страница34/36
Дата14.01.2018
Размер6.1 Mb.
ТипУчебник

В. И. Беликов, Л. П. Крысин Социолингвистика


1   ...   28   29   30   31   32   33   34   35   36

В Казахстане и, в меньшей степени, в Киргизии русский язык в функциональном отношении заметно потеснил местные языки. Причины этого кроются и в истории (столицы обеих республик располагались в районах русской земледельческой колонизации), и в демографической ситуации, и в уровне развития национальных языков. Вот как характеризовал родной язык киргизский социолингвист в конце советского периода: "современный киргизский язык <...> имеет определенный уровень обработанности и упорядоченности, не обладает четкими признаками нормативности и кодифицированности, характеризуется недостаточно развитой стилистической расчлененностью" [Орусбаев 1990: 90]. Анализируя далее язык академической грамматики киргизского литературного языка, Орусбаев приходит к малоутешительному заключению: "Язык этого лингвистического текста <...> трудно отнести к научному, нельзя назвать ни литературным, ни диалектным, он, если не брать во внимание некоторых терминов, скорее всего стоит ближе к обиходно-разговорному языку" [Там же: 91]. Анализ русско-киргизского словаря лингвистических терминов выявляет, что термины твердый и глухой, звонкий и сонорный переводятся одинаково [Там же: 155]. К схожим выводам приводит также анализ технической и юридической литературы.

В других среднеазиатских республиках вытеснение национальных языков русским шло в первую очередь в сфере промышленного производства и естественных наук. Это особенно ярко проявлялось в районах горнодобывающих предприятий, в городах-новостройках и среди части столичного населения, включая и значительную долю партийно-государственной номенклатуры. Для Закавказья (особенно Армении) аналогичные процессы были гораздо менее характерны, а Прибалтики они почти не касались.

Все это не означает, что в СССР проводился намеренный курс на русификацию, скорее можно говорить о всемерном продвижении и расширении функциональных возможностей общепонятного для всего государства языка. Судьбами остальных языков центр не интересовался, и уровень их поддержки зависел от республиканских и местных властей. Достижение всеобщего национально-русского двуязычия, ставшее стандартным лозунгом с 1970-х годов, имело целью не последующую русификацию, а по возможности быструю идеологическую унификацию в рамках провозглашенной тогда новой исторической общности – советских людей.

Чрезвычайно показательно распространение периодики на национальных языках. Если художественная литература имеет эстетическую ценность, то задача периодической печати – информировать население и осуществлять идеологическое воспитание (при социализме основная тяжесть лежала на втором компоненте). Делается это наиболее удобным способом – удобным как для составителей, так и для читателей. Пока использование определенного "малого" языка было единственным средством контакта власти с соответствующим народом, на нем создавалась и развивалась периодика; когда же возникала возможность перейти на более распространенный язык, публикации на "малых" языках сворачивались. При этом среди всех народов оставались не вовлеченными в орбиту русского языка монолингвы, но со временем таковыми становились представители старших поколений, интересами которых можно было пренебречь. Правда, равноправие языков было одним из элементов идеологии, поэтому публикации на языках конституционных автономий могли сколь угодно сокращаться количественно, но полностью не прекращались, становясь подчас элементом декора, требовавшего значительных дотаций. Прежде чем умереть, периодические издания часто становились двуязычными, и доля публикаций на национальном языке постепенно сокращалась. Скажем, само название "Нарьяна Вындер" (окружная газета Ненецкого округа) уже создает впечатление национальной периодики, хотя к середине 1960-х годов заголовок оставался единственным ненецким текстом в этой газете.

За советский период количество языков, на которых публиковалась периодика, быстро росло и достигло пика к середине 1930-х годов, затем постоянно уменьшалось до середины 1980-х, потом незначительно увеличилось, не достигая, впрочем, уровня конца 1920-х годов: в 1928 г. - на 58 языках, в 1936 г. - на 86, в 1946 г. - на 70, в 1970 г. - на 57, в 1984 г. - на 54, в 1989 г. - на 56 (число языков обучения по СССР сократилось к этому времени до 43; это означало, что для газет на 13 языках среди подрастающего поколения школа уже не готовила новых читателей).

Этноязыковой состав Российской Федерации

по данным переписи 1989 г. Языковая

лояльность и ее динамика

Результаты развития языковой ситуации в России в советский период можно видеть по итогам последней (1989) переписи населения (табл. 4).

Как видим, основная масса народов, переходящих на русский язык, – это те, кто не имеет в России компактной этнической территории. Из остальных в угрожающем положении находятся этнические языки карелов и вепсов, а также большинство языков народов Севера (в начале 1990-х годов к их числу отнесены и шорцы). Настораживает положение мордовского, обоих коми, удмуртского. Что касается народов Севера, то сравнительно хорошие шансы на выживание имеют лишь долганский (в структурном отношении очень близкий к якутскому), ненецкий и нганасанский языки; несколько хуже положение чукотского. Направление языковой ассимиляции эвенков, эвенов и юкагиров зависит от места проживания: около половины их живет в Якутии (48% эвенков, 50% эвенов, 61% юкагиров), где уже достаточно далеко зашел процесс их перехода на якутский, который объявили родным соответственно 88, 56 и 31% представителей этих народов. Вне Якутии они переходят на русский.

Заметная языковая ассимиляция, не связанная с русским языком, в недавнем прошлом была характерна также для башкир, но за последние десятилетия у них наметился рост языковой ассимиляции с татарами. Повышается языковая лояльность к этническому языку, а также усиливается языковая русификация. Вот данные трех переписей (%):

Год переписи

Родной язык башкир:

1970 1979 1989

башкирский

65,9 66,9 72,8

татарский

30,3 27,0 17,1

русский

3,8 6,1 10,0

Надо отметить, что темпы языковой ассимиляции сильно зависят от демографических характеристик народа. При росте доли городского населения ассимиляция идет быстрее. В сельской местности она зависит от характера хозяйственной деятельности, но в первую очередь – от степени моноэтничности населенных пунктов. Например, на 1989 г. из 3564 селькупов России большинство (1530) жили в Ямало-Ненецком автономном округе (почти исключительно в Красновишерском р-не, не охваченном нефте- и газодобычей) и в Томской обл. – 1347. В первой территориальной группе этнический язык сохранялся в сравнении с другими народами Севера очень хорошо: русский считали родным только 15,2%. А у томских селькупов языковая ассимиляция уже завершалась, 88,7% из них назвали родным языком русский. Основная причина этого различия в том, что поселки томских селькупов заметно более многонациональны.

Почему народ забывает свой этнический язык? Почему в одних случаях смена языка идет быстрее, в других медленнее? Учитывая приведенную выше статистику и зная ареал расселения различных народов, а также детали языковой политики, мы не видим ничего удивительного в приведенных выше фактах.

В тех случаях, когда имеется надежная лингводемогра-фическая статистика, можно выяснить и некоторые подробности этого процесса. В разд. 3.3 мы говорили, что данные переписей о родном языке не всегда достоверны. Когда народ утрачивает этнический язык, статистика, в том виде, как она известна из переписей, склонна показывать замедленный темп этой утраты. Но все-таки массу поучительной информации из материалов переписей извлечь можно.

Таблица 4

Народность

Численность, человек

С родным русским языком, %

Не говорят по-русски свободно, %

Русские

1 1986 5946

99,95

0,03


Татары

5 522 096

14,18

13,14


Украинцы

4 362 872

57,01

4,90


Чуваши

1 773 645

22,26

11,88


Башкиры

1 345 273

10,05

17,32


Белорусы

1 206 222

63,46

2,87


Мордва

1 072 939

30,83

4,84


Чеченцы

898 999


1,06

24,92


Немцы

842 295


57,99

3,64


Удмурты

714 833


28,94

8,79


Марийцы

643 698


17,82

12,66


Казахи

635 865


11,49

10,10


Аварцы

544 016


1,58

33,14


Евреи

536 848


90,53

2,41


Армяне

532 390


31,83

6,82


Буряты

417 425


13,32

14,34


Осетины

402 275


6,43

10,37


Кабардинцы

386 055


2,23

19,70


Якуты

380 242


5,93

29,09


Даргинцы

353 348


1,50

30,50


Коми

336 309


28,88

8,37


Азербайджанцы

335 889


14,62

17,90


Кумыки

277 163


1,7823,55

Лезгины


257 270

4,5026,77

Ингуши

215 068


1,5918,16

Тувинцы


206 160

1,38


39,46

Народы Севера

181 517

36,28


13,07

Ненцы


34 190

17,58


20,28

Эвенки


29901

28,29


16,03

Ханты


22 283

38,52


10,63

Эвены


17055

27,42


20,01

Чукчи


15 107

28,32


10,37

Нанайцы


11 883

55,30


4,52

Коряки


8 942

46,78


6,45

Манси


8 279

62,66


4,73

Долганы


6 584

15,37


16,33

Нивхи


4631

76,20


3,99

Селькупы

3 564

50,59


6,82

Ульчи


3 173

66,53


9,30

Ительмены

2429

80,20


3,17

Удэгейцы

1 902

68,14


14,30

Саами


1 835

56,78


2,40

Эскимосы

1 704

45,89


5,40

Чуванцы


1 384

71,17


3,90

Нганасаны

1 262

15,29


27,89

Юкагиры


1 112

45,86


17,00

Кеты


1 084

49,45


5,54

Орочи


883

80,97


5,44

Тофалары

722

55,54


5,26

Алеуты


644

72,20


4,81

Негидальцы

587

69,51


8,52

Энцы


198

37,88


13,64

<<

стр. 3

(всего 4)



список

>>

usbeta.ru



<<

стр. 4

(всего 4)



список




Ороки

179


54,19

5,03


Молдаване

172 671


31,71

6,63


Калмыки

165 821


6,85

6,27


Продолжение табл 4

Народность

Численность, человек

С родным русским языком, %

Не говорят по-русски свободно, %

Цыгане


152 939

12,56


10,17

Карачаевцы

150 332

2,10


18,12

Коми-пермяки

147 269

28,71


9,19

Грузины


130 688

28,58


6,85

Узбеки


126 899

18,06


13,74

Карелы


124 921

51,16


2,55

Адыгейцы

122 908

4,61


13,26

Корейцы


107 051

63,07


5,10

Лакцы


106 245

3,88


18,37

Поляки


94594

74,71


3,03

Табасаранцы

93 587

2,41


35,14

Греки


91 699

52,30


3,86

Хакасы


78 500

23,13


9,61

Балкарцы

78 341

4,17


15,54

Ногайцы


73 703

2,92


17,32

Литовцы


70427

39,60


3,84

Алтайцы


69409

14,77


19,61

Черкесы


50764

5,22


17,56

Финны


47 102

63,14


2,14

Латыши


46829

56,62


2,89

Эстонцы


46 390

58,07


3,63

Киргизы


41 734

8,89


36,57

Туркмены

39739

11,82


11,65

Таджики


38 208

17,38


15,54

Абазинцы

32 983

4,25


17,23

Болгары


32 785

53,46


5,15

Крымские татары

21 275

9,63


6,81

Рутульцы

19503

3,11


33,42

Таты


19420

14,35


7,54

Агулы


17 728

3,37


27,42

Шорцы


15745

40,87


5,57

Вепсы


12 142

48,29


2,17

Горские евреи

11 282

21,10


12,07

Гагаузы


10051

31,90


5,20

Турки


9 890

10,02


21,72

Ассирийцы

9 622

48,82


4,46

Абхазы


7239

29,59


6,17

Цахуры


6492

3,20


40,70

Прочие


80 284

Итого


1 4702 1869

86,59


7,34

Рассмотрим данные о доле калмыцкого языка как родного у разных возрастных когорт по материалам трех последних переписей. При анализе этих данных надо иметь в виду следующее.

Две младшие когорты каждой переписи сопоставимы с данными последующих условно: самая младшая содержит 11 лет (от 0 до 10 полных лет), следующая – 9 лет (от 11 до 19), последующие когорты содержат по 10 лет, исключая самую старшую. Кроме того, данные о владении этническим языком в младших возрастах обычно завышены: они заполняются со слов родителей, причем и для младенцев, которые еще не говорят ни на каком языке, – "на перспективу".

Самая старшая когорта каждой переписи при сопоставлении с предыдущими "улучшает" степень владения этническим языком: в когорту, условно названную "1920-е годы рождения", по переписи 1970 г. вошли люди 40-49 лет (1921-1930 гг. рожд.), в 1979 г. - 50-59 лет (1920-1929 гг. рожд.), а в 1989 г. те, кому исполнилось 60 и более лет, т. е. родившиеся не только в 1920–1929 гг., но и раньше.

В табл. 5 приведены данные трех переписей, отражающие процент калмыков (составляющих разные возрастные когорты), которые считают родным для себя язык своего этноса – калмыцкий:

Таблица 5

Когорта (по годам рожд )

Год переписи

1970

1979


1989

1900-е


99,7

1910-е


99,4

97,7


1920-е

99,3


96,7

96,6


1930-е

99,5


96,7

96,0


1940-е

98, 9


94,2

93,2


1950-е

98,3


93,6

93,1


1960-е

95,6


94,6

94,2


1970-е

92,3


90,9

1980-е


91,0

Мы видим, что языковая лояльность (в данном случае это признание родным для себя языка своего этноса, а не, скажем, русского языка) среди калмыков всех возрастов понижается. "Синхронное" снижение – то, что представители более молодых поколений реже указывают калмыцкий язык родным, – удивляет мало. Наряду с этим можно заметить "диахронное" снижение: среди представителей одной и той же возрастной когорты от одной переписи к другой доля калмыцкого языка как родного снижается (ср. особенно показательные данные по наиболее сопоставимым когортам 1930, 1940 и 1950-х гг. рожд.). Вообще говоря, эти цифры могут отражать всего лишь более высокую смертность среди тех, для кого калмыцкий язык родной. И в этом нет ничего абсурдного: этнический язык лучше сохраняется в сельской местности, а смертность там выше. Но снижение идет слишком неравномерно (за первые 9 лет оно у всех более значительно, чем за следующие 10) и чересчур быстро, чтобы объясняться только этим фактором. Остается другое объяснение: на протяжении жизни часть людей меняет свое отношение к этническому языку, причем все время происходит отказ от этнического языка как родного, снижение языковой лояльности.

Сходные процессы в той или иной степени затрагивают все народы; обратное явление – повышение языковой лояльности – очень редкое.

В городе понижение языковой лояльности идет интенсивнее, чем в селе, что естественно; давно замечено, что сельские жители больше привержены своему этническому языку, чем горожане. А зависит ли языковая лояльность от пола? Данные на этот счет, как и по городскому / сельскому населению, имеются лишь по двум последним переписям. У мужчин-калмыков всех возрастов за 1979-1989 гг. лояльность к этническому языку снизилась с 93,8 до 92,5%, у женщин - с 95,3 до 93,6%. Иными словами, калмычки проявляют больший "консерватизм". Связано это в первую очередь с положением женщины, менее склонной к внешним, в том числе и межэтническим, контактам.

Данные по другим народам имеют разный характер. У северокавказских народов, как и у калмыков, языковая лояльность женщин выше, у большинства остальных народов соотношение обратное. Вот данные 1989 г. для лиц 1950– 1959 годов рождения (табл. 6):

Таблица 6

Чеченцы

Аварцы


Осетины

Буряты


Татары

муж.


98,8

97,7


92,4

88,7


84,7

жен.


99,1

98,3


92,9

88,3


84,4

Коми


Мордва

Карелы


Коряки

Манси


муж.

72,9


63,6

36,6


73,9

41,8


жен.

70,0


61,9

35,7


62,7

37,3


Там, где языковая ассимиляция почти не происходит или идет медленно, разрыв показателей для мужчин и женщин составляет лишь долю процента. Что касается различий в языковой лояльности полов у народов, начавших утрачивать этнический язык, то надо иметь в виду, что показатель языковой лояльности лишь опосредованно указывает на реальное знание и использование этнического языка. Мужские показатели выше не столько за счет их повышенной по сравнению с женщинами эмоциональной привязанности к своему этническому языку, сколько в меньшей достоверности даваемых ими сведений: мужчине кажется, что назвать этнический язык родным более "правильно".

В целом справедлива следующая закономерность: чем выше темпы утраты этнического языка, тем больше межполовой разрыв в языковой лояльности. Другая закономерность кажется совершенно естественной: чем сильнее выражена утрата этнического языка, тем быстрее идет снижение языковой лояльности; при этом чем моложе поколение, тем ниже языковая лояльность и тем быстрее она снижается. В рассмотренной когорте лиц 1950-х годов рождения среди мужчин за десятилетие (1979-1989) языковая лояльность у осетин снизилась с 92,7 до 92,4, у бурят - с 89,2 до 88,7, у мордвы - с 68,2 до 63,6, у карел - с 43,0 до 36,6.

Рост языковой лояльности по отношению к этническому языку характерен только для башкир, но там этот процесс связан с переоценкой отношения к татарскому языку: за тот же период 1979-1989 гг. в когорте 1930-х годов рождения доля лиц с родным башкирским повысилась с 66,5 до 74,2%, в когорте 1950-х годов рождения - с 73,6 до 75,6%.

Народы, о которых шла речь выше, практически не были затронуты внешними (по отношению к РСФСР) миграциями, поэтому есть все основания утверждать, что за вычетом незначительной естественной убыли, люди, составляющие когорты 1950-х годов рождения, зафиксированные переписями в 1979 и 1989 гг., - это одни и те же лица. В данном случае демографическая статистика позволяет делать утверждения относительно эволюции языковой лояльности в онтогенезе.

Миграции могут сильно менять статистическую картину. Например, на характеристиках армян, переписанных в 1989 г. в РСФСР, успела отразиться начавшаяся в 1988 г. иммиграция из Азербайджана и зоны спитакского землетрясения; доля лиц с родным армянским языком среди въезжавших была значительно выше, чем среди заметно обрусевших армян России, в основном городских жителей. В результате по РСФСР показатель лояльности к армянскому языку в когорте 1950-х годов рождения за 1979-1989 гг. повысился у мужчин с 73,9 до 74,7%, а у женщин - с 64,6 до 68,0%.

Такая этноязыковая композиция составила основу языковой ситуации современной России.

* * *

Идеологическое осмысление языковых процессов в СССР хорошо умел резюмировать Ш. Р. Рашидов (в 1959-1983 гг. - первый секретарь ЦК компартии Узбекистана): "Все языки нашей страны – а их в Советском Союзе более 130 - постоянно развиваются, становятся все ярче, богаче, колоритнее, многообразнее"; "В возникновении новой, невиданной ранее исторической общности людей – советского народа, укреплении его единства выдающуюся роль играет русский язык. Сегодня он является родным языком этой подлинно интернациональной общности более ста наций и народностей СССР, мощным и действенным фактором духовной коммуникации всех советских людей"; "Язык межнационального общения <...> помогает всем национальным языкам в достижении новых вершин в своем совершенствовании" [Рашидов 1980: 13, 14, 25]. Детальному обоснованию таких положений посвящены десятки монографических исследований советских социолингвистов. В советский период на Западе, а в постсоветский – и во многих вновь образовавшихся государствах, наоборот, часто доминирует интерпретация всех этнокультурных процессов в СССР как злонамеренной русификации, осуществлявшейся Сталиным – Хрущевым – Брежневым по ленинским заветам.



Правда, по-видимому, посредине. В целом в течение советского периода шло естественное распространение языка межэтнического общения на едином государственном и экономическом пространстве, характерное для любого государства такого размера и уровня развития. В отличие от многих стран, традиционно относимых к типичным демократиям, в СССР никогда не существовало общих законодательных ограничений на использование негосударственного языка. Хотя политика в отношении отдельных на-родов-"предателей" граничила с геноцидом, она – увы – укладывалась в социальную практику построения коммунизма. Не будем забывать, что жертвы "обострения классовой борьбы" численно сильно превышали тех, кто был репрессирован по национальному признаку.

Ранний период советской истории, напротив, дал пример беспрецедентного национально-языкового расцвета, без всяких кавычек. И более чем вероятно, что именно реальная практика выстраивания межнациональных отношений в СССР до середины 1930-х годов, позднее постепенно свернутая до демагогических лозунгов, но продолжавшая оставаться законодательно закрепленной на знамени строителей коммунизма, как раз и была одной из причин того, что в современном наборе общечеловеческих ценностей сохранение этнического и языкового многообразия человечества имеет столь большое значение.

1   ...   28   29   30   31   32   33   34   35   36

Коьрта
Контакты

    Главная страница


В. И. Беликов, Л. П. Крысин Социолингвистика