• Появление казаков на Енисее
  • Кто первый: Таштыпский форпост или Абаканский острог Освоение Минусинского края
  • О Таштыпе и его первых поселенцах
  • Енисейские казаки на пограничной службе
  • Казачий караул вблизи русско-китайской границы (рисунок из книги: Живописная Россия. СПб., 1884. Т.11. Западная Сибирь) Часть карты Енисейской губернии Минусинского округа

  • Скачать 380.15 Kb.


    Дата30.08.2017
    Размер380.15 Kb.

    Скачать 380.15 Kb.

    Владимир Александрович Паршуков казаки в верховьях енисея



    Владимир Александрович Паршуков
    КАЗАКИ В ВЕРХОВЬЯХ ЕНИСЕЯ
    История енисейского казачества – это одна из наименее освещенных тем в советской и российской исторической науке. Несмотря на то, что в последнее время стало появляться немало статей о енисейских казаках, Енисейское казачье войско по-прежнему остается недостаточно изученным среди всех казачьих войск Российской империи.
    Появление казаков на Енисее

    С конца ХVI века Московским царством проводилась политика по присоединению к государству новых земель. Главной военной силой в осуществлении этих замыслов являлись казаки, которые за несколько десятков лет освоили и присоединили «под государеву руку» огромную территорию от Урала до Дальнего Востока.

    На всем протяжении Сибирских, Забайкальских, Якутских и других земель, казаки строили остроги, крепости, форпосты, зимовья, другие укрепления и поселения.

    В 1608 г. посланными из Тобольска пелымским боярским сыном Петром Албычевым и казачьим сотником Черкасом Рукиным было положено основание Енисейского острога на берегу этой великой сибирской реки, в 12 верстах выше устья реки Кемь [1, с. 21]. С этого года следует считать старшинство Енисейского казачьего войска.

    Казаки приводили местное население в подданство московских царей и заставляли их платить ясак. Массовое обложение ясаком привело к тому, что с 1621 г. в течение четырех лет, тунгусы несли в Енисейский острог пушнину, причем некоторые были в соболиных шубах, у других лыжи были подбиты соболями, и даже бедные из тунгусов приносили в подарок до десятка соболей. В Енисейске принимали все, «не презирая ни изношенных соболиных шуб, ниже подошв; и думали, что тунгусы могут и олениной довольствоваться, да и на лыжи она удобнее соболей».

    Но уже в 1624 г. тунгусы воспротивились и учинили «малое смятение», напав на отряд пятидесятника Савина и убив несколько человек. Для приведения их в покорность в 1625 г. из острога вышел карательных отряд атамана Василия Тюменца с 25 казаками, но потерпев урон, вынужден был отступить. Следующие три года ушли на «умиротворение» туземцев... [1, с. 22].

    В 1628 г. казачьи отряды двинулись вверх по Енисею и его притоку Кану. Близь устья реки Качи дворянин Андрей Дубенский основал острог Красный Яр (ныне город Красноярск), а атаман Ермак Евстафьев выстроил Канский острог [2, с.10-11].

    В последующие годы енисейскими казаками продолжалась колонизация Сибири, их отряды отправлялись в Приангарье, Забайкалье, на Лену в Якутию и другие места, которые притягивали их своими богатствами.

    При этом немало казаков погибло, умерло от болезней, испытывая нужду, голод, холод и другие лишения.
    Кто первый: Таштыпский форпост или Абаканский острог?

    Освоение Минусинского края

    В Енисейском крае казакам приходилось противостоять не только тунгусам. Местность в верховьях Енисея была занята воинственными киргизами, набеги которых доходили до самого Красноярска.

    С этим мириться было нельзя, поэтому продвижение в верховья Енисея было начато со строительства острогов. Считается, что первым здесь заложен Верхний Караульный острог, который был уже обозначен в 1701 году на чертежной книге Ремезова.

    Одни авторы указывают на то, что после Караульного в Минусинском крае был заложен Абаканский острог, затем Саянский.

    Другие же источники (П.А. Словцов) сообщают, что «к югу по падении Урянхайского царства, явились под конец 17 столетия у подошвы Саянских гор форпосты: Таштыпский, Арбатский, Саянский, Шадатский и прочие» и что Абаканский острог выстроен только «в подпору этих форпостов» [3, с. 27].

    Гагемейстер так же отдает первенство Таштыпу. По его словам первым острогом в Минусинском крае был «Таштыбе на речке того же имени, у подошвы восточных отклонов Саяна, затем построены: Абаканский, Саянский, Кебежский, Шадатский посты. Сперва были они простыми зимовьями, а потом их укрепили» [4, с. 81].

    Сейчас трудно установить первенство и последовательность строительства острогов и форпостов. Дату, когда появился Таштыпский форпост, пока обнаружить не удалось, зато по Абаканскому острогу кое-что известно.

    В строительстве русских острогов были заинтересованы и инородцы, желавшие выйти из тяжелого положения двоеданцев, т.к. уплачивали ясак и русским и Алтын-Хану.

    Строительство Абаканского острога планировалось еще в 1697 г., когда «велено из сибирского приказа построить острог на реке Абакан...». Возглавить строительство должен был томский казачий голова Осип Качанов, которому выделялось 300 красноярских служилых людей. «В их распоряжение приказано было отпустить 300 четей муки ржаной, 1000 четей круп овсяных, 500 четей толокна, 1000 пудов соли, а так же, сколько понадобится долот, буравов и железа» [3, с. 28].

    Был так же сделан вызов, желающим служить в новом остроге, из числа красноярских казаков и служилых людей.

    Однако из-за того, что хлебных запасов было не достаточно, строительство острога велено отложить.

    Известны требования к месту, где должен быть построен острог: должен обеспечить крепкую защиту от неприятельского нападения - «около того острогу учинить вал и ров, чтоб во время неприятельского многолюдного наступления, огнем или иными хитростями тому острогу и ратным людям повреждения учинить не могли...» [3, с. 28]. Другое требование к острогу — должен «лежать среди хлебородных полей, удобных для устройства крестьянских селений».

    Только в 1707 году Абаканский острог был построен присланными из Томска боярским сыном Ильей Цицуриным и красноярским сыном боярским Кононом Самсоновым с красноярскими служилыми людьми.

    В числе строителей острога были 200 человек из Енисейска, среди которых имелось 2 кузнеца. Строителям были выделены «тесла, долота, напарьи, бурава, да железо...» [3, с. 30].

    В остроге осталось служить 400 человек, из них 300 красноярских казаков и 100 человек было набрано из томских, кузнецких и енисейских служилых людей.

    На вооружении в Абаканском остроге была медная пушка с походным станком весом 12 пудов, к ней 50 ядер железных, «100 дроби весом полпуда», пороху, свинца по 5 пудов, 5 гладких пищалей, знамя тафтяное, барабан...

    Служилым острога было оставлено в качестве хлебного жалования 2000 пудов ржаной муки.

    Несмотря на то, что государев указ гласил – острог должен стоять на реке Абакан, фактически его построили в 60 верстах от устья этой реки, так как посчитали это место наиболее удобным.

    В 1709 г. году был заложен Саянский острог в 120 верстах к югу от Абаканского, а построен он был лишь 1718 году на правом берегу Енисея. Руководил строительством Саянского острога Нашивошников, а казаками командовал Фёдор Солдатов.

    С постройкой двух новых острогов в крае стало сравнительно безопасно, грабежи и нападения киргизов прекратились. Кочевавшие под Красноярском инородцы воспользовались этим и передвинулись к югу в пределы будущего Минусинского уезда [3, с. 33].

    Об этом сообщил в своей челобитной «Коченской землицы ясаул Буечек Кульчаков: в прошлом и нынешнем 1720 году, в разных месяцах и числах, уехали из Красноярска без отпуску подгорные Коченские, Аренские и Ястынские служилые и ясачные татары со своих урочищ с женами, детьми и скотом вверх Енисея реки. И живут в разных местах, где прежде сего жили киргизы» [5, с.282].

    Были случаи, когда инородческие роды уходили за пределы России в Монголию. Тогда за ними направлялись казаки с приказом вернуть беглецов. Так в «сентябре 1720 года, по указу государя, распоряжением Красноярского коменданта Дмитрия Борисовича Зубова командирован за Саянский камень в Мунгалы к владельцу Гунбеку боярский сын Тимофей Ермолаев с казаками Соловьевым, Лалетиным, Ярославцевым, Ананьиным, толмачом (переводчиком) Селенгою и писарями Бесяниным, Песеговым и Смоляниновым.

    Ермолаеву было велено вернуть из Монголии бежавших из под Абаканского острога 17 октября 1719 года кайбальских иноземцев Аргамака и Шуруткея «с товарищи в тридцати луках». Под «луками» подразумевали взрослых мужчин, способных охотиться на пушного зверя для того чтобы заплатить ясак.

    Беглецы поселились за Саянским камнем у Жабыдаргии. Монголы не допустили Ермолаева до Гунбека, но все, же вернули 20 луков, а когда он стал настаивать, что и остальные - «нашего государя ясачные люди», и стал грозить в случае невыдачи их войной, то были возвращены и остальные [3, с. 34].

    Привезенный в Красноярск один из бежавших, кайбальский ясачный иноземец Шиндай Тугунов, сообщил, что бежали за Саянский камень от крещения, когда узнали, что их хотят крестить. Беглецы вернулись обратно, узнав от командированных за ними казаками, что крестить их насильно не будут.

    В 1716-1717 годах территория в верховьях Енисея, с целью выбора удобных мест для постройки острогов и крепостей, была обследована боярскими детьми Андреем Еремеевым и Иваном Нашивошниковым. По возвращении в Красноярск, они передали в канцелярию географическую карту и письменное донесение «обо всем замечательном, виденном на Енисее». В своих походах они доходили «выше Кемчуга реки за Саянским камнем, до речки Джакульта».

    В административном отношении эта территория в верховьях Енисея — будущий Минусинский край в 18 веке числилась в уезде или дистрикте города Красноярска. В том числе и казачьи поселения Таштып, Монок, Арбаты. Только инородческие племена — сагайцы, бельтиры и другие ясачные жившие между Уйбатом, Абаканом и по верховьям Абакана — были в ведении города Кузнецка.

    Правда, на 1847 год, когда Минусинский край посетил Кастрен, эти племена уже были перечислены из Кузнецкого ведомства в Красноярское [3, с. 33].

    С 1708 года Красноярск входил в Сибирскую губернию с главным городом Тобольском. Когда в 1724 году Сибирская губерния была разделена на три провинции: Тобольскую, Иркутскую и Енисейскую, Красноярский уезд вошел в Енисейскую провинцию.

    В 1783 году Сибирь была разделена на 3 наместничества: Тобольское, Иркутское и Колыванское. Иркутское и Колыванское наместничества стали под управление Иркутского генерал-губернатора. Енисейск сделался уездным городом Тобольской губернии, а Красноярск отошел к Колыванскому наместничеству в качестве окружного города.

    Значительные преобразования в Сибири произошли в результате реформы 1822 года.

    О Таштыпе и его первых поселенцах

    Многие ученые и путешественники (Мессершмидт, Миллер, Паллас, Гмелин и другие), имевшие мировую известность исследовали край и посетили даже самые отдаленные места Минусинского края. Некоторых из них были специально приглашены русскими царями для изучения Сибири. Немало путешественников и исследователей Сибири побывали в Таштыпе в 18 и 19 веках, которые оставили хотя и скудные, но ценные для последующих поколений воспоминания об этом казачьем поселении и его жителях.

    Для защиты южной части Томской губернии вблизи реки Таштып был построен пограничный караул — Таштыпский, находившийся, по разным сведениям на расстоянии от 3 до 5 верст вверх по реке от позднее образованного поселения. Караул располагался на горе, названной «Будка», которая круто обрывалась к юго-западу. С вершины её караульным казакам открывался обширный вид на долину реки. На Таштыпский караул вела пешеходная тропа, которая извивалась по крутым склонам горы, поэтому попасть туда было не так просто, и проход был связан с определенным риском.

    Караул состоял из дома для казаков, огражденного высокой деревянной стеной (забором) в которой были проделаны круглые отверстия для стрельбы из пищалей или другого оружия в случае нападения неприятеля. При карауле имелось помещение для лошадей.

    К сожалению, жители Таштыпа не знают, где находился этот караул, хотя в 19 веке остатки караульной избы еще существовали. Неплохо было бы найти это место и провести там раскопки — возможно, остались какие-то следы пребывания таштыпских казаков — предков современных таштыпцев.

    Попытки найти это место предпринимал известный фотограф из Таштыпа Александр Трусов со своими единомышленниками. Участникам интернет сообщества «Станица Таштыпская» известны его фото и видео – репортажи, сделанные во время этих походов.

    Первоначально службу в Таштыпском карауле несли казаки — годовальщики, которые присылались из Красноярска. После того, как приходила замена — они возвращались обратно.

    В середине 18 века казаки Ворошилов, Зырянов, Кузьмин, Юшков, Шахматов и Смолянинов обратились к губернатору с просьбой разрешить им заселить места вблизи Таштыпа и продолжать нести пограничную службу со своим потомством без замены из Красноярска.

    На просьбу казаков последовал указ от Тобольского губернатора, генерал-поручика Чичерина, которым дозволялось казакам поселение домами с их семействами при занимаемом ими карауле, но с обязательством со всем своим потомством на вечное время и без замены другими казаками, относить пограничную службу и от занимаемых постов никуда вдаль не отлучаться, а исполнять свои обязанности исправно и аккуратно. За казаками при этом оставлялось право на получение от казны казачьего денежного и хлебного жалования.

    В силу этого указа, выше перечисленные казаки, заложили постоянное поселение при реке Таштып в 1768 году.

    В августе 1775 года Красноярская воеводская канцелярия предложила Абаканской управительской конторе отвести казакам, поселившимся при форпосте Таштыпском и деревне Монок, необходимое количество земли под усадьбу, скотский выгон, для хлебопашества и сенных покосов из близь лежащих свободных мест.

    В этом же году Абаканский управитель подпоручик Семен Коликарев ездил в Таштыпский форпост и деревню Монок и произвел там отвод земли. Затем казакам были выданы указы на право владения данными им земельными угодьями. В этих указах определялись и границы отмежеванной в пользование казаков земли.

    Казаки Таштыпского форпоста получили во владение местность, простиравшуюся на правой стороне реки Таштып от Чёрного Камня до вершин речек Чиланы и Бутрат и от последних до речки Сеи, а по левой — в районе речек Курлугаш, Имек и по сопредельным с ними склонам [3, с. 143].

    Таштыпские казаки поселились в местности богатой дарами природы. Скотоводство, земледелие, звероловство приносило им обильные доходы. Правда, посевы страдали иногда от ранних инеев, а так же от кобылки. Но в среднем жатва была обильна, даже в худшие годы, вознаграждая земледельцев за его труд. Имелись хорошие сенокосы, позволявшие заготовить сено для корма скота зимой.

    Охота в избытке удовлетворяла потребности жителей в зверье, только соболи почти все уже были выловлены в горах по эту сторону Енисея. Если местные жители сами не желали заниматься охотой, то они имели возможность получить за свои излишки хлеба и крупы сколько угодно пушнины и дичи от бедных соседних татар, которые не занимались земледелием и держали мало скота [3, с. 143].

    Бродившие в окрестностях Таштыпа медведи и волки представляли серьезную опасность для скота. Правда скот пропадал и по другой причине.

    Состоящий при Таштыпском карауле за капрала казак Шахматов в своём рапорте от 9 января 1791 года сообщал следующее. Отставной казак Петр Еремеев принес ему жалобу на ясачного татарина Каргинской волости Кузнецкого ведомства Ильгома Котомаева. Котомаев украл у казака ночью со двора буланого мерина и увел этой же ночью к себе на речку Тею, в расстояние 20 вёрст от Таштыпа в юрту к своему отцу «с намерением тем, чтобы того мерина в удобное время убить до смерти и употребить в пищу». Еремеев поехал догонять воров с 4-мя казаками «и по приезде на оную (речку) просил он Еремеев, Верхотомской волости башлыка по прозванию Семенека и Каргинской волости кнезца Василия Карталакова, которыми Ильгом спрашиван был и напервой делал запирательство, а потом и принес повинную, что точно та лошадь им была «в ночи покрадена и отведена от юрты версты с две в высокую гору», где лошадь и нашли потом. Кроме того, Ильгом показывал, «что лошадь покрадена... умышленно единственно для пищи» вместе с татарином Кадьяком Кочуковым, «который, не доходя Таштыпа с версту, … дожидался его».

    Отец Ильгома, «Котомай, про ту покраденную лошадь был сведом, ...при отъезде его Ильга от татарина Кочука было приказано, как ему Ильгу, а так же и сыну его Кадьяку Кочукову, будучи в Таштыпе покрасть… у казаков лошадь и привести в юрты и употребить в пищу».

    Из допроса видно, что «он Ильга наперво заперся, а потом по приказанию того кнезца несколько раз был ударен плетью, то и принужден был объявить об оном... наперед же сего он Ильга как лошадей, так и рогатого скота ни у кого не крадывал и ни за кем того не знает».

    Из того же рапорта видно, что «у казака Никиты Юшкова в прошлом году в июле месяце был в поле воровски в ночи пойман арканом Каргинской волости татарином Карагашем Афонасьевым жеребёнок, и по поимке был резан ножом в горло, но не до смерти... Уезжав в поле той же ночью тот же татарин Афонасьев поймал другого жеребенка и зарезав до смерти, мясо увез в юрту в дом свой на речку Курлугаш» [3, с. 123 - 124].

    Кража лошадей для употребления их мяса в пищу свидетельствует о бедности живших по притокам Абакана кузнецких татар.

    Спустя 110 и более лет воровство скота друг у друга среди инородцев в Минусинском уезде по прежнему процветало. 21 ноября 1902 г. на заседании Минусинского уездного комитета был заслушан доклад инородца Абаканской Инородной Управы Г. П. Чаркова, который привел многочисленные факты такого бедствия [6, с. 318 - 319].

    Следующий документ интересен тем, что называет фамилии казаков, поселившихся в Таштыпе вслед за первыми поселенцами, которые, к сожалению, не были известны даже многим историкам и краеведам.

    Чтобы восполнить пробел в истории основания Таштыпа хочется назвать в этой публикации их имена.

    Сообщив первое имя казака Сидора Лалетина, думаю, что ответил на вопрос Валерия Гавриловича Лалетина из Москвы, который давно искал информацию о том, когда его предки появились в Таштыпе (см. статью «Снова о казаках Лалетиных» в газете «Земля таштыпская» № 7 от 26 января 2010 г.).

    Казаки Лалетины появились в Таштыпе вслед за первыми поселенцами. Согласно, архивным документам на 1780 год (а фактически и раньше), казак Сидор Лалетин уже проживал в станице Таштыпской.

    Другой Лалетин, которого звали Алексей - видимо его родственник, был в то же время кузнецом в соседнем селе Монок. К нему обратился с просьбой отремонтировать ружье инородец «ясачный Каргинской волости Чибечик Кокошников». У Кокошникова «ружье хотя и стреляло, но в цель не попадало». Кузнец исправил неисправность ружья за восемьдесят копеек (деньги по тем временам не малые). Казак Алексей Лалетин был первым или одним из первых кузнецов в селении Монок.

    Что интересно, кузнецом был и отец Валерия Гавриловича Лалетина. Видимо, спустя несколько столетий, не перевились у Лалетиных, заложенная природой сила и способности к этому нелегкому ремеслу.

    Имена Таштыпских казаков в 1780-1790 годах уже проживавших в станице дошли до нас благодаря «рапорта покраденным у таштыпских казаков с 1780 — по 1790 год ... лошадей и рогатого скота:
    У казака Сидора Лалетина 1 коня 2 коровы

    Ивана Юшкова 1 малого коня

    Михаила Потылицына 2 коня 1 корова

    Ивана Юшкова 3 коровы

    Тимофея Шахматова 2 коня, 1 кобылу 1 быка

    Семена Карагатова 2 коня, 2 кобылы 9 скотин

    Козьмина 1 кобыла 2 скотины

    Тимофея Зырянова 2 рыж. кобылы 1 корова

    Петра Смолянинова 1 бул. конь, 1 кобыла

    Гаврилы Потылицына 2 коня, 2 кобылы

    Степана Козьмина 3 коня, 1 пег. кобыла

    Гаврилы Еремеева 1 коня 2 скотины

    Павла Шахматова 3 коня 2 скотины

    Гаврилы Юшкова 2 мерина, 3 кобылы

    Никиты Юшкова 2 мерина, 2 кобылы 2 жеребенка

    Ивана Каргополова 1 конь, 2 кобылы 2 скотины

    Итого: 45 лошадей 25 скотин» [3, с. 124 - 125].

    Среди этих фамилий есть имена и казаков основавших Таштып. Ведь спустя 12 и более лет они так же продолжали жить в станице. Возможно, что среди выше перечисленных, есть и их дети. Единственной здесь нет фамилии Ворошилова. А фамилии остальных первопоселенцев присутствуют. От Зыряновых — Тимофей. Кузьминых даже два: Степан, а имя другого не указано. Юшковых же четыре: Никита, Гаврила и два Ивана. Шахматов — Тимофей. И Смолянинов — Петр.

    А теперь подробнее о жалобе, в связи, с чем выше упоминался кузнец Алексей Лалетин. Из ордера 20 октября 1792 г. дозорщику Абаканской границы сотнику Муруеву, становится ясно, с какой жалобой обратился к кузнецкому окружному земскому исправнику ясачный Каргинской волости Чибечек Кокошников.

    Кокошников взял у живущего в этой местности отставного казака Ивана Антонова ружье для охоты за белкой за 10 рублей, причем дал Антонову 4 рубля задатку. Кокошников, «у которого ружье хотя и стреляло, но в цель не попадало, для исправления этой неисправности поехал в деревню Монуцкую (Монок) к кузнецу Алексею Лалетину». Кузнец отремонтировал ружье за 80 копеек. В это время к Лалетину зашел житель той же деревни «казак Иван Егоров сын Макаров», который отвернул от ружья замок и потребовал у Кокошникова двадцать копеек долга, которых у него не тогда не было. В результате этого ясачный Кокошников лишился ружья и не смог попасть на звериный промысел, а на платеж ясака брал деньги у «посторонних ясачных». Согласно документа, поступившему к дозорщику, Маруев должен ружье Кокошникову отдать, «а, за самовольное отнятие ружья казака Макарова при собрании команды жестоко наказать палачом. Да и впредь до таковых неустройств и непорядков, состоящих в ведении твоем казаков не допущать». Под текстом ордера имеется отметка «27 ноября 1792 г. по повелению правительства казаку Макарову… наказание исполнено» [3, с. 125 - 126].

    Паллас, посетивший Таштып в 1772 году и назвавший его крайним пунктом, занятым русскими в пустынной части монгольской границы от Оби до Енисея, поехал от него к деревне Байкаловой, названной так в честь одного из казаков. Позже она была переименована в Монок (в деревню «Монуцкую»). Тогда это была небольшая деревушка состоящей из трех дворов, основателями которой были казаки Иван Байкалов, Семен Терсков, Егор Макаров и Василий Ермолаев.

    Арбаты в 18 веке носили название Абаканского форпоста, а первыми жителями там были казаки Сипкины, Медведевы, Чанчиковы, Александровы, Теряевы, Шуваевы.


    Енисейские казаки на пограничной службе

    После того, как 20 августа 1727 года с Китаем был заключен Буреинский договор, в тогдашней Енисейской провинции (Енисейская губерния была образована позже) были учреждены три пограничных караула. При одном из караулов охрана границы была назначена от ясачных иноземцев ведомства Удинского острога, входившего тогда в Красноярский дистрикт. Другой караул назначен против знаков 20, 21, 22, 23 (на хребте Эрик-Таргак-Тайга, при р. Уса, на её правой стороне; на хребте Хонин-Дабага: на устье реки Кемкемчика-Бам) — от Красноярских ясачных иноземцев. И наконец, последний караул против знака 24, на Шабин-Дабага возложен на ясачных иноземцев Кузнецкого ведомства, на Бельтирский и Сагайский роды, под надзором «эсаулов» этих родов.

    Позже пограничную службу вдоль Саянской границы стали нести Красноярские казаки.

    Красноярские казаки, до учреждения комендантов в городах, состояли в непосредственном ведении губернаторов и управлялись головами в Красноярске и дозорщиками на границе из сынов боярских, назначаемых губернаторами. Пограничные дозорщики осуществляли надзор за правильным и аккуратным исполнением казаками возложенных на них обязанностей по охране границы и регулярно осматривали пограничные знаки.

    Известны имена дозорщиков на Абаканской границе, служивших в Саянском форпосту: в 1772 — сын боярский Иконников, которого в 1787 году сменил сотник Обжерин, который спустя некоторое время, передал дела Замятину. В 1791 году Замятина сменил сотник Потылицын. После Потылицына дозорщиком до 1806 года был Муруев, передавший дела Сабурову. Сабурова в звании дозорщика сменил в 1815 году Монастыршин, служивший пятидесятником на пограничных форпостах, а в 1817 году вместо Монастыршина назначен атаман Антонов [7, с. 156]. Все они по делам службы неоднократно бывали в Таштыпе.

    Дозорщики подчинялись непосредственно коменданту (казачьему голове) из Красноярска. Из дел архива Каратузской станицы видно, что комендантами в Красноярске с 1775 по 1800 годы были: Брекаузин, Журавлев, Семенов, майор Голастенов, Кучаевский, Пирошков.

    С 1800 года ордера, указы и распоряжения стали выдаваться городничими, которым подчинялись начальники казачьих команд. В 1800 году ордера выдавал городничий Костомаров, в 1803 г. — Половодов, в 1814 г. — Булгаков, а со 2 сентября 1815 г. — Галкин.

    Енисейские (Красноярские) казаки делились на городовых и пограничных. Пограничные казаки были в прямой зависимости от губернаторов, потом от городничих. Служба пограничных казаков состояла в пребывании на форпостах для охраны границы от «воровских людей» и для высылки разъездов, как на границе, так и для наблюдения за пограничными знаками.

    Документы Саянского архива (о которых пишет В.А. Ватин в своей книге), состоящие из сборников указов, ордеров, распоряжений направляемых в Саянск дозорщику Абаканской линии (границы) позволяют почерпнуть некоторые сведения о пограничной службе енисейских казаков в то далекое время.

    Из распоряжения Ивана Брикгаузена, отправленного «Абаканской границы пограничному дозорщику красноярскому сыну боярскому Иконникову», становятся известны 31 фамилия солдатских и казачьих детей, которых необходимо доставить в Красноярск к 1 июля 1785 года. Среди призывников на службу указаны Степан и Матфей, сыновья отставного казака Федора Каргаполова из деревни Таштыпской. А больше всего в списке фамилий из деревни Арбацкой: Анофей Иванов (сын – прим. авт.) Сипкин, Михаил Семенов Глубоков, Леонтий Герасимов Седельников, Петр Дмитриев Бутин, Иван Яковлев Сипкин, Василий Андреев Чанчиков. Из деревни Монуцкой (Монок) надлежало отправить на службу Василия Иванова Терятьева.

    Из книги Ватина известны еще документы, в которых упоминается Иконников. Ордером от 23 марта 1787 г. Красноярский комендант Иван Журавлев повторно требует от дозорщика Абаканской границы Иконникова предоставить формулярные списки казаков. В связи с тем, что ранее он этого не исполнил, то грозил поступить с ним «по всей строгости закона, без упущения».

    5 апреля того же года Иконников получает приказ «по должности Вашей надлежало бы вам все линейные знаки освидетельствовать еще в марте месяце, а ...мне известно, что вы еще находитесь в Саянске». В ответ на это Иконников отправляет рапорт, что выехал на знаки Шабин-Дабага и Хоин-Дабага.

    23 апреля комендант вновь напоминает Иконникову, чтобы он освидетельствовал знаки, если до сих пор этого не сделал. А так же направил справку, о получении, или не получении, казаками жалования за прошлый и нынешний год.

    3 сентября Журавлев пишет Иконникову о том, чтобы он прислал рапорт об освидетельствовании пограничных знаков, «коего по сиё число мною не получено» [3, с. 68].

    Как видно из этой переписки, что дозорщик Абаканской границы боярский сын Иконников не отличался исполнительностью и не надлежащим образом выполнял свои обязанности. Видимо в связи с этим, в этом же году был назначен новый дозорщик сотник Обжерин.

    Здесь следует добавить, что выше упомянутый пограничный знак Шабин-Дабага, был в ведении казаков из Таштыпа (Таштыпского форпоста) и казаков из Арбат (Абаканского форпоста). Они по очереди посещали этот пограничный камень, поставленный на высокой, снежной вершине Шабин-Дабага.

    По карте, сохранившейся в архиве Алтайского края [8, л. 1], можно проследить путь, по которому таштыпские казаки шли к границе на Китайский знак Шабина Дабаха (Шабин-Дабага – прим. авт.). Дорога туда была очень трудной и занимала три дня, несмотря на то, что расстояние от Таштыпа до Шабин-Дабага составляет всего 90 верст. На пути казаков было несколько водных переправ и другие труднопроходимые места в виде скал, крутых спусков и подъемов. Лошади возвращались в Таштып зачастую хромыми, после столь опасного похода на границу. На карте видны речки, впадающие в Абакан и обозначены Таштыпская и Абаканская (ныне Арбаты) станицы. 

    По информации В.П. Милюхина казаки Таштыпского, Монокского, Благодатного (на р.Сое, с. Бондарево), Бейского, Абаканского, Табатского караулов высылали дозоры «для досмотра редутов на горах Шабан-Добага и у устья Хемчика». Казаки Саянского острога Шадатского (Каратузского) караула, часть из Абаканского острога высылали летние караулы по рекам Кебеж, Амыл в верховья р. Оя, на хребте Сабине, а также у пограничных знаках «где реку Ус пересекли», у Хоин-Дабага [9].

    Приказы дозорщикам присылались не только из Красноярска. В 1789 г. Колыванский губернатор Меллер командировал коменданта города Кузнецка Зейферта для осмотра красноярских пограничных мест. В ордере 25 мая этого же года Зейферт приказывает пограничному дозорщику Обжерину осмотреть Шабин-Дабага, исправить туда дорогу, топкие места хорошенько загатить, осмотреть Саянский острог, а оттуда отправиться в Таштыпский караул или деревню Монуцкую, где и ждать Зейферта. «А за тем 4-е содержать тебе и самому себя в трезвом и порядочном состоянии, а не так как прошлом году ты мною в развращенном виде часто усматриван был» [3, с. 69].

    Дозорщик Обжерин, предоставленный самому себе вдали от начальства, страдал пагубной привычкой и не всегда был в трезвом состоянии. Поэтому его заранее предупреждал комендант города Кузнецка Зейферт, чтобы не получилось как в прошлый раз.

    По приказу от 6 февраля 1791 года секунд-майора Якова Галахтина из Красноярска была составлена ведомость всем казакам по Абаканской границе, которых было 142 человека:

    Таблица 1


    Название караула

    Состояло казаков

    Вновь причисленных

    малолетних



    Всего

    при Абаканском карауле

    25

    6

    31

    при Таштыпском карауле

    19

    3

    22

    при Саянском остроге

    34

    2

    36

    при Кебежском карауле

    24

    6

    30

    при Шедатском карауле

    20

    3

    23

    Возраст казаков от 13 до 69 лет. Большинство в возрасте от 20 до 30 лет. Вновь причисленные малолетние были 13, 15, 16, 17 лет. При Таштыпском карауле числилось 22 казака, несущих пограничную службу.

    В ведомости указаны казаки Голощапов, Юшков, Лалетин, Саломатов, Груздев, Перов, Белянин, Козлов, Соловьев, Саломатов, Бутин, Симанов, Ермолаев, Монастыршин, Ошанин, Петухов, Седельников, Глубоков, Толмин, Черкашенин, Матюнин, Шуваев, Худоногов, Кольцов, Спиридонов, Садовский, Кручинин, Терской, Шадрин, Скобелев, Кудрин, Юдин, Шахов, Ковригин, Лазицкой, Ошаров.

    Почти все эти фамилии имеют в ведомости нескольких представителей. Понятно, что пограничную службу несли целые семьи казаков, первых насельников края. Особенно много встречается Солдатовых [3, с. 69].

    Эти известные казачьи фамилии присутствуют в различных списках енисейских казаков и через сто с лишним лет.

    27 февраля 1792 года казачий голова Шахматов приказывает дозорщику Абаканской границы сотнику Потылицыну выдать казакам месячный провиант из Саянских магазинов.

    1 мая этого же года Потылицын получает выговор: «по каким обстоятельствам ты сам собою без представления начальству на место умершего конного казака Григория Монастыршина поместил к получению провианта на конный оклад пятидесятника Федора Перова, и дачу производил из казны по конному окладу с января сего года...». Указано и другое упущение Потылицына - «и о состоянии по Абаканской границе находящейся казачьей команды рапортов ты не присылаешь...»

    По ордеру правителя Колыванского наместничества генерал-поручика Ивана Пиля дозорщик Потылицын был смещен с должности «за неспособность».

    С 12 июля в дозорщики назначается сотник Муруев, которому предписывается «принять в своё заведывание повеленные дела, команду, секретную пограничную инструкцию и мирный трактат». Кроме того, Муруеву необходимо, принимая дела от бывшего дозорщика по «его неисправности во всем счесть и освидетельствовать».

    Были случаи нарушения границы. Красноярский комендант во время своей поездки по Абаканской границе арестовал двух ясачных татар за знаком Шабин-Дабага, и передал их абаканскому дозорщику Муруеву. Приказав держать их крепко, «дабы не смогли сделать утечки». Оба татарина были Кузнецкого ведомства, один Каргинской волости Кокошник Табаев. Другой – Ширской волости Зубан Капридеков. Пирошков отправлял о них отзыв в Иркутск и генерал-губернатор Пиль разрешил выпустить татар, потребовав расписку, что они явятся когда Пирошков приедет на границу [3, с. 126].

    Служба пограничных казаков состояла из дежурства на форпостах, осмотра закрепленных участков путем конных разъездов, наблюдения за пограничными знаками, охраны границы в летних караулах, которые ежегодно выставлялись с 1 мая.

    В 1809 году казачий голова Муруев предписывал из Красноярска Абаканскому дозорщику Сабурову проследить выход на службу казаков в караулы к 1 мая. Требовалось обратить особое внимание на малолеток, которые должны быть снаряжены исправно, а недостающее — заводить за счет причитающегося казакам жалования.

    В караулы высылались от 3 до 10 человек. Из требования Минусинского комиссара о высылке к нему для допроса казаков, бывших на реке Улуе в 1810 году, известны фамилии 9 казаков, находившихся тогда в карауле: капрал

    Потылицын, казаки Севастьянов, Чанчиков, Терских, Медведев, два Сипкина,

    Макаров и Шахматов. Проступок этих казаков заключался в том, что они самовольно отправились с пикета за границу для звериных и рыбных промыслов. Были случаи, когда казаки отнимали товары у ясачных инородцев [7, с. 170]. Объяснялось это недостаточным казачьим содержанием.

    Караулы выставлялись не всегда с 1 мая, всё зависло от местных погодных условий. Так в 1810 году с Кебежского форпоста 3 казака в ближайшие караулы и 5 человек — в дальние, были командированы только 28 мая. С этого же форпоста высланные разъезды 13 и 27 мая, не могли двигаться по границе из-за разливов рек и речушек.

    Казаки Абаканского форпоста (сейчас это Арбаты) были высланы в караулы 11 и 17 мая по 5 человек, но не смогли проехать к пограничному знаку на хребте Шабин-Дабага из-за глубокого снега. Поэтому в караулы они смогли встать только с июня месяца.

    Разъезды к границе в те годы, высылались каждый месяц, за исключением зимнего периода, а караулы менялись через две недели.

    Обмундирование, снаряжение и вооружение красноярские (енисейские) казаки должны иметь свое. В 1806 году по распоряжению губернского начальства были закуплены в Ирбите ружья и сабли за счет жалования причитавшегося казакам.

    Однако были случаи, когда у казаков отсутствовало необходимое вооружение. В 1809 году перед отправкой с границы некоторых казаков в Красноярск, для дальнейшей их пересылки в Томск, был составлен арматурный список. Из которого видно, что не имели сабель трое казаков Таштыпского форпоста и четверо — Абаканского.

    Представляет интерес подробный ответ дозорщика Сабурова на вопросы сотенного атамана Сибирского казачьего войска Ярцова, к которому поступили в распоряжение красноярские казаки после подчинения всех войск начальнику 24-ой Сибирской дивизии.

    В ответ на поставленные вопросы Сабуров 17 января 1810 года за № 10 донес:

    «1. Начиная от Шедатского форпоста (ближайшего к Нижнеудинскому округу) до Таштыпского число отставных чиновников и казаков таково:

    В Шедатском 21, в т.ч. 5 отставных,

    Кебежском 23, в т.ч. 5 отставных,

    Саянском 29, в т.ч. 3 отставных,

    Абаканском 24, в т.ч. 2 отставных,

    Таштыпском 25, в т.ч. 4 отставных,

    Итого: 122, в т.ч. 19 отставных.

    Отставные казаки проживали со своими детьми — служащими казаками.

    2. Ближайшие селения от форпостов отстоят:

    От Шедатского в 30 верстах вниз по реке Амылу,

    Кебежского в 10 верстах вниз по реке Кебеж,

    Саянского в 5 верстах вниз по реке Енисей,

    Абаканского в 20 верстах вниз по реке Абакан,

    Таштыпского в 30 верстах вниз по реке Таштып.

    3. Расстояние между форпостами в верстах (приблизительно):

    От Шедатского до Кебежского 60 верст,

    Кебежского до Саянского 55 верст,

    Саянского до Абаканского 100 верст,

    Абаканского до Таштыпского 30 верст.

    4. Отъезжие летние караулы:

    1) по реке Кебеж, 2) по реке Амыл, 3) дальний Ойский, 4) на хребте Сабине.

    Караулы поставлены по российским знакам:

    1) где реку пересекли, 2) Хоин-Дабан, 3) Шабин-Дабага, 4) поставлен караул над р. Енисей на хребте Кем-Кем-Губим, на котором летнего караула не имеется.

    Расстояние между караулами определить невозможно.

    5. Конные караулы заступают на стражу с 1 мая по 1 октября, в ближайшие караулы по 5 человек, а в Ойский и Сабинский по 10 человек. Смена караулов производится через каждые две недели.

    6. Ближние караулы по рр. Амыле и Кебеже укреплены заплотом, снаружи которого стоят рогатки и над воротами башня. В дальних же караулах имеются только казармы для жилья караульных.

    7. Постоянные разъезды посылаются с ближних караулов по рр. Кебежу и Амыле, а так же к Ойскому, из Ойского к знакам: Усе, реку пересекши, к Хоин-Дабану — по 3 человека. Из Сабинского караула разъезды делаются по горам.

    8. О результатах осмотров дорог и знаков доносится дозорщику, который пересылает эти донесения городничему.

    9. Знаки осматриваются дозорщиком:

    1). Кем-Кем-Губим в марте месяце по синему льду.

    2). Шабин-Дабага — в августе.

    3). Усе — реку пересекши — в августе.

    4). Хоин-Дабага — в сентябре» [7, с. 162 - 163].

    В приведенном выше документе указан «Шедатский» форпост, который чаще встречается в написании как «Шадатский».


    В августе того же 1810 года Сабуров подготовил ведомость в Тобольское провиантское депо о числе чинов на форпостах, подлежащих довольствию из Саянского провиантского магазина. Из этой ведомости видно, что на Таштыпском форпосте было 26 казаков и один, прикомандированный с Ирбинского завода, сотник. По «казачьему положению» казакам было положено в месяц 2 четверика муки, а овса – 1четверик и 2 2/3 гарнца. Сотник получал 4 четверика муки и 5 1/3 гарнца, а овса 3 четверика и 2 2/3 гарнца. Гарнец – мера объема муки и крупы, равна 1/8 четверика или 3,28 литра, а 1 четверик равен 8 гарнцам или 26,24 литра.


    А в конце 1810 года на форпостах Абаканской границы в ведении Сабурова состояло следующее количество казаков:

    Таблица 2

    Название форпоста

    Пятидесятников

    Капралов

    Казаков

    Итого

    Шадатский

    -

    1

    30

    31

    Кебежский

    -

    1

    32

    33

    Саянский

    1

    2

    43

    46

    Абаканский

    1

    -

    39

    40

    Таштыпский

    -

    1

    39

    40

    Всего

    2

    5

    183

    190

    Было подсчитано и количество казачьих детей на форпостах (на апрель 1810 г.):

    На Шадатском форпосту 23,

    Абаканском форпосту 46,

    Кебежском форпосту 34,

    Таштыпском форпосту 40,

    Лугажском заводе 10.

    Таштыпский форпост по количеству казаков и их детей, был в числе самых многочисленных.

    Численный состав служилого казачества на границе менялся постоянно, вследствие того, что Красноярские городничие по разному поводу требовали казаков с форпостов и заменяли их городовыми казаками. Кроме того, распоряжением губернатора и казачьего головы, казаки нередко переводились из одного форпоста в другой. Так в 1810 году из Красноярской казачьей команды пятидесятник Сабуров переведен в Таштыпский форпост, а пятидесятник Красиков из Таштыпа перемещен в Шадатский форпост.

    В июле этого же года в ведение Сабурова из Красноярска были командированы 1 пятидесятник, 1 капрал и 7 казаков. А в октябре было предписано пятидесятника Красикова, который после перевода из Таштыского форпоста не задержался долго на новом месте, за дурные поступки перевести из Шадатского форпоста в другое место и употреблять его в летние караулы [7, с. 166].

    За дурное поведение казак Кручинкин в августе 1810 года перемещён из Лугажского завода в Красноярск.

    В 1817 году из Красноярской казачьей команды на Абаканскую границу переведены казаки Шахматов и Аким Байкалов.

    Ниже приведена выписка из строевых рапортов Абаканскому дозорщику с 25 мая по 25 июня 1810 г.

    Таблица 3


    Форпост

    пятиде-

    сятников


    капра-лов

    казаков

    нестро-евых

    лошадей

    больных

    в команде

    в карауле

    Абакан-ский

    -

    -

    33

    3

    36

    2

    8

    3

    Таштып-ский

    -

    -

    28

    5

    33

    1

    8

    3

    Кебежский

    1

    1

    22

    3

    27

    -

    10

    -

    Шадатский

    1

    1

    25

    -

    27

    -

    7

    2

    Всего

    2

    2

    108

    11

    123

    3

    33

    8

    Сравнивая численность казаков по строевым рапортам, которые начальники форпостов предоставляли Абаканскому дозорщику с 1810 по 1815 год, видно, что списочный состав на форпостах уменьшился на треть, а в июле 1817 года их числилось только 133 человека [7, с. 167]. Несомненно, что при такой численности, служба казаков на Абаканской границе стала тяжелее.

    Часто пограничные казаки отвлекались с границы и несли службу городовых казаков. Приказом от 12 декабря 1809 г. за № 313 и подтвержденным 14 января 1810 г. за № 12 дозорщику Сабурову предписано отправить в город Томск 23 казака вооруженных и снабженных провиантом и фуражом на замену там находившихся казаков [7, с. 158].

    23 апреля 1910 года Красноярский городничий потребовал от Абаканского дозорщика 5 старшин и 41 казака с форпостов для расстановки пяти пикетов в Красноярском округе с целью прекращения разбоев учиняемых беглыми. К отправке было назначено следующее количество казаков:

    с Саянского форпоста 8 человек,

    Кебежского форпоста 8 человек,

    Шадатского форпоста 7 человек,

    Таштыпского форпоста 12 человек,

    Абаканского форпоста 10 человек.

    Городничий Келлер потребовал в 1810 году направить в Красноярск с границы: из Саянского форпоста 7 человек, Абаканского — 8 и Таштыпского — 5 казаков.

    С Абаканской границы требовались казаки для сопровождения барок с казенным хлебом в Каменский завод и Город Енисейск в 1816 году. В этом же году приказано отправить в Енисейск казака Монастыршина.

    Казаки отправлялись так же на Боготольский винокуренный завод, для присмотра за «посельщиками» в распоряжение Ачинского комиссара, для сопровождения из Ачинска колодников в Ирбинский железоделательный завод.

    Численность казаков на форпостах пополнялась и за счет зачисления на службу малолеток. 11 декабря 1806 г. распоряжением губернатора поименно были вызваны на службу в Красноярск 5 молодых казаков, которых приказано было отправить под начальством пятидесятника Моностыршина с таким расчетом, чтобы они прибыли в город к 25 декабря [7, с. 167].

    Увольнение казаков в отставку из-за болезни или старости, сделавшей казаков неспособными к службе, производилось распоряжением губернатора. В этом случае для освидетельствования их здоровья им требовалось прибыть в Красноярск.

    Производство в воинские чины предоставлялось так же власти губернатора. После смерти переводчика Прокопия Байкалова в 1816 году, городничий Галкин представил на утверждение губернатора в должности переводчика

    казака Сипкина, одного из 4 человек, обучавшихся сойотскому языку у

    бывшего переводчика.

    Губернатор Илличевский приказом от 17 мая за № 2166, назначил переводчиками Сипкина и Герасима Байкалова, приказав уволить их от нарядов на службу.

    7 июня 1817 г. казак Иван Ковригин, находившийся в командировке при Томском городничем, за усердие в службе произведен губернатором в капралы.

    Содержание казаков состояло из денежного жалования по 3 руб. 25 коп., провиантского и фуражного довольствия. Денежное жалование по требованию начальника Красноярской казачьей команды, высылалось на границу с доверенными людьми, а провиантское и фуражное довольствие натурой выдавалось Абаканским дозорщиком. В случае замены фуражного довольствия деньгами, требования составлялись в казачьей команде в Красноярске.

    Денежное жалование доходило с запозданием. В 1806 году оно вообще не выдавалось, так как было удержано в уплату выписанного вооружения.

    При каждой посылке жалования на границу, лицу, отвозившему его, предписывалось удостовериться исправно ли у казаков снаряжение и вооружение, имеется ли у них по фунту пороху и 1 ½ фунта свинца, удовлетворительно ли у них обмундирование.

    Казаки отправленные с границы в долгосрочную командировку не получали жалования по несколько лет. В 1817 году казаки, возвратившиеся из Красноярска и Томска, подали дозорщику прошение с претензией на неполучение содержание некоторыми даже с 1810 года [7, с. 168].

    Казачье содержание было скудное, поэтому начальство изыскивало возможности как-то улучшить его. В феврале 1816 года по распоряжению губернатора, городничий Галкин предложил дозорщику Абаканской границы пустить между казаками на форпостах подписку на учреждение капитала для артельной суммы, предназначавшейся для оказания пособия казакам, поступающим на службу. Казачье население отнеслось к делу сочувственно, и к маю того же года было собрано 425 рублей, которые для увеличения капитала губернатор приказал отдать в рост (приказ от 3 мая 1816 г. № 1971).

    Стремясь к скорейшему увеличению этой суммы, казаки ввели, было самовольно сбор со всех переходящих границу, но губернатор приказал этот незаконный сбор прекратить (приказ от 28 июля 1816 г. № 2897) [7, с. 170].

    К первой половине XIX века в станицах Саянской и Абаканской насчитывалось около 600 человек. К Саянской станице относились форпосты Саянский, Кебежский и Шадатский, а к Абаканской – Таштыпский и Арбацкий.

    В 1822 году был образован Енисейский городовой казачий полк. При губернаторе Степанове, побывавшем в Таштыпе, казаки летние караулы не выставляли и посещали пограничные знаки только 1 раз в год. При необходимости граница перекрывалась во время войн и конфликтов дружинами из станичных, в том числе таштыпских казаков.

    В 1900 г. с началом боксерского восстания в Китае таштыпские казаки вошли в Арбатскую дружину для охраны возможных проникновений на российскую территорию шаек китайских бандитов-хунхузов. В августе 1900 г. сводный отряд минусинских казаков-дружинников, в числе которых были и таштыпцы, под руководством есаула А. Мунгалова выступили в пограничный Усинский округ для охраны границы с Урянхайским краем [10, с. 50].

    К 1914 году от енисейских казаков на границе осталась совсем небольшая группа. В это время казаки Красноярской казачьей сотни Федор Медведев, Андриан Медведев, Леонтий Медведев, Павел Яковлев, Петр Иконников, Никита Сипкин, Константин Полынцев несли службу в Усинском пограничном округе.

    Вот в таких условиях проходила служба казаков Таштыпского и других форпостов на протяжении нескольких столетий вблизи Китайской границы.


    Литература

    1. Романов Г.И., Новиков П.А. Иркутское казачество (2-я половина XVII-начало XX вв.). – Иркутск: ООО НПФ «Земля Иркутская», 2009.

    2. Кудрявцев Ф.А. Вендрих Г.А. Очерки по истории города. Иркутск, 1958.

    3. Ватин В.А. Минусинский край в XVIII веке: Этюд по истории Сибири. Минусинск, типография А.Ф.Метелкина и Ко, 1913.

    4. Гагемейстер Ю.А. Статистическое обозрение Сибири. Ч. 2. СПб., 1854.

    5. Памятники сибирской истории XVIII века. Книга вторая. СПб, 1885.

    6. Енисейская губерния. Труды местных комитетов о нуждах сельскохозяйственной промышленности, 1903.

    7. Андриевич В.К. Сибирь в XIX столетии. Ч. II. Период с 1806 по 1819 гг. СПб, 1889.

    8. Центр хранения архивного фонда Алтайского края (ЦХАФ АК). Ф. 50. Оп. 21. Д. 56.

    9. Милюхин, В.П. Енисейское казачье войско: Историческая справка / В.П. Милюхин. - Новосибирск: Б.и., 1996.

    10. Богуцкий, А. Е. Енисейское и иркутское казачество в 1917–1925 г.: дис. …канд. ист. наук. – Абакан, 2007.

    Отдельно от текста отправлены 2 фотографии под названием:


    Казачий караул вблизи русско-китайской границы (рисунок из книги: Живописная Россия. СПб., 1884. Т.11. Западная Сибирь)

    Часть карты Енисейской губернии Минусинского округа

    Автор статьи: Паршуков Владимир Александрович.

    432035, г. Ульяновск, проспект Гая, дом 61, кв. 21

    Телефоны: (8422)654-021, 8-960-366-07-33



    e-mail: parvla@mail.ru

    Коьрта
    Контакты

        Главная страница


    Владимир Александрович Паршуков казаки в верховьях енисея

    Скачать 380.15 Kb.