страница31/36
Дата14.01.2018
Размер6.1 Mb.
ТипУчебник

В. И. Беликов, Л. П. Крысин Социолингвистика


1   ...   28   29   30   31   32   33   34   35   36

Как известно, в дальнейшем в стране формировались культуры, "национальные по форме, социалистические по содержанию".

Последующая судьба народов и их языков во многом зависела от наличия и уровня автономии, ее границ. Союзные республики были в более выигрышном положении, чем автономные; народы, оказавшиеся вне РСФСР, часто были в худшем положении, чем меньшинства России, и т. д.

Самые первые шаги, предпринятые новой властью в области национального строительства, выглядят вынужденными. Республики, образовавшие в 1922 г. СССР, имели своих предшественников в виде независимых государств, и советская власть не могла проявить меньше демократизма, чем "буржуазные" правительства. Вероятно поэтому первая конституция Белорусской ССР объявила государственными четыре языка: русский, белорусский, польский и идиш [122 Ранее они были объявлены языками Белорусской Народной Республики, провозгласившей в 1918 г независимость от Советской России на всей территории расселения белорусов, как она понималась в дореволюционный период, вскоре республика была оккупирована Германией Как только части Красной Армии, занимавшие территорию при эвакуации немецких войск, оказались в Смоленске, здесь, на белорусской территории, была провозглашена БССР (1 января 1919 г), и ВЦИК Советской России признал ее независимость. Позже территория Белоруссии была оккупирована Польшей, а вслед за ее окончательным освобождением в ходе советско-польской войны под юрисдикцией Белорусской ССР оказалось лишь неполных шесть уездов бывшей Минской губернии. Именно это карликовое государство участвовало в подписании договора о создании СССР. В новой, более спокойной политической ситуации единого СССР Белоруссии были переданы сначала Витебск и Могилев (1924), а позднее Гомель (1926).

]

.

Советская Россия не спешила стать федеративной.



Первой признанной центром автономией стала Автономная Область Немцев Поволжья. Поволжские немцы после Февральской революции образовали в Саратове Временный комитет самоуправления; в июне 1918 г. 1-й Съезд советов немцев Поволжья провозгласил автономию, классовая сущность которой поначалу была не вполне ясна, поэтому ленинский декрет об образовании АО Немцев Поволжья "в целях укрепления борьбы за социальное освобождение немецких рабочих и немецкой бедноты" появился только 19 октября 1918 г. Классовое содержание автономии было подчеркнуто переименованием ее в том же году в Трудовую Коммуну Немцев Поволжья.

Первой советской республикой, провозгласившей себя автономией в рамках Советской России в апреле 1918 г., стала Туркестанская АССР. Однако на той же территории еще в ноябре 1917 г. на 4-м Чрезвычайном краевом мусульманском съезде в Коканде уже была провозглашена автономия, не признавшая советскую власть. В крае шла гражданская война. Центр не был уверен, во что выльется признание автономности всяких "сартов и многих, многих других" при отсутствии "сильного пролетарского элемента", поэтому ЦК РКП(б) принял "Положение об автономии Туркестана" только в 1920 г., а постановление ВЦИК об образовании Туркестанской республики вышло лишь в апреле 1921 г.

Датой образования Башкирской АССР в составе России (второй АССР после Туркестана) почему-то считается 23 марта 1919 г. – дата публикации подписанного тремя днями ранее "Соглашения Российского рабоче-крестьянского правительства с Башкирским правительством о советской автономии Башкирии" [123 Еще в ноябре 1917 г. в Оренбурге произошел всебашкирский курултай (съезд), образовавший Башкирское правительство; часть его членов была арестована при временном занятии Оренбурга советскими войсками в январе 1918 г Но правительство продолжало действовать, его признавали оренбургский войсковой атаман А. И. Дутов, образованный в Самаре в июле 1918 г. Комуч (Комитет членов Учредительного собрания), Уфимская директория. С переходом власти к А. В. Колчаку башкирская автономия ликвидируется; тогда Башкирия подписывает с Москвой упомянутое соглашение, и башкирские войска активно участвуют в освобождении летом 1919 г. Южного Приуралья от войск Колчака. Руководитель Башкирии, коммунист А.-З Валидов, обвиняется в национализме и выводится из состава Ревкома; с целью создания компартии Востока он уезжает в Туркестан, но позже вынужден был эмигрировать.]. Провозглашенная через год с лишним (27 мая 1920 г.) Татарская АССР никак не могла иметь статус ниже Башкирии, но появившиеся позже в том же году национальные образования чувашей, марийцев и удмуртов получили лишь статус автономных областей.

В октябре 1920 г. Политбюро ЦК РКП (б) приняло подготовленное Лениным постановление, где говорилось о необходимости создания автономий, "в соответствующих конкретным условиям формах для тех восточных национальностей, которые не имеют еще автономных учреждений, в первую голову для калмыков и бурят-монголов" (Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 41. С. 342). По свежим следам декрет об образовании Калмыцкой АО выходит 4 ноября [124 Первое признание центром своей автономии калмыки получили вместе с Украинской Радой, но случилось это еще при князе Львове (1 июля 1917г.). В дальнейшем калмыцкий народ стойко встал на защиту "феодально-кулацкой" Степной области калмыцкого народа, и утверждение на ее территории советской власти пришлось вести методами, близкими к геноциду. Численность калмыков за годы революции и Гражданской войны сократилась почти вдвое; частично это последствия эмиграции и голода, но в первую очередь результат физического уничтожения. Калмыки - один из немногих народов России, численность которого сократилась за последние 100 лет, и, в отличие от мордвы или карел, с физической ассимиляцией это связано мало: в 1897 г. калмыков было 190,6 тыс человек, в 1926 г. – 132,0, в 1959 г. - 106,1, в 1989 г. - 173,8.]

, а образование бурятской автономии в РСФСР откладывается до января 1922 г. и происходит заметно позже провозглашения правительством Дальневосточной Республики аналогичной автономии для восточной Бурятии (апрель 1921 г.).

3.2. Национальная политика в СССР

К 1922 г. были заложены основы национальной политики на весь советский период. Государство формировалось как система иерархически упорядоченных национальных образований, в пределах которых официальные функции должен был выполнять язык соответствующего народа. Чем ниже был ранг национального образования, тем меньшей автономией оно пользовалось, но число общественных функций местных языков теоретически не уменьшалось, предполагалось, что в рамках, скажем, автономной республики ее титульный язык [125 Сам термин титульный язык стал использоваться лишь к концу советского периода] совершенно равноправен с языком соответствующей союзной республики, а язык союзной республики – с фактически общегосударственным русским языком [126 Официального статуса русский язык не имел, вошедший в обиход в 1970-х годах термин язык межнационального общения в советский период законодательно закреплен не был.]

.

На момент образования Советского Союза РСФСР включала в себя 8 АССР (включая Туркестанскую и Киргизскую), 12 автономных областей, 2 трудовые коммуны; Хорезмская и Хивинская Народные Советские Республики находились с РСФСР в договорных отношениях. Украина и Белоруссия не имели в своем составе автономий. ЗСФСР являлась конфедерацией трех закавказских союзных республик, среди которых к Азербайджану на правах автономии относилась Нахичеванская ССР; в состав Грузии входили Аджарская АССР и Юго-Осетинская АО, а также, на договорных началах, Абхазская ССР. Национальный принцип организации республик не был выдержан в Средней Азии, и здесь в 1924–1925 гг. было проведено национальное размежевание: возникли Узбекская и Туркменская ССР и автономии, три из которых (Таджикистан, Казахстан, Киргизия) позднее получили республиканский статус.



Теоретически границы союзных республик и автономий разного уровня должны были совпадать с компактными этническими территориями. Для создания подобных административных единиц существовали объективные препятствия: часто народы жили чересполосно, а этнический состав городов нередко сильно отличался от этнического состава окружающей их сельской местности. Выход из этого был найден. Во-первых, если в пределах этнического ареала не находилось достаточно крупного населенного пункта, то столица автономии могла располагаться вне ее самой – центром Адыгейской АО первоначально был Краснодар, отделенный от территории автономии р. Кубань; с разделением Горской АССР на Осетинскую АО и Ингушскую АО столицей обеих остался Владикавказ, выделенный в особую административную единицу Северокавказского края и не входивший в состав автономий; до 1929 г. не входил в состав Чечни Грозный, располагаясь внутри ее территории, и т. п. Второй путь – создание автономий внутри автономий. В связи с этим понятие национальное меньшинство (нацмен) получает важное уточнение: к числу национальных меньшинств относится всякая национальная популяция, живущая вне своего национального образования или в инонациональном окружении. Любое национальное меньшинство имеет право на национальное административное образование, где его язык будет функционировать как официальный. Скажем, греки или русские, компактно проживавшие на Украине, получили право на создание национальных районов, при этом русское село в греческом национальном районе могло образовать национальный сельсовет. На нижних административных уровнях эта система работала относительно хорошо, однако конституционно не закрепленные национальные сельсоветы, районы и (первоначально) округа ликвидировались с такой же легкостью, как и создавались.

Что же касается союзных и автономных республик, то их границы могли оставаться неизменными, могли меняться, но, как правило, не по мотивам этнического состава.

В одном случае, как на Кавказе, где границы "сложились исторически" в ходе Гражданской войны, они не подлежали пересмотру. В результате лезгины и осетины образовывали единые массивы, но жили в разных республиках; населенный армянами и примыкающий к Армении Ахалка-лакский район оставался в Грузии; талыши, которые составляли абсолютное большинство в районе Ленкорани (на 1926 г. их было 77 тыс. человек), не получив официального признания в начале 1920-х годов, подверглись позднее жесткой дискриминации и т. п.

Часто границы проводились с учетом очевидных политических соображений: земли Уральского казачьего войска отошли к Казахстану, а Оренбургского и Сибирского войск были поделены между РСФСР и Казахстаном; Татарская АССР была сформирована "по минимуму" территории, при том что в соседних с ней республиках приходилось организовывать национальные районы и сельсоветы. Из более поздних событий отметим невосстановление автономий крымских татар и немцев Поволжья, хотя автономии остальных репрессированных народов были восстановлены. Бывали и чисто экономические причины: передача части Ненецкого округа в Коми АССР с началом разработки Воркутинского угольного бассейна, передача Каракалпакской автономии из Казахстана в Узбекистан; или экономико-политические: ликвидация эвенского Охотского национального округа, когда вся его территория фактически попала под юрисдикцию Дальстроя (дальневосточного подразделения ГУЛАГа).

В других случаях причины не столь очевидны и, скорее всего, связаны с наличием или отсутствием своевременного "этнического лоббирования" в ту или другую сторону (создание Чукотского, Охотского, Витимо-Олекминского, Эвенкийского национальных округов никак не затронуло территорию соседней Якутии, хотя этнические территории чукчей, эвенов, эвенков пересекали ее границы и для этих народов там параллельно создавались национальные районы).

После 1930 г. список автономий по существу уже не пересматривался. Лишь в 1934 г. возникла Еврейская АО, части Бурят-Монгольской АССР в сентябре 1937 г. были преобразованы в Агинский и Усть-Ордынский национальные округа, и статус автономной области получила при вхождении в СССР в 1944 г. Тувинская Народная Республика. В этой связи не удивляет, например, что с присоединением в 1940 г. Бессарабии граница между Молдавией и Украиной в Буджаке проводилась без всякого внимания к расселению живших здесь компактно и составлявших большинство болгар и гагаузов: две трети болгар оказались на Украине, а большая часть гагаузов – в Молдавии.

Языковая судьба народов, не получивших собственных автономий, зависела от того, на чьей территории им суждено было оказаться, поскольку национально-языковая политика разных республик сильно различалась. Например, компактно проживавшим в Азербайджане курдам, получившим поначалу национальный район (между Карабахом и собственно Арменией), с конца 1930-х годов было "положено" считаться азербайджанцами, национальные школы были закрыты, книги не выпускались. В соседней Армении, где курдов было значительно меньше и жили они более дисперсно, выходила курдская пресса и функционировала школа.

Подобные "мелочи" в административном делении существенно сказались на сохранности языка у различных народов. Вот несколько примеров. Число талышей уменьшилось в Азербайджане за 1926-1989 гг. в три с половиной раза [127 Начиная с 1950-х годов статистика по национальности и языку в Азербайджане абсолютно недостоверна. Число талышей, которых в 1926 г. было 77 тыс., к 1959 г. сократилось до 0,2 тыс., а в 1989 г. они насчитывали 22 тыс. человек. Не ясно, насколько последняя цифра отражает реальную ассимиляцию, а насколько – технические особенности переписи населения.]

, курдов – в два с лишним. При этом свой этнический язык считают здесь родным 65% курдов, а среди курдов Армении – 80%. Ногайцы, не получившие своей автономии и поровну разделенные между Дагестаном и Ставропольским краем, ассимилируются заметно быстрее своих соседей. В 1926 г. их насчитывалось 36 тыс., к 1989 г. их численность возросла на 108%; в то же время численность лакцев и табасаранцев (в 1926 г. - 40 и 32 тыс. человек), имеющих сходные показатели естественного прироста, увеличилась на 195% и 206%. Те, кто продолжают считать себя ногайцами, в Дагестане в языковом отношении подвергаются языковой ассимиляции кумыками (для 15% дагестанских ногайцев кумыкский язык родной). Численность греков, имеющих несколько районов компактного проживания, но не получивших автономии, возросла за тот же период всего на 67%. Вепсов, оказавшихся на стыке разных административных единиц (последние десятилетия – Карельской АССР, Ленинградской и Вологодской обл.) за 1926–1989 гг. стало почти в три раза меньше.

Башкиры в силу исторических обстоятельств численно уступали в собственной республике татарам, и значительная их часть перешла на более престижный татарский язык. Письменность для карелов Карелии, отличающихся сильными диалектными различиями, подготовили лишь к концу 1930-х годов, но она не была введена, поскольку Карельскую АССР укрупнили до Карело-Финской ССР, где языком школы был объявлен финский. При последующем понижении статуса республики до АССР и повороте языковой политики к фактической русификации школа перешла на русский язык. У тверских карел, имевших в 1930-х годах свой национальный округ, где функционировала школа на родном языке, сохранность этнического языка как родного к 1970 г. была все еще относительно высокой (72% против 58% среди карел Карелии).

Сохранность родного языка у болгар и гагаузов зависит от их численности в соседствующих республиках: гагаузский язык лучше сохранился в Молдавии, а болгарский – в Одесской области Украины. Нет сомнения, что, если бы каждый из этих народов не был разделен республиканской границей, оба языка сохранились бы лучше.

Приведенные факты свидетельствуют о том, что чисто административные решения заметно влияют на судьбу языков, но, конечно, дело не в них одних. Вернемся к начальному этапу языковой политики советской власти.

3.3. Языковое строительство до середины 1930-х годов

При всех издержках национального строительства, в 1920-е годы были заложены основы государственного строя, уникального по степени учета интересов отдельных народов и этнических групп. Другое дело, что фактическая реализация конституционных прав не всегда соответствовала декларациям, но до середины 1930-х годов факты, свидетельствующие об этом расхождении, можно считать случайными; и в теории, и на практике государство на всех уровнях всемерно поддерживало развитие национальных культур и языков. Коммунистическая идеология, впрочем, предопределила отказ от "неправильных" аспектов культуры (религиозных, "буржуазных", "отсталых") и активную борьбу с ними.

В начале 1920-х годов повсеместно вводился курс на "коренизацию" всех партийно-государственных структур, т. е. на максимально широкое вовлечение в административную деятельность местного населения. Во многих районах предпринимались попытки перевести делопроизводство на республиканском и местном уровнях исключительно на национальные языки [см. Алпатов 1997: 37 (последующее изложение во многом опирается на эту книгу)]. Предполагалось, что русское население национальных республик постепенно освоит местные языки, а партийно-государственные функционеры просто обязаны были сделать это в кратчайший срок. Постановления такого рода принимались неоднократно, но до их реализации, за редкими индивидуальными исключениями, дело не доходило.

В подъеме культурного уровня населения и переориентации его на построение коммунистического общества первоочередное внимание уделялось просвещению. Поначалу организация национальной школы шла самодеятельным путем и многое зависело от образовательного уровня самих этнических общин. В Сибири, например, где было много переселенцев из Прибалтики, первыми открывались латышские и эстонские школы: в Енисейской губернии уже в 1922 г. их было, соответственно, И и 10 при двух татарских [Болтен-кова 1988: 157]. Но вскоре просвещение национальностей было объявлено одной из важнейших задач коммунистической партии. Выступая на XII съезде РКП(б) в апреле 1923 г., Сталин объяснил важность решения национально-языковых проблем следующим образом: "Необходимо, чтобы власть пролетариата была столь же родной для инонационального крестьянства, как и для русского <...> чтобы она была понятна для него, чтобы функционировала на родном языке, чтобы школы и органы власти строились из людей местных, знающих язык, нравы, обычаи, быт. Только тогда, и только постольку Советская власть, являвшаяся до последнего времени властью русской, станет властью не только русской, но и интернациональной, когда учреждения и органы власти в республиках этих стран заговорят и заработают на родном языке" (Сталин И. В. Соч. Т. 5. С. 240–241). Съезд принял решение об издании специальных законов, которые бы обеспечивали употребление родных языков во всех учреждениях, обслуживающих нерусское население. Национальная принадлежность населения стала основой административного деления государства, но оставался обширный регион, где административно-государственное устройство не было пока связано с этническими характеристиками местных жителей, – Средняя Азия.

Исторически оседлое население Средней Азии говорило на иранских языках, но со времен Средневековья здесь постепенно возрастала численность оседлых тюрок (частично это были тюркизированные иранцы). В центре региона на пригодных для земледелия территориях тюрки и иранцы жили чересполосно, в старых городских центрах – Бухаре и Самарканде – преобладали иранцы, хотя окружающие их сельские районы были в основном тюркоязычны. Менее пригодные к обработке земли в тех же районах были заняты кочевниками и полукочевниками. В предгорьях и горных долинах на западе Памиро-Алая жили оседлые иранцы (часто сильно различавшиеся по языку, до полной невозможности взаимопонимания), восток этой горной системы, а также горы и предгорья Алатау населяли кочевники-тюрки [128 В Семиречье (юго-восток современного Казахстана и прилегающие районы Киргизии) с конца 1860-х годов обосновались переселенцы из Европейской России.].

Среднеазиатскую периферию на западе занимали начавшие переходить к оседлости туркмены, на севере – кочевники-казахи и незадолго до того освоившие земледелие каракалпаки. Этноязыковой состав и кочевников, и оседлых был достаточно сложен, но ведущая идентичность различных групп населения была с ним мало связана. По авторитетному мнению академика В. В. Бартольда, "оседлый житель Средней Азии чувствует себя в первую очередь мусульманином, а затем уже жителем определенного города или местности; мысль о принадлежности к определенному народу не имеет для него никакого значения" [Бартольд 1964: 525] [129 За годы советской власти этническая идентичность заняла важное место в сознании таджиков и узбеков, но это в первую очередь касается жителей однородных в языковом отношении регионов и интеллигенции. Современный исследователь отмечает: «Узбечка из кишлака под Самаркандом, вышедшая замуж за таджика г. Самарканда, заявляет: "Я узбечка была, теперь вышла замуж, стала таджичка"» [Бронникова 1993: 157].]

.

Для кочевых и недавно перешедших к земледелию народов идентичность была в первую очередь связана с родо-племенной принадлежностью, хотя часто осознавалась соотнесенность и с большими этническими объединениями. Однако ставить знак равенства между такими объединениями и понятием народ в европейском смысле было бы не вполне верно. Не случайно будущие казахи назывались по-русски киргизами вплоть до 1925 г. Показательно также существование одноименных родов у разных этносов: скажем, род канглы известен и у казахов, и у узбеков, и у каракалпаков. Тем не менее определенная этнонимическая номенклатура существовала; с позиции современности наиболее загадочным должен показаться тюркский народ сарты, известный, по крайней мере, с XV в. Это были земледельцы, не имевшие и следов племенной организации. По переписи 1897 г., в русском Туркестане (т. е. без Бухары и Хивы, где перепись не проводилась) их насчитывалось 967 тыс. – заметно больше, чем узбеков (726 тыс.). Свой разговорный язык (сарт тили) сарты вполне отчетливо противопоставляли языкам узбеков и других тюрок. Традиционных литературных языков в Средней Азии было два – персидский и чагатайский (сейчас часто называемый староузбекским, но он был более близок к сартовскому), грамотные горожане часто владели обоими.



В этой ситуации в 1924–1925 гг. было проведено национальное размежевание территории Туркестанской АССР, Бухарской и Хорезмской народных республик, когда сложилась современная номенклатура республик и автономий (статус автономий позднее повышался [130 Первоначально статус союзных республик получили Узбекистан (с Таджикской АССР и Горно-Бадахшанской АО) и Туркмения. В составе РСФСР остались существовавшая с 1920 г. Казахская АССР (к ней были присоединены северо-восток Туркестана и новая Каракалпакская АО) и вновь образованная Киргизская АО. Таджикистан стал союзной республикой в 1929 г., Казахстан и Киргизия – в 1936 г.]

, а границы многократно пересматривались). Лингвистический компонент в ходе размежевания был очень существен, поскольку предстояло заново создать литературные языки для каждой из конституированных народностей. Таджикский литературный язык строился на базе классического персидского, но под сильным влиянием живых местных диалектов. В отношении узбекского языка в 1920-х годах шла острая дискуссия по выбору опорного диалекта. В число узбеков были включены сарты и некоторые более мелкие тюркоязычные группы, как оседлые (например, жившие в районе Ташкента курама, кипчаки Ферганской долины), так и кочевые, часто этнически определявшиеся просто как тюрки.

В развитие решений партийных органов был принят ряд постановлений, в частности постановление СНК СССР от 29 августа 1924 г., значительно снижавшее нормативную численность населения, необходимую для образования низших национальных административных единиц: если для создания обычного административного района требовалось, чтобы на соответствующей территории жило не менее 25 тыс. человек, а для сельсовета – 1000 человек, то для национальных единиц достаточно было, соответственно, 10 тыс. и 500 человек.

Рассмотрим ход национального строительства на Украине [Клячин 1989]. Первые 4 немецких района были организованы в сентябре 1924 г.; в октябре на левобережье Днестра образовалась Молдавская АССР (правый берег принадлежал в это время Румынии). К 1930 г. существовало 9 русских, 8 немецких, 4 болгарских, 3 греческих, 3 еврейских и 1 польский национальные районы. Поскольку многие меньшинства жили дисперсно, для них были организованы сельские советы; русских, немецких и польских сельсоветов было более чем по 100; еврейских, молдавских, болгарских и греческих – по нескольку десятков, имелось также 13 чешских, 2 белорусских и 1 шведский сельсовет. Возникали и национальные поселковые советы. В национальных районах организовывались сельсоветы для меньшинств; так, в Мархлевском польском районе, где из 41 тыс. жителей поляки составляли 73%, украинцы – 17% и немцы – 8%, было 3 украинских и 2 немецких сельсовета. Во всех этих образованиях административный аппарат функционировал на национальных языках, в каждом сельсовете школа должна была работать на местном языке. Но последнее требование не для всех языков могло быть быстро выполнено: не хватало педагогических кадров и идеологически выдержанных учебных пособий. К концу 1920-х годов 75% немецких детей Украины учились по-немецки, а молдавские и греческие школы только создавались. Национальные школы появились и в городах; для упрощения их создания норма класса в них была снижена вдвое против обыкновенной (20 человек вместо 40). Уже в 1925/26 учебном году на Украине работали 2764 национальные школы, в том числе:

1   ...   28   29   30   31   32   33   34   35   36

Коьрта
Контакты

    Главная страница


В. И. Беликов, Л. П. Крысин Социолингвистика