• ИСТОРИЯ СОЗДАНИЯ И ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ
  • ЛИТЕРАТУРНОЕ ПРОИЗВЕДЕНИЕ КАК ПРЕДЫСТОЧНИК ИСТОРИЧЕСКОГО ЗНАНИЯ



  • страница3/21
    Дата11.10.2018
    Размер5.03 Mb.
    ТипСборник

    Выпуск №8 историко-культурный и экономический потенциал россии: наследие и современность


    1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   21
    Раздел 2. Современные проблемы источниковедения, архивоведения, историографии
    Киселев М.Ю.
    СИСТЕМА НАУЧНО-СПРАВОЧНОГО АППАРАТА АРХИВА РАН:

    ИСТОРИЯ СОЗДАНИЯ И ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ

    История создания, современное состояние и перспективы развития системы научно-справочного аппарата архива неразрывно связаны с историей и тенденциями развития как самого Архива РАН, так и Российской академии наук и архивного дела в России в целом.

    Национальное научное достояние Российской Федерации сосредоточено в Российской Академии наук, которая развивалась от Конференции Петербургской Академии наук и Академии наук СССР до нынешнего центра мировой науки. Документальное наследие Российское академии наук объединено в Архивном фонде РАН, который является составной частью Архивного фонда Российской Федерации. Архив РАН развивался в неотрывной связи с архивным делом в России: от структурного подразделения Конференции Петербургской Академии наук до научно-исследовательского учреждения Архива Российской академии наук – крупнейшего в стране архивохранилища по истории российской науки.

    Отдельные элементы научно-справочного аппарата Архива РАН создавались в период 1728-1917 гг.

    В Архиве Конференции Императорской Академии наук началось создание одного из элементов научно-справочного аппарата – инвентарных описей, которые позволяли только проводить учет архивных документов и не могли в достаточной мере удовлетворить потребности исследователей. При участии Модзалевского Б.Л. было положено начало составлению предметной и именной картотекам, которые позволяли проводить поиск информации о составе и содержании документов фондов. Картотеки в дальнейшем были преобразованы в предметный и именной каталоги. Таким образом, к 1917 году созданные в архиве описи, предметный и именной каталоги в недостаточной мере удовлетворяли потребности пользователей в информации о составе и содержании документов фондов Архива Конференции.

    Дальнейшее развитие научно-справочного аппарата Архива Академии наук СССР проходило в период 1917-1991 гг. как в самом архиве, так и в созданном в 1934 году его Московском отделении.

    В Архиве АН СССР был подготовлен первый в советском архивном деле архивный справочник по фондам по типу путеводителя, который являлся одним из основных и необходимых элементов научно-справочного аппарата архива. В этот период в архиве началась работа по созданию Центральной фондовой картотеки, в которой содержалась информация о фондах и коллекциях, хранящихся в учреждениях и организациях Академии наук СССР.

    Однако создание основных элементов научно-справочного аппарата в архиве осуществлялось без достаточного методического обеспечения, что приводило к различным формам и методам описания документов и затрудняло оперативный поиск ретроспективной информации.

    В Архиве РАН впервые было проведено научное изучение научно-справочного аппарата, на теоретическом фундаменте началась разработка научно-методических пособий.

    В дальнейшем в архиве была разработана система справочников, в которых, в силу особенностей научных и технических документов, а также специального назначения этих изданий, применялись новые формы описания документов. Издания сыграли значительную роль в информировании пользователей и популяризации документов архива. Наряду с увеличением количества пользователей, возросло число исследований, в основу которых положены документы архива.

    Архив подготовил ряд нормативно-методических материалов по вопросам создания и совершенствования основных элементов научно-справочного аппарата к фондам учреждений и организаций Академии наук, личным фондам ученых. Разработанная классификационная схема систематизации документальных материалов выполняла две функции. Во-первых, она позволяла учреждениям и организациям Академии наук создавать описи на научно-методической основе, унифицировать их структуру, частично раскрывать содержание и конкретизировать заголовки дел. Во-вторых, схема использовалась для систематизации карточек в каталогах.

    Однако классификационная схема была предназначена только для документов, отложившихся в делопроизводстве учреждений и организаций Академии наук. Она не распространялась на научные и специальные виды документов (чертежи, карты, проекты, рисунки, негативы и позитивы фотоснимков и кинофильмов, звукозаписи и т.п.) и документы личных фондов ученых.

    Методическое пособие по научно-технической обработке фондов ученых определило основные этапы и методику научного описания личного фонда ученого, схему классификации документов, состав научно-справочного аппарата к фонду: описи, именной и предметно-тематический каталоги, а также присущий только Архиву Академии наук элемент НСА – обозрение.

    Этот период характеризуется подготовкой методических документов, регламентирующих формирование и ведение основного архивного справочника – описи. Основное внимание в этих документах уделялось разработке классификации документов и выделению специфики их состава и содержания при описании.

    В рассматриваемый период архив располагал систематическим, предметными и именными каталогами, а также различными картотеками, в том числе, к документам особого хранения, позволяющими вести поиск информации по истории российской науки и документальному наследию ученых. Вышеуказанные элементы научно-справочного аппарата использовались как при подготовке справочников, так и для исполнения тематических и социально-правовых запросов.

    Наличие аналогичных основных элементов научно-справочного аппарата и их взаимосвязь в Архиве АН СССР и его Московском отделении позволяют сделать вывод, что система НСА в них была единой.

    В период 1963-1991 гг. в Архиве АН СССР в Москве и его Ленинградском отделении сложилась система НСА, которая включала комплекс архивных справочников, созданных на единых методологических и научно-методических основах. Продолжалась подготовка и издание справочников создание и совершенствование описей, каталогов и картотек.

    В архиве продолжалась разработка научно-методической базы по созданию и совершенствованию основного элемента научно-справочного аппарата к документам – описи, как к документам личных фондов ученых, так и учреждений и организаций АН СССР. Подготовлен ряд нормативно- методических документов, регламентирующих создание и совершенствование других элементов научно-справочного аппарата – обозрений, каталогов, картотек.

    Этот этап характеризуется совершенствованием научно-методической базы создания описей к документам, каталогов и картотек, а также характерного только для Архива Академии наук элемента научно-справочного аппарата – обозрений. В этот период нашли свое применение дифференцированный подход к описанию документов, создание единых систем классификации, стандартизация структуры и заголовков дел описей.

    Продолжалось ведение в архиве Центрального фондового каталога, в который была дополнительно включена информация о составе и содержании фондов архивохранилищ учреждений и организаций академий наук союзных республик.

    К середине 1980-х гг. архив приступил к созданию автоматизированных информационно-поисковых систем к документальным комплексам фондов. Разработано программное обеспечение и начат опытный ввод информации отдельных каталогов и картотек в автоматизированные информационно-поисковые системы, однако события 1991-1992 гг. не позволили закончить эту работу. В период 1933-1986 гг. архивом изданы 8 выпусков обозрений – справочников по типу путеводителя и 21 справочно-информационное издание (обзоры, научные описания).

    Изменения социально-политического строя, экономические проблемы как России в целом, так и научных учреждений Академии наук, в 1991-1992 гг. негативным образом отразились на деятельности Архива РАН, в том числе и в области создания и совершенствования научно-справочного аппарата.

    В связи с реорганизацией архива ликвидировано структурное подразделение, в функции которого входило ведение НСА. В результате в деятельности архива практически было ликвидировано направление по созданию, ведению и совершенствованию научно-справочного аппарата к документальным комплексам Академии наук.

    Прекращена подготовка справочно-информационных изданий. В 2004 г. Санкт-Петербургским филиалом Архива РАН был издан краткий справочник, в который включен реестр описей к фондам и коллекциям.

    В 2008 г. архив возобновил издание справочно-информационных изданий: вышел в свет в издательстве «Наука» первый том «Путеводителя по фондам Архива РАН. Личные фонды».

    Комплекс работ по усовершенствованию описей в архиве в период 1992- 2005 гг. был практически заменен на работу по переработке описей, а с 2006 г. исключен в связи с внедрением современных информационно-поисковых систем.

    В архиве прекращено ведение большинства каталогов и картотек, в том числе, к документам особого хранения, что затрудняло возможность оперативного поиска информации. Продолжено ведение: картотек по постановлениям и распоряжениям Правительства РФ, Общего собрания и Президиума РАН; личных дел действительных членов и членов-корреспондентов Академии наук. Создание в архиве отдельных тематических картотек было связано как с подготовкой сборников документов, так и с расширением выставочной деятельности Архива РАН.

    Использование при систематизации документов в описях академических учреждений и организаций перечней управленческих документов Архива АН СССР (1981 г.) и ВНИИДАД (2000 г.) создает определенные неудобства при подготовке описей и требует совместной работы ВНИИДАД и Архива РАН в этом направлении.

    В период 1998-2003 гг. архив возобновил комплекс работ по созданию автоматизированных информационно-поисковых систем. Создание баз данных к отдельным документальным комплексам с использованием различного программного обеспечения не позволяло решать задачи многоаспектного поиска документной информации по истории российской науки, но частично восполнило недостатки описей.

    В период 2005-2008 гг. в архиве разработана и внедрена информационная система «Архив РАН», в составе которой функционирует база данных «Учет и каталог», позволяющая осуществлять автоматизированный поиск ретроспективной информации, а также программный модуль «Наборщик». Автоматизированный НСА размещен в подраздел информационная система сайта «Архив РАН» в сети Интернет.

    Переломным для архива стал 2005 год, когда были разработаны и утверждены Ученым советом архива «Концепция и перспективная программа развития Архива РАН на период до 2015 года», предусматривающие внедрение информационных технологий и создание электронного научно-справочного аппарата.

    В вышеуказанных документах предусмотрены важнейшие перспективные задачи Архива РАН в области НСА: создание системы НСА Архива РАН и Санкт-Петербургского филиала АРАН; переработка нормативно-методических пособий по созданию и совершенствованию НСА архива; усовершенствование описей, созданных в Архиве АН СССР в 1930-1950-е гг.; эксплуатация и внедрение программного модуля «Наборщик», предназначенного для набора описей; подготовка и издание путеводителя по фондам академических учреждений; подготовка тематических справочников по документам фондов; издание реестра описей Санкт-Петербургского филиала архива; возобновление практики подготовки и публикации в периодических и продолжающихся изданиях обзоров о новых поступлениях в фонды; подготовка указателя «Фонды и коллекции архивов РАН» на основе Центрального фондового каталога; перевод в электронный формат картотек и каталогов архива; интеграция существующих в архиве электронных информационных ресурсов в Единое научное информационное пространство РАН; создание единой системы научно-справочного аппарата архивов учреждений и организаций РАН и Архива РАН путем внедрения информационной системы и организации работы в сети в режиме удаленного доступа; подготовка методических материалов по созданию и ведению как в целом, так и отдельных разделов многоцелевых баз данных; наполнение информационными ресурсами базы данных «Учет и каталог»; разработка предложений о сотрудничестве с Федеральным архивным агентством по вопросам размещения информации о документальных комплексах архива на портале агентства; разработка совместно с Историко-архивным институтом РГГУ научно-образовательных проектов по созданию баз данных научного наследия российских ученых, научных разработок учреждений и организаций по фондам, хранящимся в архиве.

    Таким образом, элементы научно-справочного аппарата Архива РАН прошли в процессе исторического развития и возрастающих потребностях в ретроспективной информации этапы усовершенствования и сложились в систему НСА. В результате разработки научно-методических материалов архив перешел от инвентарных описей к современным научным описям, от обозрений архивных материалов - к путеводителю и системе справочников, от каталогов и картотек – к автоматизированным информационно-поисковым системам.

    В архиве создается система автоматизированного научно-справочного аппарата к документальным комплексам по истории российской науки, которая наряду с обозрениями, путеводителем, справочниками, описями, каталогами и картотеками включает информационную систему «Архив РАН» и раздел сайта Архива РАН в сети Интернет.


    Матвеев О.В.
    ЛИТЕРАТУРНОЕ ПРОИЗВЕДЕНИЕ КАК ПРЕДЫСТОЧНИК ИСТОРИЧЕСКОГО ЗНАНИЯ

    (Постановка проблемы)


    Исследуя проблему литературного произведения, как предысточника исторического знания, нельзя обойти вниманием весьма обширное количество работ, посвящённых самым разным аспектам достаточно актуальной в современном источниковедении темы1. Историография вопроса насчитывает десятки исследований, вышедших из-под пера самых авторитетных филологов, историков, историков языка, археографов2. Достаточно назвать академиков Д.С. Лихачёва, С.О. Шмидта, замечательного историка, археографа С.Н. Валка, О.М. Медушевскую. В настоящее время этой проблемой активно и плодотворно занимаются наши коллеги из РГГУ - М.Ф. Румянцева, И.Л. Беленький3. Несомненный вклад в разработку проблемы внесли учёные из Санкт-Петербургского института истории Российской академии наук: член-корр. РАН Р.Ш. Ганелин и д.и.н. С.В. Куликов4. И это далеко не полный перечень исследователей, обращавшихся к проблеме литературного произведения не только как предысточника исторических знаний, но и как объекта историко-источниковедческого исследования.

    Объяснить такой феномен можно, если вспомнить, что специально изучали возможности воспроизведения «чужого я» средствами исторической науки и художественной литературы А.С. Лаппо-Данилевский и И.И. Лапшин5. Лапшин сосредоточил своё внимание на исследовании творческого процесса в целом в философии, в науке, художественном творчестве и, особенно, механизма воспроизведения «чужой одушевлённости» в художественной литературе. Лаппо-Данилевский создал целостное методологическое учение в сфере исторического познания. Таким образом, традиции были заложены ещё в дореволюционной историографии и источниковедении. Другое дело, как они развивались и могли ли они развиваться в условиях жёсткой материалистической и классовой парадигмы исторического знания. Пожалуй, единственным островком, где эти традиции не только сохранялись, но и приумножались, был Московский историко-архивный институт, где бережно передавали научный опыт и традиции. Именно там сложилась в советском источниковедении, архивоведении, археографии школа – «династия». Это отдельная и большая тема, которой здесь мы касаться не будем. Заметим лишь, что достижения учёных историко-архивного института оказали огромное влияние на развитие источниковедения, археографии, исторической науки в целом.

    Ввиду обширности темы определим, что нашей задачей не является рассмотрение произведений древнерусской литературы. Во-первых, потому что историографические (в современном понимании – О.М.) памятники того периода (летописи, жития и т.д. – О.М.) – это и литературные памятники. Следовательно, историки, историографы, источниковеды, стараясь черпать там информацию об исторических фактах и их толковании, опираются и на «видение» этих фактов литературоведами, и на разработанные ими приёмы изучения таких памятников и, зачастую, исследуют их в русле традиций филологической науки, а литературоведы подходят к таким памятникам нередко и как историки. Нерасчленённость при изучении этих сочинений задач исследования и научной методики у специалистов разных отраслей гуманитарных наук – естественное следствие общности и неразрывности историографических источников и литературных памятников в сознании людей их создававших.

    Во-вторых, важный аспект проблемы, на наш взгляд, заключается и в том, что средневековое общество не знало писателей в современном смысле. Древнерусский книжник не осознавал себя в полной мере автором произведения, он чувствовал себя скорее передатчиком истины, исходящей от Бога. Поэтому в древнерусской литературе не существовало стабильного текста, принадлежащего одному человеку, и переделывать текст в процессе переписывания мог каждый, кто к нему имел непосредственное отношение. Отсюда и незнание, к сожалению, имён подавляющего большинства «литераторов» средневековых текстов6.

    В-третьих, древнерусскую литературу можно рассматривать как литературу одной темы и одного сюжета. Этот сюжет – мировая история, и эта тема – смысл человеческой жизни.

    Не то чтобы все произведения были посвящены мировой истории (хотя этих произведений и очень много): дело не в этом! Каждое произведение в какой-то мере находит своё историографическое место и свою хронологическую веху в истории мира. Все произведения могут быть поставлены в один ряд друг за другом в порядке совершающихся событий…

    «Литература рассматривает или, по крайней мере, стремится рассказать не о придуманном, а о реальном… Древнерусская литература вплоть до 17 века не знает или почти не знает условных персонажей. Имена действующих лиц – исторические: Борис и Глеб, Феодосий Печёрский, Александр Невский, Дмитрий Донской, Сергий Радонежский, Стефан Пермский…»7

    Исходя из вышеизложенного, в качестве объекта исследования мы избрали литературное произведение Нового времени (художественная литература 19 века – О.М.) как особый, дополнительный вид в комплексе исторического источниковедения (предысточник исторического знания – О.М.). Это проблема, требующая предварительного формулирования её предпосылочных оснований. Прежде всего, выбор обусловлен новым статусом источниковедения в системе гуманитарных наук. Суть его заключается в том, что исторический источник (продукт культуры, объективированный результат деятельности человека – О.М.) выступает как единый объект различных гуманитарных наук при разнообразии их предметов изучения. Тем самым, он создаёт единую информационную основу для междисциплинарных исследований и интеграции наук, а также для сравнительно-исторического анализа. Изменения статуса и содержания источниковедения вызывают необходимость новых подходов в источниковедении.

    «Ещё один момент сближения исторического источниковедения и литературного произведения 19 века, на который стоит обратить внимание, обусловлен романтическим характером искусства 19 века, его «миметическими» (подражательными – О.М.) свойствами»8.

    Не секрет, что для большинства людей в течение всей их жизни именно произведения художественной литературы и искусства вообще (в последнее время их активно вытесняют СМИ – О.М.) остаются основными источниками формирования конкретно-исторических представлений о событиях и людях не только отдалённых эпох, но и сравнительно близких нам по времени. Несмотря на то, что знания об исторических реалиях, базирующиеся на данных науки, зафиксированы в программах школьного обучения, первичными источниками представлений о прошлом и теперь являются не труды учёных историков (не говоря о публикациях источников - О.М.), а произведения художественной литературы. Как справедливо заметил С.О. Шмидт, «даже на тех, кто избрал затем своим делом профессиональные занятия истории, в начале их творческого пути большее воздействие, как правило, оказывала литература «неакадемических жанров» (выражение Д.С. Лихачёва)»9. Этот путь можно проследить, опираясь и на опыт формирования исторического знания. Например, об Отечественной войне 1812 года мы получаем первые исторические знания из стихотворения М.Ю. Лермонтова «Бородино». Появляются непонятные для современного читателя термины: «зимние квартиры», «редут», «бивак», «кивер», «уланы с пёстрыми значками», «драгуны с конскими хвостами» и т.д. В старшем возрасте из романа Л.Н.Толстого «Война и мир» получаем литературно-исторические портреты Александра I, Наполеона, М.И. Кутузова, М.Б. Барклая де Толли. Именно толстовский портрет Барклая запоминается и с трудом вытесняется впоследствии источниками и научной литературой. Быть может, особенно явственно это прослеживается при ознакомлении с историей восстания, возглавленного Пугачёвым. Первоисточником (предысточником – О.М.) знаний об этом для большинства (включая и историков-профессионалов) является «Капитанская дочка» А.С. Пушкина, хотя Пушкин же – автор исторического сочинения «История Пугачёвского бунта». В своё время роман И.Н. Лажечникова «Ледяной дом» сделал более известными для нас события при дворе Анны Иоановны, чем годы правления Елизаветы Петровны, когда основали Московский университет, Академию художеств, театр, творил в науке М. Ломоносов»10.

    На наш взгляд, в 19 веке усилиями, прежде всего художественной литературы изменяется понимание природы человеческой индивидуальности. В философии обсуждается проблема чужого «Я». В поисках ответа учёные гуманитарии обращаются к художественной литературе как источнику, который накопил богатый опыт воспроизведения «чужого я» в художественных образах. Напомним слова Д.С. Лихачёва, сказанные ещё в 1981 году; «В любом литературном явлении так или иначе многообразно отражена и преображена реальность: от реальности быта до реальности самой литературы в её традициях и противопоставлениях. Сама литература - реальность: она представляет собой не только развитие общих эстетических и идейных принципов, но движение конкретных тем, мотивов, образов, приёмов.

    Литературное произведение распространяется за пределы текста. Оно воспринимается на фоне реальности и в связи с ней. Город и природа, исторические события и реалии быта, – всё это входит в произведение, без них оно не может быть правильно воспринято. Реальность как бы комментарий к произведению, его объяснение. Наиболее полнокровное и конкретное восприятие происходит через искусство и, больше всего, через литературу. Но и литература отчётливее всего воспринимается при знании прошлого и действительности. Нет чётких границ между литературой и реальностью»11.

    Подобная трактовка литературного произведения неотрывна от его понимания как предысточника исторических знаний. Хотя историк, обращающийся в наши дни к литературному произведению не только как к одному из фрагментов социокультурного бытия, но и как к предмету специального изучения, сталкивается с вопросами очень важными и для исторического источниковедения и для теоретико-литературного знания:


    1. Что такое историзм литературного произведения?

    2. Насколько этот историзм соответствует современным, научным представлениям о предмете?

    3. Какую историческую информацию можно извлечь из литературного произведения?

    4. Где границы понимания и интерпретации?

    Любые рассуждения теоретического порядка предполагают разговор с произведением конкретной эпохи, времени, творчества отдельных писателей. Пожалуй, самое главное для историка – текст произведения, его особый язык. Например, изучая историю российского чиновничества, государственных учреждений трудно (если вообще возможно – О.М.) пройти мимо образов, связанных с Н.В. Гоголем.

    «Ребёнка окрестили, причём он заплакал и сделал такую гримасу, как будто предчувствовал, что будет титулярный советник»12. Таким образом, рассказывая историю Акакия Акакиевича Башмачкина с его рождения и крещения, Гоголь предваряет читателя, что этот человек будет вести нищенское существование. Слово «титулярный» означает номинальный, то есть не действительный. Это чиновник гражданского ведомства царской России, имевший по табели о рангах чин 9 класса с общим титулованием «ваше благородие».

    Следующий чин 8 класса указом Екатерины II давал право (до 1856 года) на потомственное дворянство, и не дворянам для перевода в этот чин (коллежского асессора – О.М.) нужно было служить 12 лет.

    Титулярный советник Башмачкин, по сути, и влачил нищенское существование. От Н.В. Гоголя мы узнаём, что жалование титулярного советника, не имевшего дворянского звания и достаточного образования, в середине 19 века составляло всего 400 рублей в год. Разделите эту сумму на 12 месяцев, получите 33 рубля 33 копейки в месяц, то есть в день только 1 рубль 3 копейки. Разумеется, даже при низких ценах на продовольствие, чиновник в чине Т.С. мог себе позволить только пропитание, но расходы на одежду и бытовые предметы были ему уже не по карману. Вот почему Акакий Акакиевич не смог пережить потерю и равнодушное отношение к такой для него трагедии(!) со стороны всякого рода должностных лиц.

    А вот ещё одна знаменитая повесть «Нос». «Коллежских асессоров, которые получают это звание с помощью учёных аттестатов, никак нельзя сравнить с теми коллежскими асессорами, которые делались на Кавказе. Это два совершенно особенных рода… Ковалёв был кавказский коллежский асессор. Он два года только состоял в этом звании и потому ни на минуту не мог его позабыть; а что бы более придать себе благородства и веса, он никогда не называл себя коллежским асессором, но всегда майором»13. Здесь просто бездна исторической информации. До выхода закона 1856 года получить чин коллежского асессора, а с ним и звание потомственного дворянина, было возможно и по выслуге лет и при наличии образования, а также при отставке из действующей армии и переходе на гражданскую службу. Особенно это удавалось офицерам, воевавшим на Кавказе и получившим при отставке чин майора, дававший право на получение чина коллежского асессора в гражданской службе и, следовательно, достоинство потомственного дворянина.

    Таким «кавказским майором» и был герой повести Н.В. Гоголя – коллежский асессор Ковалёв. Ввиду того, что военные чины всегда в России почитались выше всех других, многие в быту, служа на гражданской службе, продолжали именовать себя военным чином. Так и коллежский асессор Ковалёв называл себя майором. Сознание его превосходства (потомственный дворянин! – О.М.) воплотилось в его задранном носе, который и стал гулять, по воле Гоголя, отдельно от него. А без носа, без достоинства, какая жизнь? В образе Ковалёва великолепно обыграна система производства в 8 класс Табели о рангах.

    А вспомним А.П. Чехова «Оратор». «В одно прекрасное утро хоронили коллежского асессора – Кирилла Ивановича Вавилонова, умершего от двух болезней, столь распространённых в нашем отечестве: от злой жены и алкоголизма»14.

    Несмотря на то, что табельный чиновник, не дворянин до 9 класса (титулярный советник – О.М.) имел право на титулование «ваше благородие», жалование его, как правило, было ничтожно, и жизнь его была почти нищенской. Поэтому многие российские чиновники низшего звена были холостыми. В русской литературе 19 века образ мелкого чиновника нашёл отражение у А.С. Пушкина («Станционный смотритель»), Голядкина у Ф.М. Достоевского («Двойник», «Бедные люди») - этот список можно долго продолжать. Очень ёмкую и весьма едкую характеристику даёт П. Вистенгоф в своей книге «Очерки московской жизни чиновника». «Под именем чиновников, здесь много описываемых, я разумею людей, служащих в разных присутственным местах, начиная с младших писцов до секретарей включительно. Все они могут быть разделены, в нравственном отношении, на следующие главные роды: он употребляет, и он не употребляет; он танцует, и он не танцует. Благословляйте судьбу, если вам придётся иметь дело с чиновником, который не употребляет и не танцует, но вы проклянёте свою жизнь, если свяжетесь с таким, который употребляет, да ещё и танцует»15.

    Исходя из вышеприведённых цитат, можно говорить, что текстовый субстрат литературного произведения есть предысточник исторического научного знания, рассчитанный на «читателя-профессионала» (в нашем случае историка-источниковеда – О.М.).

    Литературные произведения (произведения – О.М.) являются тем необходимым информационно-историческим фоном, на базе которого начинается формирование научных исторических знаний, которые связаны, в том числе, и с развенчанием мифа литературного произведения. Видимо, не случайно С.О. Шмидт нашёл довольно точное определение художественной литературы как «предысточника» исторического знания.


    Чернов О. А.
    1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   21

    Коьрта
    Контакты

        Главная страница


    Выпуск №8 историко-культурный и экономический потенциал россии: наследие и современность