страница18/36
Дата14.01.2018
Размер6.1 Mb.
ТипУчебник

В. И. Беликов, Л. П. Крысин Социолингвистика


1   ...   14   15   16   17   18   19   20   21   ...   36

Согласно переписям СССР, в России на 100 женщин всех возрастов в 1979 г. приходилось в среднем 85,2 мужчины, а в 1989 г. – 87,7, но преобладание женщин начиналось лишь с середины четвертого десятилетия жизни. Смертность среди мужчин во всех возрастах, кроме 15– 19 лет, превышает смертность женщин. В возрастных когортах [61 Когортой демографы называют статистическую общность, объединяющую людей, у которых в один и тот же период времени произошло какое-то демографическое событие: те, кто в течение одного года (пяти, десяти и т. д. лет) родились, или вступили в брак, или родили первого (или пятого) ребенка, или овдовели и т. п. Иногда так же именуется любое возрастное объединение. Так, говорят, что по двум последним переписям наблюдается превышение женской смертности над мужской в когорте 15–19 лет; это не совсем точно: те, кто попал в эту группировку в 1979 г., родились в 1959-1963 гг., а те, кто попал в нее в 1989 г. - в 1969-1973 гг. Мы будем придерживаться этого неточного словоупотребления, поскольку существующая в демографии альтернатива именования таких объединений возрастными группами представляется не очень удачной в силу занятости термина группа в социологии.] 1939-1943, а также 1924-1928 и 1919-1923 годов рождения падение доли мужчин отмечается гораздо сильнее, чем в когортах, объединяющих более молодое население; в обоих случаях это последствия Великой Отечественной войны.

Порядок вымирания различен у разных народов; рассмотрим несколько типичных случаев соотношения полов в разных возрастных когортах у некоторых народов России по переписи 1989 г. (табл. 1):

Таблица 1

Национальность

Возраст, полных лет

0-6

16-19


20-29

30-39


40-49

Татары


104,4

103,6


101,0

100,3


93,6

Русские


103,5

103,3


101,3

98,9


91,6

Чуваши


103,1

102,3


100,5

98,6


90,1

Марийцы


102,3

101,8


98,1

97,3


92,4

Буряты


103,4

101,2


98,4

94,9


89,0

Чукчи


105,7

97,6


96,1

85,2


75,3

Адыгейцы

105,8

104,5


101,0

103,8


97,7

Чеченцы


103,1

101,6


99,3

99,8


97,2

Кабардинцы

104,2

100,5


100,8

101,7


92,6

Лезгины


104,2

106,6


110,3

109,7


107,3

Мордва


106,1

105,8


103,1

102,2


94,0

У большинства народов России во взрослом состоянии относительная численность мужчин постепенно снижается. Правда, этот процесс идет с разной скоростью, и когорта, начиная с которой преобладают женщины, у разных народов различна. Сопоставление численности татар и чукчей дает наиболее контрастную картину. У чукчей (и у других народов Севера, а также тувинцев и коми) численное преобладание женщин над мужчинами начинается с подросткового периода. Не представленные в таблице удмурты занимают по этому показателю промежуточное положение между чувашами и марийцами, хакасы и якуты – между марийцами и бурятами, алтайцы приближаются к народам Севера и т. д.

Для всех народов Северного Кавказа (не только тех, что представлены в табл. 1) характерен иной порядок вымирания: здесь отмечается высокая смертность женщин в молодых и средних возрастах, вызванная тяжелыми условиями труда и быта в горной сельской местности (городское население среди представленных в таблице народов составляет от 27 до 44%). Период превышения женской смертности над мужской может быть более коротким (как у чеченцев) или более длинным (как у кабардинцев), повышенная смертность женщин может отмечаться в двух когортах (как у адыгейцев) [62 У ингушей, даргинцев, балкарцев ситуация близка к чеченской, у аварцев – к адыгейской, у осетин – к кабардинской, но с более высокой женской смертностью и т д]

. Уникально положение лезгин: это единственный народ России, у которого мужчины преобладают во всех возрастных когортах до 60 лет и в целом по этносу; тем, что часть лезгин России – иммигранты из Азербайджана [63 Миграционное сальдо России с республиками Средней Азии, Казахстана, Закавказья в позднесоветский период было положительным, естественно, мужчины, сильнее подверженные миграциям, среди представителей соответствующих народов в РСФСР преобладали] (в 1989 г. там жило 36,8% всех советских лезгин), это может объясняться лишь в незначительной степени и только для рабочих возрастов.

Казалось бы, какое отношение приведенные данные имеют к социолингвистике? Они могут пролить свет на механизмы владения родным и вторым языками в разных по полу и возрасту группах населения. Это наглядно видно, например, при анализе данных, свидетельствующих о порядке вымирания у мордвы: этот народ явно выпадает из общей картины малыми различиями в порядке вымирания полов. Между тем мордва ни социально-культурными особенностями, ни географическим положением не выделяется среди своих соседей [64 Мордва довольно равномерно расселена в Среднем Поволжье и соседних регионах В Мордовской Республике живет лишь 29% мордвы, в Пензенской, Самарской, Ульяновской и Оренбургской областях от 6 до 11% ее общей численности, в Башкирии – 4%, в Нижегородской и Челябинской областях и Татарии – по 3%, в Чувашии – 2% и т д]

. Однако она подвержена сильной ассимиляции (в первую очередь русскими). В Приложении мы увидим, что у заметной части мордвы на протяжении жизни происходит смена этнической идентификации (и, как это ни покажется парадоксальным, смена языка, называемого в ходе переписи родным): часть тех, кто в раннем возрасте считал себя мордвой, позже относит себя к русским. Некоторые данные свидетельствуют, что мужчины в этом отношении консервативнее, т. е. они чаще хранят "верность" этносу и этническому языку. Слово "верность" взято в кавычки не случайно: фактически женщины в большей мере являются хранителями национальных обычаев и этнического языка, но мужчины чаще провозглашают соответствующую приверженность.

3.2.3.2. Естественное движение населения

Половозрастные данные, получаемые в ходе переписей, показывают структуру существующего населения, но демографов интересует, как эта структура складывалась, поскольку на основании динамики населения в прошлом можно делать прогнозы на будущее. Прогнозы эти постоянно совершенствуются, но в целом их достоверность невелика. Наиболее достоверными признаются прогнозы ООН, предлагаемые в трех вариантах (низшем, среднем и высшем). Так, по среднему прогнозу 1968 г. население СССР должно было составить на середину 1980 г. 270,6 млн человек, на середину 1990 г. - 302,0 млн, а к 2000 г . - 329,5 млн человек (по низшему варианту – 316,5 млн). Первая из этих цифр, по данным текущей статистики, была достигнута на два с лишним года позже прогноза; на начало 1989 г. население СССР составило 285,7 млн человек, к моменту распада СССР превысило 290 млн, но 300-миллионного рубежа суммарное население бывших республик СССР так и не достигло, начав с 1992 г. убывать. Более современные и достаточно краткосрочные прогнозы также оправдываются далеко не всегда.

Для демографа важнейшими элементами прогноза представляются будущая общая численность и возрастной состав населения (возрастной состав – точнее, доля лиц трудоспособных возрастов – важен для прогнозирования экономического положения). Прогнозирование этнического, а тем более языкового состава дается очень редко, да оно и невозможно для большинства стран, поскольку соответствующая статистика не собирается. Тем сложнее оказывается задача социолингвиста, для которого этноязыковая структура населения – всего лишь исходный фундамент, на котором надстраивается прогноз о функционировании языков в обществе. А подобная прогностическая деятельность совершенно необходима, поскольку без нее государство не может правильно формировать языковую и – шире – национальную политику. Серьезные упущения в этой области в прошлом нашей страны очевидны. Поскольку изменения в этническом, а за ним и в языковом составе населения отдельных территорий неизбежны, социолингвисту приходится ориентироваться на пока далекие от идеала демографические прогнозы. Не вдаваясь в методику их проведения, остановимся кратко на тех параметрах, которые лежат в их основе. Заметим, что некоторые такие параметры через публицистику проникли в массовое сознание и интерпретируются совершенно ошибочно [65 В средствах массовой информации нередко можно встретить высказывания типа "Смертность в России в два раза выше, чем в Туркмении", "Население России уменьшилось, потому что упала продолжительность жизни"; "Средняя продолжительность жизни воинов-афганцев составляет 36 лет" Первое утверждение близко к истине, но не позволяет соотносить степень демографического благополучия двух стран, во втором перепутаны причина и следствие, третье с точки зрения демографии не имеет никакого смысла

]

.



Существует два компонента, за счет которых меняется численность и состав населения: естественное движение населения (соотношение рождений и смертей) и механическое движение (миграции и изменения границ). В норме рождаемость превышает смертность, и тогда говорят о естественном приросте. Эти показатели можно исчислять не только в абсолютных цифрах, но и в виде коэффициентов. Самые распространенные коэффициенты такого рода – это общие коэффициенты рождаемости, смертности и естественного прироста (или убыли) населения; они вычисляются на тысячу всех жителей. Довольно очевидно, что такие показатели в значительной степени зависят от возрастной структуры населения. Рождаемость во многом определяется тем, сколь велика доля женщин детородного возраста в общей численности населения. Чем больше доля представителей старших возрастов, тем ниже рождаемость и выше смертность. При высокой рождаемости коэффициент смертности неминуемо должен снижаться, поскольку доля более подверженных смертности старших возрастов будет уменьшаться. То есть сам по себе общий коэффициент смертности лишь косвенно зависит от степени развития медицинской помощи; в этом смысле гораздо более показателен коэффициент младенческой смертности (число умерших в течение первого года жизни из 1000 родившихся). Коэффициент рождаемости рассчитывается с учетом всего населения и недостаточно явно характеризует репродуктивное поведение общества.

Для уточнения уровня смертности населения также применяются возрастные коэффициенты смертности (число умерших за год на 1000 представителей соответствующей возрастной когорты); особенно важен коэффициент смертности в течение первого года жизни, поскольку смертность в младенчестве сильно превышает смертность во всех остальных возрастах, исключая самые старшие. На основании этих коэффициентов вычисляется средняя продолжительность жизни – число лет, которое предстоит прожить родившемуся в данном году, если уровни смертности во всех возрастах будут соответствовать текущим возрастным уровням смертности. Сам способ подсчета этого показателя свидетельствует, что это всего лишь удобная форма представления текущего уровня смертности в разных возрастах, никакой предсказательной силой он не обладает. Представление о том, как соотносятся между собой только что рассмотренные показатели, можно получить из табл. 2, где приведены данные по СССР и отдельным республикам на 1989 г. Для общего представления о возрастной структуре населения указаны доли лиц моложе и старше трудоспособного возраста во всем населении. Республики упорядочены по естественному приросту, курсивом даны показатели ниже российского.

Таблица 2

Некоторые демографические показатели по

республикам СССР, 1989 г.

1

2



3

4

5



6

7

8



СССР

17,6


10,0

22,7


7,6

74,0


64,6

27

15



Украина

13, 3


11,6

13,0


1,7

75,2


66,1

23

19



Латвия

14,5


12,1

11,1


2,4

75,2


65,3

22

20



Эстония

15,4


11,7

14,7


3,7

75,0


65,8

23

19



РСФСР

14,6


10,7

17,8


3,9

74,6


64,2

23

16



Литва

15,1


10,3

10,7


4,8

76,3


66,9

25

17



Белоруссия

15,0


10,1

11,8


4,9

76,4


66,8

25

17



Грузия

16,7


8,6

19,6


8,1

75,7


68,1

28

15



Молдавия

18,9


9,2

20,4


9,7

72,3


65,5

29

14



Казахстан

23,0


7,6

25,9


15,4

73,1


63,9

35

10



Армения

21,6


6,0

20,4


15,6

74,7


69,0

34

9



Азербайджан

26,4


6,4

26,2


20,0

74,2


66,6

38

9



Киргизия

30,4


7,2

32,2


23,2

72,4


64,3

40

10



Узбекистан

33,3


6,3

37,7


27,0

72,1


66,0

44

9



Туркмения

35,0


7,7

54,7


27,3

68,4


61,8

44

8



Таджикистан

38,7


6,5

43,2


32,2

71,7


66,8

46

8



Обозначения: 1- общий коэффициент рождаемости (число рождений в год на 1000 жителей), 2 - общий коэффициент смертности (число смертей в год на 1000 жителей), 3 – коэффициент младенческой смертности (число умерших в течение первого года жизни на 1000 родившихся живыми), 4 – естественный прирост, 5 - средняя продолжительность жизни женщин, 6 – средняя продолжительность жизни мужчин, 7 – доля лиц моложе трудоспособного возраста (%), 8 – доля лиц старше трудоспособного возраста (%)

Таблица отчетливо подтверждает ряд закономерностей. Низкий прирост населения тесным образом связан с долей населения старших возрастов. Низкая смертность (6,0-7,7) отмечается в республиках со значительной долей населения (34% и более) моложе трудоспособного возраста, а там, где доля этих лиц мала (22-25%), общие коэффициенты смертности самые высокие (10,1-12,1), хотя именно здесь уровень младенческой смертности для СССР невысок. Связи между средней продолжительностью жизни и общим коэффициентом смертности нет, продолжительность жизни коррелирует с младенческой смертностью, хотя напрямую с ней не связана: Грузия с довольно высоким уровнем младенческой смертности (7-е место) по продолжительности жизни у мужчин на 2-м месте, а у женщин - на 3-м. Различия в средней продолжительности жизни мужчин и женщин (а это - результат различий в уровне их смертности во всех возрастах на 1989 г.) по республикам довольно значительны: от 4,9 в Туркмении до 10,4 года в России.

Для предсказания уровня рождаемости демографы обычно располагают массой показателей, достоверно характеризующих традиционные психологические установки разных групп населения в сфере заключения брака [66 Мы не будем специально останавливаться на демографии брачности, но для характеристики информации, получаемой со слов опрашиваемых, по лезно обратить внимание на тот факт, что данные переписей о состоящих в браке всегда и по всем регионам дают некоторое превышение женщин над мужчинами в 1989 г на 100 замужних женщин по СССР в целом приходилось 99,56 женатых мужчин (в России - 99,92) Если бы эта статистика действительно отражала численность состоящих в браке, она бы недвусмысленно указывала на наличие определенного процента полигамных браков В районах распространения ислама небольшая часть браков действительно была полигамна, но переписная статистика отражает не их Наиболее низким это соотношение было в закавказских республиках, достигая минимума (95,36) в христианской Армении (в Азербайджане - 97,68, в Грузии - 98,41) Эти данные характеризуют не реальный, а психологический уровень брачности и в ситуации Закавказья являются косвенным подтверждением значительного количества долговременных миграций мужчин за пределы традиционного расселения (характерно, что Армения - единственная из союзных республик, где и в 1979, и в 1989 г постоянное население превышало наличное)]

и репродуктивных намерений; смена таких традиций идет постепенно и тенденции выявляются без особого труда. Другое дело смертность. Наряду с объективными показателями типа состояния окружающей среды, уровня развития медицины, традиций питания и т. п. на уровне смертности отражаются труднопредсказуемые социальные явления, которые, с одной стороны, могут вести к увеличению насильственных смертей (в первую очередь речь идет о войнах), с другой стороны – к развитию неподконтрольных самим индивидам психологических процессов, действие которых пока еще плохо известно. В результате смертность оказывается гораздо менее предсказуемой, чем рождаемость.

В конце 1992 г., когда население России составляло 148,7 млн. человек, Госкомстатом был составлен десятилетний прогноз, предполагавший к 2002 г. как минимум – стабилизацию населения, как максимум – рост до 151 млн человек. Между тем население продолжает ежегодно сокращаться. При этом у детей и подростков тенденция к снижению смертности наметилась уже в 1992 г.; среди молодежи 20–24 лет незначительный рост смертности наблюдался до 1995–1996 гг. Наибольший вклад в увеличение смертности вносили лица 45-59 лет. В чем причина общего роста смертности? Почему смертность в одних возрастах снижается медленнее, чем в других? Почему демографам не удалось спрогнозировать это явление, даже когда оно уже начиналось?

На последний вопрос ответить проще всего: регистрируемых статистикой объективных причин к повышению смертности не было, а при формулировании прогнозов иные данные привлечь не удается. Общая социально-экономическая ситуация не выглядела катастрофической. Если бы повышение смертности объяснялось экономическими причинами, то его наиболее вероятными жертвами стали самые молодые и самые старые возраста, чего не было. Если бы дело было в резком падении уровня здравоохранения, тогда среди причин смертности поднялась бы доля инфекционных заболеваний, но рост смертности на 4/5 шел за счет болезней кровообращения и так называемых внешних причин (несчастные случаи, отравления, травмы, насильственная смерть) с преобладанием внешних причин у мужчин. Состояние окружающей среды в силу спада промышленного производства в целом даже улучшалось. Остаются причины психологического свойства. Этнографам известен эффект необъяснимого вымирания аборигенного населения при вступлении в тесный контакт с европейской цивилизацией, происходивший во многих районах земного шара; причины и детали этого процесса до конца не изучены, однако считается, что немалую роль сыграл долговременный стресс от "культурного шока". Очень вероятно, что главная причина высокой российской смертности в 1990-х годах лежит в той же плоскости.

Детальной привязки сведений о естественном движении населения к этническому составу не существует, но для грубого социолингвистического прогнозирования определенную ценность могут иметь региональные данные. В современной России национально неоднородные регионы выделяются или низкой убылью населения, или даже приростом (в сравнении с национально однородными регионами, где смертность выше). Например, за 1994 г. естественная убыль по Центральному району составила 10,4%с, по Центрально-Черноземному - 8,1%с, Северо-Западному - 11,2%0 (при смертности 17,1–18,5%0), в то же время в Удмуртии, Татарии, Башкирии, Чувашии, Марийской Республике она колебалась от 4,4 до 1,7%с. В северокавказских республиках почти повсеместно наблюдался прирост населения, при этом уровень смертности здесь хорошо коррелировал с долей коренного населения: в Адыгее, где аборигенов не более четверти, смертность составляла 14,5%о, в Карачаево-Черкесии, Кабардино-Балкарии и Северной Осетии, где они составляют незначительное большинство, – от 10,2 до 12,7%о, в Дагестане, где некоренного населения сейчас порядка 10%, смертность - 7,6%с. То же и в Забайкалье: в Бурятии (где бурят 13%) смертность составила 13,0%0, а в Агинском автономном округе (55% бурят) – 10,9%о.

Анализ такого рода данных в корреляции с уровнем владения языками, распространенными в том или ином регионе, может привести к социолингвистически важным выводам, которые необходимо учитывать при языковом планировании и языковой политике.

3.2.3.3. Городское и сельское население

Издавна принятое в социологии и демографии разграничение городского и сельского населения в лингвистике коррелирует с разграничением разных подсистем национального языка: разновидностей преимущественно "городских" кодов (литературного языка, городского просторечия, профессиональных и социальных жаргонов) и территориальных диалектов, которые локализованы на селе.

Между тем за интуитивно понятным противопоставлением городского и сельского населения в разных странах могут скрываться совершенно разные сущности. Дело в том, что городским считается население тех населенных пунктов, которые имеют статус города (или приравненный к нему), а в разных странах критерии получения этого статуса различны. Довольно обычным является отнесение населенного пункта к числу городов при достижении определенной людности (численности населения), но в Исландии для этого достаточно иметь 200 человек, а в Нидерландах необходимо 20 тыс. жителей, и в обоих государствах род занятий жителей не имеет значения.

В дореволюционной России не было общего положения, по которому населенный пункт получал статус города; таковой давался индивидуально. Неопределенность понятия город долго сохранялась и при советской власти. Начиная с 1950-х годов в большинстве республик СССР шло законодательное уточнение понятий город и поселок городского типа; минимальная людность городов колебалась от 5 тыс. в Грузии и Азербайджане до 12 тыс. в РСФСР, а для поселков городского типа в большинстве республик не была установлена [67 Кроме поселков городского типа, к числу городских поселений отнесены также населенные пункты со статусом курортных и дачных поселков, которые могут быть очень Малы. Например, постоянное население дачного поселка Абрамцево Московской области составляет 200 человек.]. При этом число городов, не удовлетворяющих официальным требованиям людности, в России достаточно велико [68 На 1989 г. 24 города и 1119 поселков городского типа имели менее 5 тыс. жителей, сельских поселений большей людности насчитывалось 4762.]

.

К сожалению, наиболее интересные для социолингвиста данные о национальном и языковом составе городов широко публиковались лишь в отношении Москвы, Ленинграда и столиц союзных республик. В других странах аналогичные сведения обычно еще менее доступны (в частности потому, что этнический и/или языковой состав часто вообще не выявляется в ходе переписей). В ряде государств итоги переписи в отношении населения крупных городов (включая и этноязыковую принадлежность) подводятся не только по городу в целом, но и по отдельным муниципальным районам (а этническая и языковая структура разных частей города может сильно различаться).



Следует иметь в виду, что урбанизация у разных народов России шла и идет неравномерно; в целом по России в 1970 г. городские жители составляли 62,3%, в 1989 г. – 73,4%. Почти везде в качестве основного языка общения в городской среде выступает русский. Следствия урбанизации для нерусских народов России многообразны: у новых мигрантов в города структура по полу и возрасту заметно отличается от таковой в местах их предыдущего жительства. Города, в которые мигрируют разные народы (скажем, лезгины, марийцы и манси), существенно отличаются этноязыковой ситуацией. Как следствие, шансы на использование родного языка (у тех, кто в качестве родного языка сохранял язык своего этноса) существенно различаются, различна и вероятность передачи своего языка детям, родившимся в городе. Не вдаваясь в детали этих процессов, подчеркнем, что в городской и сельской местности они всегда идут различными путями, и при этом специфика социолингвистических результатов урбанизации для каждого народа оказывается своей.

1   ...   14   15   16   17   18   19   20   21   ...   36

Коьрта
Контакты

    Главная страница


В. И. Беликов, Л. П. Крысин Социолингвистика