Скачать 13.33 Mb.


страница6/9
Дата27.01.2019
Размер13.33 Mb.

Скачать 13.33 Mb.

В. Дронов очерки истории казачества


1   2   3   4   5   6   7   8   9

Дальнейшее развитие событий состоялось не так, как хотелось бы казакам. А.Ф. Керенский и кампания разваливали страну. Верховный главнокомандующий вооружённых сил России Л.Г. Корнилов, призвал спасать Россию решительными мерами. В августе 1917 года он направил в столицу корпус в составе 1-й Донской казачьей и Туземной дивизий. Переворот не удался. Казачье единство дало трещину. Дошло до того, что казаки были готовы сдать Временному правительству командующего корпусом генерала А.М. Крымова. Поведение казаков непосредственным образом способствовало провалу всего корниловского движения. А.Ф. Керенский писал: «Участие в Корниловском походе значительно разрушило дисциплину и поселило глубокое недоверие к офицерству в строевом казачестве».

Казаки вступали в новые события разрозненным строем. Не последнюю роль сыграло расслоение в обществе. Ещё в 80-е годы XIX века исследователи отмечали: «Бывало, что «маломочный» казак имеет право на 3–4 пая, а обрабатывает лишь 1 десятину, а иной «полномочный», имея право только на 1 пай, запахивает более 100 десятин. Такими способами полагаются основы потомственной нищете, а земля, несмотря на то, что она принадлежит всей станице, на деле вся, или, по крайней мере, лучшая её часть, оказывается в руках немногих».146

Разные были донцы, одни продавали последнее зерно, чтобы приобрести воинскую справу. Другие получали по 200–400 десятин земли за то, что дослужились до большого чина. Казаки-промышленники и торговцы могли откупиться от очередной военной службы, заплатив в кассу Войска по 100 рублей в год (в 1917 г. по 150) за всё время службы их сверстников.

Различными были и экономические характеристики регионов Дона. Если южные округа, в большинстве своём, отличались состоятельностью, то юрты остальных станиц Дона нередко оказывались в бедственном положении. В 1906 году с хуторов Плешаков, Верхне-Дуванный, Власов, Шеверев станицы Гундоровской собрались со своим скарбом 97 казачьих семейств, заявляя, что им угрожает голодная смерть и что они решили переселиться на войсковой участок в Калмыкии. Так в Орловской станице появился хутор Гундоровский.147 Не лучше обстояли дела и во множестве других станиц.

С каждым годом снаряжать своих сыновей на службу становилось всё труднее. Уже не всякому становилось под силу справлять эту обязанность за свой счёт, задолженность казаков в станичную казну увеличивалась. Предметы снаряжения дорожали, требования, к ним предъявляемые, повышались, земельный пай количественно уменьшался, а отдача земли, вследствие общинного пользования землепользования, понижалась. Казачество стало беднеть. Бытовала поговорка: всё богатство тут — кнут да хомут. Уже насчитывалось до половины станиц, где было 50% казаков, которые, будучи не в силах в состоянии обрабатывать свой пай, отдавали его в аренду, а сами шли в наём. Знаменательно высказывание Терского Войскового атамана Г.А. Вдовенко: «Я боюсь, что русские люди при этом улыбнутся и скажут, что это преувеличение, что никому так хорошо не жилось, как казаку. Но это всё обман. Казачья общественность видела, что казачество идёт к упадку».

В казачьей среде была социальная дифференциация, но среди казаков преобладали середняки. В современной исторической литературе есть разные точки зрения. Одни исследователи считают, что среди хозяйств казаков доминировали середняцкие, которых насчитывалось 52%, на долю бедняцких приходилось 24%, а кулацких 24%,148 другие соответственно 35%, 40% и 25%.149 Но в целом картина была качественно иной, чем по России. В верховьях Дона, где казаки составляли около 87% населения и были в подавляющем большинстве экономически однородны, эти противоречия почти не проявлялись.

Войсковое руководство тянуло в одну сторону, хлебнувшие фронтовых тягот рядовые казаки — в другую. Казачья старшина, получившая дворянские титулы, передававшиеся по наследству, была далека от нужд рядового казачества. К тому же на протяжении XIX века офицерами всё чаще и чаще становились потомки и исключительно дети офицеров, и донское дворянство стало производить самоё себя. Из десятилетия в десятилетие в офицерских списках стали мелькать почти одни и те же фамилии станичников. В результате внутри сословия всё явнее обозначались противоречия между чиновно-служилым казачьим дворянством, купцами (торговые казаки) и землепашцами, рядовыми казаками. Они были не такими резкими и антагонистичными, как в остальной России, но — имелись.

В июне Войсковой казачий Круг избрал нового атамана А.М. Каледина. На Дону это был наиболее выдающийся и авторитетный человек. Генерал был интеллигентным, высокообразованным элитным офицером, талантливым военачальником, мог успешно руководить большими воинскими формирования-ми, обладал холодным рассудком опытного командира. Награждён многими боевыми орденами, самым почётным орденом Св. Георгия 4-й ст. А.И. Деникин отмечал, что А.М. Каледин не посылал, а водил войска в бой. Хотя прославленный атаман всё-таки подмочил свою репутацию. Когда мятеж Л.Г. Корнилова провалился, он открестился от своего кумира. Чем вызвал неудовлетворение основной массы казачества таким поведением.150

Число дезертиров из действующей армии с начала Февральской революции составило более 1 млн. Положение казачьих сотен и полков, вкрапленных единицами среди солдатских корпусов, сделалось жутким. Ненависть и злобное чувство к казакам постепенно росло в солдатских массах. В июле большевики попытались в столице захватить власть. И опять казаки были в центре событий. На этот раз 1-й и 4-й Донские казачьи полки не дали разразиться попытке переворота. Английский посол Д. Бьюкенен отметил: «Положение правительства было критическим, и если бы не казаки и несколько верных полков не подоспели бы вовремя, чтобы его спасти, ему пришлось бы капитулировать».

Роковая черта безвозвратно и неумолимо приближалась к Дону.

В августе волна забастовок и митингов прокатилась по угледобывающим районам Донской области, требовали установления рабочего контроля на шахтах. Началось формирование Красной гвардии. К осени стали создаваться объединённые Советы рабочих, солдатских и крестьянских депутатов. Резко увеличилось количество самовольных захватов помещичьих земель. Всё больше казаков примыкало к Советам. По результатам голосования в Учредительное собрание большая часть избирателей на Дону, не поддержав большевизм, всё же проголосовала за социалистические партии. Расквартированные в Петрограде казаки 2-го Донского казачьего полка арестовали своих офицеров и отправили в Петропавловскую крепость. Казаки Лейб-Гвардейского сводного казачьего полка выразили недоверие офицерскому составу.151

Всем казачьим частям, стоявшим вокруг Петербурга, приказано было срочно прибыть в столицу. Но они не спешили выполнять распоряжения, представители полков заявили, что не намерены «выступать в одиночку и служить живыми мишенями». Чувствуя кризис, А.Ф. Керенский 25 октября обратился к 1, 4 и 14-му Донским казачьим полкам, расположенным в Петрограде, с приказом выступить на помощь Временному правительству. В результате переговоров казаки уверили, что все их части исполнят свой долг.

Верховный подписал приказ немедленно вступить в распоряжение штаба округа и выполнять его приказания. В первом часу ночи 25 октября он послал адъютанта в штаб сообщить, что можно рассчитывать на казаков. Но во время штурма Зимнего дворца ни один казачий полк не тронулся с места, они объявили о своём нейтралитете.152 Совет Союза казачьих войск приказал 4-му Донскому полку поддержать Временное правительство, но казаки отказались выполнять и это распоряжение. Лишь три сотни 4-го ДКП прибыли на охрану Зимнего дворца. Два казачьих офицера встретились с министрами, разговора не получилось. Блефом оказалось и обещание А.Ф. Керенского о поддержке пехотой и броневиками. Вечером донцы вернулись в казармы: «Мы думали, что здесь серьёзно, а оказалось — дети, бабы, да жиды». Зимний дворец казаки покинули в 21 час 45 минут. Через 2 часа Россия стала другой.

Командующий 3-м конным корпусом генерал П.Н. Краснов повёл на столицу 1-ю Донскую дивизию. Ему удалось собрать из всего корпуса лишь чуть более полка — 700 казаков. Под Пулково начались переговоры с большевистскими агитаторами, казаки заявили, что «против народа не пойдут». Поход П.Н. Краснова сорвался. Если в 1905 году три очереди казачьих полков усмирили первую русскую революцию, то теперь только пять станиц из 127 высказались за участие в подавлении народных волнений.

А.Ф. Керенский укатил из Петрограда в Гатчину. Там к нему ворвался комитет 9-го Донского полка во главе с войсковым старшиной Лаврухиным, потребовали немедленной выдачи Верховного Главнокомандующего большевикам в Смольный. П.Н. Краснов спас А.Ф. Керенского, дав ему уехать в ставку в Могилёв. Казаки отвернулись от Временного правительства. Во время событий в Могилёве сотник Карташов на протянутую руку А.Ф. Керенскому своей не подал: «Виноват, господин Верховный Главнокомандующий, я не могу подать вам руки. Я — корниловец».

Нейтральная позиция казаков во время октябрьских событий сказалась на их исходе. Последняя фаза Великой русской революции свершилась быстро и бескровно.


СМУТА

А Дон катился к пропасти. Какие причины толкнули Россию к гражданской войне? Объяснений десятки. Целый сгусток вызревавших веками противоречий — классовых, социальных, этнокультурных привёл в начале XX века к сильнейшим социальным потрясениям. Но основной фактор был в том, что 1913 год оставил нам две страны. Одна — общество благородных, около 6% населения России. Другая — подлые люди, не в смысле черт характера, а обязанные платить подати. Первая, которая состояла из дворян, духовенства, казачества, налогов не платила, функцией второго государства была задача приносить добавленную стоимость. Одни пели: «Балы, красавицы, лакеи, юнкера…» Другие: «Долго в цепях нас держали…» Мир привилегированных классов, их культура, нравы, внешний облик, даже их язык были совершенно чуждыми народу-крестьянству. Это была иная цивилизация, мир другой расы, по существу «в низу» они воспринимались как иностранцы. А те, которые были «наверху», воспринимали своих подданных то ли как дикарей, то ли как говорящих животных.

Крупнейший русский философ Н.А. Бердяев дал характеристику ситуации: «Разложение императорской России началось давно. Ко времени революции старый режим совершенно разложился, исчерпался и выдохся. Монархия сама пала, её никто не защищал. Она не имела сторонников».

Зато противников было, хоть отбавляй. Рабочий день на табачной фабрике Асмолова продолжался 14 часов, летом 16. На заводе «Аксай» от графита и древесного угля в цехах стояла такая пыль, что на расстоянии нескольких шагов нельзя было узнать человека. Люди задыхались от газа, рабочие, изнурённые непосильным трудом, теряли сознание. Денег, которые они получали за каторжный труд, едва хватало на пропитание. Согласно постановления совещания при Юго-восточном горном управлении от 1915 года женщины малолетние (от 12 до 15 лет) допускались к работе на сортировке и мойке, к ручной откатке по горизонтальным путям, к очистке леса на лесных складах и на других работах.

В «лихие» 90-е годы XX века была изобретена вариация о внушительных зарплатах рабочих. Высокооплачиваемые мастеровые, которые получали даже больше, чем английские рабочие, встречались, однако это была капля в море бедности пролетарских бараков. Если денежное содержание было приличным, то почему на руднике С.С. Кгаевского 273 рабочих жили в пяти казармах, где на одного приходилось 0,8 куб. сажен воздуха? Врач ростовского градоначальства докладывал: «На заводе А.П. Плугатырёва для жилья рабочих вырыты ямы около 6 аршин, шириной около 3 аршин. Ямы покрыты камышом и землёю, совершенно лишены окон. Каждая яма предназначена для 4 человек». В Сулинском заводе группа из 30 землянок в одной балке носила название Собачьего хутора. Это ямы, сверху покрытые бревнами, с небольшим световым отверстием вверху. Потом их начали упрекать: грабили…

Земельная реформа на Дону оказалась одной из наименее успешных, поскольку не удалось разрешить проблему казачьего пая, который стремительно уменьшался год от года. Повсеместная и бестолковая сдача земли в аренду обострила земельный вопрос до крайности, что вылилось в дальнейшее ухудшение отношений между казаками и иногородними. Громадный крестьянский океан дышал пугачёвщиной. Донским дворянам-помещикам принадлежало свыше миллиона десятин земли, причём 385 крупнейших помещиков сосредоточивали в своих руках 500 тыс. десятин, что почти равнялось земельной площади, которой располагали крестьянские хозяйства всей Области войска Донского. Среди крестьян не исчезли воспоминания об ужасах крепостного права, об унижении достоинства, они были готовы мстить за своих дедов и прадедов.

И вот эта взрывоопасная масса узнала о «Декрете о земле»! Малоземельные крестьяне и безземельные иногородние посчитали, что пришло время землю поделить. Вопрос о земле был главным на Юге России. Он окончательно разделил противоборствующие силы по разные стороны баррикад.

На встрече с представителями Каменского ревкома А.М. Каледин сказал: «Воля народная выражается путём всеобщего прямого, равного и тайного голосования». Прикинем, какими бы в этом варианте сложились результаты выборов, когда 6 из 10 избирателей были не казаками? Какой была бы судьба 96% земель, принадлежащих казакам и помещикам? Вопросы риторические и в любом случае их разрешение влекло за собой войну. Казаки добровольно не отдали бы свои паи никакому представительному органу, даже избранному демократичес-ким путём. Задаром такие богатства не отдаются. Ситуация по аграрному вопросу была патовой.

Обстановка усугублялась тем, что Первая мировая вызвала массовое одичание населения. По воле, а точнее, по безволию Романовых, совершились огромные потери, эта мясорубка была более кровавой, чем даже Великая Отечественная война (в пересчёте на количество воюющих). Война заглушила совесть, приучила к дурману крови, она содрала с человека позолоту культуры. А.И. Деникин потом писал: «Власть как таковая находилась в руках любого вооружённого, взявшего на себя право казнить и миловать по своему усмотрению».

Произошло ослабление и обветшание «приводных ремней»: идеологи уже не смогли эффективно защитить правящий класс. Зажиточный крестьянин Н.С. Могилевский писал в эмиграции: «… приход советской власти закономерен, потому что церковные вожди от патриарха до попа были весьма грешными, кроме того, были грешны все от царя до фабриканта и помещика… они надругались над душами людей. Этого Бог не прощает».153

Огромную роль в развязывании войны играла старшина. Она продолжала решать свои узкоэгоистические задачи, разжигая межсословные страсти. Под видом спасения «святой, великой России» шла борьба за её привилегии, за земли, за вишнёвые сады и многоэтажные дома. Известный деятель Донского казачества, член Государственной Думы, писатель Ф.Д. Крюков прямо сказал: «Начинали дело офицеры, раздували кадило старики».154

Тяга к состоятельной жизни у старшины возникла ещё в конце века XVIII-го. Как только в 1799 году произошло уравнение казачьих чинов с остальными офицерскими чинами регулярной армии — произошли перемены в быту. Вместо прежней простоты стали развиваться барские понятия и привычки, появилась наклонность к роскоши.155 За полтора века старшина попривыкла к преимущест-вам другого порядка: каждому врачу, священнику и чиновнику полагался денщик, а офицеру — ещё и конный вестовой, помимо этого, денщика из состава части имела право держать офицерская семья.156

Вот как описывал современник полковые торжественные обеды в довоенной Польше. Сначала под крики «Ура!» произносили тост в честь государя императора. Затем за командующего, за корпусного командира, за начальника дивизии и за полкового. Пили «водки разные», шампанское «Абрау-Дюрсо», вина крымские, кавказские, донские. На закуску подавали «стерлядь в шампанском атаманскую». У входа устанавливался почётный караул в форме 1814 года. Затем — пьеса, бал в соседнем графском замке. В час ночи чокались бокалами «за здоровье того, кто любит кого».157

Даже в начале Гражданской войны офицеры не отказывались от привилегий. Есаул М.Т. Гребенников, командир батальона отряда В.М. Чернецова, держал при себе вестового, денщика, повара, телефониста.

Было, было, что терять казачьей верхушке после принятия Декрета об уничтожении сословий. Казачество было вовлечено в водоворот событий старшиной, стало жертвой собственной дисциплинированности, честности и абсолютного доверия вышестоящим руководителям.

Николай II довёл ситуацию в стране до социального взрыва, и донское казачество оказалось одной из жертв этой вспышки. Именно на него было направлено сведение исторических счетов, пружина, сжимавшаяся в течение многих десятилетий, а то и веков, внезапно распрямилась, сметая казачество как социум.

И рвануло. «Был домом Дон, да перевернулось всё вверх дном».

Можно сколь угодно спорить о том, кто начал на Юге России гражданскую войну. 31 октября 1917 года были арестованы делегаты Донской области, возвращавшиеся со II съезда Советов. Юнкера Новочеркасского училища при поддержке добровольцев генерала М.В. Алексеева разоружили расквартирован-ный близ Новочеркасска мятежный 272-й Запасной пехотный полк. Атаман A.M. Каледин объявил захват власти большевиками преступным. Большевики в свою очередь объявили его изменником, Советское правительство приняло «Декрет об аресте вождей Гражданской войны против революции». Эти события стали прологом к вооруженной борьбе на Дону.

Некоторые исследователи считают, что война началась тогда, когда В.И. Ленин приказал В.А. Антонову-Овсеенко начать движение частей на Донскую область. Но casus belli, повод к войне, случился ранее, 26 ноября. По приказу командующего Ростовским округом Д.Н. Потоцкого казаки и юнкера ворвались в здание кинотеатра «Марс» (ныне здание филармонии), где размещался избранный Ростов-Нахичеванский Совет рабочих и солдатских депутатов, убили нескольких красногвардейцев. Генерал поставил задачу взять под контроль ключевые пункты и центр города. ВРК объявил, что также открывает военные действия. Это были первые жертвы распри, закончившейся для казаков великой трагедией. Газета «Наше знамя» написала: «Разгром Совета. Кровопролитие произведено. Гражданская война началась». Выступая на Третьем Большом Войсковом круге, атаман А.М. Каледин признался: «…страшно было пролить первым братскую кровь». Современные историки понимают, что в таких делах установить, кто первым начал войну, дело невозможное.

Областной крестьянский съезд собрался 30 декабря. Выдвинули условия: освобождение всех арестованных по политическим мотивам; разоружение Добровольческой армии; перемирие с советскими войсками; снятие военного положения в области; неприкосновенность демократических организаций; правительство поровну от казаков и неказаков; рабочий контроль на предприятиях и независимость местного Совета. На такие условия Донское правительство не пошло. Гражданская война стала ещё ближе.

Казаки хлынули с фронтов, из России на Дон. Фронтовики, вернувшиеся с войны, принесли в свои хутора ненависть к «офицерской палке», нежелание подчиняться власти и нести тяготы, положенные казачьему сословию. Что касается донского пролетариата и безземельных «иногородних» крестьян, то они почти поголовно сочувствовали революции. Разложение достигло высшей точки. Казачьи полки 35, 36, 44, 45 и 48-й отказались выполнять приказы А.М. Каледина. В своём обращении Атаман написал: «Казачьи полки подняли мятеж, после чего большинство полков… рассеялись по хуторам, бросив свою артиллерию и разграбив полковые денежные суммы и имущество. В Усть-Медведицком округе они произвели полный разгром на линии железной дороги, на станции Себряково произвели уничтожение своих офицеров и администрации, причем погибло до 80 офицеров. В некоторых полках Донецкого округа были удостоверены факты продажи казаками своих офицеров большевикам за денежное вознаграждение».158 Дело неслыханное: казаки расстреливали своих, казачьих офицеров. В 10-й ДКП был послан представитель Войскового Круга полковник С.К. Бородин. Он убедился в том, что полк морально «разложился» и ничего уже нельзя было поделать.159 Дошло до того, что весь личный состав 4-го Донского казачьего полка по решению Войскового Круга был лишён казачьего звания.

Большевистские организации Донской области вели агитационную работу среди казаков (в средних и низших слоях). Основной целью было склонить казаков к сотрудничеству, идти вместе с рабочими и беднейшим крестьянством. Пропаганда проводилась через распространение «Правды» и других газет, освещающих земельную программу РСДРП (б), её политику. Агитаторов готовили из местных интеллигентов, учителей, рабочих, фронтовой молодежи, выходцев из казачьей среды, направляли в округа области на 10–15 дней по одному или группой в 4–5 человек.

Хотя в целом казачество отрицательно отнеслось к революции, к зиме 1917–1918 годов большинство казаков заняло нейтральные позиции.

На этом этапе начала преобразований были заложены основы политики большевиков по отношению к казачеству — линия классового подхода. Затем последовал целый ряд обращений к трудовым казакам, в которых они призывались создавать Советы и брать власть в свои руки. Новая власть заменила службу казаков краткосрочным обучением в станицах, приняла на счёт государства обмундирование и снаряжение казаков, призванных на военную службу. Впервые в истории Дона было установлена полная свобода передвижения казаков. Намечалось сохранить автономию казачьих областей, начать формирова-ние казачьих частей Красной Армии, созвать Походный круг советского Войска Донского.

В январе регулярные казачьи полки собрали в станице Каменской свой съезд, объявили Донской военно-революционный комитет властью на Дону. Была провозглашена Донская советская республика, председателем СНК стал подхорунжий 6-й лейб-гвардии Донской казачьей батареи Ф.Г. Подтёлков. Советы выбрали в окружной станице Морозовской, в Усть-Медведицком, Хопёрском округе и так далее.

В ответ верным ему отрядом есаул, через чин — сразу полковник В.М. Чернецов разогнал Совет в Александровске-Грушевском, «усмирил» Макеевский рудничный район, захватил станцию Дебальцево, разбив несколько эшелонов красногвардейцев, уничтожив всех командиров. Начал свирепствовать террор: разгром советов и большевистских комитетов, повальные обыски сопровождались массовыми убийствами. Разъезжая на захваченных поездах, расстреливали в Зверево, Лихой, Каменской советских руководителей, местных большевиков и всех подряд рабочих, осуществляли террористические расправы над их семьями.

Как заявил во время переговоров с представителями Войскового Круга секретарь Донского казачьего ВРК М.В. Кривошлыков, отряды Чернецова, Семилетова, Лазарева расстреливали рабочих лишь за то, что они требовали от шахтовладельцев повышения заработной платы. В ночь на 31 декабря казаки казнили на Ясиновском руднике 73 шахтёра и 45 военнопленных, разгромили Берестово-Богодуховский рудник, расстреляли группу большевиков и беспартийных шахтеров. Около 90 рабочих было убито в Таганроге. Только после одного боя — 21 января под Гуково, в ответ на убийство трех пленённых офицеров, белые расстреляли 300 пленных красноармейцев.

В.М. Чернецов ещё в Первую мировую выделялся бесстрашием, был лучшим офицером-разведчиком 4-й Донской дивизии, трижды ранен в боях, получил Георгиевское оружие, пять боевых орденов. Но Гражданская война — на то она и гражданская, здесь уже выбирать не приходилось. На Дону началось истребление крестьян. В станице Нижне-Курмоярской было вынесено около 1 тыс. смертных приговоров крестьянам, иногородним, казакам-фронтовикам. В селе Песчанокопском расстреляно 600, за 4 дня в станице Платовской было расстреляно и замучено 317 сторонников Советской власти. В станице Константиновской, в складах купца Пустовойтова, было казнено 800 красных партизан, шахтёров, их жён и детей.160 В декабре 1918 года в Юзовке по приказу генерала С.В. Денисова повесили каждого 10-го арестованного рабочего. В Енакиево, Горловке и Щербиновке убили более 500 рабочих, других повесили на центральных улицах городов и оставили висеть несколько дней. Всего в Гражданскую войну погибло не менее 30% донбасских шахтеров.

Эти данные взяты из советской историографии. Но даже если они и преувеличены, всё равно размах белого террора был существенным.

Современные историки так характеризуют происходившее: «И красные, и белые несут равнозначную ответственность за беззаконие и репрессии, имевшие место во время их военного противостояния, белый террор был не менее жестоким, чем красный, отчасти он был обусловлен несостоятельностью социально-экономической политики белых правительств на контролируемых территориях».161 И далее: «Террор стал не только терновым венцом революции, но и ее знаменателем, уравнявшим жертвы противоборствующих сторон».162

По данным историка В.В. Эрлихмана от «белого террора» в России погибло около 300 тыс. В это число входят как жертвы внесудебных расправ собственно белых войск и правительств (ориентировочно 111 тыс.), так и жертвы иностранных оккупантов и интервентов и жертвы национальных окраинных

режимов, возникших в результате крушения Российской империи.163 Факты массовости белого террора на Юге России приводит австрийский специалист по истории казачества Андриас Каппелер: с мая 1918 по февраль 1919 года было вынесено не менее 25 тыс. смертных приговоров, большинство из которых было приведено в исполнение.164

Советское правительство начало планомерную вооруженную борьбу с казачьим правительством. Новая власть бросила вооруженную силу во главе с В.А. Антоновым-Овсеенко на его разгром. Наступлению красных противопоста-вить было нечего. Один за другим казачьи полки отказывались служить атаману и переходили на сторону военно-революционных комитетов.

Обострились давние противоречия между казачьим и неказачьим населением. А.М. Каледин вынужден был признать, что все окружные станицы находятся в руках большевиков: «Положение наше безнадёжно. Население не только нас не поддерживает, но настроено к нам враждебно». Л.Г. Корнилов сообщил атаману, что Добровольческая армия вынуждена уйти на Кубань, ввиду того, что донские казаки не оказали ей поддержки.

Почему большевики шли на Дон?

1. Основным лозунгом революции была ликвидация сословной системы, этот процесс главной целью всех революций, происшедших в XVII–XIX веках.

2. Они осознавали, что А.М. Каледин, уж тем более Л.Г. Корнилов, при первой же возможности двинули бы свои полки на Москву.

3. «Суверенная» казачья республика отрезала Центр от Юга страны. Без поставок угля Донбассом, без половины сборов зерна в центральной части России существование страны было в то время невозможным.

Новочеркасск и Ростов оказались в кольце сжимавшейся пружины посланных на Дон красногвардейских частей и восставших рабочих. Калединский фронт развалился за несколько дней. А.М. Каледин выезжал в полки, но почти везде встречал отказ от ведения боевых действий. Во время разговоров с одним из полков, в ответ на призыв выступить на защиту казачьей земли, прямо из строя один из казаков, ничуть не смущаясь, бросил в лицо атаману: «Да чего там его слушать. Знаем… Надоело…» Казаки разошлись по станицам. 272-й запасный пехотный полк, располагавшийся в Новочеркасске, вынес резолюцию о непризнании Донского правительства.

А.М. Каледин был безукоризненно честным человеком, в нём не было высокомерия и надменности. Но он своими глазами увидел, насколько глубока пропасть, отделявшая рядовых казаков-фронтовиков от Войскового правительства. Соратники — белые вожди Л.Г. Корнилов и М.В. Алексеев сбежали в Екатеринодар. Казаки не последовали за своим вождём, личная популярность была потеряна, обстановка стала безысходной, и атаман покончил жизнь самоубийством.

Новый атаман А.М. Назаров объявил всеобщую мобилизацию, приказал сформировать из казаков 18–50 лет отряды и отправлять их на фронт против красных войск. За неподчинение приказу устанавливалась смертная казнь. Казаки были уже «пужаные» и на призыв не откликнулись. Защищать Дон стало некому. Советы наступали, Новочеркасск был окружён. Заседавший Войсковой Круг, совершив богослужение в храме, вернулся в Атаманский дворец. В это время в зал ворвался отряд казаков во главе с войсковым старшиной Н.М. Голубовым. Председатель Круга Е.А. Волошинов и Атаман А.М. Назаров были арестованы, а затем расстреляны красными казаками. Была продолжена трагическая череда казачьей смуты: как и в XVII–XVIII веках свои выдавали и уничтожали своих — Разина, Булавина, Пугачёва…

Первые преобразования советской власти были направлены против казачества. Большевики развязали беспощадный террор в отношении донского казачества и офицерства. Новая власть стала перераспределять землю в пользу крестьян как своей социальной опоры. У казаков стали выгребать хлеб.

Надо отметить, что продразвёрстку впервые ввёл в России не В.И. Ленин, а царский министр земледелия А.А. Риттих. Царское правительство в ноябре 1916 года впервые ввело понятие «принудительная продразвёрстка», выпустив постановление «О развёрстке зерновых хлебов и фуража». Величина наряда устанавливалась председателем особого совещания. Было необходимо нужное количество хлеба разверстать между волостями, которые должны были довести величину наряда до каждого сельского общества. К 31 декабря о своём наряде знал каждый домохозяин. Ответственность за сбор хлеба была возложена на земские управы совместно с уполномоченными по заготовке продовольствия. Власти прибегли к массовой реквизиции зерна. Полное выполнение развёрстки было сопряжено с изъятием почти всего хлеба у крестьян, оставшегося количества не могло хватить на потребление и новый засев хлеба, не говоря уже про прокорм скота.

Временное правительство продолжило выгребать зерно у крестьян, в марте 1917 года был принят закон «О передаче хлеба в распоряжение государства».165

П.Н. Краснов продразвёрстку оставил, переложив её основную часть на плечи крестьян. Им был издан приказ: «Всё количество хлеба, продовольственного и кормового, урожая текущего 1918 года, прошлых лет и будущего урожая 1919 года за вычетом запаса, необходимого для продовольствия и хозяйственных нужд владельца, поступает (со времени взятия хлеба на учёт) в распоряжение Всевеликого Войска Донского и может быть отчуждаемо лишь при посредстве продовольственных органов».

Большевики продолжили эту политику. Образованные продовольственные комитеты приступили к взятию на учёт, покупке за бесценок и вывозу «излишков» хлеба в центральные районы страны.

В Советы стали прорываться, по выражению А.Г. Шкуро, «местная голытьба, пропившие разум пьяницы, хулиганы, высланные сходом конокрады и вообще лишь подонки казачества и иногородних». Начались убийства казачьих офицеров — людей из простых казаков, выдвинувшихся в ходе мировой войны благодаря личным заслугам. Отряды красных производили грабёжи, расстрелы без суда и следствия ни в чём не повинных людей.

В феврале 1918 года красными было расстреляно 168 человек. Комиссар СКВО К.Я. Зедин докладывал в Москву: «Многое испортили отряды, впоследствии превратившиеся в банды мародёров… Вследствие чего население, особенно старики-казаки, относятся враждебно к Советской власти». Пришедшие красные войска, забывшие в ходе революции о порядке и дисциплине, стали вести себя на Дону, как в завоёванной стране. Из донесения комиссара Хоперского округа В. Ларина: «Был целый ряд случаев, когда назначенные на ответственные посты комиссары станиц хуторов грабили население, пьянствовали, злоупотреб-ляли своей властью, чинили всякие насилия над населением, отбирая скот, молоко, яйца другие продукты и вещи в свою пользу; когда они из личных счётов доносили в ревтрибунал на граждан, и те из-за этого страдали».

Ответа было ждать недолго. В сторону станицы Казанской 3 марта 1918 года отходил Тираспольский отряд красных, около 2 тыс. Восставшие казаки отбили у них всю артиллерию, красная пехота сложила оружие. Но 5-й Заамурский конный полк на переговоры не поддался. Казаки открыли огонь на поражение, остатки заамурцев ушли на Богучар. В станицах Мигулинской, Каргинской и Краснокутской разоружённых красноармейцев порубили. Были уничтожены 500 солдат Ставропольского полка и все 225 китайцев. Затем при конвоировании в австро-германский штаб оставшихся в живых 61 человек зарубили по дороге в Черниково.166 100 человек отряда Подтёлкова были истреблены вместе с председателем советского правительства.

В ответ на убийство большевиками захваченного в плен командира полка М. А. Жебрака (был сожжён заживо), а также всех чинов захваченного вместе с ним штаба полка, командир 3-й дивизии Добровольческой армии М.Г.  Дроздовский отдал приказ расстрелять 1 тыс. взятых в плен красноармейцев. Приказ есаула, коменданта Макеевского района от 10 ноября 1918 года: «Рабочих арестовывать запрещаю, а приказываю расстреливать или вешать; Приказываю всех арестованных рабочих повесить на главной улице и не снимать 3 дня».167

И уже неважно было, кто начал первым. Маховик убийств раскрутился, и остановить его было невозможным. Весной 1918 года надвигалась волна германского нашествия. Советские войска уходили, а впереди них катилась волна дезертиров, анархистов и просто бандитов. Грабежи и бесчинства этих элементов прозвали в народе «чёртовой свадьбой». Она давала агитационный материал в руки белых.

В апреле вспыхнуло массовое казачье восстание. Основной причиной стали уничтожение сословий, уравнение в земельных правах. Они были неприемлемы для донского казачества, которое предпочло вооруженную борьбу. Первыми полыхнули казаки Мигулинской станицы, которые обратились к донцам с воззванием: «5 месяцев пришлые люди, изменники и предатели родины, забывшие совесть и жалость, хозяйничали у нас на Тихом Дону: убивали, наших лучших людей, избранников народных, грабили народное имущество, обагряли кровью наши земли, оскверняли наши святыни...»168 Восставшие освободили юртовые хутора, захватили шесть батарей, 1,5 тыс. винтовок. В «Воззвании» доложили другим станицам, что в мигулинском юрте не осталось ни одного красноармейца.

В мае немецкие части с запада, а конница белых казаков со стороны Новочеркасска перешли в наступление и заняли Ростов. Донские казаки во главе с атаманом П.Н. Красновым заняли всю территорию Дона. Германское командова-ние стало сразу же снабжать их оружием, боеприпасами и снаряжением. В Миллерово расположился гарнизон немецких войск.

Донское казачество выставило летом 1918 года на борьбу с советской властью 65-тысячную армию, всего было мобилизовано 94 тыс. казаков. Именно казаки дали массовую силу белому движению. Большевики называли свой Южный фронт «казачьим». Территория всех казачьих войск становилась плацдармом для сбора и накопления противобольшевистских сил.


ЗА РУСЬ СВЯТУЮ? ЗА ВЛАСТЬ СОВЕТОВ?

Гражданская война на Дону приняла самую ожесточённую форму. Накал взаимной ненависти достиг такого размаха, что невозможно было какое-либо примирение. Каждая сторона стала придерживаться позиции jus talionis — права на возмездие. Кровавое месиво начинало увеличиваться, трагическая судьба прошлась по судьбам многих и многих казачьих и крестьянских семей. Зверски убивали захваченных в плен, их пытки стали обыденным явлением. Писатель А. Серафимович повествовал: «Конечно, они вовсе не звери, но когда их поставили в положение, при котором они должны рвать клыками направо и налево — иначе им пропадать — тогда и звериные инстинкты вырвутся...»

За что воевали?

Смело мы в бой пойдём

За Русь Святую,

И как один прольём

Кровь молодую!

пели казаки дивизий Мамонтова, Сидорина.

Смело мы в бой пойдём

За власть Советов,

И как один умрём

В борьбе за это!

— поднимались им навстречу казаки дивизий Думенко, Миронова.

В апреле 1918 года завершился раздел: казаки-фронтовики северных округов пошли за Ф.К. Мироновым и отступавшими частями красноармейцев. Как писал М.А. Шолохов, хопёрцы ушли с красными поголовно, усть-медведицкие наполовину, верхнедонцы лишь в незначительном числе. Стало очевидным, что примерно 80% боеспособных казаков сражается с большевиками, около 20% воюет на стороне красных. Другие исследователи считают, что около 18% боеспособных казаков находилось на стороне большевиков, 82% с ними боролось.169

В последнее время стало признанным мнение, будто всё население Дона воевало против красных. Действительно, всего 11 казачьих полков из 60 поддержали Ф.Г. Подтёлкова. Однако вспомним, что к тому времени 60% населения Области было не казачьим, почти все иногородние были за красных, и тогда картина получится такая же, как и в целом по России. А в целом — массово за белыми не пошли.

Для нынешних «грантоносцев» эта тема табуирована. Как и не было перехода на сторону красных 1, 4, 5, 15, 32-го Донских полков императорской армии — почти в полном составе. Как и не было Донских красных казачьих полков: Донской сводно-казачий советский кавалерийский, кавалерийский Думенко (позднее бригада, дивизия, корпус), Первый казачий стрелковый Пугачёва, Советский кавалерийский, Титовский Донской революционный, 1-й Донской казачий котельнический социалистический, 1-й пехотный кавалерийский казачий Степана Разина, 1-й казачий советский социалистический стрелковый, 1-й Революционный Донской казачий, 1-й Медвецкий, 2-й Медвецкий, 3-й Медвецкий, 2-й Хоперский красно-казачий, 2-й казачий, 2-й Хоперский красно-казачий, 3-й Донской казачий, 3-й кавалерийский казачий, 4-й Донской казачий, 5-й Донской казачий пехотный, 6-й казаче-крестьянский полки. Дивизия Кивкидзе В.П., бригада Ф.К. Миронова (позднее казачья дивизия), Доно-Ставропольская казачья дивизия.170 Донские казаки составили значительную долю кавалеристов 1-й Конной армии.

Ныне утверждается, что у красных полки носили эти названия формально. Конечно, это подразделения не были сплошь казачьми, но в их рядах служила преобладающая часть казачества. Если и была практика перемешивания личного состава (что в условиях гражданской войны вполне объяснимо) — к концу войны количество казаков, воюющих у красных, по оценкам советских исследователей составила 55 тыс.171 Современные историки полагают, что к концу 1919 года их было от 30 до 40 тыс.172 Численность воевавших на стороне белых и на стороне красных сначала стала равной, а на последнем этапе войны в РККА было больше оставшихся в строю казаков, чем казаков, воюющих в ВСЮР.

Бежавший из красного плена казак Гундоровского полка рассказывал в июне 1920 года: «Братвы у них нашей — страсть. Есть донцы, есть и кубанцы… Видел я у них и своих станичников. Есть и офицеры, что попали в плен к красным в Черноморье. “Дудочки, — говорят, — чтобы мы когда-нибудь опять стали служить белым. Зачем бросили нас на произвол судьбы в Новороссийске? Показали там себя господа генералы. Довольно тешить их превосходительства, будя с нас”. Эти, которых захватили красные у моря, самые злющие. Свирепеют почём зря. Растуды твою так, говорят, ваше генеральё».

Численность Донской армии упала до 15 тыс. К концу 1919 года она насчитывала чуть более 10 тыс. Откуда вывод: до сих пор в исторической, а особенно, популярной литературе делается гиперболизированное заключение о том, что большинство из казаков во все периоды гражданской войны было на стороне белых.

У белых были попытки привлечь на свою сторону крестьян. В июне 1919 года П.Н. Краснов приказал создать 3-й стрелковый полк из донских крестьян переписи 1918 и 1919 годов Черкасского, 2-го Донского и Донецкого округов.173 Разбежались. Иногородние Таганрогского округа в 1918–1919 годах дезертирова-ли массово.

И на той стороне казаки проявили свои боевые качества, они составили лучшие боевые части большевиков. Успехов добивались популярные на Дону красные командиры Ф.К. Миронов, К.Ф. Булаткин, на Кубани — И.А. Кочубей, Я.Ф. Балахонов. Донцы составили основу крупных кавалерийских частей, как белых войск, так и Красной Армии. Ф.К. Миронов создал из верховских казаков и донских иногородних 23-ю советскую конную дивизию.

Не следует сбрасывать со счетов и фактор принудительной мобилизации с обеих сторон. В сентябре 1918 года решением Круга провели мобилизацию 25 возрастов казачьего населения. Атаман П.Н. Краснов, введя Положение о военной службе и Дисциплинарный устав, провел массовый принудительный призыв. В приказе он требовал: «Все семьи, которые уклоняются от поставки новобранцев, будут лишены права на землю, имеющаяся у них земля и имущество будут отобраны». Это означало мгновенное перемещение в когорту нищих. За каждого дезертира станица выставляла казака старшего возраста, пойманных секли нещадно и принародно. В мае 1918 года за отказ вступать в части белых трое казаков станицы Елизаветинской были расстреляны. После самовольного убытия с фронта в тыл, в станицу Вёшенскую, 1 января 1919 года было расстреляно несколько казаков 4-й сотни 34-го полка.

П.Н. Краснов объявил мобилизацию студентов и учащихся двух старших классов. Молодёжь манила романтика партизанской борьбы, однако опытные офицеры не обращали внимания на предстоящие тяготы. В январе 1918 года под станицей Глубокая воевал отряд войскового старшины Карпова возрастом от 9 до 17 лет, все — учащиеся средних учебных заведений Новочеркасска. При атаке на станцию Сулин в отряде Семилетова (250–300 бойцов) 75% личного состава было в возрасте до 17 лет.174 В отряде генерала Базавова было 48 учеников младшего возраста. Да ещё «ученический отряд» есаула Боброва. Один партизан вспоминал: «О том, что наши учащиеся ни разу не стреляли из выданных им винтовок и пулемётов «Льюис», говорить не приходилось».175 В Степном походе был «Детский отряд» полковника Хорошилова, пеший ученический отряд есаула Боброва — 48 чел. Из 60 учеников реального училища, ушедших в отряд Чернецова, в живых осталось не более двадцати.176

И не поймёшь, чего тут больше: то ли беззаветной храбрости юношей, то ли беспредельной глупости, самонадеянности командиров, эти соединения формиро-вавших. С грустью вспоминаешь:

Я не знаю — зачем, и кому это нужно,

Кто послал их на смерть беспощадной рукой…

Не отставали и красные. Только в Хопёрском и Усть-Медведицком округах в конце 1918 года ими было отмобилизовано 5,5 тыс. казаков. Иногда красные вели немалые потери из-за насильственного вовлечения казачества в свои ряды. В сентябре отряд войскового старшины А.В. Овчинникова повёл наступление на полк Т. Лобашевского, оборонявшего станцию Семичную (около Котельниково). В полку было много мобилизованного личного состава, одна из сотен принялась обезоруживать остальных. Белые прорвались к станции, разгромили оборонявшихся и ворвались в вокзал, путь на Царицын был открыт.

Многие казаки воевали не единожды в станах противников. Показательна судьба Харлампия Ермакова. В январе 1918 года он командовал красной сотней в боях против В.М. Чернецова. В августе уже мобилизован белыми в 1-й Вёшенский полк с предупреждением: семья остаётся в заложниках. После развала белого фронта в феврале 1919 года он снова у красных, заведует артиллерийским транспортом в Инзенской дивизии. Но уже через месяц принимает участие в Вёшенском восстании, командует 1-й Верхне-Донской дивизией. Потом снова переходит к красным, в составе 1-й Конной командир 3-го отдельного кавалерийского полка, начальник школы краскомов в 14-й кавалерийской дивизии. Получается, что за войну Х.В. Ермаков был 3 раза у красных, 2 раза у белых.

Интересны воспоминания казака станицы Андреевской Сальского округа Я.А. Топоркова: «Никак не помяну, чи белым два раза служил, а у красных три раза, чи наоборот… Тада как было: придут, отмобилизуют, спробуй не пойтить — плетюганов получишь, а то и порубают. Сбежишь, опять же другие заметут. Что мы ведали о большаках, о кадетах? Да ничего! Уж сколько, чьих головушек порубал, как капусту, и не упомню. Бывалоча рубанёшь, так и до седла распластал пополам. Когда голову отхватишь, она падает, кувыркается, ещё чтой-то там лопочет, а ты поскакал дальше».

Станичники насмерть бились друг с другом за идеалы, которые сами не понимали до конца.

По предполагаемым и недоказанным утверждениям, В.И. Ленин получил от немцев 5 млн. дойчмарок. Зато П.Н. Краснов «помощь» не скрывал, получил от немецкого правительства 25 млн. марок. На эти деньги Донская армия приобрела у немцев винтовки, орудия, артиллерийские снаряды, патроны. Произошло сращивание внутренней контрреволюции с основным военным противником России в Первой мировой войне. Сам генерал признавался, что без немцев он не сидел бы в Новочеркасске.177 На Дон вошли девять немецких дивизий.178 Донская область стала плацдармом для взятия немцами нефтеносных месторождений Баку. П.Н. Краснов немцам был нужен для взятия Царицына чужими (казачьими) руками. И головами.

В обмен на воинское снаряжение в Германию шли гружёные эшелоны с продовольствием. П.Н. Краснов гарантировал немецкому императору: «Всевеликое Войско Донское предоставляет Германской империи права преимущественного вывоза избытков за удовлетворением местных потребностей хлеба, зерном и мукой, кожевенных товаров и сырья, шерсти, рыбных товаров, растительных и животных жиров и масла и изделий их них, табачных товаров и изделий, скота и лошадей, вина и виноградного сока и других продуктов садоводства и земледелия…» Крестьяне соседних с немецкими колониями округах обязывались отдавать половину урожая колонистам, со своей половины сдавали хлеб немецкому командованию по реквизиционным ценам. Торговля Доном шла полным ходом. «Тихий Дон-батюшка широк, для иноземцев — лакомый пирог».

Руководитель снабжения армии Колчака английский генерал А. Нокс заявлял: «Каждый патрон, выстрелянный русским солдатом в течение этого года в большевиков, сделан в Англии, английскими рабочими, из английского материала, доставленного во Владивосток английскими пароходами».  «Спонсоры» определяли многое, без их помощи борьба была невозможной.

В течение 1918–1920 годов союзники двинули в Россию 140 тыс. английских, 140 тыс. французских, 175 тыс. японских, 14 тыс. американских солдат. Если сюда приплюсовать 280 тыс. австро-германских оккупантов, то общая численность интервентов превысит 1 млн.179

О том, что они делали в России, как нельзя доходчиво рассказал военный министр Великобритании У. Черчилль: «Находились ли союзники в войне с Советской Россией? Разумеется, нет. Но советских людей они убивали, как только те попадались им на глаза; на русской земле они оставались в качестве завоевателей; они снабжали оружием врагов Советского правительства; они блокировали его порты; они топили его военные суда. Они горячо стремились к падению Советского правительства и строили планы его падения. Но объявить ему войну — это стыд! Интервенция — позор! Они продолжали повторять, что для них совершенно безразлично, как русские разрешают свои внутренние дела. Они желали оставаться беспристрастными и наносили удар за ударом».180

Со всей очевидностью можно утверждать: не будь внешнего вмешательства, не было бы трагических последствий противостояния различных классов и в России, и на Дону. Историю Гражданской войны нужно рассматривать в первую очередь как историю международной интервенции и не вполне удавшегося раздела бывшей Империи.


В КОЛОВЕРТИ

В конце августа 1918 года Дон был полностью освобождён от красных.

Как и во времена походов «за зипунами», казаки стали активно грабить иногородних крестьян. В связи с тем, что мужчины-крестьяне поголовно ушли в Красную Армию, казаки растаскивали имущество их семей.

Насилия, которые творила Донская армия, усиливали сопротивление крестьян и рабочих. После Германской войны в ВВД осталось химическое оружие. Химвзвод имел 257 баллонов с хлором, два офицера, 30 казаков. Сначала планировалось использовать газ при атаке на Царицын, но после перемены ветра (по другой версии — после отказа П.Н. Краснова) взвод перебазировали в Таганрогский округ «для морального воздействия на население».181 Малейшее сопротивление крестьян подавлялось беспощадно, вплоть до угрозы травить бунтующих ядовитыми газами. Приказ командующего Донской армией генерала С.В. Денисова: «Объявите населению Таганрогского округа о том, что мною выделяются химические команды и в случае противодействия законным властям против восстающих будут применены удушающие газы без всякого сожаления и снисхождения к мольбам о помощи».182

О зверской расправе над жителями слободы Степановка рассказал в своих воспоминаниях начальник штаба Донской армии генерал И.А. Поляков. В слободу явился казачий отряд. Его встретила вся слобода с оружием в руках. Один казак был убит, двое ранено, начальника отряда, офицера, взяли в заложники. Получив это известие, командующий армией С.В. Денисов тут же распорядился: «За убитого казака приказываю в слободе Степановка повесить 10 жителей, наложить контрибуцию в 200 тыс. рублей, за пленение офицера сжечь всю деревню. Денисов». Контрибуция была собрана, зачинщики на месте повешены, Степановку сожгли всю.

Газета «Воронежский красный листок» писала со слов бежавших из Богучарского уезда: «В настоящий момент в уезде предназначено к расстрелу 700 человек, для чего прибыл южный казачий отряд в 3–4 тыс. человек, интеллигенция ссылается на 15 лет каторги, крестьяне расстреливаются, население от 15 до 45 лет взято на учёт для рытья окопов и для армии. Казачий карательный отряд истребляет весь сознательный элемент, матросов истребляют поголовно».

В сентябре 1918 года сожгли всю слободу Мачеху. В то же время казаки расстреляли два батальона красногвардейцев, захваченных в плен у хутора Булавинского.183 Отряд Р. Лазарева полностью сжёг слободу Горловку и половину слободы Скасырской. В станице Усть-Медведицкой Р. Лазарев лично расстреливал 2–3 человека за день, всего — 22 чел. Любимец Краснова Роман Лазарев карал хутора и станицы «лишь только за то, что они не давали требуемого количества самогона, или не приводили для забав красивых девок».184 Командующий Добровольческой армии Корнилов инструктировал: «В плен не брать. Чем больше террора, тем больше победы».185

Полностью лишились средств к существованию и подверглись преследованиям до 30 тыс. красных казаков с их семьями. Было принято около

1,4 тыс. приговоров об исключении из сословия, с лишением всех прав и льгот, конфискацией имущества и земли. Казаков высылали с семьями за пределы ВВД или отправляли на каторжные работы в рудники и шахты, а также в тюрьмы.

В ноябре в Германии разразилась революция, из Ростова на Запад отправились последние эшелоны германских войск. С ними закатилась звезда П.Н. Краснова. Приток вооружения и боеприпасов, покупаемых Доном у Германии, прекратился, а от Антанты ещё не начинался.

После немцев пришли новые союзники — англичане, французы. Новый «смотрящий» (по нынешнему жаргону) капитан Фуке потребовал беспрекословного подчинения Войска Донского французскому главнокомандую-щему. Все распоряжения, отдаваемые Войску, должны были делаться с ведома их представителя, дошло до того, что француз распорядился представлять ему в двух экземплярах все карты и сводки, посылаемые А.И. Деникину. Французы дошли до такой наглости, что потребовали заплатить полностью среднюю доходность принадлежащих им до революции предприятий, да с причислением 5%-процентной надбавки за то время, когда предприятия эти почему-либо не работали, начиная с 1914 года. В Новороссийский порт прибыли из Англии и Франции первые транспорты с оружием, снаряжением и обмундированием. Тоже не задарма. В своих книгах европейские исследователи Р. Уллмэн и Дж. Томсон приводят многочисленные данные о планах французов и англичан расчленить страну, утвердив своё господство в Южной России.

Где запахи рынка и прибыли, там и политика. Особенно ярко это прослеживается на примере Англии. Как только красные стали брать верх, вид жёлтого металла оказался привлекательнее, чем обязательства перед Вооружёнными силами Юга России. В начале января 1920 года английский представитель в Верховном экономическом совете Э. Уайз доложил: «Продол-жение гражданской войны и блокада России отрезает от остального мира громадные продовольственные и сырьевые ресурсы и является одной из главных причин высоких мировых цен». Он писал, что блокада Советской России становится невыгодной. Белых начали «сдавать».

Трагедией и казачьего, и белого движения были изъяны, которые веками формировались в дворянском сословном управлении. Проявилась застарелая беда Императорской армии — при обилии энергичных и способных младших офицеров было мало обладавших теми же качествами больших начальников. Такое положение дел отмечалось военными специалистами и в Японскую, и в Первую Мировую войну. Генерал И.Г. Акулин довольно точно подметил: «В среде правительственных кругов с каждым десятилетием становилось всё меньше и меньше людей с государственным чутьём и имперским кругозором, которые могли бы хорошо управлять Великой Державой». Сказалось вековое отсутствие социальных лифтов, которые двигали бы вверх талантливых и упорных. В кадетские корпуса допускались только 3–4% детей «прочих», то есть не дворянских, не купеческих, не казачьих детей. Из числа генералов в 1912 году только 3,3% было из «бывшего податного состояния».186 Поступить во флотские учебные заведения могли только дворяне. Не случайно самые жуткие расправы над своими офицерами учиняли именно матросы.

В то же время качество Красной армии постоянно повышалось. Укреплялась дисциплина, командовали уже не стихийные лидеры, а офицеры и генералы Академии Генштаба с опытом мировой войны. В стане красных формировался свой резерв будущих полководцев. Именно в годы Гражданской войны получили боевые навыки бывший рабочий скорняжной мастерской Г.К. Жуков, рабочий железной дороги И.Х. Баграмян, табельщик на лесосплаве К.К. Рокоссовский, батрак Р.Я. Малиновский, рабочий железной дороги И.Д. Черняховский, разнорабочий ЖКХ С.С. Бирюзов, кузнец П.А. Ротмистров, токарь П.С. Рыбалко, рабочий фабрики Л.М. Доватор, сотни и тысячи талантливых военачальников.

У Краснова, Деникина, Врангеля «скамейка запасных» резерва командования в критический момент оказалась короткой. К тому же офицерский состав императорской армии был выбит в 1915–1916 годах. Незавидное состояние кадров досталось ещё с дальних времён, когда сама структура власти выдвигала и способствовала карьере людей, далёких от жизни и нужд вооруженных сил. (Современному читателю это ничего не напоминает?) Система ответственности правящего слоя в имперской России так и не сложилась. Например, Ф.Ф. Таубе, Атаман ОВД с 1909 по 1911 гг., был весьма склонен к употреблению спиртных напитков, предпочитая всем остальным хлебное вино, к употреблению оного приступал столь рано поутру, что уже на утреннем приёме от 8 до 9 часов, исходивший от начальника края запах свидетельствовал о свершившемся возлиянии.187

Это какой-то калейдоскоп абсурда. Генерального штаба полковник И.И. Бабкин, удалённый за трусость. Генерал Э.Ф. Семилетов, выдворенный из армии за приписки. Генерального штаба полковник М.Н. Гнилорыбов, уволенный как несоответствующий должности. Генерал-лейтенант Г.М. Семёнов, обвиненный в лихоимстве. Военный войсковой прокурор престарелый генерал-лейтенант А.Ф. Селецкий пил запоем. Талантливый тактик командир корпуса генерал Я.А. Слащёв, по словам П.Н. Врангеля, «был подвержен пристрастию к наркотикам и алкоголю». Глава военно-полевого суда полковник И.И. Сниткин, выгнанный ещё задолго до войны из военно-судебного ведомства за алкоголизм. Одарённый военачальник, командующий Добровольческой армии генерал-лейтенант В.З. Май-Маевский отличался безупречной личной честностью, был бесстрашным в бою. Однако ещё до Гражданской страдал запоями. Про не в меру тучного «Май-Мая» рассказывали, что он не мог заняться никаким делом с утра, не проглотив предварительно бутылки водки. Его кутежи часто сопровождались обществом низкопробных артисток.188 Оттого и был уволен П.Н. Врангелем.

Уже водили до Орла

Вожди хмельные батальоны,

Им снились дивные дела

И восстановленные троны.

Южной армией командовал генерал Н.И. Иванов, по выражению П.Н. Краснова «с несколько расстроенными умственными способностями».189

Не прибавляли положительного облика выходки А.Г. Шкуро. Он сформировал свой личный конвой — «волчью сотню», ввёл особый клич, подобный волчьему вою, а также приветствие своей персоны в виде волчьего подвывания. Бесшабашный кубанец таскал за собой набитый шансонетками вагон, кроме «девочек» в нём было два оркестра, духовой и симфонический. Ему было, за что воевать. Отец (звали его Шкура) жил зажиточно, помимо большого офицерского надела земли в районе станицы Пашковской, что около Екатеринодара, он имел приличный дом-особняк в городе, выстроил ещё два одноэтажных дома. И сам генерал жил на широкую ногу. Мебель в стиле ампир. Лакей в нитяных перчатках. Прекрасная сервировка стола, отменная кухня и великолепные вина, особые к каждому кушанью. Приобрёл в Кисловодске шикарную дачу. А.Г. Шкуро более всех других вождей белого стана любил рекламу. Фотограф сопровождал его везде, увековечивая деяния. Рассказывали, что однажды в Кисловодске он попал в не совсем приятное положение, зайдя с супругой в кинотеатр, где демонстрировали фильм «Ген. Шкуро на фронте». Причём на экране он увидел себя на башне бронепоезда в обществе юной сестры милосердия. После этого острили: «Какой же Шкуро храбрец, если он побледнел, увидя себя “на фронте”».190



П.Н. Врангель отзывался о спецподразделении А.Г. Шкуро: «...За немногими исключениями туда шли главным образом худшие элементы офицерства, тяготившиеся почему-то службой в родных частях. Отряд полковника Шкуро во главе со своим начальником, действуя в районе XVIII корпуса<…>, большей частью болтался в тылу, пьянствовал и грабил, пока, наконец, по настоянию командира корпуса Крымова, не был отозван с участка корпуса».191

Командование Донской армией возложили на генерала В.И. Сидорина. Был он деятелем достаточно безответственным, да и за воротник заложить любил. Его «подвиги» интересны на другом поприще. Например, выведя штаб из Новочеркасска на станцию Миллерово, он для собственного развлечения прицепил к штабному поезду вагон с опереткой. И вот картинки, рисовавшие нравы командования: роскошный вагон-ресторан, зеркальные окна, залитые электричеством, на столах цветы, обилие яств, редкие дорогие вина, шампанское, и среди этой обстановки полупьяный генерал со своим окружением в обществе полуоголённых артисток. А рядом товарные вагоны, до отказа набитые ранеными и тифозными. Они уже несколько дней в пути без санитарного надзора, голодные и холодные.192 Кому страсти-напасти, кому смехи-потехи.

Осенью 1919 года, при наступлении на Царицын, станицу Цымлянскую занял отряд генерала В.Л. Покровского. В эмиграции казаки вспоминали: «В это время в штабе Покровского вино лилось рекой, а сам Покровский в отдельной комнате, сидя за пианино, наигрывал, а возле него, изящно одетая, с открытой грудью, с ало-красными, дышащими страстью губами, стояла дама и своим ангельским голоском подпевала какую-то арию из Шопена, что в открытое окно далеко разносилось эхом».193 Крепко сидели в генералитете «бокал шампанского и хруст французской булки»…

Общему успеху не прибавляло стремление выдвинуть «своих». Прокурор при Донском военном суде И.М. Калинин с горечью отмечал: «Краснов и его сподвижники, прожившие большую часть жизни вне Дону, а иные и вовсе там не бывавшие, вдруг после Октябрьского переворота заболели казакоманией. Казакомания дала возможность пристраиваться на ответственные посты бездарным тупицам, феноменальным лодырям, явно недобросовестным людям. Ибо это свои. Тутошные». Надо сказать, что и сам П.Н Краснов первые 49 лет своей жизни ни месяца не жил в Войске Донском, не имел в подчинении казачьих подразделений. И лишь в 1913 году в Польше он стал командовать 10-м ДКП, а на Дону он начал жить только с 1918 года.

Примечательно обсуждение новых кандидатур на руководящие посты в Донской армии.

— А как вы относитесь к кандидатурам Сидорина и Семилетова? — спросил А.И. Деникин.

— С полным отрицанием, как к личностям нечестным, беспринципным, — откровенно резко ответил П.Н. Краснов.

Очевидец отмечал: « …Проведя 3 года на войне в тесном сотрудничестве с нашими генералами, я видел среди них, наряду с неспособными, немало честных, храбрых и способных начальников. Правда, талантов среди них оказалось мало. Но когда в гражданскую войну начали производить в генералы вчерашних

шт.-капитанов, то оказалось, что они, будучи хорошими и отличными на шт.-капитанских ролях, оказались зачастую никуда не годными генералами».194

Лишь немногие представляли собою образец офицерства.

Пётр Николаевич Краснов имел опыт руководства крупными воинскими формированиями, был талантливым, харизматическим лидером и трудолюбивым организатором. Во время Первой мировой он командовал 1-й Донской, 2-й Казачьей Сводной и 3-й Донской дивизиями, участник знаменитого Луцкого прорыва, награждён орденом Св. Георгия 4-й ст., Золотым оружием. Генерал смог создать боеспособные полки, сведённые в единую Донскую Армию, которая сама очистила практически всю территорию области от большевиков.

Константин Константинович Мамонтов, командующий Восточным фронтом, затем 4-м Донским отдельным корпусом, кроме чисто военных качеств обладал редким для тех генералов человеческим достоинством: он абсолютно не употреблял спиртных напитков и терпеть не мог пьяниц. Противопоставляя его другим полководцам, член Войскового Круга П.М. Агеев, один из образованнейших донских законодателей, отметил на страницах газеты «Вольная Кубань», что Мамонтов чужд надменности, напыщенности и фразы. По оценке войскового прокурора И.М. Калинина «это был военный труженик, хотя и не бог весть как образованный, но достаточно серьезный и вдумчивый».195

Всегда воевал плечом к плечу со своими солдатами Сергей Леонидович Марков. Генерал-лейтенант принадлежал к плеяде генералов скобелевского типа, сочетающих в себе личную храбрость и талант полководца. Частым присловьем военачальника было: «Господа офицеры, стыдно же!»

Потомственный черкес генерал-лейтенант Сергей Георгиевич Улагай представлял тип храбрых кавказских вождей, был уважаемым военачальником, справедливым и честным, щепетильным в вопросах чести.

Но таких военачальников было мало. Одна из причин поражения белых — отсутствие в их движении личностей государственного масштаба. Личности-то были. Но каждый из вождей проявлял эготизм — преувеличенное мнение о значении себя, любимого. По большому счёту ни лидера, ни руководителей государственного уровня мышления у белых не было.

Из 250-тысячного офицерского корпуса старой русской армии к белым по разным причинам не присоединились 155 тыс. В то же время 30% старого офицерского корпуса России пошли служить красным. Начальником Штаба Красной Армии служил полковник Императорского Генерального штаба П.П. Лебедев, главнокомандующим ВС Республики полковник И.И. Вацетис. Генерал-лейтенант Н.Д. Парский командовал Северным фронтом красных, генерал-майор Н.Н. Петин Западным и Юго-Западным фронтами, генерал-майор А.А. Самойло Северным и Восточным.

Увы, у белых контингент офицерских кадров старой России, ранее скованный сословным принципом подбора и обучения, исчерпал свои возможности. Обучать свежеиспеченных офицеров не хватало времени.

Оппозиция была и в Донской армии, возглавили её «степные генералы» П.Х. Попов, Э.Ф. Семилетов. Эти сподвижники А.М. Каледина оказались не у дел. Они пытались агитировать против П.Н. Краснова, но успеха не имели. Проехались по ближайшим к Новочеркасску станицам, где внушали станичникам, что ими правит недостойный человек, где-то скрывавшийся в то самое время, когда «другие» освобождали Дон. Но казаки отнеслись отрицательно к этой агитации. П.Н. Краснов возбудил судебное дело против «степных» генералов, и они поспешили ретироваться в Екатеринодар. Там руководство Добровольческой армии принимало недругов донского атамана.

Новый (и последний) донской атаман А.П. Богаевский, по словам войскового прокурора И.М. Калинина, обладал «симпатичными свойствами, которые удовлетворяли в равной степени всех — полной бездарностью и умением никому не противоречить». Да и послужной список был хиловатым, это не боевые генералы А.М. Каледин, П.Н. Краснов, А.М. Назаров. Нёс караулы по охране Зимнего дворца в составе элитного лейб-гвардии Атаманского полка. Затем офицер для поручений, старший адъютант штаба. Немного покомандовал полком, повоевал начальником штаба дивизии, и снова в столицу, опять в лейб-гвардию, потолок дореволюционной карьеры — Свита императора. Современники читали его слабым администратором, зато атаман отличался довольно тонким гастрономическим вкусом и понимал толк в винах. Если считать главными обязанностями руководителя приём депутаций, торжественные обеды и ужины, увеселительные прогулки, то надо отдать справедливость: новый глава Дона достойно исполнял свой долг.

И совсем не случайно, уже в эмиграции, казаки упрекали его: «Смертный, непростительный грех сотворило Донское Правительство во главе с Атаманом А.П. Богаевским!.. Оно, а не кто-либо иной, развалило монолитное Донское казачество».196 Однако в эмиграции атаман проявил себя положительно. Он провёл большую работу по устройству казаков за рубежом.197

И у белых, и красных у власти на местах зачастую становились авантюристы, подонки, а то и преступники. По мере занятия белыми новых регионов выяснилось, что у них, так же, как у красных, не оказалось людей, которые смогли бы возглавить местные органы, не удавалось наладить гражданское управление. А.И. Деникин сетовал: «В уезды идут люди отпетые, уездные административные должности стали этапом в арестантские роты». В судебные органы тоже назначали без разбору. Председателем окружной комиссии Сальского округа долгое время состоял некто Смирнов, как потом оказалось, подозрительный авантюрист, взяточник, обобравший немало богатых людей и затем неизвестно куда скрывшийся.

Стоит сказать, что и многие красные командиры часто вели себя таким же образом. Испоганенные усадьбы, грабежи станиц, изнасилования, похождения «красных Марусь» — всё это было в полном наборе деятельности большевистских войск и их ставленников.

Такие же персонажи были и у белых. Из уст в уста перекочевывали рассказы о подвигах во время Ледяного похода одной из многочисленных женщин-амазонок, баронессы Бодэ, которая собственноручно приканчивала решительно всех пленных красногвардейцев. У красных была своя фурия — Розалия Землячка (Залкинд), которая утопила в крови занятый красными Крым.

Советские историки одной из причин поражения белого движения отмечали противоречия между командованием добровольцев и казаков. Мягко сказано, донские казаки с добровольцами зачастую крепко конфликтовали. Противостояние имеет свою предысторию. С самого начала «раздачи чинов» (1-я четверть XIX века) это были разные дворяне — офицеры Императорской армии и офицеры казачьи. В записках генерал-майора И.С. Ульянова, казака станицы Усть-Медведицкой, с горечью повествуется: «К несчастью, русский дворянин пользуется слишком большими выгодами в сравнении с другими сословиями государства. Назначенный в службу, особенно военную, только родится без непосредственного участия правительства, а в прочем — воспитание, обучение, обеспечение хорошим жалованьем, пенсионы за раны, пенсионы за выслугу лет — всё падает на счёт государства, тогда как напротив, всего этого лишён дворянин казачий: он, по справедливости, должен считать себя иностранцем в собственном отечестве и рекрутом на целую жизнь, ибо отставка, особенно бедному офицеру, тогда только даётся, когда он не в состоянии, так сказать, висеть на боевом коне, — тогда, говорю, когда делается более тягостным, нежели полезным своему семейству. Не знаю, дождёмся ли той эпохи, когда перестанут считать нас пасынками и сравняют русских с русскими!»198 Конечно, в звене «полковник – генерал» казачьи дворяне имели значительные привилегии. Однако весь обер-офицерский казачий корпус (от хорунжего до есаула) был намного беднее, чем дворяне, служившие в Императорской армии.

Это было одной из причин противоречий, которые проявились ещё на стадии формирования Добровольческой армии. Добровольческое командование сразу стало относиться к П.Н. Краснову с предубеждением. Генерал М.В. Алексеев писал: «Личность Краснова сыграет отрицательную роль и в судьбах Дона и в наших, нас он просто продаст, как продал Керенского в октябре и ноябре 1917 года под Петроградом. Мы должны предусматривать это и принимать меры». Добровольцы издевались над донскими офицерами, потешались опереточной атрибутикой «казачьей державы», называли Всевеликое Войско Донское из-за любви к застольям «всевеселым», а Краснова «хузяином». Казаки, в свою очередь, посмеивались над деникинцами, называя их «странствующими музыкантами».

В ноябре на Дон прибыл бежавший из Быхова генерал Л.Г. Корнилов. «Добро пожаловать, — приветствовал его атаман А.М. Каледин, — …на два дня проездом...»

Даже в Крыму, когда харчами перебирать было уже некстати, большинство казачьих офицеров находилось в резерве, а многим П.Н. Врангель указал на дверь.

Никто не отрицает высокий нравственный потенциал «белой идеи». Это, прежде всего, государственная национальная идея, и жертвенность. Но в дальнейшем рыцарский дух, который она носила в себе в первые дни существования, постепенно исчез, испарился. Политические амбиции и неуёмное честолюбие оказывали разлагающее действие на белых. Проявилась неспособность поступиться своими личными выгодами и интересами в угоду общего дела. Казачьи массы не захотели брать на себя роль спасителей России, как этого требовал генерал А.И. Деникин. Донцы желали сражаться только за свою независимость. Когда был поднят вопрос о подчинении генералу А.И. Деникину не только армии, но и Войска с его населением и средствами, П.Н. Краснов ответил на это категорическим отказом. Он заявил, что Донская армия может подчиниться, но только как самостоятельная и через атамана. Всю внутреннюю сущность политики донского атамана раскрыла его фраза: «Если казакам признать верховное неказачье командование, это значит в будущем освободить руками казаков Москву, а казаки останутся не причём и успех дела будет приписан другим».199

С другой стороны — мелочность характера А.И. Деникина, высокомерность и резкая прямолинейность оттолкнули от него Донское командование. П.Н. Краснов не считал командующего талантливым организатором, способным улучшить положение.

Даже потом, на чужбине, в эмиграции, русские политические круги к казакам относились свысока, полупрезрительно. Тщетны были попытки казачьих деятелей найти среди них себе друзей. Полковник Терского казачьего Войска Н.А. Бигаев отмечал: «Увы! Силою вещей казаки остались в одиночестве. Ни на родине, ни здесь они искренних друзей не имеют».200 Ибо слишком разнилась казачья масса от остальной русской эмиграции. Да и не любила их Европа. При переселении в Варшаву казаков везде гнали, заявляя, что казаки не нужны.201

В первые месяцы войны Всевеликое Войско Донское было своего рода островком порядка среди моря разложения, разбоев и грабежей, царивших в то время и среди белых, и среди красных. Но потом стародавние пороки проявились и у донцов. На фоне раздрая среди командования стало процветать пьянство, кутежи, скандалы, самоуправство, разгул и взяточничество, что вызывало в населении острое недовольство и справедливый ропот, готовый перейти в открытый бунт.

Та же картина в начале войны наблюдалась у красных, они с трудом организовывали свои ряды. В отрядах Антонова-Овсиенко, продвигающихся на Дон, царили недисциплинированность и разнузданность. В Купянске начался пьяный кутёж, командиру Ю.В. Саблину с трудом удалось удержать половину отряда, остальные разбежались. «Все уезжают из-за самых жалких побуждений, предавая интересы свободы» — жаловался командир 5-й советской армии Р.Ф. Сиверс.202

Чтобы пресечь попытки возмущений, Кубанское правительство повсеместно организовало станичные «чрезвычайные» или «полевые суды». А.И. Деникин их характеризовал: «Составленные из казаков данной станицы, суды эти сводили кроваво личные счёты со своими иногородними, обратившись сами в орудие организованного самосуда».

Там, где стоял Кубанский корпус генерала В.Л. Покровского, всегда было много расстрелянных и повешенных без суда, по одному подозрению в симпатии к большевикам. Он ввёл бессудные расправы в обычай и безжалостно расправлялся с «причастными к большевизму лицами». В Кисловодске и Пятигорске соорудил частокол виселиц. Прибыв на Дон в феврале 1918 года, украсил всю дорогу от Ростова до Кущёвки столбами с повешенными «изменниками». Ему приписываются шутки вроде «вид повешенного оживляет ландшафт» или «вид на виселицу улучшает аппетит».203 А начинал свою военную карьеру как герой. В 1914 году лётчик поручик В.Л. Покровский и его штурман вылетели в разведывательный полёт, над территорией противника обнаружили немецкий аэроплан и вынудили его сделать посадку. Пленили двоих вражеских лётчиков, взлетели на виду подбегавших австрийских солдат. Поручика наградили Георгиевским крестом 4 ст.204 Такова нередкая трансформация, диктуемая жестокостью гражданской войны.

Создавались «тройки» в воинских частях, которые зорко следили за проявлением большевистских настроений у казаков. Приговор у «тройки» был один — расстрел.

В этой обстановке большевики перешли к иной политике по отношению к казачеству. Надо сказать, нелюбовь к казачеству у них была давняя. Летом 1917 года казаки арестовали руководителей РСДРП (б) в Царицыне, закрыли их газету. В Екатеринодаре казаки разгромили горком и редакцию газеты, в июле закрыли Ростово-Нахичеванский горком, газету и типографию. Казаки сорвали попытку июльского большевистского переворота. Гибель Донской республики в результате интервенции Германских войск, восстание нижнедонцев весной 1918 года, уничтожение подтелковской экспедиции укрепили предубеждение лидеров большевиков к казачеству.

У большевиков были руководители, не простившие погромов их родственников в начале века. Трудно утверждать, что они смогли занять беспристрастную позицию по отношению к казачеству:

1   2   3   4   5   6   7   8   9

Коьрта
Контакты

    Главная страница


В. Дронов очерки истории казачества

Скачать 13.33 Mb.