг постановил считать Донскую Землю независимой страной. Показательно выступление одного из делегатов. Обернувшись к карте боевых действий, он сказал: «Я коснуся одному, господа члены: так как мы на той поприще стоим, чтобы свово не отдать, а чужого нам не надо. То надо и до того добиться, чтобы эти флажки назад не передвигались, но и в даль далеко дюже не пущались, так вот. Конечно, держава была порядочная, а ныне произошла в низость, ну и пущай, у нас своих делов немало, собственных».

Впоследствии некоторые историки представляли создание казачьих государств как временные формы устройства, существовавшие лишь на время «великой российской смуты». Они отрицали сепаратистский характер новых суверенных образований и указывали на чрезвычайность обстоятельств, оправдывающих возникновение данных режимов. Современные исследователи тоже иногда оправдывают самостийность: «Главная цель заключалась в сохранении вольностей казачества, автономии областей и предотвращении проникновения сюда анархии и хаоса из центральной России».131

Малый Войсковой круг в августе 1917 года запретил вывоз хлеба из области, тем самым сорвав выполнение нарядов Временного правительства на поставку хлеба на фронт и северные области России. Запрещалось также и выполнение указаний из Петрограда о создании в области земельных комитетов. На что рассчитывали? Что в казачьи закрома не придёт комиссар Временного правительства? Так пришёл из Совета.

В октябре предприниматель Н.Е. Пономарёв вошёл в Круг с предложением об отмене государственной монополии на уголь, установлении монополии на него войскового правительства. В ноябре были перекрыты железные дороги, отменили поставки топлива в центр. Когда большевики свершили переворот, видный деятель Войска П.Х. Попов предложил создать казачье-украинский барьер от Оренбурга до Курска.

Атаман Войска генерал П.Н. Краснов советовал не вмешиваться в дела Русского государства, пусть устраивают свой образ правления, как им будет угодно, а казакам зажить вольной жизнью, как было в отдаленные времена. На Круге спасения Дона 1 мая 1918 года он выступил с докладом «О положении на Дону и перспективах будущего устройства края», в котором окончательно подтвердил свой выбор: «…силою исторических событий Дон оторвался от России… Путь спасения Дона лежит в окончательном его отделении от матушки России…»

Когда пришла пора бросить на весы всё, забыв об обидах, этого не смог сделать донской атаман. Он продолжал настаивать: «Добровольческая армия ставила если не первой своей задачей, то, по крайней мере, задачей одновременной с борьбой с большевиками объединение осколков бывшей России в Единую и Неделимую Россию — иными словами, уничтожение самостоятельной Украины, самостоятельной Грузии, посягательства на автономию Крыма, Дона и Кубани».

1   2   3   4   5   6   7   8   9

Коьрта
Контакты

    Главная страница


В. Дронов очерки истории казачества

Скачать 13.33 Mb.