• Белобородов А.Г. (Вайсбарт Янкель Исидорович
  • Блохин П.Г. (Свердлин Есель Иосифович)
  • Хвесин Тихон Серафимович (Самуил Янкелевич)
  • Ходоровский Иосиф Исаевич
  • Френкель (Абрамович) Арон Авраамович

  • Скачать 13.33 Mb.


    страница7/9
    Дата27.01.2019
    Размер13.33 Mb.

    Скачать 13.33 Mb.

    В. Дронов очерки истории казачества


    1   2   3   4   5   6   7   8   9
    Троцкий Л.Д. (Бронштейн Лейба Давидович) — нарком по военным и морским делам, председатель РВС РСФСР, Свердлов Я.М. (Гаухманн Йешуа Мираимович) — председатель ВЦИК, председатель Оргбюро ЦК РКП (б), Белобородов А.Г. (Вайсбарт Янкель Исидорович) — уполномоченный СТО РСФСР по подавлению мятежа на Дону, заместитель начальника Политуправления РВС РСФСР, член Оргбюро ЦК РКП (б), Блохин П.Г. (Свердлин Есель Иосифович) — секретарь Донского бюро РКП (б), Княгницкий Павел Ефимович — командующий 9-й армией Южного фронта, Плятт Владислав Иосифович — член Донского ревкома, управделами РВС Южного фронта, Рейнгольд Исаак Иссеевич — член Донского ревкома, помощник начальника политотдела Южного фронта, Хвесин Тихон Серафимович (Самуил Янкелевич) — командующий 8-й армией Южного фронта, глава Экспедиционной группы по подавлению восстания в Верхне-Донской области, Ходоровский Иосиф Исаевич — начальник политотдела и член РВС Южного фронта, Чикколини С. (Шиколини) председатель Ревтрибунала Южного фронта, Френкель (Абрамович) Арон Авраамович — секретарь Донского бюро РКП (б), Якир (Менделевич) Иона Эммануилович — член РВС 8-й армии Южного фронта.

    Не нужно занимать позицию антисемитизма, руководство РСДРП (б) было интернациональным и вело политику интернационализма. Однако национальный вектор в событиях 1919 года, скорее всего, имелся. Не зря в докладе на Оргбюро ЦК ВКП (б) военком В.А. Трифонов предлагал: «Для Донобласти совершенно необходимо, чтобы организации возглавляли товарищи с русскими фамилиями.205


    ДОН ОНЕМЕЛ ОТ УЖАСА

    Летом 1918 года войска П.Н. Краснова и А.И. Деникина развернули массированное наступление и понесли громадные потери, в некоторых частях погибла почти половина казаков и 3/4 офицеров. Это подействовало отрезвляюще. Не сбылась мольба А.М. Каледина в последнем письме генералу М.В. Алексееву: «… мне дороги интересы казачества, я вас прошу щадить их и отказаться от мысли разбить большевиков по всей России».

    Донцы стойко бились на своей земле, однако за пределами её натиск на противника был слабее. Казаки отказывались пересекать границу области, по станицам прошли митинги, в которых они отказывались воевать с Россией. Ропот недовольства перерастал в открытое неповиновение. Казаков не устраивала задержка жалованья за полгода, захваченные трофеи неведомо кем расхищались, обмундирования не хватало. Полки вступили в переговоры с красными.206 Начались дезертирство и переходы на сторону Красной Армии.

    В станице Урюпинской 5 тыс. казаков подняли восстание под лозунгом «Да здравствует Советская власть!» Отказались вести борьбу 32-й Вёшенский конный полк и пеший Верхне-Донской полк, они самовольно ушли в тыл. Дезертировали Казанский, Мигулинский, 30-й Мешковский, 37-й и 38-й полки, 28-й Верхне-Донской полк ушёл в станицу Вёшенскую, в станице Кумылженской 24-й, 25-й и 26-й конные, 21-й и 25-й пешие казачьи полки сдали оружие красным, в станице Усть-Медведицкой сдался 22-й Михайловский конный полк. На станции Арчеда полностью сдались красным 3-й, 4-й, 15-й, 16-й и 17-й казачьи полки, часть 27-го полка, сотня 17-го конного полка полностью вступила в армию Миронова.207 Сдались 11-й пеший, 15-й конный и Куртлакский полки. Они бросили позиции Северного фронта в Воронежской губернии, оголили 40 километров фронта. Офицеров кого арестовали, кто успел убежать. Конница красных, состоящая из казаков из Усть-Медведицкой, заняла родную станицу.

    У П.Н. Краснова сил для подавления мятежа не оказалось, все части были на фронте. С целью образумить казаков вверх по Дону по маршруту Каргинская – Вёшенская – Казанская стал двигаться Осетинский карательный отряд Икаева. В станицу Каргинскую пришли 1-я и 2-я калмыцкие сотни и калмыцкая батарея, карательный отряд Р. Лазарева. Атаман попробовал действовать увещеваниями, передал телеграфом приказ Я. Фомину вернуться на позиции. Тот ответил матом. Атаман, прихватив для показа английского и французского офицеров, поехал вразумлять своих земляков-вёшенцев. По дороге устраивали сборы в станицах и убеждали население не поддаваться на посулы. По прибытию в Каргинскую, казаки предупредили П.Н. Краснова, чтобы без значительных сил в Вёшенскую не ездил, пришлось вернуться.

    Современные историки в поражении белых всё больше и больше обвиняют казачество: «Деникин отступил от Москвы совсем не потому, что ему помешал Махно. Главная причина была в том, что с фронта ушли казачьи части Мамонтова и Шкуро», — Ю.Н. Жуков, ведущий научный сотрудник Института российской истории РАН.208

    В феврале–марте 1919 года войска Красной армии полностью овладели станицами Северного Дона. Циркуляр Оргбюро ЦК РКП (б) от 24 января 1919 года содержал требование о терроре по отношению к контрреволюционному казачеству. Предлагалось провести истребление верхов казачества, богатых казаков, а также провести массовый террор в отношении всех казаков, прямо или косвенно боровшихся против советской власти, принять меры по нейтрализации середняцких слоев. Наркомвоенмор Л.Д. Троцкий заявил: «Казачество — это класс, который избрало царское правительство себе в союзники, опора трона. Они никогда не станут союзниками пролетариата. Уничтожить казачество как таковое, расказачить казачество — вот наш лозунг. Снять лампасы. Запретить именоваться казаками, выселить в массовом порядке в другие области. Только так мы можем утвердиться здесь». Ему вторил наркомнац И.В. Сталин, он утверждал, что казачество являлось «коллективным помещиком» и «исконным орудием русского империализма». Поэтому казачество рассматривалось им как сплошная антисоветская масса.

    На Дон пришли люди, настрадавшиеся от казачьих плеток. Это были городские рабочие, воронежские и саратовские крестьяне, донские иногородние, поротые и обезземеленные красные казаки. Шли те, кто 17 лет назад пережили погромы. Теперь они прибыли на Дон, желая воздать кровью за кровь и муками за муки. Страшную картину представляли донские хутора с приходом пехотных полков, частей моряков. Расстреливали стариков, тащили в сараи баб и девушек, тут же играла гармошка, звенели бутылки с водкой…

    Во всех полках армий Южного фронта создавались временные военно-полевые трибуналы. По мере продвижения войск дела трибуналов передавались в окружные ревкомы. Комиссары, назначенные в хутора и станицы, часто являлись самими настоящими авантюристами. Начались грабежи и притеснения казаков новыми властями. По станицам и хуторам Дона прокатились расстрелы. По воспоминаниям казака станицы Казанской, очевидца тех событий Я. Назарова, «каждую ночь отряд большевиков, расположенный в нашей станице, арестовывал многих лиц и сажал в комендантское управление. Никто оттуда не возвращался, всех расстреливали. Расстрелы производились в поле, за станицей, обыкновенно — ночью». Расстрелу подлежали все бывшие хуторские атаманы, станичные судьи, попечители школ. Командир конного корпуса Ф.К. Миронов с горечью писал: «Население стонало от насилия. Нет хутора и станицы, которые не считали бы свои жертвы красного террора десятками и сотнями. Дон онемел от ужаса».209 Были хутора, где оставались лишь несколько стариков.

    В станицах Казанской и Шумилинской за 6 дней расстреляли 400 человек. В хуторах Вёшенской станицы было убито 600 казаков, в станице Мигулинской 400. Бывали станицы, где под пули пошли почти все офицеры, строевые казаки. Цифры репрессий сильно разнятся. В эмигрантской печати приводятся данные: в Казанской — 87 чел., Мигулинской — 64, Вёшенской — 46, Еланской — 12.210





    Через 80 лет казаки станицы Казанской поставили на месте расстрела участников восстания Памятный крест (на снимке слева). В эту страшную круговерть попал дед автора этой книги, урядник Тихон Константинович Дронов. После подавления восстания он был расстрелян в версте от станицы Казанской. Памятный знак на месте его расстрела (правая часть снимка)

    установлен внуком и внучкой — В.А. Дроновым, В.А. Колесниковой.211

    Командование и политорганы призывали бойцов и командиров к терпимости и недопущению насилий, были факты строгого наказания. По приговору ревтрибунала 9-й армии РККА организаторы массовых репрессий казаков Богуславский, Трунин и Капустин в феврале 1919 года были расстреляны. Однако для многих всё равно принцип «кровь за кровь», «око за око» стал определяющим. Сбылись предсказания А.М. Каледина: красная Россия вспоминала 1905 год.

    Конечно, не половина взрослого населения была уничтожена, как при Петре I. Не стали уничтожать станицы, как в XVIII веке, когда более 1/3 городков было сожжено и срыто. Но правы исследователи, которые определяют действия советского правительства по отношению к верховскому донскому казачеству как массовые репрессии. Некоторые историки определяют прошедшие события 1919 года как широкомасштабный террор, другие как десословизацию коренного населения казачьих районов.212

    Казаки взбугрились. Бывший командующий Вёшенским восстанием, эмигрант Павел Кудинов вспоминал: «Казаки всхомянулись — то цари 300 лет в узде мордовали, потом белые генералы давай гнуть нас в бараний рог, а теперь и красные треногой вяжут...» Положение осложнялось тем, что на территории северных округов активно работало белогвардейское подполье, восстание готовилось.213

    В ночь на 11 марта казаки хутора Шумилинского напали на бойцов советского отряда, перебили их всех. Погибли политический комиссар отряда Купфервассер и председатель комячейки Боркович. Организаторами восстания в хуторе были сотник Егоров и подхорунжий К.Е. Медведев, который затем возглавил 4-ю повстанческую дивизию.

    Уничтожив немногочисленные гарнизоны красноармейцев в хуторах, казаки в конном строю подошли к станице Казанской, охватывая её со всех сторон. К двум часам ночи здесь собралось до 500 восставших. Телефонные и телеграфные провода были перерезаны. В 5 утра повстанцы ворвались в станицу, бесшумно двинулись в центр, ликвидируя патрули и часовых. Красноармейцы, которых было 300 при 20 пулемётах, бросились к оружию, но вскоре обратились в бегство, укрываясь по дворам, в садах и тесных углах станичных построек. Утром были проведены аресты коммунистов и советских работников. То и дело вспыхивали перестрелки. Долго отстреливался в доме большевик А. Лукин. Он с товарищем успел сжечь на чердаке дела местной ЧК и после этого застрелился. Захваченных советских работников и коммунистов топили, повстанцы жестоко расправились с комиссарами, милиционерами и красноармейцами.

    На следующий день к станице подошёл какой-то обоз. Оказалось, что это транспорт большевиков идёт на фронт, везут боеприпасы и оружие. Во время короткой схватки было схвачено много женщин, казаки жестоко с ними расправились.

    За несколько суток повстанцы захватили станицы Вёшенскую, Казанскую, Мигулинскую, Еланскую, Каргинскую. Под руководством казака Атланова в Еланской станице вырубили почти всех большевиков. Истребили Мигулинский гарнизон. Ряды восставших росли стремительно и быстро, к концу апреля их было уже более 30 тыс. конников. Вооружение составляло 25 орудий, около 100 пулемётов и по числу бойцов почти полное количество винтовок. В кузницах и мастерских развернулось кустарное производство пик, сабель, боеприпасов, ремонт оружия. В восстании активное участие принимали женщины. Станицы и хутора опоясались окопами и траншеями. Над Доном на протяжении двухсот верст были прорыты траншеи, в которых засели повстанцы.

    Руководил восстанием есаул П.Н. Кудинов. Идеологом стал казак из станицы Казанской И.А. Суяров, который выпустил несколько воззваний к восставшим и объявил политическую платформу борьбы: «Восстание поднято не против власти Советов, а против коммунистов, их захвативших». Он выпустил листовку: «Мы подчиняемся власти Советов, но власть эта должна быть набираема из среды своего населения, должна знать все нужды и особенности быта; быть честной выразительницей воли Народа».

    Председатели хуторских и станичных Советов, окружной исполком сохранились. Осталась форма обращения «товарищ». Более того, восставшие избрали новый окружной Совет.214 Они пытались перетащить на свою сторону крестьян, обсуждали земельный вопрос, пришли к решению разделить помещичью землю и войсковую между казаками и крестьянами.

    Отношение к восставшим среди казаков верхнедонья было различным. Большинство казаков Хопёрского и Усть-Медведицкого округов восстание не поддержало.

    Через полтора месяца красным пришлось признавать январскую директиву Оргбюро ошибочной и вредной. За подписью И.В. Сталина на места было послано решение об отмене Циркуляра. В.И. Ленин направил на Дон несколько телеграмм против расказачивания. 16 марта 1919 года состоялся пленум ЦК РКП (б), который принял решение о приостановке мер террора «по отношению ко всем вообще казакам, принимавшим какое-либо прямое или косвенное участие в борьбе с Советской властью». Реввоенсовет Южного фронта 9 апреля отменил меры по террору казачества. Были аннулированы приказы о конфискации у казачьего населения повозок с лошадьми, фуража, запрещены реквизиции.

    Однако восставшие уже не верили никаким заверениям, они собирались решить свои проблемы только силой оружия.

    Для выяснения причин и исправления создавшегося положения на Южный фронт отправился сам Председатель Реввоенсовета Л.Д. Троцкий. Он прибыл в хутор Мрыхин Мигулинской станицы. Мигулинцы, внезапно атаковав Мрыхин, заставили Л.Д. Троцкого бежать в Богучар.

    Восстание бушевало 3 месяца. В июне конная группа генерала А.С. Секретёва вошла в соприкосновение с мятежниками в районе станицы Казанской, Донская армия соединилась с повстанцами. После этого белые перешли в новое наступление.

    Рассматривая действия новой власти по отношению к казачеству, следует понимать, что большевики применяли по отношению к казачеству социально-классовый подход, а не этнический. Термин «геноцид» был введён в оборот публицистами и литературоведами без достаточного обоснования. Геноцид (в буквальном переводе с греческого «уничтожение рода, племени») означает физическое уничтожение какой-либо национальной или этнической группы. Человек уничтожался только за свою принадлежность к этой группе.

    Такого большевики не делали. Они истребляли «эксплуататоров», классовых врагов. Была санкция оргбюро на истребление именно богатой и именно контрреволюционной части казачества. «Красные» казаки не уничтожались, а были нередко соучастниками борьбы со своими собратьями, что, впрочем, типично для любой гражданской войны. Концепции пролетарского интернационализма и коммунистической мировой революции, которых придерживались большевики, исключали политику этнического геноцида в принципе. Требование уничтожения казаков как народа означало бы аннулирование всей идеологии марксизма как таковой, а поэтому не могло быть сформулированным ни Лениным, ни Сталиным, ни Свердловым, ни Троцким, ни кем кем-либо ещё.

    Непонятно, как быть с красными казаками. К концу войны их находилось в строю не меньше, чем в ВСЮР. Половина казаков учинила геноцид половины другой?

    Негативно оценивая эту жестокую политику, важно помнить, что подобные акции были характерны для всех участников братоубийственной Гражданской войны («красный террор», «белый террор»), а также тот факт, что казачество было ударной кавалерийской силой контрреволюции, превосходившей не только в численном отношении, но и качественном, офицерскую Добровольческую армию.

    Гражданская война на Дону принимала самые зверские формы взаимного истребления и уничтожения. Воспоминания участника боёв: «Иногда колешь штыком, на минуту остановишься и задумаешься: человек я или зверюга? Образ человеческий теряем… Не судите нас… На большой войне мы штыковые схватки наперечет помним. Одна, две, три — и достаточно… Годы о них рассказывать. А знаете, что здесь происходит? Здесь ад. Здесь то, от чего можно умереть, увидевши раз. Мы не умираем, потому что привыкли и совершенно убили в себе человека. Мы пять месяцев под ряд, ежедневно, ежечасно, идем штыковым строем. Только штыковым, ничего другого. Понимаете, пять месяцев видеть ежедневно, а то и два-три раза в день, врага в нескольких шагах от себя стреляющим в упор, самому в припадке исступления закалывать нескольких человек, видеть разорванные животы, развороченные кишки, головы, отделенные от туловищ, слышать предсмертные крики и стоны… Это непередаваемо, но это, поймите, так ужасно. Иногда, когда безумно устанешь, мысли в голове нет, а нервы дрожат, как струны, безумно хочется этого штыка или пули. Все равно ведь рано ли, поздно ли… Разве можно уцелеть в этой войне? Нет, не судите. Мы шакалы и война эта проклятая — шакалья».

    После того, как белые вновь заняли Северный Дон, красный террор сменился белым террором, и кто может объективно оценить, который из них более милосердным? Кровавое колесо теперь проехалось по красным. Воспоминания  красноармейца Ф.Я. Румянцева: «…Оставшиеся в живых, плененные  бойцы отряда Лихачёва были пригнаны в Вёшки. Пленные лихачевцы содержались полуголыми, «как червяки в земле», в сараях, откуда все пути вели только к смерти — или от голода, или от шашек казаков в краснотале за станицей…» В ходе наступления на соседние губернии казачьи части вешали, расстреливали, рубили, насиловали, грабили и пороли. Эти зверства записывались тогда саратовскими и воронежскими крестьянами и рабочими на счёт всех казаков, порождали страх и ненависть. Ответная стихийная реакция выливалась в месть тоже всем казакам, без разбора.

    Указ Большого Войскового круга, направленный против казаков, вступивших в Красную Армию, вышел ещё в октябре 1918 года — всех красных казаков, попавших в плен, казнили. По инструкции № 228 к приказу по Всевеликому Войску Донскому от 28 января 1919 года по решению военно-полевых судов уничтожались на месте казаки, добровольно вступившие в ряды красных, комиссары, агитаторы, матросы, командиры частей и инородцы — евреи, латыши. Как раз тут элементы геноцида (уничтожение по признакам принадлежности к национальности) прослеживаются.

    Пленных красноармейцев другой категории: шахтёры, рабочие, бывшие воинские чины, «забывшие присягу», держали в пяти концентрационных лагерях. В одном из них, Азовском, погибло более 20 тыс.215

    Кровавое колесо набирало обороты. В июле 1919 года Особым совещанием при главнокомандующем Вооруженными силами Юга России А.И. Деникине, был утвержден «Закон в отношении участников установления в Российском государстве советской власти». Те, кто участвовал в сообществе, именующимся партией коммунистов (большевиков), подвергались смертной казни с конфискацией имущества. Если сказать проще: все, кто состоял в партии, и все члены Советов уничтожались независимо, совершали они преступления или нет. Закон распространял ответственность также на всех, кто так или иначе добровольно поддерживал большевистскую власть.216 По воспоминаниям А.И. Деникина, П.Н. Врангеля, прокурора ВВД И.М. Калинина бессудные расстрелы заподозренных в симпатиях к красным были обычным явлением.

    В августе 1919 года командующий 4-м конным корпусом генерал-лейтенант К.К. Мамонтов пошёл рейдом по тылам красных. Как это ни парадоксально, рейд приблизил общую трагедию белого движения. Никто и предвидеть не мог, что этот фейерверк был сигналом неотвратимого конца. Теперь не только прифрон-товая полоса, переходившая из рук в руки, но и самое нутро России узнало казаков, позабытых после их «подвигов» в эпоху самозванцев.

    Ходила поговорка: «Шкуро и сам грабит, и подчиненным не мешает. Мамонтов сам не грабит, но другим разрешает. Улагай ни сам не грабит, ни другим не дает». Но как ни старался командующий корпусом сие предотвращать, участники рейда отличались повальными грабежами. В конце похода алчность охватила войска, вызывая соревнование в пополнении кармана, их отягощали огромные обозы с награбленным имуществом. К.К. Мамонтов телеграфировал: «Посылаю привет. Везём родным и друзьям богатые подарки, донской казне 60 млн. рублей, на украшение церквей — дорогие иконы и церковную утварь». Были обобраны православные храмы Воронежской и Тамбовской губернии. Это вызвало реакцию ненависти у местного населения ко всему белому движению.

    Основной задачей рейда ставилось побуждение к восстанию против большевистского руководства. Но главной цели достигнуто не было, крестьянство не восстало, корпус пополнился только горстью солдат и офицеров Тульской дивизии. Более того, казаки увидели, что справиться с огромной силой России было невозможно. По возвращении из рейда корпус стала сотрясать эпидемия дезертирства, вместо прежних 9 тыс. корпус имел в строю только 2 тыс. всадников. В 80-м Зюнгарском калмыцком полку осталось всего 67 сабель. В результате дезорганизации корпус К.К. Мамонтова утратил боеспособность, несколько раз был разбит конницей С.М. Будённого и отброшен за Дон.

    Пройдут годы, и «мамонтовская добыча» всплывёт в Италии. К.К. Мамонтов «ухитрился завладеть “золотым руном” и загнал его итальянцам».217 Его супруга купила в Болгарии, у подножья Балканских гор, просторное именье.

    Участнику рейда генералу В.И. Постовскому не повезло, во время эвакуации в Крыму у него похитили чемоданчик с драгоценностями.

    Дела по эвакуации донских ценностей и раритетов происходили чудные. При эвакуации из Краснодара оказалось, что Донской музей, архив и ценности оказались на дальних запасных путях, никакие просьбы и требования о выводе вагонов не помогали. Стало ясно, что комендант станции поручик Кожухаров саботирует, преследуя свои цели. Командующий Донской армии генерал B.И. Сидорин распорядился дать коменданту два ящика с серебряной монетой. Дело сдвинулось с мёртвой точки, вагоны были направлены в Новороссийск. Там В.И. Сидорин послал к Кожухарову двух офицеров, которые отобрали ящики с серебром, водворили их на прежнее место. Далее — события поразительные. Очутившись в качестве беженца в Софии, Кожухаров предъявил к донскому правительству иск об уплате ему стоимости «ограбленных» у него ящиков серебра. Софийский Суд присудил удержать с Донского правительства 50 500 левов в пользу Кожухарова, так как «бедный человек был обижен сильным человеком — правительством»...218

    В эмиграции казаки предъявляли своему руководству претензии: «Многомиллионная Донская казна неведомо куда исчезла, несмотря на свою громоздкость: казаки, за исключением “правителей” не получили от нея ничего».219 На самом деле большая часть ценностей атаманом А. П. Богаевским и Донским правительством была продана за 240 тысяч долларов, на то время сумма немалая. Деньги разошлись на пособия, на учёбу воспитанников гимназий и кадетских корпусов, на содержание печатных изданий. К 1934 году касса оказалась пустой. Когда атаман умер, семья не имела достаточных средств на достойные похороны.

    Генерал П.Х. Попов, в 1918 году хранитель большой части золотого запаса и ценностей ВВД, в эмиграции был чернорабочим на севере Франции, работал в ремонтной мастерской, на ферме, поваром в ресторане, с переездом в Америку стал фермером.

    Честнейший воин генерал-лейтенант А.С. Секретёв тоже не постеснялся заняться физическим трудом. «Донской казак честь не кинет, хоть и головушка сгинет».

    Ни в одном регионе страны Гражданская не достигала такой остроты и драматизма, не проникала столь глубоко в каждую станицу и хутор, а подчас и в каждую семью, как на Дону.

    Участник боёв казак дед Данила, эмигрант в Румынии, вспоминал: «Никогда не забуду, как мы с унуком Васюткой под Царицыным на пулемёты в атаку пошли. От нашего полка осталось 17 человек в живых и осталось. Васютку семь пуль так и перерезали!... Когда я подбежал к нему, ишо живой был. Кровь так и хлихатить из него… горячая… молодая… Чего ж? Ему только 15 и сравнялось. В глазёнках полно слёз… губы кровью запекаются… только и сказал: де-душка, я ум-ми-рра-ю… На моих руках и скончался».

    Пламя войны без разбора поглотило сыновей Донской земли. Нет конца печальному списку. Руководители Всевеликого Войска Донского: А.П. Богаевский 37 лет, Е.А. Волошинов 38, В.М. Чернецов 27. Руководители Донской Советской Республики: М.В. Кривошлыков 24 года, Ф.Г. Подтёлков 32… Приблизительно половину населения европейской части страны тогда составляли люди в возрасте до 20 лет. Они и погибли. Братоубийственная война собрала кровавую обильную жатву на донской земле, не милуя ни белых, ни красных. Кто может назвать правого и виноватого в этой кровавой круговерти?

    Любителям поиска геноцидов и преследований надобен совет не закрывать глаза на жестокости, чинимые одной стороной конфликта. Нельзя с лупой в руках изыскивать и выпячивать любые ужасы, творимые стороной другой. Гражданская война есть бойня населения с обеих сторон.

    При штабе А.И. Деникина имелся белый арабский конь Стрелецкого государственного завода, под кличкой «Людмил».220 Мечта взойти в Москву на коне не сбылась. И этому во многом виной позиция донского казачества.


    «ЭСКАДРОНЫ БЕГУТ БЕЗ ОГЛЯДКИ, УНОСЯ МЕРТВЕЦОВ НА РЫСИ»

    Заключительный этап борьбы за Дон и Кубань был тяжким и разрушительным. Миф об имперском величии, о легендах старого прошлого и о былом величии России перестал срабатывать. Культурно-нравственный феномен Белого движения, унаследованный от дореволюционной России, неизбежно деформиро-вался в эпоху гражданской войны.221 И — не в лучшую сторону.

    Всё острее стало не хватать стратегических ресурсов. Проявлялась неустойчивость социальной базы Белого движения, которое было движением, в основном, военных и казаков. В Добровольческой армии почти не было солдат, она состояла, в большинстве своём, из офицеров. Поучалось, что господа офицеры, буржуазия воюют против крестьян и пролетариев. Народ такую армию не поддержал, к концу войны всё больше населения переходило на сторону красных. Рассчитывать на помощь иногородних не приходилось. Искони настроенные к казакам враждебно, они были крайне ненадежны, при первых неудачах не только распылялись, но и предавали своих соседей, уводили к красным командный состав. Случаи массового дезертирства крестьян с уносом оружия заставили Донское командование заменить им службу военным налогом и назначением на принудительные работы.

    Тут ещё помещики и старшина стали припоминать грехи крестьян. Приказ по Донской армии от 19 июня 1919 года: «По дошедшим до меня сведениям вслед за войсками при наступлении в очищенные от большевиков места являются владельцы, насильно восстанавливающие, нередко при прямой поддержке воинских команд, свои нарушенные в разное время имущественные права, прибегая при этом к действиям, имеющим характер сведения личных счетов и мести. Приказываю такие явления в корне пресекать и виновных привлекать к строгой ответственности».222

    Расцветало шкурничество. Хвалёный предприниматель П.П. Рябушинский заключил с Донским правительством соглашение о приобретении за границей обмундирования для армии. Получил аванс на 200 млн. рублей, спешно выехал в Европу, затем получил ещё 100 млн. Никакого обмундирования не было приобретено.223

    Кубанские тыловые эшелоны были перегружены всяким барахлом. Председатель Терского округа Г.В. Губарев писал: «Возвращается казак, нагруженный так, что ни его, ни лошади не видать. А на другой день идёт в поход опять в одной рваной черкеске». А.И. Деникин возмущался: «Казнокрадство, хищения, взяточничество стали явлениями обычными, целые корпорации страдали этим недугом. В городах шёл разврат, разгул, пьянство и кутежи. Шёл пир во время чумы, возбуждая злобу или отвращение в сторонних зрителях, раздавленных нуждой».224 На войне, как на войне — кто при славе, кто в дерьме.

    Живя исключительно местными средствами, части смотрели на военную добычу как на собственное добро. Когда крестьяне испытали на себе политику большевистской власти, они с надеждой ждали прибытия добровольцев и казаков. Однако скоро убедились, что белые воины, как и красные, днём и ночью, с оружием и без оружия, берут бесплатно крестьянское добро. 

    — А ведь мы вас ожидали, как спасителей от большевиков!

    И крестьяне на вопрос, кто лучше, отвечали кратко и выразительно: «Уси гарны».

    Грабёж, как в казачьих, так и добровольческих частях принял колоссальные масштабы. П.Н. Врангель писал: «Добровольческая армия дискредитировала себя грабежами и насилиями. Здесь всё потеряно. Тыл представлял ещё больший вертеп, извращение всех сторон жизни, всех сторон общественной морали достигло размеров исключительных. Армия, воспитанная на произволе, грабежах и пьянстве, ведомая начальниками, примером своим развращающими войска, — такая армия не могла создать Россию».225

    Подобная картина была в стане казаков. «Денежные мешки» прятали своих родственников в госпиталях, в командах выздоравливающих. Купец Басс укрыл туда своего сына в день отправки на фронт за 25 тыс. рублей. У рака мощь в клешне, у богатого — в мошне. Эта беда пришла на Дон давно. В 80-е годы XIX века казаки уже жаловались: «Богачи вовсе перестали служить: все находят причину — либо при станице, или как-нибудь, да не в полки. Только и служат самые бедные».226 Член Войскового Круга М.Т. Гребенников получал довольствие из команды выздоравливающих, где скрывались от фронта его брат, два зятя и два дяди.

    Ростовская газета «Донская речь» сурово осудила деятельность П.Н. Краснова: «Красновский режим внёс разложение в нравы правящих сфер». Офицеры всё чаще пропадали в кабаках. «Нас уже не хватает в шеренгах по восемь...» Надрывные струны гитар, канкан, пьяные недорогие красотки. «И кресты вышивает последняя осень по истёртому золоту наших погон…» Комендант Новочеркасска генерал В.Я. Яковлев писал в приказе: «За последнее время наблюдаются такого рода явления: офицеры после чрезмерной попойки учиняют в общественных местах буйства и всякие безобразия, а потом, чтобы избавиться от законной кары, прибегают к всевозможным покровительствам…» Падение морали в тылу стало, в конечном счёте, мостиком к внутреннему распаду белого движения. Отягощённое 300-летними пороками, оно исчерпало свои ресурсы.

    Те же процессы происходили и в Красной Армии. Конница С.М. Будённого и другие подразделения зачастую существовали «на подножном корму», то есть благодаря массовым реквизициям. Заняв в январе 1920 года Ростов, красные конники пустились во все прелести мародёрства. Будённовцы 10 дней грабили город. Член Военного Совета К.Е. Ворошилов был в бешенстве, но ничего не смог поделать, потому что С.М. Будённый усмехался: «Нехай хлопцы трошки грабануть буржуев».

    Пройдут годы. В XXI веке недобросовестные исследователи изобретут миф о различной системе поборов с мирного населения. Когда выявляли язвы белого стана — взяточничество, шкурничество, грабежи, то выказывали как следствие недобросовестных поступков отдельных лиц. Когда сообщали о тех же явлениях у красных, то считали это результатом всей правительственной системы. Всё же приведём «Инструкцию Политическим комиссарам и Начальникам отрядов»:

    23 июля 1919 г. Воронеж.


    1. Никакие побои, порки недопустимы.

    2. Никакие реквизиции недопустимы.

    3. … Ни один красноармеец под страхом суровой ответственности не вправе требовать от населения никаких продуктов.

    Надо добиться, чтобы не ненависть, не злобу внушало имя красноармейца, а гордость и любовь к честному и стойкому защитнику Революции.

    Помвоенкома А. Сазонов.

    Член Губкомпартии Липатов.

    Около станицы Егорлыкской в феврале 1920 года конная группировка генерала А.А. Павлова разгромила конную бригаду красных. Это был последний успех. В тех же краях 1–2 марта произошло грандиозное сражение между белой конницей и первоконниками С.М. Будённого. С обеих сторон участвовало более 40 тыс. сабель. Никто не щадил друг друга, пленных не брали… Битва завершилась поражением белых.

    Красные пошли на штурм Екатеринодара. А.Г. Шкуро докладывал рапортом А.И. Деникину: «Я лично видел позорное оставление Екатеринодара. Целые дивизии, перепившись разграбленным спиртом и водкой, бегут без боя от конной разведки противника. Части, прикрывающие Екатеринодар, также позорно бегут... Стыд и позор казачеству, несказанно больно и тяжело...» Вся остальная история Гражданской войны была горестными этапами казачьей трагедии.

    Над нами кружат чёрно-красные птицы,

    Три года прошли, как безрадостный сон.

    Оставьте надежды, поручик Голицын,

    В стволе остаётся последний патрон.

    М. Звездинский

    Настоящее лихо пришло в марте 1920 года в Новороссийске. Город агонизировал, донцы находились в состоянии духовной прострации. Дойдя «до конца» и услышав, что дальше пути нет, располагались тут же, жгли костры. Двери складов были открыты, растаскивали ящики с консервами, громили винные погреба, цистерны со спиртом. Атаман П.Н. Краснов писал в своих мемуарах: «Генерала Деникина и Добровольческие полки упрекали в том, что, захватив корабли, они бежали в Крым, бросив на произвол судьбы казаков». Сказано гладко, действительность была такова: деникинцы грузили на корабли свои пожитки, тачанки с барахлом и штатом известно какой женской обслуги, бросив 3/4 Донской армии на берегу моря. А.П. Кутепов выставил артиллерию, закрыл въезд в город, отрезав казаков от пароходов. Такова была последняя благодарность казачеству за мужественное выполнение воинского долга.

    Противнику сдались 22 тыс. донцов, в отличие политики 1919 года массовых расстрелов в Новороссийске не производилось. Красные произвели чистку высшего казачьего командования, офицеров кого расстреляли, кому дали тюремные сроки, оставшихся мобилизовали, сформировав 4-ю дивизию в Конной армии Будённого. По прибытию в Польшу на боевые позиции, дивизия бросила фронт, проделав 70-километровый форсированный марш, ушла к полякам, где была преобразована в отдельную 3-ю конную бригаду под командой есаула А.И. Сальникова. Кроме неё за белополяков воевали казачьи подразделения: бригада есаула П.М. Яковлева, Донской полк войскового старшины Д.А. Попова, полк есаула М.Ф. Фролова, полк П.М. Духопельникова, дивизия генерала В.А. Трусова.

    Казаки, воевавшие в Войске Польском, были одними из авторов «чуда на  Висле» в августе 1920 года, приняв участие в разгроме наступавших на Варшаву советских армий. И как знать, какой весомости были заслуги казачества в том, что поляки взяли в плен более 120 тыс. красноармейцев, уничтожив из них 35 тыс. Зато сколько потом было крику о расстреле 4 тыс. польских жандармов, надзирателей, офицеров в Катыни…

    Каковы причины поражения в Гражданской войне? Командующий Донской армии Денисов доложил о них Кругу: 1) утомление войск, 2) нет иноземной помощи, 3) возрастание сил противника, 4) распутица, морозы, 5) умелая агитация большевиков, 6) разложение полков Северо-Западного фронта, переход станиц к красным, 8) измена Вёшенской и Казанской станиц, 9) тыловой развал.

    Ахиллесовой пятой белых была устаревшая тактика. Казачья храбрость не была поддержана умелыми действиями командования. Очевидец описывал бой после переправы через Дон: «Не вытерпев, или не надеясь на пехоту, конная бригада выстроилась на виду и с гиком бросилась на окопы Морозовского полка. Густая лавина всадников, сверкая на солнце шашками, стремительно приблизилась… Её косили из пулемётов, в упор били из винтовок, кромсали осколками снарядов, а она всё катилась, умирая на лету… Около сорока всадников перемахнули через наши головы и очутились в тылу, но там их тоже стерегла смерть: все они легли от картечи. Исключительная по лихости и бессмысленности кавалерийская атака дорого обошлась белым… — бригада полегла целиком».227 Это были 3 и 4-й конные полки отряда войскового старшины Полякова.

    Поражению способствовали разные по стойкости полки и отряды казаков. В разгар боёв за Царицын в августе 1918 года 8 и 9-й полки станиц Иловлинской и Качалинской (в них были казаки-староверы 4-го ДКП) заявили начальству: «Будя головы морочить», ушли к красным.

    Однако самым правдивой причиной поражения будет высказывание: «Остры сабли, да рубаки ослабли…»

    Политика новой власти по отношению к казачеству менялась в зависимости от обстановки. С самого начала, в ноябре 1917 года, было провозглашено три тезиса:

    1) Для казаков отменялась обязательная военная служба.


    2) Все обязанности по обмундированию и вооружению служащих казаков брала на себя советская казна.

    3) Всем казакам разрешалась свобода передвижения по стране, военные сборы отменялись.

    В декабре 1918 года Л.Д. Троцкий призвал казаков вернуться к мирному труду и те «казаки, которые сложат оружие и подчинятся Советской власти, не понесут никакого наказания».

    Затем, в 1918–1919 годах, проводились карательные мероприятия, массовые репрессии.

    В марте 1919 года прошёл VIII съезд РКП (б), который принял постановление о необходимости прочного союза с казачеством при опоре на бедноту. Было предпринято новое направление политики: от нейтрализации середняка к прочному союзу с ним. Поскольку казачество в основном относилось к категории среднего крестьянства, этот лозунг в какой-то мере сглаживал напряженность, но не снимал её. На Дон направили 3 тыс. питерских рабочих, негодных к войне и невооружённых.228

    Когда накал борьбы уменьшился, советское руководство изменило на этом этапе отношение к Дону, провели меры по сближению с казачеством. Объединённое заседание Политбюро и Оргбюро ЦК РКП (б) 13 августа 1919 года обратилось с воззванием к казакам. За подписями В.И. Ленина и М.И. Калинина было опубликовано письмо: «Рабоче-крестьянское правительство не собирается никого расказачивать насильно, оно не идет против казачьего быта, оставляя трудовым казакам их станицы и хутора, их земли, право носить какую хотят форму».

    Созвали 1 съезд трудового казачества, который принял декрет «О землепользовании и землеустройстве в бывших казачьих областях», предприняты дальнейшие меры к привлечению казаков на сторону советской власти. В опубликованных в сентябре 1919 года «Тезисах ЦК РКП (б) о работе на Дону» отмечалось, что партия не мстит казакам за прошлое, возьмет под своё покровительство и вооруженную защиту тех, кто «делом пойдёт нам навстречу», но будет беспощадно истреблять казаков, прямо или косвенно оказывающих поддержку врагам советской власти.

    Чтобы понять политику нового руководства страны по отношению к казачеству, нельзя останавливаться только на одном периоде — этапе гражданской войны и, в частности, на событиях весны 1919 года. Это все равно, что судить о Великой Отечественной войне только по первому ее периоду — 1941–1942 гг. Политическое руководство страны применяло различные формы влияния на процессы, происходившие на Дону. Хотя это были меры зачастую чрезмерно жёсткие и репрессивные, но так было не всегда.

    В начале 1920 года отменили расстрелы. Рядовое казачество из разряда «реакции» перевели в разряд «трудящихся». Во время прихода красных на Дон, Кубань и Терек террор больше не повторился. Разрешили ношение лампасов. В Декрете СНК от 25 марта 1920 года «О строительстве советской власти в казачьих областях» было указано: «Прежние названия, как то: станица, хутор, округ, область могут быть изменены только по желанию местного трудового населения».229

    Верхне-Донской Окрвоенком в июне 1921 года предписал положить конец всяким самочинным арестам, исключить грубое отношение представителей власти к гражданам, в корне прекратить всякие самочинные конфискации и обыски, беспощадно бороться с явлениями побоев, избиений и всякого рода насилиями, чинимые отдельными недостойными представителями Советской

    власти.230

    Был опубликован декрет «О землепользовании и землеустройстве в бывших казачьих областях», в котором определялось, что у трудовых казаков остаются нетронутыми их земельные наделы, хотя бы они превышали норму, установленную для наделения в данном районе. Большевики выполнили обещание, данное в декабре 1917 года, учитывать особенности землепользования казаков. У них сохранилось преимущество в землеобеспеченности. В ряде округов наделение по казачьим паям сохранялось до коллективизации.231

    Президиум ЦИК в 1921 году издал постановление об амнистии эмигрировавшим рядовым казакам и солдатам, призвал их вернуться на родину. В Россию вернулось около 30 тыс. донских, кубанских и терских казаков.

    Потери Войска Донского в годы революции и Гражданской войны были огромны, казаков погибло 250 тыс., 34 тыс. ушли в эмиграцию. Но в «лихие девяностые» XX века утраты от репрессий были изрядно преувеличены. Как отмечает директор института истории Южного Урала и казачества России Л.И. Футорянский, получившие в последние годы широкое распространение оценки численности жертв политики расказачивания порядка сотен тысяч и даже миллиона не имеют документального подтверждения. Зарубежные историки придерживаются той же точки зрения: «Длительная, продолжавшаяся с 1914 до 1920 годы война и эскалация насилия привели к огромным потерям мужского казачьего населения. Для Донского и Уральского казачьих войск общие потери определялись до 15 %».232

    После занятия белыми Дона была образована «Особая следственная комиссия по расследованию злодеяний большевиков». По её данным число расстрелянных красными во второй половине 1918–1919 годов на территории Войска Донского, Кубани и Ставрополья, составляет 5 598 человек, из которых 3 442 расстреляно на Дону, 2 142 — на Кубани и в Ставрополье. При этом Л.И. Футорянский отмечает, что в этот же период в ходе белого террора было уничтожено по разным данным от 25 до 40 тыс.

    Подобные зверства, лишь только в большем объёме, творились во время Гражданской войны в США, в других странах, в том числе и в «просвещённой» Европе. Тем более, репрессии несравнимы (простите за неэтичность сопоставления) с деяниями французов. Они, подавляя во время революции восставшую Вандею, уничтожили 125 тыс., в деревне Пети-Люк убили всех жителей — 564, всех детей, женщин. Вспарывали животы, отрезали конечности. Даже уничтожили скот и птицу. Якобинский генерал Вестерман воодушевлённо писал в Париж: «Граждане республиканцы, Вандея более не существует! Благодаря нашей свободной сабле она умерла вместе со своими бабами и их отродьем. Используя данные мне права, я растоптал детей конями, вырезал женщин. Я не пожалел ни одного заключённого. Я уничтожил всех».233 Великая Революция во Франции обошлась почти в четверть века бойни, массового террора, гильотин и разрухи. Буржуазная революция в Англии стоила 18 лет войн, резни, виселиц, диктатуры Кромвеля. А Гражданская война в США унесла жизней больше, чем страна потеряла во всех войнах, вместе взятых, по сегодняшний день, и на полстолетия отбросила США в ряд второстепенных государств.

    Да что там дела давние. В югославской гражданской войне (1992–1995 гг.) погибло 13% населения, 4 млн. из 20-миллионного населения эмигрировали.

    Население Донской области составляло:

    1914 год — 3,88 млн. чел.

    1917 год — 2,79 млн. чел.

    1920 год — 2,27 млн. чел.234

    В годы Первой мировой войны население уменьшилось на 1,1 млн., за годы Гражданской войны на 500 тыс. То есть революция унесла в 2 раза меньше, чем Германская война. Из 17,6 млн., воевавших в Первую мировую, военные потери составляют 11,4 млн. комбатантов.235 Это сопоставимо с фронтовыми потерями в Великую Отечественную войну (в пересчёте на 1 тыс. участвующих в сражениях). Потери в Первой мировой войне составили до 50% призванных казаков.236 Новоявленные исследователи поспешили объявить, что донские казачьи части несли незначительные утраты. Действительно, ни один род оружия не знал таких низких потерь, как у казачества, казаков меньше, чем в других войсках, попадало в плен. Что не уменьшает реальные цифры: 50 940 убитых, раненых и контуженых, попавших в плен. 27, 28 и 29-й ДКП в ходе боёв на Северо-Западном фронте в феврале 1915 года потеряли около 70% личного состава убитыми и ранеными.237 Только за лето-осень 1916 года в боевых действиях Донская армия потеряла 40% казаков и 70% офицеров. В Гражданскую войну, в ходе наступления в 1919 году, в некоторых частях Донской армии погибла почти половина казаков и 3/4 офицеров.

    Где было уничтожено казачество, в ходе репрессий или в ходе боевых действий в двух войнах? Ответ ясен сам по себе. 3,5 тыс. расстрелянных казаков это огромная и непростительная цифра человеческих жертв. Греховное дело — высчитывать кто, сколько погубил жизней. Но всё же: это не более 0,5% численности казачьего населения Дона.

    Кто тогда смешал людей, столкнул их лбами, зажёг звериной злобой? Что привело к 3 годам тяжёлой, беспощадной войны, полной злобы, ненависти и кровавой мести?

    И здесь, и там между рядами

    Звучит один и тот же глас:

    «Кто не за нас, тот против нас!

    Нет безразличных, правда с нами».

    Кто был прав, кто — виноват? Можно занять «удобную» точку зрения: «В гражданской войне нет ни правых, ни виноватых», «У каждого была своя правда». Однако возникает вопрос — как быть с Евангелием от Матфея, где Иисус говорит своим слушателям: «Но да будет слово ваше: “да, да”, “нет, нет”; а чту сверх этого, ту от лукавого»?

    Нас до сих пор швыряет от красного к белому. И наоборот. Сейчас белое видится как-то чище, красивее, романтичнее. Из современных телематериалов о «господах офицерах» и «благородном» адмирале Колчаке невольно складывается впечатление, что были правы — и безусловно! — «белые рыцари без страха и упрёка». А вовсе не «красные вурдалаки». Но ведь парадокс в том, что аромат тогдашней утончённости белой кости и голубой крови питался потом и кровью рабочих и крестьян.

    Пришло время поминовения всех павших, но кому-то очень не хочется примирения в обществе. На первый взгляд, остаётся загадкой обильное муссирование негативных исторических обстоятельств нашей истории в СМИ, в либеральной прессе. В чём дело? Ведь в общественном сознании настоящее отделено от исторического прошлого временным лагом в 40 лет. После этого срока в любой стране и противоречия, и вражда уходят за горизонт. Сейчас другие люди, другие проблемы. Однако получателям сытных иностранных пособий неймётся, каждый день с экранов: «геноцид», «ужасы», «репрессии». Знают, что самый эффективный приём в информационной войне, которую они проводят, это «смешение эпох». Познеры, сванидзе, радзинские и прочие в своих корыстных целях мастерски используют факты, решавшие конкретные задачи прошлого и не имеющие отношения к действительности. В этом преуспели.

    Испокон веков известно: если в стране наступает период нестабильности, на свет извлекаются различные псевдоисторические «документы», создаются лживые теории, которые затем перекочевывают в школьные учебники по истории. В наше время свой вклад в эту тему вносят историки, воодушевлённые поддержкой Сороса, они выдумали мифы:

    1. Теория автохтонного зарождения казачества.

    2. О геноциде казачества.

    3. Нынешнее казачество — этнос, народ.

    Эти изыскания привели к искусственному конструированию истории.

    Прошли годы. Однако следует помнить, что в 1920 году войсковой старшина А.В. Голубинцев распустил, как и другие казачьи военачальники, свой Донской казачий Ермака Тимофеевича полк Императорской Армии в бессрочный отпуск с оружием.238 Где многие донские казачьи соединения числятся до настоящего времени. Не зря сложили пословицу: «И Тихий Дон спокоен, пока нет команды: «По коням!» Упаси Господь, сызнова услышать приказ: «Шашки к бою, строй фронт, марш, марш!..»
    НЕИЗБЕЖНОСТЬ

    Причины исчезновения казачества понятны. Форма землевладения — экономическая основа казачества — была феодальной по сути. Сеньором выступало государство, предоставившее землю за военные заслуги и службу своему вассалу донскому казачеству. Отличительной чертой было то, что сеньор и вассал были не частными лицами. Донской историк и публицист А. Карасёв ещё в 1905 году охарактеризовал казаков как «крепостных Российской Империи». Сословие было порождением крепостничества, и при господстве частной собственности на землю было обречено, как и вся сословная система устройства общества.

    Система ослабления донцов была выдумана не в 20-е годы. У Войска Донского ещё в XVIII веке отобрали большие пространства земли на Северском Донце, Верхнем Хопре и Бузулуке. Для подавления последних очагов своемыслия и самостоятельности повеление Петра I князю В.В. Долгорукову было воистину императорским: «ходить по тем городкам, которые пристают к воровству, и оные жечь без остатку, а людей рубить, а заводчиков на колёса и колья…» Следующий его приказ был более конкретным: «… по Дону лежащие городки по сей росписи разори и над людьми чини по указу: надлежит опустошить по Хопру сверху Пристанной и по Бузулук, по Донцу сверху по Луган; по Медведице по Усть-Медведицкой. По Бузулуку всё. По Айдару все. По Деркуле всё. По Калитвам и по другим Задонным рекам всё». Так «ушла» 1/3 часть казачьих земель.

    В течение последних полутора веков угроза уничтожения казачества была реальной. Казачество «надорвалось» ещё в ходе Кавказской войны. Просматривая документы, хранящиеся в ГАРО, невольно приходишь к мысли, что донское казачество получило надлом, завоевывая для России Кавказ и Закавказье. Каждый год Дон посылал туда по 4–5 полков по 800 сабель каждый, и через 3–4 года они возвращались, потеряв в лучшем случае 1/3 состава умершими «от обычных болезней».

    В середине XIX века Дон вместе с Россией вступил в эпоху модернизации, естественным путём разлагавшую основу казачьего существования. Впервые курс на ликвидацию этого сословия был взят в ходе реформ 1860-х годов, возник термин «расказачивание».239 Был выдвинут лозунг о том, что «роль и задача казачества уже окончены». В Петербурге создали специальный Особый комитет по пересмотру казачьих законоположений. На первом же заседании комитета военный министр Российской империи Д.А. Милютин поставил вопрос о ликвидации казачества, так как три Войска оказались внутри империи и потребность в «живой изгороди» миновала. У него возникла идея призывать казаков Дона на службу на основаниях, общих для всех подданных империи. Такой же политики придерживался командующий Кавказской армией М.Т. Лорис-Меликов.

    Были расформированы Дунайское и Башкирско-мещерякское Казачьи Войска, расказачиванию подверглись и все сибирские станичные казаки.

    К пропаганде против казачества широко подключилась пресса. В газетах писалось, что в структуры армий современного европейского государства не вписывается архаичное казачество.

    Эти намерения вызывали политическую оппозицию среди донских казаков. Противником был генерал Я. Бакланов, не желавший «записи казаков в драгуны». Правительства Александра III и Николая II продолжали искусственно сохранять этот «остров» традиционализма в строительстве индустриального общества. Они заботились лишь о дешёвой военной силе, оказывая «медвежью услугу» казачеству Дона. Курс империи сводился к принципу: «не трогать славное Войско Донское».

    С развитием капитализма «расказачивание» объективно назревало. Происходило постепенное вытеснение казаков со своей земли. С 1868 года правительство разрешило постоянно проживать на Дону неказакам. Наделы казачьих офицеров, которые раньше давались войском вместо окладов и пенсий, теперь стали частной собственностью, которую можно было продать, в том числе, и не казакам. Иногородние получили право приобретать землю и другую недвижимость. Тем самым, прежняя замкнутость была практически ликвидирована. Со значительным притоком иногороднего населения началось постепенное разложение казачьей общины.

    Длительная военная служба являлась тяжким бременем, консервирующим хозяйство. «Население множилось, земельный пай уменьшался, а культура не изменялась к лучшему, ибо капиталов извне не притекало, местными средствами создать их не было возможности, и не было перед глазами рациональных хозяйств», — такой итог подвел в 1884 году донской экономист и историк С.Ф. Номикосов.240 Донские исследователи в 1905 году отмечали: «Донская область, существующая уже около 300 лет, и имеющая все данные для развития сельскохозяйственной промышленности до сих пор находится позади соседних степных губерний в культурном развитии своего коренного промысла».241 Основной причиной было названо положение коренных казачьих масс — лежащей на них обязанности поголовного отбывания воинской повинности. Когда на село пришли иные условия труда, новая техника, стало ясным: годы службы, вырванные из экономического цикла, тянут сельхозпроизводство вниз, делают его неконкурентоспособным и неэффективным. Служба сковывала самодеятельность производителя, не создавала условий для маневренности рабочей силы, казаки были лишены личной хозяйственной инициативы.

    Экономика казачьего общества рано или поздно оказывалась неконкурентоспособной в условиях рынка. Стало ясно, что рыночные отношения подрывают экономические основы казачьей общины, рано или поздно они сметут и юрт, и пай, и все льготы. Всё это обрекало казачью войсковую систему на неизбежное исчезновение, было похоронным звоном по казачьему сословию. Оно в условиях индустриализации и модернизации страны не имело перспектив при любом режиме.

    К тому же община медленно, но неизменно разлагалась изнутри. В начале XX века пошёл процесс «социокультурного расказачивания», культурный багаж казачества стал ассимилироваться с другими слоями общества. Современник отмечал: «По станицам стали появляться «пиджачники», променявшие военную одежду дедов на немецкий пиджак, они горланили на сходах, пьянствовали и буйствовали. Бог весть, откуда, стали появляться безобразные песни пропившихся рабочих».242 Фиксируется упадок общественной и семейной нравственности: потеря уважения к старшим, нарушение дисциплины, как на службе, так и в быту, изменения отношения к семье и браку.

    Доля казаков в составе жителей Дона упала до 38,6%.243 Лишь война и революция не дали перемешать казачество с остальным населением в мощной социальной системе Российской империи. Именно тогда наблюдалось начало размывания казачьей культуры. Казачество стало стремительно терять свою этническую индивидуальность.

    Даже в казачьей среде всё чаще стали выдвигаться требования уничтожения сословий. Произвол атаманов, запрет на передвижение, другие средневековые черты бытия вызывали недовольство донцов. В ноябре 1905 года казаки Старочеркасской станицы заявили о необходимости ликвидации всех сословий. III Государственная Дума в 1909 году предложила в духе Столыпинской реформы расформировать казачье землевладение. Была выдвинута инициатива заменить общинное землевладение у казаков на частное. Всё чаще и чаще стали раздаваться голоса о том, что привилегия службы за свой счёт, со своим конём и снаряжением, пожизненно и поголовно становится одиозной. Всё больше и больше казаков стало понимать — такое положение дел является принудиловкой, а не почётным правом и не святой обязанностью. В большинстве стран мира формирование армий, как в мирное, так и военное время, стало проводиться совсем по иным технологиям и схемам.

    Временное правительство тоже готовило условия для уничтожения казачества. Министр земледелия В. Чернов заявил, что казакам придется потесниться на своих землях в пользу крестьян. Программы всех политических партий (кроме монархистских) требовали уничтожения сословий и полную равноправность всех граждан. Такой же процесс наблюдался в ходе выдвижения кандидатов в депутаты Учредительного собрания. Областное избирательное собрание дало напутствие членам Государственной Думы от Области войска Донского. В нём говорилось о необходимости установления полного и действительного равноправия всех граждан, ликвидации сословий и привилегий.

    Первым шагом к ликвидации казачьего сословия было воззвание Временного правительства от 3 марта 1917 года. Окончательное решение о судьбе казачества было принято 8 ноября 1917 года на заседании ВЦИК. Основные статьи декрета «Об уничтожении сословий и гражданских чинов» гласили: «Ст.1. Все существовавшие доныне в России сословия и сословные деления граждан, сословные привилегии и ограничения, сословные организации и учреждения, а равно все гражданские чины упраздняются». Этот документ кардинально поменял всё: экономическую основу казачества, его быт, структуру управления, да и всю жизнь на Дону. Первоначально не предполагалось насилия, но раздел общества на красных и белых коренным образом изменил ситуацию. Стирание сословных рамок приняло крайне жёсткий характер, послужило причиной гибели сотен тысяч граждан России и уничтожение «прежнего» казачества.

    «Расказачивание» проводилось на Дону и Кубани в 1919 году и белыми властями. Постановлением ряда станиц были исключены из казачьего сословия, «расказачены» те казаки, которые ушли с отступавшими красными частями.

    Хотя представим такое: белые взяли верх и возродили монархию, или же предпочли ей республиканское правление. Всё равно судьба казачества была бы незавидной. А.И. Деникин писал, что после победы над большевиками намечалось упразднить казачье сословие, уравнять его с крестьянством. Дон ожидало такое же расказачивание, причём не менее кровавое, чем при большевиках, но уже от радетелей за Россию Великую и Неделимую. Если бы не инородцы в кожаных тужурках, так другие кадеты, социалисты, октябристы подписали бы приговор на уничтожение Войска Донского, ибо исчезли условия, создавшие и питающие идею казачества.

    20-е годы — время «размывания» казачьего менталитета. Высокая самооценка, чувство собственного достоинства, обостренная справедливость, уважение к личности были характерными чертами казачества, однако в условиях нового общества эти черты не были востребованы. Новой власти понадобился другой человек, с иными, советскими ментальными качествами — со стремлением к коллективизму, интернационализму, с необходимостью подчинённости руководителю в ходе хозяйственного процесса. Казаки же принимали дисциплину только во время службы, но не на производстве, где были хозяевами сами себе.

    Казаки тяжело переживали свое бесправие. «Что хотят, то и делают с казаком», — говорилось в одном из писем в Кремль. Среди них царил дух упадничества, усталости от войны, подавленности от поражения белого движения, которое поддерживало большинство казаков. Наиболее активная часть казачества, последовательно выступавшая против советской власти, была либо репрессирована, либо нейтрализована. Казачество перестало существовать как самостоятельная сила.

    Следует отметить, что в 20-е годы были предприняты меры для смягчения политики по отношению к донцам. Был взят курс на дифференциацию казачества, то есть поддержку конструктивной лояльной его части и решительную борьбу с деструктивной, антисоветской. На апрельском (1925 г.) пленуме ЦК РКП (б) приняли постановление «О работе среди казачества», наметившее курс на широкое вовлечение казачества в советское строительство и снятие всех ограничений в его жизнедеятельности. Казаки стали активно привлекаться в советские органы власти, расширился приём казаков в партию, в военно-милиционные части. В этом же году в циркуляре Северо-Кавказского крайисполкома говорилось: «Казак может оставаться и называться казаком со всеми своими привилегиями, носить ту или иную одежду, то или иное холодное оружие, может петь свои военные песни, собираться на традиционные вечеринки, оказывать почёт старикам и д. т. и т. п.»244

    В 1923–1926 годах довоенная численность казаков восстановилась. Этого не смогло бы произойти, если признать миф о массовом геноциде казачества времён Гражданской войны.245

    Во второй половине 30-х годов казаки вновь оказались «на коне». И.В. Сталин благословил поворот к смягчению политики по отношению к казачеству. Первый секретарь Азово-Черноморского крайкома Б.П. Шеболдаев доложил: «В основной массе казачества произошёл коренной перелом. Среднее казачество … сейчас окончательно и прочно стало на колхозный путь, по-настоящему взялось за работу».246

    В 1934 году был создан ансамбль песни и пляски донских казаков и государственный кубанский казачий хор. В станице Вёшенской открыли педучилище, а также Вёшенский театр казачьей молодёжи, театру отдали одно их лучших зданий станицы. По хуторам Верхнедонья собрали лучших песенников, отобрали 238, так был образован казачий хор. На «полуторках» казаков отвезли в Миллерово, оттуда — в Москву, где они выступили на сцене Большого тетра. Апрелевский завод выпустил четыре пластинки с казачьими песнями.247 В 30-е годы были созданы экспедиции по сбору казачьего песенного искусства. Через 10 лет это огромный труд был закончен, вышел в печати пятитомный свод казачьего песенного фольклора, он был подготовлен А.М. Листопадовым. Были изданы «Краткие записки к казачьей истории», открылись новые казачьи музеи в Старочеркасске и в Азове.

    На съезде передовиков в феврале 1936 года побывала делегация донских казаков. Затем — съезд передовиков животноводства в Москве, куда делегацию донских казаков отправили даже на самолётах, лишь бы казаки вовремя и достойно представили Тихий Дон. В марте в Ростове провели первый слёт казачеств Дона, Кубани и Терека, в 4-дневном празднике, в параде и демонстрации приняло участие 350 тыс. В мае в Ростове всё руководство обкома партии исключительно в казачьей форме приветствовало торжественный парад донских, кубанских и терских казаков.

    Казаки после завершения Гражданской войны продолжили и военную службу. В середине 20-х годов практиковался призыв в так называемые «переменные части» (в 70-е годы в ВС СССР существовали похожие на них кадрированные части). В эти территориальные соединения призывалась казачья молодёжь, их называли «переменники».248 Опять классический приём переворачивания фактов с ног на голову. До 1936 года было запрещено формирование отдельных казачьих частей. «Новые» исследователи произвели подмену понятий, выдав этот факт за поголовный запрет призыва казаков в армию, чего в годы советской власти не было.

    В 1936 году публикуется постановление ЦИК СССР о восстановлении казачьих подразделений в РККА. Для этих частей была введена особая форма одежды, во многом совпадавшая с исторической, но без погон. Она состояла из папахи, фуражки или пилотки, шинели, серого башлыка, бешмета цвета хаки, тёмно-синих шаровар с красными лампасами.

    Как-то не похоже это всё на геноцид… В начале XXI века исследователи предоставят новое прочтение истории казачества в 20–30-х годах. Современные историки отмечают: «Было бы ошибкой трактовать коллективизацию как очередной этап расказачивания. Хотя подобные отождествления характерны для публицистики и даже историографии, они не находят подтверждения в источниках».249 Новая власть в этот период не ставила задачу репрессий против средних и беднейших слоёв казачества лишь на том основании, что это были казаки. Более того, эти слои являлись социальной опорой большевиков, да и пытаться ликвидировать свыше 2 млн. казаков, а это более 30% от общей численности южнороссийских хлеборобов, — означало нанести серьёзный ущерб сельскому хозяйству.

    Постановление Северо-Кавказского крайкома ВКП (б) от 26 апреля 1930 года предписывало: «Небольшевистским и вреднейшим является настроение среди части местных работников предвзятого, недоверчивого отношения к казаку только потому, что часть казачества была обманута генералами и кулаками, участвуя в белых армиях».

    В инструктивном письме крайкома ВКП(б) от 18 января 1931 года ставилась задача: «необходимо соблюдать строго классовый подход при отборе хозяйств, подлежащих выселению, и в особенности необходимо осторожное отношение к казаку-середняку, бывшему рядовому участнику белого движения». Отмечалось, что «особое внимание райпарторганизации должны уделить привлечению к обсуждению списков [выселяемых] массы казаков-колхозников, бедняков и середняков». И далее: «С особой тщательностью нужно добиться полной очистки этих районов от кулацко-белогвардейского элемента из так называемого иногороднего населения, что особенно важно в связи с наличием попыток со стороны классово-враждебных элементов истолковать лозунг партии о ликвидации кулачества, как “ликвидации казачества”, и мероприятия по выселению кулачества, как меру расказачивания».250

    Руководство страны не проводило политику расказачивания, не ставило целью ликвидировать казачьи сообщества как таковые. Колхозники, как казаки, так и иногородние, в 1930-х годах имели равные права и выполняли одинаковые обязанности. Закономерным результатом колхозного строительства на Юге России стала социально-экономическая нивелировка крестьянства и казачества путём превращения представителей всех социальных групп в однородную массу колхозников.

    Осталось ответить на вопрос: а что же случилось в 30-е годы с казачьими сообществами? Станицы и хутора стояли на тех же местах, населения в них в не убавилось, наоборот произошло существенное увеличение. Вывод: не следует ставить знак равенства между коллективизацией и расказачиванием. Вопреки домыслам казаки не исчезли и признавались полноправными членами советского общества. Превратившись в 30-х годах в колхозников, они остались казаками со своей культурой, бытом, менталитетом. Кампания «за советское казачество» не означала восстановления казачьих сообществ в их традиционном обличье, но была направлена на образование нового казачества как особой группы колхозного крестьянства. Она способствовала сохранению целого ряда традиционных элементов культуры, быта казачьих сообществ.

    Но это была уже не та, прежняя, культура, и не тот быт. Как социально-экономическая группа казачество перестало существовать. О нём пропели горькую эмигрантскую песню:

    Плывем на волю, волнам брошены,

    Из ниоткуда в никуда.

    Святая связь времён утрачена.

    Нас больше нету, господа!

    Так и остался неразрешённым вопрос: было ли насильственно уничтожено казачество или оно распалось закономерно?

    В Великой Отечественной войне казаки применялись как разрозненная боевая сила. В 5-м гвардейском Донском казачьем кавалерийском корпусе, в 9-й Кубанской казачьей дивизии, в других подразделениях станичники воевали храбро, но потомственные казаки были в меньшинстве. При ведении боевых действий они уже не были отдельными элитными частями, тем паче исчезло использование в качестве верных правительству внутренних войск. Время ликвидировало эти сущностные функции казачества.

    К концу XX века казачество было окончательно окрестьянено, в большинстве семей исчезли казачьи песни, пляски, одежда, не стало самобытной архитектуры, пропал оригинальный и неповторимый язык, утеряны обычаи и традиции.

    В 90-е годы казачество попыталось возродиться. За один чох стало появляться новое «казачество». Слоняющиеся по рынкам, обретающиеся в таможнях помятые лица в царской армейской форме, сразу заслужили среди народа некрасивые клички. Стало проявляться скрытое и открытое неприятие основной массы населения «нового», «современного» казачества. В движение частично пошли либо неудачники, не сумевшие занять достойное место в жизни, либо неквалифицированные и малообразованные люди. Парадность, силовые методы решения проблем, скоропалительные присвоения высоких чинов, невиданные доселе «награды», всё это не играло на руку возрождению. Один из стариков-верхнедонцев высказался: «Казак — смелый человек. Понимаете: он не боится ни огня, ни воды, и смело идет туды, куды его пошлють. А нонешние казаки... Кого не глянешь — все охвицеры, звёздочки понацепляли, а дай ему сотню — он не знает, что с ей делать».

    Один из исследователей нашёл ёмкий образ: «Образовалась историческая ловушка — миллионы людей оказались в роли героев известного романа, проспавшего летаргическим сном 7 десятилетий и оказавшегося в мире, где царят иные законы, и нет ему места».251

    К процессу примазались умелые политики, чистые мафиози, удачливые предприниматели, которые под флагом казачества сумели стать серьёзной силой и в бизнесе, и казачьем движении. Атаман Всевеликого Войска владеет фирмами «Охотник», «Региональная корпорация развития», «Торговый дом «Танаис». Деловым партнёром этой фирмы (по странному стечению обстоятельств) является сын губернатора. Само Войско владеет собственными компаниями: «Бекет», «КТК», «Дон», «Донрыбпром». Опять же, по удивительной схожести этим фирмам зачастую достаются по тендеру госзаказы.

    Новые атаманы менялись, как картинки в калейдоскопе. Весомой ложкой дёгтя стали поспешные резолюции вновь зарождающегося казачества. Совет атаманов Союза казаков в 1990 году принял «Декларацию казачества России»: «Принятие государственных мер по совмещению административно-территориальных и этнических границ в местах проживания казаков». И прошло-то всё ничего 70 лет, а позабыли,

    1   2   3   4   5   6   7   8   9

    Коьрта
    Контакты

        Главная страница


    В. Дронов очерки истории казачества

    Скачать 13.33 Mb.