• ТЫ ТЕПЕРЬ ЛОЗА, А НЕ ЗЕРНЫШКО (Заметки о поэтическом творчестве Веры Бурдиной)

  • Скачать 153.16 Kb.


    Дата11.10.2018
    Размер153.16 Kb.

    Скачать 153.16 Kb.

    Вера Бурдина



    В.О.Скитневский (заместитель директора Кингисеппского филиала ЛГУ им.А.С.Пушкина, кандидат педагогических наук, доцент, профессор кафедры социально-гуманитарных наук, член-корреспондент Международной академии информатизации.Специалист в области культуры, книговедения, психологии чтения.

    читатель, профессор)

    ТЫ ТЕПЕРЬ ЛОЗА, А НЕ ЗЕРНЫШКО
    (Заметки о поэтическом творчестве Веры Бурдиной)
    Время большой поэзии сегодня каким-то образом отодвинулось на задворки нашего общества. Кажется, совсем недавно ушедший от нас Андрей Вознесенский своими потрясающими воображение метафорами, как рычагом, мог поднять своих читателей-слушателей из тягомотины жизни. И это удавалась ему именно по законам … поэзии.

    Поэзия была силой. Она помогала жить, дружить, любить, уважать и понимать друг друга. Правда, и сегодня она еще где-то в притаившихся от финансовых реформ библиотеках лишь только звучит, напоминая о том, как в недавнем прошлом ежегодно в сентябре отмечался всенародный «День поэзии». Люди встречались с поэтами. А они читали свои стихи и дарили автографы на раскупаемых вмиг небольших книжечках. Так было…

    Сегодня же поэты пишут тихо. Они теперь уже не «глас народа». Ниспровергать идеологические догмы им не приходится, поскольку таковых нет. Мы теперь привыкаем к приглашениям на литературные сайты, читаем в изобилии любого поэта, независимо от его таланта и места на литературном Олимпе. Однако дружба с доморощенными поэтами в провинциальных библиотеках продолжается, поскольку в них всегда находятся свои «жрицы поэзии».

    Провинциальные поэты. Сколько их, «духовной жаждою томимых», испокон веков являвших собой чистейший источник нашей русской словесности, хранящих надежный интеллектуальный и духовный потенциал национальной русской поэзии! Это они первыми приобщают свое ближайшее окружение мыслить образами, стараясь быть глубоко индивидуальными и правдивыми в своих творческих исканиях. Это они, провинциальные поэты, будоражат наши чувства, «глаголом жгут сердца» тех, кто и без стихов давно и преданно их любит, поскольку являются им членами семьи, соседями, сотрудниками. А с каким пафосом вышедшая через неделю районная газета сообщала потом о рождении будущей поэтической звезды.

    Сегодня живое общение с поэтами – редкость. Люди перестают читать. Значит, скоро перестанут и мыслить. Поэтическая жизнь вошла в вяло текущий процесс и можно быть уверенным, что в ближайшее время от поэзии мы, уж точно, не умрем.

    Вот на таком грустно-упоительном фоне и возникла в нашем городе Кингисепп поэтическая личность Веры Ивановны Бурдиной, взбудоражившая городскую среду своими стихотворениями. Прошли годы. Выходившие одна за другой ее книжки со стихами, отмеченные то той, то иной премиями, уже давно требовали литературно-критического обобщения со стороны высоких профессиональных критиков. И потому в городе читатели стали беспокоиться, как бы Вера Бурдина не разделила драматическую судьбу Толстого, Достоевского и Чехова, доживших до всемирного признания, однако, не дождавшись своих Белинских и Добролюбовых. Надо было что-то делать. Так появились эти заметки.

    В человеке скрыта загадка творения. Для поэзии это особенно характерно. Но здесь есть еще и глубинные особенности. Поэтический труд по своей сути есть большая творческая тайна. И тайна сия велика. Вторгаться в нее не всегда этично. Чаще всего это дело литературных критиков, профессионально изучающих литературный процесс того или иного литератора. В этой связи мне представляется, что писать о поэтессах намного сложнее, чем о поэтах. Не случайно в свое время великий поэт Ф. Гарсиа Лорка заметил, что «…поэтическое творчество тайна великая есть, такая же тайна, как и рождение ребенка». И это замечание великого испанца напрямую связано и с Верой Бурдиной, Она – и женщина, она и мать, родившая и дочь, и стихи, которые мастерски читает сама.

    Ее прекрасные по настроению и исполнению стихи сегодня знают читатели Санкт-Петербурга, Ленинградской области, а с недавнего времени и Москвы.

    Сегодня Вера Бурдина – член Союза писателей России, автор многих поэтических книжек, лауреат премии «Ладога» имени Александра Прокофьева, обладатель многочисленных грамот и дипломов Москвы и Санкт-Петербурга. Из-под ее пера вышли такие поэтические сборники как «Песочные часы» (1998), «Листва Невы» (2002), «Слеза на граните» (2004), «Волны и камни» (2005), «Мой Ямбург» (2007) и другие. Как поэт, она легко узнаваема по проблематике, по манере письма, по глубине рефлексии. Ее поэтический голос не сравнить с другими голосами в общем хоре современных поэтов. Это уже давно состоявшаяся творческая личность, тонкий лиризм и высокая гражданская лирика которой вызывают неподдельный читательский интерес к ее книжкам.

    Вера Ивановна Бурдина родилась в 1958 году в станице Отрадное Волгоградской области. К поэзии приобщилась рано. Ей повезло. Тогда еще царствовала эпоха Гуттенберга. Тогда еще книга была в почете. Вот почему начитанная девочка сочинять стихи тоже начала рано. Придерживаясь духа своих с юности любимых поэтов – Марины Цветаевой, Анны Ахматовой, она и сейчас не скрывает, что сама избрала этих двух женщин своими наставницами на пути к поэтическому мастерству. Способную к стихосложению и выразительному чтению Веру пригласили работать редактором радиовещания Волгоградского радио. Позже она напишет о себе:



    «От дележа бесконечного мира

    Что мне досталось?

    Вера и лира.

    Как это мило».

    В 1989 году Вера Бурдина – слушательница психологического факультета Академии государственной службы в Санкт-Петербурге. Одновременно она посещает литературное объединение, которым тогда руководил известный ленинградский поэт Леонид Агеев.

    То, что мы сегодня читаем у Веры Бурдиной, – это по сути своей и есть ее жизнь. Эта банальная истина становится аксиомой сразу же с первых страниц ее поэтических сборников, созданных женщинами, предпочитающими быть проницательными к собственным чувствам с последующим раскрытием таинства их переживания. Чувства Веры Ивановны Бурдиной принадлежат одновременно и ее лирической героине … Вере Бурдиной – гордой, чистой, возвышенной женщине, ищущей себя в себе и в современном туманном мироздании. Не случайно Марина Цветаева писала: «Все женщины ведут в туманы».

    Мне представляется, что даже самое глубинное общение с текстами ее стихов даже самое вдумчивое прочтение каждой строфы, строки, знака препинания не приведет читателя к заветному пониманию личности поэтессы. Да и надо ли этого добиваться? Каждая личность уникальна своей неповторимостью, своей загадочностью, тем более, если она к тому же еще и поэтесса.

    Но, воспаряя над фактами, образами стихов Веры Бурдиной, читатель может увидеть, глядя в небесную голубизну, пропасть наших человеческих душ. И тогда, оттолкнувшись от стихотворения, невольно ощущаешь свою собственную непонятность, вызванную ощущением в себе способности … мыслить образами. Продвигаясь от реального факта из сюжета стихотворения к абстрактному мышлению над его происхождением, начинаешь осознавать, что женщины много лучше, чем мужчины, философствуют о человеческом сердце. Они могут просто считывать с него массу информации.

    « – Ты мне чужда!

    И ты мне чужд!



    Благодарю за эту милость,

    Ведь в отчуждении взаимность

    Вернее, чем взаимность чувств.

    Теперь не дрогнет даже бровь,

    Когда при встрече скажешь:

    Здравствуй!



    Так упоительна бесстрастность,

    Так унизительна любовь…»
    Как известно, в поэзии не существует формальных методов понимания жизни. Однако существует феномен глубинного общения с читаемым текстом. То, что мы читаем в поэтических книжках Веры Бурдиной – это ее жизнь… Читателю остается только право сравнивать свою собственную жизнь с ее смыслами, которыми она, как бы играет вместе с нами. Но и игра эта тоже ее. Она ее предлагает нам. Хочешь – играй (т.е. читай), не хочешь – не играй. И вот тогда, читатель, обладающий опытом глубинного общения с поэзией, любящий и понимающий этот род литературы, сумеет откликнуться на ее призыв:

    « Но мы со смыслами играем…».

    Откликнуться на такой смысл придется не только одним лишь умом, но и всею своею жизнью, иначе никой расшифровки смысла мы не получим. Все познается в сравнении. Вот почему играть со смыслами, взятыми из ее стихов не так уж и просто. Вера Бурдина – психолог профессиональный. Умеющая трансформировать переживаемые факты жизни в поэтические образы, она доводит их до определенного смысла. Принять же их для восприятия и понимания – это личное дело читателя, поскольку это сугубо онтологический процесс.



    «Что происходит в нас,

    теперь уже не тех?

    Затвердевает в наст

    С небес сошедший снег?»

    Экспериментируя со смыслами с помощью метафор, воплощая их в жизненную явь, Вера Бурдина достигает желаемого: каждый ее прием с интонациями, с экспрессией, с двухстопными, трехстопными, другим размерами стихосложения – привлекает читателя. Она не стремиться показать себя в поэзии. Нет. У нее другой маневр.– показать читателям «себя в себе». «Вот вам, – как бы говорит она нам, – моя «картина маслом». Вот здесь половодье моих чувств и мыслей, а вот здесь я приношу на алтарь своей поэзии вот эти человеческие жертвы. Они взяты мною не только из нашего исторического прошлого, но и из настоящего. Я их уже оплакала. Я их пережила всем своим сердцем. Теперь – очередь за вами. Читайте, если хотите».

    Но теперь время сказать и о читателях. Поэтессе хорошо представляет, что было бы с ее поэзией, не будь у нее читателей. Она уже давно перестала уповать на читателя, безрассудно побежавшего искать ее книжки. Не тот, не тот сегодняшний читатель…

    «И среди гама городского,

    наморщив бледное чело,

    читаем только гороскопы

    и больше, право, ничего».
    Судя по всему, Вере Бурдиной нужен свой читатель, идеально подходящий для ее поэзии, т.е. обладающий чутьем к поэтическому слову. Но где ей взять такого читателя? На мой взгляд, таким идеальным читателем, т.е. обладающим глубинным общением, мог бы стать только тот, кто страдает не менее идеальной бессонницей с книжкою в руках. Но, к сожалению, основная масса читателей нового поколения, (ныне – «пользователей»), упершись не моргающими глазами в компьютер и зажав рукой «мышку», уже давно забыла, когда в его руках была книжка с каким-то дурацким текстом со столбиками разного размера.

    Мастерски декламируя перед будущими своими читателями стихи, (где только удастся!), она высоко несет наш «великий и могучий» язык, с помощью которого одухотворенное ее поэтической душой слово обретает жизнь, крылья, вселяется в наши читательские души. Невольно сталкиваешься с определенного рода реинкарнацией, с переселением душ по Бурдиной.

    А между тем, стихи-столбики поэтессы лично для меня способны приносить озарение, неожиданное порождение собственных догадок от ее смыслов, но приправленные уже моими домыслами… Наверное, в этом и есть профессионализм поэта.

    Первая ее книжка стихов «Песочные часы» сразу же нашла признание и даже выдвинула ее в лауреаты очень престижной премии – «Ладога» имени Александра Прокофьева. Первая книжка подтолкнула ее к работе над собой. Зная, что время не остановишь, она постоянно заставляла и себя торопиться. Осознавая тот факт, что все осмысленное вчера, сегодня уже трансформируется в прошлое, как бы покрывается каким-то другим слоем мыслей, рожденных … историей нашей современности. Время неумолимо обращает в историю вчерашний день.



    «Так постепенно, слой за слоем

    засыплет донышко песком.

    Все обращается в былое

    под тихий шелест за стеклом…»

    Что же это? Божий дар? Результат профессионализма после литературной подготовки в институте? Но Вера Бурдина там не училась. Она получала другую профессию. Однако факт остается фактом: стихи написаны профессионально.

    Есть у Веры Бурдиной стихи о поэте и поэзии:

    «Я думала поэзия – игра,

    Всего со всеми, каждого с собою,

    А правила диктуются судьбою

    В чередовании «решки» и «орла».

    …………………………………..



    Но кто-то шепчет, оборвать спеша,

    уже опасный ход эксперимента:

    «Поэзия – всеобщая душа,

    и вне ее – ни Цезаря, ни смерда».

    У Веры Бурдиной почти нет вялых метафор. Она мастерски владеет тропами. Образы, созданные ее воображением и талантом, источает бурная, нескончаемая рефлексия, безудержное стремление найти и обрести себя в этом мире. Она еще и по сей день в ожидании своего пробуждения от беспокойного и тяжелого сна. И ей не хочется самой себе признаться в том, что это не сон, а наши будни.



    «Зачем живу, скитаясь здесь

    Со смутной памятью былого,

    Невыразимая, как весть

    За вечность до создания Слова?»
    Хорошо понимая, что человеку сразу и изначально не дано быть самим собой, субъектом, личностью, творцом, поэтесса и сейчас живет в состоянии поиска себя. Живет в пути. И путь ее не легок.

    Появившиеся вскоре из под ее пера другие книжки свидетельствуют о том, что ее камерная, интимная лирика, сохраняясь, гармонично, постепенно трансформируется в философскую, в гражданскую. Ее гражданская лирика раскрывается в основном в стихах, посвященных событиям перестройки и распада нашей прошлой страны.

    В них речь идет о происходившем расколе писательского союза на два лагеря. Одни писатели становились патриотами, другие примыкали к либеральной демократии, разыгрывая между собой нечто напоминающее гражданскую войну на литературном Олимпе. На глазах поэтессы ленинградская писательская организация распалась на малочисленную группу «звезд» и на «просто писателей». «Звезд» в то время знали все, к тому же, они обладали неплохими медийными ресурсами, что было немаловажно. А вот «просто писателей» никто не знал. В ее стихотворении «Дом на Воинова» можно прочувствовать жар пламени тех междоусобиц.
    «Вспоминаю невольно я

    Среди смуты и скверны

    Дом, пылавший на Воинова,

    а потом на Шпалерной.

    ……………………………..



    Какие здесь случались гении,

    Бездарности и подлецы,

    Определявшие гонения,

    распределявшие венцы».

    Поэтический электроток, пробегающий по проблеме «литература и жизнь», скапливается в ее стихах почти до взрыва.



    «Надышавшись бедой и скверной,

    Мародерствуя и калымя,

    Из двадцатого в двадцать первый,

    Из огня, да в полымя!

    ………………………………



    Может быть, расшалились нервы –

    Становлюсь от прогресса дикою?

    Из двадцатого в двадцать первый –

    Ходики тикают…»

    В стихах Веры Бурдиной имеет место философская рефлексия, основанная на поиске высших гармоний. Поэтесса болезненно воспринимает безрассудное деяние людей, несущих не только дисгармонию, но даже разрушение основы человеческого бытия. Но ее поэтическая философия – это ее, Веры Бурдиной, личная рефлексия.



    «Себя в себе тая

    от ветра и от инея,

    Я мучаюсь: кто я

    под тонкой кожей имени?

    ………………………



    Где прячется змея

    от холода, от ветра?

    Я мучаюсь: кто я?

    И – не найду ответа».

    Не так часто, но довольно настойчиво ее размышления, субъективные по своей сути, сводятся к раздумьям о судьбе России, о судьбах россиян.


    Родина, милая Родина,

    с тобой не хотят и знаться

    те, кто дошел до подиума

    рейтингов и номинаций.

    ……………………………..



    Распутная и зловещая,

    расхристанная во зле,

    жирующая иноземщина

    взросла на твоей земле…
    А вот тема природы и ее защиты от человека. В ее стихах она, пожалуй, самая драматическая. Так, взяв за основу заметку из районной газеты: «Лесничий Захаров охотится на волков, приманивая их на вой своей прирученной цепной волчицей. Ему всегда сопутствует удача», она пишет:

    «… зверь бежит по сугробам вмах,

    Снег хватая горячей пастью,

    Подменен его древний страх

    Еще более древней страстью.

    Обмерла после выстрела степь,

    лишь луна серебром сочится.

    До отказа вытянув цепь,

    лижет кровь на снегу волчица.

    Ослепи меня ночь, ослепи!

    Дай забыть эту жуткую повесть,

    где над кровью волчьей любви

    торжествует людская подлость».

    Но от человека достается не только волкам. Из всех детей Матери-природы, он, Homo sapiens, единственный, кто наделен, в отличие от своих старших собратьев сознанием. И этот единственный замахнулся на мать свою, приценился к ней и даже … прицелился.



    «Прицеливайтесь или приценивайтесь –

    Одна беда для живых!

    Бьется в осоке селезень -

    Сине-багровый вихрь!

    Петардой взрывается селезень

    Над золотым жнивьем!

    Сверяйте прицелы со временем,

    В котором мы все живем.

    Курки двустволок на взводе,

    И страха уже не избыть.

    Любовь, как птицу на взлете –

    Всегда удобней убить!»

    В стихах Веры Бурдиной религиозная тема доминирует. Она, как инкрустация, не только украшает русскую словесность, но и возвышает стих, делает его эстетически совершенным, сохраняет гармонию, целостность его идейного замысла. Исповедуя православие, поэтесса была и остается верной этой теме, ставшей в ее творчестве фундаментальной установкой на дальнейшее ее совершенство.

    На фоне ее стихов, выполненных в исповедальном стиле, ее философские рассуждения основаны на реальных взаимосвязях между нравственными понятиями, фактами, личностями. Здесь же, рядом, соседствуют и формы научного познания, совершенно не исключающие религиозную веру. И она прекрасно понимает, что писать стихи о Боге, конечно, великое дело, но гораздо важнее очищать себя для Бога. Обращение поэтессы к Богу далеко не позерство. Это даже не поэтический рационализм. Вера Бурдина – наш современник, свидетель всего происходящего вокруг нас. Как и мы все, она не может знать, во что мы сегодня верим. Это очень сложный вопрос. Поэтессе удалось показать в стихах это состояние современников. Как и она сама, мы тоже видим себя свечой, поставленной перед лицом солнца.

    «Гармония не стоит свеч!

    Нас потрясли другие ритмы!

    И все трудней в душе сберечь

    наивность слова и молитвы!»

    Ее вера выступает как выражение собственной души, со всей ее волей и эмоциями.



    «От тревог себя кутаю

    в русский снег, словно мех.

    тает с каждой секундою

    нам отпущенный век.

    Что же будет? Так что же?

    На любви? На крови?

    Дай нам милости, Боже,

    дай нам мудрости, Боже,

    дай нам мужества, Боже,

    Господи, благослови!

    Есть такие стихи, в которых она сама выступает в роли атома человечества: «пылинка», «былинка». Она пытается средствам Глагола высказать свою Истину о той нише в Мире, которой она, Вера Бурдина, занимает свое место.



    В этой жизни, то райской, то адовой,

    Так легко расплескаться до атомов.

    И, хотя ничего мне не надо,

    Я пока удержусь от распада.

    Поэтесса очень часто видит своего лирического героя молящимся, стоящим перед Лицом Божьим.



    «Молиться, отражаясь в водах,

    за всех умерших и уснувших,

    за матерей, стонавших в родах,

    за сыновей, их обманувших»
    Профессионализм и авторское достоинство, опыт и полная самоотдача с годами стали уже устоявшимися критериями литературного мастерства Веры Бурдиной. Ее стихи понимаемы и востребованы читателем.

    Бесконечна любовь Веры Бурдиной к Неве, к Петербургу, к его прошлому и настоящему.


    «На Невском, как всегда, прилив,

    но в русле нынешних новаций

    уже не видно перспектив

    из-за рекламных декораций

    ………………………………..



    Ах, Невский, Невский, как легко

    ( случилось и до неприличья)

    на протяжении веков

    менял привычные обличья.

    Но нынче – нет, ни смена лет,

    на шалости, ни моды пена, –

    свершилась (и возврата нет?)

    полномасштабная измена».

    Признаюсь, все книжки Веры Бурдиной прочитываю на одном дыхании, кое-что помню наизусть. Я ей даже благодарен за то, что учусь у нее женской мудрости, которой часто не достает нам мужчинам. Вот почему в ее стихах нахожу массу материала для смыслопрочтения, хотя искать смысл жизни – это удел молодых. У них еще есть время его искать. Обрести смысл невозможно. Его можно только искать. Найти и Обрести себя – вот лейтмотив всего поэтического творчества Веры Бурдиной.

    Сегодня Вера Бурдина – поэт яркий, непредсказуемый, зрелый:
    Сколько во мне тепла,

    сколько во мне зимы,

    как не дожить дотла,

    Господи, вразуми!

    ……………………….



    И чудится – с высоты,

    Светлее лебяжьего перышка,

    кто-то шепнул: «Это ты…

    Еще не лоза…но зернышко».
    Всему свое время…
    Январь. 2011.

    г. Кингисепп